Читать онлайн Коснись зари, автора - Кицмиллер Челли, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Коснись зари - Кицмиллер Челли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Коснись зари - Кицмиллер Челли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Коснись зари - Кицмиллер Челли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кицмиллер Челли

Коснись зари

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

— Учитывая мое недопустимое поведение на балу, я вовсе не был уверен, что вы примете мое приглашение… — Мейджер с притворной робостью поглядывал на свою спутницу, спускаясь с ней вниз в холл, который быстро заполнялся людьми, собирающимися на экскурсию.
— Пожалуйста, вы обещали, что не будете напоминать об этом, — мягко произнесла Хеллер, в свою очередь, стараясь изобразить беззаботность, которой отнюдь не чувствовала. Если бы Александр Райс не сидел рядом с ней за столом во время завтрака, она вежливо отказалась бы, как и планировали они с Абигайль, однако присутствие Александра поставило ее в трудное положение, так как отказ выглядел бы чрезмерно грубым.
— Теперь я, конечно, понимаю, — продолжал Мейджер с той же скромностью, — что я слишком поспешно открыл вам свои чувства. Всему виной опасения, что другой возможности у меня уже не будет.
Упрекая себя за отсутствие сострадания, Хеллер заученно улыбнулась и покачала головой; она все еще надеялась, что в конце концов найдет возможность отклонить так не к месту прозвучавшее приглашение.
С другой стороны, она не могла не отдать должное Гордону, во-первых, за настойчивость, во вторых, за храбрость. Ей было отлично известно из личного опыта, что значит получить отказ и как нелегко после этого решиться на повторение попытки. В конце концов, посещение музея — ее идея, а он только пытался услужить ей.
Идя под руку, они пересекли холл. Во всяком случае, подумала Хеллер, посещение музея отвлечет ее от мыслей о доне Рикардо и Хоакине Мурьете, если, конечно, это и в самом деле два разных человека, в чем она все еще не была уверена. Начиная с того дня, когда она решила последовать по пути своей тетушки и посвятить себя благотворительности, Хеллер никогда не позволяла себе проявлять сколь-нибудь серьезный интерес к мужчинам и теперь, обнаружив в себе неподдельную страсть, чувствовала себя крайне смущенной, даже подавленной. При этом она не могла не признать, что все происходящее бесконечно волновало ее.
Возможно, правда заключалась в том, что она не избежала влияния Файв-Пойнтс и этот квартал навсегда остался частью ее. Да и в конце концов, разве она не дочь своей матери?
Шлюха.
Господи, как обжигает это слово! Даже простое размышление по запретному поводу открывает рану, на исцеление которой она потратила лучшую половину жизни.
К счастью, никто, кроме нее, не может знать, что происходит в ее сердце. К тому же женщина не может быть шлюхои, пока не продаст свое тело, а она оставалась целомудренной.
И все-таки Хеллер было непросто оставить Сан-Франциско. Дома, в Бостоне, она смогла бы забыть все, что случилось с ней здесь. Время притупит память, и она избавится от наваждения, от этих двух мужчин — или одного, который пробудил в ней женщину.
Низкие серые облака скрыли солнце, и сразу подул влажный бриз, принесший запах морской соли. Хеллер порадовалась, что надела накидку. У входа в гостиницу стоявшие в казавшейся бесконечной очереди люди ожидали момента, когда они смогут совершить экскурсию по локомотиву и пульмановским вагонам, которые были ее домом на колесах более чем неделю и будут снова уже в следующую субботу.
Помогая Хеллер сесть в фаэтон, ее спутник поинтересовался:
— Я никогда не ездил на поезде — надеюсь, это не слишком неприятно? — Он взял в руки вожжи, и экипаж тронулся.
— Нет, но все же немного раздражает. Вас постоянно трясет, даже когда вы обедаете.
Все ясно. Она не простила его. Завязать с ней разговор было подобно попытке выпросить золото у китайца. Сука! Ему нужно приложить больше усилий, чтобы снова войти к ней в доверие, если он хочет увидеть ее у себя дома под предлогом осмотра «домашней коллекции».
Потребность пригласить Хеллер к себе стала для Мейджера даже еще более срочной после утренней встречи с Ким Ли. На прошлой неделе седой старик отлично понимал его финансовые затруднения, но теперь поднял цену столь высоко, что о прибыли не могло быть и речи. Кроме того, он хотел, чтобы все товары оплачивались вперед, да еще потребовал оплатить уже сделанные закупки.
Теперь Мейджер проклинал себя за оплошность при заключении соглашения с Ким Ли — он должен был потребовать письменный контракт, оговаривающий сроки и условия.
— Утром, — он повернулся к Хеллер и посмотрел ей в глаза, пытаясь удостовериться, что завладел ее вниманием, — я был в палате и узнал об изменении в расписании: в него внесено еще одно посещение театра сегодня вечером. Выступление сеньориты Вальдес произвело такой фурор, что было решено дать возможность гостям из Бостона увидеть ее новый спектакль. По правде говоря, для меня и одного спектакля было достаточно, и вы, кажется, тоже не выказывали чрезмерного восторга по поводу первого выступления. Что, если я осмелюсь предложить вам воздержаться от поездки в театр и вместо этого осмотреть мою коллекцию?
— Благодарю, но вечером я собираюсь остаться в гостинице и спокойно поужинать, так как завтра мне придется встать очень рано, чтобы присоединиться к поездке в лес. Там нам придется много ходить, и я хочу накануне хорошенько отдохнуть.
— Что ж, тогда в следующий раз. — Чтобы скрыть недовольство, Мейджер изобразил на лице одну из своих дежурных улыбок. — Ну, вот мы и приехали, — объявил он, останавливая экипаж около узкого трехэтажного кирпичного здания.
Едва переступив порог музея, Хеллер чихнула. Порывшись в сумочке, она быстро достала носовой платок и прижала его к носу, затем осмотрела мрачный интерьер и сразу поняла, что на этот раз виной ее состояния явились не цветы, а пыль и плесень. Тут же ей вспомнилась надпись на табличке перед входом: «Тихоокеанский музей анатомии и науки доктора Джордана».
Однако Гордон, казалось, ничего не замечал, и это еще больше укрепило уверенность в том, что он не был джентльменом: джентльмен не мог не знать различия между музеем искусства и анатомическим музеем.
После того как она чихнула в третий раз, Гордон внимательно посмотрел на нее.
— Надеюсь, с вами все в порядке?
— О да, я прекрасно себя чувствую, — пробубнила Хеллер сквозь носовой платок. — Все дело в пыли. — В подтверждение своих слов она начертила круг на давно не протиравшейся поверхности ближайшего стеклянного сосуда, мало чем отличавшегося от других, стоявших на полке в одном ряду с ним. Надпись на крышке сосуда гласила: «Череп, ребра, таз Ричарда Хардинга, англичанина, который отравил семейство из восьми человек и после этого застрелился».
Хеллер вытерла большую часть сосуда, надеясь получше разглядеть экспонат, и тут же резко отпрянула, поняв, что объектом ее изучения был давно умерший человек. Отвернувшись, она пошла вдоль ряда витрин, бросая быстрый взгляд на каждый экспонат, надеясь встретить что-нибудь более интересное, чем разрушенные болезнью уродливые органы. Дойдя до конца второго ряда, она взглянула вверх и увидела восковую фигуру человека в натуральную величину.
Фигура была полностью обнажена, но Хеллер, хотя и покраснела, однако не отвела взгляда. Она не слишком хорошо разбиралась в мужской анатомии, тем более интригующим представлялось ей открывшееся перед ней зрелище.
Она быстро огляделась, желая удостовериться, что Гордон ничего не заметил, затем поспешила перейти к следующему экспонату.
Хоакин не спускал глаз с Хеллер. Накануне вечером, наблюдая за домом Мейджера, он подслушал, как Чань Сун объяснял своему хозяину, где находился музей, в котором выставлена голова Хоакина Мурьеты. Он также видел, как к задней части дома подъехала темно-зеленая телега. «Мусоровоз Дрейка» — гласила надпись, сделанная на ней тиснеными золотыми буквами.
Когда появился Лино и сменил его, Хоакин отправился в музей: ему не терпелось увидеть «свою» голову в заспиртованном виде; но не меньше его интересовало и то, как отреагирует на встречу с головой Мейджер.
Едва Хоакин в сопровождении Хоу Фана вошел внутрь, как мимо них промчался человек, громко звавший доктора Джордана. Очевидно, с кем-то произошло несчастье.
— Чувствуйте себя как дома! — Выйдя им навстречу, доктор быстро взял саквояж, снял с вешалки пальто и кивнул Хоакину. — Я вернусь и тогда с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.
Хоакин проводил его глазами до двери, затем повернулся к Хоу Фану и улыбнулся: мальчишке, несомненно, будет интересно в музее в окружении всех этих необычных экспонатов.
Он уже с полчаса бродил по музею, но так и не обнаружил «своей» головы: внутри музей оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи, его залы были переполнены экспонатами.
Часы уже показывали половину первого, а тот, кого он ждал, все еще не появлялся. Хоакин начинал нервничать. Он рассчитывал, что Мейджер посетит музей именно сегодня, сразу после открытия. А вдруг он ошибся, и Мейджер вообще не придет? Нет, такого не может быть! После того, что произошло на балу, этот негодяй непременно захочет удостовериться в смерти Хоакина Мурьеты…
Дверь снова открылась, и в музей вошли двое — он и она. Узнав в женщине Хеллер, Хоакин был крайне удивлен: вряд ли анатомический музей являлся тем местом, куда можно приглашать уважаемую леди на экскурсию. Это только еще раз доказывало, что, кроме одежды, сшитой у дорогого портного, в характере Мейджера ничто не изменилось.
Неожиданно в голову Хоакина пришла блестящая идея. Он наклонился и что-то прошептал на ухо Хоу Фану.
— Осторожнее, могут возникнуть проблемы, это очень опасный человек.
— Не беспокойтесь, мой справится, — прошептал мальчик и, блеснув улыбкой, растворился среди экспонатов.
С другого конца зала Хоакин видел, как Мейджер, двигаясь между рядами, внимательно разглядывает витрины с экспонатами, в то время как Хеллер направляется в противоположную сторону. Со своего места он наблюдал за ее замешательством у мужской фигуры и даже в какой-то момент подумал, что ей нужна помощь, но она в конце концов прекрасно справилась сама. Это было редкое развлечение.
— Итак, вот мы и снова встретились, — сказал Хоакин, когда Хеллер подошла к нему почти вплотную. — Как тесен мир.
Она остановилась и подняла на него глаза.
— Действительно. И он, кажется, становится все теснее с каждым днем.
Ее пальцы нервно теребили носовой платок, и Хоакин догадался, что сейчас она судорожно пытается понять, с каким из двух его обличий имеет дело на этот раз.
— Вы одна? — небрежно спросил он, стараясь скрыть акцент.
— Нет, со мной мистер Пирс. — Она повернулась и указала в другой конец музея, туда, где, осматривая большую стеклянную флягу, стоял Мейджер. — А вы? — Хеллер огляделась.
— Увы, мисс Вальдес занята на репетиции. — Ее вопрос сказал ему больше, чем она предполагала. Она ревновала. Странно, что он не почувствовал досады, ведь именно эта реакция так сильно раздражала его в Елене. Возможно, это потому, что для него Хеллер Пейтон была слишком богата, образованна и благовоспитанна.
Хоакин увидел, как Хоу Фан на цыпочках пробирается между витринами к Лютеру Мейджеру. Способный мальчуган! После сегодняшнего импровизированного представления, если все пройдет хорошо, Хоу Фан получит приличное вознаграждение.
Неожиданно в зале возникло легкое замешательство. Хоакин увидел, как Мейджер обернулся — и как раз вовремя, чтобы поймать большой скелет животного, который падал прямо на него.
— Что за черт? — завопил Мейджер. — Эй! Эй, ты! Вернись! Держите вора!
Быстрый, как лисица, китайский мальчуган проскользнул между витринами к выходу.
Гневно сверкнув глазами, Мейджер отпихнул скелет, затем резко распахнул пальто и вытащил пистолет.
— Стой, или я буду стрелять!
Хеллер бросилась к нему.
— Гордон, нет! Он всего лишь мальчик! Вы не можете стрелять в ребенка!
Неожиданно выстрел прогремел прямо у ее уха, и Хеллер громко вскрикнула.
В тот же миг, Мейджер выпустил пистолет и тупо посмотрел на кровь, сочившуюся по его пальцам.
Зажав рот рукой, Хеллер поискала глазами мальчика, но тот уже был недосягаем. На какое-то мгновение, перед тем как за ним захлопнулась дверь, звуки улицы ворвались в могильную тишину музея, и тут же она почувствовала движение позади себя, а когда обернулась, ее плечо упиралось в грудь дона Рикардо.
В руке он сжимал револьвер, из ствола которого поднимался легкий дымок.
— Вы пожалеете об этом, Монтаньос, — угрожающе произнес Мейджер.
— Я о многом готов пожалеть, сеньор Пирс, но только не о том, что предотвратил убийство ребенка.
Хеллер с облегчением вздохнула и посмотрела на Гордона, который, нагнувшись, поднял «дерринджер» с пола и, пряча его, бросил на девушку обозленный взгляд:
— Пойдемте со мной, я отвезу вас в гостиницу.
Она гордо подняла подбородок.
— Нет уж, спасибо, я доберусь сама.
Внезапно на его лице появилось пристыженное выражение.
— Хеллер, я…
Она протянула руку, желая остановить его.
— Что бы вы ни сказали, ничто вас не извинит, ничто! — Ее глаза пылали ненавистью. — Никогда больше не приближайтесь ни ко мне, ни к моей тете, или я всем расскажу, что произошло здесь.
— Маленький ублюдок украл деньги! Я был вправе застрелить его и защитить свою собственность!
Когда Хеллер отвернулась, он попытался подойти к ней, но был остановлен на полпути щелчком затвора. Ненавидящим взглядом он впился в направленный на него «кольт», затем развернулся и направился к выходу. Хлопнувшая дверь возвестила о его уходе.
Хеллер обернулась к дону Рикардо.
— Мы должны пойти за ним и убедиться, что он не отправился на поиски мальчика. Если найдет его, то непременно убьет.
Ее собеседник не спеша засунул пистолет в пристегнутую к поясу кожаную кобуру.
— Вор давно уже убежал, мисс, и теперь его вряд ли можно так просто отыскать.
— Откуда у вас такая уверенность? — с сомнением спросила Хеллер.
— Этот мальчик — весьма известный карманник, он часто проделывает подобное. В Сан-Франциско он знает каждый уголок. Так что не беспокойтесь — с ним все будет хорошо.
Она уставилась на него сквозь слезы.
— Каким же негодяем должен быть человек, способный убить ребенка! — Порывисто прижавшись к его груди, Хеллер и сама почувствовала себя ребенком. — Тетушка не раз говорила что в Гордоне есть что-то подозрительное, но я… я… — Она зарыдала, уткнувшись ему в плечо.
У Хоакина было немного опыта относительно поведения в подобных ситуациях, но он полагал, что успокоить женщину уж никак не труднее, чем управиться с испуганной лошадью: мягкое прикосновение, пара нежных слов, и она ваша.
Наконец Хеллер высвободилась из его объятий.
— Извините, я очень нервничала — оружие всегда пугает меня.
— Я посвящу вас в небольшую тайну, — произнес Хоа-кин тихим голосом, — меня оно тоже пугает.
Она нахмурилась.
— Тогда почему вы носите это?
— Мужчина должен уметь защитить себя.
Фыркнув, Хеллер прижала платок к носу.
— Я не знаю ни одного джентльмена в Бостоне, который бы носил оружие.
— А я и не говорил, что являюсь джентльменом. — Хоа-кин рассмеялся. — Вас это удивляет? Если мне не изменяет память, вы решили, что я не джентльмен, как только открыли глаза в комнате Елены.
Если бы Хоакин окатил ее ледяной водой, это вряд ли вызвало бы большее возмущение с ее стороны.
— Спасибо за напоминание, и ручаюсь вам, что впредь ничего подобного не повторится! — Ее подбородок взлетел вверх, губы напряглись. Даже в гневе она была прекрасна. Слишком прекрасна, подумал Хоакин, наблюдая за тем, как вздымается от волнения ее грудь под чопорным зеленым платьем. От одного только взгляда на нее у него засосало под ложечкой. Теперь он уже не сомневался, что, с тех пор как встретил ее, с ним происходит что-то особенное.
Не говоря ни слова, он подошел к одной из витрин и начал рассматривать стеклянные сосуды.
— Что вы делаете?
— Изучаю.
— Что именно?
— Просто смотрю на экспонаты — за этим я и пришел сюда.
— Но здесь ничего нет, кроме заспиртованных органов…
— Разумеется; и это не сравнимо ни с одним из бостонских музеев. Однако вам не кажется, что все это… завораживает? — Он на мгновение обернулся, а затем снова обратил взгляд на экспонаты.
Хеллер насторожилась.
— Вы бывали здесь раньше?
— Раз или два, когда учился в Гарварде.
— Гарвард? Вы окончили Гарвард?
Он снова взглянул на нее, и в его взгляде она заметила скрытую усмешку.
— Неужели в это так трудно поверить?
Хеллер попыталась улыбнуться.
— Нет. Конечно, нет. — Однако ее взгляд говорил обратное.
— Возможно, вы хотите, чтобы я процитировал Шекспира. Какое произведение вам нравится? «Венецианский купец»? «Ромео и Джульетта»?
Она отрицательно покачала головой:
— Я верю вам. Просто не думала, что у стрелков бывает гарвардское образование.
— Я не стрелок.
Хеллер опустила глаза, давая понять, что разговор на эту тему ее больше не интересует.
— Мне крайне не хотелось бы обязывать вас, но, как видите, мой сопровождающий оставил меня. Не могли бы вы стать джентльменом хотя бы ненадолго, чтобы проводить меня в гостиницу?
Как раз в это время Хоакин добрался до большой стеклянной банки, которую еще недавно осматривал Мейджер: в ней покоилась человеческая голова, залитая прозрачной жидкостью. «О Боже!» — прошептал он, нагибаясь, чтобы лучше рассмотреть. Глаза головы были открыты и черны, как два кусочка угля, прямые, густые волосы свисали вдоль странно вздутого лица, которое, несмотря на его неприятные особенности, показалось ему чрезвычайно знакомым.
Из любопытства Хоакин прочитал табличку, описывающую экспонат номер 563. «Голова бандита Хоакина Мурьеты; убит калифорнийскими рейнджерами в Канта-Крик, 25 июля 1853. Капитан Гарри Лав, отрезавший голову в доказательство смерти Мурьеты, получил в награду от государства пять тысяч долларов».
Воздух резанул легкие, как нож, когда его губы вслух повторили имя: «Хоакин… Карильо». Теперь он понял, почему все думали, будто это его голова. Семнадцать лет назад, Карильо был так же близок к нему, как сейчас Лино; они даже внешне были похожи.
У Хоакина все свело внутри, его тошнило, но он не мог отвести глаз от банки и ее содержимого.
«Карильо. Друг. Боже!» Все эти годы ему казалось, что тогда Карильо сумел оторваться от преследователей. Как он ошибся!
А знают ли они — Елена, Лино? Кто-то должен был знать, знать и сказать ему!
Хоакин снял шляпу и провел рукой по волосам. «Это мог быть я!» Его горло сжалось…
— Сеньор Монтаньос, пожалуйста… — услышал он голос Хеллер.
Дверь музея, приоткрывшись, впустила запоздавшего хозяина.
— Надеюсь, вы простите мое отсутствие и то, что никто не мог ответить на ваши вопросы, — вежливо извинился доктор Джордан, седоволосый полный человек небольшого роста. — Женщину сбило телегой, и я должен был помогать ей, пока ее не забрали в больницу. Впрочем, надеюсь, вы прекрасно обошлись без меня.
Хеллер рассеянно кивнула, и он перевел взгляд на ее спутника.
— Ах да, вижу, вы нашли мой главный экспонат, которым я больше всего горжусь. Хоакин Мурьета.
— Мурьета? — Хеллер встрепенулась. — Бандит? — Она торопливо проследовала за Джорданом туда, где стоял дон Рикардо.
— Это как сказать. — Доктор Джордан выразительно хмыкнул.
— Что вы имеете в виду? — Хеллер взглянула на то, что было во банке, и отпрянула как от удара. — Господи!
Джордан внимательно посмотрел на нее.
— Полагаю, это зависит от того, с кем вы говорите. Мексиканцы уважали его, белые ненавидели, называли бичом Калифорнии. Китайцы до смерти боялись. Ходил даже слух, что он и его друзья любили отрезать у них уши и делать из ушей ожерелья.
Хеллер поежилась.
— Значит, он был убийцей?
— Разумеется, Мурьета убивал, чтобы получать от этого удовольствие.
Дольше Хоакин не мог выдержать.
— Простите, сеньор, но, как я полагаю, вас бессовестно обманули. Мурьета вовсе не был убийцей, и он не отрезал уши у китайцев.
Доктор Джордан пожал плечами.
— Все слышат по-разному, мой друг. Единственный, кто знает обо всем этом наверняка, — сам Мурьета, а он, как вы догадываетесь, теперь уже вряд ли что расскажет. Если вы действительно интересуетесь данным вопросом, вас, возможно, заинтересует вот эта книга. — Джордан достал с полки небольшой томик, смахнул рукавом пыль с его обложки.
Хоакин взял книгу и медленно прочитал название: «Жизнь и приключения Хоакина Мурьеты, знаменитого калифорнийского бандита».
Ему пришлось отступить на шаг, так как у него закружилась голова.
— Кто написал это? — Ему с трудом удавалось сдерживать себя.
— Желтая Птица, больше известный как Джон Роллин Райдж.
Быстро пробежав глазами несколько страниц, Хоакин отметил знакомые имена, а также места, которые ему действительно довелось посетить.
— Когда это было написано?
— Кажется, в 1854 году, через несколько месяцев после того, как наш герой встретился со своим Создателем.
Захлопнув книгу, Хоакин возвратил ее доктору Джордану.
— Вы не должны верить всему, что здесь написано.
— А кто вам сказал, что я верю? Я только пересказываю то, что узнал из разных источников.
— Эта книга продается? — в свою очередь, поинтересовалась Хеллер, — я бы хотела купить один экземпляр.
— Да, мэм, с вас пятьдесят центов.
Хеллер порылась в сумочке и, достав оттуда деньги, протянула их Джордану.
Хоакин чуть не заскрежетал зубами.
— Вы хотели, чтобы я проводил вас назад в гостиницу…
Хеллер с трудом оторвала взгляд от книги.
— Да, но… — Она взяла книгу под мышку. — Впрочем, я готова, пойдемте, сеньор Монтаньос.
— Я так признательна вам за то, что вы проводили меня! — произнесла Хеллер, вставляя ключ в замок от номера и поворачивая его.
— Всегда рад быть вам полезным, — любезно ответил ее спутник; однако его вид заметно не соответствовал произнесенным словам.
Что-то произошло с ним в музее, но она не могла понять, что именно.
— Мне жаль, что я, кажется, причинила вам беспокойство…
— Пустяки! Надеюсь, вы усвоили урок и будете впредь держаться подальше от Гордона Пирса…
Хеллер тряхнула головой, пытаясь отогнать неприятные воспоминания.
— О, поверьте, усвоила, ни в коем случае не хочу видеть этого человека снова!
Где-то рядом щелкнул замок, и прежде чем Хеллер осознала, что происходит, дон Рикардо открыл дверь и втолкнул ее внутрь. Она обернулась, готовясь дать решительный отпор наглецу, но он, притянув ее к себе, зажал ей рот долгим жадным поцелуем. И тут же Хеллер услышала, как в коридоре Абигайль Пейтон прощается с одной из своих подруг. Она замерла в его объятиях, не рискуя шевелиться.
Казалось, прошла целая вечность, а он все еще не отпускал ее. Неожиданно Хеллер почувствовала дрожь и что-то еще, что не имело никакого отношения к гневу, — скорее, это было желание, и оно росло в ней подобно дикому пламени, сжигавшему ее.
Пальцы Хеллер сами собой разжались, подобно расцветшим цветам расположились на его груди, и тут же она почувствовала быстрое биение его сердца. То, что он был возбужден не меньше, чем она, приободрило ее, и она переместила ладони на его плечи. Его мускулы были тверды, как гранит, и Хеллер, невольно попыталась представить, каково это — касаться их, когда они ничем не прикрыты. Интересно, его грудь и плечи так же загорели, как лицо и руки? А кожа — была ли она под одеждой такой гладкой?
Желание прикоснуться к какой-нибудь незакрытой части его тела заставило ее дотронуться до его шеи. Она оказалась теплой, а в маленькой жилке угадывалось такое же бешеное биение, какое она почувствовала в его груди.
Мысль о том, что она могла возбуждать мужчину, никогда прежде не приходила Хеллер в голову, теперь же это придало ей опьяняющее чувство власти, которое одновременно восхищало и пугало ее.
Она осторожно провела дрожащими пальцами по его шее. Затем запустила их кончики в его волосы.
Он, очевидно, думал о том же. Она почувствовала его пальцы у себя в волосах: они ловко вытаскивали большие деревянные шпильки, которые удерживали тяжелый узел. Одна, две, три… Ее волосы рассыпались, накрыв его руки; Хеллер услышала, как дон Рикардо застонал, сжимая волнистые пряди в кулаке; затем она почувствовала, как теплое дыхание щекочет ее ухо, и услышала его шепот:
— Хеллер, я никогда никого не хотел так, как хочу вас. Если бы вы не были настолько, черт побери, правильны, я бы занялся любовью с вами прямо здесь и сейчас.
Последние слова были сказаны, уже когда его язык проникал ей в рот, поэтому она не была уверена относительно правильности услышанного. Она не была уверена ни в чем, за исключением того, что у нее кружилась голова от нестерпимого желания.
Ее веки трепетали.
— Вы… вы с ума сошли. — Она высвободилась.
Его руки разжались так неожиданно, что Хеллер чуть не потеряла равновесия и ей едва удалось ухватиться за край кровати. Она дрожала, прерывисто дыша.
Она все еще пыталась отдышаться, когда дон Рикардо неожиданно ударил кулаком по подзеркальнику; ее туалетные принадлежности разлетелись в разные стороны.
— Постарайтесь найти настоящего джентльмена, который бы в следующий раз смог сопровождать вас до дома, — прогремел он и, развернувшись, направился к двери.
— Нет! Не уходите!
Хеллер потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл слов, столь неожиданно вырвавшихся у нее. Все ее существо не хотело, чтобы он покинул ее. Ни сейчас, ни позже — никогда!
Она сделала шаг ему навстречу, но он не двинулся с места. Тогда она сделала еще шаг.
— Я не хочу, чтобы вы уходили, — повторила она.
Боже, что с ней происходит! Она отдавала ему себя, точно шлюха. Еще несколько часов назад у нее было гораздо меньше причин упрекать себя за подобное поведение, хотя подсознательно она все же делала это, и вот теперь она предлагала себя мужчине, полностью отдавая отчет в своих действиях.
— Мы уезжаем в субботу, и… — она колебалась, борясь со страхом, — я могу никогда больше не увидеть вас снова…
— Хеллер, неужели вы не понимаете, что делаете? — Он впился взглядом в ее глаза.
— Ах, да замолчите вы наконец! — в каком-то истерическом порыве произнесла она. — Лучше помогите мне. Я не знаю об этом ничего, совсем ничего… — Ее подбородок дрожал, колени подгибались.
— Карамба! — Хоакин в два гигантских шага преодолел разделявшее их расстояние, подхватил ее на руки и прижал к себе. Внезапный прилив нежности овладел им. Ничего подобного он раньше не испытывал и теперь больше чем когда-либо хотел доказать, что вовсе не был тем отвратительным животным, каким казался мгновение назад. Даже себе он не мог объяснить, что случилось; возможно, во всем виноват вид головы Карильо — воспоминание об этом человеке, подобно воспоминаниям о Росите, было одной из тех ран, которые никогда не заживали в его душе.
Пока ее пальцы расстегивали пуговицы его рубашки, Хоакин наклонил к ней голову и прошептал:
— Посмотри на меня! — Он прикоснулся ладонями к ее щекам, погладил большими пальцами уголки глаз. — Ты красавица, настоящая красавица…
Губы Хеллер приоткрылись, и Хоакин, почувствовав влажный кончик ее языка на своих пальцах, застонал. Ее широко открытые глаза сияли огненным пожаром, и в то же время она была столь невинна…
Хоакин поцеловал ее с таким пылом, какого сам не ожидал от себя, и уже через секунду ласкал упругие, закрытые одной лишь сорочкой груди.
— Джентльмен не прикасался бы к вам так, — прошептал он хриплым голосом.
— Но вы, слава Богу, не джентльмен! — Ее голос звучал почти так же хрипло.
— Леди потребовала бы, чтобы я оставил ее, прежде чем это уже нельзя будет остановить…
Хеллер погладила его грудь, затем, опускаясь все ниже, провела рукой по дорожке грубых волос. Достигнув пояса, она помедлила, затем решительно направила пальцы вниз.
— Но я, кажется, уже не леди.
— Как это — кажется! — вскричала Абигайль Дейтон, появляясь в дверном проеме смежного номера. Воинственно размахивая зонтиком, она твердыми шагами прошла в комнату. — Уже второй раз я нахожу вас склонившимся над моей племянницей, молодой человек. Я предлагаю вам немедленно отпустить ее и не прикасаться к ней до тех пор, пока вы не объявиге о своем намерении жениться на ней! — Ткнув наконечником зонтика в ребро Хоакина, она заставила его отпрянуть от Хеллер.
— По-моему, это очень плохая привычка! — прохрипел он и потянул зонтик к себе, отчего Абигайль чуть не упала; однако она нисколько не испугалась и гневно дернула на себя ручку.
Вот как, она хочет поиграть в перетягивание каната? Он даст ей эту возможность. К удивлению почтенной дамы, ее противник перехватил зонтик, затем резко дернул на себя. В то же мгновение ее руки оказались прижатыми к телу, словно крылья индейки.
— Вы напоминаете мне об одной моей родственнице — надоедливой старухе, вечно приходившей без приглашения, совавшей свой нос куда не следует и отдававшей приказы направо и налево. Однажды ее муж решил, что с него достаточно, и застрелил ее.
— Вашей родственнице не повезло, — возразила Абигайль, сверля его своими синими глазами. — К счастью, у меня нет мужа. Я всегда говорила, что от мужчин куда больше неприятностей, чем пользы. Вы, молодой человек, являетесь тому отличным примером!
Несмотря на всю свою надменность, Хоакину нравилась эта решительная старая дама, но он не мог сказать ей об этом.
Отпустив Абигайль, Хоакин удержал в руках зонтик, а затем сломал его о колено, приговаривая:
— С дурными привычками пора распрощаться.
Хеллер была в отчаянии.
— Дон Рикардо! Тетушка!
— Спокойно, дитя мое. Я буду благодарна тебе, если ты позволишь мне докончить. — Обернувшись к Хоакину, Абигайль терпеливо, как маленькому ребенку, сказала: — Я прощаю вам очевидное отсутствие хороших манер, сеньор Монтаньос, и даже готова притвориться, несмотря на только что увиденное, будто вы в самом деле человек чести. Однако, как единственная живая родственница Хеллер и ее опекун, я обязана узнать ваши намерения по отношению к моей племяннице.
Торопливо пытаясь застегнуть бюстгальтер, Хеллер попробовала протестовать, но Абигайль движением руки заставила ее замолчать.
— И что именно вы хотите от меня услышать? — с невольным уважением спросил Хоакин.
— Все очень, просто: либо вы прямо сейчас делаете ей предложение, либо перестаете преследовать ее и оставляете нас в покое.
Обхватив руками плечи, Хеллер повернулась к окну. Она была подавлена. Сейчас ей больше всего хотелось бы никогда не слышать ни о Бостонской торговой палате, ни о Коммерческом совете Сан-Франциско, ни о самом Сан-Франциско. И тем не менее какая-то часть ее сознания замерла в тревожном ожидании его ответа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Коснись зари - Кицмиллер Челли



Мне очень понравилось. Любовь истинная, борьба за свободу, приключение. ГГ прошедшие испытание....все понравилось.
Коснись зари - Кицмиллер ЧеллиGala
8.08.2014, 17.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100