Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ



Туман, смягчавший острые грани города, растаял, покинув темные улицы, которые казались еще холоднее, суровее и опаснее, чем тогда, когда Габриэль двигалась по ним к Кассандре. Завидев ворота своего внутреннего двора, она едва справилась с сильным порывом рвануться сломя голову и поскорее укрыться в спасительном доме. Разительный контраст тому настроению, которое вдохновило ее проделать путь через весь Париж по тайному делу к Кассандре Лассель. Теперь Габриэль могла только поражаться своему безумию, которое побудило ее отправиться в путь без сопровождения. Она достаточно хорошо знала Париж, чтобы понимать, насколько рискованно одинокой женщине прогуливаться по городу даже днем, уже не говоря о ночи. Что заставило ее посчитать себя настолько неуязвимой?
К сожалению, она знала ответ. Ее рука нащупала эфес шпаги, болтавшейся у нее на боку. Шпага Реми. Когда шпага была при ней, это всегда заставляло ее чувствовать себя в безопасности, ощущать себя непобедимой, словно клинок этой шпаги служил ей своего рода волшебным талисманом, наделенным силой и храбростью ее прежнего владельца.
Теперь, сжимая рукоятку, она ощущала лишь холод стали, не приносящий никакого утешения. Будто все волшебство растворилось в тот самый миг, когда их обращение к миру мертвых потерпело неудачу, и ей пришлось принять тот факт, что Николя Реми действительно для нее умер. Она никогда больше не сможет поговорить с ним, попросить у него прощения. Не увидит его улыбку, хотя бы последний раз. Он никогда не возвратится к ней, как бы она ни взывала к нему. Никакой черной магией не вернуть его. И, может, он перестанет являться к ней даже во сне.
По почему она не радуется, что наконец избавилась от воспоминаний? Почему теперь ее охватил странный испуг? Почему так остро почувствовала она свое одиночество? И это сейчас, когда она больше всего нуждалась в защите!
За ней следили.
Габриэль догадалась, что за ней следят, с того самого момента, как покинула Мезон д'Эспри. Кто-то, крадучись, следовал за ней, и на сей раз ее воображение было пи при чем. Непонятный преследователь, настолько упорно не отстававший от нее, вовсе не походил на призрак. Каждый раз, когда ей удавалось оглянуться назад, она ловила взглядом зловещего незнакомца, сворачивавшего в переулки, растворявшегося в пьяной толпе, которая выплывала из какой-нибудь закусочной, исчезавшего и дверных проемах, но недостаточно быстро, чтобы они не замечала его. Не было даже тумана, чтобы маскировать его неустанное преследование.
Если это шпион, неприятности в ее жизни откладываются на неопределенное время. И все же угроза оставалась, не явная, но тайная и коварная, хотя от этой мысли Габриэль скорее рассердилась, чем испугалась. Мучительно размышляя, она задержалась около ворот, делая вид, будто наклонилась, чтобы вытащить камушек из башмака.
Кто из тех, кого она знала, посмел приставить к ней шпиона? Она приобрела достаточно врагов при французском дворе, и не последней в списке стояла сама Темная Королева.
Екатерина предпочитала не спускать глаз с Габриэль, когда та посещала Лувр. Выходит, отныне Темная Королева начала раскидывать свою сеть и за пределами дворца?
С кажущейся беззаботностью Габриэль зашла во внутренний двор, но резко изменила поведение, как только уверилась, что ее больше не должно быть видно с улицы.
Она бросилась в темноту и, остановившись всего в каких-то двух шагах от ворот, прижалась спиной к каменной ограде, почти слившись с ней. Затем медленно, с предельной осторожностью вытащила шпагу Реми из ножен и вздрогнула: скрежещущий звук металла грохотом канонады отозвался у нее в ушах. Сердце глухо стучало. Время, казалось, тянулось бесконечно.
Преследователь, возможно, проявил осмотрительность и не стал безрассудно преследовать свою жертву в ее же городском поместье. Или, проследив за ее возвращением домой, решил, что больше он сегодня вечером ничего не узнает, и просто-напросто убрался восвояси.
Она чуть было не покинула свое убежище, но тут услышала звяканье замка и скрип медленно открывающихся ворот. Габриэль снова вжалась в стену и затаила дыхание, когда тень прокралась через открытые ворота.
Луна осветила его, и Габриэль увидела неопрятного вида мужчину с длинными спутанными волосами и густой бородой, в черной безрукавке и сильно поношенных шерстяных шароварах, больше напоминавших лохмотья. Он замер, оглядывая пустую дорожку, ведущую к дому, вырисовывавшемуся в темноте неясными контурами, и Габриэль представила, как он, наверное, ломает голову над ее внезапным исчезновением. Будет лучше, если она сделает свой ход прежде, чем он опомнится и успеет вычислить ее местонахождение. Ее сердце лихорадочно заколотилось больше от возбуждения, нежели от страха. Она испытывала справедливый гнев на того, кто посмел вмешиваться в чужие дела.
Габриэль выскользнула из спасительной тени стены и обошла незнакомца сзади, подняла шпагу и уткнула ее острие прямо по центру его спины.
— Только пошевелись хоть единым мускулом, — прорычала она, — и я проткну тебя там, где ты стоишь. Даже не сомневайся.
Габриэль видела, как он напрягся, согнув плечи. Тревога невольно охватила молодую женщину, когда она сообразила, насколько выше ростом и крепче оказался незнакомец. Она явно недооценила его сначала. К тому же слишком поздно заметила, что на боку у него висит оружие.
Она неплохо владела шпагой, но вступать в схватку с разбойником, да еще в темноте ей не приходилось. Ей пришло в голову, что, возможно, она поступила немного опрометчиво, попытавшись самостоятельно захватить этого шпиона. Но вот он тут. И ей надо что-то с ним делать.
— Подними руки, — с отчаянной свирепостью потребовала она. — Отстегни шпагу и брось на землю.
— Вряд ли я смогу сделать это одновременно, Габриэль — пробормотал он.
Что-то знакомое мелькнуло в его голосе, заставив ее сердце замереть. Странный тип предпочел повиноваться первой команде и поднял руки вверх.
Габриэль оправилась от шока, который испытала, услышав, как непринужденно, словно они давно и коротко и знакомы, незнакомец произносит ее имя.
Она добавила в свой тон надменности:
— Так ты знаешь, кто я, сударь? Вот и мне хотелось бы знать, кто, дьявол тебя побери, ты такой и почему имел дерзость шпионить за мной! Повернись ко мне, поберегись, не зли меня. Одно движение к оружию, и, клянусь, я отрежу тебе руку.
— Уж я в этом не сомневаюсь, мадемуазель. Теперь она четче расслышала его голос.
Глубокий, немного охрипший. Похоже, голосу этому было не приникать выкрикивать команды в дыму сражений. Голос Николя Реми!
Сердце Габриэль судорожно заколотилось, потом резко остановилось, когда ее пленник медленно повернулся к ней лицом. Лунный свет осветил изможденные черты, почти полностью скрытые в дикой путанице волос и бороды. Единственное, что оставалось мягким на этом жестком лице, были глаза. Бархатные карие глаза Реми ласково смотрели на нее. Это было какое-то наваждение. Незнакомец опустил руки, но Габриэль не могла оправиться от изумления и даже не попыталась остановить его.
— Если ты вознамерилась пленить непрошеного гостя, почему было не созвать слуг? Ты хотя бы имеешь представление, с какой легкостью я разоружу тебя? Только ты можешь поступать так опрометчиво, Габриэль Шене.
Он ругал ее, но на его лице блуждала улыбка. Необыкновенная, неожиданная, ласковая, любимая. Улыбка Реми.
Боже праведный, она сходит с ума. У нее задрожали руки. Габриэль с трудом удерживала шпагу, когда мужчина попытался сделать шаг вперед. С испуганным возгласом она отпрыгнула назад, взяла себя в руки и вцепилась в свое оружие.
Он замер как вкопанный, потом заговорил, и его голос снова звучал так нежно, так ласково.
— Пожалуйста, Габриэль. Не бойся. Разве ты не узнаешь меня? Это же я, Реми.
— Не-ет! — Она задыхалась от волнения. — Т-ты лжешь. Ты не можешь быть Николя Реми. Он… он…
— Мертв? Клянусь тебе, я жив. Пожалуйста, не смотри на меня, будто я призрак.
Ее затрясло так сильно, что она больше не могла удержать шпагу. Оружие выскользнуло из ее рук, перевернувшись в воздухе, упало на землю с унылым глухим стуком. Незнакомец с глазами Реми сделал нерешительный шаг к ней.
— Прости, что напугал и взволновал тебя. Я вовсе не хотел показываться перед тобой в подобном виде, но ты сама вынудила меня к этому. Я надеялся выбрать лучшее время.
— Лучшее время? — Габриэль смотрела на Реми, все еще не в силах поверить собственным глазам и ушам. — Вот почему ты никогда не откликался, когда я звала тебя раньше?
— Ты звала меня? Я никогда не слышал тебя.
Габриэль изо всей силы прикусила губу, чтобы она не дрожала.
— Я звала тебя, кричала прямо в марево, но ты не приходил. Я думала, ты отверг меня и вернулся обратно в царство мертвых.
Реми явно ничего не понимал, но ответил ей нежной улыбкой.
— Габриэль, я никогда не отвернулся бы от тебя, даже если бы превратился в призрак, но клянусь, я не призрак. Иначе твоя шпага прошла бы прямо сквозь меня. Пожалуйста, позволь мне подойти к тебе ближе, чтобы ты могла коснуться меня, и ты поймешь, что я живой.
Габриэль хотела попросить его не сходить с места, по от волнения совсем потеряла голос. Она не хотела прикасаться к Реми и с ужасом ждала, что стоит ей дотронуться до него, как он испарится и, подобно Нострадамусу, исчезнет вместе с шипением пара.
Но Реми больше не колебался. Когда его пальцы обвились вокруг ее запястья, Габриэль уже не могла заставить себя сопротивляться ему.
Николя поднял ее руку и прижал ее ладонь к своей груди, туда, где билось его сердце. Он не был соткан из тумана, он состоял из плоти и крови. Его мускулистая грудь была тверда как скала, а под изношенной безрукавкой она почувствовала равномерный глухой стук его сердца. Его рука была сильной, мозолистой и горячей. Такой же, как та, которой Реми гладил ее когда-то по щеке. Габриэль схватила его руку и уткнулась в его ладонь лицом. Она закрыла глаза, прижимаясь к мозолистой шершавой ладони Реми. Ей казалось, она слышит, как струится кровь по его венам. Правда сразила Габриель, и земля закачалась у нее под ногами.
Николя Реми жив!
Ее веки затрепетали, и она распахнула глаза. Реми, наклонившись над ней, пристально вглядывался в ее лицо.
— Ну вот. Теперь убедилась?
Габриэль кивнула и судорожно вздохнула, подавив рыдание. Едва осмеливаясь верить, она проворно провела руками по его груди, его жилистым рукам, его широким плечам. Ее пальцы побрели наверх, лихорадочно лаская его волосы и бороду, лоб и щеки.
Она слышала, как дыхание Реми участилось, и радовалась каждому его вздоху. Когда Габриэль дрожащими пальцами провела по его губам, она ощутила на них его горячее дыхание. Девушка нервно, почти истерично рассмеялась.
— Ты действительно не мертв, — вымолвила наконец она.
— Нет, — прохрипел Реми. Поймав ее руку, он пылко прижался губами к ее ладони. — И впервые за три года я на самом деле рад этому.
Габриэль подняла лицо, пристально глядя прямо в горящие темные глаза Реми. По ее щекам покатились слезы. Каким-то чудом, она не представляла каким, судьба вернула ей Реми. Не призраком, но поразительно, восхитительно живым.
Радостно вскрикнув, Габриэль обняла его за шею и сделала то, что, как она давно поняла, ей следовало сделать еще годы назад. Она утопила пальцы в волосах Реми и жадно прильнула губами к его губам.
Она почувствовала, как Реми напрягся от изумления, но только на какой-то миг. Потом он ответил на ее поцелуй, так страстно и вожделенно прижавшись к ней, что у нее закружилась голова. Габриэль цеплялась за его плечи, возвращая ему поцелуи с такой же жадностью, ища губами его рот снова и снова, не в силах насытиться им.
— Реми… любимый… Реми, — выдохнула она.
Ее губы раскрылись навстречу его поцелую. Из груди Габриэль вырвался стон, когда их языки соприкоснулись, и она почувствовала, как огонь опалил ее. Кровь, казалось, грохотала и клокотала у нее в ушах. Реми жив… жив!
Сердце Габриэль переполняла радость, и от этого было даже больно. Когда их губы разомкнулись, она часто и тяжело дышала, впрочем, задыхался и Реми. Он одарил ее неуверенной улыбкой человека, который не в силах полностью поверить своему счастью.
Габриэль попыталась ответить ему улыбкой, но потрясение от воскрешения Реми из мертвых в конце концов настигло ее. Лицо Реми поплыло перед ее глазами, и она почувствовала, как колени задрожали и начали подкашиваться.
И тут с Габриэль Шене произошло то, чего никогда за всю ее жизнь не происходило: голова безвольно откинулась назад, и она упала на руки мужчины, погрузившись в обморок.
Николя Реми бродил по дорогам кошмара с тех самых пор, как пережил резню Варфоломеевской ночи, но сегодня вечером он словно погрузился в сладкий блаженный сон. Его грубые башмаки потонули в роскошном турецком ковре спальни, достойной принцессы, с высоким сводчатым потолком, высокими решетчатыми окнами и великолепными картинами, украшающими стены.
Величественная кровать из красного дерева, покрытая резьбой, с шелковым балдахином цвета бледных липок, расшитых розами, занимала почти всю комнату.
Габриэль с разметавшимися по пуховой подушке белокурыми волосами казалась совсем маленькой на этой огромной постели. Ее ресницы с золотистыми кончиками оттеняли безжизненно побелевшие щеки, и сердце сжималось до щемящей боли от страха, которого Реми никогда не знал на поле битвы.
— Боже милосердный, я… я убил ее, — хрипло бормотал он.
— Не совсем, — послышался в ответ оживленный голос горничной Габриэль. Бетт была ладно скроенной добродушной молодой женщиной и казалась на редкость спокойной и уравновешенной. Ее лицо под кружевным чепцом дышало абсолютным спокойствием. Она отодвинула Реми в сторону и, наклонившись над Габриэль, начала растирать ей запястья.
Реми подумал, что ему следовало бы додуматься до этого самому, но и его мозг, и все его тело, казалось, окоченели. Быстрота реакции, которые позволяли ему молниеносно бросаться на помощь и спасать многих товарищей, похоже, совсем покинула его. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным перед бледной, распростертой на кровати молодой женщиной.
Реми зашевелился, только когда Бетт приказала ему принести воды. Он донес кувшин от умывальника, от волнения расплескав половину его содержимого на ковер.
Бетт намочила тряпочку и прижала ко лбу Габриэль. Начав расшнуровывать лиф платья Габриэль, она опять обратилась к нему:
— Теперь вам следует уйти, капитан Реми. Подождите в зале.
— Нет! — возразил Реми. — Я не могу просто так…
— Можете, и будет именно так. — Бетт была непреклонна. — Иначе, когда хозяйка придет в себя, она едва ли поблагодарит меня, если я покажу вам ее обнаженной.
Реми вспыхнул от грубоватой прямоты горничной.
— Ей-богу, мадемуазель, я никогда и не посмотрел бы…
— Вон! — Бетт уперлась руками в грудь Реми и решительно подтолкнула его к двери. Он позволил ей это, но только потому, что лишь благосклонность Бетт позволила ему вообще оставаться рядом с девушкой.
Реми переполошил всех слуг Габриэль своим внезапным появлением на пороге, и вряд ли стоило винить их в этом. Этакий отъявленный разбойник, каким он, видимо, им казался, громогласно взывал к ним о помощи, держа на руках их бездыханную хозяйку.
Каким-то чудом его тут же не скрутили, не отобрали у него Габриэль, а самого его под конвоем не отправили сдаваться ближайшим властям. Только Бетт надо было благодарить за то, что его тут же не заковали в кандалы.
Она работала еще в Бель-Хейвен. Бетт выросла, заметно округлилась и превратилась в настоящую горничную изысканной дамы, так что сам Реми едва бы узнал ее. На его счастье, Бетт помнила капитана гораздо более четко, но ее в отличие от Габриэль совсем не потряс факт его воскрешения из мертвых.
Реми вывернул шею, чтобы еще раз взглянуть на Габриэль, прежде чем Бетт захлопнет дверь перед его носом. Габриэль все еще не подавала признаков жизни, и Реми постарался не позволять себе думать о таких страшных вещах, как остановка сердца или удар. Габриэль была молода и здорова. И, хотя она внешне походила на белокурую и беспомощную красавицу из народных сказок, Реми давно обнаружил ее силу и выносливость. Странно, как Габриэль оказалась в Париже и почему она здесь самостоятельно, вдали от сестер и острова Фэр. Когда ее отец, шевалье Луи Шене, пропал в море, поговаривали, что вместе с рыцарем в морскую пучину погрузилась и большая часть состояния семьи. Тогда каким образом Габриэль могла позволить себе содержать такой роскошный особняк?
Реми немало наслушался о ней в городе, но вся эта ложь даже теперь заставляла его скрежетать зубами и желать отрезать грязные и мерзкие языки.
«Давненько в Париже не появлялась такая обольстительная куртизанка», — кудахтала о Габриэль старуха в винном магазине.
Куртизанка… Затейливое название для продажной женщины. Если бы та ведьма была мужчиной, Реми расправился бы с ней. Черт побери, он всегда ненавидел Париж, и сплетни — всего лишь одна из многих причин для подобной ненависти. Ядовитое логово злословия. От королевского дворца до глухих улиц на задворках Париж кишит скандальными сплетнями и ложью. Ничего удивительного, что необыкновенно красивая девушка стала целью для зловредных сплетен циничных и завистливых ничтожных мелких умишек.
Если бы они знали Габриэль, как он узнал ее тем летом, ни один не посмел бы очернить ее честь. Еще почти ребенок, она изо всех сил стремилась изобразить искушенность, но оставалась трогательно наивной. Она была то страстной, то холодной, то сердечной, то жестокой, ее настроение менялось, как порывы ветра. Ее голубые глаза то искрились смехом, то затуманивались грустью, особенно когда она считала, что никто на нее не смотрит. Николя часто ловил тень печали на ее лице, и ее грусть больно ранила его сердце, еще больнее, поскольку он так и не сумел разгадать источник ее грусти.
Никогда даже в самых необузданных своих фантазиях он представить не мог, что Габриэль настолько обрадуется его возвращению, что заключит его в свои долгожданные объятия да еще станет целовать. Жарко, страстно. Ее объятия разбудили в нем все его желания, все мечты о ней, которым до сих пор ему хватало ума никогда не потворствовать. Но теперь он не мог остановить это буйство не знающих удержу фантазий.
Разве могла женщина так целовать мужчину, не испытывая к нему никаких чувств? Разве упала бы Габриэль в обморок от счастья при его возвращении, если бы она была равнодушна к нему, как когда-то утверждала? Может, в конце концов, он не совсем безразличен ей, может, она даже любит его?
«Ну и что, если даже и любит? — возмутился непреклонный внутренний голос. — Тебе нечего ей предложить, ты имеешь сейчас не больше, чем три года назад, даже много меньше». Эта мысль резко погасила огонь безумной надежды, вспыхнувший внутри него, решительно и бесповоротно, как если бы его окунули в ушат с холодной водой.
— Капитан Реми?
Он был поглощен собственными размышлениями и не расслышал щелчок замка в двери в спальню, откуда появилась Бетт. Он сразу же оторвался от стены и с тревогой бросился к горничной.
— Габриэль? Как она? Она очнулась? Я хочу сказать… она…
— С госпожой все в порядке. — Бетт прервала посыпавшиеся на нее тревожные вопросы утешительной новостью. — По правде сказать, она спрашивала о вас.
— Слава богу. — Реми облегченно вздохнул и опустил плечи, словно часть груза, державшая их в напряжении, упала. Он сжал руку Бетт. — И слава тебе, простите, вам, мадемуазель.
— Заботиться о госпоже Габриэль — моя обязанность, сударь, и моя привилегия, — ответила Бетт с величавым достоинством.
— Я знаю это. Я хотел поблагодарить вас за заступничество, ведь это вы не позволили схватить меня.
— Это лакеи должны благодарить меня. Вы были как безумный и пришли бы в ярость, посмей кто-то попытаться оторвать вас от моей госпожи. А уж я-то помню, как вы мастерски управлялись со шпагой в ту ночь, когда охотники на ведьм атаковали Бель-Хейвен. А вы тогда еще совсем не оправились от своей раны. — Лицо Бетт расплылось в застенчивой улыбке, и на щеках образовались ямочки. Она оценивающе оглядела его. — Позвольте мне заметить, капитан, что, хотя вы и нуждаетесь в стрижке и бритье, для мертвеца вы в слишком хорошей форме.
— Вы, мадемуазель, похоже, совсем не удивились, — недоверчиво усмехнулся Реми, — увидев меня живым.
— Когда прослужишь в семье мудрых женщин столько, сколько я, тебя уже мало чем можно удивить. — Она пожала плечами. — Но теперь вам лучше уж войти. Госпожа Габриэль ждет.
Реми повернулся к двери в спальню и открыл ее. Он ждал, что Бетт последует за ним по пятам, опекая свою госпожу, и удивился, когда горничная исчезла, предоставив ему одному войти в комнату. Реми сделал нерешительный шаг вперед и тихонько прикрыл за собой дверь.
Подсвечник был передвинут так, чтобы весь свет сосредоточился на кровати. Занавеси балдахина кровати пыли отодвинуты, и это дало ему возможность увидеть фигурку, укрытую дорогим парчовым одеялом. Реми крадучись прошел вперед, сердце у него бешено колотилось. Он чувствовал в себе не больше уверенности, чем какой-то неотесанный крестьянский паренек, вторгающийся в покои принцессы.
— Габриэль? — тихонько позвал он и протянул руку, чтобы отодвинуть занавес.
Габриэль откинулась на подушки, и у него перехватило дух при взгляде на нее. Ее волосы струились по плечам, золотым ореолом обрамляя лицо, которое было бы совершенно белым, если бы не яркий румянец на скулах. Реми всегда очаровывала красота Габриэль еще и потому, что эта красота, казалось, исходила от какого-то яркого света, горевшего внутри нее, который отражался и блеске ее голубых глаз, пылающих, как ограненные драгоценные камни.
Горничная раздела Габриэль, оставив на ней только сорочку, и, взглянув на него, она совсем по-детски натянула одеяло до самого подбородка. Как ни странно, но этот жест тронул Реми. Ему захотелось опуститься на колени перед нею, как он сделал в тот день на острове Фэр, и повторить свой обет.
«Клянусь вечно служить вам и до последней капли крови защищать вас».
Но он не шевелился, только стоял и смотрел на нее, пока Габриэль не дотронулась до него. Она продела свои тоненькие пальцы в его ладонь и потянула вниз, приглашая сесть подле нее. Он присел на край кровати.
— С тобой… с вами все в порядке? Вы оправились от потрясения?
— Оправилась? Не знаю. — Она странно хмыкнула и продолжала пожирать его глазами. — Выходит, ты все же мне не снишься. Ты действительно здесь?
«Если кто-то и пребывает в счастливом сне, — подумал Реми, — так это я».
— Да, моя люби… — ответил он, и, прежде чем успел сообразить, у него чуть не вырвалось из груди слово, которое он никогда не смел произносить даже наедине с самим собой.
Но Габриэль, похоже, не услышала этого. Она слегка наклонила голову, и тоненькая морщинка появилась у нее на лбу, словно какая-то мысль не давала ей покоя.
— И ты был жив все это время.
— Если это можно назвать жизнью. — Реми ласково баюкал ее руку, но Габриэль отдернула ее и стремительно села.
— Я думала, ты умер.
— Гм-м, да… — начал Реми.
Но ее голос зазвучал уже резко.
— Ты позволил нам всем поверить, что ты погиб, — не дала ему договорить Габриэль, и голос ее зазвенел от слез.
Ее лицо сморщилось, как у маленькой девочки, изо всех сил старающейся не заплакать. Резко опустив голову, она спрятала лицо за мерцающей завесой волос. Реми не спускал с нее полных испуга глаз. Он никогда не видел, чтобы гордячка Габриэль плакала, даже тогда, когда охотники на ведьм обманом похитили ее сестру и она боялась за жизнь Мири.
— Прости меня, Габриэль. Пожалуйста… Пожалуйста не плачь, — залепетал он, пытаясь откинуть ее волосы назад.
Габриэль резко отдернула голову. Глаза ее сверкнули не слезами, а яростью, огненной, горячей, способной испепелить его на месте.
— Я и не заплачу. Я убью вас!
Габриэль сжала кулак и нанесла Реми удар прямо и челюсть. Это застало его врасплох, и он полетел с кровати. Он упал на пол, растянулся на спине, мигая и от явного удивления, и от силы полученного удара. Габриэль сбросила с себя одеяло, вскочила на ноги и нависла над ним, подобно разгневанной богине.
— Мерзавец! Вы ничтожный, безжалостный мерзкий тип! — кричала она.
Босая, в развевающейся ночной рубашке, она пронеслась мимо него.
Габриэль скинула одеяло и сразу же вырвалась из его рук.
— Что тут объяснять? Вы притворялись погибшим три года. Три проклятых Богом года.
Она выкрикнула это с негодованием такой силы, что рубашка почти сползла с нее. Реми попытался благородно отвести глаза, но борьба с самим собой в этом случае оказаться тщетной.
— Где, дьявол вас побери, вы были все это время? — вопила она. — Чем занимались?
Реми с трудом ответил бы на этот вопрос, даже если бы Габриэль не стояла полуобнаженная перед ним, готовая вот-вот вцепиться в него.
С той самой ночи накануне Дня святого Варфоломея ею жизнь превратилась в борьбу за выживание. Он боролся за жизнь, усмирял ненависть, поселившуюся в нем, заставлял себя жить, потеряв всякую надежду, учился жить, ничего не чувствуя. И вот за какие-то несколько минут Габриэль Шене сумела заново разбередить его сердце, обнажив его раны.
— Я… я покинул страну, — выговорил он наконец. — Ирландия, потом большей частью Англия.
— Вот как?! И у них там совсем нет пергамента и чернил, я правильно понимаю?
— Я тогда снова превратился в беглеца, Габриэль, и до сих пор еще жив только потому, что мои враги сочли меня мертвецом. Едва ли мне было бы благоразумно посылать письма.
— И ни одного посыльного, кому вы могли бы довериться, с кем можно было бы передать весточку на словах? — с холодным бешенством продолжала Габриэль. — Или на вас напала немота? Вы были ранены в язык? По тому, как вы только что затолкали его в мой рот, мне показалось, с ним все в порядке.
— Габриэль! — В ее устах такие грубые слова, да еще о поцелуе, которым они обменялись, показались Реми настоящим святотатством, и он заговорил, не скрывая упрека в голосе. — Простите меня, если вас расстроило известие о моей смерти, но позвольте указать на одно обстоятельство, моя госпожа. Наше с вами расставание, если вы помните, давало мне очень немного поводов полагать, что вас вообще тронет известие о моей гибели.
Габриэль вздрогнула от его слов, но горячности не убавила.
— Очень хорошо. Согласна, со мной все ясно. Но как же мои сестры? Вы, должно быть, знали, что Арианн сильно привязалась к вам. И… и Мири. Она видела в вас брата, которого мы никогда не имели. Вы знаете, сколько ночей я провела, утешая ее, когда она горевала и оплакивала вас? Сколько ночей я сама…
Габриэль оборвала себя и метнулась прочь от него в тень от окон. Но он все равно увидел, как она тщетно старается скрыть, что ее гнев не больше, чем маска, прикрывающая боль, которую она вынесла. Она носила траур по нему все это время. Ее волновала его судьба. Но неистовый восторг, охвативший было Реми, погас при мысли, сколько страдания он причинил ей.
Слезы текли по ее щекам. Гордая, своенравная Габриэль, никому и никогда не позволявшая видеть ее слезы, плакала и не могла остановиться. Какие бы жестокие слова она ни швыряла в него, худшим наказанием для Николя были ее слезы. Он приблизился к ней так осторожно, как приближался бы к раненому лесному зверю, который мог либо наброситься на него, либо обратиться в бегство.
— Габриэль, прости меня за страдания и боль, которые я причинял тебе и твоим сестрам. Я отсеку себе правую руку, прежде чем когда-либо…
Она метнулась от него и повернулась к нему спиной.
Сорочка предательски соскочила, обнажая гладкое белое плечо. Реми осторожно вернул ткань на место, его пальцы слегка коснулись ее мягкой теплой кожи. Он мужественно боролся с собой, хотя каждое прикосновение к ней отзывалось в нем горячей волной.
— Дорогая моя, вы должны понять меня, — заговори он, обнимая ее за плечи.
Габриэль сжалась в комок, когда он мягко, но решительно повернул ее к себе.
— До встречи с вами я жил суровой жизнью и не был приучен к каким проявлениям нежности и заботы.
Габриэль не поднимала глаз, полуприкрыв их мокрыми от слез ресницами, не желая смотреть на него.
— Я никогда не имел ни матери, ни сестер, которые бы волновались за меня и плакали обо мне. Даже отец мой умер давным-давно, и у меня совсем не осталось никаких других живых родственников. Все мои друзья были и есть солдаты, такие же, как и я сам, которые прекрасно осознают сущность нашей профессии, понимают, что смерть всегда рядом, всего в шаге от нас. Сожалею о своем недомыслии, но совершенно искрение признаюсь: я просто не привык думать, что моя жизнь хоть что-нибудь для кого-нибудь значит.
— Это потому…. дело в том, что ты — большой тупица, — фыркнула Габриэль, но она уже смягчилась настолько, что прижалась лбом к его груди.
Реми легонько поцеловал золотую корону ее волос.
— Прощаешь меня?
Она не отвечала, но, уткнувшись лицом в его плечо, стояла, прижимаясь к нему, и это было гораздо красноречивее любых слов. Реми обхватил ее и крепко прижал к себе. Как же он мечтал об этих объятиях!
И был бы счастлив никогда больше не выпускать ее из своих рук, но Габриэль изловчилась и высвободилась, потом вытерла тыльной стороной ладони слезы.
— Так, точнее, когда же вы планировали объявить о своем существовании? — Она больше не казалась сердитой, но в ее голосе еще слышалась обида. — И почему крались за мной весь вечер?
— Я не крался. — Реми начал было возражать, но поморщился и честно признался: — Ладно. Я довольно долго выжидал подходящего момента, чтобы приблизиться к тебе, а когда увидел, что сегодня вечером ты безрассудно направилась по какому-то делу, почувствовал, что у меня не остается никакого выбора, кроме как тайком идти по пятам.
— Чтобы разузнать, что я собралась предпринять? — нахмурилась Габриэль.
— Да, — ответил Реми, не испугавшись выражения ее лица. — Крайне неблагоразумно с твоей стороны, Габриэль, блуждать в этом проклятом городе одной на ночь глядя и заходить в какой-то обветшалый, заброшенный дом. Что же, спрашивается, ты забыла там?
Воинственное выражение появилось на лице Габриэль, и Реми подумал, что она откажется отвечать ему. Но девушка только пожала плечами.
— Если вы хотите это знать, Николя Реми, я пыталась вернуть вас из царства мертвых.
— Как это?!
— В этом старом доме прячется одна ведьма, которая мастерски владеет искусством некромантии. Мы пытались войти в контакт с вашим дорогим ушедшим духом.
Реми изумленно смотрел на нее. Большую часть своей жизни капитан был простым и практичным человеком, скептически относившимся ко всему, что приправлено колдовством или суеверием. Но случай свел его сначала с Темной Королевой, затем с сестрами Шене, и события, связанные с ними, навсегда изменили его простые представления о мире. Увиденного и понятого тем летом на острове Фэр у Арианн оказалось достаточно, чтобы заставить его с ужасом отреагировать на спокойное заявление Габриэль.
— Некромантия! — резко выкрикнул он. — Но это же самая ужасная черная магия. О чем ты только думала?
Я была в отчаянии. Хотела увидеть тебя всего один только раз, последний раз, и поговорить с тобой. — Ее губа дрожала, и она прикусила ее. — Чтобы попросить у тебя прощения.
— Габриэль, что такого ты могла сотворить, чтобы я простил тебя?
— Я считала, что тебя убили из-за меня.
— Меня убили? — эхом повторил оторопевший речи. Но не ты же затеяла резню в канун Дня святого Варфоломея. Даже если бы я погиб, как ты могла считать себя виноватой? В чем?
— Ведь это я вернула тебе шпагу и отослала прочь… В Париж… на верную смерть.
— Но ты никуда не посылала меня. Я обязан был уйти. В опасности находился мой король.
— И все же я должна была остановить тебя, удержать любой ценой. — Габриэль сокрушенно покачала головой. — Я знала, как ты привязался ко мне, и должна была проявить мягкость. Мне следовало удержать тебя на острове Фэр, в безопасности, пусть даже превратив своего пленника. Даже если… если бы мне потребовалось обольстить тебя и обмануть.
— Боже мой, Габриэль! — Реми зажал ее лицо своими ладонями. — Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе поступить так? — упрекнул он ее. — Разве похож я на человека, который так легко пренебрег бы своей честью и, хуже того, воспользовался бы твоей невинностью? Нет, моя дорогая. Больше того, ты сама бы не смогла никогда поступить так. Твоя собственная честь никогда не позволила бы тебе этого.
— Моя честь… — глухо отозвалась Габриэль.
— Да, ты была тогда всего лишь невинной девочкой, хотя и самой красивой на всем белом свете. — Реми погладил ее щеки кончиками пальцев. — Признаюсь, я был буквально околдован тобой. Но меня вел мой долг к Наварре, и это было превыше всего. И, как бы я ни относился к тебе, ничто не могло случиться иначе.
Габриэль словно окаменела от его слов. Она сжала палицами его запястья и медленно оттолкнула от себя его руки.
— Да, вы правы, — безжизненно произнесла она. — Ничто не могло случиться иначе. Спасибо, что напомнили мне об этом.
На лице Габриэль уже застыло выражение, которое отнюдь не поощряло к откровенности. Что-то пропало в ее глазах, когда она направилась к своему гардеробу и стала рыться в платьях и юбках. Ничего особенного, просто она вспомнила, что не одета. Так можно было успокоить себя, но казалось, она ищет, чем бы вооружиться против него. Габриэль выбрала халат из золотой парчи, который, судя по всему, стоил не меньше его годового жалованья на военной службе.
— Итак, по прошествии всего этого времени что же наконец привело вас ко мне? — потребовала ответа Габриэль.
— Я нуждаюсь в твоей помощи, — неохотно признался он.
— Ого!
— И…и я хотел увидеть тебя снова, — поспешил он добавить.
— Отлично. Почему бы вам, капитан Реми, не присесть, пока я немного приведу себя в более презентабельный вид? Тогда, капитан Реми, вы сможете попотчевать меня рассказами о своих приключениях за эти три года и поведаете мне, чем я могу оказаться вам полезной.
«Капитан Реми»? Что это, черт побери?! Реми нахмурился, снова задавшись вопросом, что такого он мог сказать или сделать, чтобы вызвать подобное изменение в поведении женщины, которая буквально таяла в его объятиях всего несколько минут назад. Но прежде, чем он успел задать этот вопрос ей самой, Габриэль исчезла за деревянной ширмой в дальнем конце комнаты. Реми не имел никакого права надеяться на ответные чувства Габриэль. Да он никогда и не надеялся. Но, похоже, небеса смилостивились над ним этой ночью, а он дал своему счастью ускользнуть прямо из рук.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100