Читать онлайн Покорившие судьбу, автора - Кинг Валери, Раздел - 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Покорившие судьбу - Кинг Валери бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Покорившие судьбу - Кинг Валери - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Покорившие судьбу - Кинг Валери - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинг Валери

Покорившие судьбу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

25

Брюссель, Нидерланды
14 июня 1815
Сэр Перран отдернул легкую прозрачную занавеску и выглянул из окна своей спальни. Перед ним лежала западная окраина Брюсселя – нидерландской столицы. На булыжные мостовые, на крыши домов, построенных в стиле барокко, падали косые лучи заходящего солнца. На протяжении многих веков центр столицы составляли Верхний и Нижний города, которые еще недавно отделялись от окраин крепостным валом. Вал был длиною в пять миль и имел семь ворот. Но несколько лет назад Бонапарт приказал его снести, и теперь на его месте проходили широкие улицы, а Верхний и Нижний города начали постепенно сливаться с прочими районами столицы.
Обыкновенно сэр Перран, как и вся приезжая европейская аристократия, снимал для себя комнаты в Верхнем городе. На сей раз, однако, он предпочел поселиться неподалеку от площади Гранд-Пляс в Нижнем городе, где его никто не знал. В Верхнем городе светская жизнь била ключом, особенно сейчас, когда вся Европа готовилась к нанесению ответного удара по Бонапарту. Человеку такого ранга, как сэр Перран, наивно было бы рассчитывать, что он сможет остаться там незамеченным.
Кроме того, он предпочитал, чтобы племянник не знал о его приезде – во всяком случае, пока.
От солнца, которое медленно клонилось к закату, взгляд сэра Перрана скользнул вниз, к линии горизонта между домами. На несколько миль к югу и к западу от Брюсселя тянулся так называемый Суанский лес – буковый лес, посаженный еще при австрийских Габсбургах. За ним располагалось обширное поле, на котором, по всем сведениям, союзники должны были скоро сойтись с французами в решающей схватке. Вот уже несколько дней сэр Перран, как и все в Брюсселе, пытался угадать, с какой стороны появится Наполеон со своими войсками. Пока что прусские и объединенные британско-голландские армии заняли все подступы к столице с юга.
Каждый день из Англии прибывали все новые и новые силы. Полки – ветераны Пиренейской кампании только что приплыли из Америки, но были уже здесь. У одного только Блюхера, командующего прусскими войсками, было сто тринадцать тысяч солдат да еще тысяч восемьдесят у Веллингтона. Даже в таком составе союзники предположительно превосходили французов числом, а ведь, по слухам, в сторону Брюсселя уже двигалось полумиллионное подкрепление, составленное из армий других европейских держав.
Поэтому, уверяли все, Брюсселю ничего не грозит. Однако сэр Перран имел на этот счет несколько иное мнение, в равной степени опиравшееся на сведения его шпионов и на его собственное природное чутье. Бонапарт, считал он, не может не знать о столь крупномасштабной переброске сил, поэтому здравый смысл подскажет ему нанести удар раньше, чем они доберутся до Брюсселя, то есть в самые ближайшие дни. Дело осложнялось еще тем, что союзники, возможно, несколько переоценивали свое численное превосходство.
Глубоко втянув носом теплый влажный воздух, сэр Перран ощутил внутри легкое покалывание, как от грозовых разрядов. Однажды он уже испытывал нечто подобное. Это было давно, когда он плыл на одном из своих торговых судов по восточным морям. Помнится, спустя час после того, как он заметил в воздухе вот такую же странность, на них обрушился тайфун, и судно много часов подряд взлетало и кружилось на гигантских волнах, как беспомощный осенний листок. Команда в полном составе боролась со стихией, нескольких матросов смыло за борт. Когда тайфун прошел, сэр Перран от усталости повалился прямо на палубе и уснул мертвым сном. На другой день он проснулся от того, что солнце напекло ему шею и спину. На море был мертвый штиль.
И сейчас ему казалось, что тайфун вот-вот обрушится на этот город и на солдат, безмятежно пирующих в нем. Война уже маячила над вершинами буков, и ее очертания казались сэру Перрану такими же зримыми, как облака над горизонтом. Будь он моложе, он бы, подобно своему племяннику, насладился беспощадностью предстоящей битвы.
Племянник, Эдвард Блэкторн.
Будь он проклят!
Ничего, скоро сэр Перран сведет с ним счеты, если, конечно, Господь не сделает этого раньше.
Странно, что Джулия прибыла в Брюссель лишь сегодня. Когда днем ему доложили, что она только что проехала по Гранд-Пляс, с любопытством озирая из окна кареты барочные фасады домов, его снова кольнуло ощущение крупного проигрыша, не оставлявшее его в течение нескольких недель после ее ухода. Покидая Гроувенор-сквер, она словно бы забрала с собою часть его души. Что ж, он заставит ее заплатить за все страдания, которые ему пришлось вытерпеть по ее милости.
Пока что ему достоверно было известно только то, что она остановилась в Верхнем городе, в доме маркиза Тревонанса. Но шпионы сэра Перрана следовали за нею по пятам, и он знал: как только она снова изменит ему с Блэкторном – а она это сделает, ибо ради этого она и приехала в Брюссель, – пробьет час мщения.
* * *
Вечером того же дня Джулия вместе с лордом и леди Тревонанс вошла в один из самых роскошных домов Верхнего города. Сердце ее трепетало в груди, колени едва не подкашивались от волнения. Она знала, что через несколько минут исполнится самое заветное ее желание: она снова увидит Эдварда. Маркиз сказал, что майор Блэкторн будет тут сегодня вместе с герцогом Веллингтоном.
Прежде всего Джулию поразило обилие языков, на которых говорили присутствующие: помимо голландской, тут звучала французская, немецкая, итальянская и, конечно, английская речь. На фоне изысканных нарядов гостей особенно выделялись мундиры самых разных цветов и покроев. Все это производило на Джулию впечатление поистине ослепляющее, тем более что среди обладателей мундиров она невольно искала глазами своего возлюбленного.
Дамы по случаю вечера с офицерами надели свои лучшие платья, многие из которых были отделаны знаменитыми брюссельскими кружевами. Их драгоценности переливались при свете многосвечных люстр всеми цветами радуги. От обилия кокетливых и доброжелательных улыбок, от всеобщего оживления у Джулии кружилась голова. Казалось, вся Европа явилась в этот ответственный момент в Брюссель, чтобы поддержать свои армии.
Сама Джулия была сегодня в летящем платье с «фонариками» темно-зеленого шелка, из-под которого виднелся белый шелковый подол нижнего платья. Из украшений на ней были жемчужные подвески и ожерелье; кроме того, нитка жемчуга обвивала ее запястье. Сейчас она неторопливо двигалась между гостями, обмениваясь любезными фразами со всеми, кому представляли ее лорд и леди Тревонанс. Иногда за ее спиной слышался шепот о «лондонских крысах», и Джулия прикрывалась веером, чтобы спрятать игравшую на губах улыбку.
Сказать по правде, она не запоминала тех, с кем ее знакомили, ибо сейчас никто из них ее не интересовал. Ее рассеянный взгляд обегал все гостиные и комнаты, по которым они проходили, с одной-единственной целью: найти того, ради кого она явилась сюда. С каждым шагом сердцебиение ее все учащалось: перед каждым очередным поворотом она была уверена, что сейчас увидит его.
Наконец это случилось. Когда ее взгляд упал на его широкие, расправленные по-военному плечи, ей показалось, что прямо перед нею распахнулось окно и свежий ветер с силой подул ей в лицо.
Любимый, думала она.
Но простит ли он ее?
Темно-синий мундир с красными нашивками и серебряным галуном обрисовывал его атлетическую фигуру, белые шелковые бриджи и чулки обтягивали икры сильных ног. Вне всякого сомнения, он был самый красивый из всех присутствующих мужчин. Неудивительно, что юные дамы, стоявшие поблизости, без конца строили ему глазки.
– Он здесь, – прошептала Джулия, наклонившись к маркизе.
Леди Тревонанс проследила за ее взглядом.
– Да, и Веллингтон тоже. Какие они оба красавцы! Представьте, даже у меня сердце трепещет в груди от волнения. Идемте. Вам следует познакомиться с человеком, от которого зависит карьера Блэкторна.
Джулия направилась к Эдварду.
Он стоял возле камина в одной из последних комнат анфилады. В соседней гостиной играл оркестр, но звуки вальса перекрывались окружающими голосами. Эдвард смеялся, видимо, над какой-то остротой Веллингтона. Как он умопомрачительно красив! – подумала Джулия. Интересно, наскучит ли ей когда-нибудь смотреть на него? Вряд ли.
Она улыбнулась. Он все еще не замечал ее. Насколько ей было известно, он не знал об ее приезде в Брюссель. Она продолжала писать ему письма, но ни разу не обмолвилась о том, что намерена воспользоваться приглашением леди Тревонанс. Что он подумает, когда увидит ее? Рассердится или нет?
Взглянув на собеседника Эдварда, она несколько смутилась: герцог Веллингтон рассматривал ее оценивающе и, кажется, весьма одобрительно. Какая у него обаятельная улыбка, невольно подумала она. Герцог был высокого роста, у него были голубые глаза, каштановые волосы и бронзовое, как у Эдварда, загорелое лицо. Крупноватый нос, по мнению Джулии, совсем не портил его. Поймав ее взгляд, герцог с улыбкой наклонил голову, после чего обернулся и что-то шепнул Эдварду.
Увидев ее, Эдвард вздрогнул и, кажется, произнес ее имя. В следующее мгновение он уже представлял леди Блэкторн его светлости герцогу Веллингтону.
Приседая перед знаменитым полководцем, Джулия испытывала весьма странное чувство. Стоявшему перед нею человеку скоро предстояло во главе объединенных армий сразиться с тем, кто совсем недавно покорил чуть ли не всю Европу. От него веяло уверенностью и добродушным спокойствием, и, непонятно почему, Джулии казалось, что она смотрит в лицо собственной судьбе. Ей наконец сделалось не по себе, так что по спине пробежали мурашки.
Он что-то говорил ей.
– …слышал, что вы женщина здравомыслящая и сильная духом. Из вас вышла бы прекрасная жена офицера. – Он слегка улыбнулся, и в углах его глаз собрались морщинки. – Майор Блэкторн здорово сглупил, что упустил вас в свое время. – Сказав это, он внимательно посмотрел на Эдварда, потом скользнул взглядом по лицу Джулии и обернулся к леди Тревонанс, чтобы пригласить ее на танец.
Джулия почти с благоговением смотрела ему вслед.
– Понятно, почему ты так ревностно выполняешь все его распоряжения, – шепнула она Эдварду. – Я еще ни разу в жизни не сталкивалась с такими людьми, как он.
– Таких, как он, больше нет, – услышала она ответ Эдварда.
Ей хватило одного взгляда на него, чтобы убедиться, что он не простил. Если бы у нее оставались какие-либо сомнения на этот счет, то уже следующая его фраза внесла полную ясность.
– Не могу уразуметь, зачем ты приехала, – заметил он довольно язвительно. – Верно, из любопытства, как все? Публика обожает поглазеть, как армии готовятся к войне.
Джулия лихорадочно подыскивала ответ. Первой ее мыслью было сказать Эдварду, что его дядя – вернее, отец – явился в Брюссель с недобрыми намерениями. Но, поразмыслив, она решила пока от этого воздержаться: ведь хотя сэра Перрана многие видели в городе, он до сих пор не показывался в обществе и, видимо, не спешил с осуществлением своих намерений, каковы бы они ни были. Все остальные ответы, приходившие ей на ум, были еще менее удачными и вряд ли помогли бы ей смягчить гнев Эдварда.
В конце концов она решила свести разговор к шутке.
– Ты просто видишь меня насквозь, – сказала она, кокетливо потупив взор и обмахиваясь веером. – Конечно, я приехала из любопытства. Зачем же еще? – И, сделав книксен, она неторопливо двинулась прочь.
Она знала, что он не пойдет за нею, и догадывалась, что ее неожиданное появление несколько выбило его из колеи. С этого момента она начала кокетничать со всеми мужчинами, которые проявляли к ней интерес. Она беспрестанно танцевала, изощрялась в остроумии так, что в конце концов ей самой сделалось тошно от собственных острот, и болтала без умолку по-французски, по-итальянски и по-немецки, благо прилежно изучала эти языки много лет.
Но, предаваясь таким образом веселью, она постоянно видела Эдварда хотя бы краем глаза и точно знала, что в момент ее выхода на контрданс он покинул бальную залу, к концу контрданса вернулся и что сам танцевал каждый третий тур, если не чаще. Время от времени она ловила на себе его угрюмый взгляд, но за весь вечер он так ни разу и не подошел к ней.
После полуночи она начала следить за ним еще внимательнее, потому что ей надо было уйти одновременно с ним. Он не охладел к ней, она это знала; но он словно бы отгородился от нее каменной стеной. Возможно, побыв с ним хоть несколько минут наедине, она смогла бы пробить брешь в этой стене.
Было около двух часов ночи, когда он подошел к Веллингтону и что-то ему сказал: попрощался, догадалась Джулия. В ту же секунду она объявила своему партнеру по вальсу, что у нее разболелась голова и что ей необходимо переговорить с леди Тревонанс.
Когда молодой человек подвел ее к маркизе и ретировался, Джулия шепотом сообщила ей, что Эдвард уезжает и что ей тоже пора. Больше объяснять ничего не понадобилось: леди Тревонанс улыбнулась и пожелала ей удачи.
Она догнала Эдварда в передней, когда дворецкий уже отворял перед ним дверь, и вышла вслед за ним.
У крыльца он сразу же поднялся на подножку наемного экипажа и, придерживая дверцу, коротко объяснил форейтору, куда ехать. Джулию он подчеркнуто не замечал, однако в самый последний момент, когда лошади уже трогались с места, она метнулась к дверце экипажа и, толкнув Эдварда на сиденье, легко вскочила на подножку.
– Джулия! – вскричал он, но дверца уже захлопнулась за нею. – Какого черта?..
Он привстал, видимо, желая остановить экипаж, но Джулия не дала ему этого сделать: она уже целовала его. Вдохнув запах его кожи, она замерла, потерлась щекой о его щеку и застонала. Эдвард схватил ее за плечо и попытался оттолкнуть от себя, однако экипаж слегка накренился на повороте, и он потерял равновесие.
Пальцы Джулии скользнули под мундир и ощутили сквозь тонкую ткань рубахи тепло его кожи. Она счастливо засмеялась. Пока она целовала его шею и ловила зубами мочку уха, он не отвечал ей, но от самой его близости по всему телу Джулии пробегали сладостные волны.
– Перестань, прошу тебя, – шептал он, пытаясь высвободиться и сесть удобнее. – Ты ведь знаешь, что все это совершенно бессмысленно… Скажи, где ты остановилась, я отвезу тебя домой.
Она водила языком по изгибам его ушной раковины, и его дыхание постепенно учащалось. Наконец он перестал ее отталкивать.
– Будь же благоразумна, – пробормотал он.
– Я благоразумна, – тихо ответила она. – И самое благоразумное, что я могла сделать, – это приехать в Брюссель, чтобы быть с тобой.
– Быть – или побыть? – спросил он и, приподняв за подбородок, повернул к себе ее лицо. Его глаза смотрели на нее из полутьмы экипажа серьезно, почти сурово.
– Не знаю, – медленно проговорила Джулия. – Сейчас я могу обещать… только вот это. – Она снова приникла к нему губами и подумала, что хотя бы эти несколько мгновений может быть счастливой.
Теперь, когда у нее на губах был вкус его губ и его кожи, а его горячее тело жгло ее сквозь тонкий шелк платья, Джулии казалось, что больше уже не нужно ничего. Это было похоже на возвращение домой.
Наконец, словно сдаваясь и принимая то единственное, что она могла ему сейчас дать, он обнял ее и притянул к себе.
– О Господи, Джулия, как же я соскучился по тебе, – прошептал он сдавленно, спуская с плеч фонарики ее рукавов. – Каждый день я брался за перо, чтобы ответить на твои письма, но всякий раз уговаривал себя: нет, я должен забыть ее, и как можно скорее!..
Его руки сначала гладили ее шею и спину, потом соскользнули по ее оголенным плечам к груди. От прикосновений Эдварда голова у него пошла кругом, и она начала словно погружаться в него. На сиденье было слишком тесно, и она не могла обнять Эдварда, как ей хотелось, поэтому она гладила его руки от кисти до плеча. Дважды нитка жемчуга на ее запястье задевала за обшлаг его рукава и натягивалась. В третий раз, когда Джулия подняла руку, чтобы погладить его лицо, нитка порвалась, и блестящие жемчужины посыпались на его лицо и запрыгали с сиденья на пол. Смех Эдварда показался Джулии волшебным.
– Это лучшее из того, что я сегодня слышала. – Она снова поцеловала его. – Лучше всякой музыки. Знаешь, я иногда смотрела на тебя… украдкой. Ты был такой мрачный. Ты все еще сердишься на меня?
– Я не хотел, чтобы ты приезжала, – сказал он и провел кончиками пальцев по ее щеке. Приподнявшись, он поцеловал ее губы, потом шею, потом грудь, наполовину скрытую от него зеленым шелковым лифом.
Вдвоем на узком сиденье было тесно. Эдвард попытался расстегнуть пуговки у нее на спине, но из-за того, что рукава были приспущены с плеч, ткань и так уже слишком натянулась, и от малейшего усилия платье, пожалуй, расползлось бы по швам.
– Я хочу тебя, – прошептал он, прижимая ее к себе. – Хочу тебя и ничего не могу с этим поделать.
Когда экипаж замедлил ход и лошади встали, он спросил:
– Ты… останешься сегодня у меня?
Джулия поднялась с его колен и села рядом. В полутьме он скорее угадал, чем увидел, как она кивнула.
Эдвард собрал с пола и с сиденья жемчужины, сколько удалось отыскать, и высыпал в карман. Потом он подал Джулии руку, и они вместе поднялись по лестнице в его комнаты. Комнат оказалось две: спальня и небольшая гостиная. В гостиной, кроме камина, был лишь маленький диванчик да довольно обшарпанный письменный стол с подсвечником, чернильницей и серебряным писчим пером на подносе.
Заглянув в спальню, Джулия спросила: – А твой денщик – он должен прийти позже? – Мысль о том, что кто-то может войти в комнату, когда они с Эдвардом будут вдвоем, казалась ей невыносимой.
– Нет. – Эдвард шагнул к столу, чтобы зажечь свечи. – В те дни, когда я прихожу поздно, он идет к себе спать. Слава Богу, разуться я всегда могу и без его помощи.
Он обернулся к ней и долго с жадностью разглядывал ее лицо, волосы, шелковое темно-зеленое платье и белые туфельки.
– До сих пор не могу поверить, что ты здесь, – пробормотал он. Когда она сделала шаг к нему, он одной рукой притянул ее за талию к себе, другой начал водить по ее носу, щекам, лбу, подбородку, как делают слепые. – Джулия, любимая, останься со мной, не уходи.
– Сегодня я не уйду, – тихо ответила она.
Взяв со стола подсвечник, он повел ее в свою спальню. Так как обе руки у него были заняты, то дверь пришлось захлопнуть ногой, и стена устрашающе вздрогнула.
Спальня была меблирована так же скудно, как и гостиная. Вся ее немудреная обстановка состояла из кровати с четырьмя столбиками и занавеской из старенькой красной парчи, ширмы, за которой, по предположению Джулии, находился ночной горшок, одного стула с деревянным сиденьем, комода, небольшого платяного шкафа и столика. На столике, рядом с умывальным тазом, были аккуратно разложены бритвенные принадлежности Эдварда.
Эта аккуратность, эта спартанская обстановка почему-то неприятно поразила ее.
Перед нею была спальня офицера.
И рядом с нею был офицер. Неясный страх вдруг шевельнулся в душе Джулии. Чего она страшилась? Чтобы овладеть собою, она обернулась и стала смотреть на Эдварда. Через какое-то время это помогло.
Пока Эдвард ставил подсвечник на комод, на стене плясали тени от его рук. Но вот он с улыбкой обернулся к ней, и весь мир, Брюссель и сама эта спальня вдруг начали исчезать в его улыбке. Он стал медленно расстегивать маленькие, обтянутые зеленым шелком пуговки, которые спускались до пояса ее платья. Под платьем была лишь тонкая муслиновая сорочка.
Справившись с последней пуговицей, руки Эдварда скользнули под застежку и легли на ее грудь, прикрытую полупрозрачной тканью. Джулия откинула голову и прислонилась к нему спиной. Когда его руки двинулись вниз, она застонала от наслаждения и, повернув лицо, поцеловала его в шею. Губы Эдварда тотчас ответили ей, а руки начали высвобождать ее из платья, и вскоре оно с шелестом упало к ее ногам.
Оторвавшись от ее губ, он нагнулся, поднял платье и повесил его на спинку стула. Даже в любви стремится к порядку, подумала Джулия. Он принялся поочередно вытаскивать шпильки из ее волос и укладывать их в ряд около подсвечника; вслед за шпильками на комод легли ее жемчужные подвески и ожерелье. Потом Эдвард высвободил ее скрученные на затылке пряди, так что они рассыпались по ее спине и плечам, и наконец обнял ее. Когда его язык скользнул между ее губами, Джулии снова показалось, что она сейчас растворится в нем.
– Я люблю тебя, – хрипло прошептал он. – Люблю до безумия. Скажи, ты правда здесь или ты мне снишься?
– Мне тоже кажется, что это все сон, – едва слышно сказала она и закрыла глаза.
Эдвард опустился перед нею на колени, и его руки медленно поползли по ее ногам: вверх, вниз, снова вверх. Потом он развязал подвязки и стянул с ее ног шелковые чулки. Джулия с улыбкой открыла глаза: ее туфли уже стояли под комодом, а сверху Эдвард укладывал на них чулки и подвязки.
При виде этой армейской аккуратности ей опять сделалось страшно. Теперь она поняла, почему: она боялась его потерять.
Глаза защипало от непрошеных слез. Джулия протянула руку и тихонько погладила длинные черные волосы Эдварда. Все еще стоя около нее на коленях, он начал целовать ее ноги через легкую сорочку. Джулия почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.
Невесть откуда явилась мысль об армиях, которые сейчас стягивались к южной окраине Брюсселя, и о том, сколько кампаний и сражений Эдварду уже пришлось пережить в этой войне. Сердце ее вновь сжалось от страха, о котором она на время забыла – или, возможно, хотела забыть? – за собственными заботами.
Эдвард Блэкторн – солдат по ремеслу и по призванию – мог погибнуть в первом же бою.
Но думать об этом ей не хотелось, и, сморгнув слезы, она постаралась целиком отдаться собственным ощущениям. Эдвард приподнял тонкую ткань ее сорочки, и теперь его губы скользили по ее голым ногам, а руки, казалось, были везде. Медленно и сладострастно они двигались по ее телу, изучая каждый его изгиб и разжигая огонь желания. Голова ее кружилась все сильней, дыхание сбивалось. Пальцы ощупью отыскали ленту на его затылке и потянули за один конец. Пока он наслаждался ее телом, она, как завороженная, гладила и перебирала его черные густые пряди.
В комнате было холодно, и скоро она начала дрожать. Эдвард тут же поднялся с колен.
– Прости меня. – Он поднес ее пальцы к губам. – Ты замерзла?
– Кажется, да… немного. Но я сама это только сейчас заметила, – прошептала она и, притянув к себе его голову, опять поцеловала его в губы.
В ответ он обнял ее так крепко, что ее ноги приподнялись над полом.
– Слава Богу, что ты приехала, – выдохнул он, на секунду отрываясь от ее губ. Когда ладони Эдварда сползли на ее ягодицы и он начал медленно, но сильно прижимать ее к себе, она застонала и прильнула к нему. Теперь для нее исчезло все – кроме Эдварда, кроме запаха его кожи и согласного движения двух тел, изнывающих от желания.
Неожиданно он опустил ее на пол и, откинув покрывало, велел ей поскорее укрыться – если, конечно, она не хочет простудиться. Джулия благодарно засмеялась и юркнула в постель, и он тоже разделся и лег с нею рядом.
От его тепла, от нежности его губ и рук ей стало удивительно хорошо. Шелковистые волосы на его груди, руках и ногах приятно щекотали ее. Она гладила его спину и руки и то целовала, то ласкала его, то тихонько покусывала его верхнюю губу, и тогда его – а может быть, ее дыхание скользило по ее щеке. Желание наконец сделалось нестерпимым для обоих. Когда его язык проник в ее рот, она задрожала и прильнула к нему еще сильнее. Тогда он осторожно разомкнул ее ноги и слился с ней в единое целое, завладев ее телом, сердцем и душой.
Все мысли оставили ее, и, соединившись с ним, она начала двигаться с той же природной размеренностью, что и он. Теперь уже нельзя было определить, где чье дыхание. Под тяжестью его тела воздух шумно вырывался из ее груди. Эдвард двигался властно и сильно, и с каждым его движением ее наслаждение росло. Она услышала стон, но не поняла, чей – свой или его. Время, казалось, кануло в небытие, и вместе с ним исчезли все предметы в комнате, и пламя свечей, и приглушенный уличный шум. Были только их тела, слившиеся в размеренном движении, их души, соединившиеся в упоении, только блаженство и уверенность, что Эдвард ее муж, а она его жена, и что иначе быть уже не может.
Радость владела всем ее существом. Из ее глаз струились слезы, с губ рвались стоны, а сердце жаждало только одного: знать, что ни жизнь, ни смерть не разлучат их. Она отдала ему себя; она вобрала его в себя. Отныне она будет принадлежать ему всегда.
* * *
Утром Джулия проснулась с ощущением трепетной радости в сердце. В щель между выцветшими малиновыми занавесками лился яркий свет. Теплое дыхание Эдварда ласкало ее щеку. Подтянув простыню к подбородку, она зажмурилась, и тотчас память вернула ее на несколько часов назад.
Потом, ночью, Эдвард снова овладел ею, на этот раз безо всякой нежности, грубо и неистово. Джулия сама себе казалась частью какого-то первобытного мира, в котором нет ни правил, ни приличий, только их обнаженные тела. Каждый раз, когда он яростно устремлялся в ее плоть, ее пронзало острейшее наслаждение. Ее ноги обвивали бедра Эдварда, она чувствовала себя самкой, которая спаривается с самцом, потому что так велит ей вечный закон природы. Он терзал ее шею, плечи, грудь. Кровать скрипела, вздрагивала и стукалась о стену. Он подвел ее к краю пропасти и столкнул вниз, и она упала в пучину блаженства, из которой не могла и не хотела возвращаться.
А под утро они опять соединились, но и это соединение было не похоже на предыдущие. Оно было нежным и неторопливым, а предстоящее расставание словно оставляло их желание неутоленным, хотя они дарили себя друг другу щедро и ласково. В сердце ее остался страх за завтрашний – вернее, уже сегодняшний – день. Эдвард нежно целовал ее и шептал на ухо:
– Скоро начнется сражение… Я не хотел, чтобы ты приезжала. Но – Боже! – как я счастлив оттого, что ты сейчас со мной.
Взглянув на него, она поняла, что он прощается с нею. Наверное, так всегда перед битвами прощались со своими женами мужчины. Почему же она не думала об этом раньше? Почему за своими бесчисленными заботами ни разу не попыталась представить по-настоящему, что значит быть женою Эдварда?
Эдвард – офицер, он должен идти на войну.
Эта мысль прочно вцепилась в нее и не хотела отпускать. Слепящий страх затмил чувство покоя, только что владевшего ею, и все ее представления о том, какой будет их с Эдвардом жизнь.
Когда он проснулся и тихонько поцеловал ее в щеку, она притворилась спящей. Стараясь ее не будить, он выбрался из кровати и начал собираться. Она не удивилась: он еще ночью говорил, что утром его полк выступает к Суанскому лесу. Потом его голос послышался уже из гостиной: он объяснял что-то своему денщику. Через несколько минут он вернулся и тихонько забрал из спальни все свои вещи. Сердце Джулии наполнилось невольной благодарностью: он заботился об ее удобствах и достоинстве – разумеется, в той мере, в какой они вообще возможны для женщины, проснувшейся утром в чужой постели.
Джулия уже почти час лежала в постели, страшась наступающего дня. Неожиданно ей стало стыдно: можно ли быть такой малодушной? Почему мысль о том, что Эдвард идет на войну, стерла из ее памяти все нежные слова, которым она с таким удовольствием внимала этой ночью? Ей захотелось вдруг оказаться как можно дальше отсюда и не слышать приглушенных голосов Эдварда и его слуги из соседней комнаты. Ей захотелось обратно в Англию. В голову лезли страхи, и отогнать их было невозможно: чудилось, будто над кроватью реет сама смерть и только ждет момента, чтобы отобрать у нее Эдварда.
Джулия уже знала, что такое смерть. Да, наверное, дело было именно в этом: она уже знала. Если бы мама не погибла тогда на дне каменного карьера, если бы братья не вышли в тот день в море… Она зажмурилась, но горячие капли уже просочились сквозь ресницы. Перекатившись на спину, она закрыла лицо руками и всхлипнула. Только бы он не погиб!.. Этого она не вынесет.
Дверь отворилась, потом затворилась снова, и послышались шаги. Джулия замерла, крепче прижав руки к лицу.
– Джулия, что случилось? – Эдвард попытался развести ее руки, но она не далась.
Его сочувствие, сам его голос заставили ее еще больше затрепетать от страха. Хотелось крикнуть, чтобы он скорее уходил, оставил ее в покое, но она не могла вымолвить ни слова. Давясь слезами, она лишь вырвала у него руку и отвернулась к стене. Нет, она не вынесет этой муки
– Что с тобой? Ты плачешь? – Эдвард опустился рядом с ней на кровать.
– Уходи! – всхлипнула она. – Я боюсь за тебя, я совсем потеряла голову от страха!
Однако, вместо того, чтобы уйти, он подхватил ее на руки и прижал к груди, так что она ткнулась лбом в прохладный батист его рубахи. Хотя ей было неудобно – шея неловко изогнулась, а подбородок уперся в грудь, – она все же выпростала руку и обхватила его за талию.
– Не уходи от меня! – сказала она молящим шепотом. – Не покидай меня, Эдвард!
Он тихонько засмеялся, гладя ее волосы на обнаженных плечах.
– Что ты, Ванделье с меня голову снимет! Я и так уже на два часа опоздал. Мне пора. Я зашел только попрощаться и сказать тебе, что я отправил к леди Тревонанс записку. Скоро она пришлет тебе твою служанку, расческу и утреннее платье.
Джулия подняла на него глаза, но его черты расплывались за пеленой слез.
– Ты меня не понял. Я прошу тебя… совсем не возвращаться в полк. Останься со мной. Мы можем уехать куда-нибудь… хотя бы в Америку. Только, пожалуйста, не уходи. Твоей смерти я не вынесу.
Эдвард погладил ладонью щеку Джулии и, наклонясь, поцеловал ее в губы.
– Я клялся не пожалеть жизни своей ради того, чтобы избавить Европу от Бонапарта. Ты хочешь, чтобы я отрекся от своей клятвы?
– Хорошо, не хочешь в Америку, тогда поедем в Вест-Индию, – сказала она совсем невпопад. – Купим себе плантацию, а для детей наймем учителей и гувернанток… Эдвард, ты слышишь меня?
Он приложил кончики пальцев к ее губам и прижал к себе еще крепче.
– Я сделаю все, чтобы вернуться к тебе, Джулия. Но сейчас я прошу тебя об одном: будь сильной. Твои силы и мужество нужны мне сегодня не меньше, чем год назад они были нужны тебе и твоим сестрам. Думаешь, я не боюсь вражеских армий, которые сейчас угрожают нам с юга? Еще как боюсь! И все мои товарищи тоже. Когда я выезжаю навстречу противнику, только сознание долга не позволяет мне развернуть коня и скакать в обратную сторону. Твой же долг сейчас – вытереть слезы и поцеловать меня на прощание. Пожалуйста, Джулия, сделай это для меня. Ну же!..
В его голосе появились твердые, почти командирские нотки. Зачем он требует от нее того, что ей всего труднее? Однако она все же постаралась взять себя в руки, и вскоре боль в ее груди стала утихать, дыхание выровнялось, а слезы иссякли. Она села к Эдварду на колени и посмотрела ему в лицо.
Он любовался ею с таким восхищением, что ее страх вдруг прошел. Разве любовь, столь совершенная, как у них с Эдвардом, может увянуть от житейских невзгод? И, когда он нежно погладил ее грудь и расцеловал в обе щеки, она, обняв его за шею, ответила ему жарким поцелуем.
– Когда ты выполнишь свой долг, ты вернешься, а я буду ждать тебя в доме леди Тревонанс, – сказала она.
– Я найду тебя там. – Он в последний раз окинул Джулию влюбленным взглядом, посадил на кровать и стремительно вышел.
Джулия долго глядела ему вслед. Ее ноги были укрыты, а голые плечи совсем замерзли, но она не могла заставить себя двинуться с места. Взгляд ее словно прирос к двери спальни. Когда-то она была покрашена в темно-синий цвет, но краска местами ободралась, местами облупилась, и теперь у двери был такой вид, словно в припадке ярости кто-то долго пинал ее ногами.
От жалости то ли к двери, то ли к самой себе глаза Джулии опять наполнились слезами. Она плакала и плакала и не могла остановиться, и скоро простыня на ее коленях промокла насквозь.
Через час приехала Хетти, и Джулия наконец выбралась из постели. Приняв ванну и облачившись в утреннее платье из кремового шелка, она оглядела пустую комнату, которую Хетти уже успела прибрать. Когда ее взгляд упал на красный балдахин над кроватью, ее снова охватила дрожь.
Суждено ли им с Эдвардом встретиться вновь?
Не в силах больше смотреть на эту красную парчу, Джулия быстро развернулась и вышла из комнаты. Через минуту она уже спустилась по лестнице и подошла к ожидавшему экипажу. Лишь откинувшись на сиденье, она вдруг сообразила, что начисто забыла о цели своего приезда. Она так и не сказала Эдварду, что сэр Перран в Брюсселе и, судя по всему, замыслил что-то дурное. Впрочем, перед угрозой большого сражения возможная месть сэра Перрана отошла на задний план.
* * *
Сэр Перран проследил за тем, как его жена вышла из меблированных комнат и ступила на подножку наемного экипажа. Он желал сейчас только одного: чтобы война не лишила его возможности собственноручно разделаться со своим племянником.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Покорившие судьбу - Кинг Валери

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819202122232425262728

Ваши комментарии
к роману Покорившие судьбу - Кинг Валери


Комментарии к роману "Покорившие судьбу - Кинг Валери" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100