Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ



Окна дома были крепко заперты, большая часть слуг отпущена, дорогая мебель покрыта чехлами. Как будто дом погрузился в волшебный сон, был заколдован, как замок в сказке, в ожидании другой принцессы, которая появится в нем в поисках своей мечты. Когда Габриэль в последний раз обходила здание, в котором прожила несколько лет, ее шаги отдавались гулким одиноким эхом. Нет, это место так никогда и не стало ей домом. Это была лишь пустая поблескивающая раковина, в которой лелеялись такие же пустые честолюбивые мечты. Она знала, что Реми все еще боится, как бы она не стала тосковать по всему этому, нарядам, драгоценностям, элегантно обставленному дому, блестящей жизни французского двора. Но Габриэль не сожалела о том, что оставляла позади себя. В той жизни не было ничего настоящего, не было там и сильного, молчаливого мужчины, который завоевал ее сердце.
План Реми по спасению Наварры наконец, приобрел реальные очертания. После пережитого возбуждения на турнире французским королем овладели беспокойство в сочетании с томительной скукой. Он вознамерился переместить весь двор в Блуа. Гигантский королевский кортеж с придворными, слугами, лошадьми, багажом, всевозможными повозками и фургонами обычно двигался медленно и неповоротливо. На пути следования встречалось множество мест, где легко можно было применить отвлекающий маневр, позволив Наварре обмануть бдительность окружающих, и умчаться прочь, затерявшись в сельских просторах.
Темная Королева мало напоминала себя прежнюю, ее обычный настороженный взгляд стал рассеянным. Возможно, из-за присутствия охотников на ведьм в Париже, хотя Симон Аристид пока еще не произвел ни единого ареста. По всем слухам, этот человек только собирал данные, снимал показания и принимал заявления.
Реми могло больше и не представиться столь благоприятного момента для спасения своего короля. Он отправился купить еще одну пару жеребцов, чтобы обеспечить возможность быстро сменить лошадей. Габриэль и Мири предстояло уехать из Парижа другим маршрутом и встретиться с Реми, Волком и Наваррой в заранее условленном месте. Габриэль ненавидела эту часть плана, поскольку Реми удалял их от себя на самый опасный момент. Но Реми был непреклонен, считал, что ему легче справиться с поставленной задачей, будучи твердо уверенным, что Габриэль и Мири двигаются своим путем. Габриэль оставалось только покорно согласиться.
Она все еще чувствовала себя виноватой в истории с медальоном. Реми сильно озадачился, когда Габриэль заставила его избавиться от амулета, причем проявила не меньшую настойчивость, чем тогда, когда брала с него обещание носить амулет не снимая. Но, рассмеявшись, Николя поцеловал ее и вернул ей медальон, пробормотав про себя «Ох, уж эти женщины».
Окинув последним взглядом свою спальню, Габриэль взяла с туалетного столика небольшую запирающуюся шкатулку, где хранились ее самые преступные тайны, которые она собиралась взять с собой. Кольцо с печаткой Темной Королевы и оба медальона покоились на самом дне. Прижимая шкатулку, Габриэль спустилась вниз. Собрат-заговорщик ждал ее в холле первого этажа. Габриэль не могла не замечать перемену, которая произошла с Волком после той ночи, когда он выкрал медальон у Кассандры.
Он словно бы повзрослел, далее состарился, настолько он был все время подавлен, словно события той ночи оставили на нем несмываемый след.
— Карета готова, мадемуазель, — сообщил он и нахмурился, увидев шкатулку. — Вы берете это собой?
— Едва ли безопаснее оставлять все это здесь.
Мартин вынужден был согласиться с нею, хотя и не стал скрывать своей глубокой озабоченности. Эти медальоны представляли собой неожиданную проблему. Первым побуждением Габриэль было выбросить их, но в них заключалась слишком большая опасность, что бы просто взять и выбросить. Их таинственная мощь пугала ее, она боялась их даже расплавить.
— Может, наложим камней в коробку и опустим на дно Сены? — предложил Волк.
— Я думала об этом, но, мне кажется, лучше сделать это в море на острове Фэр.
Волк согласно кивнул, но продолжал хмуриться.
— Мадемуазель, а вам не кажется странным, что мы ничего больше о ней так и не слышали? Выходит, они вернулась в свой проклятый дом и оставила нас в покос?
Ему не пришлось объяснять Габриэль, кого он имеет в виду. После той ночи ни Габриэль, ни Мартин никогда не произносили имени Кассандры вслух, даже в разговоре друг с другом.
— Боюсь, и мне это все кажется слишком странным, — вздохнула Габриэль и печально улыбнулась. — Может, ничего странного в этом нет, поскольку кругом снуют охотники на ведьм и чего-то выжидают. Или мы с тобой просто никак не можем успокоиться, Мартин. Когда нам даруются спокойные дни, мы не в силах оценить выпавшую на нашу долю удачу.
— Не доверяю я безмятежной тишине, моя госпожа. — На лице Мартина появилось бледное подобие его старой широкой улыбки. — Предпочитаю грозы. Когда слышны раскаты грома и видны вспышки молний, ты, по крайней мере, предупрежден, что надо бы поискать укрытие. Нам следовало бы убраться отсюда и чем скорее, тем лучше.
Шагнув вперед, он открыл перед ней дверь, и Габриэль покинула дом, даже не оглянувшись в последний раз. Они направились к каретному двору, где их ждала запряженная карета. Бетт и Мири уже сидели внутри. Помимо горничной Габриэль оставила при себе кучера и двух лакеев, которым предстояло сопровождать их в пути. Рослые молодые люди встрепенулись при их приближении, один из них поспешил вперед, чтобы освободить хозяйку от ее ноши.
Волк отмахнулся от лакея и забрал у Габриэль деревянную шкатулку так осторожно, как если бы брал пистолет с взведенным курком. Он пристроил шкатулку в карете, потом подал руку Габриэль.
Один из лакеев только-только собрался распахнуть ворота на улицу, когда створку буквально выбили у него из рук. Габриэль с тревогой разглядывала всадников, мужчин в шлемах с суровыми лицами, перегородивших их карете дорогу. Как в старом греческом мифе о беспощадной армии, выросшей из зубов дракона, они, казалось, возникли из ниоткуда.
— Ном де ном, мадемуазель, — пробормотал Волк ей на ухо. — Похоже, погода начинает портиться.
Он полез за кинжалом. Габриэль схватила его за руку и предостерегающе кивнула. Шестеро беспощадных охотников на ведьм перегородили им путь, их было слишком много, чтобы бороться с ними. К тому же ни Волк, ни ее лакеи не обладали военным мастерством Реми.
Когда командир отряда выдвинулся вперед, в окне кареты появилось бледное лицо Мири. Переживая за сестренку, Габриэль с облегчением увидела, что перед ней не сам проклятый Аристид. С показным спокойствием и затрепыхавшимся от страха сердцем Габриэль вышла ему навстречу. Она подняла голову и обратилась к командиру группы с холодной вежливостью:
— Прошу прощения, сударь. Но мы уже собирались выехать из ворот, а вы преградили нам дорогу.
Охотник на ведьм окинул ее твердым взором. Это был мужчина в годах с лицом, изборожденным морщинами, его седые волосы не слишком маскировали отсутствующее ухо.
— Госпожа Габриэль Шене?
— А если и так? — ответила Габриэль, надменно вздернув брови.
— Господин Балафр хотел бы переговорить с вами, мадемуазель.
— В любое другое время я с удовольствием встречусь ним, но сегодня мне это крайне неудобно. Сообщи своему господину, что буду счастлива принять его, как только вернусь в Париж.
Охотник на ведьм усмехнулся и подал какой-то ей знак своим людям, которые обнажили шпаги.
— Господин Балафр очень хотел бы видеть вас. Сей час же.
Волк выругался и предпринял очередную попытку выскочить вперед. Габриэль успела вовремя остановить его.
— Нет, не смей!
— Но, мадемуазель, я ни за что не позволю этим… дьяволам увести вас.
— Со мной ничего не случится, — настаивала Габриэль, молясь, чтобы это оказалось правдой. — Пожалуйста, Мартин. От тебя требуется только одно: ступай и найди Реми.
Без сомнения, гостиница «Шартр» когда-то прежде была веселым и шумным местом, пока охотники на ведьм ее не реквизировали. Теперь исчезающий свет уступал мраку, царившему над пустыми столами. За одним из столов в ожидании сидела Габриэль. Двое часовых встали на охрану двери, остальные бесцельно шатались по двору. Их было так много, что Габриэль пожалела о своем решении послать Волка за Реми. Но его все равно следовало предупредить о задержке с их отъездом. Ей оставалось только молиться, чтобы ее Бич не предпринял какой-нибудь необдуманный шаг.
Габриэль понятия не имела, сколько ей еще придется впустую ждать в этой проклятой гостиной. Конечно, она поняла тактику Балафра. Эта пытка ожиданием была вызвана желанием продемонстрировать свою важность и власть. Усилить зародившийся в ней страх. Какое-то время это действительно действовало на нее. Теперь же Аристид просто вызывал в ней гнев.
Кем он себя возомнил, черт бы его побрал?! Какой-то выскочка, когда-то всего лишь слуга у Вашеля ле Виза, вероломный негодяй, ранивший сердце Мири.
Габриэль было бы много легче выносить это испытание, если бы ей удалось убедить Мири остаться с Бетт и своим котом. Но вряд ли весь отряд охотников на ведьм сумел бы оттащить Мири от нее. Командир отряда на самом деле и не пытался, только пожал своими мускулистыми плечами, заметив вскользь, что его мало волнует, поедет с ними девочка или нет.
Мири сидела напротив Габриэль и казалась вполне спокойной, только очень тихой и подавленной, ушедшей в себя. Габриэль представляла, какие болезненные воспоминания должны были нахлынуть на сестру. Воспоминания о том, как сама Мири выслушивала обвинения в колдовстве, о том, как Симон Аристид предал ее доверие к нему. Габриэль протянула руку к младшей сестренке, желая утешить ее. Но Мири сжала ей руку и ободряюще сказала:
— Не волнуйся, Габби. Все будет хорошо. Правда. Симон не похож на своего старого господина, ле Виза. Он не прибегает к пыткам. Он… он старается быть справедливым и рассудительным.
У Габриэль сердце сжалось от тоски за Мири. Девочка по-прежнему изо всех сил пыталась верить в этого мерзкого негодяя, найти в нем что-то хорошее.
— Мири…
Но, словно почувствовав, что хочет ей сказать Габриэль, та отвела ее руку.
— Симон не будет мучить тебя. Я ему не позволю, — с жаром добавила Мири.
Габриэль понятия не имела, почему Аристид вызвал ее, какие сведения он искал, какие обвинения сумел состряпать и готовился предъявить ей. Но он был охотник на ведьм, и она знала, что для него не существовало понятия справедливости, обоснованности и доводов рассудка. Меньше всего ей бы хотелось, чтобы Мири пыталась защитить ее.
Прежде чем она успела произнести еще хоть слово, ее отвлек кто-то из гостиничных слуг, прошаркавший вниз по лестнице. Она не обратила бы на него внимания, если бы тот не споткнулся на последней ступеньке. Он схватился рукой за перила, чтобы не упасть, и в глаза бросились его тонкие пальцы с хорошо обработанными ногтями, слишком уж белые и ухоженные для того, кто век жизнь провел в черной работе.
Проходя мимо их стола, он резко отвернул голову, пряча лицо за беспорядочно спадающими седыми волосами. Она пристально вгляделась в слугу и, неожиданно узнав, вздрогнула, Бартоломей Вердуччи.
Тщетно стараясь избежать пытливого взгляда Габриэль, мужчина суетливо скрылся на кухне. Несмотря на парик и ссутулившуюся спину, она не могла не узнать любимую ищейку Екатерины. Но что, черт возьми, делает здесь Вердуччи? Ответ был очевиден — шпионит для Екатерины. Темная Королева поступала очень разумно, получая информацию о делах своего врага. Она оказалась гораздо сообразительнее Габриэль, которая позволила застать себя врасплох. Возможно, Екатерина даже задумала подлить чего-нибудь в вино Симона.
Как бы Габриэль ни порицала методы Темной Королевы, это уж точно не разобьет ее сердце, но она знала ту, чье сердце будет разбито. Погруженная в свои печальные мысли, Мири даже не заметила старика, да она и не признала бы возможную опасность для Симона, если бы даже и заметила шпиона Екатерины.
Габриэль невольно задумалась, стоит ли ей заговорить об этом. Не успела она определиться с ответом, как охранники у дверей насторожились, их взгляды переместились на галерею над ними. Как долго Аристид скрывался там, в тени балюстрады, спокойно наблюдая за ней, Габриэль не могла сказать. Медленным, размеренным шагом он спустился по лестнице. Габриэль встала, хотя не слишком понимала, зачем это сделала. Возможно, потому, что не хотелось оставаться в смиренной позе перед таким типом, как Аристид. Тот, несомненно, знал, как произвести впечатление. Приходилось отдавать должное этому дьяволу во плоти.
Он был одет во все черное от ботинок до камзола, его бритая голова усиливала угрожающий эффект. Повязка на глазу милостиво скрывала следы от удара клинка на его израненном лице. Когда он спустился по лестнице, в поле его зрения попала Мири.
— Что она здесь делает? Я просил привезти ко мне только госпожу Габриэль. Почему вы привезли и другую? — Его единственный глаз метал молнии.
Габриэль задохнулась от ярости. Ее сестра всю душу вымотала по этому мерзкому негодяю, а он посмел бездушно назвать ее «другой». Пока Мири поднималась со стула, люди Симона, запинаясь, бормотали какие-то оправдания.
Габриэль обняла сестру за талию, пытаясь удержать ее. Но Мири высвободилась и, сделав шаг навстречу Аристиду, встала так, чтобы он был вынужден посмотреть на нее.
— Не гневайся на своих людей, Симон. Это я настояла. Тебе следовало бы догадаться, что я не смогу иначе.
— Но к вам это не имеет никакого отношения.
— Имеет. Габриэль — моя сестра.
— Я не стану спорить с вами, Мири. Я предупреждал вас не становиться у меня на пути.
— Если это угрожает моей семье, ты едва ли можешь ожидать, что я уступлю тебе.
Мири вздернула голову, и они впились взглядом друг в друга. Их разделяло приличное расстояние, но возникало странное ощущение некоторой близости, существовавшей между ними. Слишком уж хорошо они понимали друг друга для тех, кто не виделся целых три года.
Мири и Симон застыли в боевой стойке, расправив плечи, сжав руки. Габриэль подумала, что молодой мужчина вот-вот прикажет охранникам вытолкать вон Мири, когда тот неожиданно смягчился.
— Вы можете остаться, если обещаете сидеть тихо вон там.
Мири не удостоила его ответом, молча направилась к скамье, на которую он указал, с таким изяществом и достоинством, что Габриэль испытала непомерную гордость за свою малышку сестру. Откинув назад свои бледно-желтые блестящие волосы, Мири грациозно села, спокойно сложив руки на коленях. На лице Симона промелькнуло почти сердечное выражение, когда он проследил за ней взглядом. Оно пропало, когда он повернулся и встал перед ее сестрой.
— Сначала позвольте мне прояснить ситуацию, сударь, — надменно выпрямившись, заговорила Габриэль, не дав Аристиду и рта открыть. — Это место вовсе не напоминает ни церковь, ни суд, насколько я могу заметить. — Она презрительно обвела рукой помещение. — Всего лишь питейное заведение или закусочная при гостинице.
— Я знаю это. У меня есть глаза, — сухо согласился он, — вернее, один.
— Не вижу я здесь ни судебных, ни духовных лиц. Каковы же тогда ваши полномочия и почему вы меня арестовали?
— Насколько вы осведомлены, мои полномочия даны мне специальным указом короля. И вы не под арестом… Пока.
— Тогда почему я здесь?
— Просто чтобы ответить на несколько вопросов.
— И все? — Габриэль скептически вздернула брови. — Звучит неплохо. Как если бы дьявол попросил вас одолжить ему свою душу на некоторое время.
— Вы успокоили меня, мадемуазель. — Губы Симона дрогнули в некоем подобии неожиданной для него улыбки. — Я-то боялся, вдруг вы уже полностью передали ему вашу.
Когда Габриэль открыла рот, чтобы парировать его слова, он поднял руку, чтобы остановить ее.
— Все, что мне надо, — задать вам несколько вопросов. Очень неприятное дело довели до моего сведения. Я надеюсь, вам удастся прояснить его для меня. — Он предложил ей сесть на стул. — Пожалуйста, присядьте.
Габриэль не доверяла ни его любезному тону, ни его заверениям, но и выбора особого у нее не было. Она села на стул. Не успел Аристид занять место напротив нее, как в комнату ворвался кто-то из его людей. Он подбежал к Аристиду и что-то зашептал ему в ухо. Мужчина, видимо, сильно волновался, но Аристид не потерял невозмутимости, выслушав его доклад.
— Конечно, — ответил он. — Пригласите его прямо сюда.
Охотнику не представилось случая выполнить распоряжение своего командира. Раздались звуки потасовки у двери, и Габриэль услышала знакомый, огрубевший на полях сражений голос, прорычавший:
— Уйди с дороги, если не хочешь расстаться и со вторым ухом.
Реми!
— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил он, направляясь к ней. — Габриэль, с тобой все в порядке?
Она едва удержалась, чтобы не вскочить с места и не броситься в крепкие спасительные объятия Реми. Но девушка была слишком горда, чтобы показать подобную слабость перед охотниками на ведьм. И она просто протянула руку своему капитану.
— Да, я… со мной все в порядке.
Он крепко сжал ее пальцы в своей ладони и окинул ее внимательным взглядом, словно ему требовалось самому убедиться, что с ней все в порядке. Волк ринулся к Мири, похоже, ему тоже требовалось самому во всем убедиться. Но он остановился на полпути, развернулся и прорычал Симону:
— Ты, злобный подонок! Держи свои грязные руки подальше от нее, слышишь?!
— Я не припомню, чтобы я когда-либо прикасался к ней, — презрительно окинув Волка взглядом, заметил Симон.
Они с Волком сцепились взглядами. От каждого из них исходила невероятная по силе враждебность по отношению к другому. Симон первым отвел взгляд и повернулся к Реми.
— Ручаюсь, не было никакой надобности во всем вашем героическом усилии, капитан.
— Не было, вы так считаете? — Реми сделал воинственный шаг, приблизившись к Аристиду. — Вы знаете, кто я?
— Из того, что вы сказали моей страже, когда требовали пустить вас сюда, вы жених мадемуазель Шене. Примите мои поздравления с обручением. Очевидно, вы еще и тот самый Николя Реми, иначе известный как Бич Божий. Наши пути уже пересекались однажды в прежние времена. На острове Фэр, хотя мы никогда формально с вами не встречались.
— Возможно, потому что я находился в подвале того дома, которому вы как раз старались помочь сгореть дотла, в то время как сами благополучно оставались снаружи.
Симон едва заметно покраснел, и во взгляде его можно было прочесть раскаяние, но он быстро овладел собой.
— Прискорбный инцидент, который лучше оставить в прошлом, — сказал он с невозмутимым спокойствием. — Меня больше интересует настоящее.
— Меня тоже. Хотел бы я знать, почему вы арестовали мою невесту.
— Не арестовал. — Симон устало вздохнул. — Как я уже объяснил мадемуазель Шене, мне просто необходимо задать ей несколько вопросов.
— Так задавайте же поскорее свои вопросы, — резко буркнул Реми. — И мы поедем.
— Непременно. Если ответы госпожи Шене окажутся удовлетворительными.
Аристид приказал одному из своих наемников принести кожаный портфель и пригласил Реми и Волка сесть. Волк, как верный паж, устроился около Мири на скамье, но Реми грубовато отказался.
Вместо этого он встал позади Габриэль и обнял ее за плечи. Она благодарно подняла руку, и они сплели пальцы вместе. Как хорошо было ощущать его поддержку за своей спиной! Аристид сел напротив них, развязывая ленту на папке. Он открыл ее и пролистал лежавшие там бумаги. Потом стал внимательно перечитывать одну из них, отодвинув подальше от себя, хотя Габриэль не сомневалась, что он знал наизусть каждую строку, написанную там.
Это была его тактика тянуть время, очередная попытка усилить ее напряженное состояние. Симон, возможно, и не прибегал к пыткам раскаленным железом, но оказался мастером в более изощренных формах. Когда он, в конце концов, оторвал взгляд от бумаги, Габриэль находилась уже на грани срыва и едва сдерживала себя. Но когда прозвучал его вопрос, все оказалось гораздо хуже, чем она ожидала.
— Мадемуазель Шене, вы знакомы с женщиной по имени Кассандра Лассель?
Габриэль судорожно сжала пальцы Реми. Волк вздрогнул, но она даже не посмела встретиться взглядом с юношей. Она смотрела на Аристида, пытаясь оценить, до какой степени охотник на ведьм осведомлен в вопросе их отношений с Кассандрой. Его насмешливый взгляд не сказал ей ничего. Она решила, что полное отрицание бессмысленно.
— Кассандра Лассель, вы сказали? Это имя мне знакомо. Я… возможно, я слышала о ней.
— Она же определенно слышала о вас. Достоверно известно, что молодая женщина слепа и ведет уединенный образ жизни, вроде как затворница, но она послала свою служанку… — Аристид замолчал, сверяясь с бумагой, — некую Финетту Дюпре, чтобы выдвинуть некоторые довольно неприятные обвинения против вас.
Так вот какова месть Кассандры! Габриэль с трудом верила в это. Только не Касс. Эта женщина потеряла мать и сестер, погибших от рук охотников на ведьм. Она могла возненавидеть Габриэль, но имела гораздо больше оснований ненавидеть охотников на ведьм.
Реми успокаивающе обнял девушку.
— Бред какой-то! И все-таки кто эта женщина? — возмутился он. — В чем она обвиняет Габриэль?
— Госпожа Лассель заявляет, что мадемуазель использовала черную магию для заманивания и обольщения мужчин, чтобы держать их в своей власти. — Симон с наглой улыбкой повернулся к Реми. — В частности вас, капитан.
— Признаюсь, я давно очарован мадемуазель Шене, но для этого ей не приходилось прибегать к магии, тем более к черной магии. Ручаюсь вам, я сам добровольно подарил ей свою любовь.
В голосе Реми слышалась такая вера, такая нежность к ней, что Габриэль съежилась от стыда, ей буквально захотелось провалиться сквозь землю.
— Необыкновенно романтично, — насмешливо усмехнулся Аристид. — Тогда, без сомнения, мадемуазель даст нам невинное объяснение наличия при ней некоторых предметов.
— Каких предметов? — хрипло спросила Габриэль, хотя уже все поняла даже прежде, чем Симон щелкнул пальцами, подзывая к себе одного из охотников. Мужчина вышел вперед и поставил деревянную шкатулку со сломанным замком перед Симоном.
Аристид открыл деревянную шкатулку и, вытащив оттуда оба медальона, положил их рядышком на столе.
— Мадемуазель Шене, это принадлежит вам? — спокойно спросил Аристид.
— Ну, я… — Она запнулась.
— Эти медальоны были найдены в этой шкатулке, в вашей карете, — уточнил Симон, делая бесполезными любые попытки опровергнуть их принадлежность.
Реми вышел из-за стула Габриэль. Он взял один из амулетов, чтобы рассмотреть его, сравнил с другим. Его явно поразило сходство, вернее, идентичность медальонов, но он только пожал плечами, швырнув их обратно на стол.
— И что же такого, если мадемуазель Шене владеет этими медальонами? Безобидные побрякушки, ничего больше.
— Вовсе не такие уж безобидные, если верить мадемуазель Лассель, — поправил его Аристид. — Она утверждает, что эти амулеты таят в себе коварную силу, которой их напитало черное колдовство. Ведьма, которая носит один из них, в состоянии управлять мужчиной, который носит другой…
— Нелепость какая-то… — перебил его Реми.
— …причиняя серьезную боль, которая может наступить без всякой видимой причины, в любом месте туловища мужчины — руке, ноге, плече. Предположительно, манипулируя ими, можно даже убить мужчину.
Реми молчал. Его рука непроизвольно поползла к плечу, первый отблеск сомнения омрачил его взгляд.
Не в силах дольше сдерживаться, Волк вскочил со своего места.
— Мадемуазель Лассель, похоже, великолепно разбирается в силе этих заклятых медальонов, — с жаром воскликнул он. — Да и почему бы ей не разбираться, если она-то и есть настоящая злобная ведьма. Она и изготовила эти проклятые амулеты и дала один из них госпоже Габриэль для капитана…
Тут Волк резко замолчал. То ли ликующая улыбка Симона Аристида, то ли полный ужаса взгляд Мири, то ли внезапная бледность Реми, но что-то привело к внезапному озарению Мартина. Он понял, что все только испортил, закрыл рот и тяжело опустился на свое место, жалкий и несчастный.
Воцарилась ужасная тишина. Габриэль не в силах была заставить себя посмотреть на Реми. Она чувствовала, как он буквально окаменел. Когда Реми заговорил, в его голосе звучала ярость:
— Во всем этом нет ни слова правды. Медальон, который я носил, сделала сестра Габриэль, Арианн. Хозяйка острова Фэр, мудрая женщина, обладающая всеми добродетелями. Целительница, которая никогда не занялась бы черной магией. Скажи ему, Габриэль.
У нее так сильно перехватило горло, что она не могла вымолвить ни слова.
— Габриэль! Скажи ему.
Она вздрогнула, когда Николя взял ее за подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом. Она не могла вынести этого. В глазах Реми отразились противоречивые чувства, боровшиеся между собой: надежда и отчаяние, жажда верить в нее и осознание ее предательства.
— Реми, я… я… — нерешительно забормотала она.
Реми не спускал с нее глаз. Потом что-то в ее лице заставило его опустить руку. Он отступил на шаг, будто сраженный в бою, но этот мерзкий Аристид еще не закончил свою экзекуцию. Он пошарил рукой внутри шкатулки, вытащил оттуда еще один предмет и аккуратно положил на стол рядом с медальонами.
— И как насчет этого, мадемуазель Шене? Кольцо с печаткой, на которой выгравирована латинская буква С. Кассандра по латыни пишется с этой буквы. Вы ходит, и это дело рук мадемуазель Лассель, не так ли?
Габриэль судорожно сглотнула.
— Нет, это… подарок другого человека.
— Весьма изысканный и щедрый подарок, прямо по-королевски щедрый, если можно так выразиться.
Симон скривил губы в ядовитой улыбке. Охотник на ведьм, вероятно, давно догадался, откуда у нее подобное кольцо, и она боялась, что и Реми прекрасно поймет, в чем дело. Если до этого момента он напоминал человека, которого ранили в грудь, теперь казалось, что ему нанесли смертельный удар.
Аристид стопочкой сложил бумаги и положил их в кожаную папку.
— Прискорбно, но я стою перед необходимостью задержать вас здесь, мадемуазель Шене. Боюсь, имеется достаточно свидетельств того, что вы практиковали колдовство, и нужно назначать суд над вами.
— Симон, нет! — воскликнула Мири.
Он никак не отреагировал на возглас Мири, обращаясь только к Габриэль.
— Суд над вами состоится… скажем, через две недели. Думаю, вам этого будет достаточно, чтобы подготовиться к защите.
Габриэль не следила за его словами. Она не спускала умоляющих глаз с Реми. Но теперь уже Николя не в силах был встретиться с ней взглядом. Бледный, понурый, он оцепенело разглядывал кольцо Темной Королевы и проклятые медальоны.
Зловещие амулеты Касс больше не имели власти над Реми, подумала Габриэль. И все это сотворила она, своей собственной дурацкой ложью.
Аристид оказался милосерднее, чем Габриэль могла ожидать. Он не стал немедленно отправлять ее в заточение, где ей предстояло провести время до суда. Охотник на ведьм был даже добр настолько, что разрешил ей немного побыть наедине с Реми в небольшой отдельной комнате, недвусмысленно дав понять, что пресечет любую попытку к бегству.
У дверей и окон комнаты поставили охрану. Габриэль опасалась, как бы Реми не вздумал попытаться освободить ее прямо отсюда, несмотря ни на что. Но внутренняя борьба, казалось, высосала из Бича всю энергию. Он напоминал человека, у которого выбили почву из-под ног и который не в силах справиться с последствиями этого потрясения. Реми даже не возразил, когда Симон потребовал, чтобы он сдал шпагу, прежде чем останется наедине с Габриэль.
Девушка вышагивала перед окнами комнаты, обхватив себя за плечи, стараясь сдержать отчаяние, понимая, что у нее осталось совсем немного времени, чтобы все объяснить Реми и попытаться исправить то, что натворила ее собственная ложь. Но, распутывая клубок всей истории ее сделки с Касс, она понимала, что ее оправдания звучат глупо, жалко и неубедительно даже для нее самой.
Реми молча слушал ее, скрестив руки на груди. Какие бы раны она ни наносила ему, все было теперь спрятано за таким каменным выражением лица, за такой непреклонной позой, что у Габриэль дрогнуло сердце. Ей оставалось только закончить свой рассказ.
— И… и, судя по всему, Касс пришла эта мысль отомстить мне, выдвинув против меня обвинения. Мне следовало ожидать, что она захочет наказать меня. Но ни Мартин, ни я не слышали о ней все это время и, видимо, понадеялись, что… что…
— Что вам удалось легко от всего отделаться? — холодно уточнил Реми.
— Да. Вернее… нет.
Зная характер Реми, она приготовилась к взрыву. Но, вместо того чтобы осыпать ее упреками, он с отвращением покачал головой.
— Коли уж ты впуталась во всю эту черную магию, могла бы и сообразить избавиться от уличающих свидетельств или спрятать их.
— Мне не хватило времени решить, что делать с медальонами. Я думала, после того как мы покинем Париж, я посоветуюсь с Ренаром… — Она запнулась, поскольку до нее дошел смысл сказанного Реми. — Я не впутывалась в черную магию. Я же объяснила тебе, не знала я ничего про истинное предназначение этого медальона. Конечно, ты не веришь…
— Проклятье, да я уже вообще не знаю, чему мне верить. — Реми возбужденно обежал взглядом комнату и машинально пригладил волосы. — Я узнаю, что мою невесту забрали охотники на ведьм, и несусь сюда сломя голову, чтобы защитить ее невиновность. Только затем, чтобы выставить себя идиотом, потому как становится совершенно очевидно, что я не имею ни малейшего представления о том, что действительно произошло. Потом ты кормишь меня какой-то невероятной небылицей, будто у тебя обязательства перед этой колдуньей и она будто бы возжелала заполучить меня в постель на одну ночь. Дабы я дал жизнь ее дочери, такой же колдунье, которая в один прекрасный день восстанет и завоюет мир. И если бы я не уступил ей, она бы при помощи медальона нанесла мне смертельный удар.
— Понимаю, это звучит как явный бред сумасшедшего, — нерешительно пробормотала Габриэль. — Но неужели тебе легче поверить, будто именно я хотела причинять тебе боль?
Тяжелый взгляд Реми буквально сверлил ее.
— Это ты надела тот медальон мне на шею и ни разу, ни словом не обмолвилась, ни разу не предупредила меня, откуда он у тебя. Наоборот, ты еще и солгала мне, что Арианн сделала его.
— Я же знала, что иначе ты никогда его не наденешь. Я думала, что защищала тебя.
— Мне не нужна такая защита, — резко перебил ее Реми. — Сколько раз Арианн предупреждала тебя остерегаться черной магии? Сколько раз сам я просил тебя избегать этих темных сил? Но ты всегда своевольничаешь. Никогда никого не слушаешь. Я надеялся, что мы, наконец, установили некоторую степень доверия между собой, отвергли ложь, избавились от тайн. Очевидно, я ожидал слишком многого. Обманывать для тебя так же естественно, как дышать.
Габриэль осознавала, что заслужила упреки, но все равно его слова больно ранили ее.
— Реми, это не совсем так… ты несправедлив ко мне.
— Несправедлив? Да ты, оказывается, опять по уши погрязла в интригах и меня туда же окунула по самую шею. Хуже того, вовлекла Волка во всю эту историю, подставила его под удар этой мстительной Лассель. Странно, что она не накропала никаких обвинений и против него, иначе его бы арестовали.
— Касс даже не знает, кто такой Волк, и я пыталась уговорить его, но он не менее упрям, чем ты. Он настоял на своем желании рискнуть, чтобы помочь мне, поскольку он слишком любит тебя. Так же, как и я.
— Ладно. Полагаю, с медальонами более или менее все ясно. Но что ты можешь сказать о другой безделушке в своей шкатулке? О кольце. Я-то знаю, чье оно. Помню, что видел его на пальце Темной Королевы в ночь маскарада. И даже не пытайся отрицать это.
— Я и не собиралась, — уныло подтвердила Габриэль.
— Тогда как оно попало к тебе? Почему она отдала его тебе?
— Это как залог того, что она сдержит свое слово. Она вынудила меня. Я… мне всегда хотелось рассказать тебе… но я…
— …забыла, правда ведь? Просто вылетело из головы. — Реми говорил так язвительно, что ей стало совсем не по себе.
Столько всего случилось с ними за последние несколько дней, что Габриэль забыла о кольце Екатерины. Охотники на ведьм, Кассандра и больше всего — чудо любви Реми. В жизни Габриэль просто не оставалось места для Темной Королевы. Но она понимала, что ей почти невозможно убедить в этом Реми.
Габриэль поднялась и тихонько подошла к нему сзади. Он был таким жестким, колючим, неуступчивым, что едва ли бы принял ее прикосновение. Но ей безумно захотелось дотронуться до него, обнять, восстановить их близость, связь между ними, прежде чем все будет потеряно навеки.
Она осторожно положила ему руку на плечо. Он не сбросил ее руку, но она не почувствовала ничего в ответ, словно Николя был высечен из камня.
— Я боялась, что Екатерина захочет извести тебя. Она дала слово ничего не предпринимать, если… если соблазню тебя и ты забудешь о Наварре.
— Мои поздравления. Я бы отметил твой грандиозный успех на этом поприще.
— Реми, я вовсе не собиралась сдержать свое слово.
— Выходит, и ей ты тоже лгала. Или я не прав? Только осмелюсь сказать, Темная Королева разбирается в правилах всех этих игр гораздо лучше меня.
Габриэль прижалась к Николя.
— Реми, я понимаю, что наделала кучу ошибок, ужасных ошибок, но я сделаю все, чтобы исправить все между нами. Но разве ты можешь хоть на минуту вообразить, что я была с тобой по указке Екатерины, ради того, чтобы встать между тобой и Наваррой?
Реми схватил ее за запястья и резко оттолкнул.
— Какая теперь разница, могу я это представить или не могу? Результат один. Ты встала между мной и моим королем.
— Не… не понимаю. О чем ты?
Реми с горечью посмотрел на нее.
— Не понимаешь? Я поклялся своей королеве, когда она лежала при смерти, присмотреть за ее сыном. Мне не удалось это в ночь накануне Дня святого Варфоломея. Целых три года я ждал дня, когда сумею восстановить свою честь, помогая своему королю скрыться от его врагов. После стольких мучений я нахожу такую возможность. И теперь вынужден послать все к чертям, потому что обязан спасать тебя вместо него.
Габриэль отпрянула от него с такой силой, как если бы Реми со всего маху ударил ее. Она поняла, что мучает его.
— Боже мой! Так вот из-за чего ты так злишься на меня! Я угадала, не правда ли? Не из-за моей лжи, а из-за того, что я помешала тебе исполнить твой… твой драгоценный долг.
— Ты не понимаешь. И никогда не понимала. Я почти всего лишился в ту ночь, накануне Дня святого Варфоломея. Только моя честь, мой долг остались мне.
— Я-то думала, у тебя есть я. — Ей удалось сдержать дрожь в голосе.
— Я тоже так думал. Но, очевидно, я ошибался. Возможно, я и обладал твоим телом, Габриэль, но не думаю, по мне удалось завоевать твою душу. В ту грозовую ночь я заподозрил неладное, что ты что-то утаила от меня. Я старался, как мог, чтобы дать тебе возможность сказать мне правду. Старался до тех пор, пока не почувствовал себя виноватым из-за того, что давлю на тебя. — Он ожесточенно усмехнулся. — Тогда я сказал себе: «Если ты любишь женщину, ей-богу, ты обязан доверять ей. Разве существует любовь без доверия?» И все это время ты смотрела мне прямо в глаза и продолжала лгать. Ты даже позволяла мне любить себя, притворяясь, что ничего дурного не происходит.
— Если тебя волнует Наварра, не трать свои нервы, — заговорила она, собрав всю свою гордость, которая долго служила ей броней. — Ты можешь идти и спасать его с моего благословения. У тебя нет никаких обязательств передо мной. Я сумею постоять за себя. Я достаточно долго справлялась с этим своими силами.
— Мы обручены, Габриэль. Или это тоже вылетело у тебя из головы? Полагаю, я знаю, в чем состоит мой первейший долг.
— Послушай, Николя Реми, я никогда не буду долгом, ни для кого из мужчин. Что касается нашей помолвки, я полностью освобождаю тебя от обязательств передо мной. Мы с самого начала были довольно безнадежной парой. Куртизанка без всякой чести и солдат, для которого честь превыше всего.
Гордо выпрямив голову, она отошла от него на другой конец комнаты, скрывая за надменностью дикую боль, пронзившую ее, и надежду, что он двинется за ней, схватит в охапку и бурно потребует прекратить молоть всякую чепуху. Но он даже не пошевелился. И молчал до тех пор, пока охранник не распахнул настежь дверь, чтобы объявить им, что их время истекло. Реми шагнул за охранником. Возле Габриэль он задержался.
— Я вернусь за тобой. Хоть раз в жизни прояви немного благоразумия и не делай ничего, чтобы спровоцировать их. Продержись до тех пор, пока я не вызволю тебя отсюда.
— Разве вы не слышали, что я вам сказала, сударь? — возмутилась Габриэль. — Я не нуждаюсь в вашей помощи. Я не желаю помощи от вас.
— Я прекрасно слышал тебя, но, как бы там ни было, я вытащу тебя отсюда, чтобы вернуть тебя и Мири благополучно домой, на остров Фэр, как и обещал.
— А затем?
Он не ответил, только крепко стиснул зубы, когда вышел за охранником из комнаты. Это сказало ей все. Реми снова покинет остров Фэр, чтобы выполнять свой долг перед королем. И больше уже не вернется к ней.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100