Читать онлайн Изумрудный сад, автора - Кейн Андреа, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Изумрудный сад - Кейн Андреа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Изумрудный сад - Кейн Андреа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Изумрудный сад - Кейн Андреа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кейн Андреа

Изумрудный сад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

— Как она, Бентли?
С тех пор как пробило полночь, Квентин в четвертый раз распахивал двери своей спальни и выходил в коридор, перехватывая Бентли, стоило ему услышать шаги дворецкого.
— Вполне нормально, сэр. — Бентли стоял как раз напротив комнаты Квентина, давно оставив мысль пройти мимо, не сообщив при этом последние новости о состоянии больной. — Даже лучше, чем вы.
— Я в порядке, Бентли.
— Уже почти час ночи, а вы еще в полном облачении. Если мне позволено будет напомнить, то я взял на себя обязанности сиделки как раз для того, чтобы вы немного поспали. Ведь вы целый день не отходили от мисс Бранди.
— Я все ждал какой-то запоздалой реакции, возможно, даже признаков контузии.
— Думаю, мы можем спокойно исключить что-либо серьезное, милорд. Мисс Бранди только что съела вторую порцию ужина, чтобы компенсировать пропущенный обед, как она сказала, и сейчас поглядывает на дуб под своим окном, чем вызывает у меня немалое беспокойство.
— Поглядывает на дуб?
— Да, сэр. Тот самый, по которому она любила карабкаться.
— А я и не знал, что она лазит по деревьям… — Квентин замолчал на полуслове и подозрительно прищурился. — Что ты имел в виду, говоря «поглядывает»? Как она «поглядывает»?
— С тоской, милорд.
— Она не посмеет.
Бентли вопросительно поднял бровь.
— А что вы говорили только сегодня утром? После того как назвали нас обоих дураками, помните? — Он сделал вид, что задумался. — А, вспомнил. Вы сказали: «Она непоседлива, как мотылек, и так же, как мотылек, не способна оставаться на месте. Нам обоим следовало бы проявить большую дальновидность и знать, что она не сможет и не захочет усидеть дома».
— Я придушу ее. — Квентин зашагал по коридору. Бентли чуть заметно улыбнулся:
— Мне прислать десерт, сэр?
— Нет, — отрезал Квентин и рывком распахнул дверь комнаты, где лежала Бранди.
— Вполне с вами согласен, — пробормотал Бентли себе под нос. — Видимо, сейчас в десерте нет необходимости. Повернувшись, дворецкий заспешил к лестнице.
— Квентин. — Поспешно задернув занавески, Бранди повернулась лицом к нему. — Что ты здесь делаешь?
— Я о том же хотел тебя спросить. — Квентин закрыл за собой дверь и сложил руки на груди. — Что ты только что делала?
— Я…
— Черт возьми, солнышко, разве ты не слышала, что я тебе сегодня говорил? — Квентин пересек комнату, отодвинул занавески и смерил взглядом высокое дерево, темный силуэт которого вырисовывался в ночи. — Так что же ты делала?
— Я слышала каждое твое слово, — ответила Бранди, теребя край халата. — Просто мне нужно было подышать свежим воздухом. А то лежу весь день взаперти, как инвалид.
— Ты пока слаба. Не забыла, утром в тебя стреляли?
— Конечно, не забыла. Голова еще немного болит. — Она осторожно дотронулась до повязки. — Но вообще я чувствую себя прекрасно, если не считать того, что меня держат как в плену, — добавила Бранди. — Перестань беспокоиться. Я всего лишь хотела пройтись по саду. И не по тому, что вокруг беседки, а прямо под окном. Что в этом ужасного?
Квентин перевел взгляд на дерево и снова посмотрел на Бранди:
— Надо полагать, ты проделывала это и раньше?
— Сотни раз. — Бранди озорно улыбнулась.
— Я даже боюсь спросить…
— С шести лет, — ответила она. — Каждый раз, когда Памела и Кентон устраивали здесь прием. Я выскальзывала из этого окна и спускалась на землю по дубу, моему старому приятелю.
— Зачем?
Бранди прикусила губку, раздумывая, насколько откровенной ей следует быть, и затем решила, что дипломатия не является ее сильной стороной.
— Возле гостевого крыла, окна которого смотрят на густой лес, растет пихта. Я потихоньку пробиралась к ней. К счастью, нижняя ветвь у нее достаточно толстая, чтобы мог подтянуться шестилетний ребенок, а на мягких ветвях очень удобно сидеть среди густой зелени. А кроме того, это был отличный наблюдательный пункт. Я часами там просиживала, незаметно наблюдая за Изумрудным домиком и всеми его обитателями.
— Но зачем?
Именно этого вопроса она боялась больше всего. Душа у нее ушла в пятки, но Бранди вздернула подбородок и встретилась с любопытным взглядом Квентина, жалея, что не может предугадать его реакцию. Она медленно начала загибать пальцы:
— Леди Пенелопа, леди Эдвина, маркиза Элмсвуд, та графиня из Йоркшира, дочь канадского чиновника… — Она сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздуха и перейти на другую руку. — Леди Элизабет, чей отец хотел вызвать тебя на дуэль…
— Хватит. — Квентин поднял руку и остолбенело уставился на Бранди. — Так ты влезала на то дерево только для того, чтобы наблюдать за мной?
— Нет, милорд, — возразила она, — я влезала на него только для того, чтобы подсматривать за вами.
Квентин тут же громко расхохотался:
— Ах, солнышко, что же мне с тобой делать?
— Ты разозлился?
— Как сказать. Ну и что же ты видела?
— Множество недостойных женщин, стремившихся в твои объятия.
Смех Квентина стих.
— И это все?
— Если ты хочешь спросить, пыталась ли я рассмотреть, что происходило, когда ты уводил какую-нибудь даму в глубину леса, то отвечу сразу — нет. — Бранди потупила взор. — Даже тогда, мне кажется, я не смогла бы выдержать этого зрелища. По иным причинам, разумеется. В то время мною владело детское любопытство и негодование, что мужчина и женщина находят приятными такие тесные объятия. Теперь же… — Она подняла глаза, в которых читалось огромное чувство. — Теперь же я не смогла бы вынести, что ты обнимаешь другую женщину.
Квентин изменился в лице и осторожно коснулся волос Бранди.
— Да мне и не нужна никакая другая женщина, кроме тебя.
— Я твоя, — просто сказала Бранди. Тихо застонав, Квентин поднес к губам блестящий локон ее волос.
— Рядом с тобой, солнышко, я становлюсь стариком. В одну секунду.
— Хорошо. Тогда, возможно, ты поймешь, что я давно выросла.
Что-то промелькнуло в его взгляде.
— Я и так уже понял.
— Я рада. — Бранди дотянулась до него рукой и погладила шею. — Спасибо, что остался, — произнесла она. — Просто знать, что ты рядом, знать, что ты здесь, если мне понадобишься… это значит очень много, почти все.
Взгляд Квентина невольно скользнул по ее фигуре, отметив мягкие плавные линии, скрытые лишь тонким шелком пеньюара. Внутри у него все сжалось, и началась уже знакомая борьба с самим собой, разрывающая душу и разжигающая адский огонь. Бранди, не сводившая взгляда с его лица, отступила на шаг и, развязав пояс, швырнула его на кровать.
— Что ты делаешь? — чужим голосом спросил Квентин. Ее улыбка была само искушение.
— То, что обещала. Пытаюсь соблазнить вас, милорд.
— Тебе не нужно пытаться, я и так покорен, — ответил Квентин, кладя руки на ее округлые плечи, охваченные шелком. — Я борюсь изо всех сил, солнышко, — тихо признался он. — Но, наверное, потерплю поражение.
— Именно в этой битве поражение, как я подозреваю, во сто крат чудеснее победы. — Она ослабила его галстук, расстегнула рубашку и положила ладони на теплую, покрытую завитками волос грудь. — Ты такой сильный, — прошептала она, подавшись вперед, чтобы поцеловать торс, который обнажила.
— Бранди… — Это были и протест, и мольба одновременно, но Бранди не успела ответить. Квентин порывисто отвел ее голову назад и припал губами к ее рту. — Господи, как я хочу тебя, — прошептал он с горячностью возле ее полураскрытых губ, все крепче сжимая объятия.
Он не дал ей времени опомниться, поглотив ее всю с жадностью истомившегося от долгого ожидания человека и немилосердной решительностью, которая подавляла и восторгала одновременно. С радостным стоном Бранди разделила языческую красоту поцелуя, прильнув к своему возлюбленному еще ближе, и шелк ее пеньюара заскользил по его обнаженной груди.
— Солнышко, ты меня убиваешь, — проговорил он, отвечая на ее движение и чувствуя, как от этого еще больше разгорается пламя желания; его руки скользнули к ее груди и принялись ласкать.
— О Господи! — Бранди инстинктивно выгнулась под обжигающей лаской, моля о большем. — Квентин… — Ее пальцы вплелись в густую шевелюру, привлеку его все ближе. — Прошу тебя.
Желание победило рассудок. Квентин опустил голову и припал губами к ее груди. Он почувствовал, как под тонким шелком налилась томлением ее плоть, как затвердели от его ласк выпуклости груди.
Бранди казалось, что она сейчас умрет. Ноги у нее подкосились, а веки сомкнулись, тогда Квентин подхватил ее на руки и отнес на кровать. Но восторг тут же прошел, когда она поняла, что он не собирается присоединяться к ней. Она открыла глаза и вопросительно посмотрела на него все еще туманным взором:
— Квентин?
Он не ответил, а тяжело дышал, пытаясь прийти в себя и прижав кулаки к бокам.
— Квентин? — повторила она, приподнявшись на локтях. Он медленно опустился рядом с ней, сохраняя дистанцию, и взял ее за руку.
— Я был глупцом, солнышко, — торжественно произнес он. — Пытался отрицать очевидное, изменить то, что не поддается изменению, игнорировать то, от чего нельзя убежать. Жребий брошен. А ты ведь давно обо всем знала? Как всегда, ты разгадала мои чувства лучше меня самого.
— Скажи эти слова, — тихо попросила Бранди. — Пусть я уже все знаю, но мне нужно услышать, как ты их произносишь. Ну пожалуйста.
Он поцеловал ей кончики пальцев.
— Я люблю тебя, Бранди. Безнадежно. Беспомощно. — Он поймал ее, когда она кинулась к нему, и зарылся лицом в ее волосы. — Угораздило же меня так сильно влюбиться. Я теперь не знаю, что делать.
Бранди мягко рассмеялась, не в силах скрыть свою искрящуюся радость:
— Возможно, мне не хватает опыта, но я бы сказала, что еще минуту назад ты действовал очень умело. Он даже не улыбнулся:
— Так умело, что продлись все это хотя бы на минуту дольше, я бы сорвал с тебя этот пеньюар и тогда уж ты была бы связана со мной навеки. — Он иронично хмыкнул. — Ты слышишь? Я заговорил о вечности. И это после того, как одна война для меня только что закончилась, а другая еще предстоит. Я так старался быть реалистом и поклялся никогда не давать тебе обещаний, которые не смогу выполнить, и вот что получилось: я заявляю о своей вечной любви и чувствую, что ты нужна мне, как глоток воздуха, я изнываю от желания сделать тебя своею, на что никак не имею права. Бог свидетель, солнышко, я очень старался, чтобы этого не случилось. Но тщетно. Все оказалось бесполезно.
— Квентин… не надо. — Отпрянув, Бранди заставила его замолчать, приложив палец к губам. — Ты мучаешь себя из-за чувства, которое так же естественно, как восход солнца, и которому так же невозможно помешать. Уже много дней я выслушиваю, как ты выплескиваешь чушь о том, почему нам нельзя назвать наши чувства любовью, почему ты мне не пара. Не пора ли и мне дать возможность высказаться?
Квентин неуверенно кивнул.
— Я люблю тебя, Квентин Стил. — Бранди положила ладонь на его сердце. — Я бы никогда не могла полюбить кого-то другого. Я никогда не любила никого другого. Но то, что я любила тебя всю свою жизнь, вовсе не означает, будто моя любовь сейчас такая же, как была вначале. Она изменилась, Квентин. Изменилась, окрепла, повзрослела. Когда ты покинул Англию четыре года назад, я была ребенком. Теперь я женщина. Моя любовь сильнее и глубже, чем способен понять ребенок, тем более чувствовать. А еще она гораздо богаче, потому что возникла из самой тесной и чудесной дружбы, какая только бывает на свете. — Губ Бранди коснулась улыбка воспоминания. — Я знаю тебя, Квентин, Я гордилась вместе с тобой, когда ты получил звание капитана, заслуженное, а не купленное. Вместе с тобой я радовалась, когда сам генерал Веллингтон заявил, что ты нужен ему в Европе, так как только ты, ты один, мог справиться с французскими кодами. Я понимала, как горячо ты предан Англии. Понимаю это до сих пор. Неужели ты действительно мог подумать, будто я позволю тебе отвернуться от всего, что тебе дорого, лишь бы ты до конца дней был рядом? — Ее рука скользнула вверх и погладила его затылок. — Я выросла, Квентин… не только в прямом смысле. Да, потеря папы, Памелы и Кентона была невыносима. Да, я тонула и искала, за что бы зацепиться, что-нибудь прочное и вечное. Вполне естественно, я повернулась к тебе, полагая, что ты выполнишь эту роль. Но не путай временную растерянность, рожденную потрясением и горем, с внутренней душевной хрупкостью. Я сильная. Я выжила. И буду жить дальше. — Голос ее дрогнул. — Теперь мне будет легче. Потому что теперь я знаю, что ты любишь меня.
— Бранди… — Рука Квентина дрожала, когда он прижимал ее голову к своей груди.
— Ты открыл свое сердце, — выдохнула она, — теперь открой глаза. Перестань бороться. Пора уже смириться. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Знаешь, ты так и не научился проигрывать. Ты отказываешься сдаться, когда уже давно ясно, что состязание проиграно. Будь то скачки или твое сердце на кону, ты борешься до последнего, а затем, когда капитуляция неизбежна, ты с великой неохотой принимаешь ее. — Приподнявшись, она коснулась губами его губ. — Очень незавидная черта характера. Пожалуй, ее нужно исправить. О, теперь я отлично знаю, как тебе ненавистно расставание со своим хваленым самоконтролем, но это одна из жертв, которую приносят на алтарь любви. — В ее глазах сверкнули озорные огоньки. — И если ты все-таки должен кому-то сдаться, то почему не мне? Не обещаю, что не стану посягать на твой самоконтроль, но клянусь всю свою жизнь хранить твое сердце.
— Мое сердце принадлежит тебе, солнышко.
— А мое — тебе. А так как я ни за что не смогла бы довериться человеку, которого не люблю, а ты единственная любовь моей жизни, то твоя судьба предрешена. Все или ничего, как ты когда-то сказал. — Бранди спрятала лицо у него на груди. — Я хочу все.
— А когда я покину Англию? — с трудом выговорил Квентин, запустив обе руки в ее пышные волосы.
— Тогда я буду переживать за тебя. Молиться. И ждать твоего возвращения. — Она обвила руками его шею. — Но самое главное, я буду любить тебя.
С глухим стоном Квентин крепко прижался губами к ее губам, до боли сжав объятия, в его порыве угадывалось неприкрытое желание и вспыхнувшая надежда, что все, чего он жаждал, сейчас сбудется.
— Я не могу уйти, — произнес он хриплым голосом, в котором прозвучала горько-сладостная радость капитуляции. — Ты мне очень нужна.
— О, Квентин…
Тут раздался резкий стук в дверь.
— Мисс Бранди, — донесся до их ушей робкий голос миссис Коллинз. — Мы с Гербертом заметили, что у вас горит свет. Я подумала, быть может, вы проголодались, поэтому принесла теплого молока и кусочек пирога.
Отпрянув, Квентин и Бранди уставились друг на друга затуманенными глазами.
— Мисс Бранди, вы не спите, дорогая? — Экономка загремела подносом, явно чтобы открыть дверь и самой убедиться, что с Бранди все в порядке.
Квентин одним движением приподнял Бранди и, выдернув из-под нее покрывало, положил ее на кровать. Затем он вскочил, одновременно застегивая рубашку и завязывая галстук. Он склонился над Бранди и, слегка дотронувшись до ее век, знаками дал ей понять, чтобы она закрыла глаза. Бранди кивнула и сделала, как ей велели, прислушиваясь к звуку шагов Квентина, который прошел по комнате и открыл дверь.
— Она только что задремала, — прошептал он экономке. — Надеюсь, она спокойно поспит до утра. Я как раз собирался задуть лампу и уйти к себе.
— О, прошу прощения, милорд. — Экономка встревожилась. — Надеюсь, мой стук не разбудил ее.
— Не думаю, — успокоил ее Квентин. — И не нужно извиняться. Вы поступили очень разумно. Вообще-то… — Квентин прибегнул к своему природному обаянию, распознать которое Бранди могла и с закрытыми глазами, — раз Бранди спит и не может насладиться угощением, а я как раз умираю от голода, вы не станете возражать, если пирог достанется мне?
— Я буду счастлива, милорд. — Бранди не ошиблась, когда представила, что миссис Коллинз буквально расцвела. — Сейчас сбегаю на кухню и принесу вам кусочек побольше.
— В этом нет необходимости, — поспешил остановить ее Квентин. — Этого куска более чем достаточно. Но я был бы вам очень благодарен, если бы вы отнесли поднос в мою спальню. Я хочу убедиться, что Бранди удобно спит, прежде чем сам отправлюсь на боковую.
— Конечно. Я немедленно все исполню. Бранди услышала, как ее шаги удаляются по коридору. Квентин закрыл дверь.
— Теперь можешь открыть глаза, солнышко. Миссис Коллинз ушла вместе с пирогом.
Бранди приподнялась на локтях и встретилась взглядом с Квентином.
— А что было бы, если бы она вообще не появилась? Глаза его потемнели, когда он понял, что подразумевала Бранди. Квентин молча боролся с самим собой.
Бранди соскочила с кровати и направилась к нему, поняв по его лицу, какие болезненные чувства сейчас раздирают его, и все же она не желала давать ему возможность к отступлению. Она остановилась напротив него, подняла голову и уставилась прямо в глаза, ожидая услышать только правду, ведь они никогда не лгали друг другу.
— Квентин, — тихо повторила она, — перед тем как миссис Коллинз прервала нас, ты говорил, что я тебе так нужна, что ты не можешь уйти. Ты говорил вообще, в поэтическом смысле, или имел в виду сию минуту? — Она коснулась рукой его подбородка. — Прошу тебя, ответь. Мне нужно это знать.
— И то и другое, — с трудом проговорил он.
— Значит, не постучи она в дверь…
— Я не нашел бы в себе сил оставить тебя. Глаза Бранди ярко вспыхнули.
— Я рада.
— В самом деле? — Квентин сжал ладонями ее лицо и покрыл поцелуями щеки, нос, губы. — Нам нужно многое обсудить, солнышко. Но не сейчас. Миссис Коллинз наверняка уже доставила свой поднос, а теперь вертится возле комнаты, чтобы услышать мое мнение о пироге. Не стоит ее разочаровывать. — Квентин привлек к себе Бранди, чтобы запечатлеть на ее губах последний поцелуй перед тяжким расставанием. — Пойду теперь к себе, — прошептал он, дрожа всем телом, — пока еще в силах.
Бранди кивнула, пребывая в восторге от того, какое чудо совершилось этой ночью: в глубине души она понимала, что сделан необратимый шаг. Глубоко вздохнув, она погладила его напрягшийся затылок.
— Оставь мне кусочек пирога, — тихо выдохнула она с шаловливым блеском в глазах. — Все-таки пирог вначале предназначался мне.
Квентин онемел от удивления, затем в его груди заклокотал смех.
— Ты просто неподражаема, солнышко. — Он отступил на шаг и поцеловал ее обе руки, прежде чем отпустить их. — Только тебе могло прийти в голову есть пирог в такое время. Ладно, я не просто оставлю тебе кусочек, я поступлю лучше: попрошу миссис Коллинз принести мне вторую порцию, тот самый большой кусок, о котором она говорила. Когда все улягутся, я велю Бентли потихоньку доставить пирог тебе в комнату. Ну, что скажешь?
— Чудесно! — •Бранди озорно улыбнулась. — Правда, не так чудесно, как было бы, если бы Бентли доставил в мою комнату тебя. Но я наберусь терпения. — Взгляд, которым она одарила Квентина, был сплошным искушением. — Наступит такой день. Попомните мои слова, капитан Стил. Он обязательно наступит.
— Полагаю, настал час расплаты, — объявил Бентли с порога столовой. — Я только что заметил, как на аллею свернула карета мастера Дезмонда.
— Подумать только — ни свет ни заря. — Квентин сложил газету и взглянул на каминные часы. — Еще и девяти нет. Наверное, они с Хендриком выехали из Лондона до рассвета.
— Или вернулись в Колвертон вчера ночью, — предположил Бентли.
— Верно. — Квентин поднялся с места. — В любом случае смеем ли мы надеяться, что в столь ранний час Дезмонд не успел напиться до невменяемости?
Бентли фыркнул:
— Вот именно, сэр. С мастером Дезмондом и без того трудно иметь дело.
Квентин скривил губы:
— Полностью с тобой согласен. — Подойдя к окну, он уставился в залитый солнцем сад. — Где Бранди? Ты уже сообщил ей о прибытии моего грозного братца? — Он снисходительно усмехнулся. — Наверняка она давно на ногах. Я даже уверен, что она покинула домик до рассвета. Вряд ли какой-нибудь другой непоседливый здешний житель решился бродить по саду под моим окном еще до появления первых лучей солнца.
— О, можете не сомневаться, сэр, это была мисс Бранди. Она и ее бельчонок носились меж деревьев, когда я вышел на утреннюю прогулку в пять часов.
Темные брови поползли вверх.
— С каких это пор ты гуляешь в пять утра?
— С тех пор, как взвалил на себя задачу приглядывать за неутомимой молодой леди, которая очень много для меня значит. — Бентли прокашлялся. — В любом случае, сэр, мисс Бранди, вероятно, уже заметила карету мастера Дезмонда. Она сейчас в саду с Гербертом возле беседки, ушла туда сразу после завтрака.
Улыбка Квентина померкла.
— Надеюсь, она не работает? Ведь всего день назад ее ранили. Я не хочу, чтобы она занималась изнурительным трудом, включая посадку герани или возню с альпийской горкой.
— Вообще-то, сэр, она устроила маленький пир для своего бельчонка, как бы в награду за его геройский поступок. Насколько я знаю, организация «банкета» не потребовала больших усилий: мисс Бранди приготовила вазочку ягод и орехов и осыпает Ланселота заслуженными похвалами.
— А-а, — с облегчением протянул Квентин. — Ну, за это, мне кажется, ее нельзя винить. Даже я испытываю благодарность к грызуну-забияке.
В эту секунду с шумом распахнулись парадные двери.
— Квентин! — Бранди молниеносно пронеслась по коридору и ворвалась в столовую, чуть не сбив дворецкого с ног. — Прости, Бентли. Я не заметила тебя.
— Ничего страшного, миледи. — Бентли стряхнул с камзола травинку.
Бранди повернулась к Квентину:
— Дезмонд приехал.
— Бентли мне уже доложил. — Разглядывая, в каком она неподобающем виде — растрепанная грива каштановых волос, испачканное травой платье, грязные щеки, — Квентин улыбался и молча задавался вопросом, неужели это та самая женщина, которую он так жаждал только несколько часов тому назад.
— Совсем забыла… — Бранди улыбнулась, и Квентин сразу перестал удивляться. — Мы же сегодня не виделись, поэтому — доброе утро. — Она пошла навстречу, приподняв голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Доброе утро. — Квентин подергал блестящий локон. — Как ты себя чувствуешь, хотя нужно ли спрашивать? Только девять часов, а ты уже позавтракала, поносилась по саду и, как я слышал, устроила «банкет» в честь своего бельчонка.
Бранди нахмурилась:
— Я тебя потревожила, когда гуляла? Было довольно рано.
— Вовсе нет. Я в восторге от того, как быстро ты поправляешься. Прошу лишь, не переусердствуй. — Квентин повернул голову на шум подъехавшей кареты. — Ты готова все это выдержать, солнышко?
— Да. У меня к Дезмонду масса вопросов. А еще мне не терпится узнать, получил ли мистер Хендрик от кого-нибудь ответы на свои письма.
— Не ожидай чудес, Бранди, — предостерег ее Квентин. — Еще и двух дней не прошло.
— Я знаю. И ничего не ожидаю.
— Я провожу их в гостиную, сэр, — Бентли направился встречать гостей.
Бранди в два шага пересекла комнату и оказалась у дверей.
— Пошли же в гостиную, — заторопила она Квентина. Он последовал за ней, а когда они дошли до места, остановился и взял ее за руку.
— Я серьезно, Бранди. Не могу позволить тебе перетруждаться. Будь то работа для рук или души.
Она улыбнулась:
— Я так и знала, что ты не позволишь. Не прошло и трех минут, как в дверях появился Бентли в сопровождении Дезмонда и Хендрика.
— Мастер Дезмонд, — объявил он. — О, прошу прощения… его светлость и мистер Хендрик.
Дезмонд насупился, уязвленный намеренной оговоркой дворецкого. Хендрик, похоже, ничего не заметил и спокойно прошел мимо Дезмонда, входя в комнату.
— Квентин. — Он отвесил грациозный поклон и обеспокоенно взглянул на Бранди. — С вами все в порядке, моя дорогая? Дезмонд рассказал мне об ужасном несчастье, которое случилось с вами вчера.
— Со мной все в порядке, благодарю вас, мистер Хендрик. Я уже почти оправилась.
Слова Бранди, видимо, дошли до Дезмонда, охваченного молчаливой яростью.
— Брандис… — Он поспешил подойти к ней и взять за руку. — Как только могло такое случиться?
— Мы и собрались здесь, чтобы обсудить это, — сдержанно вступил в разговор Квентин. — Почему бы вам обоим не присесть? Миссис Коллинз приготовила завтрак на целую армию. Быть может, не откажетесь чего-нибудь съесть? — Квентин строго взглянул в сторону Дезмонда. — Или выпить?
— Ни то ни другое, спасибо. — Хендрик опередил Дезмонда с ответом.. — Мы плотно поели в Колвертоне меньше чем час назад.
— Значит, вы прибыли в Котсуолд вчера ночью?
— Да, очень поздно вечером. — Хендрик опустился в кресло. — И сразу отправились спать, чтобы сегодня утром выехать пораньше. — Он вопросительно наклонил голову, глядя на Квентина. — Надеюсь, мы не слишком рано? Дезмонд уверил меня, что вы оба встаете с петухами.
— Так оно и есть. — Квентин прошел по комнате и сел на диван. — Я рад, что вы приехали так быстро. У меня накопилось очень много нерешенных вопросов… и поводов для беспокойства. Чем скорее мы займемся ими, тем лучше.
Дезмонд продолжал стоять, не сводя взгляда с Бранди. В конце концов он неловко прокашлялся:
— Брандис, если у тебя нет возражений, я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. Я понимаю, ты теперь взрослая, но твой отец назначил меня официальным опекуном. И как твой опекун, я ужасно встревожен тем, что случилось с тобой вчера. Я хочу услышать абсолютно все подробности и выяснить, как мы можем обеспечить твою безопасность. Ты согласна?
Бранди от удивления раскрыла глаза, настолько непривычно ей было, что Дезмонд спрашивает ее одобрения и, если на то пошло, вообще обращается с ней как со взрослой. Она медленно кивнула:
— Конечно, согласна. У меня тоже есть дело, которое я хотела бы с тобой обсудить.
— Хорошо. Тогда пройдем в библиотеку?
— Прекрасно. — Бранди взглянула на Квентина и кивнула в знак того, что все в порядке. — Мы скоро вернемся, джентльмены.
Она улыбнулась Бентли, выходя в коридор, и подавила желание громко рассмеяться, когда Дезмонд с недовольной миной протискивался мимо дворецкого в дверях.
— Если понадоблюсь, я буду на своем посту, милорд, — сообщил Квентину Бентли с невозмутимым выражением лица. — И можете не опасаться. Вход в дом в два раза шире. — Он указал на дверной проем гостиной. — Поэтому прибывающие гости не рискуют задеть на пороге мою персону. Однако если я замечу, что оскорбил хотя бы еще одного посетителя, я отложу свой утренний отдых ради омовения. А теперь прошу простить меня, сэр…
Он вышел из комнаты, гордо неся голову, и направился прочь от Дезмонда и Бранди по направлению к входной двери. Квентин замотал головой, его плечи тряслись от смеха. Хендрик изумленно заморгал.
— Ваш Бентли не перестает удивлять меня, — дипломатично заметил он, — хотя должен сказать, я не припомню, чтобы он проявлял такую… прямолинейность, когда был жив ваш отец.
— Отец ему нравился, — ответил Квентин, пожав плечами, — а Дезмонд — нет.
— Я вижу. — Хендрик прокашлялся, осознав, что попал на зыбкую почву, а потому должен ступать очень осторожно. — Дезмонд неуравновешенный, сложный человек. Кроме того, титул для него внове, он чувствует гнет ответственности. Я уверен, со временем он успокоится.
— Успокоится — да. Изменится — нет. Хендрик замялся.
— Ну да. А что касается его волнения из-за Брандис, то думаю, оно искренно. А потому оправданно. Даже меня крайне испугала новость о вчерашней стрельбе.
— Как и нас всех. — Квентин наклонился вперед и крепко обхватил руками колени. — Буду прям, Эллард. Я хочу выяснить, прозвучал ли этот выстрел случайно или это было самое настоящее покушение на жизнь Бранди.
Хендрик кивнул:
— В точности мои мысли.
— Давай опустим начало, ладно? Бранди все мне рассказала: и о записной книжке отца, и о своем визите в твою контору, и о встрече, которую ты помогаешь устроить.
— Разумеется, Я предполагал, что она так поступит.
— Я хотел узнать о письмах… Ты разослал их, как обещал? Сразу после ухода Бранди?
— Через час после ее отъезда, да. Вначале я просмотрел документы всех джентльменов, упомянутых в книжке Денерли.
— И что-нибудь нашел?
— Нет. Если судить по моим записям, все их убытки не противоречат цифрам Ардсли. Однако ты должен понять, моя роль в этих деловых операциях сводится лишь к тому, чтобы узаконить первоначальное партнерство и обеспечить периодические отчеты о доходах и потерях, исходя из тех цифр, которые мне сообщают.
— А это значит, что если одна из сторон проявит нечестность в делах, то у тебя нет возможности об этом узнать.
— Совершенно точно.
— Ты объяснил это Бранди?
— Говоря откровенно, Квентин, Брандис вознамерилась во что бы то ни стало устроить эту встречу. Никакие мои убеждения не могли бы свернуть ее с намеченного пути.
— Узнаю свою целеустремленную Бранди, — мрачно согласился Квентин. — Очень хорошо. Значит, ты просмотрел их документы и не нашел ничего подозрительного. А потом отослал письма?
— Да. Большинство адресатов получили послания в тот же вечер.
— Ты говоришь — большинство?
— Трое из джентльменов находятся за границей, а потому скорее всего получат письма сегодня днем.
— Верно. — Квентин махнул рукой. — И даже если твой расчет времени оказался безукоризненным и корабль доставил почту в Европу вчера, все равно никому из этих людей не хватило бы времени приплыть в Англию, доехать до Котсуолда и выстрелить в Бранди.
— Поэтому троих можно исключить из числа подозреваемых, — задумчиво объявил Хендрик. — Тем не менее из двенадцати человек, перечисленных в книжке Денерли, у девяти была возможность нанести удар. Не говоря уже о том, что есть десятки предпринимателей, которых финансировали мои клиенты.
— Похоже, мы с тобой оба думаем одинаково.
— Надеюсь, что так. Если кто-то из этих людей убийца, то Бранди подвергает себя серьезной опасности, настаивая на собрании.
— Ты считаешь, что нам следует отменить его. — Квентин сделал вывод, а не задал вопрос.
Тем не менее Хендрик ответил на него:
— Абсолютно верно. Если один из этих людей действительно убил Ардсли — а вместе с ним и твоих родителей, — тогда вполне вероятно, он выстрелил вчера в Брандис не просто затем, чтобы попугать, а затем, чтобы убить. В таком случае я бы рекомендовал держать ее от этого расследования как можно дальше.
Квентин задумчиво прищурился:
— А может, лучше нам все-таки устроить эту встречу… только пойдет на нее не Бранди, пойду я.
— Я бы не советовал, Квентин, — авторитетно заявил Хендрик. — Помни, на это собрание съедутся лишь с десяток джентльменов, которые являются моими клиентами, а все прочие лица, участвующие в делах, встревожатся, получив пищу для подозрений. Попытка загнать в угол опасного преступника таким примитивным и прямолинейным способом была бы глупым шагом и для тебя, и для Брандис.
— А у тебя есть другое предложение?
— Я как-то не думал об этом. Впрочем, есть, — решительно ответил Хендрик. — Что, если я проведу собственное тонкое и в то же время тщательное расследование? У меня гораздо больше связей, по крайней мере в высшем свете, чем у представителей с Боу-стрит или местного магистрата. У моих клиентов полно семейных тайн — даже больше, чем ты можешь представить. Меня хорошо принимают в «Уайтсе», «Бруксе» и по крайней мере еще в трех клубах на Сент-Джеймс-стрит. Короче говоря, я могу общаться с людьми, осторожно расспрашивать их и с большой вероятностью соберу и скомпоную множество фактов, не вызвав подозрений ни у самих клиентов, ни у множества деловых людей, с которыми они связаны.
— Очень благородно с твоей стороны, Эллард. Но я не могу позволить, чтобы ты подвергал себя опасности. Ты не разрешишь мне ознакомиться с твоими документами, чтобы я мог исследовать вопрос по твоим каналам?
Хендрик покачал головой:
— Ты же знаешь, Квентин, я не могу так поступить. Это было бы непростительным нарушением этики, даже учитывая такие серьезные обстоятельства. Кроме того, мне не так опасно проводить это расследование, как было бы тебе. Кентон и Памела твои родители, поэтому, задав первый вопрос, ты сразу бы раскрыл свои намерения. А вот я как раз незаинтересованная сторона, меня не связывает родство ни с одним из убитых. Никто не заподозрит, что мои очень осторожные расспросы нечто большее, чем невинный светский разговор. Со мной будет все в порядке, уверяю тебя.
— Не знаю, что сказать, — ответил Квентин. — Очень тебе признателен. — Он протянул руку. — Само собой разумеется, ты получишь щедрую компенсацию.
Хендрик отмахнулся:
— Я делаю это по-дружески — не только ради тебя и Дезмонда, но и ради Ардсли, Кентона и Памелы. Если мне удастся обнаружить негодяя, убившего их, это и будет моей компенсацией. — Он пожал руку Квентина и поморщился.
— Что-нибудь болит? — поинтересовался Квентин, нахмурившись.
— Ревматизм замучил, — с грустной улыбкой ответил Хендрик. — Наверное, я старею.
— Ерунда. — Квентин поднялся с места. — Ты слишком любишь жизнь, чтобы стареть.
Он бросил задумчивый взгляд на дверь.
— Пусть они поговорят, Квентин, — мягко посоветовал Хендрик. — Возможно, Дезмонду удастся найти способ, как убедить Брандис отказаться от идеи устроить собрание.
— Возможно, — неуверенно пробормотал Квентин. — Но зная, как Бранди не выносит диктаторства Дезмонда, я сильно сомневаюсь. Хотя, поверь мне, Эллард, на этот раз я надеюсь, что ошибся.
В другой комнате по коридору, в библиотеке, Дезмонд надеялся на то же самое.
Он беспокойно метался по комнате, время от времени бросая тоскливые взгляды на бутылку с коньяком, которая манила его к себе с сервировочного столика.
— Не нужно, Дезмонд, — сказала Бранди, вставая с дивана. — В последнее время ты слишком много пьешь.
Он резко обернулся к ней:
— Не думал, что тебя это касается.
— Конечно, касается. Ты мой друг, и тебе плохо. Но пьянство не вернет Кентона.
— Да, — согласился он, — не вернет. — Дезмонд пересек комнату и остановился перед ней. — Брандис, Хендрик рассказал мне о записной книжке Ардсли. И о собрании, которое ты намерена устроить. Я хочу, чтобы ты отменила его.
— Не могу. Я должна знать, нет ли убийцы отца среди этих людей. — Она вопросительно посмотрела на своего опекуна. — Дезмонд, а ты знал об этой книжке? В конце концов, ты ведь так много работал с папой и был с ним настолько близок, что он назначил тебя распорядителем всех своих дел. Он должен был доверить тебе секрет о существовании этих записей.
Дезмонд потупил взор, заранее готовый к этому вопросу.
— Брандис, попытаюсь проявить честность, которую ты так расхваливаешь. Да, Ардсли рассказал мне о записной книжке, а также о прочих бумагах, которые хранил в той папке. Он даже показал мне потайной ящичек в своем столе. Но с тех пор, как разбилась карета отца, я потерял способность ясно мыслить. Поэтому, честно говоря, я совершенно забыл и о тайнике, и о книжке.
Бранди сочувственно кивнула:
— Спасибо за откровенность. Мистер Хендрик рассказал тебе, что мы узнали из этой книжки?
— Рассказал.
— И это тебя не удивило?
Тяжело вздохнув, Дезмонд отвернулся, явно борясь со своей совестью.
— Нет, Брандис, не удивило.
Девушка вцепилась ему в руку:
— Если ты знаешь что-то, скажи мне. Прошу тебя, Дезмонд, ведь мы говорим о моем отце.
— Хорошо. — Он снова повернулся к ней и мрачно посмотрел ей в глаза. — Говорить об этом мне очень трудно. Я поклялся Ардсли, что не позволю тебе узнать правду. Он был гордый человек, непреклонный в своих убеждениях. И не хотел, чтобы у тебя был повод стыдиться его.
— Стыдиться? Я бы ни за что не устыдилась его.
— Я надеялся, что ты это скажешь. Потому что при данных обстоятельствах тебе необходимо выслушать правду. — Дезмонд набрал в легкие побольше воздуха и с шумом выдохнул. — Насколько я знаю, цифры потерь, указанные в этой книжке, точны. — Увидев сомнение в глазах Бранди, он поспешил продолжить отрепетированное объяснение: — Как тебе рассказал Хендрик, последние несколько месяцев дела Ардсли шли далеко не в гору. Просто не везло, деловая хватка здесь ни при чем — мы с Хендриком пытались убедить в этом Ардсли. Я напоминал ему, что у каждого предпринимателя наступают временами периоды, когда судьба кажется благосклонной ко всем, кроме него. К несчастью, твой отец отказывался смириться с этим фактом. Он начал изучать все возможные проекты, чтобы выбрать из них те, которые принесут огромные прибыли. Однако провидению было угодно сделать так, чтобы черная полоса в делах Ардсли совпала с моей светлой. Поэтому я предложил сделать несколько капиталовложений за него. Он согласился. Я тщательно отобрал проекты. Прибыль подскочила. Мы собрали столько, что смогли компенсировать другие потери. Это отражено в записях, ты сама видела. Поэтому все, что тебе говорил Хендрик, соответствует истине — я подтверждаю его слова, основываясь на сведениях, полученных из первых уст — от твоего отца. Соответственно я убежден: все цифры, приведенные в записях Ардсли, верны, и ты можешь, таким образом, спокойно отказаться от идеи, что кто-то из его партнеров — убийца.
— Значит, твое предложение отменить встречу рождено вовсе не беспокойством о моем благополучии? — поинтересовалась Бранди, стараясь понять мотивы, которые им движут.
— О, меня очень волнует твое благополучие. В тебя стреляли, и я намерен выяснить, кто это сделал. Но мое беспокойство по этому поводу не имеет никакого отношения к тому, что ты обнаружила в записях отца. Я предлагаю отменить собрание только потому, что это будет пустой тратой времени — твоего, моего и Элларда. — Дезмонд с любопытством огляделся по сторонам. — Кстати, где эта книжка?
— Что? — Бранди задумалась, пытаясь найти основания для такой уверенности Дезмонда. — А, она надежно спрятана. Не волнуйся, никто никогда не узнает о папиных трудностях. — Она нахмурилась. — Прости меня, Дезмонд, но я все же не понимаю, почему ты так безоговорочно веришь, что в папиной книжке в точности зафиксированы его потери, как и не разделяю твоего убеждения, будто это собрание ничего не даст, кроме ненужных хлопот.
— Ты хочешь сказать, что я лгу тебе?
— Разумеется, нет, — нетерпеливо возразила Бранди. — Я только хочу сказать, ты просто повторил то, что я уже знаю: папа, да и ты, если на то пошло, считали, будто его сделки приносили одни убытки. А что, если он ошибался? Что, если кто-то ввел его в заблуждение… или, еще хуже, обворовывал его? Если так, то ни мистер Хендрик, ни папа не могли бы дознаться. Папе никогда бы не пришло в голову потребовать подтверждения данных, которые ему сообщали. Соблюдая безукоризненную честность в делах, он ни за что бы не заподозрил кого-нибудь из своих партнеров.
— У него и не было бы на то причин, — строго заметил Дезмонд. — Я знаком со всеми этими джентльменами, Брандис. Все они безупречны.
— Отдавая им должное, все же хочу убедиться в этом сама. — Бранди упрямо выпятила подбородок. — Нет, Дезмонд, чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что единственный способ получить ответы на все вопросы — это устроить собрание. Если джентльмены, с которыми имел дело папа, придерживаются твердых принципов, как ты говоришь, тогда они поймут мои намерения и не посчитают себя оскорбленными.
— Не посчитают себя оскорбленными? — повторил Дезмонд, зло усмехнувшись. — Не могу с тобой согласиться. Ты неизвестно зачем хочешь поставить в неловкое положение двенадцать чрезвычайно влиятельных, известных аристократов.
— Так вот в чем истинная причина твоего недовольства! Ты боишься, что я, обратившись к твоим знакомым за помощью в розыске убийцы отца, тем самым нанесу им обиду? Прости меня, Дезмонд, но я не могу с тобой согласиться. Как и не могу отменить встречу. На карту поставлено гораздо больше, чем стыд.
— В этом случае, боюсь, мне придется запретить тебе что-либо предпринимать.
Щеки Бранди покрылись красными пятнами.
— Ты хочешь запретить мне? Я не ребенок. И ты не сможешь мне приказать не делать того, что я считаю нужным. Только мне, и никому больше, решать — созывать это собрание или нет.
Дезмонд плотно сжал губы, явно стараясь взять себя в руки.
— Я прошу простить меня, Брандис, — наконец удалось ему произнести. — Я не хотел, чтобы мои слова показались тебе суровыми. В мои намерения не входит что-то диктовать тебе, я думал лишь направлять тебя. — Вымученно улыбнувшись, он схватил ее за руку. — И беспокоюсь я в первую очередь о тебе, а вовсе не о тех аристократах. Я хочу оградить тебя от насмешек общества, которые, знаешь ты это или нет, могут разрушить твою репутацию, а следовательно, и будущее. А я хочу обеспечить твое будущее, малышка, заботиться о тебе и сделать тебя счастливой.
Бранди холодно высвободила пальцы из руки Дезмонда.
— Благодарю, Дезмонд. Я очень ценю, что ты так близко принимаешь к сердцу мои интересы.
Он нахмурился:
— Ты ценишь это, но, по-моему, не очень довольна.
— Не то чтобы недовольна, просто…
— Ты злишься на меня не только потому, что я против собрания, но еще из-за военного министерства, — догадался он. — Брандис, я знаю, ты наверняка считаешь мои действия непростительными. И, наверное, так оно и есть. Но мы оба знаем, что Квентин гораздо счастливее, когда на нем военный мундир. После возвращения в Котсуолд он с головой ушел в расследование, которое может оказаться опасным. Я искренне верю, что для него гораздо лучше в какой-нибудь колонии защищать интересы Англии, чем подвергаться риску здесь, у себя на родине. Да, я признаю, меня беспокоит твое явное расположение к нему. У меня есть планы на твое будущее, планы, включающие защиту, которую могут дать мое имя и титул. Поэтому я использовал свои связи, чтобы ускорить отъезд Квентина. Надеюсь, ты меня понимаешь…
— Что ты такое говоришь? — выдохнула Бранди.
Дезмонд понял, что совершил промах, но было уже поздно.
— А разве Квентин тебе ничего не сказал? — спросил он не своим голосом.
Она покачала головой и долго смотрела на него немигающим взглядом, не в силах поверить тому, что услышала. Потом наконец до нее дошло.
— Ты мерзавец. — Бранди отступила назад, дрожа от негодования и ярости. — Ты устроил так, чтобы Квентина услали из страны? Приказ, вызов в министерство — все это твой коварный замысел?
Дезмонд побледнел:
— Я думал… то есть я предположил, что Квентин упомянул…
— Он не сделал ничего подобного. Зная Квентина, могу сказать, что он скорее всего защищал тебя.
— Защищал? От чего?
— От моего гнева, — выпалила Бранди. — Нет. — Она вытянула руки, оградившись ладонями от Дезмонда, который хотел приблизиться. — Будь ты проклят, Дезмонд. Мне с самого начала следовало быть с тобой откровенной, а не пытаться прибегать к тонкостям, какие только мне известны, чтобы просветить тебя. Пора бы уж самой признать, что тонкости во мне столько же, сколько в тебе честности. Ты отказываешься посмотреть правде в лицо. Так вот, теперь ты ее услышишь — сказанную громко и ясно, хочешь ты того или нет. Я люблю Квентина. Всегда любила и всегда буду любить. Дома он или на чужбине, рядом со мной или где-то далеко — мои чувства никогда не изменятся.
— Брандис…
— Выслушай меня, — велела она. — Я не люблю тебя, Дезмонд. Между нами никогда ничего не было, кроме дружбы, разве что в твоем воображении. Я ни разу, даже в самых отдаленных мечтах, не думала о свадьбе с тобой. И не только из-за моих чувств к Квентину, хотя этого было бы вполне достаточно. Просто мы с тобой совершенно разные, как день и ночь. Один только факт, что ты можешь оправдать бесчестные шаги, предпринятые тобой в военном министерстве, прекрасный тому пример. Не говоря уже о твоей неизменной привычке руководить мною. Я не понимаю ни тебя, ни твоих архаичных ценностей, ни отсутствия этики в твоих поступках. А ты понимаешь меня еще меньше, иначе бы давно осознал, что титул для меня ничего не значит, а того, к чему я действительно стремлюсь — взаимной любви и уважения, — ты мне не способен предложить. Я не подчинюсь твоей воле и не соглашусь, чтобы из меня лепили то, чем я не являюсь, лишь бы стать достойной парой человеку, которого больше волнуют деньги, а не чувства.
Лицо Дезмонда пошло красными пятнами.
— В отличие от моего брата, который сама добродетель и чувствительность. Так вот, если ты думаешь, что я останусь в стороне и позволю тебе и Квентину…
— Я знаю, что позволишь. Потому что, если ты попытаешься стать между нами, я тут же исчезну из Котсуолда и спрячусь там, где ты меня никогда не найдешь. И не вернусь до тех пор, пока не стану совершеннолетней, а вот тогда я официально смогу распоряжаться собственной судьбой. — Глаза ее гневно сверкали. — Смирись с этим, Дезмонд. Я никогда не стану твоей герцогиней. Если только ты не хочешь тащить к алтарю невесту, которая брыкается и визжит как резаная. Я устрою тебе такую сцену, что ты станешь предметом насмешек для всего общества и не сможешь показаться ни в «Олмаке», ни в Карлтон-Хаусе, ни в любом другом месте, где кипит светская жизнь. Не старайся надавить на меня, предупреждаю. Просто милостиво позволь мне идти своим путем, и, возможно, однажды мы сможем вспомнить о нашей былой дружбе.
Дезмонд открыл рот, затем закрыл и так и остался стоять, раздираемый гневом и изумлением.
— Полагаю, твое молчание означает, что ты принимаешь мои условия. Мудрое решение. — Бранди подобрала юбки. — Теперь прошу простить меня, я должна заняться делами. Бентли тебя проводит. Если, конечно, захочет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Изумрудный сад - Кейн Андреа



Замечательный роман. интересный и с юмором. Класс!
Изумрудный сад - Кейн АндреаДиана
22.10.2011, 13.53





Скукота... не дочитала.
Изумрудный сад - Кейн АндреаОльчик
21.10.2012, 21.32





Хороший, интересный, с юмором и тайнами. Читать можно. 9 из 10
Изумрудный сад - Кейн АндреаЛюбовь
24.10.2012, 15.35





Роман из разделов любовь, приключения, злодеи.Хотелось бы больше любви и более сильных чувств. А так - только приятное чтение.
Изумрудный сад - Кейн АндреаВ.З.,64г.
3.12.2012, 13.11





А, а мне как раз нравятся такие романы, где побольше приключений. И раздражает, когда на протяжения всего произведения пускают сопли и постоянно выясняют отношения!
Изумрудный сад - Кейн АндреаВера
13.07.2013, 21.13





Чушь собачья!!!! Дочитала до 8 гл и все.... Гг-и какие-то никакие... ,,бранди, солнышко,,-на протяжении всего романа, аж блевать охота, а это вась-вась со слугами, в доме герцога-то. 5 баллов
Изумрудный сад - Кейн АндреаЯна
26.05.2014, 2.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100