Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ



Одна за другой догорели свечи, осталась только одна тоненькая свеча в медном под свечнике подле кровати. Она освещала сплетенные тела Реми и Габриэль, заливая их мягким светом, который, казалось, не подпускал к ним тьму. Реми лежал на спине, стараясь не шевелиться, не желая тревожить женщину, спящую подле него. Сон сморил Габриэль. Она прильнула головой к его плечу, и ее золотые волосы рассыпались по его груди. Он чувствовал приятное тепло ее тела, легкое дыхание, кожу, чуть влажную, еще не остывшую после жара их объятий. Реми осторожно коснулся губами ее волос. Теперь его волновало будущее, полное опасности. Им угрожали слишком многое: охотники на ведьм, затаенная злоба Темной Королевы и, может статься, гнев его собственного короля.
Реми мучил вопрос, как отреагирует Наварра, когда поймет, что Реми женится на Габриэль, но вовсе не намерен ни с кем делить жену, пусть даже с королем. Реми никогда не встречал людей с таким покладистым и легким нравом, каким отличался Наварра. Но короли, и это печально известно, не привыкли, чтобы их желания отвергались.
И, конечно, в будущем Реми не ждут ни королевские награды, ни поместья, ни титулы. Самого его никогда не волновали подобные вещи. Но Габриэль привыкла к дорогим нарядам, прекрасным украшениям, элегантной обстановке своего дома. Его гордость болезненно заныла, когда он подумал, что в жизни не сможет обеспечить ее ничем подобным.
Вся горечь правды состояла в том, что он мог предложить Габриэль только то, что имел сам, но в свете опасности, угрожавшей им, вопрос о том, как он обеспечит Габриэль, уходил на дальний план как последний из поводов для беспокойства. Он притянул ее к себе, прижался подбородком к ее макушке и мысленно назвал себя неблагодарной свиньей. Следовало просто наслаждаться минутой и радоваться дарованному ему счастью, которого так долго желал.
Габриэль здесь, с ним, ей тепло и уютно в его объятиях. Он не хотел подчиняться сну, страшась, что, проснувшись, обнаружит, что все ему только приснилось. Но события дня вымотали и его, и ему пришлось сдаться. Его глаза закрылись под тяжестью век. Беспокойные мысли, беспокойные сны.
Знакомые блуждания по темным улицам Парижа и ночь накануне Дня святого Варфоломея в поисках потерянной шпаги сменились другим кошмаром. На сей раз он отчаянно метался по коридорам Лувра и не находил Габриэль. Он только открывал и открывал двери, множество дверей.
Реми заметался по подушке и разбудил себя своим же бормотанием. Импульсивно он потянулся к Габриэль, чтобы обнять ее. Но подле него никого не оказалось. Сердце глухо ухнуло от беспричинной паники, охватившей его, и он резко сел, вытянувшись в струну.
— Габриэль?!
— Я здесь, — откликнулась она.
К своему огромному облегчению, он увидел ее силуэт на фоне окна. Она стояла, почти прижавшись носом к стеклу.
— Что такое? Что-то не так? — с тревогой поинтересовался он.
— Нет, я проснулась и больше не могла уснуть, но мне не хотелось тревожить тебя. Иди сюда.
Она взяла его за руку и потянула к окну. Он щурился и темноте. Вдалеке блеснул свет, неприятно напомнив ему отдаленные вспышки артиллерии на поле битвы.
— Что, черт возьми, это такое? — воскликнул он, подумав, не пора ли хвататься за шпагу.
— Может, падающие звезды? Наверное, это происходит всякий раз, когда кто-то бросает вызов судьбе. Звезды начинают падать с неба.
Николя вздрогнул от этих ее странных слов, но она рассмеялась и сжала его руку.
— Я только пошутила. Это всего лишь фейерверк, скорее всего, во дворце.
— Интересно, что они там празднуют? Прибытие охотников на ведьм?
— В Лувре часто устраивают фейерверки. — Габриэль не удостоила улыбкой его мрачный юмор. — Сегодня, скорее всего, банкет после турнира.
По мнению Реми, забава была не из дешевых, к тому же бессмысленно тратить впустую столько черного пороха, но Габриэль, упершись в стекло руками, наслаждалась зрелищем. Он не удержался от мысли, что, если бы не его возвращение в Париж, Габриэль блистала бы сейчас на банкете в одном из своих самых красивых нарядом и, опираясь на руку Наварры, восхищалась бы фейерверком. Какая восхитительная королева получилась бы из Габриэль, если бы Генрих мог позволить себе жениться на ней! Эта роль подошла бы ей гораздо лучше, чем роль жены солдата.
От этой мысли настроение Реми сильно упало.
— Габриэль, ты… вы не сожалеете о том, что случи лось между нами?
— Нет, конечно нет, Реми. Как можно даже спрашивать меня об этом?
— Дело в том, что я хочу взять тебя в жены…
— Надеюсь. Мы разделили наше ложе сегодня ночью. Для меня будет потрясением, если вы теперь откажетесь от меня.
С нежной улыбкой она вскинула руки и обняла его за шею. Ее губы были обольстительно красными и пухлыми от поцелуев, которые они делили в ночи.
— Именно так. — Николя обхватил ее за талию. — Я хочу, чтобы мы поженились по-настоящему, хочу стать твоим мужем в полном смысле этого слова.
— Тебе превосходно удалось начало.
Габриэль прижалась к нему. Только тончайший блестящий шелк отделял его от горячих и манящих изгибов ее тела. Стоило ей уткнуться ему в подбородок, лишь она касалась губами его кожи, как все его естество напряглось в неизбежном ответе. Но Реми мучили сомнения, и их разрешение нельзя было откладывать на потом.
— Я не король, Габриэль, — начал он, отодвигая ее от себя на безопасное расстояние. — Черт побери! Я даже не рыцарь.
— Я не хочу короля, — решительно произнесла она, пытаясь снова прильнуть к нему и уютно устроиться и его объятиях.
Но она еще совсем недавно хотела именно короля. Всего каких-то несколько часов назад. Габриэль, должно быть, прочитала, о чем он думает, в его глазах. Она отодвинулась и опустила руки.
— Хорошо. Я… признаюсь. Я думала о Наварре. Реми сморщился. Это было не совсем то, что он хотел услышать.
Но она уже не могла и решительно не хотела останавливаться.
— Но я думала о нем всего лишь потому, что чувствую себя немного виноватой перед ним. Я старательно завлекала его, чтобы заставить его влюбиться. Он беспечен, но он хороший человек, Реми. Я не хочу причинить ему боль.
— Я тем более. Для Наварры это не слишком серьезно, — тряхнул головой Реми, — иначе он не придумал бы такой постыдной сделки для нас. Выдать вас за меня, чтобы вы были пристроены, когда он устанет от вас.
— У королей совсем иные мерила поведения, чем у остальных из нас, простых смертных.
Реми упрямо поджал подбородок.
— Король обязан следовать куда более высоким идеалам благородства, чем вассалы, которыми он управляет.
Габриэль ласково провела по щеке капитана и нежно улыбнулась ему.
— Ты слишком многого требуешь от людей и больше всего от самого себя. Но, осмелюсь заметить, именно по этому я так сильно люблю тебя.
Потом они еще долго стояли, прильнув друг к другу.
— Меня даже пугает, как я счастлива сейчас, — вдруг прошептала Габриэль, и Николя почувствовал, как она едва заметно вздрогнула всем своим телом.
Реми крепче обнял ее, прекрасно понимая, что она хочет сказать. Он и сам боялся, что в любую секунду ревнивые боги найдут способ отнять у него Габриэль. Или ревнивый король…
— Мне совсем не хочется думать, что принесет с собой завтра, но полагаю, придется. — Она вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Как нам поступить, Реми?
— Для начала, думаю, я должен заняться спасением Наварры, как я и планировал, поскольку…
— …это твой долг, — договорила за него Габриэль. Реми начал оправдываться, но она остановила его кивком головы.
— Все в порядке. Я понимаю. Сударь, вы уже придумали план выполнения этого вашего долга?
— Считаю, что да, но сначала мне надо нанять вооруженный отряд, чтобы сопроводить вас — тебя и Мири — назад на остров Фэр, как можно дальше от этих охотников на ведьм.
— Все правильно, только я с Мири не поеду.
— Габриэль… — начал он.
Она закрыла ему рот рукой.
— Нет. И не смотри на меня этим своим суровым взглядом командира, Николя Реми, словно ожидаешь, что я тут же встану на вытяжку перед тобой. Ни при каких обстоятельствах я не намерена бежать на остров Фэр и оставлять вас, сударь, здесь в опасности.
Он поцеловал ее ладонь и отпустил ее руку.
— Я буду гораздо в большей безопасности, если смогу сосредоточиться на выполнении своей миссии и мне не придется волноваться за вас с Мири.
— Господи, ну что за мужской довод! — Габриэль отодвинулась от него, сверкая глазами. — Да тебе никогда не вытащить отсюда Наварру без моей помощи. Вспомни, он согласился оставить Париж, только если заполучит меня.
— Что ж, он не получит тебя, эта тема закрыта, — отрезал Реми.
Габриэль словно и не слышала его резкого выпада. Она сложила пальцы домиком под подбородком и задумчиво заговорила, словно размышляя вслух:
— С моей стороны, было эгоистично стараться удержать Наварру подле себя в Париже. Теперь я понимаю это. Возможно, ему действительно суждено когда-нибудь стать правителем Франции, но пока ему лучше вернуться в свое королевство. К сожалению, и он может не разобраться, что для него это лучше, особенно если прогневается на нас за наше предательство.
— Предательство? Разве мы предаем его? — Реми задохнулся от ее слов.
— Нам придется притворяться, что я по-прежнему хочу стать его любовницей.
— Нет! Безусловно, категорически нет!
— Но это же ненадолго. Как только мы благополучно вывезем его из Франции и переправимся через границу, мы сразу же сообщим ему…
— Черт побери, Габриэль. Вы меня слышите? — Реми охватил ее за локоть и резко развернул лицом к себе. — Я сказал «нет». Я сыт по горло всем этим вероломством, притворством, обманом. Я не желаю, чтобы вы снова вертелись подле Наварры.
— Почему? Чего тут бояться? Что все кончится его кроватью?
— Если честно, да.
— Мне удавалось избегать его постели достаточно долгое время. Неужели у тебя вообще нет никакой веры и мою любовь к тебе? Ты не доверяешь мне?
— Наварра, вот кому я совсем не доверяю. — Реми переступил с ноги на ногу и хриплым голосом добавил: — И самому себе. Своей собственной способности владеть вашим сердцем.
— Николя, — смягчилась Габриэль, — так уж случилось, но мое сердце принадлежит тебе и всегда будет твоим. Мне не меньше тебя неприятен этот обман, а может, даже больше. Но Екатерина уже предприняла по пытку уничтожить тебя. Она, несомненно, подозревает о твоих планах освободить короля из ее когтей. Появление этих охотников на ведьм, наверное, отвлечет ее на некоторое время. Думаю, их появление явилось для нее не меньшей неожиданностью, чем для нас. Но у тебя совсем мало времени. Ты не можешь позволить себе ссориться с Наваррой из-за меня. Если ты искренне хочешь спасти своего короля, это единственный выход.
— Отлично, — уступил он, горько вздохнув. — Но ты должна пообещать мне, что, как только мы вывезем Наварру из Парижа, это будет означать конец всякому обману и каверзам. Все в жизни будет откровенно и честно, особенно между нами.
— Если ты пообещаешь мне кое-что взамен. Поклянись никогда больше не пугать меня, как ты напугал меня сегодня. Я умирала тысячу раз, пока наблюдала, как ты рискуешь жизнью на турнирной арене.
— Я солдат, Габриэль. И едва ли в силах обещать тебе никогда не драться снова. Особенно теперь, когда мне предстоит спасти своего короля, да еще с появлением этой новой угрозы в виде охотников на ведьм.
— По крайней мере, поклянись, что не будешь рисковать жизнью по такой глупой причине, по какой ты дрался с этим Дантоном.
— Я не считаю сегодняшний поединок глупым, — напрягся Реми. — И, если честно, мне все еще жаль, что я не покончил с этой мерзкой тварью.
— Ну, разве ты не понял, Николя? — Она с нежностью дотронулась до его щеки и заставила посмотреть на себя. — Ведь ты же покончил с ним. Даже смерть Этьена Дантона не освободила бы меня от его власти. И только наша ночь, твоя чуткость и нежность в постели, твоя любовь ко мне — вот что победило его.
Если так, Реми был несказанно рад, но это только слегка притупило его ненависть к Дантону.
— Да, тут я, видно, дал промах. Иными словами, ты хочешь сказать, что в полдень на арене я избрал не тот меч для этого типа.
— Николя Реми!
Ее гневная реакция поневоле заставила его расхохотаться. Когда она шутливо толкнула его в плечо, он принял вызов и начал щекотать Габриэль. Она ответила тем же. Дантон был полностью забыт, когда Реми рухнул на кровать, потянув за собой Габриэль. Они барахтались в простынях, устроив настоящее игривое побоище, пока оба не стали задыхаться от смеха. Реми приподнялся на локтях над Габриэль, чтобы не задавить ее своим весом. Уже очень давно, он и сам не вспомнил бы, как давно, у него не было так легко на душе. Ее золотые волосы рассыпались по простыне. Лицо Габриэль все еще смеялось, но во взгляде появилась глубокая нежность.
— Как же славно слышать твой смех, Николя. Ты взвалил на свои плечи столько горестей этого мира. Когда ты смеешься, то кажешься на много лет моложе.
— Выходит, в остальном я седобородый дедок?
— Не знаю, как там у вас с бородой, сударь, но на голове я действительно разглядела несколько серебряных нитей, — лукаво подзадорила Габриэль.
— Если у меня и есть седые волосы, то только твоими стараниями, милая моя сударыня, — усмехнулся Реми. — Послушать тебя, так только я безрассуден и пренебрегаю риском. Но проживи я хоть до ста лет, и тогда не забуду день, когда ты утащила мою шпагу, чтобы биться с охотниками на ведьм. Вот станешь моей женой, предупреждаю, не допущу…
— Боже мой! — воскликнула Габриэль, прерывая его. — Чуть не забыла.
Толкнув его в грудь, она выскользнула из-под него и, раскидывая простыни и одеяла, стала выбираться из кровати. Реми обнял ее за талию, чтобы удержать.
— Что бы ты там ни забыла, разве это не может подождать до утра?
— Нет, у меня есть кое-что для тебя.
Реми начал убеждать ее, что ему ничего не надо, кроме одного, но, поскольку Габриэль продолжала вырываться, он неохотно отпустил ее. Девушка откинула назад свои пышные волосы и соскочила с кровати. Она наклонилась и открыла тяжелую крышку сундука в ногах кровати. Роясь в его содержимом, нетерпеливо выбрасывала оттуда белье, юбки и другие предметы одежды.
— Что ты там ищешь?
— Погоди.
Она отодвинулась от сундука, держа в руках длинный предмет, обернутый в бархат. Обойдя угол кровати, раз вернула ткань и вытащила шпагу. У Реми перехватило дыхание, но он смотрел не на шпагу, а на Габриэль. Свеча высвечивала золото ее волос, бросала теплый отблеск на ее кожу цвета сливок, придавая глазам яркость драгоценных камней. Она держала шпагу за эфес, острием вниз, и напоминала девушку из легенды, волшебницу, которая поднялась из таинственных глубин озера, чтобы одарить короля Артура его мечом. Только в руках у нее был не Эскалибур, легендарный меч короля Артура, а шпага Реми с простой и ничем не украшенной рукояткой и таким же простым стальным клинком. Это была старая шпага Николя, которую он считал пропавшей в ночь накануне Дня святого Варфоломея, и с тех самых пор ставшая целью отчаянных поисков в его кошмарах. Габриэль положила шпагу лезвием на руку и протянула ему шпагу рукояткой вперед. Он заколебался, опасаясь, что вместе с возвращенной шпагой оживут слишком мрачные воспоминания той ночи, когда он в последний раз владел ею, ночи резни. Но стоило ему сжать в ладони потертый эфес, до боли знакомый ему каждой зарубкой на щитке, защищающем пальцы, как на него нахлынули совершенно иные воспоминания.
Ему тогда было лет десять, не больше. Хотя Реми и был высок для своего возраста, отец казался ему великаном. В его воспоминаниях не слишком четко всплывали черты лица Жана Реми, только его борода с седыми прядями. Но он прекрасно помнил руки отца, большие, мозолистые, жесткие, с шишковатыми суставами пальцев из-за того, что они не раз бывали выбиты и сломаны.
«Думаешь, ты уже достаточно силен, чтобы обращаться с таким оружием, сынок?
— О да, отец, — ответил Реми, хотя почувствовал, как напряглись все его плечевые мускулы, когда он приподнял клинок.
— Береги свою шпагу. Обращайся с ней с уважением, чтобы хорошо пользоваться ею, и она сослужит тебе верную службу. И милостью Божьей, пусть она всегда держит твоих врагов на безопасном расстоянии.
Жан Реми расплылся в одной из своих редких улыбок и потрепал сына по голове.
Его отец был грубоватым и немногословным человеком, не привыкшим раздавать слова похвалы и любви. Но в тот день, когда отец дал ему эту шпагу, Николя почувствовал всю полноту любви Жана Реми и гордости за своего единственного сына».
— Моя старая шпага. Ты хранила ее все это время? — поразился Реми.
— А что, ты думал, я сделаю с твоей шпагой? — возмутилась Габриэль, устраиваясь подле него на кровати. — Брошу в Сену?
— Если вспомнить, как я обращался с тобой по возвращении в Париж, все те резкие и беспощадные слова, которые я говорил тебе, я едва ли решился бы винить тебя за это.
— Я сама наговорила столько всего, о чем сейчас жалею, и еще больше натворила. — Она накрыла ладонью его руку на рукоятке. — У меня ничего не осталось после тебя, кроме этой шпаги, Николя. Ты, конечно, посмеешься надо мной, но мне казалось, что твоя сила и твое мужество каким-то волшебным образом вселились в твою шпагу. Если мне становилось одиноко или я чего-то боялась, я надевала твою шпагу, и у меня появлялось чувство защищенности. Твоя шпага придавала мне силы и уверенность.
Реми никоим образом не был склонен смеяться. Положив шпагу на пол возле кровати, он схватил Габриэль в охапку.
— Ах, если бы только я обладал волшебной силой и сумел оградить тебя от бед, — прохрипел он. — Но ночь накануне Дня святого Варфоломея научила меня тщетности всяческих обещаний навсегда защитить кого-то.
— Никто не может давать таких клятв. Будет более чем достаточно, если ты пообещаешь любить меня.
— В этом я клянусь. Люблю и буду любить до самой смерти.
Реми поцелуем запечатал клятву. Губы Габриэль раскрылись ему навстречу, нежность разбудила более настоятельное желание. Реми расстегнул пуговицы на ее халате и зарылся руками под распахнутую ткань. Он целовал ее с жадностью, он смаковал звуки ее вздохов, ее тихих стонов наслаждения…
Свеча у изголовья кровати догорела, оставив их в полной темноте. Только окна озарялись вспышками света, когда очередной всполох далекого фейерверка освещал ночное небо.
Последний заряд фейерверка, зашипев, взмыл ввысь и рассыпался там ливнем искр, которые вызвали аплодисменты и изумленные вздохи придворных, разместившихся за накрытыми под деревьями столами. Многие из участников турнира уже совсем опьянели от вина, которым обносили столы. Взрывы хриплого хохота сменялись восхищенными возгласами. Фейерверк и весь праздник удался на славу.
В погруженных в кромешную темноту собственных покоях Екатерина не отрывалась от окна, мрачно наблюдая далекий праздник. Она вспоминала о той ночи, когда ей, осиротевшей наследнице, юной герцогине Флоренции, было чуть больше двенадцати. Флоренцию охватило восстание против правителей города, семьи Медичи. Толпы окружили женский монастырь, где она нашла себе пристанище, и сотрясали его ворота.
— Отдайте нам девчонку. Отдайте эту маленькую ведьму. Мы не хотим больше Медичи. Не хотим больше, чтобы они правили нами. Мы повесим ее за городской стеной.
— Вот еще! Сначала отдадим солдатам, пусть позабавятся с ней, а потом казним.
Даже сейчас, спустя столько лет, Екатерина вздрагивала при воспоминании о непристойных угрозах и лавине ненависти, которая была направлена на нее. Каким-то чудом ей удалось выжить, остаться целой и невредимой, а восстание, в конечном счете, было подавлено. Но та ночь научила ее, что никогда нельзя полагаться ни на высокое рождение, ни на благородное имя, ни даже на святые стены женского монастыря. Рассчитывать следует только на собственную черную магию и собственный ум.
Но сегодня ее ум притупился. У нее буквально кружилась голова от мысли, что ее сын, тот самый, которого она всегда выделяла среди других своих детей, внезапно направил свои действия против нее. Генрих даже набрался наглости улыбнуться ей, когда появление охотников на ведьм вызвало столько шума.
Екатерина была слишком сердита и встревожена, чтобы дать ему резкий отпор, которого он заслужил. Она только холодно поклонилась королю и вернулась во дворец. Отпустив фрейлин, она укрылась в темноте своих покоев. На нее накатила волна презрения к себе, когда Екатерина подумала, что напоминает испуганного кролика, затаившегося в норке, съежившись от страха.
И почему? Все из-за появления какого-то Балафра. Она узнала его почти сразу же. Этот наводящий ужас Человек со шрамом на лице был не кем иным, как тем юношей, который прислуживал гроссмейстеру охотников на ведьм, Вашелю ле Визу. Симон Какой-то там. Так его звали, и он казался тогда ничем не примечательным мальчишкой. Но уже тогда Екатерина, хоть и мельком, заметила в его глазах нечто особенное, что заставило ее почувствовать некоторую тревогу. Ле Виз был сумасшедшим и глупцом, его легко удалось провести и поставить служить ее, Екатерины, интересам. Он никогда не понимал, что служит ведьме значительно более опасной, чем те, на чьи поиски она посылала его. Однако Симон смотрел на Екатерину так, словно видел ее насквозь, словно уже тогда распознал ее суть. Видимо, этот мальчишка обладал слишком сильной интуицией для своего возраста. Когда же ле Виз исчерпал свои возможности, Екатерина избавилась от него. Ей следовало бы избавиться и от того мальца, но она оставила ему жизнь. Ошибка, и которую ей, возможно, придется заплатить слишком дорого… может, даже собственной жизнью.
Все, что ей оставалось делать, это набраться терпения и выжидать, хотя она и не считала, что у нее имелась такая роскошь, как время. Она попыталась убедить себя, что Генрих использовал этих охотников на ведьм, как пугало. Он решил запугать мать и заставить ее отказаться от своего положения теневой властительницы позади его трона.
Вопрос в том, осмелится ли ее сын позволить этим тварям обвинить собственную мать в колдовстве? Даже если и осмелится, какие у них доказательства? Кроме того дела с отравленными перчатками, Екатерина всегда соблюдала крайнюю осторожность. Она никогда не делилась тайнами своей магии даже с собственными дочерьми, как поступали остальные мудрые женщины.
Очень немногие знали о таинственной комнате позади ее часовни, где Екатерина хранила все свои самые жгучие тайны. Она почувствовала настоятельную потребность вычистить комнату, уничтожить все зелья, и снадобья, и древние пергаменты, но подавила это желание, запретив себе поддаваться панике. Она давно не та насмерть перепуганная двенадцатилетняя девочки, которую сейчас болезненно напоминала сама себе. Она вдовствующая королева Франции. И все же Екатерина прекрасно помнила, как в недалеком прошлом августейшего титула оказалось вовсе не достаточно, чтобы спасти другую королеву.
Английскую королеву, Анну Болейн, подвергли судебному преследованию по приказу ее мужа Генриха VIII. Среди обвинений в прелюбодеянии и измене там фигурировал пункт о занятии колдовством. И Анна Болейн, хотя и была королевой, лишилась головы.
Екатерина невольно потянулась рукой к шее и задрожала, на миг уступив своему глубоко запрятанному безнадежному темному страху смерти.
— Ваше Величество?
Звук голоса, позвавшего ее, заставил ее сердце судорожно сжаться. Екатерина резко повернулась, чтобы взглянуть на того, кто посмел подкрасться к ней без предупреждения. Лунного света, проникавшего в окно, оказалось достаточно, чтобы позволить ей разглядеть тощего, как скелет, Бартоломея Вердуччи.
— Вердуччи! — Екатерина сжала рукой крест, висевший у нее на груди. Ее испуг уступил место ярости. — Что ты себе позволяешь, заявляясь ко мне незваным? Я разве не распорядилась, чтобы меня никто не беспокоил?
— Простите, Ваше Величество. Я ни за что не побеспокоил бы вас, если бы не счел это важным. Есть кое-кто, кто просит частной аудиенции…
— Если это тот болван Дантон, то я не желаю его видеть. Я уже все сказала ему. Мне нет дела до тех, кто подводит меня. Кроме того, вся эта возня вокруг мадемуазель Шене и ее Бича меньше всего заботит меня в настоящее время.
— Н-нет… не шевалье Дантон желает разрешения пойти к вам, моя синьора…
— Мне нет ни до кого дела. Пошли всех прочь.
— Она… Ваше Величество, по вашему поручению. Она прибыла… с острова Фэр.
Екатерина начала было снова распекать его, но замолчала. По ее поручению? В этом весь Бартоломей, всегда осторожный и неболтливый. Наконец-то Екатерина дождалась своего лазутчика. Теперь она узнает о Хозяйке острова Фэр и встрече совета. Это может оказаться самой утешительной новостью за весь день.
— Очень хорошо. Проводи эту женщину ко мне, ни сначала зажги какие-нибудь свечи.
Пока Бартоломей торопливо исполнял ее указание, Екатерина барабанила пальцами по оконному стеклу.
Бартоломей вышел вперед, чтобы объявить королеве, кто пришел, но Екатерина жестом остановила его.
— Оставь нас, — приказала она.
Худенький маленький человечек поклонился и выскользнул из комнаты, оставляя Екатерину наедине с ее посетительницей. Бартоломей зажег несколько свеч и поставил подсвечник наверх секретера Екатерины. Она подозвала женщину к этому единственному освещенному месту в комнате. Несмотря на теплую ночь, женщина куталась в длинный коричневый плащ, капюшон которого был вытянут вперед, чтобы скрыть ее лицо. Женщина опустилась перед ней на колени, и Екатерина протянула руку для поцелуя. Но, когда та не пошевелилась, чтобы снять капюшон, Екатерина отвела руку.
— Не в моих правилах принимать у себя тех, кто скрывает свои глаза от меня, сударыня, — холодно заметила Темная Королева.
Женщина нехотя откинула назад капюшон, открывая лицо. Бледное, изможденное лицо Эрмуан Пешар. Екатерина соизволила снова протянуть ей руку. Прикосновение этой женщины было неприятно липким и холодным.
Екатерина с отвращением сжала пальцы.
— Отлично, мадам Пешар. Итак, вы, наконец, в Париже. Я уже совсем отчаялась увидеть вас, так долго вы сюда добирались.
— Так получилось… не по моей вине, Ваше Величество, — заскулила Эрмуан, но Екатерина властным жестом заставила ее замолчать.
Екатерина не слишком церемонилась с чужими шпионами, но, если Эрмуан окажется ей полезной теперь, королева будет довольна, что оставила ей жизнь. Если нет… — мешков предостаточно. Понимая, что сумеет получить больше информации от этой глуповатой женщины, если не будет наводить на нее ужас, иначе та потеряет остатки мозгов от страха, Екатерина милостиво разрешила ей подняться с колен. Она подавила раздражение, когда мадам Пешар снова принялась извиняться за свое опоздание своим противным жалобно-ворчливым тоном.
— С острова Фэр так долго добираться. И я едва не развернулась и не поехала обратно. Он здесь. — Эрмуам, задрожав, съежилась и спрятала руки под плащ. — Боже мой, он действительно здесь, в Париже. Тот страшный человек.
— Мне казалось, вы надеялись вернуть своего мужа, — сдержанно удивилась Екатерина.
— Мой Морис тут ни при чем, — возмущенно пропищала мадам Пешар. — Нет, здесь… этот дьявол. — Она нервно огляделась вокруг и снизила голос до шепота: — Балафр.
— Вы знаете об этом охотнике на ведьм?
— О нем много говорили на собрании совета.
— Рассказывайте.
— Прежде, чем я стану говорить дальше, вы должны понять, что я не имею никакого желания предавать Хозяйку острова Фэр. Она проявила столько доброты ко мне, когда… когда вы арестовали меня, и затем, когда мне пришлось бежать из Парижа. — Надо признать, Эрмуан удалось проговорить все это с той малой толикой достоинства, которая еще у нее оставалась, и в ее голосе слышался даже слабый намек на упрек.
Екатерина ощутила всплеск сдержанного восхищения. Не Эрмуан, нет, а Арианн, которая сумела пробудить благодарность даже в этой несчастной пародии на женщину и вдохнуть в нее хоть немного мужества.
— Ваш арест был злополучным недоразумением, как я уже объясняла вам в том своем письме, в котором обратилась с предложением работать на меня. Всему причиной была Луиза Лаваль, ее безнравственное поведение, которое повлекло за собой то, что добродетельная женщина вроде вас оказалась замешанной в ее преступлениях.
Екатерина поняла, что эффективнее довода она не сумела бы использовать. Эрмуан закивала и с негодованием убежденного в своей правоте праведника поджала губы.
— Мадемуазель Лаваль действительно опасно порочное существо, так же как и многие из молодого поколения мудрых женщин сегодня. Но Хозяйка острова Фэр обладает большая мудростью и многими добродетелями.
— Конечно, Арианн добродетельная мудрая женщина, и я хотела бы быть ей другом, — вкрадчиво согласилась Екатерина. — Но до тех пор, пока я не сумею заставить ее доверять мне, я должна опираться на полученную от вас информацию, моя дорогая мадам Пешар. И уверяю вас, я могу быть щедрой к тем, кто служит мне.
— Все, чего я хочу, — нелепая глупышка сцепила руки, и ее глаза заволокли слезы, — это вернуть мой уютный маленький дом, мое доброе имя уважаемой жены профессора университета. Ту жизнь, которую я вела до того, как эта проклятая Лаваль уговорила меня шпионить за Вашим Величеством.
Какая никчемная жалкая жизнь была у этой глупышки, ни для кого не представляло интереса. А сколько умиления! Екатерина с трудом верила, что кому-то хочется вернуть себе подобное существование, но она похлопала Эрмуан по руке.
— Я позабочусь, чтобы все для вас вернулось на свое место, моя дорогая. А теперь расскажите мне все о заседании совета, и что там говорилось об этом человеке, Балафре.
— Ну, там была безумная рыжая мудрая женщина, прибывшая из Ирландии, Катриона О'Хэнлон. Кстати, весьма невоспитанная особа. Она прервала мое выступление (хотя была моя очередь обращаться к совету), чтобы сообщить нам о Балафре и украденной книге, которая и привела его во Францию…
Екатерина быстро поняла, что, однажды дав Эрмуан заговорить, прервать ее уже почти невозможно. Эрмуан оказалась гораздо более красноречивой в изложении своего недовольства поведением других женщин на заседании совете, нежели в рассказе о Балафре. После первых десяти минут Екатерина уже едва следила за нитью повествования. Но Темная Королева услышала все, что ей требовалось.
Пропавшая книга. «Книга теней», сборник легенд и самых темных, таинственных фантазий Дочерей Земли. Екатерина прошагала к окну, изо всех сил заставляй себя сдержать охватившее ее волнение. Если она добьется обладания такой книгой, ей больше не придется никогда и никого опасаться. Ни Бича, ни мятежников гугенотов, ни охотников на ведьм, ни даже самой смерти. Тогда она станет по-настоящему Темной Королевой и ничто и никто не сможет противостоять ей.
Оставалось только заполучить эту книгу в свои руки.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100