Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ



Рассвет едва наползал на крыши домов, ночная тьма только-только начала уступать позиции серому утреннему свету. А Мири уже глубже натянула на лоб капюшон плаща, чтобы скрыть лицо, и поспешно шагнула в пушистый ковер утреннего тумана, устилающего внутренний двор. Не успела она перебежать через двор, как туфельки промокли, и она задрожала, оглядываясь через плечо на дом.
Темный дом стоял, погруженный в тишину. Никакой паники. Никто с тревогой не выглядывал из окон, никто, обезумев, не выбегал из дверей на ее поиски. Она сумела ускользнуть ото всех: Габриэль, Реми, Бетт и даже бдительного Некроманта.
Она кралась через парк, стараясь ступать как можно тише. Еще несколько шагов, и она окажется за коваными железными воротами. И тогда все. Что «все»? Париж был невероятно большим городом, лабиринтом из бесчисленных улиц и моря крыш. Без сверхъестественного чутья Некроманта Мири понятия не имела, как ей удастся определить, где находится гостиница, в которой разместился Симон.
Ей придется у кого-нибудь спросить дорогу, но город за стеной сада все еще казался крепко спящим. Она слышала только какие-то отдаленные звуки: скрип колес фургона, цокот копыт лошади и… хруст ветки.
Этот резкий звук раздался откуда-то из глубины сада позади нее. Мири замерла, напряженно выпрямилась и прислушалась. Жаворонки щебетали в ветвях вязов, но помимо их радостного пения Мири различила в тишине звуки легкой поступи и едва слышный шелест травы. Эти звуки остались бы незамеченными для многих, но чувства Мири были отточены, как у лисы им барсука.
Она ощутила покалывание в затылке и поняла, что в саду она не одна. Ее кто-то преследовал, и ей показалось, что она знает, кто именно. Развернувшись, она попыталась проникнуть взглядом в завитки тумана, заволакивавшего тропинку.
— Некромант? — недовольно прошептала она.
— Нет, мадемуазель. Это я. — Темная фигура отделилась от кустов.
У Мири резко подпрыгнуло сердце. Она отшатнулась, закрыв рукой рот, чтобы задушить испуганный вскрик, Перед ней из тумана выплыл юноша с гривой густых черных волос, зачесанных назад, с угловатым лицом. Соболиные брови и густые темные ресницы оттеняли зеленые глаза, которые смотрели на нее с голодной алчностью.
— Не бойтесь, мадемуазель. Я не хотел вас пугать. Просто я почти всю ночь не спускал глаз с окон вашем спальни.
Мири едва ли могла счесть подобную информации, успокаивающей. Она задумалась, как ей лучше поступить. Броситься обратно в дом, который оказался уже довольно далеко, или выскочить из ворот в надежде найти какое-нибудь убежище на улице.
— Пожалуйста, не убегайте. — Юноша, видимо, догадался, о чем она думает, и подошел ближе. — Я ждал вас.
— Вы… вы меня ждали? — Мири отступила назад на несколько шагов.
— Всю свою жизнь.
Мири засомневалась, что его жизнь была слишком уж долгой, хотя определить возраст незнакомца ей не удалось.
Несмотря на тщательность в одежде, он больше смахивал на жулика или бродягу, а улыбка, промелькнувшая на его лице, была уж слишком многозначительной. Когда он попытался снова приблизиться к ней, Мири вы ставила вперед руку.
— Стойте. Еще шаг, и я закричу.
Пустая угроза. Поднять по тревоге весь дом, чтобы все узнали о том, что она улизнула от них, меньше всего входило в планы Мири, но странный незнакомец ведь не знал этого.
— Если вы вор, — продолжила она, — вы выбрали не того. При мне же всего одно су.
Он оторопел и застыл на месте. Сначала, казалось, ее слова ошеломили юношу, потом он почувствовал себя глубоко оскорбленным.
— Бог мой! — воздел он руки к небу. — Она считает меня вором, хотя это она ограбила меня.
— Вот уж никогда ничего подобного не делала.
— Нет, сделали, мадемуазель. — Он драматично приложил руки к груди. — Вы навсегда украли мое сердце.
«Боже мой», — подумала Мири.
Это было гораздо хуже, чем вор. Юноша оказался сбежавшим сумасшедшим. Она бросилась за крепкий дуб, чтобы между ними оказался громадный ствол дерева. Он заглянул за ствол широко раскрытыми обиженными глазами.
— Ну почему же? Вы так отважно бросились вчера навстречу огромному коню, а меня теперь боитесь? Разве вы меня совсем не помните?
Помнит ли она его? Как могла она помнить того, с кем никогда не встречалась? И все же в нем мелькнуло что-то знакомое. Хотя Мири умела узнавать каждую птицу, каждое пушистое создание на острове Фэр, она никогда особенно не запоминала лица людей.
Но его слова об огромном коне вызвали какие-то ассоциации в ее памяти. Тщательно изучив черты лица незнакомца, она подумала, что на сей раз ей можно было простить ее невнимательность. Когда она видела этого юношу, он был весь, включая лицо, измазан грязью и конским навозом.
— Теперь я узнаю вас. — Мири вышла из-за дерева. — Вы тот оруженосец, который вчера пытался оседлать Района.
— Значит… выходит, вы все же заметили меня? Так вы помните меня?
Она кивнула. К ужасу Мири, он затряс кулаком в воздухе и испустил радостный вопль.
— Прекрасная богиня луны помнит меня. Она защитила меня. Я должен разбудить весь Париж, чтобы разделить с ним свою радость.
— Надеюсь, вы не ушиблись, — свистящим шепотом прошипела она. — Но, пожалуйста, никаких криков. Не надо шуметь.
— Ради вас, мадемуазель, я буду нем как могила.
Мири засомневалась, что он способен удержать рот закрытым больше, чем на одну секунду.
— Вы состоите на службе у капитана Реми, не так ли? Вы ведь его оруженосец?
— Его оруженосец, его помощник, его брат по оружию, его друг. Ах, но для вас, мадемуазель, я ваш покорный раб.
— Спасибо, но я же не на невольничьем рынке.
— И все равно, ваш раб у ваших ног. — Он вскочил на ноги, снял шляпу и, описав ею круг, склонился перед Мири в глубоком поклоне. И все в одном, на удивление плавном движении. — Мартин Ле Луп, мадемуазель. Всегда к вашим услугам.
— Мартин «Волк»? Да, ваше имя вам подходит.
— Действительно подходит. Я храбр, умен, ловок, хитер и…
— И скромен, — бесстрастно подсказала Мири.
— Я хотел добавить, что у меня сердце настоящего волка. — Он укоризненно посмотрел на девушку. — Знаете, что волки всю жизнь живут с одной волчицей, однажды отыскав правильную?
— Тогда я желаю вам удачного поиска, сударь.
— Мне нет больше нужды искать. Я уже нашел. — Он, крадучись, приблизился к ней. — Я понял это вчера, когда встретил вас. Ваши глаза ярче, чем луна в полнолуние, ваши волосы струятся мягче, чем ее свет.
— И мое лицо, без сомнения, такое же круглое, как луна. А раз вы волк, нет ничего удивительного в том, что вас привлек мой лунообразный лик.
— Вы дразните меня, мадемуазель, — Волк по-настоящему расстроился.
— Простите меня, сударь. Но я обыкновенная, простая и прямодушная девушка с очень маленького острова. Я не жеманничаю, не принимаю с глупой улыбкой комплименты и не умею флиртовать и заигрывать с кавалерами, как делают ваши дамы в Париже.
— Флиртовать! — возмущенно воскликнул Волк. — Наверное, я говорю о своих чувствах несколько… слишком многословно и цветисто, но моя преданность истинна. Я полюбил вас так сильно, что мне даже все равно, кто вы.
Мири озадаченно нахмурилась.
— Кто я? — в замешательстве переспросила она.
— Вы ведь ведьма, не так ли? — Мартин понизил голос до заговорщического шепота, близко наклонившись к ней. — Нет, для меня это уже не имеет никакого значения. У меня самого полно недостатков.
Мири от возмущения прищелкнула языком.
— Я вовсе не ведьма. Я не выношу это название. Я Дочь Земли.
— Простите меня, мадемуазель. Я не хотел оскорбить нас. Конечно, вы дочь земли, и луны, и небес тоже. — Мартин схватил ее руку и стал покрывать кончики ее пальцев пылкими поцелуями.
— Прекратите немедленно, — задохнулась от возмущения Мири и выхватила руку.
— Я слишком смел. Мне жаль, но я не смог удержаться. Я… я очарован вами. Я изумлен. Я околдован.
— Вы еще и совершенно обезумели. У меня нет времени оставаться здесь и вести этот совершенно никчемный разговор. Советую вам вернуться в то место, которое вы называете своим домом, и полежать некоторое время с холодным полотенцем на голове.
— Какая мне польза от этого, когда у меня горит душа.
— Тогда положите полотенце и на грудь, — невольно усмехнулась Мири.
Она резко опустила голову, чтобы скрыть смеющееся лицо, но у Мартина была слишком быстрая реакция. Он изогнулся набок, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Ага! — ликующе закричал он. — Она не принимает меня всерьез, но, по крайней мере, я наконец-то заставил ее улыбнуться. И это только начало.
Мири попыталась снова вернуть бесстрастное выражение.
— Сударь…
— Зовите меня просто Волк. Ваш собственный Волк отныне и навсегда.
Мири вздохнула, понимая, что небо светлеет. Дом за спиной вот-вот оживет.
— Хорошо, Волк. Каким бы занимательным ни были возобновление нашего знакомства, мне надо идти.
Она отвесила ему прощальный поклон и поспешила к воротам. Но Волк побежал за ней вприпрыжку и преградил ей дорогу.
— Куда вы надумали идти в столь ранний час, моя любимая? Совсем одна и тайком. Париж может обернуться опасным местом для вас. Вам лучше позволить мне сопровождать вас в вашем тайном деле.
Мири остановилась в нерешительности. Несмотря на необычную внешность и манеру говорить, Волк оказался много проницательнее, чем можно было подумать. Он явно догадался, что она собирается предпринять что-то такое, о чем мало кому следует знать. Она изучала его из-под ресниц. Ей действительно требовался проводник, но она предпочла бы кого-нибудь посерьезнее.
— Волк, а я могу довериться вам?
— Можете ли вы довериться мне? Клянусь каждой каплей моей крови…
— Не надо, пожалуйста. — Мири торопливо зажали ему рот рукой, призвав к тишине. — Только ответьте, да или нет.
— Да, — пробормотал он, воспользовавшись преимуществом ситуации, чтобы прижаться губами к ее ладони.
— И вы действительно знаете Париж?
Волк отодвинул ее ладонь от своего рта и поцеловал запястье.
— Да, как свои пять пальцев. Я с радостью отведу вас, куда вы пожелаете, покажу вам великолепные магазины, где можно сделать самые выгодные покупки. А как насчет Нотр-Дам? Нельзя побывать в Париже, не увидев этого величественного собора.
— Видите ли, я…
Мири смутилась, поскольку, разговаривая, Волк продолжал целовать кончики ее пальцев. Нельзя сказать, что она испытывала совсем неприятное чувство от этого.
— Мне нужно сходить в гостиницу «Шартр».
Полк растерянно остановился, сморщил лоб и широко раскрыл глаза.
— Куда?
— В гостиницу «Шартр», — еще тверже повторила Мири. — Я слышала, именно там квартируют Балафр и его люди.
Волк выпустил ее руки и отрывисто произнес одно единственное слово.
— Нет.
— Нет? — эхом отозвалась Мири.
Волк загородил ей путь, покачав головой. Мири смотрела на него с растущим негодованием.
— Что с вами случилось…
— Мадемуазель, я ваш Волк. Ваш раб. Я отведу вас, куда вы только пожелаете. — Волк уперся спиной в ворота и с глубоким вздохом сложил руки на груди. — Мне кажется, сейчас произойдет первая ссора двух влюбленных.
— Мы с вами вовсе не двое влюбленных! Я только вчера увидела вас впервые в жизни.
— Тогда мне бы хотелось сохранить вам жизнь, чтобы удлинить наше знакомство. — Волк снова схватил ее за руки и крепко сжал. — Мири, этот Балафр, этот увечный дьявол — охотник на ведьм, а вы собираетесь прогуляться до гостиницы, в которой он поселился? Хотите облегчить ему работу?
— Он не причинит мне вреда, я в этом уверена. Я знала его прежде, чем он стал увечным дьяволом, как вы его называете. Его имя не Балафр. Его настоящее имя — Симон Аристид.
Прищурившись, Волк внимательно посмотрел ей в лицо.
— Вы знали его. Насколько хорошо?
— Очень хорошо, или так мне казалось. — Мири почувствовала, как краска опалила ее щеки. — Он был на острове Фэр всего три года назад, но, кажется, столько воды утекло с тех пор. Я была много моложе тогда, но и он тоже. Мы… мы с ним дружили.
— Какая же это дружба заставляет румянец пылать на ваших щеках? Только не говорите, что вы любите этого человека. — Волк мучительно застонал. Он откинул назад свой плащ и схватил кинжал, висевший у него на поясе. — Тогда я воткну кинжал себе в сердце прями сейчас, и пусть будет покончено со всем этим.
— Вы не сделаете ничего подобного. — Мири схватила его за руку, чтобы не дать ему вытащить оружие. — Волк, пожалуйста, постарайтесь быть благоразумным и послушайте меня внимательно хотя бы две минуты. Мне было всего лишь тринадцать, когда я знала Симона. Мы не были возлюбленными, и я сомневаюсь, что когда-либо будем, — грустно добавила она. — Но я своими глазами видела, какое горе могут причинять людям охотники на ведьм. И, если я все еще имею хоть какое-то влияние на Симона, я обязана попытаться использовать его, прежде чем пострадают многие невинные женщины. Вы поможете мне?
— Вы не понимаете. — Волк покачал головой. — Если я провожу вас повидаться с этим охотником на ведьм, и там с вами что-нибудь случится, мне вовсе не придется перерезать себе горло. Мой капитан поможет мне, сделав это за меня сам.
— Ничего не случится. Если мы с вами уйдем прямо сейчас и не станем мешкать в дороге, мы сумеем вернуться до того, как Реми или кто-нибудь еще успеет понять, что мы вообще уходили. Клянусь вам. Конечно, если вы боитесь сопровождать меня, я пойму вас…
— Боюсь? Я? — Волк откинул полы шляпы назад, упер руки в бока и принял воинственную позу. — Да ради одной только вашей улыбки я схватился бы с сотней тигров, пленил бы банду разбойников или сразился бы с самим Люцифером.
— Но мне всего-то надо увидеть Симона. Вы отведете меня туда?
— Мужчина должен быть настоящим глупцом, чтобы проводить женщину, которую он любит, к своему сопернику, — пробурчал Волк, хмуро взглянул на Мири. — Да еще к такому опасному.
— Ну, Волк, ну, пожалуйста. — Мири осторожно потянула Волка за рукав и умоляюще посмотрела на него широко открытыми глазами. — Вы представить себе не можете, насколько это важно для меня.
Несколько секунд, показавшихся ей вечностью, Мартин внимательно смотрел на девушку, потом не то вздохнул, не то застонал.
— Увы, похоже, я глупею на глазах, когда дело касается вас.
Он поправил плащ на плече, затем учтиво предложил ей руку.
Гостиница «Шартр» находилась прямо у городских порот. Это было большое здание. Три жилых крыла окружали внутренний двор. Балафр и его люди полностью наняли все жилые и нежилые помещения, превратив их в вооруженную лагерную стоянку. Никто не имел возможности приблизиться к Симону Аристиду, если его предварительно не обыскивал часовой.
Насколько Мирибель оценила Волка в качестве провожатого, настолько же она обрадовалась, когда его не пропустили вместе с ней внутрь здания.
Неистовое желание Мартина защищать свою подопечную и его чрезмерные драматические наклонности только навлекли бы на них неприятности, а встреча с Симоном и так могла оказаться нелегкой. Мири оставила Волка бродить по внутреннему двору, осыпая все вокруг проклятиями. Он поклялся, что, если она не вернется через час, он отправится за ней.
Девушка шла за седовласым пожилым стражником, усиленно моргая, чтобы поскорее приучить глаза к полумраку после яркого света. Главный вестибюль гостиницы был заполнен людьми Симона, кто-то из них играл и карты, кто-то — в кости. Один даже соблазнял ласками служанку, усадив ее к себе на колени.
Это была совсем иная порода охотников на ведьм, сильно отличавшаяся от отряда угрюмых монахов в капюшонах Вашеля ле Виза. Никаких признаков молитв, четок или Библии не попадалось в поле зрения. Здесь никто не таился, что все, принимавшие участие в поимке ведьмы, получали право на свою долю из имущества приговоренной. Люди Симона были из числа жестоких авантюристов, которых гнала вовсе не фанатичная вера в то, что они действуют по божественной воле Отца Небесного, а одна только жажда наживы. Мири вздрогнула, не в силах ответить себе, какой повод для уничтожения невинных женщин был хуже.
Множество придирчиво оценивающих взглядов провожало ее, пока она пересекала вестибюль вслед за пожилым стражником, который подвел ее к лестнице ми второй этаж гостиницы. Мири только выше подняла голову, за внешним спокойствием скрывая, с какой силой колотится сердце в ее груди. Впервые за всех прошедшие годы ее отделял от Симона только коридор, а затем дверь.
Старый стражник остановился перед дверью в конце коридора, путь дальше преграждали еще двое часовых. Обменявшись несколькими тихими репликами с часовыми, старик подозвал девушку. Он распахнул перед ней дверь и кивком дал понять, чтобы она первой проследовала внутрь.
Стражник не вошел в комнату, только осторожно прикрыл за ней дверь. Комната Симона была одной из самых скромных в гостинице, в ней отсутствовала всякая мебель, кроме узкой кровати и умывальника. Правда, туда перенесли огромный стол, на котором сейчас в беспорядке лежали документы, гусиные перья и чернильницы.
Мири крепко сжала руки, чтобы унять дрожь. Она оглядела комнату Симона, надеясь найти хоть какой-то след того мальчика, которого она когда-то знала. Мальчика, чьи нежные губы подарили ей самый первый в ее жизни поцелуй. Но мужчина, силуэт которого вырисовывался на фоне окна, был ей совершенно чужим. Симон Аристид не просто возмужал, он заматерел. Он и раньше был высоким, но худощавым и стройным. За эти годы он раздался в плечах и груди. На нем были простые черные штаны и льняная рубашка с глубоким вырезом, рукав которой спускались ниже запястий. Под рубашкой вилась стальная кольчуга.
Исчезла черная копна кудрей, теперь он стриг волосы коротко, и они казались тенью на его черепе. Воспаленный шрам делил его щеку надвое и исчезал под повязкой, которую он носил на одном глазу. Другой глаз смотрел непроницаемо и холодно. Едва верилось, что только четыре года разделяли их по возрасту. Симону было не больше двадцати, но выглядел он намного старше.
В комнате повисло такое глубокое молчание, что Мири от неловкости чудилось, что она слышит и глухие удары своего сердца, и собственное дыхание. Она прижалась спиной к двери для поддержки, не в силах вымолвить ни слова. Симон жестом подозвал ее. Единственное, что оставалось неизменным в нем, это его руки.
— Мадемуазель, боюсь, я могу предоставить вам не больше, чем несколько минут своего времени, поэтому, пожалуйста, изложите, какое дело привело вас ко мне.
— М… мадемуазель? — нерешительно пробормотала Мири. — Симон, ты притворяешься, будто не помнишь меня?
— Конечно, я помню вас, мадемуазель Шене.
— Мири, — настойчиво поправила она.
— Мири. — Его взгляд на секунду смягчился, и это придало ей надежду. Он внимательно изучал девушку, пока она приближалась к нему. — Вы сильно изменились.
— Ты тоже, — печально отметила девушка.
— Насколько вы можете помнить, мне в этом немного помогли.
Симон слегка щелкнул пальцем по шраму, и в его голосе прозвучало угрюмое обвинение. Мири и без того чувствовала за собой некоторую вину.
— Ужасно, но ты первым напал на Ренара, — тихо заметила она. — Я только пыталась остановить тебя, когда схватила за руку. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из нас пострадал. И Жюстис не хотел ранить тебя. У него просто соскользнул меч. — Она легонько коснулась щеки Симона. — Ты разбил мое сердце, когда убежал прочь и затерялся где-то среди парижских улиц с такой страшной раной. Почему ты не остался со мной, Симон? Арианн ведь настоящая целительница. Она помогла бы тебе помочь.
— Я не желал принимать никакой помощи от ведьмы. А что касается вашего шурина, я напал на Ренара, поскольку считал его настоящим пособником демона.
— А меня, Симон? Кем ты считал меня?
У него заходили желваки.
— Все это давным-давно прошло. Что я думал тогда, имеет сейчас не больше значения, чем мой шрам.
Мири не остановилась, она нежно провела пальцами по всей длине его шрама. Удивительно, но Симон никак не пытался остановить ее. Потом девушка погладила его по голове, пальцы неприятно колола щетина там, где когда-то росли густые кудри.
— Твои красивые волосы, — горестно прошептали она. — Почему ты сбрил их?
— Чертовски неприятно, когда они все время падают на глаза. — Он пожал плечами. — Когда у человека остается всего один здоровый глаз, ему приходится заботиться, чтобы ничто не мешало его зрению.
— А может, ты пытался придать себе зловещий вид?
Ее предположение, по всей видимости, оказалось слишком близко к истине. Симон оттолкнул ее руку.
— Мои волосы поощряли мое тщеславие. Мой учитель ле Виз всегда считал меня слишком тщеславным.
— Я бы не назвала тебя тогда тщеславным. Но, признаться, ты всегда знал, насколько ты красив и как нравишься женщинам.
— Теперь в этом нет никакого смысла, не так ли?
Он сдернул повязку. Неровный, с зазубринами, шрам проходил до самого лба. Мири поняла, что он хотел вы звать у нее отвращение, оттолкнуть ее. Он явно не ожидал от нее того, что она сделала. Она поднялась на цыпочки и осторожно прижалась губами к зарубцевавшемуся веку. Симон резко отпрянул, в его здоровом глазу появилось выражение сродни тоске и отчаянию. Он стремительно отошел в сторону и снова натянул повязку на прежнее место. Но Мири достаточно разглядела в тот краткий миг, и это дало ей надежду, что настоящий Симон Аристид все еще существует, глубоко запрятанный под личиной жестокосердного Балафра. Она не утратила надежду даже тогда, когда он снова заговорил с ней отрывисто и грубо.
— Как я уже сказал вам, когда вы только вошли сюда, у меня совсем мало времени. Пожалуйста, сядьте и изложите мне ваше дело.
Прежде чем Мири успела ответить, их прервал легкий стук в дверь.
— Входи, — приказал Симон.
Дверь открылась, и на пороге появился тот самый седовласый стражник, что привел Мири к Аристиду, с подносом, на котором стояла миска овсянки и бокал вина.
— Ваш завтрак, господин и можете не волноваться. Я удостоверился, что со всего снята проба.
— Спасибо, Брэкстон. Поставьте поднос там. — Симон показал на небольшой столик у кровати.
Человек, названный Брэкстоном исполнил приказание. Как только дверь за ним закрылась, Мири обернулась к Симону.
— Ты… твою пищу предварительно пробуют?! — удивленно спросила она.
— Довольно разумная мера предосторожности, разве вы так не считаете? Для человека, который прибыл охотиться на ведьм в городе, управляемом Темной Королевой, обладающей особыми познаниями в свойствах ядов, — холодно отреагировал Симон. — И, как вам прекрасно известно, я нажил себе немало врагов помимо Ее Величества.
— Я не среди твоих врагов Симон. — Мири вздернула подбородок.
— А я никогда и не говорил этого.
Он придвинул стул ближе к столу, который служил ему рабочим местом, и пригласил ее сесть, но теперь в его жесте сквозило нетерпение. Печально покачав головой, Мири опустилась на стул.
— Ты не ешь непроверенную пищу, носишь броню под одеждой, держишь стражу у двери. Какая ужасная у тебя жизнь!
— Не я выбрал себе такую жизнь.
— Неправда. Не совсем правда. Однажды я давала тебе шанс все изменить. Я предложила тебе свою дружбу, но ты использовал мое доверие, только чтобы помочь твоему хозяину, этому ле Визу, схватить мужа моей сестры.
— Граф де Ренар является одним из самых злонамеренных колдунов, которых я когда-либо имел несчастье встречать. Я надеялся освободить тебя и твоих сестер от его темного влияния. И… если мне пришлось предать твое доверие, если я причинил тебе боль, то… то только по необходимости. И я не стану просить за это прощения.
Несмотря на столь жесткое утверждение, Мири почувствовала в нем и стыд, и раскаяние. Это немного смягчило ту боль от его предательства, которую она слишком долго носила в себе.
— Не переживай, Симон. Я уже в порядке. Я прощаю тебя.
Она ласково улыбнулась ему, но он отпрянул назад, как если бы она дала ему пощечину.
— Мне ни к чему ваше прощение, сударыня. Так вы за этим пришли ко мне? — Он презрительно усмехнулся. — Предаваться воспоминаниям о прошлом?
— Нет! — Мири тяжело вздохнула. — Я была на вчерашнем турнире, когда король объявил о вашем крестовом походе по избавлению Парижа от ведьм. Я понимаю всю вероятную тщетность и бесполезность своего шага, но я надеялась отговорить тебя, прежде чем твой отряд причинит боль множеству ни в чем не виновных женщин. Если только ты действительно не стал во всем походить на своего покойного хозяина и не считаешь, что женщины всегда и во всем виноваты.
— Господин ле Виз был добр ко мне. Он взял меня к себе после того, как вся моя деревня была разрушена, и дал мне дом. Но, признаюсь, его фанатичность граничила с безумием. Я не испытываю ненависти ко всем женщинам и не считаю, будто все они — исчадия ада. По правде говоря, я вовсе не так уж невосприимчив к очарованию вашего пола…
Симон замолчал, задержав взгляд на ее фигуре. Это был бесстыдный, откровенно оценивающий взгляд, сильно отличавшийся от тех милых поддразнивающих взглядов, которыми он одаривал ее раньше. Она вспыхнула и инстинктивно прижала руки к груди. Этот жест, видимо, заставил Симона опомниться.
— Но вы, женщины, можете вносить сумятицу, когда мужчине требуется решать тяжкие задачи.
— Например, такие как обвинить невиновных женщин в том, что они ведьмы?
— Или мужчин в колдовстве, как графа Ренара. Я не испытываю никаких предубеждений, когда охочусь на все это дьявольское отродье, и ручаюсь вам, я никогда не преследовал невиновных.
Мири попыталась успокоиться. Или, по крайней мере, она могла бы постараться это сделать, если бы Симон не начал мерить комнату шагами, чем-то напоминая Волка, когда тот метался перед ней в саду. «И почему мужчины, — подумала она с раздражением, — не могут оставаться на месте?»
— Симон, но ведь любого можно пытками превратить в виноватого. Когда твой хозяин угрожал мне испытанием водой, я так перепугалась, что чуть не призналась в том, чего никогда не совершала.
— Я не применяю пыток. Я предпочитаю предлагать награду за информацию.
— Ты хочешь сказать, что подкупаешь всех, кто готов выдвинуть обвинения? Ты считаешь это более надежным средством? Разве те, кто приходит к тебе за наградой, всегда говорят правду?
Симон на время прервал свое беспорядочное хождение. Ему этого хватило, чтобы сердито оглядеть Мирибель.
— Люди часто запуганы ведьмами и нуждаются в некотором стимуле, чтобы вызвать их на откровенность. Но я ничьи слова не принимаю на веру. Я тщательно разбираюсь в каждом случае.
— И как же ты находишь подтверждение заявлению наподобие «Та женщина сглазила меня, и теперь мои курицы не несутся, а моя древняя старая корова больше не дает молоко».
— Не все заявления настолько абсурдны. Вот, к примеру, дело, которое принесли мне на рассмотрение только сегодня утром. — Симон шагнул к столу и взял бумагу. — Некто Антон Делеон, бедолага подручный на кухне при гостинице, совершил ошибку и переспал с черноволосой ведьмой. Позже она навела на него проклятие. Симон протянул ей бумагу, приглашая просмотреть свои записи. Мири отрицательно замотала головой, не желая ничего читать.
— Это же полная нелепость.
— Вы не думали бы так, если бы увидели этого беднягу Делеона. Он страдает от ужасной болезни, и ничего подобного я в жизни никогда не видел. Его плоть пожирает сама себя.
— Если так, мне жаль бедного парня, но такая напасть, как болезни, часто бросает вызов разумному объяснению. Делеону гораздо лучше было бы поискать какую-нибудь целительницу, знахарку из числа мудрых женщин, чем выдвигать необоснованные обвинения в колдовстве.
Симон сердито швырнул бумаги обратно на стол.
— Мири Шене, ты приобрела все изящество женщины, но осталась все тем же наивным ребенком. Ты никогда не умела видеть зло, которое существует в мире.
— Ты сильно ошибаешься, — печально возразила Мири. — На мою долю выпало увидеть слишком много зла, творимого мужчинами. Имя тому злу — жестокость. Я просто никогда не понимала этого.
— Это потому, что твоя душа не погружалась во мрак. Ты еще не узнала, что такое гнев, ненависть.
Внимательно посмотрев на ожесточенное лицо Симона, Мири вздрогнула.
— Надеюсь, я никогда этого не узнаю.
— Я тоже на это надеюсь. — Он удивил ее смягчившимся тоном. — За эти годы я увидел столько всего, что разрушило бы те яркие краски, которыми выкрашен твой мир. Мужчины и женщины тысячу раз продают души дьяволу. Многие из них ради одной только книги.
— Книги?
— Охота на ведьм не единственная цель, которая привела меня в Париж. Я ищу книгу вселенского зла, которая добралась до наших берегов… «Книгу теней».
Мири постаралась сдержать улыбку, но ей это не удалось.
— Ты находишь это забавным? — возмутился Симон.
— Боюсь, что да. Рассказы о некой книге, собравшей в себе тайные тексты, существовали столько же, сколько существуют Дочери Земли. «Книга теней» — всего лишь миф и если ты тратишь свое время на ее поиски, то тратишь его впустую и ты просто наивен.
— Но не я один ищу эту книгу.
— Тогда и те, другие, столь же глупы, как и…
— К сожалению, Мири, боюсь, что ты, возможно, знаешь много больше по этому делу. Не притворяйся. Некий совет ведьм недавно имел место на вашем острове.
Мири вздрогнула при упоминании о встрече совета Арианн, но промолчала, сцепив руки и спрятав их в складках юбки.
— Я поймал одну из ведьм, посещавших этот совет, очень нервозную девицу из Португалии, которую оказалось совсем нетрудно убедить рассказать мне обо всем, что происходило на той встрече.
— Убедить или запугать?
Не обращая внимания на ее укоризненный вопрос, Симон продолжил:
— Эта книга, существование которой вы так настойчиво отрицаете, сударыня, являлась основной темой обсуждения, и, начиная с той ночи шабаша, все это скопище ведьм по наущению вашей сестрицы приступило к ее повсеместному поиску.
— Арианн не устраивает шабаша…
— И полагают, что основным искателем является этот ваш чертов граф Ренар. — Симон так близко наклонился к ней, что Мирибель пришлось сжаться и откинуться на спинку стула. — Ну и как вы считаете, зачем вашему зятю понадобилась эта дьявольская книга?
— Не знаю. Не нужна она ему… то есть я думаю, нет никакой книги.
Мири больно задело, как Симон говорил с ней. Взволнованная услышанным, девушка вскочила со стула. Она убежала с острова Фэр до начала встречи совета, организованного Арианн. Ее тогда гнало беспокойство за Габриэль, и Мири не пыталась связываться со старшей сестрой, только послала Арианн записку, что благополучно добралась до Парижа. Мирибель и в голову не приходило, что дома может назревать беда. Она не слишком доверяла утверждениям Симона. Кто знает, что бедная малышка из Португалии могла наговорить с испугу, когда ее схватила банда его безжалостных наемников? При мысли, что когда-то добрый Симон теперь всем внушал ужас, Мири сделалось совсем плохо.
— Если до Арианны или Ренара дошли слухи о существовании подобной книги, они начнут свое расследование хотя бы для того, чтобы установить истину и успокоить людей. Но ни тот ни другая, ручаюсь тебе, не заинтересованы в обладании «Книгой теней».
— Ой, ли? — Симон соскользнул с края стола и по-кошачьи легко приземлился, совсем как Некромант. — Мы с моими людьми отыскали того, кто вывез книгу из Ирландии. К сожалению, сударь О'Донал был смертельно ранен, пытаясь ускользнуть от нас. Он изрыгнул какое-то ругательство на галльском, прежде чем умер, но ничего больше я от него не услышал. Вещей при нем почти не оказалось, только седельная сумка, наполненная золотыми монетами и редкими драгоценными камнями. Ну и как вы полагаете, откуда у этого грязного мерзавца такое богатство?
— Понятия не имею. Возможно, он был грабителем.
— Или, возможно, был колдуном, точно таким же, как ваш зять, и они сторговались между собой.
— Прямо несусветная ерунда какая-то.
Симон выдернул стул из ее рук и отбросил в сторону. Мирибель невольно попятилась, поскольку он надвигался на нее, и его движения становились медленными и размеренно агрессивными, как у хищника. Мири вспомнила, как Некромант частенько предостерегал ее. «Остерегайся Симона, Дочь Земли. Он охотник». Она неловко пятилась назад, пока покрытая панелями стена не преградила ей путь к отступлению. Симон буквально прижал ее к стене, уперся обеими руками по обе стороны от нее и наклонился так близко, что жесткий металл его кольчуги касался лифа ее платья. Непроницаемый взгляд единственного глаза был спокоен и беспощаден.
— Если ты знаешь, кто приобрел эту книгу, Мири, разумнее всего для тебя сообщить мне об этом.
— И как же я сообщу тебе, Симон, кто приобрел то, в существование чего я вовсе не верю?
— Но ты всегда была готова верить в существование того, чего не существует. Если ты веришь в единорогов, почему бы тебе не поверить и в драконов тоже?
— Нет ничего ненормального в драконах, они всего лишь изрыгают огонь, когда их преследуют, им приходится защищаться от недоумков рыцарей… или охотников.
Симон улыбнулся, показав зубы, но улыбка его не выбывала ответных чувств. Он схватил прядь ее волос и накрутил на свой палец.
— Так зачем же ты приходила сюда, Мирибель.
— Я наивно и безрассудно поверила, что смогу сделать нечто хорошее… И, помоги мне, Господи, мне хотелось увидеться с тобой.
— Господь действительно хранит тебя. Тебе не повезло, ты родилась в семье, погруженной в колдовство, сначала через твою мать, а теперь из-за несчастного брака сестры с этим дьяволом Ренаром. Я должен предупредить тебя. Я намерен отыскать эту книгу и раз и навсегда с корнем вырвать дьявольское зло во Франции. Постарайся держаться от меня подальше, иначе….
— Иначе? Обвинишь меня в колдовстве? Сожжешь на костре.
— Я не сжигаю ведьм, Мирибель. Я вешаю их или насаживаю прямо на клинок. Это быстрее и, поверь мне, гораздо результативнее.
Не отпуская ее волос, Симон вытащил нож из-за пояса. У Мири перехватило дыхание. Симон поднял нож, и в какой-то ужасный миг она приготовилась, почувствовать его лезвие у себя в горле. Но взамен она ощутила резкий рывок. Симон отрезал прядь ее волос. Вряд ли стоило воспринимать это как некий романтичный жест. Это было явное предупреждение, поскольку он сжал прядь ее волос в кулаке.
— Что ж… думаю, тебе лучше уйти, — попросил он с повергающей в ужас кротостью. — Иди домой, Мирибель. Возвращайся на остров Фэр.
Больше не произнеся ни слова, Мири оторвалась от стены, нырнула под его руку и нащупала выход. Рывком открыв дверь, девушка перескочила через порог и бросилась прочь. Часовые, лестница, отдыхающие охотники — все расплывалось в одно пятно. Она не останавливалась, пока не выскочила во внутренний двор. И только тогда сообразила, что вся дрожит.
Сейчас ей хотелось только одного: проскользнуть незамеченной в свою комнату в доме Габриэль и свернуться калачиком на кровати, как дикой зверушке, укрыться в своей норке и зализать раны. Но на другом конце двора она увидела Волка, который уже начал препираться с кем-то из охранников, поскольку уже собрался идти искать ее.
У Мири сжалось сердце. Она была благодарна Волку, что он проводил ее сюда, но теперь ей не хотелось оказаться в его обществе. Она не чувствовала в себе сил отвечать на его вопросы и тем более выслушивать его мелодраматичные объяснения в любви.
Когда она все же с трудом заставила себя подойти к нему, Волк прервал свой разгоряченный спор с охранниками. Его глаза засветились от радости, и он готов был обрушить на нее поток восторженных излияний.
— Вот и вы наконец-то, любовь моя. Я уже собирался…
Мартин прервал себя и внимательно посмотрел на Мири. Что-то в ее лице заставило его замолчать. Взгляд его зеленых глаз потеплел и наполнился таким неожиданным состраданием, что Мири даже обомлела. Волк не задал ни одного вопроса. И больше не произнес ни единого слова. Не давая ей разрыдаться на глазах у охотников, Мартин взял ее за руку и мягко увел прочь.
Симон ждал у окна, надежно укрывшись за рамой, чтобы никто не разглядел его снизу, со двора гостиницы. Он наблюдал, как Мири позволила какому-то темноволосому юноше увести ее, доверчиво протянув ему руку, совсем как когда-то ему, Симону. Эта сцена странно подействовала на Симона, наполнив его душу болью от зависти и тоски.
Он постарался подавить и то и другое, впрочем, как всякое чувство, которое ничем не способствовало его беспощадному делу.
Симон перевел взгляд на свой кулак и медленно разжал пальцы. На ладони, как лунная дорожка на поверхности воды, лежала шелковистая прядь волос Мирибель. Он должен открыть оконную створку и выбросить локон за окно, избавиться от всех воспоминаний о ней.
Вместо этого он поднес локон к носу. Ее волосы хранили слабый, неизъяснимый аромат, исходивший от Мири, похожий на едва уловимый запах полевых цветов, и он унесся назад, к тем немногим дням, которые они провели вместе на острове Фэр.
Наблюдая, как Мири и ее спутник скрылись со двора, чтобы раствориться среди толпы на улицах города, Симон не мог не задуматься над иронией происходящего. Он оказался в Париже, одном из самых обжитых городов в Европе.
И никогда нигде он не чувствовал себя настолько одиноким.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100