Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ



Габриэль перевернулась на спину на своей узкой койке и стала смотреть, как лунный свет рождает образы на потолке. Она давно отказалась от попыток уснуть, хотя и лежала в совершенном изнеможении. Сколько ночей прошло с того времени, как она последний раз сладко спала в своей собственной кровати, уютно притулившись подле Реми? Шесть? Семь?
Она начала терять счет пустым часам, которые предоставляли ей слишком много возможности думать, тревожиться и горевать. Во всем остальном, она была вынуждена признать, ей мало на что приходилось жаловаться. До сих пор Аристид держал свое слово: с ней обращались прилично, хорошо кормили, давали горячую воду.
Никто не собирался переводить ее ни в Бастилию, ни в любую другую мрачную, сырую тюрьму, как она того боялась. Ее держали взаперти в одной из скромных чердачных комнатушек гостиницы «Шартр». В комнате не было ничего, кроме голых стен, узкой койки, стола и огарков свечей. Ничего, что могло бы послужить ей оружием при побеге, если она проявит безрассудство и попытается размозжить голову охраннику ночным горшком.
Конечно же, она понимала, почему ее держали в гостинице. На самом деле она не была заключенной. Скорее Аристид взял ее в заложницы. В одно из тех коротких посещений, которые Симон позволил Мири, ее младшая сестренка объяснила, какова истинная цель этого охотника на ведьм.
Габриэль не столь решительно, как Мири, отвергала возможное существование «Книги теней». Она могла только сомневаться, действительно ли этот жуткий фолиант попал в руки Ренара, но опасалась, что ее зять все равно объявится и предпримет какую-нибудь неосторожную попытку спасти ей жизнь. Несмотря на их постоянные стычки, она любила своего огромного зятя-великана и ненавидела саму мысль, что Ренара заманивают в западню. Мири очень хотелось верить, что Аристиду нужно только уничтожить книгу, что он не причинит вреда Ренару. Но Габриэль нисколько не доверяла этому вероломному мерзавцу.
Если Аристид задумал убить Ренара, его следовало остановить. И снова Габриэль терзали вопросы, которые все чаще и чаще всплывали перед ней, отравляя ей каждую минуту ее бодрствования. Где Реми? Что он делает? Мири не смогла дать сестре никакого вразумительного ответа, только сказала, что Николя с Мартином готовят ее освобождение. Но Реми и близко не подходил к гостинице «Шартр» после их ужасной ссоры.
Габриэль с ума сходила, когда задумывалась, как будет жить без него… Хватит! Нельзя обо всем думать одновременно. Ей следует сосредоточиться на своем нынешнем положении, иначе она действительно сойдет с ума. Она ворочалась с места на место, пытаясь отыскать удобное положение, но, порывисто вздохнув, опять легла на спину. Что действительно изводило ее, так это собственная беспомощность. Она сама загнала себя сюда. И она обязана сама найти способ себя отсюда вытащить, не подвергая опасности ни Ренара, ни Реми.
Охотники на ведьм всегда преследовали и хватали женщин за колдовство, призывая их покаяться. Интересно, сколько из этих несчастных пленниц, точно так же, как и она сейчас, жалели, что на самом деле не знали никакой черной магии, чтобы спасти себя? Габриэль криво усмехнулась.
Теребя пальцами простыню, она заметила, что тонкую ткань легко порвать на полосы. Из них можно будет сплести веревку и вылезти из узкого окна, если удастся открыть его. Но ее комната находилась на последнем этаже гостиницы, достаточно высоко. Пока она доберется до земли, если только сразу же не сломает себе шею, сбегутся люди Симона.
Она раздумывала, не заставить ли Бартоломея Вердуччи помочь ей при помощи подкупа или угрозы разоблачения. Когда ей приносили еду, Габриэль заметила, как шпион Екатерины прошмыгнул по коридору гостиницы. Интересно, зачем ищейка Темной Королевы все еще болтается здесь? Если бы Екатерина посылала Вердуччи избавиться от Симона Аристида, он уже давно справился бы со своим поручением. Очевидно, Екатерина поставила перед ним какую-то иную задачу.
Резкий стук в дверь заставил Габриэль вздрогнуть и подскочить на кровати, вытянувшись в струнку.
— Мадемуазель?
Габриэль узнала грубый голос своего главного тюремщика Брэкстона, пожилого мужчины с отталкивающей внешностью и отсутствующим ухом. Согласно распоряжению Симона он обращался с Габриэль любезно, хотя и не скрывал неприязни, и далее стучал в дверь, прежде чем войти. Правда, заходил, не дождавшись ее ответа. Габриэль услышала звук ключа, поворачивающегося в замке. И, хотя была полностью одета, натянула одеяло до подбородка.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Брэкстон с подсвечником в руке. Тонкая свеча едва-едва освещала мрачную комнату и ее неприглядное убранство.
— Вам придется встать, госпожа. Мой господин Балафр хочет переговорить с вами внизу и…
— …он хочет это сделать прямо сейчас, — закончила за него фразу Габриэль, передразнивая его тон, на что стражник нахмурился.
Но за насмешкой Габриэль попыталась скрыть, как заколотилось ее сердце. Она не представляла себе, зачем понадобилось охотнику на ведьм вытаскивать свою пленницу из кровати посреди ночи. Для этого нужна была веская причина. Возможно, Симон Аристид решился, наконец, сдернуть свою маску учтивости.
Итак, что ее могло ожидать среди ночи? У нее снова попытаются выудить признание? Или ее ждет нечто совсем иное и оттого пугающее неизвестностью? Если Аристиду и были свойственны естественные мужские потребности, Габриэль явно не относилась к разряду женщин, которые могли бы его заинтересовать. Она запомнила, как этот мерзавец смотрел на ее младшую сестру. Ей в тот момент захотелось выцарапать его уцелевший глаз.
Габриэль тянула время, с трудом влезая в туфли. Потом сделала отчаянную попытку хоть как-то привести в порядок свои спутанные локоны. Элегантность долго служила ей защитой, но она чувствовала, что ее блеск сильно потускнел за прошедшее время. Она поморщилась, представив себе, как выглядит в помятом платье, с воспаленными от бессонницы глазами.
Но она заставила себя выпрямиться и высоко поднять голову, когда Брэкстон слегка подтолкнул ее на выход. Он осветил ей путь на два лестничных пролета вниз. Гостиная показалась жуткой и пустой, только несколько свечей хоть как-то раздвигали ночной мрак. Аристид стоял в темноте у окна и ждал.
Этот человек имел неприятную привычку укрываться в темноте, в то время как его жертва чувствовала себя беспощадно выставленной напоказ. Его черная одежда сливалась с темнотой, за счет высокого роста он, казалось, нависал откуда-то сверху, а бритая голова и повязка на глазу придавали ему зловещий вид. Ни дать ни взять, фигура из кошмарного сна. Как Мири удавалось разглядеть хоть что-то хорошее в этом типе, было для Габриэль выше всякого понимания. Но ведь малышка дольше всех цеплялась за свою веру в фей и единорогов.
Брэкстон подтолкнул Габриэль в центр комнаты. Поклонившись Аристиду, стражник оставил Габриэль наедине со своим господином.
— Добрый вечер, госпожа Шене. — Голос охотника на ведьм звучал все с той же елейной вкрадчивостью. Это начинало изрядно действовать ей на нервы. — Могу предложить вам что-нибудь?
— Например? — резко поинтересовалась она. — Раскаленное железо, выкручивание пальцев, кипящее масло?
— Я почему-то подумал о бутылочке вина.
Аристид вышел на свет. На его губах играло некое подобие приветливой улыбки. Улыбка смягчила его мрачный вид, и, как ни странно, он показался ей даже привлекательным. Но это только взбесило Габриэль. Уж если ты охотник на ведьм, так и веди себя подобающе, и производи отвратительное впечатление.
— Нет, спасибо. Я предпочитаю услышать от вас, что вам от меня нужно. — Она сделала вид, будто не обращает внимания на стул, который предложил ей Аристид, и притворно зевнула, прикрыв рот ладонью. — На дворе ночь, на случай если вы не заметили. Или прерывание сна и есть тот метод пытки, которому вы отдаете предпочтение?
— Вы разве спали?
Его черный глаз буравил ее. Похоже, Аристид прекрасно понял, что она ночи напролет борется с мучительным страхом, что ее гложет неуверенность и отчаянная тоска по Реми.
Габриэль отвернулась. Проклятый Аристид! Она же мудрая женщина. И из них двоих ей следовало читать по глазам, а не ему. Но изуродованное лицо охотника на ведьм оставалось непроницаемым, когда он подошел ближе, спрятав руки за спину.
— Сожалею о неудобствах, которые вы испытываете, мадемуазель. Но вашему пленению скоро наступит конец.
Габриэль изо всех сил постаралась не доставить ему удовлетворение от вида ее тревоги.
— Но вы же сказали, до суда у меня две недели. У меня осталась еще, по крайней мере, одна неделя, чтобы подготовиться к защите.
— Возможно, суд и не понадобится. Если я все-таки прощу вас, вы же, надеюсь, остепенитесь и впредь станете избегать общества ведьм, подобных Кассандре Лассель.
Габриэль с негодованием взглянула на него.
— Так вы все это время знали, что Кассандра, а не я в ответе за эти медальоны?
— Уточню: не все время, — прозвучал невозмутимый ответ. — Но признаюсь, когда эта женщина неожиданно появилась и столь услужливо предоставила мне свидетельство против вас, ее имя показалось мне на удивление знакомым. Я до сих пор храню книги своего покойного господина, Вашеля ле Виза. Я снова просмотрел его записи и обнаружил, что прав. Я и раньше слышал имя мадемуазель Лассель. Тогда я был почти ребенком и не слишком много понимал в работе своего господина. Он занимался делом девочки, подозреваемой в самом ужасном виде колдовства, некромантии и наложении проклятий. Моего учителя тронула судьба Кассандры, слепой юной девочки, и он решил спасти ее. Особенно когда Кассандра в обмен на свою жизнь предложила жизнь матери и сестер, выдав их потайное место в Мезон д'Эспри.
— Боже мой!
Габриэль настраивалась не показывать никаких чувств перед охотником на ведьм, но тут она почувствовала, как побелела от ужаса. Это было совершенно иное изложение истории гибели семьи Кассандры Лассель. Печаль и боль, которую ее подруга испытывала при воспоминании о гибели сестер и матери, никогда не казались Габриэль притворными. Возможно, то были подлинные муки совести. Девушке хотелось верить, что у Кассандры еще оставалась эта самая совесть.
— Вот видите. Вы не первая из ее сообщников, кого предала мадемуазель Лассель.
— Я не была ее сообщницей. Но какое-то время мне верилось, мы были подругами.
— Вы должны осторожнее выбирать себе друзей.
— Этому нам с сестренкой надо еще поучиться, — не удержалась от язвительного замечания Габриэль.
Щека у Аристида дрогнула, и его глаз омрачило какое-то чувство, которое можно было принять за сожаление. Но чувство это быстро исчезло.
— Мадемуазель Лассель и ее служанка, кажется, скрылись от нас, — продолжил он свой рассказ. — Но, в конечном счете, я все равно выслежу их, и ведьма Лассель ответит за свои преступления.
Итак, Касс сбежала из Мезон д'Эспри. Габриэль выслушала новость со смешанными чувствами, Ее тревожило, что Касс на свободе, и неизвестно, где она еще может объявиться снова. С другой стороны, ее исчезновение давало Габриэль некоторое преимущество.
— Если Кассандра и ее служанка скрылись, — она торжествующе улыбнулась Аристиду, — у вас больше нет свидетеля против меня.
— Я не нуждаюсь в свидетелях, сударыня. У меня по-прежнему есть вещественные доказательства — медальоны. — Он показал рукой на шкатулку, стоявшую на одном из столов.
Улыбка Габриэль потускнела.
— Но, как я уже говорил вам раньше, — продолжил он, — я надеюсь, что нам с вами не потребуются никакие суды и никакие испытания.
— Я знаю, на что именно вы надеетесь, — в голосе Габриэль послышалось презрение. — Мирибель рассказала мне все о сделке, которую вы предложили Ренару. Помните, в канун Иванова дня, летнего солнцестояния, моя младшая сестренка ходила на церемонию в каменном круге на дальней стороне острова Фэр?
— Да, помню. — На лице Аристида появилось задумчивое выражение. — Там я и встретил ее впервые.
— Так вот, Мирибель действительно верила, будто каменные дольмены есть не что иное, как замороженные гиганты, которые однажды волшебной ночью оживут. Так вот, сударь, скорее уж это случится, чем граф Ренар когда-либо…
Габриэль поперхнулась на слове, сообразив, что дверь гостиницы распахнулась, впустив внутрь поток свежего ночного воздуха и могучего великана.
— Ну и что там у тебя дальше? Чем Ренар когда-либо…? Что? — с добродушной улыбкой допытывался… ее зять.
Габриэль открыла рот от изумления. Она понимала, что своим видом сильно напоминает слабоумную дурочку, но, похоже, никак не могла выйти из ступора, закрыть рот и прекратить таращиться на огромного мужчину, заполнившего собой дверной проем. Словно это она, произнеся его имя, вызвала Ренара. Но граф всегда приводил людей в замешательство своим появлением из ниоткуда.
— Господин Балафр, граф прибыл, — объявил один из сопровождавших Ренара охотников.
— Вижу, — резко буркнул Симон.
Он отпустил людей, оставив одного только Брэкстона охранять двери. Граф, не обращая внимания на Аристида, повернулся к Габриэль. Девушка мысленно приготовилась выслушать гневную отповедь зятя. Граф не проявлял излишней терпимости к тем, кто причинял горе его любимой жене, а она всегда создавала Арианн одни проблемы. Но она была полностью обезоружена, когда Жюстис взял ее руку и поднес к губам.
— Моя дорогая невестушка! Я, как всегда, польщен возможностью видеть вас, — насмешливо приветствовал он Габриэль, и ее поразили его глаза под нависшими веками. Она увидела в них сердечность, доброту и беспокойство за нее. — Как вы поживаете?
Комок подкатил к ее горлу. Этот великан, муж ее сестры Арианн, казался таким утешительно большим и надежным. Габриэль пришлось сильно напрячься, чтобы справиться с непреодолимым желанием уткнуться ему в грудь и разрыдаться в голос.
— Более или менее сносно, — сумела ответить она с дрожащей улыбкой.
Ренар ласково и ободряюще потрепал ее по щеке и только потом повернулся к Аристиду. Граф подавлял одним своим видом. Даже такой грозный соперник, как охотник на ведьм Балафр, стушевался перед ним. Ренар окинул его презрительным взглядом, и Симон на глазах стал много моложе и уязвимее.
— Ба, а вот и наш юный магистр Аристид. Как вы повзрослели, я даже не сразу узнал вас.
Симон вспыхнул, его рука взлетела к шраму.
— Да, полагаю, я и правда изменился.
— Дорогой мой, мне жаль, что я испортил ваше симпатичное лицо, — примирительно отозвался Ренар. — Я вовсе не желал драться с вами в тот день. И уж совсем не жаждал становиться вашим врагом.
— Вы были рождены, чтобы стать моим врагом. — Неистовая ненависть, исходившая от Аристида, обдала Габриэль ледяной стужей. Молодой человек резко втянул воздух, словно пытаясь сдержать злобу. — Полагаю, вы прибыли сюда выменять свободу мадемуазель, а не обсуждать старые события. Вы привезли то, что я требую взамен?
Немного поколебавшись, Ренар кивнул и снял сумку, перекинутую через плечо. Габриэль, затаив дыхание, наблюдала, как Ренар расстегивал ремни. Он медленно извлек ничем не примечательную книгу в скромном переплете из черной кожи. Ни размером, ни толщиной она не выделялась. Так мог выглядеть сборник стихов, например.
Сердце у Габриэль упало. Аристид отнюдь не глуп. Неужели Ренар действительно надеялся обмануть этого охотника на ведьм, подсунув ему нечто обыденное и совсем неопасное? Когда граф протянул Симону книгу, тот скептически усмехнулся.
— И это печально известная «Книга теней»?
— Надеюсь, да. Я заплатил за нее слишком большую цену.
— Но еще не всю цену, — пробормотал Симон.
Выхватив книгу у Ренара, он поднес ее ближе к подсвечнику и резко открыл обложку. Габриэль поднялась на цыпочки и вытянула шею. Со своего места она разглядела пожухлые, старые и на вид очень ломкие страницы. Но страницы гнулись с удивительной упругостью, когда Симон пролистывал их.
Страницы были испещрены отчетливыми рельефными знаками, буквами какого-то древнего забытого языка, какими-то символами, темными и грозными. Габриэль никогда бы не подумала, что обыкновенная на вид книга могла нести ауру таинственности, мощи, беды, греха и… зла, как воплощения самого дьявола.
Она уже почти не сомневалась, что Симон держит в руках настоящую «Книгу теней». Но что же заставило Ренара приобрести эту проклятую книгу и, хуже того, держать ее у себя? Если бы граф намеревался уничтожить ее, он, конечно лее, уже давно сделал бы это.
Габриэль бросила беспокойный взгляд на своего зятя. Как Арианн ни любила мужа, она всегда боялась за Ренара, который проявлял слишком глубокий интерес к темному колдовству, интерес, который он унаследовал от своей нечестивой бабушки Мелюзины. Поскольку Аристид углубился в книгу, Габриэль украдкой неслышно подошла к Ренару.
— Какой же вы болван! Вы, верно, сами догадываетесь об этом, не так ли? — пробормотала она.
Ренар наклонился в ответ, чтобы прошептать в ответ:
— Благодарю вас, — произнес он ей прямо в ухо. — Я тоже невероятно ценю вас, дорогая сестрица.
— Арианн же убьет вас, — горячо возмутилась Габриэль. — Вы знаете, как она относится к черной магии. Что дернуло вас впутаться в историю с этой книгой?
— Любовь, — был его неожиданный и печальный ответ. — Ваша сестра так отчаянно хочет родить ребенка, что готова умереть ради этого. Но я не могу потерять ее. Мне легче расстаться с моей душой. Я думал, что смогу найти ответ в этой книге. Способ позволить ей получить ее малыша, но остаться живой и невредимой. Ради этого я бы рискнул применить самое страшное колдовство.
Габриэль, как никто другой, понимала его отчаяние. Разве не те же самые чувства заставили ее надеть тот страшный медальон на шею Реми? Любовь, страх, желание защитить. Если Ренар сошел с ума, то она тоже сошла с ума. Она ободряюще погладила его огромную мозолистую руку. Ренар ответил ей рукопожатием и печально улыбнулся.
Минуты ползли, пока Аристид просматривал книгу. Хватит ли у него ума понять ее подлинность? Он пытался разделить ее на части, тряс, ощупал пальцами обложку, потом провел ногтем большого пальца по корешку. К изумлению Габриэль, кожа на корешке аккуратно раздвинулась, открывая потайной карман. Аристид вывернул книгу и энергично затряс, словно ждал, что оттуда что-нибудь выпадет. Этого не произошло, и он впился глазом в Ренара.
— Где?
— Где что? — вежливо уточнил граф.
— Черт побери, вам прекрасно известно, что. Список, который лежал в переплете. Имена всех ведьм, колдунов, знахарей по обе стороны Ла-Манша.
— Так вот за чем вы охотились?! Да вы… — Габриэль задохнулась от ярости, — …вы мерзавец. Вы убедили Мири, будто хотели уничтожить «Книгу теней», а сами… сами хотели…
— …уничтожить зло и каждого мужчину и женщину, которые им пользуются. — Симон рванулся к Ренару. — Где же список, сударь?
— Вот это да. Видимо, я потерял его. Моя вечная небрежность.
Лицо Симона так потемнело от огорчения и ярости, что Габриэль встала между ним и зятем. Но Симон только развернулся на каблуках. Он подошел к шкатулке, в которой лежали медальоны и кольцо Темной Королевы. Открыв крышку, он швырнул туда же «Книгу теней» и долго-долго смотрел на нее. Когда Аристид повернулся к ним, взгляд его был суров и холоден.
— С прискорбием сообщаю вам, господин граф, что я разрываю наше соглашение. Мадемуазель Габриэль предстанет перед судом, и вы также арестованы.
— Я боялся, что вы можете сказать нечто в этом роде. — Ренар совершенно спокойно скрестил руки на груди. — На вашем месте, мой мальчик, я бы хорошенько подумал.
— Это почему же? Потому, что вы ждете, как вооруженные люди, которых вы укрыли там, в темноте, пойдут на штурм ради вашего спасения?
Ренар вздрогнул, хотя и постарался скрыть это.
— Я помню ваши трюки, господин граф. — Симон криво усмехнулся. — Помню, как вы имели обыкновение прибывать на дознание в сопровождении небольшой армии из своих слуг, помню, как вы безжалостно вырезали весь орден магистра ле Виза. Мои охотники на ведьм не монахи, они наемники, и я лучше, чем мой старый господин, приготовился встретить моих врагов. Ваши слуги, сударь, по большей части, уже либо убиты, либо захвачены в плен. Через эту дверь войдут только мои люди. Брэкстон!
Слуга будто только и ждал этого сигнала. Он распахнул дверь, и три других охотника на ведьм ворвались в комнату и окружили Ренара и Габриэль, обнажив шпаги. Одной рукой Ренар обнял молодую женщину, крепко прижав ее к себе. Он оставался поразительно спокоен, хотя Габриэль не сомневалась, что он не ожидал подобного поворота событий. Она заметила, как граф дотронулся указательным пальцем до кольца на левой руке, аккуратной металлической полоски, мысленно связывающей его с Арианн. Обращался ли он к жене, предупреждая ее о случившемся, говорил ли ей о своей огромной любви к ней, просил ли прощения?
Жаль, что ей не дано такого с Реми. У Габриэль все внутри похолодело, когда она поняла, что Ренар даже не был вооружен. Скорее всего, его заставили оставить шпагу перед входом в гостиницу.
— Отведите мадемуазель Шене назад в ее комнату, — скомандовал Аристид. — Что касается графа, нам нет никакого смысла впустую тратить время на суд. Его вина всегда была более чем очевидной. Во двор его. Он должен быть казнен на месте.
— Нет! — пронзительно вскрикнула Габриэль.
Она отчаянно цеплялась за Ренара, но грубые руки Брэкстона заломили ей руки за спину. Она боролась, пытаясь высвободиться, найти способ как-то помочь Ре-нару, но напрасно. Габриэль зарыдала от отчаяния, когда, прижав к горлу Ренара острие шпаги, его силой повели к двери.
— Стойте! — прозвенело откуда-то. Девичий голос прозвучал как серебряный колокольчик, так же чисто и прозрачно, как родник в лесу. Все замерли, во все глаза глядя на закутанную в плащ фигурку, которая появилась из темного прохода, ведущего к кухне. Откинув капюшон, на свет вышла Мирибель Шене.
— Какая нелегкая принесла вас сюда? — Цедя слова, Симон двинулся на Мирибель.
— Ты солгал мне, Симон. Ты не сдержал своего слова.
Мири подняла на него глаза. Она смотрела на него таким чистым, открытым взглядом, что Габриэль не понимала, как Аристиду хватало мужества встретить его без содрогания. Но он даже не попытался ни оправдываться, ни просить прощения.
— Я охотник на ведьм, Мири. Вы должны были понимать это. Я делаю то, что мой долг велит мне.
— Тогда, как ни прискорбно, у меня тоже есть свой долг. — Плащ Мирибель сполз с ее плеч, когда она подняла пистолет и навела его на Аристида. — Прикажи своим людям уйти, Симон. Освободи мою сестру и Ренара.
— Иначе что? Вы выстрелите в меня?
— Если придется. — Лицо Мири застыло в ожесточении, а глаза становились все холоднее, совсем как далекие звезды на ночном небе. — Отпусти их. Сейчас же.
Мири поправила пистолет, целясь Симону прямо в сердце. А он только смотрел на нее, и весь шквал обуревавших его чувств отражался на его изуродованном лице. Недоверие, горечь, отчаяние. Безухий Брэкстон только крепче вцепился в руки Габриэль, но она ощущала и его беспокойство. Охотники, задержавшие Ренара, замешкались у дверей. Граф легко воспользовался бы их замешательством, чтобы вырваться от них, но он, как и все остальные, не спускал глаз с Мири.
— Не надо. Детка, опусти пистолет. В этом нет необходимости. — Ренар сделал странное ударение, словно пытался передать Мирибель какое-то тайное сообщение.
Брэкстон переступил с ноги на ногу и нервно позвал:
— Господин Балафр?
Ни Симон, ни Мири не отвечали. Эта пара замерла в своем противостоянии. Для них обоих все вокруг просто прекратило свое существование.
— Отлично, — сказал ей Симон со странной, безнадежной улыбкой, словно человек, покорившийся неизбежному. — Давай же. Сделай это. Убей меня.
Симон придвинулся ближе, и пистолет задрожал в руке Мири. Она удержала его, заскрежетав зубами. Габриэль, затаив дыхание, ждала. Действительно ли Мирибель сможет…
Оглушительный грохот расколол тишину в комнате, как если бы могучий дракон напал на гостиницу. Окна разбились, перекрытия закачались, пол под ногами Габриэль вздыбился. Вспышка света ослепила ее. Ее резко отбросило на пол, грудь сдавило. Темнота навалилась на нее, и глаза ее закрылись.
Она, должно быть, потеряла сознание, насколько, она понятия не имела. Когда она открыла глаза, то ощутила себя как в дремотном тумане, и мир вокруг потерял свои звуки, словно ее голова была укутана хлопком. Что-то горячее сочилось по ее щеке. Она дотронулась до щеки и, прищурившись, непонимающе разглядывала красное, липкое вещество на своих пальцах. Кровь.
Габриэль затрясла головой, чтобы рассеять туман, но острая боль пронзила виски. В голове прояснилось, вернулась память. Гостиница «Шартр», охотники на ведьм, Аристид приказал казнить Ренара, Мирибель с пистолетом, нацеленным…
Но пистолет Мири тут был ни при чем, произошли чересчур большие разрушения. Габриэль удалось сесть, и она оказалась окруженной беспорядочными обломками, яркими всполохами, невыносимым жаром и густым туманом. Нет, не туманом, а дымом, который уже начинал разъедать глаза, проникать в горло, вызывая удушливый кашель. Гостиница горела, огонь лизал стены. Ей надо отыскать сестру и Ренара и выбраться отсюда.
Габриэль хотела опереться на руку и тут же отдернула ее, соприкоснувшись с рукой мужчины.
Ее тюремщик Брэкстон лежал, вытянувшись подле нее. Был ли он мертв или всего лишь потерял сознание, она не могла определить. Ее внимание отвлек шум в дверном проеме, перекрывший потрескивание пламени. Слышался лязг стали. Сквозь сгущающуюся мглу она увидела, как Ренар выбил шпагу у одного из людей Аристида. Один охотник на ведьм уже лежал замертво у его ног, с другим он яростно сражался.
И плечом к плечу с Ренаром сражался… Реми. Вот блеснул клинок его шпаги, и он припер к стене другого охотника. Сердце Габриэль болезненно заколотилось. Все смешалось в груди — недоверие, радость и страх за него. Она попробовала позвать его, но только задохнулась от дыма. Однако Реми уже заметил ее. Одним стремительным жестким ударом он опрокинул своего противника. Не успел тот сползти на пол, как Реми уже подскочил к Габриэль.
Николя опустился на колени подле нее. По его лицу струился пот, щеки были вымазаны сажей. Всклокоченные, мокрые от пота пряди волос цвета темного золота прилипли ко лбу, но никогда ни один мужчина не казался ей таким красивым. С судорожным всхлипом она бросилась ему на шею.
— Ты при… шел за мной.
— Ну конечно пришел, глупышка, — проскрежетал Реми ей на ухо. Он так крепко прижал ее к себе, что казалось, у нее треснут ребра. — Надо как-то выбираться отсюда. Тебе очень больно? Встать сможешь?
Габриэль кивнула, но когда Реми помог ей приподняться, сморщилась от пульсирующей боли в лодыжке. Правда, она тут же забыла про боль при мысли о Мири. Где сестра? Слезящимися от сгущавшегося дыма глазами Габриэль с отчаянием оглядывала гостиную, моля Бога, чтобы Мири уже выбралась наружу.
Она с ужасом увидела, что ее младшая сестренка согнулась над неподвижно распластанным на полу Симоном. Одна сторона его лица была залита кровью. Мирибель пыталась поднять его, не обращая внимания на Некроманта, цепляющегося лапой за ее юбку. Кот явно убеждал ее бежать, пока еще не было поздно.
— М-мир-ри.
Габриэль закашлялась. Она дернула Реми за руку, показывая ему на сестру. Прежде чем он успел отреагировать, мимо них пролез Ренар. Одной рукой прикрывая лицо от дыма, он прокричал Реми:
— Я к Мири. Быстро берите Габриэль. Уходите сейчас же.
Габриэль попыталась возразить и броситься к сестре. Но рука Реми неумолимо обхватила ее за талию. Со шпагой в другой руке он поволок ее к двери, заставляя припадать к полу, чтобы не наглотаться дыма. Казалось, все ее легкие полыхают от огня. Она двигалась, как слепая, мешал дым и собственные слезы. Ей оставалось только крепко цепляться за Реми и хромать подле него. Так они и выбрались в ночь.
Всю дорогу он поддерживал ее, иногда брал на руки и нес. Им удалось выбраться на безопасное расстояние от полыхающей гостиницы. Габриэль кашляла и жадно глотала чистый ночной воздух. Грудь Реми вздымалась при каждом вздохе. Он разжал руки, и Габриэль смогла обернуться. Протирая слезящиеся глаза, она смотрела на гостиницу и облегченно заплакала, увидев, как оттуда пулей выскочил Некромант, затем появился Ренар с Мирибель на руках. Он зашагал в их сторону и осторожно опустил девушку на каменную скамью под ветвями дуба.
Все еще пытаясь восстановить дыхание, Габриэль прислонилась к Реми, глядя на невероятное безумие, творящееся вокруг них. Половина гостиницы была охвачена пламенем, огонь разрастался и, перекинувшись на крышу конюшни, адским костром запылал на фоне ночного неба. Испуганное ржание лошадей смешивалось с криками людей Симона. Их темные силуэты мелькали на фоне красного дыма пожара. Охотники на ведьм, конюхи, гостиничная прислуга — все отчаянно метались из стороны в сторону. Кто-то пытался спасти лошадей, выводя их из пылающей конюшни, кто-то просто пытался выбраться подальше от пламени и от смертельных искр, разлетавшихся во все стороны от гостиницы.
Неразбериха усилилась, когда во двор гостиницы хлынули жители соседних домов, многие прямо в ночном белье. Кто-то прибежал помочь, кто-то — поглазеть. Отблески пожарища отражались на их лицах. Посреди всего этого хаоса Габриэль показалось, что она увидела Бартоломея Вердуччи, который покидал сцену, быстро перебирая своими худющими ногами.
Но ей было не до размышлений о шпионе Екатерины. Послышались гневные крики, и, к своему ужасу, Габриэль поняла, что их бегство из гостиницы обнаружено. Какие-то дородные охотники на ведьм Симона, обнажив шпаги, кинулись к ним.
Она почувствовала, как Реми сжался перед схваткой. Он прошептал ей на ухо:
— Позаботься о сестре. Выведи ее со двора. В конце улицы нас ждет Арианн с лошадьми. Я найду вас там.
Габриэль подумала, что от взрыва у нее, наверное, повредился слух. Произнес Реми имя Арианн или ей послышалось? Возможности переспросить не представилось. Он быстро поцеловал ее в губы и ушел. Реми вышел навстречу охотникам на ведьм, и Ренар прогромыхал за ним. Кто-то третий присоединился к ним, стройный юноша с ниспадающей назад гривой черных волос. Волк! Откуда он взялся? Габриэль на мгновение погрузилась в неподвижность, наблюдая вспыхнувшую схватку, безумное сплетение постоянно перемещающихся мужских фигур и поблескивание клинков.
Не имея возможности помочь мужчинам, Габриэль направилась к сестре. Мирибель все еще в оцепенении сидела на скамье, но она почти не пострадала в огне. Только на лице и руках видны были порезы от разлетевшегося стекла из разбитых окон. Некромант пытался зализать ей раны, но Мири не обращала на кота никакого внимания. Ее немигающий взгляд застыл на пылающей гостинице, и в глазах промелькнул ужас.
— С-симон, — шептала девушка.
После всего случившегося Габриэль с трудом верила, что ее сестра все еще беспокоится об этом мерзавце, охотнике на ведьм, опасаясь за его жизнь. Она схватила Мири за плечи и мягко, но настойчиво попыталась заставить сестру встать.
— Пойдем, милая. Нам надо идти.
— Симон, — повторила Мири и попыталась высвободиться.
Габриэль крепче сжала плечо сестренки, испугавшись, что девушка рванется назад, к гостинице, в поисках Симона. И тут только она поняла причину ужаса, застывшего в глазах младшей сестры. Девушка испугалась не за Симона Аристида, она испугалась его. Каким-то образом и Аристиду, и Брэкстону удалось вырваться из объятой пламенем гостиницы, и теперь их грозные фигуры были как будто выгравированы на фоне огня.
Потеряв повязку на глазу, прикрывавшую часть его изуродованного лица, Симон сейчас больше, чем когда-либо, напоминал ученика дьявола. Его залитое кровью лицо было покрыто золой и пылало от ярости. Пошатнувшись, Аристид рявкнул какую-то команду Брэкстону, рукой показывая на Ренара.
Граф отчаянно с кем-то дрался, не подозревая об опасности сзади. Габриэль поперхнулась, заметив оружие в руке Брэкстона. Охотник на ведьм закреплял стрелу в арбалете. Габриэль крикнула Ренару, но ее крик утонул в грохоте пожара и сражения. Прежде чем Габриэль сообразила, как поступить, Мири вырвалась от нее и побежала.
С глухо колотящимся сердцем Габриэль поднялась за ней, но быстро идти ей мешала пульсирующая болью лодыжка. Это напоминало жуткий ночной кошмар, когда ты все бежишь и бежишь куда-то, но не можешь преодолеть расстояние и понимаешь, что тебе ни за что не успеть добежать куда-то вовремя. Мири заслонила Ренара как раз в тот момент, когда Брэкстон прицеливался в свою жертву. Габриэль задохнулась от крика, приготовившись к худшему.
Но в самый последний оставшийся до выстрела миг Аристид выругался и оттолкнул Брэкстона в сторону. Стрела просвистела, сильно отклонившись от цели, не задев ни Мирибель, ни Ренара. И тут, сотрясая ночное небо, прогремел второй взрыв. Крыша гостиницы осела и рухнула с неимоверным грохотом, заставив толпу во дворе в панике броситься прочь. Искры и догорающие головешки, пылающие доски — все это полетело в разные стороны. Мир погрузился в полное безумие нестерпимого жара, дыма и пламени.
Реми, неожиданно возникший подле Габриэль, показался ей единственным, что осталось от нормальной жизни. Все остальное расплылось в одно большое пятно. Вот крепкой рукой Реми поддерживает ее за талию, помогает перешагивать через тела мертвых охотников на ведьм, своим могучим телом ограждает ее от натиска паникующих. Она почти вслепую бредет с ним через двор, пока они не оказываются на улице. Чудесным образом все они выбираются из этого ада: Ренар, Мири, Волк и даже Некромант.
Кот пошел прямо вперед, в темноту к переулку, где их ждали Арианн и Бетт, держа лошадей.
От боли в ноге Габриэль споткнулась и схватилась за руку Реми. Рука ее стала липкой от крови.
— Реми! Ты ранен!
В ужасе она показала ему на стрелу, торчавшую из предплечья. Реми ошарашено посмотрел на стрелу и расхохотался.
— Что же это такое! Опять! Проклятье, — взбешенно воскликнул он. — Только не это.
Симон, сгорбившись, сидел на скамье, прижимая к груди деревянную шкатулку и наблюдая за огнем, пожиравшим гостиницу и конюшню. Словно земля раскололась, изрыгая на поверхность само адское пекло. Даже с такого расстояния Симон чувствовал жар, его лицо было перемазано сажей вперемешку с потом. Он кашлял, судорожно глотая обожженным ртом чистый воздух, словно уже не надеялся когда-нибудь наполнить им свои легкие, болезненно реагировавшие на каждый вздох. Повсюду вокруг него люди кричали и образовывали цепочку, по которой передавали ведрами воду из колодца. Патетическое и бесполезное усилие. Разве под силу человеку погасить адское пламя?
Двор гостиницы был устлан охотниками на ведьм: где-то лежали неподвижные, бездыханные тела, где-то еще кто-то шевелился, испуская тихие стоны. Симон понимал, что должен идти к ним на помощь, но он, казалось, не мог заставить себя очнуться. Рядом с ним Брэкстон бережно нянчил обожженную руку. Пожилой мужчина бросал изумленные взгляды на Симона, ожидая приказаний.
Приказаний, которые Симон не мог отдавать. Он не мог ни двигаться, ни думать. Он только вспоминал Мирибель в тот момент, когда она навела пистолет, вспоминал ее глаза, холодные как сталь. Она научилась так сильно его ненавидеть? Неужели он оказался хорошим учителем? Неужели Мири действительно нажала бы на курок? Этого он не узнает никогда. Едва ли ему удастся спросить ее, ведь он отпустил ее. Отпустил их всех: Мирибель, Реми, Габриэль, графа. Он просто позволил им всем уйти, не предприняв никаких усилий, чтобы остановить их или послать за ними погоню. Симону казалось, будто этот ночной взрыв не просто лишил его чувств — он отнял у него нечто большее. В эту ночь у него исчезла цель, уверенность в своей способности бороться против зла и побеждать его. И Симон знал, кого ему за это следует благодарить.
Этот Ренар сущий дьявол! Симон, как и его старый учитель и господин, недооценил графа. Только Ренар с его темным колдовством был в состоянии вызвать взрыв такой пугающей силы. Симон все же сумел бы одолеть графа, но Мирибель опять встала на его пути. Ради девочки, которая теперь ненавидела и презирала его, Симон позволил злу выскользнуть у него из рук.
Он устало провел рукой по бритой голове. Одного он, по крайней мере, все же добился. Он лишил этого колдуна руководства его дьявола. Чуть обгорела и покрылась копотью крышка, но сама шкатулка уцелела.
Симон открыл шкатулку и недоверчиво заморгал. Он протер измученный глаз, отчаянно обшарил шелковую поверхность, убеждаясь, что не ошибся. Шкатулка была совершенно пуста. Ни медальонов. Ни кольца.
И что хуже всего — исчезла «Книга теней».
Во дворце царил хаос, приготовления к переезду двора в Блуа были прерваны в самом разгаре. Сундуки стояли упакованными, фургоны — наполовину загруженными, конюхи, горничные и придворные приостановили сборы. Все без исключения ждали команды короля. Генрих Валуа пришел в ярость, когда узнал о нападении на отряд охотников на ведьм. Взяв с собой для компании только несколько миньонов, он удалился в свои покои, где и оставался последние два дня.
«Надулся, как обидчивый мальчишка, из-за того, что сломали часть его игрушечных солдатиков», — презрительно подумала Екатерина.
Темная Королева поддалась искушению сдержанно объяснить сыну, что он не там ищет виновных. Екатерина собрала достаточно сведений о странном взрыве, ставшем причиной пожара, чтобы не догадаться, кто явился истинной причиной случившегося. Как же он дьявольски умен, этот Ренар, муж Арианн. Вот только жаль, что граф не удосужился погубить всех охотников на ведьм, особенно этого господина Балафра, вместо того чтобы сжигать дотла гостиницу «Шартр». Этому мерзкому молодому негодяю каким-то образом удалось выжить. По всему следовало, что и Габриэль, и Николя Реми тоже выжили. Они сбежали из Парижа вместе с младшей из сестер Шене, графом Ренаром и Арианн.
Охотник на ведьм все еще жив, Бич на свободе и затерялся где-то на просторах страны. Но Екатерина позволила себе лишь мельком подумать обо всех этих тревожных новостях. Как только она вошла в свои покои, вся ее энергия, все ее мысли сосредоточились только на одном. Куда запропастился Бартоломей Вердуччи? Она не имела ни единой весточки от этого негодника, начиная с ночи пожара. Целых два дня прошло, но никаких известий от него не поступало. Ей оставалось только молиться, чтобы старый болван не позволил себе порваться в клочья при выполнении самого важного задания, которое она когда-либо давала ему: добыть «Книгу теней».
Исчезновение Вердуччи ставило Екатерину в затруднительное положение. Едва ли она могла открыто начать поиски своего шпиона, не вызывая вопросов, почему вдруг ее слуга оказался там, где квартировали охотники на ведьм, да еще переодетым и под чужим именем. Она размышляла над тем, как лучше всего тайком провести собственное расследование, когда одна из ее фрейлин принесла долгожданную весть о возвращении этого синьора.
Екатерина поспешно удалила всех из своих покоев. Ее сердце заходилось от нетерпения. Когда Вердуччи нетвердой походкой вошел в будуар, даже ее, привыкшую ко всему, потряс его вид. Он напоминал человека, который только что выбрался из преисподней.
Он так и не переоделся после ночного пожара. Его штаны и камзол были перепачканы сажей, брови и бородка были подпалены, на впалой щеке образовался уродливый волдырь от ожога. На голове была толстая повязка, насквозь пропитанная кровью, и это мешало ему надеть шляпу.
Вердуччи похромал к Екатерине и с трудом поклонился, едва не потеряв равновесия.
— В-ваше Величество, — проскрежетал он.
В любое другое время она бы резко попеняла ему, что он так долго не возвращался с сообщением, но теперь не стала тратить впустую время на бессмысленные разговоры и даже не поинтересовалась, где он провел все это время. Для нее существовал только один вопрос.
— Ну же, сударь, не молчите. Была у графа «Книга теней»? — накинулась она на Бартоломея. — Вы преуспели в своей миссии? Добыли книгу?
Вердуччи вытащил сумку, которую попытался протянуть ей. Но тут худенький невысокий человечек пошатнулся и свалился у ее ног. Не обращая на своего шпиона никакого внимания, Екатерина торопливо потянулась за сумкой, чуть не наступив на потерявшего сознание Вердуччи. Сердце ее неистово колотилось, руки дрожали от нетерпения. Она развязала ремни и едва сдержала восторженный вопль, что-то нащупав в сумке. На свет появилась старая, потертая книга в кожаном переплете…
Большинство придворных старались держаться тише воды ниже травы, таинственные события в гостинице «Шартр» обсуждались приглушенными голосами, чтобы никакое упоминание о предмете не коснулось слуха короля и не вызвало в нем очередной приступ бешенства. Наварра сидел на скамье в саду Тюильри, лениво вытянув ноги перед собой, притворяясь, будто погружен в чтение книги, всем своим видом демонстрируя, что недавние события не имеют для него никакого значения.
Он с трудом сохранял типичное для себя безразличие. Главное, с Габриэль все обошлось. К облегчению, которое Наварра испытал при этом известии, примешивались обида и негодование. Эти двое, Габриэль и Реми, слишком долго кормили его ложью.
Наварра, как и все остальные при дворе, точно не знал, что произошло в гостинице два дня назад. Он сомневался, что когда-нибудь прояснит для себя, чем занималась Габриэль, за что ее обвинили в колдовстве. Гораздо лучше Наварра понимал, что случилось между Габриэль и Реми. Эти двое стали любовниками. Наварра подозревал их, начиная с того дня, когда состоялся турнир, хотя и позволил Габриэль унять свои подозрения.
Капитан отчетливо прояснил истинное положение дел в своем последнем письме к Наварре. Своим чеканным почерком Реми выражал сожаление, что оказался не способен осуществить до конца задуманный ими план, поскольку ему пришлось спасать Габриэль. Наварра полностью прощал Реми это. Он горько сожалел, что сам не мог позволить себе совершить геройский поступок и спасти молодую женщину. Приходилось по-прежнему оставаться бесполезным, никчемным призрачным королем.
Нет, вовсе не решение Реми отменить их план побега из Франции Наварра считал непростительным. По правде сказать, Генрих никогда не питал особой веры в успех этого плана. Его негодование вызвало совсем другое, хотя именно по этому поводу капитан даже не удосужился принести свои извинения. Николя Реми убежал с женщиной, которую Наварра желал больше всех остальных. Реми писал об этом в своей по-солдатски грубоватой манере:
«Я всей душой люблю Габриэль, так, как вы никогда не сумеете ее полюбить. После того как я спас эту женщину, я намереваюсь увезти ее подальше от Парижа и назвать своей женой. Я все же постараюсь отыскать способ вызволить и вас из вашего плена. Мой долг, моя жизнь, моя шпага всегда в вашем распоряжении, мой государь. Но одно я никогда не смогу предложить вам — мою жену».
Реми любит Габриэль всей душой? Довольно-таки страстное объяснение в любви к женщине для такого угрюмого мужчины.
Уголки губ Наварры невольно поползли вверх. Было бы забавно, наконец, увидеть, как могучий Бич пал, сраженный женскими чарами. Забавно, конечно, только лучше бы то были чары любой другой женщины, но не Габриэль.
Наварра вздохнул, переворачивая страницу, буквы перед ним расплывались. Он видел перед собой только золотые волосы Габриэль, ее ярко-голубые глаза и сочные манящие губы. Может статься, когда-нибудь он сумеет простить их с Реми: Наварра никогда не отличался мстительным нравом. Но сейчас его переполняла зависть к Реми, и не только и не столько из-за красавицы Габриэль. Бич, его капитан, обладал драгоценной свободой! Генрих никогда не позволял никому заметить, как бесил его плен, эта унизительная, постыдная роль, которую ему навязали. Наварра — дурашливый клоун, Наварра — трусливый перебежчик, Наварра — марионеточный король. Все это выворачивало его душу, пронимая до печенок.
Услышав осторожное покашливание, Наварра поднял глаза от книги и увидел, что за ним наблюдает полногрудая брюнетка со смеющимися глазами и дерзкой улыбкой. Он узнал в ней одну из фрейлин Екатерины, недавний подарок Темной Королевы, предпочитавшей держать зятя при себе влюбленным и ручным. «Ну и ладно. Дьявол с тобой», — цинично подумал Наварра, пожимая плечами. Его штаны легко расстегиваются, но свои желания и планы он научился держать при себе.
Молодая женщина помахала веером, окинула его соблазнительным взглядом и исчезла в зарослях кустарника. Наварра усмехнулся, закрыл книгу и последовал за ней.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100