Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ



Солнце скрылось за крышами Парижа, в сумерках исчезал свет дня, который, к радости Габриэль, наконец-то заканчивался. Она задержалась у окон спальни младшей сестры, наблюдая, как опускаются тени на город за стенами ее дома, как сгущается темнота, чреватая новыми бедами. Симон Аристид. Тот негодный мальчишка, чье предательство когда-то чуть не стоило жизни Ренару, мужу ее сестры Арианн, чье предательство разбило доверчивое сердце Мири. Габриэль невольно задавала себе вопрос, по какой прихоти за один день судьба вызвала столько призраков из прошлого. Сначала Этьен, затем Симон.
Отвернувшись от окна, девушка украдкой взглянула на младшую сестру. Сбросив зеленое платье на стул, Мири, как ребенок, которого сильно обидели, свернулась калачиком прямо в центре кровати. Ее колени подпирали голову, пряди мерцающих лунным светом волос образовали занавес, прикрывающий лицо.
Мири едва ли произнесла хоть пару слов, с тех пор как Реми доставил их с турнира назад под защиту городского дома Габриэль. По крайней мере, когда-то Габриэль считала свой дом безопасным. Теперь эти стены перестали казаться ей надежной защитой против тех темных сил, которые могли ополчиться на ее близких, Она подошла к кровати и присела подле Мири. Некромант, нежно мурлыкая, терся головой о ноги хозяйки, но та не обращала на него внимания, что было совсем не похоже на нее. Габриэль наклонилась и откинула шелковистые волосы.
— Мири!
— Не волнуйся так, Габби. — Девушка подняла голову и изобразила слабую улыбку. — Я в порядке.
— Мне так не кажется, родная моя. Ты слишком бледна. — Габриэль решилась подразнить сестру и ласково добавила: — Да у твоего Некроманта на лапах краски больше, чем у тебя на щеках.
Некромант прогнулся на задних лапах и погладил щеку Мири своими снежными передними лапами словно и подтверждение слов Габриэль. Мири вздохнула и подхватила кота на руки.
— Со мной все в порядке, но меня, видимо, слишком потрясло увиденное. А сейчас все время вспоминаю тот первый раз, когда я встретила Симона. Это случилось ночью, в кольце каменных гигантов, где те отвратительные девчонки собирались принести Некроманта в жертву. Они сбежали, когда появились охотники на ведьм Кашель ле Виз… — Мири вздрогнула при упоминании Великого магистра. Он решил, будто это я все устроила, но Симон знал, в чем дело, и вступился за меня. Мне тогда показалось, что никогда в жизни я не видела такого красивого мальчика. У него были блестящие черные волосы, кожа белая, как молоко, и добрые-предобрые черные глаза.
— А теперь его внешность наконец-то соответствует безобразной душе, — безжалостно отрезала Габриэль.
— Если бы только ты позволила мне приблизиться к нему, поговорить с ним…
Габриэль категорично замотала головой. У нее было множество поводов быть благодарной Реми, но ни один не шел в сравнение с его быстрыми действиями сегодня. Он решительно уволок их с сестрой прочь, прежде чем коварному Аристиду представился случай заметить Мири.
— И когда это хоть одна попытка поговорить с охотником на ведьм заканчивалась миром?! — вознегодовала Габриэль.
— Но Симон другой. В нем много хорошего. Или… во всяком случае, я когда-то думала так.
Мири прижалась щекой к макушке Некроманта.
— Может, это король задумал извести всех мудрых женщин во Франции, а вовсе не Симон?
— Не имеет значения, кто из них стоит за всем этим, поскольку мы не останемся здесь, чтобы прояснить этот вопрос.
«По крайней мере ты, сестренка, не останешься», подумала Габриэль. Мири подняла голову. Непослушные искорки прыгали в ее глазах, но сестра была непреклонна.
— Даже ты должна понимать необходимость возвращения на остров Фэр. Если, разумеется, тебе не терпится снова рискнуть оказаться на суде за колдовство.
Вызывая болезненные воспоминания у сестры, Габриэль чувствовала себя иезуиткой. Но она была готова использовать любой довод из имеющихся в ее распоряжении, лишь бы заставить девочку покинуть Париж.
Мири вздохнула, удрученно опустив плечи.
— Наверное, ты права. Мне было очень больно видеть Симона и понимать, каким он теперь стал. У меня все мысли путаются, как после удара.
— Еще бы. — Габриэль погладила сестренку по голове. — Нас измотал этот день. Утром мы во всем спокойно разберемся. Я пошлю за Бет, чтобы тебе приготовили ужин. Ты должна немного поесть, и советую тебе пораньше лечь спать.
— Не хлопочи, не надо. У меня совсем нет аппетита.
Габриэль хотела возразить, но Мири уже начала разбирать постель. Бледное, без кровинки лицо сестры заставило Габриэль замолчать. Быть может, хороший долгий сон окажется лучшим лекарством для Мири. Поправив одеяло, Габриэль поцеловала младшую сестренку в лоб. Глаза Мири были уже закрыты, когда Габриэль на цыпочках тихонько вышла из комнаты.
Но только дверь за Габриэль захлопнулась, как Мири приподняла веки. Она явно смутилась, увидев прямо перед собой янтарные глаза Некроманта. Вцепившись в край ее подушки передними лапами, кот навис над ней, и его пристальный взгляд был полон упрека.
«Знаю, что ты задумала, Дочь Земли. Забудь об этом».
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — пробормотала Мири.
«Твоя кротость, может, и обманула твою сестру, но не надо считать меня недоумком. Ты все еще хочешь увидеть этого злосчастного Аристида. Держись от него подальше. Он же хищник».
— Кто бы говорил! Как бы хорошо тебя ни кормили, ты все равно охотишься, ловишь бедных беззащитных мышей.
Некромант отвалился назад на задние лапы и стал с самодовольным видом облизывать передние.
«Я по природе своей охотник, и он тоже».
— И, похоже, твоя натура не дает мне спать, — проворчала Мири. — Доброй ночи.
Она глубже завернулась в одеяла, чтобы Некромант больше не читал ее мысли. Вполне возможно, что Габриэль и кот правильно судят о Симоне. Возможно, ее затея скажется глупой и опрометчивой. Но не в ее характере легко отказываться от тех, кого она любила.
Когда Габриэль вернулась в спальню, свечи были уже зажжены. Она застыла на пороге, увидев, как Реми с оголенным торсом и в одних коротких штанах склонился над чашей умывальника. Свет свечей играл на мускулах его обнаженной спины и широких плеч. Тихий вздох Габриэль известил капитана об ее появлении. Он выпрямился.
— Простите. Я не хотел причинить вам неудобства. Бетт сказала, что вы не станете возражать, если я смою следы дневной грязи и займусь вот этим. — Он согнул правый локоть и показал ей на уродливый красный порез на своем предплечье.
— Да, конечно…
Габриэль запнулась. С появлением охотников на ведьм и волнений, связанных с Мири, она совсем забыла о ране Реми. Охваченная раскаянием, она поспешила взять у него мокрую тряпку.
— Раз я уже здесь, позвольте мне позаботиться о вас.
Поддерживая его руку за запястье, она стала осторожно осматривать порез. Габриэль с удовлетворенной отметила, что рана не сильно кровоточила, была длинной, но не очень глубокой, и не требовала наложения швов. Но все равно, чтобы не расплакаться, она прикусила губу, пока промывала рану. Ее расстроенный вид не ускользнул от внимания Реми. Он ласково убрал т виток с ее щеки.
— Это только царапина, Габриэль.
Конечно, она все понимала. Но от одной мысли, что сегодня могло случиться с Реми, ей хотелось припасть к его груди и залиться слезами. Однако она заставили себя сосредоточиться на ране. Хотя Реми и возражал, что в этом нет необходимости, она настояла на наложении заживляющей мази, которая оказалась у Бетт. Реми судорожно втягивал воздух, но стойко переносил ее возню с льняной повязкой.
Она рискнула поднять глаза и наткнулась на его взгляд, обращенный к ней. Реми смотрел на нее с нежностью и страстью, достаточно красноречиво. Любая женщина от такого взгляда почувствовала бы слабость в коленях. Когда она признавалась в своей любви к нему им турнирном поле, на какой-то краткий миг все показалось возможным, и счастье было так близко… Но потом Габриэль спустилась на землю.
Да, она любит Реми. Она наконец-то сказала ему об этом, но это ничего не изменило в их жизни. Не избавило их от опасности, грозившей как со стороны Темной Королевы, так и со стороны охотников на ведьм, не разрубило узел отношений с Наваррой. И, уж конечно, она сама не стала другой женщиной, достойной любви Реми. Габриэль закончила накладывать повязку. Затем вылила кровавую воду из чаши и попросила слугу принести новый кувшин воды, чтобы Реми мог продолжить умывание. Габриэль снова наполнила таз и почувствовала, как Реми наблюдает за каждым ее движением. Его жгучий взгляд заставил ее сердце биться чаще, а кожу гореть. Она никогда не представляла, что мужчина способен разжигать в женщине желание, просто неподвижно разглядывая ее.
Молчание, установившееся между ними, было не из тихих, слишком наполненное невысказанными желаниями.
— Я не предлагаю вам воспользоваться моим ароматным мылом, — доставая для Николя льняное полотенце, решилась заговорить Габриэль с наигранной веселостью.
— Чтобы благоухать, как эти «милашки» из свиты миньонов французского короля? — сухо парировал Реми. — Нет уж, увольте. Приберегите это мыло для Мири. Возможно, она захочет его попробовать. — Немного помолчав, он заботливо поинтересовался: — Как она там?
— Достаточно неплохо. Уверена, все будет в порядке, как только она оправится от потрясения. Но я почувствую себя значительно спокойнее, когда она окажется на пути домой, на остров Фэр.
— Когда вы обе окажетесь на пути домой, — твердо поправил ее Реми.
Габриэль свернула, потом развернула и снова свернула полотенце. Настал неизбежный момент, которого она боялась, но не могла избежать.
— Есть только одно место, куда я направлюсь и… и это место — Лувр, я вернусь туда сегодня вечером, — стараясь не смотреть в глаза Реми, проговорила она.
— В Лувр! Вы с ума сошли? — прорычал капитан.
Она сжала полотенце, сминая полотно, которое только что так тщательно складывала.
— Я обязана разыскать Наварру и все объяснить ему. Вы должны были заметить его верхом у края арены, когда все мы покидали турнир. Он был ошеломлен нашим поспешным бегством.
— Да, я заметил. Но это я обязан объяснить ему все о нас, а не вы.
— Реми, не существует никаких «нас». Я не желаю, чтобы Наварра неправильно истолковал мой сегодняшний поступок и разгневался на вас. К счастью, он оказался в тот момент достаточно далеко и не расслышал моих слов. Думаю, я смогу сгладить возникшую неловкость и к тому же заставлю его отказаться от своей затеи.
— Сгладить неловкость, отказаться? О чем вы, Габриэль?
Девушка не могла заставить себя отвечать на его вопросы. Она снова стала складывать полотенце. Реми выхватил полотенце у нее из рук и швырнул на пол. Сердито схватив ее за плечи, повернул к себе лицом.
— Вы все еще планируете стать его любовницей, ведь так? — закричал он. — Делить с ним ложе даже после того, что вы сказали мне сегодня? Черт побери, Габриэль! Вы сказали, что любите меня. Разве нет?
— Да, я так сказала, — подтвердила она. — Я действительно люблю вас, но никогда не скажу вам этого больше.
— Ради всего святого, Габриэль, почему?
— Почему? Разве вы не видите? Это совсем ничего не меняет…
— Для меня ваша любовь меняет все в этом мире.
Он притянул ее ближе к себе и наклонился, пытаясь поймать ее губы. Габриэль увернулась, и его губы уткнулись ей в щеку.
— Реми, какие бы чувства я ни испытывала к вам…
— …Мы испытываем друг к другу, — настаивал он, целуя ее волосы. Его горячее дыхание опалило ее ухо, когда он выдохнул. — Я люблю тебя, Габриэль. Едва ли мне надо говорить об этом. Ты, должно быть, всегда знала о моей любви.
Он поцеловал нежную, чувствительную ямку за ушной раковиной, и его губы устремились вниз по ее высокой шее. Горячее прикосновение его губ вызвало волну, прокатившуюся по всему телу, его поцелуи менялись от нежных до безжалостных, от равнодушных до страстных. Габриэль пришлось собрать все свои силы, чтобы противостоять ему.
— Реми, пожалуйста, не надо, — взмолилась она и попыталась его оттолкнуть. — Вы не можете не понимать, что наша любовь столь же безнадежна, как и прежде.
Лицо Реми помрачнело от переполнявшего его желания и рушащихся надежд.
— Почему? Из-за призрака, вызванного для тебя какой-то проклятой ведьмой? Глупейшего предсказания, будь оно проклято, что Наварра получит трон Франции, и ты, его любовница, станешь править страной подле него? Ты только скажи, ты действительно этого хочешь, Габриэль? Это действительно так важно для тебя?
Габриэль отодвинулась от него, прикрывая шею дрожащей рукой, ее кожа саднила и горела от пылких поцелуев Реми.
— Я давно дала себе клятву, что не буду такой же беспомощной, как другие женщины, не имеющие власти в мире мужчин.
— И что, черт возьми, ты будешь делать со всей этой властью после того, как ее получишь? Я сомневаюсь, что власть когда-либо согрела кого-нибудь ночью, заставила почувствовать себя менее одиноким или более счастливым.
— Я никогда не искала ни тепла, ни счастья, — прошептала Габриэль. — Но если бы я стала повелительницей всей Франции, клянусь вам, ни один охотник на ведьм никогда больше не пересек бы нашей границы. — И добавила окрепшим голосом: — Я положила бы конец войнам. Ни одной женщине не пришлось бы больше горевать ни о муже, ни о сыне, погибшем в какой-то глупой, бессмысленной битве.
— Ты и, правда, думаешь, что это было бы легко, Габриэль? Уничтожить зло одним королевским указом? Веришь, что простой приказ вернет мечи в ножны? Если так, ты слишком мало знаешь о темной природе людей, моя дорогая. Но сдается мне, что все твои попытки вытолкнуть меня из своей жизни никак не связаны ни с жаждой власти, ни с желанием стать любовницей короля. Причина в другом — в этой мерзкой твари Дантоне. С тех пор, как я догадался, что он сотворил с тобой, ты стараешься не смотреть мне прямо в глаза.
Габриэль попробовала опровергнуть его подозрение, смело взглянув на него, но обнаружила, что не в состоянии это сделать. Реми подошел ближе. Взяв ее за подбородок, он вынудил ее посмотреть ему в глаза.
— Габриэль, когда мужчина ведет себя с женщиной как скотина, это позор для него, а не для женщины.
Габриэль недоверчиво посмотрела на него. Насилие всегда означало падение женщины, позор для женщины. Ее достоинство было разрушено, честь отнята. Однако Реми продолжал смотреть на нее с такой нежностью, таким пониманием, такой… такой любовью, что для Габриэль это становилось уже невыносимо. Она отпрянула от него.
— Если бы вы только знали, — выдавила она. — Вы никогда не видели во мне меня настоящую. Вы пытаетесь сделать из меня поруганного, обманутого ангела. Но в тот день в сарае все произошло по моей вине. — У нее с такой болью перехватило горло, что прошло некоторое время, прежде чем она смогла продолжить. — Дантон вскружил мне голову. Когда он вел меня в тот сарай, я даже не пыталась сопротивляться. Меня никогда прежде не целовал мужчина, и я стремилась познать, каково это. Когда Дантон обнял меня, все было захватывающе… сначала. Я никогда не испытывала такого странного горячего прилива крови. Я даже не возражала, пока он… не захотел большего.
Габриэль опустила голову, щеки ее горели.
— Я пробовала высвободиться из его объятий, но он стал таким грубым, таким агрессивным. Мне было страшно, я просила его остановиться, но было слишком поздно. Дантон не мог противиться соблазну. Он… он… сделал мне больно. — Габриэль замолкла, тяжело дыша. — Я была достаточно глупа, думала, он любил меня, хочет на мне жениться. Но после того, что он сделал со мной, он сказал, что я гожусь только в блудницы.
— Сукин сын, — взревел Реми. — Ну почему ты не позволила мне убить его?
Габриэль покачала головой.
— Как бы сильно я не возненавидела Дантона за то, что он сделал, еще сильнее я возненавидела себя, когда поняла, насколько он прав.
— Боже мой, Габриэль, — простонал Реми. Не дав ей опомниться, он схватил ее в охапку, прижал к себе и уткнулся подбородком в ее макушку. — Ну, конечно же, тебя привел в восторг твой первый поцелуй. Ведь ты была пылкой юной девушкой! Но ты же была именно девушкой. Порядочный мужчина обязан был отступить первым. Вместо того чтобы оценить твою наивность, Дантон воспользовался этим, чтобы удовлетворить собственную эгоистичную похоть.
— Может, и так, — проговорила она печально. — Но я сама выбрала свой путь, когда пошла по дороге, на которую он меня вывел. Это я сама решила стать тем, что он разглядел во мне.
— Потому что он лишил тебя чувства собственного достоинства.
— Он объяснил мне, что не сумел совладать с собою. Что я околдовала его.
Проклятия, которые изверг из себя Реми, точно определили его отношение к услышанному.
— Любимая моя, ты околдовала меня на все эти годы. Помнишь, в тот день, когда ты пришла ко мне на квартиру, разве я не сгорал от желания? Но, когда ты попросила меня остановиться, я же сумел это сделать.
— Но ты не такой, как все. Я в жизни никогда не встречала никого, кто был бы таким благородным, таким уважительным, таким нежным.
— О да. — Горечь усмешки Реми удивила Габриэль. Она обеспокоенно отодвинулась и увидела, как в его глазах отразилась жестокая насмешка над самим собой. — Вы, сударыня, утверждаете, что я никогда не видел вас настоящей. Я мог бы сказать то же самое вам. Вы создали из меня совершенно нереальный образ. Великий герой! Бич Божий! — Реми произнес свое прозвище с глубокой гадливостью. — А что вы думали обо мне сегодня, когда я готовился прикончить Дантона?
— Я, я… — Габриэль запнулась от воспоминания о жутко напугавшем ее взгляде Реми. — Вы стремились защитить мою честь. Вас переполнял гнев…
— Слабо сказано. Тьма сгущается вокруг меня и, подобно яду, проникает в мою кровь. Так уже бывало и раньше. Когда я оглядываю поле битвы, смотрю на море храбрых лиц (а многие из тех парней не знают, что такое первый пушок на подбородке), мысль о кровавой бойне, о ценности жизни пронзает меня. Но стоит начаться схватке — и я такой же зверь, как и все, кто рядом со мной. Жаждущие крови, полные желания уничтожить врага. И я хорош в своем кровавом деле, Габриэль. Даже слишком хорош. Почему, вы думаете, я страдаю от ночных кошмаров?
— Из-за… Варфоломеевской ночи. Вы потеряли тогда всех своих друзей.
— Те образы достаточно часто посещают меня, призраки тех, кого я не сумел спасти. Но есть и другие образы, призраки тех, кого я вырезал, чьи жизни прервал своим клинком. — Реми резко отошел от нее и оперся руками на умывальник. — Вы поведали мне вашу самую мерзкую тайну. Теперь я расскажу вам свою. Вы как-то спросили меня, кто тот человек из моих кошмаров, демон, чье лицо скрыто за забралом. Если повезет, я пробуждаюсь прежде, чем должен его увидеть. Но в те ночи, когда я не настолько удачлив, я дергаю забрало, и этот отвратительный демон оказывается… мной. Это свое собственное зверство вижу я, мои руки и меч пропитаны кровью. На моей душе полно пятен, Габриэль.
Реми затих. Девушка поняла, что признание далось Реми так же трудно, как и ей. Она рвалась обнять его и успокоить, но прошлое удерживало ее, старые страхи, которые преследовали ее столько времени. Молодая женщина слишком боялась сдаться на волю любви и желания, открыть дорогу боли, разочарованию и горю. Было гораздо легче ничего не чувствовать, довериться пророчеству давно умершего астролога.
Она знала, что Николя с тревогой наблюдает за ней, словно пытается прочитать ее мысли. Когда Габриэль повернулась к нему, он через силу улыбнулся ей.
— Возможно, в конечном счете, вы и правы и наш случай безнадежен. Возможно, наши демоны слишком сильны, чтобы мы их смогли одолеть.
Взяв в руки полотенце, она опустила его в воду, затем отжала. Ее пальцы дрожали, когда она повернулась к Реми и начала обтирать его влажным полотенцем, начиная с плеч, потом переходя вниз на широкую грудь. Реми вздрогнул от ее прикосновения, его дыхание участилось. Но он сдерживал себя, словно она была каким-то диким зверьком и даже самого незаметного его движения оказалось бы достаточно, чтобы спугнуть ее.
Это вполне могло случиться. В ней теперь не осталось ничего от дерзкой куртизанки. Она чувствовала себя свежей и неискушенной, как невеста накануне своей первой ночи. Отодвинув в сторону медальон, она провела полотенцем по полоске золотых волос, каждый раз, доходя до шрамов, смягчала свои движения, словно нежное прикосновение могло причинить ему боль. Она сдержалась у самого страшного из его шрамов, зубчатой борозде, уходящей наверх, к плечу, протерла полотенцем, затем наклонилась и прильнула губами к его нижнему телу.
— Пожалуйста, не делайте этого, Габриэль. Мои раны слишком безобразны, — процедил Реми сквозь стиснутые зубы и, взяв ее за плечи, осторожно отодвинул от себя.
— Мои шрамы ничуть не лучше, только не так заметны, — протянула она. — Ты же не отгораживаешься от меня.
— Я люблю тебя. Неужели я…
Габриэль заставила его замолчать своим поцелуем.
— Тогда ты должен позволить и мне любить тебя. Всего тебя.
Она продолжала неторопливо целовать его шрамы, один за другим, крепко прижимаясь к ним губами, будто старалась вырвать из них все мучительные воспоминания Николя, взяв их на себя. Как ей было жаль, что она действительно не может этого сделать. Ее глаза, заволокло слезами, соль ее слез смешивалась с соленым потом Реми. С каждым ее поцелуем его грудь вздымалась и опадала все быстрее. Он гладил ее волосы, наклонившись, целовал в макушку. Он вытаскивал шпильки из ее прически, пока волосы не рассыпались по ее плечам. Его пальцы начали расстегивать ее платье, но его руки дрожали ничуть не меньше, чем ее.
Ему все-таки удалось справиться с бесконечными застежками. Он взял полотенце из ее рук и намочил его и чаше умывальника. Он обтирал ее, начав с лица, стирая слезы, затем провел полотенцем по нежной шее, заставив Габриэль вздрогнуть. Далее, спустившись вниз, у ложбинки ее груди, Реми стал неспешно обтирать каждую грудь в отдельности.
Он припал к ее груди, сжал губами сосок, обволакивая его жаром своего языка.
Она вздыхала, утопая руками в его волосах, а он не отрывался от ее груди. Ее пальцы блуждали по его спине с возрастающей настойчивостью. Полотенце выпало из рук Реми, но он этого даже не заметил. Он выпрямился и сжал ее в своих объятиях, ее мягкие чувствительные груди вжались в каменную стену его груди. Медальон Касс оказался зажат между ними, и холодное прикосновение металла заставило ее вздрогнуть.
Реми стащил амулет через голову и откинул его в сторону, прежде чем прижать к себе Габриэль. Она прижалась к Николя, страстно и нетерпеливо даря ему ответные поцелуи, и едва заметила, как Реми ловко освободил ее от остальной одежды.
Она стояла обнаженной и беззащитной в его объятиях. Его губы терзали ее губы. Реми пробегал пальцами по ее спине, его большие мозолистые руки обхватывали ее ягодицы, и он прижимал ее к себе. Несмотря на препятствие в виде его коротких штанов, он не оставил в ней никакого сомнения в степени накала своей жажды обладания ею. И тут она испытала знакомое приближение паники, хотя и попыталась подавить это чувство.
Она достигла точки, в которой всегда начинала пасовать, разум требовал оказаться на безопасном расстоянии. Но она была повержена Реми, его поцелуями, его прикосновениями. Его обожающий взгляд оплел ее паутиной, мягкой и нежной, но которую невозможно было порвать.
Она отпрянула от его губ и отвернулась, вся дрожа. По крайней мере, следовало задуть свечи и обрести некую безопасность в темноте. Взяв колпачок для свечей, она направилась к камину, на доске которого стояли подсвечники.
Реми рванулся за ней и схватил ее за руку.
— Нет, Габриэль, не делай этого. Я слишком долго ждал этого момента. Я должен видеть тебя.
Габриэль через силу подчинилась. Она повернулась лицом к Реми и почувствовала неловкость. Она инстинктивно подняла руки, чтобы прикрыть наготу, но Реми перехватил ее движение. Осторожно разведя ее руки, он внимательно рассматривал ее. Никогда еще она не видела взгляда мужчины, объединившего в себе так много нежности и желания.
— Вы красивы, — хрипло произнес он.
Он повел ее к кровати так нежно, как жених свою девственную невесту. Скинув покрывало, Реми отпустил ее и вытянулся на простыне. Они легли рядом, и Габриэль уткнулась лбом в его плечо. Николя осыпал поцелуями ее волосы. Реми всегда был немногословен. Он не относился к разряду мужчин, нашептывающих ласковые и красивые слова своим возлюбленным. Ему хватало для изъяснения огня в глазах, жарких объятий и страстных поцелуев.
Николя снова и снова целовал ее, гладил ее кожу, ласкал груди, теребил соски, вызывая горячие волны, пробегавшие по ее телу. Но когда пальцы Реми заскользили вниз по ее плоскому животу, сантиметр за сантиметром приближаясь к гнездышку завитков между ее ногами, она снова напряглась, крепко сжала колени и отодвинув его руку. Вцепившись в него губами, она начала почти лихорадочно ласкать его руками. Она научилась ублажать мужчин, знала, как удовлетворить их, исхитрившись самой не поддаться искушению в их объятиях. Мужчину можно было довести до кульминации, даже не допустив до себя.
В отчаянии она попыталась использовать подобные уловки с Реми, начав ласкать его грудь кончиками пальцев, потом ртом. Когда она спустила руку ниже пояса и кончиками пальцев стала терзать его ласками, Реми резко вздохнул и, крепко сжав ее за запястье, отодвинул ее руку.
— Нет, Габриэль. Не… не так быстро. Только когда я доставлю удовольствие тебе.
Она откинулась на спину и стала рассматривать полог над кроватью. Ей не хотелось, чтобы он увидел ее сомнения, ее страх. Как бы она ни любила Николя Реми, ни одному мужчине не дано доставить ей удовольствие.
Реми целовал ее живот, его легкая щетина царапала нежную кожу, и его губы опасно устремлялись все ниже и ниже. Рукой он попытался осторожно раздвинуть бедра. Габриэль почувствовала его теплое дыхание на бедре, и у нее перехватило дыхание. Несмотря на свою решимость, ее разум отчаянно требовал спасаться бегством. Ни один из ее любовников никогда не замечал такого ее состояния.
Внезапно Реми застыл. Потом сменил положение, и кровать заскрипела под ним.
— Ах, Габриэль, не делай этого. Пожалуйста, не притворяйся передо мной, — прерывисто попросил он, прижав ладонь к ее щеке.
— Прости меня, — прошептала она. — В этот первый раз просто возьми меня… поскорее и… и…
— Но я не буду брать тебя. — Реми отвел прядь волос от ее глаз и улыбнулся таинственной и неясной улыбкой. — Это ты возьмешь меня.
Прежде, чем она смогла спросить, что он имеет в виду, он приподнял ее на руках и, повернувшись на спину, положил на себя. Глаза Габриэль расширились, когда она поняла, что он задумал позволить ей сделать. Как куртизанке, ей следовало разбираться в приемах любовных утех. Но у нее никогда не было партнера, которым бы не предпочел подминать под себя женщину, чтобы ощущать ее покорность ему.
Она была обеспокоена и призналась:
— Николя, я никогда… я не уверена, что смогу доставить тебе удовлетворение таким образом, — смутившись, призналась она.
— Я думаю сейчас не только о себе, но и о тебе тоже. Ты не веришь мне, Габриэль?
— Всей глубиной своего сердца.
— Тогда доверься мне.
Он часто и сдавленно дышал, его тело дрожало от вожделения, но он не предпринимал никаких попыток пронзить ее и овладеть ею. Его пальцы продолжали свое нежное скольжение, они гладили и ласкали ее, пока се желание не перевесило ее страхи.
— Реми, пожалуйста… — Она задыхалась. — Я… хочу, чтобы ты продолжил.
— Тогда возьми меня, — проскрежетал он.
Напряженность внутри нее скручивалась в спираль до тех пор, пока это не стало абсолютно невыносимым. Она тихо вскрикнула, когда ее тело затрепетало от блаженства, сильного, горячего и неясного. Ничего подобного она и вообразить себе не могла.
Избавление от мучительного напряжения обессилило Габриэль. Она поникла и наклонилась вперед, благодарная Реми, поддерживающему ее, не испытывавшему желания разорвать их слившиеся воедино тела. Ее грудь поднялась и опала, сердце билось уже не так неистово. Она на миг закрыла глаза, медленно и глубоко вздохнула.
Когда Габриэль снова открыла глаза, то увидела, что Николя смотрит на нее и на губах его играет озорная мальчишеская улыбка, которую она так любила. Его лицо светилось нежностью, но он не скрывал и чисто мужского торжества. Он знал, как хорошо ему удалось доставить ей удовольствие, но от этого она не почувствовала себя пристыженной. Габриэль засмеялась, отбросила волосы назад и улыбнулась ему в ответ. Сползая с него, она подыскивала слова, чтобы описать испытанные ею чувства. Она не чувствовала себя ни завоеванной наградой, ни телом, которое использовали для своих нужд, ни игрушкой. Она ощущала в себе то, что и должна ощущать Дочь Земли: силу и красоту, дарующую жизнь и любовь. Но она только беспомощно пошевелила губами, не в силах передать ему словами все то, что он восстановил в ней. Она кинулась в объятия Николя и прошептала:
— Спасибо.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100