Читать онлайн Прекрасная лилия, автора - Кейтс Кимберли, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная лилия - Кейтс Кимберли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная лилия - Кейтс Кимберли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная лилия - Кейтс Кимберли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кейтс Кимберли

Прекрасная лилия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

«Что я наделал?» – думал Нилл, провожая взглядом убегающую Кэтлин. Мягкие складки платья обвивались вокруг ее ног, роскошная грива черных волос, словно плащом, прикрывала спину. Кэтлин исчезла, а он продолжал гадать: неужели же она настолько невинна, что не понимала, что происходит?
Нилл, будто во сне, сделал несколько шагов вперед. Каждый мускул его тела мучительно ныл от желания. Он отдал бы все на свете, чтобы броситься за ней, сжать ее в объятиях, а потом на руках отнести в постель и показать этой воспитанной в монастыре скромнице, что за зверя она пробудила в нем.
Желание, более острое, чем лезвие меча, терзало его плоть. Кэтлин свела его с ума в тот миг, когда, заглянув в ее расширившиеся от ужаса глаза, он впервые понял, что не в силах убить ее.
Нилл сделал это не из благородства и, уж конечно, не из сострадания. В первую же минуту, как только он увидел Кэтлин, эта невинная колдунья завладела его сердцем.
Магическая власть красоты. Сотни раз он слышал, как барды слагают легенды о любовниках, что, не дрогнув, клали на ее алтарь жизнь. До сих пор Нилл лишь презрительно смеялся над теми, кто позволил распять себя на кресте любви. Настоящий воин, считал он, не имеет права стать рабом женской красоты, покориться магическому очарованию глаз. Верность, мужество, долг были единственными божествами, которым стоило поклоняться.
Раньше ему не составляло никакого труда придерживаться собственного кодекса чести. Как и каждого мужчину, его, конечно, порой обуревали желания, но он справлялся с ними так же, как с бесчисленными недругами на полях сражений – быстро и беспощадно. Женщины приходили и уходили, сменяя друг друга и не оставляя в его душе ничего, кроме смутного разочарования. Но когда Кэтлин, будто легкокрылый эльф, этой ночью выскользнула из замка ему навстречу, Нилл вдруг растерялся. Он позволил ей подобраться к самым потаенным, самым болезненным струнам его души. Ей удалось заставить его чувствовать!
И когда той же ночью они с Кэтлин скрестили мечи, Нилл вдруг понял, что проиграл. Никогда еще он не испытывал ничего, подобного этому дикому, всепоглощающему чувству, – будто вся пьянящая радость жизни, переполнявшая Кэтлин, вдруг передалась ему.
Нилл горько рассмеялся.
Неужели она догадалась, что он жил теперь, терзаясь мукой, которую раньше и представить себе не мог? Неужели, ведомая волшебной силой, унаследованной от отца, она услышала голоса, не дающие покоя измученной душе Нилла? Это были мечты о том, как сложилась бы их жизнь, будь отец и впрямь тем героем, в которого верил Нилл еще ребенком; эхо материнского смеха, сладкого и нежного, как летний дождь; призрак маленькой Фионы с пухлыми детскими щечками. Каким мужчиной мог бы вырасти тот маленький мальчик? Гордым, нисколько не сомневающимся в том, что лежавшая перед ним жизнь подарит ему все свои сокровища, если он будет строго придерживаться долга, следовать зову чести, докажет всем и самому себе, что достоин быть сыном великого Ронана?
Воспоминания о тех годах разъедали его душу, будто сладкий яд. Ложь разрушила их жизнь: жизнь матери, жизнь Фионы и того маленького мальчика, которым когда-то был Нилл.
И как будто мало было мучительной боли, терзающей его и без того измученную душу, – в его жизни появилась Кэтлин, прекрасная, словно фея из сказки.
Нет, убеждал он себя, просто он был ослеплен обычной похотью. Обычный инстинкт закаленного в битвах воина – овладеть созданием, столь прелестным и диким, соблазнительным и упрямым. К тому же силе его духа мог бы позавидовать любой мужчина. С тех пор как он попал в замок Конна, ему приходилось все время сдерживаться, ни на минуту не забывая о преступлении, совершенном отцом. Стойкость, сдержанность и самоконтроль – об этом Нилл помнил всегда.
Стойкость, приказывающая воину забыть о ранах, из которых хлещет кровь, и снова ринуться в бой. Сдержанность, помогающая скрыть тайные слабости, чтобы не дать врагам оружие против самого себя. Самоконтроль, позволяющий мужчине держать свою похоть в узде, как того требует честь.
Вспыхнувшее на несколько мгновений желание было всего лишь мимолетным. Не пройдет и нескольких дней, как за его голову будет назначена награда. Все славившие честность и благородство Конна не раз имели случай убедиться, что у него на редкость властный и деспотичный характер.
Нилл прикрыл глаза, и вновь в его воображении появилось искренне любящее лицо Конна, каким он видел его множество раз, когда кто-то в присутствии тана осмеливался презрительно взглянуть на сына Ронана Предателя. Ниллу всегда казалось, что в душе его звучит голос тана: «Не обращай на них внимания. Ты – мой сын. Ты наполнил гордостью мое сердце».
Капли пота выступили на лбу Нилла, руки сжались в кулаки. Он попытался представить себе, как расскажет тану правду о том, что случилось. Что тогда будет? Станет ли он свидетелем ужаса и стыда Конна, когда тот узнает о том, что творилось все эти годы в замке Дэйр? Ниллу казалось, что он слышит, как Конн отдает приказ разыскать и казнить тех, кто разграбил его родной дом.
Да, это развеяло бы яростные обвинения, брошенные Фионой в адрес тана, положило бы конец сомнениям, терзавшим Нилла.
Не было ли это простой справедливостью по отношению к воспитавшему его человеку – еще раз довериться чести и благородству, известным Ниллу не понаслышке, а не сидеть здесь сложа руки?
Конечно, он мог поехать один, умолить Конна позволить ему отвезти девушку назад в монастырь. Если она поклянется, что никогда не выйдет за его стены, то не сможет причинить вред ни Конну, ни его владениям.
Но наверняка тан и сам не раз думал о том, чтобы оставить Кэтлин в аббатстве, и в конце концов отверг эту мысль. А что, если он сделает вид, что прощает Нилла, а сам тем временем отдаст приказ прикончить Кэтлин?
Тогда он будет бессилен. Нилл невольно поднял глаза к узкому окну комнаты Кэтлин. На мгновение ему показалось, что он заметил скользнувшую в окне тень девушки, все преступление которой состояло лишь в том, что она родилась под несчастливой звездой. Предсказание, от которого монахини в монастыре попросту отмахнулись бы, как от языческого суеверия, решило ее судьбу таким страшным образом.
Даже если бы речь шла о том, чтобы, рискуя головой, вымолить для Кэтлин помилование, угрюмо усмехнулся Нилл, разве мог он поставить на карту ее жизнь?
Сон бежал от Нилла, он только беспокойно ворочался с боку на бок. С ума она, что ли, сошла, если потянулась к такому, как он?! Странная девушка! Он пытался убить ее, а она вытащила его из пропасти и этим спасла ему жизнь. Да, наверное, она все-таки не в себе. Нилл скрипнул зубами, потому что перед его глазами вновь встали мягкие, нежные губы и сияющие радостью глаза. Похоже, с этой дороги им уже не свернуть, уныло подумал он. Но с этого дня, сколько бы ни возбуждали его красота Кэтлин и его собственное тело, он клянется, что не коснется ее ни рукой, ни губами.
В воображении его вдруг всплыла давно забытая картина. Железные прутья, превратившие темную пещеру в скале в настоящую темницу, лицо отца, почти неузнаваемое под толстым слоем въевшейся грязи. Нилл тогда был еще слишком мал, чтобы знать, какая судьба ожидала тех, кто оказывался в этом каменном мешке.
Нет, он не допустит, чтобы такая же судьба постигла и Кэтлин. Надо придумать, что делать дальше, напомнил он себе. Уехать, навсегда покинуть земли Конна? Ах, если бы этого было достаточно! Но власть верховного тана простиралась почти на всю Ирландию. Нилл нисколько не сомневался, что Конн с радостью отдаст половину того, чем владеет, ради того, чтобы схватить предавшего его воина и женщину, таинственное могущество которой в один прекрасный день могло принести неисчислимые бедствия его стране.
Нилл отчаянно нуждался во времени. Но где его взять, черт возьми!
Он перевернулся на бок, услышав, как слабо хрустнул свиток пергамента, до сих пор лежавший в кошеле. Приказ Конна, обрекавший Кэтлин на смерть, вспомнил он. Вдруг неожиданная мысль пронзила его – а что, если отправить Конну письмо? Дать знать, что Кэтлин мертва, и попросить несколько недель, чтобы прийти в себя после убийства, которое он якобы совершил? Конн наверняка поверит ему. Пот крупными каплями выступил на лбу Нилла. Тан ни за что на свете не усомнится в преданности приемного сына! Но обмануть человека, который всегда любил его, как родного сына, и которому Нилл поклялся в верности… Нет, он охотнее перережет себе горло, чем солжет Конну. Однако сейчас, когда на карту поставлена жизнь Кэтлин, слово «честь» казалось ему пустым звуком.
Нилл встал и неохотно направился к замку. Чертыхаясь, он перебирал всякий хлам, пока не отыскал письменные принадлежности, потом кое-как нацарапал письмо и долго смотрел на сохнувшие чернила, борясь с отчаянным желанием швырнуть свиток в огонь. Он отошлет его Конну с первым же достойным доверия гонцом.
Сунув свиток в кошель, Нилл выбрался из замка, завернулся в драное покрывало и стал смотреть на звезды, пока подкравшийся незаметно сон не сморил его.


В огромном зале замка Конна, залитом светом десятков факелов, было светло как днем. Массивные обеденные столы ломились от бесчисленных блюд, сменявших друг друга во время пира в честь одержанной таном победы. Нилл быстрыми шагами вошел в зал. Мускулы его все еще болели после битвы, но голова была высоко поднята.
Ах, как славно, как великолепно это было – проходить вдоль рядов других воинов, видя, как они почтительно расступаются, и ловя на себе их завистливые взгляды! Ничто, однако – ни зависть одних, ни злоба других, – не могло тронуть Нилла, когда он, подняв голову, смотрел вперед, туда, где во главе стола сидел Конн. Глаза его, умные, выразительные, светились нескрываемой гордостью.
– Снова мой сын выставил всех вас полными идиотами на поле битвы, – объявил Конн своим зычным голосом. – А посему решение мое таково: победителем стал Нилл Семь Измен – самый могучий из воинов Гленфлуирса! Именно ему достанется главная награда!
Пьянящая радость ударила в голову Ниллу, настолько сильная, что он не замечал ненавидящих взглядов, крывшихся за улыбками воинов, когда они подняли кубки, приветствуя его. Он упивался похвалой Конна, счастливый тем, что хоть как-то мог отплатить приемному отцу за доброту, с которой тот вырастил и воспитал его.
Нилл направился туда, где сидел Конн и где его ожидала награда – огромный кусок мяса. Но как ни быстро он шел, ему казалось, что Конн удаляется от него.
Страх вдруг ударил в голову Ниллу, и он побежал вперед, но неизвестно откуда взявшиеся клубы дыма внезапно окутали его. Когда же Ниллу удалось пробраться сквозь плотную дымовую завесу, он замер как вкопанный…
Обливаясь холодным потом, Нилл проснулся и рывком сел, лихорадочно озираясь вокруг. Это просто страшный сон, твердил он себе.
По мере того как сознание Нилла прояснялось, страх и отчаяние вновь овладели им. Вместо замка Конна он увидел нависшие над его головой угрюмые каменные стены замка Дэйр. Так, значит, это был не сон, сообразил он, чувствуя острую боль в груди, словно в нее вонзилась вражеская стрела. Снова в груди его волной поднялся бешеный гнев на тана, не побоявшегося дать ему такое поручение. Вначале его бесила сама мысль о том, что придется нянчиться с воспитанной в монастыре простушкой. Но позже, читая письмо, в багровом свете догоравшего костра казавшееся залитым кровью, Нилл понял, что стоит перед выбором – убить спящую Кэтлин или пожертвовать всем, что он любил.
Хриплый стон вырвался из груди Нилла, и он вскочил на ноги.
Утренняя сырость пробирала его до костей, заставляя мучительно ныть раны, полученные от падения в пропасть. Сейчас ему ничего так не хотелось, как снова укутаться в драный плащ и погрузиться в сон, опять поверить в то, что ничего вокруг не изменилось. Но увы – это было невозможно.
Прижав рукой кошель, в котором лежало письмо, написанное ночью, Нилл направился к замку и толкнул входную дверь. Он заставил себя войти, но даже сознание того, что он выполняет свой долг, не могло приглушить чувства вины.
В камине уже был разожжен огонь, но в зале было пусто и холодно. Немного стыдясь нахлынувших на него чувств, Нилл подошел к камину. Теперь по крайней мере у него достаточно времени, чтобы взять себя в руки перед тем, как он снова увидит подернутые дымкой глаза матери, ненависть и презрение на лице Фионы и растерянность, снедавшую Кэтлин.
Он поклялся, что соберет в кулак все, что еще осталось от его когда-то стальной воли. Впрочем, вздохнул Нилл, задача почти безнадежная. Воля и разум таяли как воск при одном лишь воспоминании о том, как падал на мягкие губы лунный свет, а свежий ночной ветерок шаловливо играл в черных волосах Кэтлин и какой невинностью и чистотой веяло от нее.
Стоило Ниллу вспомнить о том, что случилось прошлой ночью, как жидкий огонь разлился по его телу и он вновь почувствовал, как упругая грудь Кэтлин прижимается к его груди, как твердеют маленькие соски. Но самой мучительной пыткой было не то, что все тело кричало о сжигавшем его желании. Нет, в эти сладкие, запретные мгновения он услышал и другой крик, даже не крик, а стон – то стонала его собственная душа, о которой он уже почти забыл.
Вдруг над его головой послышалось слабое царапанье, и Нилл замер, прислушиваясь. Но стоило ему только поднять лицо, как поток липкой, холодной, отвратительной грязи хлынул сверху, залив его с головы до ног. Нилл с проклятием отскочил в сторону, и тяжелое ведро с грязью с грохотом рухнуло на пол как раз там, где он только что стоял.
Стерев липкую жижу с лица, он поднял глаза и заметил Фиону, осторожно балансирующую на деревянных перилах. Лицо ее, смахивавшее на рожицу эльфа, хмуро улыбалось.
– Нилл! О, тысяча извинений! Я потеряла равновесие и…
Но прежде чем она успела договорить, дверь в конце коридора распахнулась. Сжимая в руках, будто меч, деревянную ножку от табуретки, на пороге застыла Кэтлин.
– Я услышала какой-то шум и подумала – а вдруг это Конн! Нет, еще рано. Или воры. – Она нетерпеливо отбросила за спину растрепанные волосы. В широко раскрытых глазах ее, еще затуманенных сном, метался страх. Одного лишь взгляда на Кэтлин Ниллу было достаточно, чтобы понять, что она еще не забыла их поцелуй. Увидев его, она мучительно покраснела. – Нилл, что у тебя с лицом?! Ты весь в грязи!
Тот злобно покосился в сторону ухмылявшейся сестры, прикидывая, как бы заставить ее спуститься вниз. Сейчас он готов был придушить ее, как котенка.
– Что случилось? – забеспокоилась Кэтлин.
Нилл метнул в ее сторону бешеный взгляд. Гнев, стыд и унижение боролись в его душе.
– Этот кошмарный ребенок устроил на меня засаду!
– Ничего подобного! – высокомерно возразила Фиона, раскачиваясь взад-вперед на перилах. – Я просто пыталась прибрать тут в честь твоего приезда, Нилл, как этого требуют законы гостеприимства. Не знаю, как это случилось, но я потеряла равновесие и чуть было не свалилась вниз. Конечно, если бы у меня было время подумать, я бы постаралась сделать тебе приятное и сломать себе шею. По крайней мере одной заботой у тебя было бы меньше.
– Проклятие, Фиона! – прорычал Нилл, стирая с лица остатки мерзкой жижи. – Клянусь, я…
– Я же велела тебе звать меня Финн!
– Нилл, это же просто случайность! – вмешалась Кэтлин.
– Я готов поверить в это, если Финн объяснит мне, что она там собиралась чистить! Может быть, кто-то сделал открытие – обнаружил, что жидкая грязь придает дереву особый блеск?!
Широко раскрытые, невинные глаза Фионы смотрели на него сверху.
– Ой, знаешь, сколько тут наверху грязи! Ведь никто не чистил и не убирал тут уже… – Она передернула плечами. – Впрочем, по-моему, тут вообще никто никогда не убирал!
Фиона беззаботно перекинула ногу через деревянные перила, резко качнувшись, и одно мгновение они не сомневались, что она грохнется вниз. Кэтлин пронзительно вскрикнула:
– Осторожнее! Ты упадешь!
– Я научилась танцевать на перилах много лет назад, – заявила Фиона, сползая вниз. – Когда рядом никого нет, чтобы тебя поймать, как-то безразлично, упадешь ты или нет. Верно, Нилл?
Страшно довольная собой, она спрыгнула на пол, ловко увернувшись от Нилла, когда он попытался схватить ее.
– Не забудь умыться, братец! Не хочешь же ты, чтобы твой драгоценный Конн нашел тебя в таком виде?! Держу пари, ты бы со стыда сгорел, застукай он тебя перемазанным грязью с ног до головы!
Нилл только стиснул зубы. Да какое имеет значение то, что лицо его заляпано грязью, когда он навеки замарал свое имя в глазах тана?!
– Я собираюсь поехать поискать нам какой-нибудь приличной еды, – заявил он, – так что некоторое время меня не будет.
– Я занимаюсь тем, что добываю пропитание для всех, кто живет в замке Дэйр! – вскричала Фиона. – И до сих пор неплохо справлялась с этим!
Наконец он мог дать выход душившему его гневу.
– Да?! Тогда почему вы чуть ли не умираете с голоду?! Высохли, как стебельки, и ты, и мама! Клянусь Богом, я…
– А вот это тебя совершенно не касается, Нилл! Мы сами заботились о себе все эти долгие годы и станем делать это и дальше, как только ты уберешься из Дэйра! К тому же у тебя и без того хлопот полон рот с Кэтлин, особенно учитывая, каким взглядом ты смотришь на нее, когда думаешь, что тебя никто не видит, – будто хочешь проглотить ее целиком!
Лицо Нилла побагровело. Кэтлин испуганно прикрыла рукой рот, словно боясь, что их вчерашний поцелуй оставил на ее губах несмываемый след.
– Ах вот в чем дело! – ухмыльнулась довольная Фиона. – Стало быть, уже успел вкусить запретного плода, милый братец! А еще такой великий, могучий и благородный воин! Ха! Вопрос только в том, насколько далеко ты позволил себе зайти!
– Фиона, – умоляюще выдохнула Кэтлин, – ради всего святого, не надо!
Нилл уже было собрался громко все отрицать, но только крепче сжал зубы, сообразив, что будет выглядеть полным идиотом. Лицо Кэтлин пылало. И вдруг он почувствовал такую бешеную, ослепляющую ярость, какой никогда не испытывал даже на поле битвы.
– Фиона! Паршивая девчонка, еще одно слово, и я…
– Фиона! Нилл! – раздался вдруг за их спиной мягкий встревоженный голос. В дверях стояла Аниера с нежными кремово-белыми цветами бузины в руках.
Все трое разом обернулись – Кэтлин, смущенная, с пылающими щеками, Нилл, изо всех сил старающийся скрыть и свое замешательство, и свой гнев, и Фиона, с которой вдруг разом слетело ее нахальство. Дерзкий эльф внезапно исчез, уступив место маленькой девочке, хрупкой и беззащитной.
– Что случилось? – поинтересовалась Аниера.
«А то, что твоя дочь превратилась в форменную злодейку!» – хотел было в ярости выпалить Нилл. Но, вовремя спохватившись, усмирил кипевшую в нем злобу.
– Просто случайность, – натужно проскрипел он. – Ничего страшного. Я съезжу за дровами, а то огонь уже почти потух.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но рука матери ухватила его за рукав. Притянув его к себе, она, как в детстве, кончиком платка стерла пятно грязи с его лба.
– Почему бы тебе не взять с собой Фиону? Ты ведь знаешь, как она обожает бегать за тобой хвостом.
– Нет! – взорвался Нилл. – Могу я хоть недолго побыть один?! Неужели это так уж много?
Глаза Аниеры испуганно приоткрылись.
– Нилл, сокровище мое, что произошло между тобой и нашей крошкой?
Что произошло между ним и сестрой? Фиона презирает его, вот что! На него вдруг нахлынула такая волна горечи, что он сам испугался. Когда Нилл покидал Гленфлуирс, сердце его было подобно камню. Проклятие, это заслуга Кэтлин, что сейчас оно стало мягче воска, с бессильным гневом думал он. Но выплеснуть свой гнев на мать значило бы причинить ей незаслуженную боль и признаться в собственной слабости, чему только обрадовалась бы Фиона, и к тому же дать Кэтлин понять, как далеко ей удалось проникнуть сквозь его бастионы.
Нилл с трудом взял себя в руки.
– Прости, мама, я немного устал.
– Да, конечно. И измучился от тревоги за Кэтлин. Я понимаю. Но не тревожься, сынок, вам ничто здесь не угрожает. Ничего не может случиться с вами здесь, где все дышит любовью вашего отца.
Нилл окинул взглядом зал с сорванными со стен некогда богатыми драпировками – свидетельством былой славы, сейчас так безжалостно растоптанной и лежащей в пыли. Вот что принесла им эта самая любовь, хотелось крикнуть ему. Но стоило ему только повернуться к матери, и слова замерли у него на губах. Лицо ее сияло таким безмятежным счастьем, не выражая ничего, кроме безграничной преданности изменнику, причинившему когда-то такую боль собственному сыну, что тот повернулся спиной к тем, кого любил.
Но тогда он был мальчишкой, обитавшим в своем детском мире, где белое было белым, а черное – черным, где героям было неведомо предательство и блеск их славы никогда не тускнел.
А теперь ему на собственном опыте довелось узнать, как просто порой свернуть с прямого пути на куда более неверную и зыбкую дорогу. Достаточно было услышать серебристый смех женщины, залюбоваться сиянием глаз – и вот путь чести заказан ему навсегда.
Перед глазами Нилла вдруг встало лицо отца, такое, каким он видел его в последний раз, – растерянное, преисполненное любви, умоляющее. Теперь Нилл почти ненавидел его за это, ненавидел за то, что предавший их всех отец все-таки осмеливался любить их по-прежнему. Ведь когда отец поддался соблазну, исходившему от другой женщины, у него была обожавшая его жена, крохотная дочь, маленький сын!
Нилл повернулся к Кэтлин – какая она нежная, какая красивая и такая вероломная – ведь это ее чары пробуждали в нем желание, не дававшее ему покоя. Что-то похожее на страх вдруг сжало ему сердце, и в первый раз с тех самых пор, как он был еще ребенком, Нилл почувствовал неудержимое желание повернуться и убежать.
Если бы Кэтлин не смотрела на него своими огромными невинными глазами! Он просто не имел права позволить ей увидеть его позор. К тому же она сама была напугана – он чувствовал это, и ее страх повергал его в смятение. Почему в ее присутствии его всегда обуревает желание защитить ее, избавить от страхов, что терзали их все эти дни? Или он хотел успокоить вовсе не Кэтлин, а свою совесть?
– Ты здесь в полной безопасности, – прорычал он, сам не ожидавший, что сердце его вдруг дрогнет, стоит ему только бросить взгляд на ее побледневшее лицо. – Конну никогда не придет в голову, что я осмелился нарушить его приказ.
– А я и не боюсь, – сказала она.
Это была ложь, и Нилл это знал. Она провела всю свою жизнь в монастыре, где стайка обожавших ее сестер, случись что, кинулась бы к ней на помощь, квохча от возмущения. Она наверняка перепугана до смерти, устало подумал Нилл. Но чем он мог ей помочь?
На мгновение ему вдруг захотелось броситься к ней, сжать ее в объятиях, прижаться лицом к ее нежной груди, чтобы тоска и неуверенность хоть ненадолго покинули его. Но это было так же невозможно, как взлететь к звездам.
Повернувшись, он бросился к двери, успев услышать за собой торопливые шаги и догадываясь, что это Кэтлин бежит за ним. Он чувствовал ее взгляд, когда взбирался в седло, мягкий и нежный, словно прикосновение губ, которыми он упивался накануне.
Подняв жеребца на дыбы, Нилл пришпорил его, стараясь обуздать не столько своего горячего коня, сколько разбушевавшееся воображение.
Бормоча проклятия, он вылетел со двора и понесся прочь – от насмешек и презрения Фионы, от недоумевающего взгляда матери и сочувствия Кэтлин. Нилл благословил бы судьбу, если бы эта бешеная скачка продолжалась всю жизнь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная лилия - Кейтс Кимберли



ПРОИЗВИДЕНИЕ ПОХОЖЕ НА ЛЕГЕНДУ ЧЕМ НА РОМАН.НО ИНТЕРЕСНО-ЧИТАТЬ МОЖНО.
Прекрасная лилия - Кейтс КимберлиВЕРОНИКА
7.04.2012, 9.42





это скорее сказка чем роман но написано легко красиво всего в меру.читать очень приятно.
Прекрасная лилия - Кейтс Кимберлиnadya110587
10.07.2013, 9.46





Действительно, больше похоже на красивую легенду! Замечательно и легко. 10 балов
Прекрасная лилия - Кейтс КимберлиЛюдмила
11.07.2013, 15.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100