Читать онлайн Маскарад повесы, автора - Кинг Валери, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад повесы - Кинг Валери бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.77 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад повесы - Кинг Валери - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад повесы - Кинг Валери - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинг Валери

Маскарад повесы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Прибывавшие один за другим гости заполнили просторный мраморный вестибюль, огромную гостиную и анфиладу прилегавших к ней комнат.
— Вы уже видели оранжерею лорда Саппертона? — обратилась миссис Мортон к леди Чалфорд, усевшись рядом с ней на полосатом канапе в египетском стиле. — Чего в ней только нет: апельсины, экзотические папоротники, даже пальмы! Восторг! — Она прижала к груди сиреневый кружевной платочек. — Мне очень хотелось завести такую же у себя в Эмпстон-Корте, но покойный Чарльз воспротивился. Ах, у него совсем не было воображения! Теперь же об оранжерее и мечтать не приходится, ведь в собственном доме меня низвели до положения приживалки. — Она бросила злобный взгляд на невестку Луизу. — Мои домашние со мной совершенно не считаются!
Беременная Луиза, которая томно раскинулась в синем кресле с высокой спинкой, сердито посмотрела на свекровь.
— Боже, как здесь стало душно! — сказала она своему мужу, и Джон принялся обмахивать веером ее бледное лицо.
С тех пор как в прошлом году он женился на хорошенькой Луизе Криклейд, Джон силился понять причину непреходящей вражды между своей матерью и женой. К сожалению, последние несколько месяцев Луиза уже вовсе не казалась ему хорошенькой…
Заметив среди гостей Кэт Дрейкотт, Джон восторженно оглядел ее. Вот кто настоящая красавица! Два года назад он подумывал сделать ей предложение, но из-за ее мальчишеских манер и неженского увлечения охотой раздумал и женился на скромной, прекрасно воспитанной Луизе. Тогда Джон был уверен, что нашел настоящую леди. Ужасная, непоправимая ошибка! Глядя на царственную осанку Кэт, он вспоминал, как она скакала верхом по полям и долам, растрепанная, похожая на мальчишку-сорванца. Как выяснилось, этот недостаток ничего не стоило исправить — в отличие от многочисленных пороков Луизы, укоренившихся в самой ее натуре. Сможет ли его жена когда-нибудь стать другой? Очень сомнительно. Пожалуй, через год-другой придется завести любовницу, чтобы отдохнуть от бесконечной домашней войны…


Обмен любезностями между обеими миссис Мортон и горестная мина их сына и мужа не укрылись от внимания Бакленда, болтавшего с Кэт возле камина.
— Вот оно, семейное счастье! — насмешливо заметил молодой человек. — Когда видишь подобные сцены, ноги просто сами несут тебя к алтарю!
Глядя на чету Мортонов, Кэт грустно вздохнула. Бедный Джон, он такой славный, как не стыдно Бакленду над ним насмехаться! Впрочем, бог с ним, с этим бессердечным насмешником. Кэт так обрадовалась приезду остальных гостей, избавивших ее от гнусных домогательств графа, что пообещала себе никогда больше не сердиться ни на кого из них, своих соседей и друзей.
— Мистер Бакленд у алтаря — вот это было бы зрелище, — усмехнулась она, пропустив колкость в адрес Мортонов мимо ушей. — Наверняка вас уже столько раз пытались туда завлечь, что на продаже билетов на ваше венчание можно было бы заработать целое состояние.
— Какая проницательность! — улыбнулся он и добавил вполголоса: — Мне кажется, у нас с вами могло бы получиться лучше, чем у Мортонов. По крайней мере, вы не стали бы, развалившись на кушетке, заставлять меня махать веером.
Кэт представила себе Бакленда с веером в руках и развеселилась. Мерзкое ощущение, не оставлявшее ее после происшествия в оранжерее, начало проходить.
— Вы правы только в одном: я не стану заставлять вас махать веером, это очень скучно. У меня есть идея получше — я положу рядом свою плетку и, когда мне что-нибудь понадобится, буду щелкать ею у вас перед носом. То-то вы забегаете, чтобы мне угодить! Как вам такая перспектива? Только представьте себе: Бакленд, принесите чаю! Или: подайте мне тапочки! Рюмочку ликера после обеда! Лошадь к крыльцу для утренней прогулки! — Она расхохоталась. — Ах, об этом можно только мечтать!
— Ваш план имеет только один недостаток — у вас не останется сил для верховых прогулок по утрам.
— С какой стати? — удивилась Кэт. — Вы же будете выполнять все мои капризы!
Бакленд снисходительно улыбнулся. О, эти ямочки на щеках, милые, детски-простодушные ямочки, совершенно не гармонировавшие с его грубовато-мужественной красотой! И неотразимая улыбка, зажигавшая озорные огоньки в возмутительно синих глазах…
— Это будет днем, а ночью мы с вами поменяемся ролями, — негромко произнес он.
Кэт вздрогнула всем телом и почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Но смутили ее даже не чересчур смелые слова Бакленда, а собственные грешные мысли, вихрем промчавшиеся в голове, когда она представила себя его женой…
— Какие глупости! — прошептала она, потупившись.
— Разве?
Бакленду нетрудно было прочесть по ее лицу, о чем она подумала. О, он дорого бы дал сейчас за то, чтобы остаться с Кэт наедине! Не понимая, что делает, он протянул к ней руку, словно хотел обнять, и Кэт испуганно взглянула на него. Ей очень хотелось обратить все в шутку, чтобы сгладить неловкость, но на ум, как назло, ничего не шло. Положение спасла Джулия — она подошла к Саппертону и сказала так громко, что все гости умолкли и обратились в слух:
— Милорд, у меня появилась одна чудная идея, но я боюсь, что она покажется вам дерзкой… — Она умолкла, ожидая его ободрения.
— Прошу вас, продолжайте, мисс Мортон, я весь внимание, — ответил граф, как полагалось воспитанному человеку.
— О, вы настоящий рыцарь! Видите ли, я только что подумала, как замечательно ваши парадные комнаты подошли бы для маскарада! — воскликнула Джулия — на самом деле она обдумывала эту идею уже недели три.
— Вот как? — Граф внимательно посмотрел на нее и полез в карман за табакеркой. Похоже, предложение Джулии его заинтересовало.
— О, да! Здесь, в Личвуде, можно устроить грандиозный бал-маскарад, о котором будут говорить многие годы!
Его светлость, щелкнув эмалевой крышкой, открыл табакерку.
— Вы напрасно апеллируете к моему тщеславию, — сказал он холодно. — Мне безразлично, будут об этом бале говорить годы или одну минуту.
У Джулии вытянулось лицо, она с шумом захлопнула веер и надула губки, приведя в смятение всех своих юных обожателей. Кто-кто, а они знали, что это дурной знак. Но граф гораздо лучше зеленых юнцов разбирался в женском характере и умел предотвращать бури. Он улыбнулся и взял Джулию за подбородок.
— Ну-ну, не хмурьтесь, милочка, это портит ваше прелестное личико. Будет вам маскарад!
Джулия просияла:
— О, вы так добры, милорд!
— Мы, конечно, обговорим с вами все детали, и вы расскажете мне о своих идеях. Только не сегодня, дорогая! — поспешно добавил граф, видя, что Джулия жаждет это сделать незамедлительно, и, понизив голос, спросил: — Надеюсь, вы не откажетесь нам сыграть?
Джулия присела в почтительном поклоне и направилась к арфе. Когда она, расправив юбки, уселась возле инструмента, Саппертон объявил, что в честь приезда лорда Эшвелла он приготовил для гостей маленький сюрприз, и, щелкнув пальцами, позвал племянника:
— Ну, Руперт, наступил твой звездный час! Сделай милость, почитай нам свои стихи!
Его светлость величественно опустился в напоминавшее трон кресло, а гости, которых, судя по всему, это сообщение не слишком обрадовало, принялись суетливо устраиваться на стульях, канапе и диванах. Молодые охотники, разумеется, предпочли дальний конец комнаты, откуда можно было незаметно улизнуть. Впрочем, на некоторых лицах читалось любопытство: Руперт Уэстборн славился своими малопристойными виршами; было непонятно, чем он собирается усладить слух собравшихся дам.
Денди, все еще щеголявший кружевной повязкой, просеменил вперед с несколькими свитками в руках — естественно, он не мог творить, пользуясь обычными листками бумаги. Дождавшись полной тишины, он махнул Джулии, которая принялась наигрывать на арфе, и, взяв в левую, здоровую руку свиток, начал читать нараспев:
Огни вверху, огни внизу,
И темный путь грозит бедой.
Язычник, победи грозу,
Пусть только пес сейчас с тобой!
— «Пес с тобой»! Вот это да! — пробежал веселый шепоток по рядам юношей, которые уже с превеликим трудом сдерживали смех. Кэт взглянула на Джеймса — на его лице не дрогнул ни один мускул. Удивительное спокойствие для настоящего поэта, вынужденного слушать бредни Руперта! Она перевела взгляд на Бакленда — обычно не упускавший случая поиронизировать над промахами ближнего, сейчас он, однако, даже не улыбнулся. Он не сводил глаз с Саппертона, и взгляд его был пронизан леденящим холодом. Странно, очень странно! Ведь Саппертон явно устроил этот «сюрприз», желая поддеть известного поэта. При чем же здесь Бакленд? Впрочем, наверное, он просто обижен за друга.
Кэт нашла глазами Мэри — та смотрела на Эшвелла, и на ее лице явственно читалась боль. Кэт снова удивилась: что тяготит ее всегда такую спокойную, уравновешенную подругу?
Руперт еще некоторое время продолжал терзать слух присутствующих, и молодежь начала уже открыто посмеиваться. Наконец, оборвав декламацию, денди повернулся к музыкантше и попросил ее перестать аккомпанировать.
— Я намеревался развлечь вас своими стихами, а не позабавить! — с оскорбленным видом заявил он и, благоговейно свернув свитки, с поклоном поднес их Эшвеллу, словно величайшую драгоценность. — Только вы, сэр, способны по достоинству оценить мои произведения!
Когда Руперт отошел, Джеймс еще некоторое время со стесненным сердцем смотрел на свитки. Ведь его собственные стихи так напоминали вирши несчастного рифмоплета, ставшего всеобщим посмешищем! Неужели они действительно так же беспомощны и плохи?..
Кэт наклонилась к Эшвеллу и сжала его руку:
— Не расстраивайтесь, Джеймс! Когда вернетесь к себе в «Лебедь и гусь», бросите его дурацкие свитки в камин.
Слова девушки подействовали на Джеймса, как удар хлыстом. Да, именно! Лебедь и гусь! Они с Баклендом напоминают этих птиц: Бакленд — прекрасный лебедь, а он, Джеймс, — глупый, бездарный гусь…
— Не расстраивайтесь, милая, вам не в чем себя упрекнуть, — услышал он слова Саппертона, обращенные к Джулии. — Вы аккомпанировали прекрасно! Просто Руперт чересчур импульсивен, как все поэты. Им всегда хочется казаться не тем, что они есть на самом деле, но стоит их немного покритиковать, как они уже готовы расплакаться. Кажется, лорд Эшвелл не из таких, но мы все-таки не слишком хорошо его знаем, не правда ли?


Прислонившись спиной к кровати, Джеймс сидел на полу напротив камина в своей комнате. Перед ним, рядом с графинчиком бренди и маленьким стаканом, были разложены листы бумаги, исписанные торопливыми строчками с перечеркнутыми словами и чернильными кляксами. Перечитав плоды своих недавних трудов, живо напомнившие ему нелепые вирши Руперта, — он содрогнулся, скомкал листки и швырнул их в камин, а потом в отчаянии закрыл лицо руками. Неужели ему никогда не суждено стать настоящим поэтом?
Сначала у Джеймса не поднималась рука бросить в огонь писанину денди, потому что ее автором вполне мог бы стать он сам — те же рифмы, сравнения и полное впечатление беспомощности и бездарности. Но в конце концов он скомкал свиток и с силой швырнул его в камин. Кэт права, такие стихи нужно сжигать, чтобы от них не оставалось и следа!
Когда догоревшая в камине бумага обратилась в пепел, Джеймс выдвинул из-под кровати увесистый кожаный саквояж и с тяжелым сердцем открыл его. Он предал огню не все свои стихи — в саквояже лежала уже готовая рукопись будущей книги, больше двухсот страниц. Сжечь и их? Нет, ни за что! По крайней мере, сейчас он не в силах с ними расстаться! С чем он останется, если откажется от поэзии? Творчество увлекало его, придавало его жизни какой-то смысл. К тому же Джеймс надеялся по примеру Джорджа издать свои стихи, что могло бы дать ему и материальный достаток, которого он никогда не знал.
Его друзья считали, что он живет на сущие гроши, хотя это было не совсем верно. Джеймс мог позволить себе все необходимое для светского человека — например, камердинера и лошадь с коляской. Просто в отличие от друзей он не взял в привычку делать покупки в кредит — стесненность в средствах выработала в нем практичность. Джеймс улыбнулся: наверное, потому он и не смог стать настоящим поэтом, что был слишком практичен для этого. Хорошо Бакленду: он может позволить себе быть непрактичным.
Подумав о Бакленде, Джеймс нахмурился и налил себе бренди. Он никогда не признавался себе в том, что завидует другу, но теперь это мучительное чувство захлестнуло его. Проклятие! Почему судьба обделила его и так щедро наградила его повесу-друга, послав ему титул, огромное состояние, поэтический талант и неотразимое для женщин обаяние? Джеймс подумал о собственном будущем, не сулившем ничего хорошего, и перед его мысленным взором снова возник Джордж — с чарующей улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки, окруженный восхищенными поклонницами… О, как ненавидел его Джеймс в эту минуту!
Отпив бренди, молодой поэт мрачно уставился на огонь, и тут вдруг в голову ему пришла спасительная, утешительная мысль. Стоит ли унывать, когда Кэтрин Дрейкотт столь явно предпочитает Джорджу его? Ее кокетливые взгляды, улыбки, бесконечные извинения за свои неловкие поступки и резкие слова ясно свидетельствовали, что ее интересует именно он, Джеймс.
Молодой человек улыбнулся, от бренди по его телу побежала горячая волна. Поставив стакан на пол, он снова прислонился к кровати. Богата ли Кэтрин? Кажется, да, иначе она не одевалась бы так роскошно. А как она красива! Настоящая богиня — царственная осанка, изумительная грация… Правда, Кэт бывает резковата, но, если окружить ее нежностью, этот маленький недостаток исправится сам собой. В конце концов, всему виной неправильное воспитание, которое дал ей отец.
Джеймс вздохнул. Нет, он не отдаст ее Джорджу, не позволит опытному сердцееду воспользоваться своими чарами, чтобы завоевать расположение невинной девушки!
Глядя на догоравший в камине огонь, Джеймс представил себе будущую жизнь с Кэтрин — они поселятся где-нибудь здесь, среди холмов, в маленьком удобном коттедже, увитом плетистыми розами. У них родится ребенок, возможно, двое детей: молодая жена будет вести хозяйство, заведет гусей и овец, а он… Он будет писать стихи!


Кэт расправила лежавшее на столе письмо и откинулась на спинку своего удобного стула. В послеполуденные часы, когда на улице вовсю припекало солнце, ее небольшой кабинет всегда казался ей особенно уютным и прохладным. Но на сей раз девушке было не до уюта. Она получила короткое письмо от своего банкира, мистера Руса, который извещал ее, что до сих пор не имеет никаких известий от Джорджа Клива.
— Будь ты неладен, Клив, хоть ты мне и дальний родственник! — пробормотала Кэт.
Из ящика стола торчали уголки нескольким счетов, которые она накануне в сердцах запихнула туда, чтобы не расстраиваться, но проклятые бумажки все равно мозолили ей глаза. Застонав, девушка сжала руками виски. Ну почему, почему Джаспер взвалил на нее все бремя управления их разоренным имением?! Почему она не может жить в покое и достатке, как Мэри, например, а вынуждена каждый день бороться с подступающей нищетой?
Кэт вскочила на ноги и нервно заходила по комнате. Если постоянно ныть и жаловаться на жизнь, можно сойти с ума. Нет, надо думать о будущем, об осуществлении своих планов, об Эшвелле, наконец! Слава богу, хоть в этом отношении все идет хорошо: на вечере у Саппертона она не допустила ни одной оплошности в присутствии поэта и даже постаралась утешить его, когда граф заставил всех слушать ужасные стихи Руперта.
Она остановилась перед зеркалом и с удовольствием отметила, что бледно-зеленое муслиновое платье с рисунком, изображавшим причудливое переплетение плюща, ей очень идет.
На шее у Кэт висел простой золотой медальон с портретом матери. Девушка взяла его в руку и щелкнула крышкой. Как похожи они с мамой, одно лицо! Только подбородок у Марианны овальный, мягкий, а у нее — сильный, чуть выступающий вперед. У кого еще она видела такой же? Кэт прижала ладони к щекам и мысленно представила себе знакомых девушек. Ну, конечно, Лидия! Вот у кого точно такой же сильный подбородок, придающий лицу решительное, порой даже упрямое выражение. «Забавно… — подумала Кэт. — Впрочем, пора вернуться к делам».
Едва она подошла к столу, чтобы перечитать письмо мистера Руса, ее взгляд упал на клочок бумаги, выглядывавший из-под медного подсвечника. Томимая нехорошим предчувствием, Кэт приподняла подсвечник и охнула. Так и есть, новый счет из Стинчфилда с небрежным росчерком Джаспера! Триста фунтов за седло, которого она в глаза не видела! Как он посмел выбрасывать такие деньги на ненужную вещь, когда она с огромным трудом расплатилась с торговцем свечами?! Неужели отец не понимает, что она из последних сил борется за сохранение их имения, за их существование, наконец, неужели у него нет к ней ни капли жалости? Сколько еще таких бумажек спрятано под подсвечниками, распихано по карманам его пальто и ящикам его стола?
Кэт прижала ладони к горевшим щекам, стараясь успокоиться, но куда там! Не в силах больше сдерживаться, девушка вскочила и, бормоча ругательства, выскочила из комнаты.
Отца она нашла в гостиной — он читал охотничий журнал, полулежа на диване, обитом багряно-красным ситцем.
— Джаспер! — сердито окликнула его Кэт. Отец испуганно вздрогнул, поспешно отбросил журнал и сел, тараща окруженные красными веками глаза, словно застигнутый за шалостью мальчишка. У него был такой забавный вид, что при других обстоятельствах Кэт расхохоталась бы, однако сейчас ей было не до смеха.
— Что это значит? — Она швырнула ему только что обнаруженный счет. — Как ты смеешь транжирить деньги на какие-то глупости, когда мы на грани разорения?!
Джаспер поймал клочок бумаги и молча уставился на него.
— А я не намерен вам ничего объяснять, мисс Дрейкотт! — вдруг завопил он, и его одутловатые щеки залил гневный румянец. — С какой стати отец должен объяснять дочери свои поступки? Ваше дело вести хозяйство, а как я распоряжаюсь своими деньгами, вас не касается! И на будущее прошу вас обращаться ко мне с должной почтительностью!
Внутри у Кэт словно что-то оборвалось. Она пять лет терпела его брань, полное нежелание хоть в чем-то помочь, стремление всеми способами отстраниться от нее, но теперь ее терпению пришел конец. Вместо того чтобы по обыкновению отступить, девушка вырвала из рук отца злополучный счет и разорвала его на мелкие клочки.
— Вот! — закричала она. — Как ты, так и я! Теперь и я буду притворяться, что у нас нет долгов, и тоже начну играть в карты, и мне будет наплевать, что один за другим берут расчет слуги. А когда мы окончательно разоримся и нас с тобой посадят в долговую тюрьму, я сделаю большие глаза: господи, почему я раньше не догадалась? Давай спрячем головы в песок, как страусы! — Она подбежала к столику с графином хереса, налила себе стаканчик и залпом выпила. — А еще я начну пить, как ты, и все соседи будут показывать на нас пальцем и говорить: «Ну и пьяницы эти Дрейкотты, что отец, что дочь»!
При этих словах Джаспер с искаженным от ярости лицом вскочил с дивана, схватил Кэт за руки и что было силы тряхнул ее.
— Не смей так говорить, слышишь? Никогда! Иначе я… — Но страшные слова остались непроизнесенными. Джаспер опомнился, порывисто обнял ее, прижал к себе и залился слезами. — О прости, прости меня, моя деточка, моя милая доченька!
Кэт прижалась к его груди и разрыдалась.
— Что ты хотел сказать, папа? Что я такого сделала, что ты все время отталкиваешь меня от себя?
— Ничего, ничего, деточка, клянусь, только я…
— Пожалуйста, скажи мне, папа!
Джаспер отстранился и взглянул в ее полные слез глаза, чувствуя, как в его измученной душе растет решимость. Он все расскажет, он покончит наконец с тайной, которая терзает его столько лет! Однако стоило ему собраться с духом, у парадной двери внезапно задребезжал колокольчик, Кэт с Джаспером принялись поспешно вытирать глаза.
— Господи, кого несет в такую рань? — пробормотал сквайр. — Терпеть не могу утренних визитов!
Из передней послышался голос Бакленда. Кэт торопливо высморкалась, спрятала платочек и повернулась к двери, чтобы встретить гостей, а Джаспер встал у окна, делая вид, что любуется розарием. Дверь открылась, на пороге появились Бакленд и Джеймс.
— Добро пожаловать, джентльмены! — по обыкновению громко, грубовато-добродушным тоном проговорил сквайр, стараясь ничем не выдать своего волнения. — Погода меняется, не так ли? Кажется, ветер крепчает — посмотрите, как трепещут листья буков! Обычное дело для конца августа. Почему так бывает, ума не приложу.
Кэт предложила гостям присесть, любезно улыбаясь, как полагается хозяйке дома. Впрочем, улыбка ее была немного рассеянной: после недавней сцены с отцом голова у девушки шла кругом. Ей казалось, что Джаспер хотел сказать что-то очень важное, но, похоже, момент был упущен…
Погруженная в свои мысли, Кэт с отрешенным видом следила в окно за игрой теней под каштановыми деревьями.
— Погода меняется, — вдруг произнесла она, не отдавая себе отчета в том, что повторяет слова Джаспера. — Как все-таки печально, когда среди летнего великолепия вдруг возникает предчувствие близкой осени, скорого увядания…
— А я люблю осень, — сказал Бакленд, откидываясь на спинку стула. — Мне нравится смотреть, как пламенеют листья вязов, пуская сполохи по всему лесу.
— Слава богу, у нас осенью пожаров не предвидится, — заметил Джаспер, который наконец отошел от окна и уселся в свое любимое бордовое кресло возле камина. — Зарядят дожди, и станет слишком сыро.
— Бакленд выразился фигурально, папа, — с необычной для последних нескольких лет нежностью улыбнулась отцу Кэт, тронутая его простодушием. — Наш гость хотел сказать, что осенью листья вязов краснеют, напоминая языки пламени.
— Да? А я тоже не понял, — пробормотал Джеймс, бросив на друга смущенный взгляд. — Действительно, листья на вязах краснеют, и как я об этом не подумал?
Кэт озадаченно посмотрела на Джеймса. Кто-кто, а знаменитый поэт лорд Эшвелл должен был мгновенно понять метафору Бакленда. Очень странно! Кэт легонько тряхнула головой, отгоняя сомнение, и вдруг вспомнила слова Саппертона, что Бакленд тоже пишет стихи. Вот уж во что невозможно поверить! Если этот бессердечный повеса и правда пишет стихи, то наверняка такие, которых порядочная женщина и читать не станет.
Поговорив о том о сем еще несколько минут, компания разделилась: Джаспер увел Бакленда в конюшню, чтобы похвастаться своим новым мерином, а Кэт осталась наедине с Эшвеллом. Она едва верила своему счастью — судьба наконец ей улыбнулась, и девушка не собиралась упускать такого удобного случая.
— Как быстро летит время! — с меланхолической грустью произнесла она, подойдя к портрету матери. — Казалось бы, вы совсем недавно приехали в Чипинг-Фоуворт, и вот уже подходит к концу лето… Ах, мне будет очень вас не хватать! Надеюсь, вы уезжаете еще не скоро?
— Как я могу уехать из Чипинг-Фосворта, если здесь есть все, чего я желаю?! — пылко воскликнул Джеймс. — Нет, я уеду не скоро, если это вообще когда-нибудь произойдет! А вы бы хотели, чтобы я остался?
Кэт затаила дыхание. Неужели она не ослышалась? Похоже, он настроен даже более решительно, чем она предполагала.
— Конечно… — прошептала она смущенно. Джеймс подошел к ней и взял обе ее руки в свои.
— О, как я рад это слышать! Иногда у меня возникает ощущение, что вы ко мне… благоволите… Скажите, вы уже отдали кому-нибудь свое сердце?
Кэт посмотрела в его глубокие темно-карие глаза и покачала головой.
— О, я счастливейший из смертных! — восторженно воскликнул он.
Кэт ждала поцелуя, но, к ее величайшему разочарованию, Джеймс ограничился тем, что лишь благоговейно прикоснулся губами к ее пальцам. Потом он взял ее под руку и повел в сад.
— Милая Кэтрин, мы с Баклендом приехали не просто с визитом вежливости. Нам бы хотелось пригласить вас на экскурсию в Тьюксбери! Я уже давно мечтал осмотреть тамошнее аббатство.
Кэт, не подавая виду, как разочарована его нерешительностью, с энтузиазмом приняла приглашение. Немного погуляв по саду, они направились к конюшне, чтобы присоединиться к сквайру и Бакленду.
Заглянув в конюшню, Кэт совершенно забыла о Джеймсе, залюбовавшись атлетической фигурой Бакленда, который с восхищением оглаживал бока Дианы. Он был удивительно хорош в синем сюртуке, лосинах и белоснежном галстуке, подчеркивающем пронзительную голубизну его глаз и красоту волнистых черных волос.
Джаспер принялся перечислять достоинства своего нового мерина, а Бакленд вдруг обернулся к Кэт и поманил ее пальцем, как какого-нибудь старого приятеля-лошадника. Без малейшего сожаления оставив Джеймса, Кэт с улыбкой пошла к Бакленду по мягкому сену, разбросанному по полу. Бакленд смотрел на нее, тоже улыбаясь, а она шла как во сне, видя перед собой только его светящееся нежностью лицо.
— Сквайр, собаки залезли в курятник! — внезапно раздался позади Кэт голос Джеймса.
— Проклятие! Это все из-за неисправной двери! — воскликнул Джаспер. — Господи, какой шум подняли куры! Простите, господа, я должен выгнать собак.
— Я помогу вам, — предложил Джеймс и вслед за Джаспером вышел из конюшни.
Кэт, выведенная из своего мечтательного состояния истошными криками кур, потянулась к холщовой торбе с овсом. Зачерпнув полную горсть зерен, она поднесла ее к морде Дианы, и та стала жадно есть, тычась мокрым носом в руку хозяйки.
— Как вы находите приобретение моего отца, мистер Бакленд?
— Сквайр отлично разбирается в лошадях, — ответил молодой человек, еще раз одобрительно оглядев каурого мерина. — Правда, мы оба считаем, что конь узковат в кости, но из него получится прекрасная охотничья лошадь, которая прослужит хозяину много лет.
— Джеймс рассказывал… — начала Кэт.
— Уже Джеймс? — Бакленд был явно неприятно удивлен.
— Да, мы с некоторых пор называем друг друга по имени! — ответила Кэт с вызовом. — Вы против?
Он схватил ее руку:
— Вы отлично знаете, что да! И что же, Джеймс уже вас целовал?
— Это не ваше дело! — воскликнула Кэт, заливаясь краской.
Бакленд отпустил девушку и уставился на нее тяжелым взглядом, чувствуя, как в груди закипает гнев. Подумать только, Джеймс целовал эти румяные щеки, трепетные губы, нежную шею! Мысль об этом была ему невыносима, хотя прежде оба друга не раз обсуждали поцелуи, которые им дарили лондонские красавицы.
Бакленд резко отвернулся и отошел в угол конюшни. Итак, она упорно стремится довести до конца свою интригу! А ведь в глубине души ему не верилось, что Кэт на это способна… Он вдруг ощутил странный холодок в груди. Господи, неужели пережитый когда-то кошмар возвращается? О Амелия, почему ты не захотела выйти замуж за бедного, но подающего большие надежды юношу, а предпочла погоню за иллюзорным счастьем — графским титулом, богатством, комфортом?!
Бакленд прислонился к столбу, на котором были развешаны какие-то кожаные ремешки. Сначала он подумал, что это конская упряжь, но потом обнаружил, что на столбе висят две перевязи с рапирами в ножнах. Кажется, Кэт говорила, что они с отцом любят фехтовать… Все-таки поразительная женщина — охотится и фехтует наравне с мужчинами! Бакленд оглянулся и посмотрел на нее. Как она прекрасна в бледно-зеленом платье, украшенном орнаментом из листьев и ягод! Но под этой божественной оболочкой прячется поистине дьявольский темперамент. Сколько дерзости и гнева в ее глазах!
— Вы же еще и злитесь на меня? — Бакленд прищурился. — Разве не вы сами цинично признались мне, что собираетесь заманить в свои сети моего друга?
— Вы не имеете права так со мной разговаривать, Бакленд! Если бы вы жили здесь с рождения и над вами нависла угроза все потерять, вы бы, возможно, решились и не на такое. Не зная моих обстоятельств, вы не смеете меня осуждать!
Ах, как он любил смотреть на нее в такие минуты! И без того большие карие глаза Кэт широко раскрылись, в них полыхало темное пламя. Выдернув из ножен рапиры, Бакленд подошел к ней и протянул одну:
— Может быть, желаете вызвать меня на дуэль? Что ж, я готов!
— Вы с ума сошли! Как такая глупость могла прийти вам в голову?
— Но разве вы не фехтуете со сквайром? — Он швырнул оружие к ее ногам. — Защищайтесь!
Он сделал выпад, метя своей рапирой прямо в сердце Кэт. Она отбросила клинок в сторону, ударив рукой по его плоской грани, как учил отец. Но Бакленд, похоже, решил драться серьезно. Удивленная его неожиданной злостью, Кэт поняла, что надо защищаться. Она быстро нагнулась, подняла с земли рапиру и парировала его новый выпад изящным движением кисти.
— Ловко, ничего не скажешь! — похвалил Бакленд, отступая.
Сердце в груди Кэт неистово колотилось. Она и раньше видела Бакленда в гневе, но в состоянии такого холодного бешенства — впервые. Казалось, внутри у него бушевало ледяное пламя, от которого в уютной теплой конюшне повеяло холодом. Кэт опустила рапиру.
— Пожалуйста, хватит этого безумия, Бакленд!
— Бакленд?! — воскликнул он язвительно и снова сделал выпад, заставив Кэт отшатнуться. — О, называйте меня просто Джордж, к чему эти церемонии?
— Почему вы говорите со мной в таком тоне?
— Потому что я только что прозрел! — крикнул он, подходя к ней с угрожающе поднятой рапирой в руке. — Вы — маленькая лживая интриганка, которая всеми правдами и неправдами стремится выйти замуж за Джеймса, чтобы заполучить его титул и деньги, хотя его самого и в грош не ставит!
Не сводя с него испуганных глаз, Кэт попятилась к выходу, а Бакленд стал медленно, пружинистой походкой приближаться к ней. Кончик его рапиры описывал зловещие круги, и Кэт по-настоящему испугалась. Он был явно не в себе и в таком состоянии мог натворить бог знает что!
— Что вас так разъярило, Бакленд? — крикнула она, высоко поднимая рапиру. — Ведь на самом деле не я причина вашей ярости, не так ли?
Он молча бросился на нее, их клинки со звоном скрестились; в денниках задвигались и захрапели испуганные лошади. Призвав на помощь все свое мастерство, Кэт отражала его атаки, увертывалась от ударов, делала ложные выпады. Драться в платье и туфлях было крайне неудобно — несколько раз ее рапира запутывалась в юбках, туфли оскальзывались на рассыпанном по полу сене, и она с трудом сохраняла равновесие, балансируя поднятой вверх левой рукой. Кэт чувствовала, что выбивается из сил, ей не хватало дыхания, сердце рвалось из груди. Бакленд оказался отличным фехтовальщиком, и она не знала, сколько еще времени сможет ему противостоять.
В очередной раз поскользнувшись, Кэт внезапно потеряла равновесие и шлепнулась на сено. Рапира Бакленда ткнулась ей в плечо, разрезала тонкий муслин рукава, на котором тут же расплылось ярко-красное пятно, и по предплечью побежала струйка крови.
Бакленд уставился на кровь, потом машинально перевел затуманенный взгляд на побелевшее лицо Кэт.
— Амелия, — неожиданно прошептал он и опустился перед ней на колени, — почему ты не пришла ко мне?! — Он схватил Кэт в объятия и прижал к груди. — Я пытался тебя предупредить, но ты не хотела слушать! Почему ты не доверилась мне? Я бы спас тебя, я бы на тебе женился!
Кэт растерялась. Что с ним? За кого он ее принимает? И что ей теперь делать?
— Это всего лишь царапина, Бакленд, — прошептала она, понимая, что он ее не слышит. — Ничего страшного, поверьте!
Он стал лихорадочно покрывать поцелуями ее лицо, и Кэт, стиснутая его могучими руками, вдруг почувствовала, что боль в раненом плече утихла. О, какими сладостными показались ей жадные прикосновения его губ! Она не могла понять, что с ней происходит. Этот человек только что проткнул ей плечо, он был с ней жесток и целовал только потому, что принимал ее за другую, но она любила и желала его, несмотря ни на что!
Глаза Кэт защипало от слез. Отдавшись его поцелуям, она откинулась на спину, а Бакленд наклонился над ней, бормоча нежные слова, снова и снова приникая к ее губам. У Кэт закружилась голова…
Внезапно откуда-то издалека послышался голос Джаспера, звавшего дочь. Бакленд вздрогнул и испуганно отстранился.
— Боже мой, Кэт, что я с вами сделал? — тихо спросил он. Увидев на ее плече кровь, он в ужасе закрыл глаза, но новый крик Джаспера заставил его действовать. Он вскочил на ноги, помог подняться Кэт и, усадив ее на скамью, прижал к кровоточившему плечу свой платок. В этот момент в конюшню вошли сквайр с Джеймсом.
— Небольшой поединок на рапирах? — весело крикнул Джаспер. — Ну что, тебе досталось, Кэт? Забыла, чему я тебя учил?
— Я все отлично помню, — покачала головой девушка, поправляя волосы, — просто мистер Бакленд отлично фехтует. Напрасно я предложила ему помериться силами, это было слишком самонадеянно с моей стороны. — Посмотрев на Джеймса, она с сожалением добавила: — Жаль, что так получилось. Я иногда веду себя глупо.
— Не слушайте ее, сквайр, — нахмурился Бакленд. — Она лжет, чтобы выгородить меня. Это я повел себя крайне безответственно, затеяв поединок с мисс Дрейкотт. Я сейчас же привезу доктора! — Он повернулся, чтобы уйти, но ему преградил дорогу Джеймс, вне себя от ярости.
— «Безответственно» — слишком мягко сказано, Джордж!
В груди Бакленда тоже закипал гнев — как Джеймс не понимает, что эта женщина может разрушить их многолетнюю дружбу?
— Я сожалею о том, что сделал, Джеймс, — сдержанно сказал он, — но сейчас главное — поскорее привезти доктора.
— Не надо, Бакленд! — воскликнула Кэт. — Я и без доктора знаю, что делать. Неужели вы думаете, что со мной такое впервые?
Джеймс изумленно воззрился на Кэт — она говорила так, словно уколола палец иголкой.
— Вот именно, Бакленд! — закричал Джаспер. — Зачем столько шума? Не надо доктора! Моя дочь не какая-нибудь кисейная барышня! — Он подбежал к Кэт и убрал с раны платок. — Пустяковая царапина! — констатировал он. — Кровь уже остановилась, осталось наложить кусочек пластыря — и все будет в порядке.
Он добродушно потрепал дочь по плечу и улыбнулся ее недавнему противнику.
Джеймс был совершенно сбит с толку. Он предложил Кэт свою помощь и повел ее к дому, бережно поддерживая за талию.
— Ну, как моя девочка дралась? — горделиво повернулся сквайр к Бакленду. — Уверен, она поразила вас своим искусством!
— О да, она прекрасно фехтует, — механически ответил тот, еще весь во власти внезапно ожившего прошлого.
Не обратив внимания на странную интонацию собеседника, Джаспер стал взахлеб рассказывать, как учил дочь фехтовать, но Бакленд не слышал его назойливой болтовни. Взор его затуманился, из дымки вновь выплыло прекрасное лицо Амелии, и он услышал ее нежный смех, словно эхо, пронесшееся сквозь время. Как она смеялась на том последнем маскараде! В маске и пурпурном домино, Амелия вновь грациозно закружилась перед ним, маняще протягивая к нему руки, — и вдруг упала. Он увидел ее тело, неподвижно распростертое под белой кисеей на ложе из плюща и мха… На смертном ложе, ибо она была мертва! Бедная, она до дна испила горькую чашу страданий и позора, погнавшись за титулом Саппертона, как теперь погналась за титулом Эшвелла Кэт…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Маскарад повесы - Кинг Валери

Разделы:
12345678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Маскарад повесы - Кинг Валери



нудноооооооо
Маскарад повесы - Кинг Валерильвица
11.04.2012, 19.36





Согласна, очень нудно...
Маскарад повесы - Кинг ВалериМаруша
24.06.2012, 19.37





Не интересно, пресно...
Маскарад повесы - Кинг Валерилена
16.06.2013, 8.19





А мне понравилось.
Маскарад повесы - Кинг ВалериНадежда
27.01.2016, 22.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100