Читать онлайн Обольститель, автора - Кейн Андреа, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обольститель - Кейн Андреа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обольститель - Кейн Андреа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обольститель - Кейн Андреа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кейн Андреа

Обольститель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

— Папа, по-моему, я все устроила как надо. — Николь выглянула в окно коттеджа и увидела, что солнце уже показалось над горизонтом. — Почему же ты ведешь себя как разъяренный тигр?
— Потому что я себя им и чувствую — вот почему!
Шумно вздохнув, Николь воткнула последнюю шпильку в уложенный пучок волос и подергала кепочку, чтобы убедиться, насколько прочно она сидит на голове.
— Почему бы тебе не стянуть волосы стальными обручами? — пробормотал Ник, глядя на дочь поверх чашки дымящегося кофе, которую держал в правой руке. — Ты уже поступала так со своей грудью.
Непривыкшая к критическим замечаниям отца, а вернее, к его едким выпадам по поводу ее фигуры, Николь рассердилась.
— Я делаю то, что должна делать, — сказала она придирчиво оглядывая себя в зеркале. Убедившись, что все рельефные особенности ее фигуры надежно скрыты, Николь пересекла маленькую, но очень уютную кухоньку коттеджа и налила себе кофе.
— Ты ведь знал, что я намерена делать, отвечая на объявление маркиза. Преображение в мужчину было ключевым моментом моего плана. Я надевала эту перевязь, когда шла вчера на собеседование, и тогда ты только ворчал. Так почему же ты теперь вне себя, когда я вернулась с новостью о том, что принята на место?
— Потому что со времени твоего возвращения из Тайрхема произошло несколько неожиданных перемен, — резко возразил Ник, со стуком поставив чашку на стол. — И ни с одной из них я не смог как следует разобраться, поскольку мы пулей вылетели из гостиницы. Проклятие! У меня даже не было времени сообщить Салли наш новый адрес. Но с тех пор я пораскинул мозгами. И теперь кляну себя за то, что позволил тебе втравить меня в эту авантюру.
— Папа, мне казалось, тебе нравится этот коттедж, он очень удобен, а лорд Тайрхем был настолько великодушен, что освободил нас от оплаты.
— Я говорю не о коттедже, и ты прекрасно это знаешь. Я говорю о том, почему мы должны были перебираться сюда в такой спешке. Если ты помнишь, твой план получить работу был рассчитан на то, чтобы выиграть время и сэкономить средства, пока я не смогу снова появиться на людях. Мы договорились, ты сделаешь вид, что будешь участвовать в состязаниях летнего сезона. Я тогда ясно дал понять, что не разрешу тебе участвовать в состязаниях. А что получается? Лорд Тайрхем поверил в твои таланты и решил поставить тебя на дерби уже в этом году! Ты, разумеется, пришла в восторг и моментально согласилась, даже не посоветовавшись со мной. Ты, как ураган, закружила нас, сорвала с места и перебросила в Тайрхем, а теперь, — он взглянул на часы, — через четверть часа намереваешься начать тренировку по полной программе. Черт побери, Николь, я все еще твой отец. И я все еще могу тебе это запретить!
— Но ты не запретишь, — мягко возразила дочь. — Потому что ты лучше других знаешь, как много для меня значит участие в дерби. Ах, папочка, это же стало моей мечтой с той самой минуты, когда ты впервые посадил меня на лошадь. Только один заезд, папа! Разве это опасно? — Николь проказливо улыбнулась отцу. — К тому же, если я хоть наполовину стану такой прекрасной наездницей, как ты, я, может быть, и выиграю.
— Ты и так прекрасная. Но ты к тому же еще и женщина. И моя дочь… — Голос Ника дрогнул. — Все, что у меня есть на свете. И я знаю тебя лучше, чем ты сама. Ты думаешь, что участие в дерби утолит твою страсть, а оно только распалит ее, тебе захочется большего. Скачки разбудят твой аппетит, хмелем ударят в голову, подобно доброй порции виски. И, кстати, о виски. Ты будешь болтаться среди грубых жокеев, которые примут тебя в свой круг. Ты появишься на соревнованиях в тот момент, когда бесчестные мерзавцы, угрожавшие моей жизни, будут выискивать новую цель, досадуя, что потерпели поражение со мной. Они зашли так далеко, что даже осмелились угрожать лорду Тайрхему в его же собственном доме!
— Папа, — Николь сжала руку отца, — даже если они появятся в Эпсоме, это не важно. Им и в голову не придет, что я твоя дочь. Они даже не догадаются, что я женщина. Что же до их преступных предложений, то тут они меня не достанут. И поскольку это дерби будет моим первым и единственным состязанием, — Николь бросила на отца умоляющий взгляд, — у них не будет ни времени, ни возможности схватить меня за руку.
Ник вздохнул, сердце его заныло при мысли о том, через что предстоит пройти его дочери.
— Давай на время оставим этот вопрос, — мягко предложил он. — Помимо всего прочего, перед тобой стоит еще одна чертовски трудная задача — подготовить к дерби этого жеребца. Если он действительно такой норовистый, как говорит маркиз, то прежде чем говорить о скачках, его предстоит еще приручить и объездить.
— Я знаю, папа. И я употреблю на это весь опыт, который ты мне передал. Вот увидишь — ты будешь мною гордиться.
— Я уже горжусь тобой, Проказница. Но еще и беспокоюсь. Ты для меня все в этом мире, Ники.
— Так же, как и ты для меня. Но я справлюсь с этой задачей, папа.
— Ты будешь одна. Ни Салли, ни я не сможем поддержать тебя.
Вот оно! Чувствуя боль отца, Николь поняла, что ей предстоит трудный выбор. Ночь напролет она не сомкнула глаз, терзаясь мыслью, сказать ли отцу правду о Дастине. Все естество Николь кричало «да!». Ее отец заслуживает того, чтобы знать все. Никогда прежде Николь ничего от него не утаивала, и ей не терпелось рассказать о доброте Дастина, пообещавшего их защищать. Это успокоило бы отца и в то же время позволило бы хоть намекнуть о тех чувствах, которые Дастин разбудил в душе Николь.
Однако ее признания могли иметь и обратный результат: зная репутацию Дастина, отец мог заартачиться, услышав, что дамский угодник, маркиз Тайрхем, знает, что его жокей — женщина. Могло выйти и хуже: Ник немедленно прикажет ей уехать.
От одной этой мысли сердце Николь как-то неприятно сжалось. Бесчисленное количество раз Николь пыталась заставить замолчать тревогу и неуверенность. Тревогу — потому что после этих двух поцелуев она совершенно потеряла голову. Неуверенность — потому что она не только вошла в незнакомую реку, но сделала это с человеком сколь поразительным, столь и искушенным.
— Ники! — окликнул Олдридж, в ожидании глядя на дочь.
Николь так стремительно вернулась к реальности, словно ее обдали холодным душем. «Вот что имеет значение!» — вскричал ее внутренний голос. Безопасность отца, их будущее, ее вынужденное заключение на много дней вперёд. В ее жизни нет места для случайного флирта! Особенно сейчас. И особенно с человеком, держащим в своих руках ее судьбу.
Но сердце отказывалось принимать этот самообман. «Кого я пытаюсь провести? — вздохнув, подумал Николь. — Случайная связь? У меня? При данных обстоятельствах? Даже с таким искушенным соблазнителем как Дастин? Никогда».
Эта перспектива была такой же невероятной для Николь, как солгать или украсть. Решающую же роль здесь играло то, что Николь просто была слишком честна, слишком принципиальна, и слишком провинциальна.
А Дастин, несмотря на то что мог быть и сердечным, и понимающим, был кем угодно, но только не провинциалом. Это просто бросалось в глаза. Так же как и его самоуверенность. Кроме того, Дастин Кингсли — завзятый ловелас. В противоположность ему Николь — всего лишь зеленая школьница, знающая о том, что такое верность и преданность, из слов и всей жизни своих родителей. И стало быть, она не обладает противоядием от чар Дастина Кингсли.
Да, положение чрезвычайно двусмысленное.
Николь тихо вздохнула. Она должна забыть те сладостные мгновения, которые провела в объятиях Дастина. Это было сном, иллюзией, химерой. Она не смеет вновь вкусить от запретного плода.
— Проказница! — На этот раз голос Ника звучал встревоженно. — Что с тобой? Ты чего-то недоговариваешь. Что тебя беспокоит? Это касается тех бандитов, что угрожали Тайрхему?
— Ничего подобного, — подняла голову Николь. Надо сказать отцу хотя бы часть правды, иначе он не успокоится. Рука Николь скользнула в карман и ощутила успокаивающий холодок амулета. Ну, теперь не робеть!
— Я не буду одинока, — выдавила она наконец. — Даже если ты или Салли не сможете за мной присматривать, я буду под надежной защитой. Лорд Тайрхем проследит за моей безопасностью. Он знает, что нам с тобой угрожают.
— Что?!
— Он знает, папа.
Ник Олдридж долго молчал, затем спросил:
— Что еще он знает?
— Все. Что Ник Олдридж — мой отец. Что ты здесь, в Тайрхеме, а не в Шотландии. И что Олден Стоддард — это Николь Олдридж, женщина.
Было впечатление, что знаменитого жокея сейчас хватит удар.
— Ты ему рассказала?
— Разумеется, нет. У меня не было необходимости… это делать.
— Мне кажется, тебе лучше все мне объяснить.
— Хорошо, — сказала Николь, отхлебнув для храбрости глоток кофе. — Ты помнишь, я рассказывала тебе о том последнем вечере в Лондоне, когда я ходила искать номер «Газетт»?
— Ты сказала только, что очень устала. Это я помню.
— Вообще-то, — на лице Николь появилось некое подобие улыбки, — я думаю, мне стало нехорошо из-за тесного корсета. Как бы там ни было, я нашла уединенную скамейку на берегу реки, на которую присела переждать, когда пройдет головокружение. В это время ко мне подошел джентльмен и предложил свою помощь. — Николь посмотрела на отца. — Этим человеком оказался маркиз Тайрхем.
— Черт побери! — пробормотал Ник. — Ты никогда не упоминала об этом. Почему?
— Тогда я не придала этому значения.
— Не придала значения? Ники, на тебя это совсем не похоже. Если ты уже встречалась с Тайрхемом, как, ради всего святого, ты надеялась провести его во время собеседования?
— Очень просто. Я понятия не имела о том, что джентльмен, предложивший мне помощь и представившийся как Дастин, и есть маркиз Тайрхем!
— Мне нужно выпить, — сказал Ник, оттолкнул от себя чашку, но из-за стола так и не встал. Вместо этого он словно застыл, сраженный внезапной догадкой. — А как же маркиз узнал, что Стоддард — это Николь Олдридж?
Собравшись с духом, Николь выпалила:
— Он узнал меня в первую же минуту.
— Проклятие! — Ник, что есть силы, хватил кулаком по столу. — Ты хочешь сказать, что лорд Тайрхем принял тебя на службу, зная, что ты девушка?
— Да. Он ни слова не сказал о моем обмане, прежде чем не принял услуги Стоддарда. Лорд Тайрхем хотел удостовериться, нет ли связи между моим приездом сюда и неожиданным появлением тех бандитов.
Глаза Ника метали молнии.
— Ты ведь знала, как я на это отреагирую, не так ли? Поэтому и не рассказала мне всего сразу.
— Папа, поверь, мне было очень стыдно скрывать что-то от тебя, но…
— Ладно, — махнул рукою Ник, будучи не в силах разобраться в своих чувствах. — Это, конечно, разъясняет загадку, почему маркиз все же нанял тебя. Готов биться об заклад, зная репутацию маркиза, что он предложил бы тебе работу и без моей рекомендации.
Николь вздрогнула:
— Папа, что ты говоришь? Это ужасно: думать, что маркиз предложил мне эту работу только затем, чтобы соблазнить меня. Я не дурочка, а он… благородный человек!
Этот крик души смягчил гнев Ника Олдриджа.
— Проказница, речь идет вовсе не о тебе! Я знаю твой прямой и открытый нрав, я верю тебе. — Он замолчал, пытаясь подыскать нужные слова. — Но такому, прости меня, повесе, как лорд Тайрхем, ничего не стоит затуманить тебе голову.
— Папа!
— То, что ты выросла среди лошадей, еще не значит… — Ник запнулся. — Я хочу сказать, несмотря на твой опыт общения с мужчинами, у тебя нет опыта общения с мужчинами. Черт! И тем более с такими, как маркиз Тайрхем.
Николь почувствовала, что в ней нарастает раздражение:
— Все, что мы знаем о победах лорда Тайрхема, не более чем сплетни. Ты сам это только что сказал!
— Нет, я говорил тебе, что слышал о репутации Тайрхема. Я вовсе не имел в виду досужие слухи. Это говорили люди, работавшие с маркизом, — жокеи, конюхи, даже некоторые из его приятелей. Например, граф Ленстон. Ты, разумеется, помнишь его?
— Помню, — подтвердила Николь. — Только не графа, а его жеребца, на котором ты выиграл скачки прошлым летом в Гудвуде.
— Точно. Так вот, граф и его друзья сообщали такие подробности, что и слушать-то было неудобно. Ох, и много же денег они просадили на пари, кто станет очередной любовницей Тайрхема. Наверное, мне бы не стоило всего этого говорить…
— Вот это верно! — сердито воскликнула Николь. — Потому что я не желаю больше ничего слышать. Во всяком случае, со мной он вел себя как настоящий джентльмен. Он пришел мне на помощь тем вечером, а потом еще раз, когда предложил работу. Согласись, маркиз поставил под угрозу свою жизнь и репутацию, взяв на себя обязанность защищать нас. Его репутация среди коннозаводчиков совсем не то, что репутация у женщин, — заявила Николь скороговоркой. — Он принял меня на работу и настоял на нашем переезде в Тайрхем. — Николь приподняла брови. — Если бы маркиз только хотел соблазнить меня, он не стал бы включать нас в число своих арендаторов. И еще одно. — Николь обвела рукой маленькую гостиную коттеджа. — В таких крошечных апартаментах ему трудно было бы наносить частные визиты и при этом не выдать своих коварных планов.
— Хорошо, Ники, ты высказала свою точку зрения, — проговорил Ник, почесывая лоб. — Я всего лишь хочу тебе добра, пойми это.
Николь дотронулась до руки отца, ощутив огрубелую кожу.
— А я прошу прощения за свое молчание. Но, папа… — Во взгляде Николь загорелась безмолвная мольба. — Я очень боялась, что ты запретишь мне участвовать в скачках. Это для меня единственная возможность участвовать в дерби. Я понимаю, ты имеешь полное право сказать «нет». В таком случае я немедленно отправлюсь к лорду Тайрхему и заявлю, что вынуждена отказаться. Но я прошу тебя дать мне этот шанс. Папа, пожалуйста! Ведь я всегда мечтала об этом.
Николь, разжав пальцы, выпустила руку отца. Интуиция подсказывала ей, что нельзя больше натягивать струну. Еще немного, и отец, в глазах которого она прочла согласие, может изменить свое решение!
Ник громко откашлялся.
— Я хочу встретиться с Тайрхемом, — сказал он решительным тоном. — Не беспокойся, Проказница. Я не стану распространяться о своих сомнениях. Если маркиз такой человек, каким ты его себе представляешь, он сам мне все объяснит. И дело не только в том, что я беспокоюсь о тебе. Раз Тайрхем теперь посвящен в эту темную историю с шантажом, я хочу обсудить с ним, как лучше действовать.
— Хорошо, — согласилась Николь. — Я передам лорду Тайрхему твою просьбу о встрече с ним.
— И, если можно, поскорее. Сегодня.
— Папа, ты не должен выходить из коттеджа! Если тебя кто-нибудь увидит…
— Не увидит. Попроси маркиза пожаловать сюда около полудня. — Ник легонько дернул дочку за ухо. — А у тебя, Проказница, будет достаточно времени, чтобы заставить его строптивого жеребца есть у тебя с ладошки.
— Папа, ты говоришь…
— Я говорю, что до дерби осталось чуть больше двух недель. Если ты надеешься победить, тебе лучше поскорее приступить к тренировкам.
С радостным воплем Николь бросилась отцу на шею.


Дастин в задумчивости брел к конюшням. Сегодня он встал до рассвета и тем не менее не чувствовал ни малейшей усталости. Что чувствовал он? Недоумение?
Николь Олдридж! Нет, это какое-то безумие.
Юная, прекрасная, необычная. Если прежде она занимала только его мысли, то теперь полностью овладела его сердцем. Подобно влюбленному юнцу, он полночи провел вспоминая, как держал Николь в своих объятиях. Дастин ясно представлял себе Николь в своей постели: глаза ее светятся фиолетовым огнем, кожа словно шелк под его руками. Она дрожит и выкрикивает его имя, как только он входит в нее…
Проклятие! Дастин остановился, чтобы дать себе возможность успокоиться, а появившейся в бриджах выпуклости — опасть. За всю свою жизнь он не испытывал ничего похожего, даже со своей первой женщиной. А теперь, всего после двух встреч, он не мог думать ни о ком, кроме Николь. Его чувства пребывали в полном смятении, а тело готово было взорваться.
Нет, ради блага Николь он должен сдерживать свои порывы. Меньше всего в течение нескольких предстоящих недель ей нужно думать о чувствах. Во-первых, он обещал защитить Николь и ее отца. Во-вторых, взял на себя ответственность убедить окружающих в том, что она — юноша. Задача трудная, но он справится. Гораздо труднее другое: каждый день встречать Николь и… делать вид, будто он ничего не чувствует.
Загадка, которая поначалу казалась легкой, превращалась в неразрешимый ребус. Кто-то настойчиво желал устранить Олдриджа, если угрожал не только ему, но и тем, кто его окружает.
А в центре этой круговерти — прекрасная женщина, заставлявшая Дастина испытывать слишком много противоречивых эмоций, в которых он пока не в силах был разобраться. В одном он отдавал себе отчет, его чувства к Николь были глубокими, а желание — огромным. Дастин испытывал ненасытный голод, который невозможно ни контролировать, ни утолить.
Но это лишь одна сторона его желаний. Дастин хотел заботиться о Николь, хотел, чтобы она была в безопасности. В то же время он желал распахнуть перед Николь дверь в огромный сверкающий мир, предложить ей все, что он имеет. Он мечтал о том, чтобы угадывать ее желания и превращать их в реальность.
Чувство это пришло внезапно и на удивление быстро овладело им, хотя до воплощения его желаний была целая вечность. Если быть честным, он ведь совсем не знает Николь. Или все же знает?
Дастин попытался мыслить рационально. Он — взрослый человек, проживший на белом свете тридцать два года. Он достаточно зрелый, чтобы понимать: с опытом выковывается характер, формируются взгляды, меняются желания.
Да, Дастин искал спутницу жизни. Он не единожды говорил об этом с Трентом. Несмотря на многие разочарования, Дастина не покидала надежда, в особенности после того, как он стал свидетелем преображения Трента под воздействием целительной любви Арианы. Но предаваться идеализму? Простодушно верить в то, что похожая судьба ожидает и его, Дастина?
Лучик надежды постепенно стал меркнуть.
Дастин был измотан. Возможно, уход от света был лучшим выходом? В любом случае гораздо легче просто существовать, чем выносить постоянную боль одиночества в толпе. Итак, он сознательно заковал свое сердце в непроницаемую броню, сквозь которую, казалось, никто и ничто не может проникнуть. И этого вполне достаточно, чтобы сопротивляться нахлынувшим чувствам.
Так почему же он не сопротивляется?
Очевидно потому, что та самая броня, делавшая Дастина неуязвимым, столкнулась с волшебством, имя которому — Николь. И теперь не только умом, но и сердцем Дастин понимал, что не должен потерять Николь.
— Доброе утро, лорд Тайрхем! — Предмет размышлений Дастина неожиданно материализовался в дверном проеме конюшни. — Я не опоздал?
— Нет, разумеется! — Дастин застыл, пожирая взглядом Николь с ног до головы, припоминая изгибы ее тела такими, какими запомнил их в тот, первый вечер. — Ты явилась точно в срок. Мой старший конюх сейчас выгуливает Кинжала… вернее, пытается это сделать. Как только они вернутся, я познакомлю тебя со своим строптивым скакуном.
Николь немного растерянно огляделась вокруг:
— А где остальная прислуга?
— Дерби, если ты имеешь в виду, одни ли мы здесь, то можешь быть спокойна. Штат у меня большой, но сейчас все заняты своими обязанностями.
— Вообще-то я хотела узнать, можем ли мы поговорить наедине? Только на минутку! — поспешила добавить Николь.
Взор Дастина загорелся.
— Разумеется! Иди за мной. — Он провел Николь в небольшую комнатку у входа в конюшню. — Это что-то вроде офиса, — пояснил он, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. — Здесь у меня таблицы, графики, бумаги и различные записи. Иногда комната служит мне также и спальней.
— Ты спишь здесь, когда лошади болеют?
— Болеют или жеребятся. Ты удивлена?
— Нет, — покачала головой Николь, — я просто поражена. Такая самоотдача — редкость, особенно для человека, который может заставить других бодрствовать вместо себя.
— Богатство не должно освобождать от ответственности, Дерби. Я с этим вырос. Мой отец всегда внушал, что в формировании характера основную роль играют случай и привычка, которая впоследствии становится принципом.
Николь облегченно вздохнула:
— Рада это слышать. Тем легче мне будет говорить.
Дастин по обыкновению вскинул бровь.
— Значит, у нас будет только разговор?
— Да, — твердо сказала Николь.
— Мы одни, — повторил Дастин. — Тебя что-то тревожит?
— Будущее, — заговорила Николь своим естественным голосом. — Я считаю, нам надо объясниться, чтобы впоследствии не возникло непонимания.
Ах, как прекрасны ее глаза! Словно закат, сверкающий аметистами. Дастин сконцентрировал внимание на мальчишеском наряде Николь, напоминая себе, что перед ним стоит Стоддард. Это было просто, если смотреть только на бриджи, сапоги, рубашку и кепку — маскировка была хороша: никто не сможет увидеть, что скрывается под ней.
Никто, кроме Дастина.
— Лорд Тайрхем, я настаиваю, чтобы мы определили свои позиции.
— Какие конкретно? — поинтересовался Дастин, усмехнувшись. — Мы можем рассмотреть их столько, сколько вам будет угодно.
Николь беспомощно заморгала, не зная, как реагировать на двусмысленность слов Дастина.
— Я хотела бы обсудить некоторые детали моей работы.
— Детали? — спросил Дастин, склонив голову набок. — Насколько я понял, ты намерена выиграть дерби. Что тут еще прояснять? Жалованье? Сколько часов в день ты будешь тренироваться?
— Нет, не то. Я очень благодарна тебе. Я буду тренироваться столько, сколько надо, и согласна на любое жалованье.
— Тогда о каких же деталях ты говоришь?
— Я имела в виду, что не смогу работать в полную силу, если буду… отвлекаться. Не говоря уж о том, что Кинжал сразу почувствует мое беспокойство.
— Речь истинного жокея, — произнес Дастин, не сдержав улыбки. — Я полностью с тобой согласен. А что может тебя отвлекать? В чем причины?
— Причина в тебе, — выдохнула Николь.
— Во мне?
— Да. Без твоей поддержки весь наш план обречен на провал. Я хочу знать, был ли ты искренен, обещая защиту папе и мне?
— Был и остаюсь.
— В таком случае ты должен обращаться со мной лишь как с Олденом Стоддардом.
— Дерби… — Дастин понизил голос. — Я не даю обещаний, которые не в состоянии выполнить.
— Значит, мы договоримся. Во-первых, я буду обращаться к тебе только официально. Не может же жокей звать тебя по имени.
— Согласен.
— Во-вторых, перестань, пожалуйста, смотреть на меня как на лакомство, которое тебе не терпится отведать.
Дастин поджал губы.
— Я и не подозревал, что занимаюсь такими вещами. Во всяком случае, взгляд, которым я смотрю на тебя, когда мы одни, принципиально отличается от взгляда, которым я смотрю на тебя при посторонних.
На лице Николь проступило смущение.
— Это не то, что я имела в виду.
— Послушай, Дерби! Моя манера держаться с Олденом Стоддардом будет носить исключительно деловой характер. В действительности же я пойду еще дальше, — сказал Дастин, моля небеса даровать ему силы вынести эту пытку. — До тех пор пока ты не пойдешь на попятную, ты для меня — Олден Стоддард, а я — твой работодатель. Этого тебе достаточно?
— Да, — согласно кивнула Николь, хотя и выглядела несколько разочарованной.
— Надеюсь, что успокоил твои страхи. Дерби. Я не стану набрасываться на тебя, как на жертвенного ягненка. Между прочим, — добавил Дастин с кривой усмешкой, — я не кидаюсь на кого попало и не пожираю младенцев. Что же касается юношей, то они меня вовсе не привлекают.
— Вот теперь я абсолютно спокойна. Особенно за юношей.
Дастин рассмеялся:
— Видно, придется мне привыкать к твоему ядовитому язычку.
— Если то, что говорит обо мне отец, правда, то вас ждет нелегкая жизнь.
— Я понял это с самого начала. Но, Дерби, — взгляд Дастина прожег Николь насквозь, — я обожаю трудности. Особенно те, которые можно обнимать и целовать.
Николь опустила глаза, щеки ее вспыхнули.
— Продолжай о деталях, — промурлыкал Дастин, возвращая Николь на безопасную тропу. — Что еще я могу сделать, чтобы обеспечить твое спокойствие?
— Еще только одну вещь. — Носком сапога Николь прочертила линию на земляном полу комнаты. — Отец хочет с тобой встретиться. Сегодня. Я рассказала ему, что произошло между нами в твоем кабинете… Нет! — тут же вскричала Николь, поняв, что выразилась неточно. — Я не имела в виду, что… как мы… Я хотела сказать, что объяснила ему, как мы познакомились и почему ты узнал меня в костюме жокея.
— Я понял, — кивнул Дастин. Смятение Николь вызвало у него очередной приступ нежности. Он не смог бы припомнить, когда в последний раз видел женщину, пытающуюся избежать любого упоминания о совершенно целомудренном поцелуе. — И я согласен с твоим решением. Интимные моменты — это наше личное дело, и не только потому, что, узнав об этом, твой отец расстроится. Просто еще не существует слов, способных описать всю прелесть твоих объятий.
От взора Дастина не укрылась дрожь, пробежавшая по телу Николь.
— Больше этого никогда не случится, — прошептала она, не веря ни единому своему слову.
— О-о, разумеется, случится! — Желание обнять Николь отозвалось настоящей болью в груди Дастина, но он решительно отказался от своего намерения. — И не однажды, а снова и снова. Это неизбежно, как рассвет, непреодолимо, как наступление темноты. Но все будет зависеть от тебя.
Николь изо всех сил старалась сдержать себя, и Дастин почувствовал, что пора прийти ей на помощь.
— Вернемся к твоему отцу, — предложил он, заглушая свой внутренний голос. — Зачем он хочет встретиться со мной?
— Во-первых, чтобы поговорить о людях, которые его преследуют. Во-вторых, чтобы… чтобы… — Николь покраснела еще больше.
— Чтобы убедиться, что я не намерен воспользоваться своим положением в отношении его дочери, — закончил за нее Дастин.
Николь показалось, что она сейчас сгорит со стыда.
— Запомни, Дерби, мне хорошо известно, что такое честь, — произнес Дастин, посмотрев Николь в глаза. — Ты, кажется, сказала, что веришь мне?
— Верю.
— Так вот, я не стану использовать создавшееся положение в угоду своим желаниям. Каких еще заверений ты хочешь от меня?
Николь смущенно потупилась. По-видимому, она зашла слишком далеко в своих притязаниях.
Не дождавшись ответа, Дастин задал другой вопрос:
— Когда твой отец хотел бы со мной встретиться?
— В полдень. Папа говорит, этого времени мне хватит, чтобы завоевать доверие Кинжала.
— Думаю, он прав, — улыбнулся Дастин.
Николь не ответила на его улыбку.
— Дастин, — заговорила она, позабыв о своем обещании не обращаться к нему по имени, — я понимаю, что переступаю границы приличий, но не будешь ли ты любезен сам пройти к отцу? Я боюсь, если он выйдет из коттеджа…
— Правильно, ему не следует выходить, — согласился Дастин, — пока мы не разберемся, кто же нам угрожает. Разумеется, я приду сам.
— Спасибо, — срывающимся голосом сказала Николь. — Я в неоплатном долгу у тебя.
— Почему же в неоплатном? Выиграй дерби, и я буду считать, что вознагражден с лихвой.
— Ты и вправду так считаешь?
— Не считал бы — не говорил, — ответил Дастин. — Хотя искренность мне не присуща, особенно с женщинами.
— Почему же?
— По собственному опыту знаю: женщины предпочитают слышать все что угодно, только не правду.
— Должно быть, ты общался с… неправильными женщинами.
— Возможно. В связи с этим у меня есть одна просьба. Когда ты не будешь занята своими обязанностями, я хотел бы навещать тебя, чтобы общаться с правильной женщиной, одета ли она в бриджи или в платье. Мне также не важны темы наших разговоров, будь то фундаментальные вопросы бытия или же обсуждение достоинств тех или иных пород лошадей. Тебе решать. Более того, я буду навещать тебя на твоих условиях: в коттедже, в присутствии твоего отца — как пожелаешь. Это избавит тебя от сомнений не только в отношении моих намерений, но и от риска быть разоблаченной. Любой досужий наблюдатель решит, что я просто обсуждаю со своим жокеем план работы. Могу я получить на это твое разрешение? — Дастин сделал паузу. — Разрешение Николь?
Молчание.
— Ты пообещал, — ответила она наконец, — что позволишь мне самой установить правила. Еще раньше ты твердо сказал, что наши… объятия обязательно повторятся. Не понимаю, каким образом можно это сочетать?
— Не понимаешь? — Дастин заметил, как у Николь перехватило дыхание. — Дерби… — сказал он, самоотверженно борясь с желанием наплевать на данное обещание и заключить Николь в объятия, — я дал слово и сдержу его. Что же касается наших, как ты говоришь, объятий, то все в твоих руках.
На лице Николь отразилась целая буря эмоций.
— А если я откажусь от твоих визитов, Олден Стоддард будет отстранен от дерби?
— О Боже! Повторю, что бы ни решила Николь, это никоим образом не повлияет на положение Стоддарда. Одно от другого не зависит никоим образом.
— Почему же, — прошептала Николь, — устанавливая такие строгие рамки, ты тем не менее хочешь видеться со мной?
— По многим причинам. Некоторые из них я назвал тогда на берегу реки, когда объяснил, почему предпочитаю прогулки в одиночестве круговерти балов и приемов. Одну из причин я привел минуту назад, сказав, что мне редко доводилось встречать такую открытость в женщинах. И наконец, существуют причины, которые я просто не в состоянии упомянуть, ибо они пока выше моего понимания, — сказал Дастин, нахмурившись. — Знаешь, а я и не припомню, когда в последний раз говорил с кем-либо так откровенно. И не только с женщинами, а с кем бы то ни было, за исключением Трента и Арианы. А вот ты напомнила мне, что в жизни существует нечто большее. Наверное, я выражаюсь туманно, поскольку не уверен, что сам вполне понимаю себя.
— А кто такая Ариана?
Дастин запнулся. Он настолько увлекся, что забыл дать Николь некоторые объяснения.
— Что? — переспросил он.
— Ариана, — повторила, смущаясь, Николь. — Она… твой друг?
Ошибки быть не могло, ее беспокоил возможный ответ. От радости Дастину захотелось издать боевой клич ирокезов.
— Да, Дерби, и очень надежный друг. Но не в том смысле, какой ты в это вкладываешь. Ариана — жена моего брата Трентона.
— О-о-о! — Николь издала вздох облегчения и тут же покраснела.
— Ариана — исключительная женщина. Мы подружились с первой же встречи — в тот день, когда они с Трентом поженились. Если браки свершаются на небесах, то это как раз тот самый случай.
— Понимаю. Значит, она, по-твоему, представляет собой исключение, обладая искренностью?
— Конечно. Этим она отличается едва ли не от всех знакомых мне людей.
Николь задумчиво закусила губу.
— В таком случае, Дастин, извини, пожалуйста, но мне остается только пожалеть тебя. Мне повезло больше, несмотря на весьма ограниченный круг знакомств. Я постоянно встречала на своем пути мужчин, которые были для меня настоящими, искренними и преданными друзьями.
Кровь бросилась в голову Дастину, он даже подскочил на месте. В это мгновение он готов был лишить жизни всякого, кто оказался бы вдруг рядом с Николь.
— Каких мужчин? — спросил он свистящим шепотом.
— Что? — недоуменно переспросила Николь.
— О каких мужчинах ты говоришь, черт побери?!
— Ты вкладываешь в мои слова смысл, какого они не имеют, — ответила Дастину Николь. — Я говорю о мужчинах, которые не заключают пари на то, кто станет их очередной любовницей. — Николь решительным жестом скрестила руки на груди. — Запомните, милорд, что в отличие от вас я в лучшие годы своей жизни не перескакивала из постели в постель. Я выросла среди замечательных людей, таких, как мой отец. Так что заверяю вас: у лорда Тайрхема нет никаких причин подпрыгивать от негодования. Маркизу это, прямо скажем, не к лицу.
— Я это учту, — уже более спокойным тоном произнес Дастин. — Вообще-то я человек незлобивый, но неожиданно почувствовал страстное желание убивать каждую особь мужского пола, которая осмелится прикоснуться к тебе.
— В очередной раз благодарю за вашу заботу о моей безопасности, милорд. Хотя на этот раз в этом нет абсолютно никакой необходимости. Может быть, это покажется вам странным, но единственная особь мужского пола, когда-либо прикасавшаяся ко мне, — это вы.
Мир вокруг Дастина мгновенно засиял праздничными красками.
— Прекрасно. Надеюсь, что такое положение сохранится и впредь. — Дастин оглянулся на шум. — Кинжал возвращается. Либо он получил урок, либо преподал его Брекли. Прежде чем я познакомлю их с мистером Стоддардом, могу я получить ответ от Николь?
Она нахмурилась, пристально глядя в глаза Дастину.
— Даст… Простите, лорд Тайрхем! Мы с вами принадлежим к разным слоям общества.
— Дерби, это — не ответ!
— Ты ведь сказал, что я буду выступать на Кинжале независимо от того, каким будет мой ответ?
— Да, если Кинжал согласится.
— Он согласится.
— Тогда, — усмехнулся Дастин, — ты выступишь на Кинжале независимо от твоего решения.
— Отлично, — кивнула Николь. — Приходи, пожалуйста, к чаю. Только имей в виду: повариха я никудышная, и, боюсь, мои ячменные лепешки опаснее отравленных стрел. Что касается наряда, то я буду в бриджах. И не только в целях конспирации.
— Я помню, — ответил Дастин, чувствуя что-то вроде мгновенного опьянения. — Ты не носишь платьев.
— И корсетов, — добавила Николь. Их взгляды встретились.
— Николь… — нежно произнес Дастин, собравшись, очевидно, произнести монолог, но тут же опомнился и сказал только: — Спасибо.
— Пожалуйста, — кротко ответила Николь.
Дастин повернулся и взялся за ручку двери, готовясь открыть ее в будущее Олдена Стоддарда.
— Мы обо всем переговорили, Дерби?
— Надеюсь, что да.
— Отлично. Тогда идем. Сейчас ты познакомишься со своим партнером.
— О, милорд! — Проходя через дверной проем, Николь слегка задела Дастина. — Боюсь, что я с ним уже познакомилась. Глава 6
— Ну, Брекли, как наш упрямец вел себя сегодня? — спросил Дастин, подходя к стойлу Кинжала. — Есть ли у вас хоть проблеск надежды на взаимопонимание?
Старший конюх только головой покачал.
— Нет, милорд. Когда я увидел, как умело вы обращаетесь с ним, я надеялся достичь успеха. Мы довольно спокойно прогуливались с четверть часа или около того. Но затем, когда я попытался его оседлать, он заартачился, встал на дыбы, потом забился словно испуганная кошка. — Брекли бросил хмурый взгляд в сторону Кинжала. — Простите, сэр, но я не допускаю возможности его участия в дерби. Думаю, если вы вернете Бенкса, то положение изменится. Он сумеет поладить с Кинжалом, у него есть секреты, которые мне, к сожалению, не известны.
— Я полагаю, Брекли, что мы все же найдем выход, — сказал Дастин, поворачиваясь к Николь. — Это тот самый юноша, о котором я вам говорил. — На лице Дастина не дрогнул ни единый мускул. — Познакомьтесь! Брекли — Стоддард, наш новый жокей. Если рекомендация Ника Олдриджа соответствует действительности, то мистер Стоддард не уступит Бенксу в мастерстве и найдет более короткий путь к сердцу Кинжала. После чего, я уверен, они вместе сумеют одержать победу в дерби.
— Мистер Стоддард! — произнес Брекли, слегка кланяясь. Это движение было продиктовано не столько дружеским расположением, сколько правилами приличий. — Очень надеюсь, что вы знаете, юноша, на какой риск идете, — сказал Брекли, вновь отвешивая новоявленному жокею легкий поклон.
— Рад познакомиться с вами, Брекли, — глядя на старшего конюха, ответила Николь и подумала: «Он может сомневаться в своих возможностях, но по крайней мере уверен в том, что он мужчина. А это имеет очень большое значение! Но выбора нет. Либо принять бой, либо… немедленно отступить».
Покончив с приветствиями, Николь переключила свое внимание на норовистого жеребца, который стоял, переминаясь с ноги на ногу.
— Привет, Кинжал, — ласково сказала Николь, медленно приближаясь к этому восхитительному образчику лошадиной породы.
Кинжал вздергивал голову, глаза его настороженно глядели на Николь, он напряженно прислушивался к звуку голоса девушки.
— Стоддард, не знаю, что рассказал вам милорд Тайрхем, — вставил Брекли, — но впереди у вас нелегкая работенка.
— Маркиз предупредил меня о пугливости Кинжала. — Николь помолчала, переводя взгляд с Дастина на Брекли. — Могу я провести несколько минут с ним наедине? — спросила она. — Он быстрее успокоится, если сконцентрирует внимание на мне одном. А у нас не так-то много времени.
С минуту Дастин оценивающе смотрел на Николь, потом кивнул:
— Хорошо. Мы с Брекли подождем в моем офисе.
Лицо конюха вытянулось.
— Милорд, вы уверены, что это разумно? И для меня-то остаться с Кинжалом наедине — сущее наказание, а ведь я покрепче Стоддарда.
— Наш новый жокей прав, — ответил Дастин, бросая на Николь ободряющий взгляд. — Чрезвычайные обстоятельства вынуждают к чрезвычайным действиям. Если мистер Стоддард чувствует, что сможет справиться с Кинжалом, дадим ему эту возможность. Если ему понадобится помощь, он нас позовет.
— Обязательно. Спасибо, милорд! — воскликнула Николь с сияющими глазами.
Брекли вновь нахмурился, но больше ничего не сказал и вышел из стойла вслед за Дастином.
Николь подождала, пока их шаги не смолкли вдалеке, и повернулась к Кинжалу. Жеребец внимательно наблюдал за девушкой, готовый, казалось, унестись прочь при малейшем подозрительном движении.
— Ты напуган, — мягко произнесла Николь, мысленно задав себе вопрос, кто же мог так дурно обращаться с этим прекрасным животным, что сделал его таким пугливым. — Уверена, что у тебя есть на то причины. Но я не собираюсь тебя обижать. — Подойдя ближе, Николь положила на ладонь кусочек сахара и протянула жеребцу. Кинжал понюхал ее руку, потом осторожно потянулся вперед и быстро схватил губами сахар.
С расчетливой предусмотрительностью Николь осталась на том же месте, где стояла. Она не сделала попытки протянуть ладонь и погладить коня, но и руки не убрала.
— Хозяин совершенно прав насчет тебя, — продолжала она, разглядывая мощное тело жеребца и его стройные ноги. — Ты очень красив. Нам остается только довериться друг другу — и победа будет за нами. Мои предчувствия никогда меня не обманывали. Мы будем неподражаемой парой, Кинжал, ты и я.
Конь смотрел на нее, не мигая. Но Николь чувствовала, что страх его проходит.
«В чем же тут дело?» — мучительно раздумывала Николь. Она провела наедине с Кинжалом едва ли пять минут — время, явно недостаточное, чтобы завоевать доверие лошади.
— Ты ведь меня не боишься, правда? — произнесла Николь вслух и осторожно подняла вверх пальцы, намереваясь погладить морду животного и держа руку так, чтобы Кинжал мог следить за каждым ее движением. В ответ жеребец тихо заржал, выражая одобрение. Николь улыбнулась и нежно погладила шероховатую белую полосу, протянувшуюся вдоль конской морды и составляющую резкий контраст с шоколадно-коричневой шерстью.
— Тебе дали точное прозвище, — сказала Николь, обводя указательным пальцем контуры белой отметины. — Действительно напоминает кинжал. Но ты не опасен. Ты — гордый и преданный, если к тебе относиться с уважением, как ты того заслуживаешь. Если бы ты только мог рассказать мне, кто скверно с тобой обращался! Конечно же, это был не лорд Тайрхем и не Брекли. Маркиз — замечательный человек, он в тебя верит и любит тебя. Что же до Брекли, то его манера достаточно жесткая, но он тоже безгранично в тебе уверен. Может, дело в их комплекции? Мужчина, который тебя обидел, был высокого роста?
Мужчина!
Это слово эхом отдалось в сознании Николь, и разгадка стала очевидной.
— Ну и дура же я! — воскликнула она. Оглянувшись вокруг, Николь потянулась к уху Кинжала и понизила голос до шепота: — Ты знаешь, кто я на самом деле. Ведь знаешь? Я могу дурачить людей, но они не обладают тонким чутьем, как ты. Ты знаешь, что я женщина. Вот почему не боишься. Тебя напугал именно мужчина: а кто еще мог за тобой ухаживать? Что ж, можешь больше не бояться. Лорд Тайрхем нанимает только добрых и сострадательных людей, таких же, как он сам. — Николь выразительно кивнула. — Он будет заботиться о тебе так же, как и обо мне. И я буду о тебе заботиться, дружок. Но, Кинжал, — зашептала Николь, — ты в свою очередь не должен выдавать мой секрет. Пусть думают, что тебя успокоило уже само мое присутствие и… мое мастерство, разумеется, — добавила она с лукавой усмешкой. — Но то, что я женщина, должно оставаться между нами. Нами и лордом Тайрхемом. Договорились?
Кинжал потянулся к карману Николь, выпрашивая очередной кусочек сахара.
— Шантаж, да? — спросила Николь, протягивая своему сообщнику лакомство. — Очень хорошо. По рукам. А теперь не прогуляться ли нам на пару? Мне хотелось бы, чтобы к концу дня ты прошелся легким аллюром, а завтра продемонстрировал рысь. Глядишь, к середине недели мы уже будем вовсю галопировать, а к концу начнем готовиться к Эпсому. Как тебе такой план?
Жеребец ответил на слова Николь ржанием.
— Отлично! Вперед, Кинжал!


Сорок пять минут спустя Николь и Кинжал уже объезжали иноходью скаковой круг Тайрхема, и плавность хода жеребца поразила даже Николь.
— Великолепно! — похвалила его девушка, похлопывая по шее и переводя на шаг. — Ты сможешь выиграть дерби даже с менее опытным наездником. У тебя такая грациозная поступь, что мне не терпится увидеть тебя в галопе. Но все же я подожду. До завтра. На сегодня мы сделали достаточно, пора возвращаться в конюшни.
Впервые после того, как села в седло, Николь расслабилась, чтобы оглядеться вокруг. И тут она с превеликим удивлением заметила, что за ней наблюдают.
В конце дорожки стояли, сияя улыбками, Дастин и Брекли. Брекли восхищенно покачивал головой и что-то тихо бормотал. Во взгляде же Дастина было нечто такое, от чего сердце Николь замерло.
— Бесподобно! — воскликнул Дастин, салютуя подъехавшим Николь и Кинжалу. — Мы посрамлены, мистер Стоддард.
— Это уж точно. — Брекли снова потряс головой. — Никогда бы этому не поверил, если бы не убедился собственными глазами.
— Мне просто повезло, — ответила Николь. — Тог, кто прежде общался с Кинжалом, был, очевидно, человеком крупным. Я же — невысокий, легкий да и слишком молод, чтобы мой голос обладал грозным тембром. — Николь одарила собеседников самодовольной улыбкой. — И, по правде говоря, я еще и хороший наездник. А Кинжал — прекрасный конь. Сочетание непобедимое. А теперь извините нас, мы пройдем в конюшню.
— Вы были правы, милорд, — сказал Брекли, как только новый жокей отъехал. — Стоддард именно таков, каким его представил Олдридж.
— Согласен, — кивнул Дастин, провожая Николь взглядом. Затем он резко развернулся и достал из кармана часы. — Брекли, будьте любезны, представьте Стоддарда остальным служащим. У меня через час встреча с новым тренером.
— Конечно, милорд.
Не обращая внимания на удивленное выражение лица Брекли, Дастин направился к дому, быстрым шагом пересек длинный холл, вошел в кабинет и запер за собой дверь.
Дастин был в беде. В большой беде.
Налив себе коньяка, он посмотрел в огромное окно, за которым открывался сказочный вид на лесистые холмы Тайрхема. Но Дастин не замечал этих красот. Перед его внутренним взором маячил образ Николь, сидевшей в седле так естественно словно она в нем родилась. Николь обращалась с Кинжалом с искусством опытного жокея, а вовсе не новичка. Новичка? Черт возьми, да три последних жокея Дастина, каждый с десятилетним опытом, мог бы многому поучиться у Николь! Опытный глаз Дастина отметил школу Ника Олдриджа в каждом жесте Николь: посадка, техника, плавность, координация, проницательность в отношении возможностей лошади. Николь была истинной дочерью своего отца. Меньше чем за час она превратила полудикого жеребца в будущего чемпиона, коим он и должен был стать.
Николь была прекрасна!
Губы Дастина скривились в невеселой усмешке. Николь обвинила его в недооценке ее способностей из-за того, что она женщина. Она ошибалась.
Дастин не только видел ее исключительные таланты, но и без всяких колебаний признал в Николь лучшего наездника, которого он когда-либо видел. Честно говоря, Дастин готов был поставить не только свою репутацию, но и все свое состояние и всех своих породистых лошадей на то, что Николь выиграет дерби.
Так что ее беспокойство лишено каких-либо оснований. С мастерством Николь и решительностью Дастина им будет легко убедить мир конного спорта в том, что Николь — это Олден Стоддард.
Но одно дело вводить в заблуждение публику. Обманывать себя — совсем другое. Эта мысль напомнила Дастину о сложности положения, в котором он оказался. Дастин мог называть Николь жокеем, но он никогда, даже на самый краткий миг, не мог смотреть на нее как на мужчину.
Выпив залпом коньяк, Дастин задумчиво повертел в руке пустой бокал. Он ожидал, что маскировка Николь доставит некоторые трудности, но не мог представить, что его чувства к Николь проявятся с такой силой, что он не в состоянии будет с ними справиться. А именно так и случилось. Только что эти светящиеся триумфом аметистовые глаза, это лицо, полуприкрытое жокейской кепочкой, но такое неописуемо прекрасное, заставили Дастина выдержать нелегкую битву с его инстинктами. Ему пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не стащить Николь со спины коня и не заключить в объятия.
Но… он дал слово.
Так когда же, черт побери, пройдет это наваждение? Дастин не мог избавиться от своих чувств, но он не мог и поступать, руководствуясь ими. По крайней мере до тех пор, пока Николь сама не сделает шага навстречу. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств сексуальная увертюра будет для Николь такой же чуждой, как и затягивание корсета. К тому же редкие визиты, которые она ему позволила, будут происходить в коттедже под бдительным оком отца.
Перспектива невеселая.
А времени у Дастина не так уж много, потому что, как только будут найдены угрожавшие Нику Олдриджу преступники, у Николь отпадет всякая необходимость в маскировке. И тогда она, вероятнее всего, исчезнет из жизни Дастина так же стремительно, как и появилась. И не только по соображениям приличий, но и ради себя самой. Дастин чувствовал ее смущение так же ясно, как то, что разбудил в Николь женщину. Сейчас она ошеломлена силой связавшего их чувства. Господи, да то же самое происходит и с самим Дастином! Но Николь молода, неопытна. И упряма. Ее страхи могут одержать верх над чувством и вынудить к бегству. Лишь от Дастина зависело не допустить этого. Но как?
Дастин снова наполнил бокал и принялся мысленно бранить себя за то, что воздвигает для себя непреодолимые преграды. В попытках успокоить Николь он сам угодил в ловушку.
«Думай, — приказал себе Дастин, ставя на стол бутылку. — Выход должен быть. Я должен сдержать свои обещания перед Николь, не дав ей при этом ускользнуть».
Есть!
План, возникший в уме Дастина, был очень рискованным и мог навсегда отвратить от него Николь. С другой стороны, осуществление этого плана могло оказаться единственно верным путем к решению мучительных вопросов.
Он должен пойти на этот риск!
Дастин снова посмотрел на часы. С утренним собеседованием он покончит быстро, поскольку окончательное решение у него фактически созрело. Оба тренера, претендовавшие на место в конюшнях Тайрхема, имели безупречные репутации и отличные рекомендации. Но Раггерта, одного из кандидатов, предложил Дастину граф Ленстон, чья интуиция почти не уступала интуиции самого Дастина. Ленстон до небес превозносил достоинства Раггерта — факт, решительно склонявший чашу весов в пользу последнего. Таким образом, место Бенкса будет заполнено, и Дастин сможет сосредоточить все внимание на дерби. И на Николь.
Подойдя к столу, Дастин придвинул к себе бумаги. Прежде всего надо поскорее расправиться с делами. После этого он намеревался отправиться в часть поместья, где обосновались арендаторы, для разговора, возможный результат которого так волновал Дастина. Разговор этот мог окончательно определить его будущее.


На стук Дастина никто не ответил. Впрочем, учитывая ситуацию, удивляться этому не приходилось. Выждав время, необходимое обитателям коттеджа на то, чтобы прислушаться, Дастин снова постучал и тихо произнес:
— Это я, Тайрхем.
Щелкнула задвижка, и дверь слегка приоткрылась: невидимый пока хозяин изучал гостя. Мгновение спустя дверь отворилась нараспашку.
— Входите, милорд.
Переступив порог коттеджа, Дастин увидел худого темноглазого человека, в котором тут же узнал Ника Олдриджа.
— Заприте дверь, — посоветовал Дастин и протянул навстречу руку. — Рад познакомиться, Олдридж.
— Для меня большая честь познакомиться с вами, милорд, — ответил Олдридж, пожимая руку его светлости. — У меня нет слов, чтобы выразить благодарность.
Пропустив слова Ника мимо ушей, Дастин огляделся.
— Мы можем поговорить в гостиной, — предложил Ник. Он провел гостя в небольшую уютную комнату. — Что вам предложить? По части готовки мы с Ники не великие мастера. Но у меня есть неплохой ликер. Очень освежает, хм…
Вспомнив, как описывала свои кулинарные способности Николь, Дастин не смог сдержать улыбку:
— Ничего освежающего не требуется, благодарю. Я совсем недавно плотно позавтракал. Кроме того, мне не хотелось бы терять время. Мы многое должны обсудить.
— Это точно. — Ник жестом пригласил Дастина садиться, после чего сам опустился в мягкое кресло.
— Прежде всего хочу извиниться за то, что пришел несколько раньше, — начал Дастин, устраиваясь на краешке дивана. — Знаю, что вы не ждали меня раньше полудня, но утренняя встреча оказалась настолько же краткой, насколько успешной, и я взял на себя смелость явиться прямо к вам домой. Надеюсь, что доставил вам не слишком много неудобств.
— Милорд, меня смущают только ваши извинения, — сказал Ник, в нетерпеливом ожидании подавшись вперед. — У вас нашлось время для утреннего собеседования… Означает ли это, что Проказница… — Олдридж неловко закашлялся. — Я хотел спросить: неужели Николь поладила с вашим жеребцом?
Прозвучавшая в голосе Олдриджа нежность была так же трогательна, как и отеческая гордость, отразившаяся на его лице.
— В рекордное время, — улыбнувшись, сказал Дастин. — Целый час они с Кинжалом шли рысью, двигаясь так, словно работали в паре месяцами. Способности вашей дочери поразительны.
Лицо Ника осветилось счастливой улыбкой:
— Рад это слышать. Она прирожденный наездник.
— Вы об этом сообщили в рекомендательном письме.
Улыбка сошла с лица Ника.
— Простите меня за тот обман, милорд. Если бы у нас был другой выход…
— Никакого обмана не было, — перебил Дастин. — Может быть, вы и выдумали имя Олден Стоддард, но большинство пунктов вашей характеристики — чистая правда.
— Но ведь вы не могли знать, кто скрывается под личиной Стоддарда. Жокеев-женщин не существует.
— Теперь существует.
— Никто об этом не знает, за исключением Николь, меня и вас. — Ник приподнялся в кресле. — Извините меня за прямоту, сэр, но прежде, чем мы займемся обстоятельствами, вызвавшими появление на свет Олдена Стоддарда, мы должны поговорить о Николь и ваших… видах на нее.
— Давайте поговорим, — согласился Дастин. — Вы — ее отец. Выскажите ваши сомнения, и я постараюсь их разрешить.
— Это справедливо, — в глазах Ника вспыхнуло удивление, граничащее с восхищением. — Начать с того, что я обеспокоен идеей участия Николь в скачках.
— Вы полагаете, она к этому не способна?
— Не способна? Да она сильнее всех жокеев, против которых мне приходилось выступать! Я беспокоюсь о ее благополучии.
— Благополучии? — нахмурился Дастин. — Как может на него повлиять участие в дерби? Вы полагаете, что все совершается слишком быстро и нагрузка для нее будет чересчур велика?
Олдридж не сдержался и фыркнул:
— Как раз наоборот! И нагрузка ей вовсе не помешает. С других семь потов сойдет, а она по-прежнему будет в форме.
— У вас есть основания думать, что негодяи, угрожавшие вам, узнают Николь? — взволнованно спросил Дастин.
— О нет! — Ответ Ника звучал убедительно, и можно было предположить, что уверенность эта родилась после многих часов тяжких раздумий. — Насколько я знаю, эти люди никогда в глаза не видели Ники. А если даже и видели, то уверены, как и все прочие, что она сейчас в Шотландии вместе со мной. Помогает залечить мою травму. Кроме того, они никогда не видели ее в костюме жокея. Ники удалось ввести в заблуждение многих других жокеев, большинство из которых — мои друзья, знающие ее с младенчества. Она начала говорить более низким голосом, изменила манеру держаться, жестикуляцию и… обмоталась куском материи. — Ник невольно покраснел. — Так вот, все это заставит моих коллег слишком напрягать зрение, чтобы узнать в этом парне Ники, а они этим заниматься не станут, особенно в Эпсоме. Все их внимание будет занято собственными лошадьми. По крайней мере я молю Бога, чтоб так оно и было. — Ник вытер вспотевшие ладони о бриджи. — Все мои страхи связаны со временем непосредственно перед состязаниями. Ники должна будет взвеситься за четверть часа до начала скачек и пройти жеребьевку. Вот тут она будет наиболее уязвима. Стоддард — новичок на скаковой дорожке. В расписании состязаний он будет заявлен как ваш жокей, так что вокруг него возникнет немалый ажиотаж. Вполне естественно, что другим жокеям захочется оценить своего будущего соперника. А если они станут к нему приглядываться слишком пристально…
— У них не будет такой возможности.
— Что?
— Я достаточно влиятельный человек, Олдридж, и намерен предпринять кое-какие меры, чтобы исключить ситуацию, о которой вы говорите. Николь прибудет в Эпсом перед самым началом дерби. Взвешиваться она будет одна. Николь с Кинжалом займет стартовую позицию за несколько секунд до сигнала. Ни у кого не будет времени как следует их рассмотреть.
— Благослови вас Бог, милорд! — с облегчением выдохнул Ник. — Трудно передать, как меня измотали эти мысли.
— Что ж, теперь вы можете с ними распрощаться. А теперь скажите мне откровенно, что еще вызывает ваше беспокойство относительно Николь?
Ник снова напрягся.
— Хорошо, буду откровенен, милорд. Я никогда не предполагал, что планы Николь зайдут так далеко. Мы нуждались в деньгах. Я должен был исчезнуть, а ей предстояло найти работу и поддержать себя и меня, пока эти мерзавцы не прекратят гоняться за мной. Я предполагал, что Николь устроится в Тайрхеме, будет тренироваться, но до скачек дело не дойдет. До июля еще целых два месяца — время более чем достаточное, чтобы эти подонки потеряли ко мне интерес и обратили свое внимание на более сговорчивых. Тогда мы с Ники смогли бы вернуться к своей обычной жизни. — Губы Ника вытянулись в тонкую жесткую полоску. — Я не хочу, чтобы моя дочь вела жизнь жокея.
— Я тоже не хочу, — жестким тоном произнес Дастин. — Мне никогда и в голову не приходила подобная перспектива. Вот вам мое слово, Олдридж. Николь будет под надежной защитой не только на стартовой линии, но и во всей дальнейшей работе.
— Милорд, при всем моем уважении к вам я не могу взять в толк, как вы намерены обеспечить такой всеобъемлющий надзор? — Ник отважно взглянул на Дастина. — Или же мне следует спросить, кто будет его осуществлять. Вы?
— А если я, то вам это будет неприятно?
— Неприятно? Нет. Немыслимо? Да! — Ник перевел дух, пытаясь взять себя в руки. — Понимаю, что веду себя слишком дерзко, разговаривая с вами подобным образом. Более того, у меня нет оснований не доверять вам. Ники говорила, что вы были не только добры к ней, но и проявили себя безупречным джентльменом. Я, несомненно, перехожу границы дозволенного, учитывая, кто я и кто — вы. Единственное, что меня извиняет, — это то, что в Николь вся моя жизнь.
— Вы — ее отец, и это перевешивает все условности. Выскажитесь до конца.
— Хорошо, милорд. Ники выросла среди людей, которые относились к ней как к собственному ребенку. Поэтому у Николь не было случая взглянуть на себя глазами поклонника. Она даже не отдает себе отчета в том, что за последние несколько лет превратилась в очень красивую молодую женщину. Точная копия своей матери! Да и сам я не воспринимал этого превращения, пока несколько дней назад она не надела женское платье. Это было в тот самый вечер, когда Николь прочла ваше объявление в газете. В тот вечер вы, кажется, познакомились.
— Помню.
— Именно это меня и беспокоит, — сухо заметил Ник.
— Потому что я познакомился с Николь, прежде чем встретился со Стоддардом?
— Нет, из-за вашего интереса к ней. Потому что Николь чиста и невинна, а ваша репутация, милорд, ни у кого не вызывает сомнений.
Дастин неожиданно расхохотался:
— Теперь я начинаю понимать, от кого Николь унаследовала свою прямоту.
— А вы сами столь же откровенны?
— По-видимому, мне на роду написано быть таким, по крайней мере с семейством Олдриджей. Да, я намерен быть абсолютно откровенным, и не только ради вас, но и ради самого себя. — Дастин помолчал. — Я вообще-то не привык обсуждать свою личную жизнь, но в данном случае делаю исключение. Отчасти потому, что вы имеете к этому некоторое касательство, отчасти потому, что мне нужна ваша помощь.
— Моя помощь?
Дастин кивнул:
— Заверяю вас, что вопрос, который я собираюсь с вами обсудить, никоим образом не связан ни соучастием Николь в дерби, ни с обещанной мною поддержкой в решении вашей проблемы.
— А вы обсуждали этот вопрос с Ники?
— Не единожды.
— Хорошо, я принимаю ваши заверения.
— Благодарю. Перехожу к сути, то есть к Николь. Честно признаюсь: я никогда не встречал никого, кто хотя бы отдаленно напоминал вашу дочь. С первой нашей встречи мои чувства были… очень сильными. Это единственные слова, которые приходят мне на ум. Хотя я никогда, сколько себя помню, не испытывал затруднений, чтобы объясниться.
— Вы имеете в виду женщин?
— Не только. Но в первую очередь их.
— Не трудитесь развивать тему, милорд. Я наслышан, какого совершенства вы достигли в искусстве обольщения.
— Совершенства? — переспросил Дастин ошеломлено. — Это всего лишь слово, не более. С Николь я чувствую себя настолько неуверенно, что это удивляет меня. Я только и думаю о том, как бы ее не обидеть, не отпугнуть, как убедить в том, что мои чувства глубоки и искренни. К сожалению, не в моих силах пресечь слухи, которые обо мне распускают. Правда в том, что мое прошлое не имеет никакого отношения к Николь. Исходя из этого, я и хочу обратиться к вам с просьбой. Если я дам вам слово, что не скомпрометирую Николь, вы позволите мне навещать ее? Здесь, с вами в роли дуэньи?
— А почему вы спрашиваете моего разрешения? — удивился Ник, на протяжении всего монолога пристально наблюдавший за Дастином. — У вас есть все возможности видеться с Николь в ближайшие несколько недель.
— Нет, я буду иметь возможность видеть Олдена Стоддарда, — поправил Дастин. — Учитывая мое обещание Николь обращаться с ней как с молодым человеком, у меня не будет ни единого шанса узнать поближе Николь Олдридж. Если только я не найду способа встречаться с ней в каком-нибудь месте, не связанном с ее ролью жокея.
— Понятно, — прищурился Ник. — Вы сказали, что говорили об этом с Ники. Хм-м, она ни словом об этом не обмолвилась. Любопытно! Какие же чувства, на ваш взгляд, она сама испытывает?
— Вы имеете в виду чувства, которые она осознает или которые ей незнакомы?
Ник не стал изображать непонимание.
— И те, и другие. Хотя, я думаю, последние нужно рассматривать лишь как плод вашего воображения. Откровенно говоря, вы знакомы с Николь недостаточно долго, или, лучше сказать, недостаточно хорошо, чтобы определить серьезность ее чувства.
— Не согласен. Тем не менее вот вам мой ответ. Николь доверяет мне, ее ко мне тянет, но она боится. Наивно было бы думать, что ее сил хватит на то, чтобы победить свое чувство. Остается одно: хорошенько присмотреться друг к другу.
Ник отрешенно смотрел в сторону.
— Моему пониманию вряд ли доступно, по каким критериям вы оцениваете человеческую жизнь, милорд. Я встретил свою жену, когда был еще подростком, по уши влюбился и, как только скопил достаточно денег на семейную жизнь, сразу женился. Я немного разбогател на скачках, в которых постоянно принимал участие. Никто не понимал меня лучше Алисии. — Голос Ника задрожал. — Но если скачки были моей душой, то Алисия была моим сердцем. С ее смертью умерла и часть меня самого. Все, что у меня осталось в жизни, — это Николь. Она многое взяла от матери: мечтательность, романтичность, умение радоваться жизни. Ники считает, что похожа на меня, но это не так. Сердце у нее хрупкое. И я никому не позволю разбить его.
— Но я не собираюсь разбивать сердце Николь! Я намерен завоевать его.
— Дайте мне время разобраться во всем, — сказал Ник после долгого молчания.
— Хорошо. Но, насколько я помню, Николь пригласила меня на чай сегодня в четыре часа. — Несмотря на напряженность момента, Дастин нашел в себе силы улыбнуться: — Чай с несъедобными лепешками. И я принял приглашение.
— Ну, раз Ники уже пригласила вас…
— Пригласила, но с оговорками. — Дастин принялся загибать пальцы. — Во-первых, я должен был повторить свое обещание, что Николь будет участвовать в скачках независимо от того, согласится ли она на мои визиты или нет. Во-вторых, я вынужден был пообещать есть загодя, с тем чтобы не скончаться раньше времени, объевшись ее лепешек. Наконец, мне пришлось согласиться с тем, что она будет встречать меня в своем обычном наряде — бриджах и рубашке.
Настал черед Ника улыбнуться:
— Узнаю Ники. Очевидно, ей по душе ваше общество, милорд. Итак, в четыре часа. Возможно, я изменю свое мнение относительно вашей просьбы.
— Это справедливо, — произнес Дастин. — А теперь поговорим о ваших трудностях.
— Согласен. Что еще я могу вам сообщить, милорд?
— Как выглядели люди, которые вас шантажировали?
Ник нахмурил брови, припоминая подробности.
— Я видел их всего дважды, и оба раза не более двух минут. Одеты очень неопрятно, от них разило элем. Тот, что пониже, более мускулистый, кряжистый и краснорожий, с блеклыми глазами. Другой — повыше, но ненамного, и не такой крепкий. Волосы и глаза у него черные.
— Это те самые двое, что и мне нанесли краткосрочный визит, — отозвался Дастин, встал и принялся прохаживаться по комнате. — Они желали выяснить, работаете вы на меня или нет. Интуиция подсказывает мне, что они не просто хотят убрать вас с дорожки. Им нужны вы, и очень, если они пошли на риск раскрыть себя, явившись ко мне. Мало того, они не пожалели времени и раскопали одно из моих уязвимых мест. — Заметив вопросительный взгляд Ника, Дастин добавил: — Речь идет о моем племяннике Александре, сыне моего брата. Они пригрозили причинить ему вред, если я найму вас.
— Боже правый! — Ник провел рукой по лбу. — Я и понятия не имел…
— Они опасны, Олдридж. Почему они задались целью найти вас?
— У меня нет ответа, милорд. Но я согласен с вашим мнением: они готовы пойти гораздо дальше простого шантажа — они намерены убить меня. По этой причине я и скрылся с такой поспешностью.
— Но почему вы думаете, что они могут отказаться от своих планов?
— Они решились на убийство только однажды, когда один из жокеев пообещал открыть всем их грязные делишки. Глупо! В результате ему заткнули рот.
— Кто это был?
Ник колебался, сказать или нет.
— Что бы вы мне ни сообщили, все останется в стенах этой комнаты, — заверил его Дастин. Ник кивнул:
— Редли. После скачек «Сент-Легер Трайл» прошлой осенью. Хотя ничего не было доказано.
— Проклятие! — Дастин сжал кулаки. Я вспомнил. Редли убили дома, якобы во время ограбления. Он работал на этих негодяев?
— Поначалу да. Но я был там с дюжиной других жокеев, когда Редли заявил, что собирается вывести на чистую воду этих шантажистов. Три дня спустя он погиб.
— И, даже зная это, вы думаете, что они потеряют к вам интерес?
Ник отвел взгляд.
— У меня другая ситуация, милорд. Я не имею ни малейшего намерения мстить. Да и за что? К тому же я не располагаю информацией, которая заставила бы их бояться разоблачения.
— А почему вы думаете, что Редли такой информацией обладал?
— Он сам об этом говорил. С чего бы он стал хвастаться, что проиграл скачки в своих собственных интересах и теперь у него появилась возможность для сведения счетов?
— Вы же сами сказали, что Редли повел себя глупо. Так что у него вряд ли было что-то за душой, кроме алчных интересов.
— Так или иначе, но он был в сговоре с бандитами, а я нет. Рано или поздно они поймут, что я для них не опасен, и забудут обо мне.
Дастин слушал Ника и одновременно разглядывал его жесткий профиль.
— Вы сами не верите в то, что говорите.
— Я вынужден в это верить. Ради Ники, — ответил Ник, повернувшись лицом к Дастину. Взгляд его был мрачен. — С тех пор как неделю назад я покинул Ньюмаркет, меня не оставляет чувство ярости. Только сегодня, проведя вместе с Ники несколько спокойных часов, я обрел возможность подумать спокойно. Проблема заключается в том, что, если я проигнорирую угрозы этих ублюдков, я поставлю под угрозу жизнь Ники. Если они причинят ей зло… — Голос Ника сорвался. — Я этого не вынесу. А если они убьют меня, с кем останется Ники? Поэтому я пришел к заключению, что изображать героя — значит поступать безрассудно. Я должен выждать. Время — моя единственная надежда.
— Вы сами себя обманываете, — возразил Дастин. — И прекрасно это понимаете. Поступая подобный образом, вы не только не защищаете Николь, но и подвергаете ее еще большей опасности. Преследовать этих людей равносильно самоубийству. Но они не намерены отказываться от своего плана, Олдридж. До тех пор, пока не отыщут вас. Так что ожидание — не решение проблемы. Разоблачение — да!
— Разоблачение? — повторил Ник. — Вы полагаете, что я, сидя здесь, могу собрать какие-то факты?
— Нет. Но ведь это вы скрываетесь, а я нет.
Ник долгим взглядом посмотрел в лицо Дастину:
— Для кого вы это делаете? Для вашего племянника или для Ники?
— Для обоих. И для всех тех, кто не желает превращать скаковую дорожку в кормушку для подонков, — ответил Дастин, нахмурившись. — Ясно, что мы имеем дело с целой системой. Она обширна и жестока, но в ней должны быть слабые места. Понятно, что те негодяи действуют не от себя. Кто же их инструктирует, направляет только на определенные состязания, как это случилось в прошлом сентябре?
— И направляет с успехом, — отозвался Ник. — Вы действительно хотите действовать, милорд?
Дастин лишь коротко кивнул. Ник продолжил:
— Ну, раз уж вы решили попытаться остановить этих людей, вам нужна помощь, и я готов вам помогать, хоть и нахожусь в заключении. Я знаю нескольких жокеев, которые участвуют в этой системе. Один из них выступал от имени маркиза Тайрхема.
— Кто же?
— Альбертс.
Дастин задохнулся от гнева.
— Так вот, оказывается, в чем дело! Значит, мои предположения о его способностях были верны?
— Да, милорд. На самом деле Альбертс — превосходный жокей. Но он к тому же и жаден до крайности. Ведь за проигрыш в осенних скачках он получил не одну тысячу фунтов. И он не один такой. Я могу назвать вам состязания, и якобы несчастные случаи, и имена тех, кто был вовлечен во все это.
— И никто не пытался их остановить?
— В прошлом сентябре мы попытались положить этому конец. Но тут был убит Редли, и нам пришлось поостыть.
— Полагаю, ваш друг Салливан был заодно с вами?
— Ники говорила вам о Салли? — приподнял брови Ник.
— Она лишь сказала, что Салливан ваш лучший друг и что это он надоумил вас скрыться.
— Мало того, он отдал нам все до последнего фунта, чтобы мы могли как-то существовать.
— Я лично верну ему деньги.
— Вы намерены с ним встретиться?
— Да. Он единственный человек, не считая меня и Николь, кто знает о вас всю правду. К тому же он не только ваш друг, но и свой среди жокеев. Он гораздо лучше меня знает положение дел. Надеюсь, он сможет чем-то помочь.
Ник задумался над предложением Дастина.
— А что, если эти мерзавцы за вами следят? Они узнают, что вы встречались с Салли. Я не хочу ставить его под удар.
— Олдридж, — сказал Дастин размеренным тоном, — неужели вы думаете, что они уже не связали с ним ваше исчезновение, принимая в расчет вашу многолетнюю дружбу?
— Вы правы. — Ник устало потер виски, подошел к небольшому письменному столу и взял лист бумаги. — Салли живет в Суффолке, — сказал он, записывая адрес. — Вот. По крайней мере, милорд, у вас будет возможность сказать ему, что у нас с Ники все в порядке. Я не осмелюсь связаться с ним лично.
— Завтра утром я отправляюсь в Суффолк, — сказал Дастин, пряча бумагу в карман. — На обратном пути я увижусь с виконтом Прейбруком и расспрошу его относительно Редли.
— Чуть не забыл! — воскликнул Ник. — Редли выступал на Соловье Прейбрука на скачках «Сент-Легер Трайл».
— Которые стали для него последними, — заметил Дастин. — Я помню, как недоволен был Прейбрук выступлением Соловья. Честно говоря, мы все тогда испытали нечто вроде столбняка, поскольку эта кобыла была неоспоримым фаворитом. Никто не ожидал, что Редли проиграет последний круг. — Дастин решительно кивнул. — Я обязательно навещу Прейбрука по пути домой. Его имение находится недалеко, в Суррее.
— Разумно ли это, милорд? В обществе неизбежно будут говорить о том, что вы пытаетесь выяснить обстоятельства смерти Редли.
— Я на это и рассчитываю. — Глаза Дастина вспыхнули. — Чем скорее эти бандиты поймут, что я веду под них подкоп, тем скорее выплывут на свет. И на этот раз я намерен сильно их огорчить. Они тут же побегут к тому, кто им платит, а я — вслед за ними. Если мне повезет, мы приблизимся к раскрытию преступления и спасению наших жизней. — Дастин глянул в окно, за которым пролегала дорожка, ведущая к конюшням. — Наших жизней и нашего будущего.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обольститель - Кейн Андреа



Хороший приятный роман .
Обольститель - Кейн АндреаМарина
28.10.2011, 13.57





Очень туго шел роман, и не смогла заставить себя дочитать. Такое количество ничего не значаших диалогов заставило даже злиться. Целая глава диалогов, чтобы донести один маленький факт, Дочитала до пятой главы и бросила.....
Обольститель - Кейн АндреаLynn
23.09.2013, 9.27





Думаю, что вопрос коррупции на скачках мало кому из нас интересен. А любовная линия такая примитивная, для детей прямо. Прочитала до конца, так как была на пост. режиме из-за гриппа.
Обольститель - Кейн АндреаВ.З.,67л.
1.04.2015, 11.09





Прекрасный роман)я в восторге!)читайте однозначно!)
Обольститель - Кейн Андреалала
17.10.2016, 7.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100