Читать онлайн Пророчество Черной Исабель, автора - Кинг Сьюзен, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.24 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинг Сьюзен

Пророчество Черной Исабель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Хотя гроза прошла мимо, дождь все никак не хотел униматься. Исабель тащилась за Элис, прижимая к груди горячую буханку, завернутую в холщовую тряпку, впитывая тепло только что испеченного хлеба. Вторую буханку несла хозяйка. Так они добрались до поросшего деревьями холма и поднялись по его высокому каменистому склону к вершине, на которой мрачной громадой возвышалась скала, от времени, ветров и дождей иссеченная глубокими трещинами.
Элис направилась вдоль ее заросшего кустарником и вьющимися растениями основания к одной из трещин, старательно обходя колючие кусты можжевельника. Следуя за ней, девушка с удивлением обнаружила, что это не трещина, а прикрытый густым пологом вьюнков узкий ход в пещеру. Элис обернулась и приложила палец к губам.
Из пещеры послышался звучный голос Джеймса, негромко напевавший фразу из ектеньи. Это было так неожиданно и так красиво, что у Исабель захватило дух..
– Когда-то Джейми пел в хоре монахов-бенедиктинцев в Данфермлайне, – видя ее изумление, с гордостью пояснила Элис вполголоса. – О, тому хору могли бы позавидовать даже ангелы! А в отрочестве моего племянника приглашали во дворец услаждать слух самого короля Александра. Теперь же, думаю, он поет для своей ловчей птицы. Эй, Джейми, принимай гостей! – громко позвала она.
Пение прекратилось, и голос Линдсея пригласил:
– Пожалуйста, заходите.
Добрая женщина протиснулась в пещеру боком, вслед за ней туда без труда проникла Исабель. Вход оказался самым узким местом этого тайного убежища: за ним пещера расширялась клином, и места было достаточно для троих. Через щель просачивался свет пасмурного дня, слишком слабый, чтобы разогнать тьму внутри, а в углу матово светилась жаровня, от которой шло приятное тепло. На каменном полу, заботливо посыпанном для чистоты песком, стоял высокий деревянный насест.
– Приветствую вас, дамы, – вполголоса произнес Линдсей. Он сидел на скамье, устало привалившись спиной к стене; на его облаченной в охотничью перчатку руке нахохлился молодой сокол. При появлении женщин птица беспокойно заерзала, и Джеймс утихомирил ее несколькими ласковыми фразами.
– Мы принесли тебе хлеб, как ты просил.
– Свежеиспеченный, горячий? – оживился горец и сел прямо. Исабель отметила про себя, что он старается говорить тихо, видимо, боясь испугать птицу. Его устало опущенные плечи и глубокие тени под глазами свидетельствовали о бессонной ночи.
– Разумеется, иначе от него не будет никакой пользы, – пробормотала Элис, кладя хлеб на скамью. – Здесь хватит и для птицы, и для тебя.
Внезапно сокол издал пронзительный крик, бешено забил крыльями и опрокинулся навзничь: начался новый припадок. Линдсей с отрешенным выражением лица вытянул руку, давая птице выплеснуть накопившуюся нервную энергию, и сказал:
– Он скоро успокоится, потому что очень устал.
– Как и ты, мой милый, – ворчливо заметила тетушка. – Скажи, ты хоть сколько-нибудь поспал за эти два дня?
– Немножко поспал, – безразлично пожал плечами Джеймс. Сокол затих, бессильно повиснув вниз головой, и хозяин бережно посадил его на перчатку.
– Господи, да ты готов замучить себя до смерти ради птицы, от которой никогда не будет толку! – возмутилась Элис. – Я-то считала верхом никчемности нашу Рагнел, но твой Гэвин, похоже, еще похлеще будет!
– Что ты, он совсем не так плох, как ты думаешь, – возразил Джеймс.
– Не знаю, не знаю, – с сомнением покачала головой женщина. – Впрочем, ты ведь учился обращению с птицами у Найджела, так что если кто-то и может выдрессировать такого дикаря, то это ты.
Гэвин взмахнул крыльями и тревожно заклекотал.
– Что с ним? – забеспокоилась Исабель.
– Он нервничает из-за Элис, – пояснил Джеймс.
– Да, потому что я напоминаю ему о Рагнел, которая так напугала его при встрече, – кивнула Элис. – Вообще, соколы очень памятливые и быстро учатся, хотя среди них нередки и полные болваны. Ну хватит, Гэвин, замолчи, ты же видишь, что та грубиянка с красным хвостом осталась дома, – принялась она увещевать птицу. – О господи, у него опять припадок!
Сокол вновь забил крыльями, и Джеймс вытянул руку, на которой он сидел.
– Надо же, как он из-за меня разволновался, – неодобрительно покачала головой женщина. – Пожалуй, нам пора. Мы вернемся позже, Джейми, принесем тебе еще еды.
– Пусть леди Исабель останется, – попросил Линдсей.
– Зачем? – удивилась девушка.
– Мне нужна ваша помощь, чтобы заняться лечением птицы, потому что Элис к ней лучше не приближаться, – ответил он и принялся успокаивать сокола.
Через некоторое время тот затих. Джеймс терпеливо усадил пернатого питомца на перчатку и угостил кусочком сырого мяса со словами:
– Вот тебе за то, что на этот раз ты не слишком усердствовал, парень.
Закончив с птицей, он снова обернулся и вопросительно посмотрел на Исабель:
– Как ваша лодыжка, миледи? Похоже, дело пошло на поправку, раз вы сумели добраться до моего логова. Ну как, поможете мне с Гэвином?
От его тихого бархатного голоса и требовательного взгляда по телу девушки пробежала дрожь, сердце забилось сильнее и щеки вспыхнули от внезапно прилившей крови.
– Почему бы и нет? – с деланным спокойствием ответила она, стараясь не выдать своего волнения. – Чувствую я себя хорошо.
– Да-да, чувствует она себя хорошо, – закивала головой Элис. – Шутка ли, два дня отсыпалась! И если ты, Джейми, еще сохранил способность мыслить здраво, что, впрочем, очень трудно после нескольких дней без сна, то ты предоставишь миледи позаботиться о птице, а сам ляжешь поспать. Ну ладно, я пошла. Постараюсь побыстрее вернуться.
Она с ворчанием протиснулась в щель и побрела домой.
Исабель взяла теплый каравай и спросила:
– Мы будем кормить сокола хлебом?
– Что вы, он не станет есть, – усмехнулся Линдсей и постучал свободной рукой по скамье: – Садитесь-ка поближе. Птица должна вас хорошо видеть, иначе у нее опять будет припадок.
Девушка послушно уселась рядом, и их плечи соприкоснулись. Шотландец вынул из ножен кинжал и протянул ей:
– Разрежьте буханку пополам.
Она выполнила его просьбу, правда, не очень ловко, одной здоровой левой рукой. Пещеру наполнил аппетитный аромат свежего хлеба, и девушка вдохнула его, от наслаждения на мгновение прикрыв глаза.
– Вы голодны? – с улыбкой спросил Линдсей. – Ничего, мы поедим, только попозже. А теперь разрежьте надвое одну половинку, но не до конца. Так, хорошо. Раздвиньте края надреза и наденьте на левое крыло сокола.
– Вы хотите, чтобы я засунула крыло в буханку? – удивленно переспросила девушка.
– Да, вы не ослышались. Видите, левое крыло ниже, чем правое, – Гэвин не может его поднять как следует из-за растяжения в суставе, а нервные припадки только усугубляют болезнь. Ее излечит влажное тепло хлебной мякоти, это старое испытанное средство, к тому же самое простое.
– Понимаю, – кивнула девушка. Она подняла половинку буханки и уже хотела наложить ее на больное крыло, как вдруг птица вскрикнула и сделала попытку ударить непривычный предмет когтями. Исабель испуганно отдернула руку, едва не выронив хлеб. – Кажется, я тоже раздражаю Гэвина. Может быть, мне уйти?
– Нет, дело не в вас, – ухмыльнулся Джеймс. – К вам-то он уже привык, а вот хлеба боится: как знать, вдруг в этой буханке прячется опасный враг?
Исабель хихикнула; глядя на нее, рассмеялся и Линдсей. От его смеха у нее снова взволнованно забилось сердце. Отсмеявшись, горец опять занялся птицей. Что-то ласково бормоча, он подошел к небольшому деревянному сундуку, набитому множеством разнообразных кожаных приспособлений, выбрал одно из них и вернулся на скамью.
– Теперь ты наконец успокоишься, Гэвин, – с этими словами он ловко надел на голову соколу кожаный колпачок.
Птица взмахнула было крыльями, негодующе вытянула шею, но тут же успокоилась и затихла.
– Зачем вы так? – расстроилась девушка. – Наверное, теперь он чувствует себя потерянным, совершенно беспомощным…
Она протянула к соколу руку, желая погладить несчастного пленника.
– Осторожно! – остановил ее Линдсей. – Он может вас ударить. Уверяю вас, колпачок не причиняет птице никакого неудобства.
И правда, сокол не выражал никакого беспокойства. Исабель мысленно отругала себя за поспешность.
– Похоже, ему и впрямь хорошо, – сказала она.
– Давно замечено, что соколов и вообще ловчих птиц темнота успокаивает, – объяснил Джеймс, устремив на нее серьезный взгляд. – Потому-то охотники и начали использовать колпачки. Взгляните, как спокойно ведет себя Гэвин! Его, должно быть, приучил к колпачку прежний хозяин. Поверьте, Исабель, это не жестокость.
– Понимаю, – пробормотала девушка, – иногда без колпачка не обойтись.
– Конечно. Теперь мы можем спокойно заняться его крылом. Уверяю вас, я никогда не причиню ему вреда: соколы не терпят насилия. Лаской и терпением можно добиться гораздо большего, нежели грубой силой.
Исабель почувствовала, что щекам снова становится горячо: голос Линдсея звучал так мягко, проникновенно, даже нежно. Но к кому обращена его нежность – к ней или к птице?
– Вы очень добры для человека с вашей репутацией, – смущенно потупилась девушка.
– Я многому научился, приручая диких птиц, – ответил он, блеснув глазами, и, повернувшись к соколу, принялся почесывать ему грудку.
«Что верно, то верно», – мысленно согласилась Исабель, пряча невольную улыбку. Как она уже давно подметила, в его тихом голосе и мягкой манере держаться ощущалась сознательно подавляемая сила, словно он намеренно избегал громкого тона и резких движений. «Совсем как сокольничие моего отца, да и сам папа», – подумала девушка. Между тем Линдсей, озабоченно посмотрев на колпачок, ловкими отработанными движениями привязал к нему тонкий ремешок. Сокол встрепенулся, и горец принялся успокаивать его ласковым бормотанием.
– Мой отец как-то сказал, что из сокольничих могли бы получиться превосходные матери, – заметила Исабель.
– Истинная правда, – одобрительно хмыкнув, ответил Линдсей. – Мы нянчимся с птицами, как матери со своими детьми, никогда не теряя терпения, подчас жертвуя ради них своими интересами.
Он опять затянул строчку из ектеньи, повторяя ее снова и снова. Исабель прислонилась к стене и слушала, мало-помалу погружаясь в волшебный сон, навеянный мелодией.
Нечто подобное произошло с ней недавно в лесу, когда она наблюдала за круговыми взмахами руки Джеймса, пытавшегося успокоить одичавшего сокола, только теперь Исабель заворожило не движение, а прекрасный голос горца. И она не смогла устоять, как и птица.
– Ну вот, – оборвав пение, прошептал горец. – Кажется, Гэвин окончательно утихомирился. Скорее кладите хлеб ему на крыло.
Попроси он ее положить хлеб себе на руку, она бы беспрекословно выполнила и это. Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, Исабель поднесла хлеб к крылу птицы.
Линдсей принялся помогать, направляя ее свободной рукой, и вместе они водрузили «компресс» на больное крыло. Почувствовав прикосновение сразу двух человеческих рук, Гэвин беспокойно пошевелился.
– Тихо, тихо, хорошая птичка, – прошептал Линдсей, не снимая своей большой сильной руки с изящной руки Исабель, придерживавшей хлеб, и снова затянул строчку из ектеньи.
От звуков его голоса и прикосновения по телу девушки побежали теплые токи. Она смежила веки, отдаваясь чудесной мелодии. Однако вскоре Линдсей умолк, и Исабель открыла глаза. Он прислонился к стене и, не глядя на девушку, выпустил ее руку. Исабель сразу пожалела об этом.
– У вас прекрасный голос, – сказала она. – Он похож на сдобренное специями вино вашей тетушки – густое, пряное, навевающее покой… Элис говорила, что вы пели для самого короля.
– Верно, пел, правда, очень давно, – кивнул Линдсей. – Десятилетним мальчишкой я пел в хоре Данфермлайнского монастыря, и король Александр однажды присутствовал на мессе. Меня вывели из хора и поставили перед королем с придворными, представляете? Боже, как я тогда дрожал от ужаса! – усмехнулся он. – Потом, когда меня определили в семинарию в Данди, я пел в хоре местных монахов. К счастью, мой певческий голос благополучно пережил ломку.
– Вот как, вы учились в семинарии? Хотели стать священником?
– Не я, а мой отец хотел, чтобы я стал священником. Но в Данди я встретил Уоллеса и Джона Блэра, который потом стал монахом-бенедиктинцем, соратником и духовником Уилла. Когда Уилл Уоллес покинул Данди, до меня стали доходить слухи, что он собрал вокруг себя людей, готовых бороться за освобождение Шотландии, и начал войну с англичанами. Я не выдержал и убежал из школы, чтобы воевать вместе с ним. Тогда мне едва исполнилось шестнадцать.
– Ваш отец, наверное, очень рассердился?
– Что вы! – усмехнулся Джеймс. – Он сам примкнул к повстанцам, когда англичане начали преследовать его за отказ присягать их королю. Через несколько лет они его убили. – Линдсей погладил сокола, что-то ласково ему шепнул, а потом снова перевел глаза на девушку: – Наш фамильный замок Уайлдшоу перешел к моему старшему брату, но тот погиб в битве при Фолкирке, и вскоре англичане захватили Уайлдшоу, воспользовавшись предательством и прибегнув к поджогу.
– С тех пор ваш замок больше вам не принадлежит?
– Не принадлежит…
– А вы не пытались отбить его силой?
– Я потерпел неудачу, – ответил Линдсей так тихо, что Исабель едва его расслышала. Он прижал сухие теплые пальцы к ее руке, державшей хлеб, давая понять, что она может отдохнуть, и девушка убрала руку.
Ей хотелось побольше узнать о его борьбе с англичанами и о том, как он потерял фамильный замок, но он явно не хотел углубляться в подробности, и Исабель не решилась настаивать, только сказала:
– Значит, вы, в сущности, полжизни провели на войне и в скитаниях…
– Увы, это так, – печально улыбнулся он и снова затянул своим дивным голосом строчку из ектеньи.
– Почему вы все время повторяете одну и ту же фразу? – спросила Исабель, чувствуя, как ее опять обволакивает истома. – Она напоминает вам о детстве?
– Нет, какое там, – покачал головой Линдсей. – Просто я хочу приучить к этой мелодии сокола, чтобы он летел ко мне всякий раз, как ее услышит. Сейчас я ее напеваю, потом буду насвистывать, давая ему мясо. Когда он научится мне доверять, то будет совершенно безбоязненно прилетать на мой зов.
– Как прозаично, – улыбнулась Исабель. – А я-то думала, вы соскучились по мирной жизни в монастыре.
– Вы не далеки от истины, – тихо ответил горец. – Иногда, кажется, все бы отдал за один день мира и покоя.
Они замолчали, глядя на своего пернатого пленника. Линдсей снова затянул мелодию ектеньи. Гэвин наклонил голову, прислушиваясь. В колпачке, похожем на сползшую на глаза шапочку, с надетой на крыло половиной хлебной буханки он имел такой забавный вид, что Исабель хихикнула.
– Ваш сокол похож на королевского шута или на актера на святочном представлении, – сказала она Линдсею.
– Он и правда забавно выглядит, – улыбнулся тот и обвел взглядом темное пространство пещеры. – Господи, думал ли я, что буду снова сидеть тут без сна, нянчась с новой ловчей птицей?
– Значит, Элис права и вы действительно не спали целых два дня?
– Ну, это слишком сильно сказано, – подавляя зевоту, ответил Джеймс и легонько потряс птицу, начавшую было сонно клонить голову. – Я немножко подремал. Главное – не дать заснуть соколу.
Исабель всмотрелась в его лицо, освещенное только тусклым светом жаровни. Глаза запали от недосыпания и усталости, под ними залегли глубокие тени; морщинки вокруг чувственного рта стали резче, заметнее, темная щетина смягчила линию упрямого подбородка.
– Зачем вы себя так изводите? – тихо спросила девушка.
– Это самый верный и быстрый способ приручить сокола.
– Но и самый трудный, как для вас, так и для него. Знаете, когда я была маленькой, мой отец тоже целыми днями приручал к руке молодых ловчих птиц, по ночам оставляя их в полной темноте. Неделю-другую он должен был постоянно находиться рядом с ними, и мама очень обижалась, когда он садился за стол, держа на руке очередного сокола или ястреба, или приносил птиц в спальню. И всякий раз, когда она просила его убрать их, он утверждал, что другой способ дрессировки требует гораздо больше времени.
– Времени-то у меня как раз и нет, вот и приходится прибегать к этому способу. Ведь я не собирался обзаводиться ловчей птицей.
– Ну, конечно, вы собирались только похитить прорицательницу, – съязвила девушка.
– Верно, – Линдсей бросил на нее пристальный взгляд, потом пощупал хлебный «компресс». – Еще теплый. Мы подержим его на крыле, пока он не остынет.
– А оставшийся хлеб можно будет съесть? – спросила Исабель, у которой уже вновь засосало под ложечкой.
– Конечно, – усмехнулся Линдсей. – Давайте перекусим.
Исабель разломила оставшиеся полбуханки на две части, побольше и поменьше, отдала Джеймсу ту, что побольше, и они в полном молчании съели хлеб.
– Я рад, что вы остались со мной, – наконец нарушил тишину горец.
– Правда? – смутилась девушка.
– Да. Так мне легче бороться со сном и не давать спать соколу.
– Понимаю… – обескураженно пробормотала Исабель, надеявшаяся услышать что-то другое. Ее взгляд скользнул по его чувственным губам, и ей сразу вспомнился вкус поцелуя, которым он одарил ее в лесу. Да полно, так ли уж опасен этот человек, как о нем говорят?
– Поговорите со мной, миледи, – попросил Джеймс со вздохом, прислоняясь к стене затылком. – Мне ужасно хочется спать, но делать этого ни в коем случае нельзя.
Исабель принялась рассказывать о ловчих птицах отца. Линдсей слушал, время от времени задавая дельные вопросы чуть хрипловатым от недосыпания голосом. Наконец уставший сокол уронил голову на грудь. Покрутив кулаком, на котором он сидел, горец разбудил его и попросил девушку рассказать о ее жизни в Аберлейди.
Исабель выполнила его просьбу. Пока она говорила, Линдсей свободной рукой придерживал хлебный «компресс», не давая ему упасть. Рука, державшая птицу, затекла, он положил ее на колено и спросил:
– Значит, после кончины вашей матушки при ваших видениях присутствовали только Джон Сетон и пастор Хью?
– Да, но позднее к ним присоединился сэр Ральф, – пояснила Исабель. – Когда нас с ним объявили женихом и невестой, отец его пригласил, желая показать, что надо делать.
– Во время приступов слепоты?
– Нет, во время видений. Когда они начинаются, папа и пастор Хью расспрашивают меня, что я вижу, а пастор еще и записывает мои слова, потому что потом я все забываю.
– Неужели вы совсем ничего не помните? – спросил Линдсей, бросив на девушку пронизывающий взгляд.
– Ничего или очень мало, как это было в лесу два дня назад.
– А кто присутствовал, когда вы предсказали смерть Уоллеса?
– Отец, пастор и сэр Ральф.
– И пастор все записал?
– Да. Потом он кое-чем поделился со своими прихожанами и послал копию своей записи Хранителям королевства, но не сразу: они с отцом решили, что пророчество может вызвать недовольство у повстанцев и англичан, поэтому не стали торопить события и рассказали о видениях примерно за неделю до того, как был схвачен Уоллес. Откуда они могли знать, что все произойдет так скоро?
– Действительно, откуда? – спросил Линдсей, и девушка поежилась от его насмешливого тона. Горец не сводил с нее пристального взгляда. – Вам известно, что вы предсказали в тот день Уоллесу и мне?
– Частично… – пробормотала она, отводя глаза. – Хлеб, наверное, уже остыл, его надо снять…
Ей хотелось сменить слишком острую для Линдсея тему, чтобы сохранить установившийся в пещере дух доброжелательства. Разговор о предсказаниях создавал неприятное напряжение, она это уже почувствовала.
Линдсей пощупал «компресс» и снял его, стряхнув с оперения птицы крошки.
– Я-то думал, вы и вправду забываете свои видения, – проворчал он.
Встав со скамьи, девушка подошла к жаровне и протянула руки к тлеющим углям. Упрямец, по-видимому, решил не отступать и выяснить все до конца. Что ж, придется ему объяснить.
– Понимаете, – сказала она, – в тот раз мне очень хотелось запомнить видения. Я даже просила пастора Хью прочесть мне запись, хотя обычно он предпочитает этого не делать и уверяет, что мне лучше ничего не знать. И его, и отца с сэром Ральфом очень огорчила моя настойчивость.
– Но почему? – неожиданно резко спросил Линдсей, и затихший было сокол беспокойно пошевелился. – Почему им так важно держать вас в неведении? – повторил он уже спокойнее.
– Отец считает, что знать все пророчества значит брать на себя слишком большую ответственность, а пастор Хью – что видения слишком сложны для меня с моим скудным образованием и слабым женским умом.
– Вы, конечно, своеобразно, чисто по-женски смотрите на мир, – хмыкнув, отозвался Линдсей, – но глупой вас не назовешь, скорее наоборот.
Польщенная Исабель кивком поблагодарила за комплимент и продолжала:
– Пастор обдумывает мои слова и объясняет их символическое значение. Он считает, что они имеют более глубокий смысл, чем это кажется на первый взгляд, потому что моими устами говорит всевышний. – Она пожала плечами, давая понять, что это только мнение пастора. – Он хочет составить книгу моих пророчеств. Я просила его этого не делать, но он говорит, что книга принесет ему славу и уважение.
– Главное, чтобы он не забыл поделиться лаврами с предсказательницей, – проворчал горец. – Что было дальше?
– После того случая я безуспешно пыталась сама вспомнить видения, просила о помощи отца, но я не доверяла… – Девушка осеклась.
– Кому? – нахмурился Линдсей.
– Никому из них, – смущенно пробормотала она, пряча глаза. – Я боялась, что они хотят скрыть правду, которую мне так хотелось узнать.
– Но зачем им ее скрывать? – вкрадчиво спросил горец своим чарующим, навевающим истому голосом, и Исабель захотелось вновь погрузиться в ее теплую глубину. Но, увы, надо было держать себя в руках…
– Понимаете, – продолжала девушка со вздохом, – они думают, что неведение может защитить меня от многих бед. С самого детства отец и пастор постоянно меня опекали и теперь, когда я повзрослела, не решаются предоставить мне свободу жить своим умом.
– Каким образом вас начали посещать видения?
– В тринадцать лет я тяжело заболела, несколько дней пролежала в горячке между жизнью и смертью и вдруг, словно в бреду, заговорила о битве шотландцев с англичанами, которой еще не было. В этот момент со мной были отец с матушкой и пастор Хью, который пришел причастить меня перед смертью.
– Милостивый боже, – прошептал Линдсей, не сводя с нее глаз, – и вскоре эта битва произошла?
– Да, через несколько дней после видения, в точности так, как я описала. Пастор Хью объявил меня пророчицей милостью господней, получившей свой дар от ангелов на одре смерти, и сказал отцу, что мой дар грех не использовать на благо Шотландии.
– А потом ваш отец и пастор обнаружили, что с вашей помощью можно предвидеть ход войны, – догадался Джеймс.
– Не знаю, – покачала головой девушка. – Они мне почти ничего не рассказывали, я просто делала то, о чем они просили.
– Ну, конечно, вы же были совсем ребенком!
– После того как открылся мой дар, родители и пастор Хью не могли на меня нарадоваться, просто пылинки с меня сдували, ведь из застенчивой нескладной девочки-подростка, для которой надо искать жениха, я в один миг превратилась в прорицательницу, владеющую сокровенными тайнами будущего. Мне, конечно, хотелось отблагодарить близких за любовь, и я научилась вызывать видения по собственной воле. Они приходят легко, но вызывают неизбежные приступы слепоты и провалы памяти – вот что поистине ужасно. Пастор говорит, что такова цена моего дара.
Она закусила губу и отвернулась.
Сочувственно смотревший на нее Джеймс с неожиданной нежностью произнес:
– Бедное дитя, сколько вы выстрадали! Мне вас очень жаль, но я восхищаюсь вашим мужеством – ведь вы, как и я, тоже ведете свою борьбу, хотя и не подозреваете об этом.
Она вскинула на него изумленный взгляд:
– Что вы имеете в виду?
– Вы боретесь за свою чистую душу. Слепота и провалы памяти – оружие, которым вы защищаетесь от творимого над вами насилия.
У Исабель как будто что-то перевернулось внутри – Линдсей читал в ее сердце, как в открытой книге.
– Господи, вы правы, – потрясенно прошептала она. – Но почему я сама этого не понимала?
– Идите сюда, милая, – тихо позвал он, похлопывая по скамье рядом с собой. Но девушка, ошеломленная внезапно открывшейся истиной, даже не шелохнулась. – Нет? Хотите, чтобы я подошел? Боюсь, от усталости и недосыпания ноги меня уже почти не держат.
Исабель словно окаменела.
– Иди же ко мне, милая, – повторил он и протянул ей руку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен

Разделы:
Пролог3 августа 1305 года123456789101112131415161718192021222324252627282930ЭпилогРеквием

Ваши комментарии
к роману Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен



Суперский роман, ,,, здесь есть все история, горцы, любовь, предательство и еще много чего настоятельно рекомендую.
Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзеннека я
26.04.2013, 19.28





HOROSHII ROMAN!
Пророчество Черной Исабель - Кинг СьюзенKATRINA
30.04.2013, 19.41





Милый роман. Нежный. Очень много диалогов. И... голос у героя просто завораживающий). Такое ощущение, что я на самом деле его слышала).
Пророчество Черной Исабель - Кинг СьюзенАйрин
23.05.2013, 20.13





Зря читала .. Может кому и понравилось , но на мой взгляд пустой сюжет , долгии уроки орнитологии , ничего яркого, скучно 4/10
Пророчество Черной Исабель - Кинг СьюзенVita
13.05.2014, 18.24





Роман действительно хороший. Главный герой немножко зациклен на самокопании, но не могу сказать, что это что то портит))) Прочитала с удовольствием.
Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзенdeasiderea
5.12.2014, 2.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100