Читать онлайн Куртизанка, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Куртизанка - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Куртизанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ



Габриэль брела вдоль шумной улицы, так до конца и не оправившись от встречи с Реми. Упрямая гордость, позволившая ей покинуть его с высоко поднятой головой, опустошила ее. Неожиданно она наткнулась на тучную женщину. Та пихнула Габриэль углом своей корзины.
— Что это с вами, милочка? — сердито проворчала она, оглядывая Габриэль с ног до головы. — Вы бы лучше перестали парить в облаках и спустились на землю.
— Извините, — пробормотала Габриэль.
Спуститься на землю? Эта тетка, кажется, немного опоздала со своим советом. Габриэль только что из чувства противоречия согласилась выйти замуж за Николя Реми.
Но этому никогда не бывать, уверяла она себя. При следующей встрече она объяснит ему, что ее не устраивает подобный фарс. И Реми со своим королем могут убираться к чертовой матери. И хватит об этом. Но тут же она с грустью стала размышлять, как все могло обернуться, если бы она стала невестой Реми при совсем других обстоятельствах. Если бы никогда не существовало никакого Дантона, никакого Наварского, никакой Темной Королевы. Если бы она по-прежнему оставалась все той же невинной девочкой…
Она выходила бы замуж на острове Фэр в простом платье из мягкой синей ткани, сотканной местными ткачами. Арианн с любовью изготовила бы ей подвенечный венок, а Мири все пританцовывала бы вокруг них, не в силах сдержать свое волнение. На острове Фэр никто не придал бы значения тому, что Габриэль была дочерью католического рыцаря, а Реми — гугенотом. Они поклялись бы в верности друг другу на поляне позади Бель-Хейвен, скрепив свой союз нежным поцелуем. Она вручила бы Реми свадебный подарок — ножны, которые сама гравировала с изображением огнедышащих драконов, чтобы они напоминали ему о том дне, когда он шуточно согласился стать ее рыцарем. Там, в лесу. И той ночью, когда она рассталась бы со своею невинностью, Реми был бы очень терпелив и нежен. Их близость оказалась бы прекрасной…
«Очнись, Габриэль, и прекрати свои бессмысленные мечтания», — с отчаянием призвала она себя к порядку. Проклятый Николя Реми! До того как он вернулся из царства мертвых в ее жизнь, она, по крайней мере, была уверена в своих честолюбивых планах и не сомневалась и предначертанной ей судьбе. Но он смутил ее, заставил тосковать о вещах, которые были потеряны для нее:
О доме, невиновности, ее волшебном даре… о любви.
Ее любви? Или Реми?
Габриэль застыла посреди улицы. Торговец, восседавший верхом на лошади, дико крикнул: «Поберегись!». Она едва успела отпрыгнуть в сторону и прижалась к витрине какой-то лавки. Девушка чудом не оказалась раздавленной под копытами лошади, но ее сердце дико стучало вовсе не от этого.
Она любит Реми!
Нет, она только волнуется за него. Он остается ее другом, и ничего больше.
«Какая же ты ужасная лгунья, — издевался над ней внутренний голос. — Ты влюблена в этого мужчину с того самого дня, когда он встал перед тобой на колени и поклялся всегда защищать тебя».
Сколько бы Габриэль ни убеждала себя, она все равно любит его. Габриэль закрыла глаза, уступая отчаянию, потом резко встряхнулась. Только одно она могла сделать для Реми — уберечь, а значит, держаться от него как можно дальше.
Ну а пока она убедит Екатерину, что преуспела в обольщении. Боже упаси, если Темная Королева как-нибудь догадается, что Габриэль — знаменитая куртизанка — совершенно теряет голову от одного прикосновения Реми. И еще ей предстоит заняться Наваррой. Обычно покладистый и уступчивый, Генрих иногда вспоминал о своем королевском достоинстве и становился чертовски упрямым, когда вбивал себе в голову какую-нибудь идею.
Габриэль придется использовать все свои чары, чтобы уговорить Генриха не выдавать ее замуж за Реми, удержать его от участия в опасных планах Реми, убедить его велеть Реми покинуть Париж. После всего этого капитан наверняка возненавидит ее.
«Боже мой, Арианн, — тоскливо подумала Габриэль. — Как моя жизнь превратилась в запутанный клубок противоречий?»
Габриэль глубоко вздохнула, как никогда в жизни ощущая свое глубочайшее одиночество. Ей отчаянно захотелось поговорить с кем-то, предпочтительно с другой мудрой женщиной. Только одна женщина могла называться ее подругой здесь, в Париже.
Мезон д'Эспри выглядел совсем иначе при свете дня — не столько мрачным и зловещим, сколько грустным и заброшенным. На этот раз вместо Цербера своим рыком Габриэль приветствовала Финетта.
Служанка набросилась на нее, как только она переступила порог обветшалой залы. Злобно сдвинув брови и скрестив руки на худой груди, Финетта преградила ей путь.
— Что вы здесь делаете? Госпожа Касс не любит нежданных гостей.
Габриэль постаралась подавить в себе раздражение, которое у нее вызывала служанка Касс. У этой неряшливой женщины было вытянутое лицо и хитрые глаза. Ее торчащие, как пакля, белокурые волосы, видно, уже с год не мыли, впрочем, как и все остальное. Складки на ее запястьях и шее были постоянно забиты грязью, а замызганное коричневое платье источало кислый запах пота и немытой плоти.
— Я знаю, что Касс не любит неожиданностей, — сказала Габриэль. — Но не могли бы вы сходить и сообщить, что я пришла?
— Нет! Мне и так здорово досталось из-за того, что я проболталась вам о некромантии. Я не стану больше рисковать и снова навлекать ее гнев. Впрочем, хозяйка сейчас не в состоянии никого принимать.
Звук, который донесся до Габриэль из комнаты в подвале дома, очень походил на стон.
— Что с ней случилось? Она больна? — решительно просила девушка.
Финетта молча пожала плечами, почесала шею, приподняв прядь своих длинных волос, но ее ухмылка сказала достаточно, чтобы разобраться в ситуации: Касс снова погрузилась на дно своей бутылки.
«Боже мой, Касс», — подумала Габриэль, разрываясь между жалостью к подруге и недовольством по поводу пагубной привычки этой женщины. Раздался еще один стон, на этот раз много громче, сопровождаемый поскуливанием Цербера. Оттолкнув костлявую служанку, девушка направилась к шкафу, скрывавшему тайный дверной проем. Финетта схватила ее за локоть.
— Остановитесь, я вам говорю. Госпожа Касс выгонит меня, если я пущу вас. — Финетта не договорила, когда гостья отшвырнула ее руку.
Габриэль пришлось повозиться некоторое время, пока она не нашла рычаг, открывавший дверь. Как только шкаф заскрипел и отъехал в сторону, она без колебаний шагнула вперед, спустилась вниз по темным узким ступенькам. За ней, не отставая ни на шаг и неистово ругаясь, последовала Финетта. Габриэль вошла в подземелье. Свет единственного факела падал на Касс, лежавшую на полу у своей кровати. Ее ноги были подогнуты, головой она упиралась в матрац, лицо закрывали рассыпавшиеся мерные волосы. Цербер тыкался в хозяйку мордой, путаясь в ее юбке, и пытался лизнуть ее в лицо.
Когда пес увидел Габриэль, то прыгнул к ней, гавкнув несколько раз, но без всякой угрозы. Перебегая от Касс к Габриэль и обратно, он скулил. Пес не смог бы яснее попросить о помощи, если бы даже умел говорить. Габриэль едва не поскользнулась на пустой бутылке, когда рванулась к Кассандре.
— Касс? — тихо позвала она, опускаясь на колени подле нее.
Ей пришлось отодвинуть Цербера в сторону, когда она попыталась поднять голову Касс и откинуть тяжелую копну волос цвета черного дерева. От женщины сильно пахло крепким спиртом. Ее лицо покрывала смертельная бледность, слепые глаза глубоко ввалились. Прежде, чем она успела остановить пса, Цербер прыгнул и облизал лицо Касс. Та, в свою очередь, пробормотала какое-то ругательство и откинула голову на бок.
— Сидеть! — послышалась невнятная команда, и Цербер повиновался, усаживаясь с тихим поскуливанием.
Хотя это, судя по всему, стоило ей больших усилий, Касс неуклюже ткнула рукой в Габриэль в попытке различить черты ее лица.
— Эл-л-эн? Эт-то т-ты?
Финетта, надувшись, вертелась позади Габриэль. Но, услышав вопрос Касс, она визгливо захихикала.
— Бог мой. Она думает, вы ее мертвая сестрица.
— Нет, Касс. — Габриэль ухватила женщину за пальцы. — Это я, Габриэль.
— Габ… габуэль? — Касс безжизненно повисла на плече девушки.
Стараясь удержать Касс от падения лицом на пол, Габриэль с негодованием взглянула на Финетту.
— Как вы могли позволить ей напиться до такого со стояния?
Финетта обиженно надула губы.
— Никто не смеет позволять или не позволять что-то Кассандре Лассель, и, если вы ей подруга, как вы заявляете, вам следовало бы знать об этом.
— Помогите мне уложить ее на кровать. — Габриэль начинала злиться.
— Когда госпожа напивается, ее не слишком-то заботит, где она валяется, — пробурчала Финетта, но под жестким взглядом Габриэль, предпочла повиноваться.
Поднять даже такую худышку, как Касс, оказалось делом не из легких. Задача осложнялась преданным псом, возобновившим свои попытки разбудить хозяйку. Но с помощью Финетта Габриэль все-таки уложила Касс на кровать. Служанка в очередной раз противно хихикнула.
— На днях хозяйка сама отправилась в таверну и решила, что откопала там отличного мужчину, настоящего принца. Но госпожа была настолько пьяна, что, ложась с ним, даже не поняла, что заарканила какого-то тощего мойщика горшков на кухне, у которого и половины зубов не оказалось.
Габриэль достаточно отчетливо представила себе чувство одиночества, заставившее Касс покинуть свое укрытие в поисках утешения в бутылке и паре сильных рук случайного похотливого самца. Жестокая радость Финетты от происшествия с ее хозяйкой настолько выпела Габриэль из себя, что ей безумно захотелось отвесить служанке хорошую оплеуху. Видимо, даже толстокожая Финетта почувствовала ее отвращение, потому что перестала хихикать.
— Не судите меня строго, — передернула она плечами. — Даже госпожа Касс посчитала приключение забавным, когда поняла свою ошибку. Мы вместе здорово посмеялись над ее принцем горшков и кастрюль.
— Принесите мне таз с водой и что-нибудь из вещей. — Габриэль холодно оглядела ее. — Чистых.
Финнет ощетинилась на команду, но предпочла подчиниться. Цербер запрыгнул на кровать, и Габриэль испугалась, что пес снова станет агрессивно защищать хозяйку и не подпустит ее к Касс. Но грозный пес с тихим поскуливанием улегся калачиком у ног хозяйки. Девушка осторожно пристроилась на кровати подле Касс и начала ослаблять застежки ее платья.
Касс отреагировала на ее прикосновение, ее веки встрепенулись и открылись. Когда Габриэль склонилась над нею, Касс погладила ее по щеке, но по-прежнему не узнавала Габриэль.
— Элен? — прерывисто прошептала Касс. — Прости меня.
Габриэль понятия не имела, сколько времени провела в подземелье. Судя по всему, наверху уже наступил вечер, когда Касс очнулась и попыталась привстать с кровати. В тот миг Габриэль удивилась ее способности восстанавливать свои силы. Если бы Габриэль влила в себя столько, сколько выпила Касс, она, скорее всего, неделю простонала бы в кровати.
Касс на ощупь продвинулась к грубо оструганному столу. Нащупав стул, она пододвинула его и вздрогнула от скрипа деревянных ножек о каменный пол. Видимо, она слишком болезненно воспринимала даже малейшие звуки. Возможно, по этой самой причине она отослала и своего пса, и горничную, Церберу приказав охранять дом, а Финетту отправив по какому-то срочному делу. Габриэль надеялась, что Кассандра не послала служанку за выпивкой.
Касс устроилась на стуле и указала Габриэль на место за столом. Девушка неохотно подчинилась, чувствуя, что и ей бы тоже не мешало уйти. Хотя Кассандра и попросила Габриэль остаться, она все еще не пришла в себя окончательно, сидела с изможденным лицом, опухшими, налитыми кровью глазами. Она подперла лоб рукой и удерживала на лбу холодный компресс, приготовленный Габриэль. Касс явно смущало, что ее нашли в столь жалком состоянии.
— Спасибо тебе, — прохрипела она. — Прошло немало лет с тех пор, как кто-то заботился обо мне так… так нежно. С тех пор…
— С тех пор, как ты потеряла мать? — осторожно уточнила Габриэль.
— Нет, моя мать была не из тех, кто нежит своих детей. — Касс скорчила гримасу. — Я больше думала о своей сестре… одной из моих сестер, Элен.
Элен — одна из премудрых женщин из семьи Лассель, которую замучили и сожгли охотники на ведьм. Сестра, за которую Касс приняла Габриэль. Ту, у которой Касс просила прощения. Но за что?
Кассандра вовсе не была склонна развивать эту тему. Сняв компресс, она протерла глаза и откинулась на стуле.
— Прошло уже две недели, как ты не навещала меня, и я уж подумала, что ты позабыла о своей бедной старой подруге.
— Нет, конечно, нет. — Габриэль почувствовала себя виноватой. — Я была несколько выбита из колеи последнее время, вот и все. Со мной произошло… просто случилось нечто неожиданное. Но едва ли сейчас подходящий момент, чтобы грузить тебя своими проблемами.
— Ерунда, — ответила Касс. — Я уже совершенно протрезвела. Рассказывай, что случилось. — Она вздрогнула и стала массировать виски. — Только говори тише.
Габриэль все еще что-то удерживало, но исключительная мягкость разлилась по лицу Касс. Габриэль начала медленно, затем углубилась в детали и рассказала всю историю возвращения Реми, их ссору, события бала-маскарада, рассказала про дьявольский договор, навязанный ей Екатериной, слово, взятое Наваррой с Реми, и то немыслимое положение, в котором она оказалась.
Касс слушала молча, не перебивая. Она даже не выразила удивления, когда узнала, что Реми жив и в том была причина неудачи их проникновения в царство мертвых.
— И? — спросила она, наконец, когда Габриэль затихла.
— И… и это все. Мне нечего больше сказать.
Касс потянулась через стол в поисках руки Габриэль и провела кончиками своих пальцев по ее ладони.
— Есть еще что-то, — настаивала она. — Что-то, что тебя действительно мучает. — Касс крепко схватила Габриэль за руку и не отпускала даже тогда, когда девушка попробовала освободиться. — Рассказывай.
Габриэль вздохнула, затем продолжила тихим голосом:
— Я… наверное, я полюбила Реми, — тихо призналась она. — Мне… мне это не нужно, но я никакие могу справиться с собой.
Касс сдавленно застонала. Она отпустила Габриэль и схватилась за голову, словно боялась, что та вот-вот взорвется.
— Только не это, пожалуйста, — простонала она. — Не заставляй меня, пожалуйста, смеяться.
— Я открыла тебе свое сердце, а ты находишь это смешным?
— Очень. — Касс начала хихикать, затем, застонав, остановилась. — О господи, Габриэль. Даже слепцу не составляло труда увидеть, какие чувства ты испытываешь к этому мужчине.
— Но мне не нужна эта любовь к Реми. Это… это совершенно невозможно. — Габриэль закрыла лицо руками. — Более, какое несчастье!
— Несчастье? Я не в состоянии понять, что тебя гложет. Тебе предначертано стать хозяйкой сердца короля Франции, и тебя выдают замуж за отважного капитана, которого ты обожаешь. Я бы сказала, что не стоит тебе жаловаться на судьбу, Габриэль Шене.
Девушке показалось, что она уловила завистливую злобу в голосе Кассандры. Она внимательно посмотрела на женщину, сидящую напротив, но та ласково улыбалась, и Габриэль подумала, что ей просто померещилось.
— Но, Касс, не могу же я быть женою Реми и при этом делить ложе с королем, — возразила она.
— Почему нет? Мужчины все время поступают так, имеют и жену, и любовницу. Чем мы отличаемся от них? — Касс выгнула брови, вздрогнув, как будто даже это незначительное движение усиливало ее головную боль. — Надеюсь, ты не считаешь, что твоя привязанность к капитану Реми как-то влияет на тебя? Тебе предначертано величие. Сам Нострадамус сказал тебе об этом.
— Разве он не может ошибаться?
— Нет, старый мастер никогда не ошибается. Особенно после того, как его не стало. Если он говорит, что Генрих Наваррский станет королем Франции, а ты — его некоронованной королевой, именно так все и произойдет. На судьбу нельзя повлиять. Кроме того, с чего это тебе захотелось избежать столь великолепного будущего?
И, правда, что это с ней? Габриэль оперлась на спинку стула. Перед ее мысленным взором не проплывали ни дворцовые покои, ни король, ни картины ее будущего могущества. Она видела перед собой только солдата с выгоревшими волосами и усталыми глазами. Предначертанная ей судьба, которая когда-то переполняла ее невообразимым волнением, теперь вызывала только усталость и отчаяние. Она не ответила на вопрос Касс, женщина напротив, казалось, слишком хорошо прочитала ее невысказанные мысли.
— Габриэль Шене! Неужели ты хотя бы на мгновение вдумаешься, не пожертвовать ли тебе будущим ради мужчины, который никогда не полюбит тебя сильнее, чем любит свой долг перед королем? Мужчины, который никогда не опорочил бы свою честь женитьбой на такой женщине, как ты, если бы только сам король не приказал ему поступить так?
Габриэль вздрогнула от едких и жестоких слов Касс, жалящих тем больнее, что она знала, насколько они верны.
— Тебе ведомо, что любовь безумна, — продолжала Касс, — и в лучшем случае мимолетна. Она ничто по сравнению с богатством, положением и могуществом. Только эти непреходящие ценности имеют значение. Если ты не выйдешь замуж; за капитана, король будет искать, кому бы еще навязать тебя. Используй Реми, как поступила бы с любым другим мужчиной. Оставайся сильной и безжалостной, Габриэль. Только так женщина может выжить. Кроме того, взгляни на происходящее с другой позиции. Сдается мне, твой Бич крайне неосторожен. Чем больше у тебя окажется власти, тем лучше ты сумеешь защитить его.
Касс не могла бы найти более весомый аргумент. Габриэль больше всего на свете боялась снова потерять Реми, боялась, что очередное несчастье рано или поздно постигнет его.
— Я не вижу, как осуществление моих планов в отношении Наварры защитит Реми, особенно от Екатерины, — возразила Габриэль. — Скорее я только спровоцирую ее. Несмотря на наше с ней соглашение, я не доверяю ей.
— Тебе и не следует доверять ей. Но я могу немного помочь тебе.
— В каком смысле?
— Я умею не только общаться с духами мертвых. Мне подвластно и многое другое.
Касс одарила ее хитрой улыбкой. Упершись руками о стол, она встала на ноги, но вздрогнула и закачалась, ухватившись за спинку стула. Когда Габриэль бросилась помочь ей, Касс нетерпеливо оттолкнула подругу. Она направилась к буфету и стала водить пальцами по деревянной полке, пока не нашла нужную ей маленькую коробку. Повернувшись спиной к Габриэль, чтобы гостья ничего не увидела, она тщательно перебирала содержимое маленькой коробочки. Габриэль могла слышать, как что-то постукивали друг о друга. Касс повернулась, протянув какую-то вещицу в сторону Габриэль.
— Вот. Возьми.
Заинтригованная Габриэль приняла вещицу и стала се разглядывать. Это был маленький пятигранный медальон на потускневшей металлической цепочке.
— Касс, что это?
— Амулет. Отдай своему Бичу. Заставь носить эту вещицу постоянно. Это поможет ему уцелеть.
Габриэль попыталась придумать, как ей отказаться, чтобы не оскорбить Касс и не задеть ее чувства.
— Гм-м, спасибо. Я ценю твое внимание, но матушка учила нас, девочек, не особо доверять силе оберегом и амулетов.
— Она также учила тебя обходить стороной черную магию, но ты же сама убедилась, каким мощным орудием становится некромантия в моих руках. Посмотри, это вовсе не какая-то цыганская безделушка. Взгляни внимательнее и скажи мне, разве тебе когда-нибудь доводилось видеть нечто похожее?
Габриэль поднесла медальон к факелу и начала изучать его в мерцающем свете. Медальон оказался из непонятного сплава, не похожего ни на медь, ни на железо, ни на серебро. На тусклой поверхности амулета были выгравированы незнакомые ей рунические знаки.
Габриэль наморщила лоб. Она как раз видела нечто подобное и раньше. И металл, из которого был выплавлен амулет, и знаки на нем очень напоминали удивительное кольцо, которое ее зять Ренар дал Арианн, чтобы они были связаны силой мысли, неважно, на каком расстоянии они находились друг от друга. Габриэль никогда бы не поверила, что такое возможно, если бы сама не была очевидцем этой связи.
Она покачала медальон на цепочке на уровне глаз, все же немного сомневаясь.
— И все-таки, каково предназначение этого амулета? Ты утверждаешь, что этот оберег защитит Реми?
— Не совсем. Но если он наденет амулет, то будет способен чувствовать зло, направленное против него. Предупрежден — значит вооружен.
— Невероятно, — пробормотала Габриэль.
— Верить в силу этого амулета или не верить — дело твое. Но твоего капитана не убудет, если он поносит его.
— Думаю, что ты права. Но что ты хочешь взамен за подобную вещицу? — забеспокоилась Габриэль, помня последнюю сделку, которую она заключила с ней.
Касс двинулась на голос, пока не схватила Габриэль за локоть.
— Считай это подарком, символом нашей дружбы. Ты напоминаешь мне ту мою часть, которую я потеряла. Мои сестры…
Она затихла, и лицо ее стало задумчивым и печальным. Касс была импульсивной женщиной и порой вела себя очень странно, но Габриэль чувствовала, что их многое роднит. Девушка знала, что такое потерять сестру. Но ее, по крайней мере, согревала надежда, пусть и очень слабая, когда-нибудь снова увидеть Арианн и Мири.
Касс провела пальцами вдоль руки Габриэль, потом по ее плечу и остановилась на щеке.
— Возможно, ты теперь заменишь мне сестру. Мы с тобой уже заключили нерушимый договор между собой. Ты поклялась помочь мне. Ты ведь помнишь об ном, не так ли?
Габриэль поймала руку Касс и легонько пожала ее.
— Позволь мне сейчас выполнить свое обещание, выманив тебя из этого мрачного места. Неудивительно, что тебя одолевают приступы меланхолии, ведь ты здесь совсем одна, только пес и эта противная Финетта составляют все твое общество. Нет никакой нужды продолжать скрываться здесь, в этом жутком доме. Те охотники на ведьм, которые преследовали твою семью и сами давно сгинули.
— Ну, охотников на ведьм будет хватать всегда, моя дорогая Габриэль. Они такая же неизбежность, как смерть и налоги. — Касс высвободила руку. — Я прячусь в Мезон д'Эспри не из страха, а по собственному убеждению. Я жду.
— Ждешь? Чего?
— Того, что предначертано мне судьбою. Я узнаю точно, когда настанет мое время явить себя миру и прославиться, — тихо объяснила Касс, и на ее губах появилась странная улыбка, от которой у Габриэль почему-то мурашки побежали по коже.
Девушка с опаской подумала, не повлияло ли одиночество и неуемное потребление алкоголя на рассудок бедняжки Кассандры. Но она забыла про свои опасения, поскольку наверху возникло какое-то движение и послышался неистовый лай Цербера.
— Наверху кто-то есть, — глухо пробормотала Касс, вся обратившись в слух. — Габриэль, ты уверена, что за тобой никто не следил, когда ты шла сюда?
— Конечно, — кивнула Габриэль. После того случая со шпионом Екатерины Габриэль стала вдвойне осторожнее везде, где бы она ни была. И все же, несмотря на это утверждение, тревога все больше охватывала ее, по мере того как суета наверху усиливалась. Сверху доносился ожесточенный лай Цербера и звуки шагов.
— Не беспокойся. Никому не найти вход в мою тайную комнату, и, кто бы там ни был, Цербер скоро заставит пожалеть…
Ее ободряющие слова зависли в воздухе, когда Цербер замолк. Не слышалось ни лая, ни даже тихого рычания. Тишина пугала значительно больше, чем предшествующая ей возня.
— Моя собака! — Касс побелела. — Что-то случилось с моей собакой.
Она рванулась к лестнице и второпях наткнулась на стол.
— Нет, оставайся здесь. — Габриэль схватила Касс за плечи. — Пойду я.
Если это она навлекла беду на дом, ей не оставалось ничего другого, как защитить Касс любой ценой. Но та безумно переживала за свою собаку, Габриэль с трудом заставила ее оставаться в подвале.
Девушка огляделась в поисках чего-нибудь, что могло послужить ей оружием, и вспомнила про амулет, который сжимала в руке. «Вот и проверка для амулета Реми», — подумала она, криво усмехнувшись. Она не почувствовала ни малейших признаков приближающейся опасности.
Она засунула медальон в карман платья и нащупала трость Касс. Зажав в руке кривоватую деревянную палку, стала медленно подниматься по узким ступенькам.
— Будь осторожна, — с тревогой прошептала Касс.
Габриэль не ответила, сосредоточив все внимание на продвижении в кромешной тьме, окутавшей ее. Она нажала на рычаг, который управлял дверью тайной комнаты. По указанию Касс, Габриэль повернула ручку на несколько градусов влево. Этого было вполне достаточно, чтобы слегка отодвинуть буфет. Габриэль показалось, по механизм заскрипел слишком громко, чтобы насторожить любого, кто проник в дом.
Она подождала несколько секунд и осторожно высунула голову в проем. Большой зал был окутан сумеречным светом, пыль на полу казалась нетронутой. Но свирепое шипение заставило волосы на ее голове встать дыбом.
Она еле сдержала испуганный возглас и поискала взглядом источник звука. Черный кот с белоснежными лапами нашел себе убежище на столешнице высокого стола. Выгнув спину, он яростно шипел. Габриэль прерывисто вздохнула. Неужели обычный кот нагнал на них столько страху? Но тогда где же Цербер? Почему пес не пытается сделать из кота отбивную?
Кот зашипел снова, и Габриэль сообразила, что его шипение адресовано не ей. Золотистые кошачьи глаза наблюдали за чем-то вне поля ее зрения. Сжимая трость, Габриэль начала осторожно выбираться из-за буфета, пока не разглядела Цербера. Пес завалился на спину, но не потому, что был ранен.
Этот негодник, которому так доверяла Касс, бесстыдно распластался у ног стройного юноши, укутанного в длинный серый плащ с капюшоном, надвинутым на лицо. Все, что могла разглядеть Габриэль, были пыльные ботинки парня и его стройные ноги в темных чулках. Наклонившись, он почесывал свирепому псу брюхо. Габриэль только раз в жизни встречалась с таким волшебным даром подчинять себе любое животное одним прикосновением или вполголоса сказанным словом. Но это было невозможно.
Она шагнула вперед, и пол заскрипел у нее под ногами. Юноша оглянулся, затем спокойно поднялся ей навстречу. Он откинул капюшон, и Габриэль увидела вовсе не юношу, а высокую девушку с прямыми лунно-золотыми волосами и голубовато-серебристыми глазами.
— Привет, Габби, — воскликнула она с озорной улыбкой.
— Мири?
По крайней мере, теперь Габриэль стало понятно, почему амулет Касс не подал никаких знаков об опасности. Придя в себя от потрясения, она радостно закричала и заключила сестру в объятия.
— Это подойдет. — Габриэль провела рукой по зеленым шелковым складкам платья, которое вынула из гардероба. — Подойди сюда, и давай посмотрим на тебе.
Когда Мири отодвинула кота, разлегшегося у ее коленей, Некромант недовольно заворчал. Мири нехотя подошла к сестре.
— Нет никакой необходимости так обо мне беспокоиться, Габби.
— Никакой необходимости? Хватит того, что ты одевалась у себя в деревне, как мальчик. В Париже так нельзя. А теперь стой спокойно.
Мири тяжело вздохнула, но повиновалась. Габриэль подавила улыбку. По крайней мере, в одном ее младшая сестра не изменилась.
Мири по-прежнему предпочитала свободу мужского камзола и укороченных штанов кружевам и оборкам. Но стоило Габриэль приложить платье к плечам Мири, как она сделала другое потрясающее открытие.
— Боже всевышний, да ты… ты выше меня.
— Ну да. — Мири гордо вздернула подбородок. — Я даже немного выше Арианн.
Упоминание старшей сестры заставило Габриэль вздрогнуть. Словно тень упала между ними. Мири, видимо, почувствовала то же самое.
— Арианн очень тоскует по тебе, Габриэль, — кротко отметила она.
— Сильно тоскует? — В душе Габриэль всколыхнулась внезапная надежда. — Поэтому ты в Париже? Арианн послала тебя сюда миротворцем?
— Нет, она даже не знала, куда я собралась.
— Да?
Габриэль скрыла всю глубину постигшего ее разочарования, ругая себя за глупость. Ей следовало бы лучше знать свою старшую сестру. Если бы Арианн хоть чуть-чуть желала покончить со ссорой, она бы приехала сама.
Подняв крышку сундука в ногах ее кровати, Габриэль пыталась подобрать нижнюю юбку и сорочку в тон платью.
— Тогда как, черт побери, ты добралась до Парика? — потребовала она разъяснений у младшей сестры.
— Я… гм-м, как бы это получше выразиться, позаимствовала одного из коней Ренара и приделала к седлу корзинку для Некроманта. Ни Бринделю — так зовут коня, ни Некроманту все это не понравилось. Но нам удалось не спеша добраться до Парижа.
Габриэль прервала свои поиски, в ужасе взглянув на сестру.
— Мирибель Шене! Ты… ты проделала это путешествие и одиночку?
— Как это в одиночку! Я же тебе только что рассказала. Со мной были Бриндель и Некромант.
— Конь и безголовый кот!
Некромант взгромоздился на подушки на кровати Габриэль и с надменным превосходством облизывал свои лапы. При этих словах Габриэль он прервал свое занятие и бросил в ее сторону сумрачный взгляд, словно поняв сказанное.
Габриэль с силой захлопнула сундук и выпрямилась.
— Проклятие, Мири, — возмутилась она. — Я полагала, ты набралась, куда больше разума за это время. Да такую поездку немногие мужчины рискнули бы предпринять в одиночку.
— Ну, я же не мужчина. Но и не простая женщина.
Безмятежное спокойствие Мири только распаляло Габриэль.
— Ты хотя бы понимаешь, что могло с тобою случиться? На тебя могли напасть разбойники, тебя могли убить, ограбить, захватить в плен или того хуже…
Кровь застыла в жилах Габриэль, стоило ей вообразить себе ужасы, которые могли выпасть на долю ее наивной младшей сестренки, по сравнению с которыми смерть могла показаться избавлением от мучений.
— Ничего подобного, — невозмутимо парировала Мири, приводя Габриэль в бешенство. — Некромант предупредил бы меня об опасности, да и у меня самой есть шестое чувство. Я же не останавливалась бездумно в гостиницах. Благодаря встречам совета колдуний, которые организует Арианн, я знаю, где живут другие мудрые женщины. Вот я и ехала от одного безопасного места до другого.
— Все равно! — кипятилась Габриэль. — Ты поступила опрометчиво и безответственно. Арианн, должно быть, в ужасе. Ты понимаешь, что она обвинит меня в твоем побеге? И будет ненавидеть меня еще больше, чем когда-либо.
— Арианн вовсе тебя не ненавидит. И она знает, что я сама принимаю решения, и понимает, что я больше не ребенок.
— Тогда она, должно быть, сильно изменилась по сравнению с той Арианн, которую я помню. Вот уж никогда бы не подумала, что она охотно сочтет нас взрослыми.
— Арианн сильно изменилась. — Необыкновенные глаза Мири потускнели. — Она стала совсем другой, после того как ребенок…
— Ребенок? У Арианн есть ребенок? — Габриэль забыла про свой гнев от такой потрясающей новости. — Выходит, я… я тетя? И кто же у нее? — Она засыпала Мири нетерпеливыми вопросами. — Мальчик или девочка?
— Арианн потеряла ребенка, прежде чем мы могли сообщить тебе. У нее были еще выкидыши, и, кажется, она больше не может иметь детей и сильно печалится от этого. Боюсь, у нее душа рвется на части.
У Арианн душа рвется на части? Габриэль даже вообразить не могла ничего подобного. Сколько она помнила, ее старшая сестра была скалой из силы воли. Хозяйка острова Фэр, премудрая, великая целительница. Было страшно подумать, что ее настигло горе, которое сокрушило бы любого. В то время как Габриэль представляла себе жизнь Арианн безоблачной, почти идеальной, Арианн страдала от тяжелейшего для любой женщины горя.
— Мне следовало бы приехать, — сокрушалась Габриэль. — Ну почему она не послала мне весточку, ничего не сообщила? Она должна была понять, что ничто не удержало бы меня вдали от нее, если бы я знала, какая беда обрушилась на нее. Я не знаю, чем могла бы ей помочь, но хотя бы отчасти утешила ее.
— Ты же знаешь, какая у нас Арианн, Габби. Она всегда считала, что обязана быть сильной и никогда никого не тяготить своими печалями. Отвратительно независимая, таких, как она, я больше не знаю.
Мири поцеловала Габриэль в лоб. Та обняла младшую сестру, и они прижались друг к другу. От волос Мири пахло солнцем и пряностями из сада Арианн, и этот аромат настойчиво уносил Габриэль в ее прошлое к тем дням на острове Фэр, когда их было только трое: она, Арианн и Мири. Сестры Шене. И пусть они были совсем разными и ссорились, между ними существовало некое единство, взаимные сестринские узы, которые Габриэль безжалостно разорвала, когда сбежала в Париж.
Она доставила Арианн много горя и не позволит Мири поступить так же. Как бы она ни радовалась приезду сестренки, не существовало доводов, которые могли бы уговорить Габриэль разрешить девочке остаться в Париже. Слишком в опасный водоворот козней и интриг втянута сама Габриэль, и в любой момент этот водоворот может поглотить ее. Пусть уж лучше Мирибель ничего не узнает о ней.
Но в этот миг она только крепче прижимала к себе ее сестру, крадя у времени бесценные капли тепла от ее присутствия. Мири уткнулась в плечо Габриэль и глубоко вздохнула.
— Я скучала по тебе, Габби. Ты уехала, даже не сказав мне до свидания. — Мири не обвиняла ее, она только жаловалась.
Габриэль прекрасно знала, почему она трусливо бежала, не попрощавшись с младшей сестренкой. Мири непременно расплакалась бы. Она цеплялась бы за нее и задавала слишком много вопросов, на которые, возможно, и не было ответов. Как Габриэль могла объяснить Мири, что убегает в Париж, чтобы соблазнять сильных мира сего, что собирается жить в доме, купленном для любовницы их отца? Мири была ближе к отцу, чем другие сестры Шене. Доведется ли Мири когда-нибудь осознать всю степень его предательства?
Габриэль тревожно обвела взглядом пышное убранство спальни, когда-то принадлежавшей любовнице Лун Шене.
— Прости меня, Мири. Я не хотела обижать тебя, но, когда я уезжала, ты была еще слишком маленькой, что бы я могла объяснить тебе хоть что-нибудь.
— Например, что твердо решилась стать куртизанкой, такой же, как женщина, которая раньше владела этим домом. — Мири подняла голову. — Та самая, которая соблазнила нашего отца.
— То есть ты… — Габриэль в шоке смотрела на сестру, — …ты знаешь о папе…
— И очень давно. Я подслушивала вас с Арианн в ту ночь, когда вы ссорились из-за твоего желания уехать в Париж и вступить во владение этим домом.
— Боже, Мири, — простонала Габриэль.
Она попробовала снова обнять девушку, но Мири выскользнула из ее объятий и отошла к кровати. Она улыбнулась, а в глазах застыла грусть и усталость. В тот момент она казалась много старше своих лет.
— Я действительно уже не ребенок, знаю, что нет никаких единорогов и эльфов, прячущихся в лесу. Знаю, что мой папа не святой, и моя сестра тоже.
Габриэль вспомнила, как часто сердилась на Мири за причудливые фантазии и изо всех сил старалась внести некоторую разумность в ее восприятие мира. Но выслушивать, как сестра отрекается от детских верований, было невыносимо. Это рвало ее душу. Габриэль никогда не разрешала себе стыдиться ремесла, которое выбрала, но почувствовала, как ее щеки зарделись. Она опустила голову не в силах встретиться с взглядом Мири.
— Боже, Мири. Как ты должна меня презирать…
— Не глупи, Габби. — Сестра взяла ее обеими руками за подбородок, вынуждая Габриэль посмотреть ей в глаза. — У меня часто вызывает недоумение, огорчает выбор тех, кто мне дорог, но это никак не сказывается на моей любви к ним.
Габриэль почувствовала ком в горле. Не в силах вымолвить ни слова, Габриэль только крепко сжала руку Мири.
— Я даже сумела простить Симона, — добавила Мири.
Симона Аристида, молодого охотника на ведьм, того, кто принимал участие в набеге на Бель-Хейвен? Мири упорствовала в том, что Симон был ее другом, пока он самым безжалостным образом не предал ее доверие. Габриэль нахмурилась и с тревогой посмотрела на сестру.
— Ты все еще думаешь об этом мальчике? Я надеялась, ты забудешь о нем.
Мири отошла к окну и стала глядеть, как сумерки перерастали в ночь, словно кто-то тяжелой мантией окутал Париж.
— Я не горюю о Симоне, как горевала раньше. Но время от времени думаю о нем, — призналась Мири. — Надеюсь, где бы он ни был, он преодолел свою боль и горе, и его душа смогла исцелиться.
Некромант направился вслед за Мири к окну, словно ощутил скорбь своей хозяйки. Она взяла кота на руки и уткнулась лицом в его шерсть.
— Что бы ни натворил тогда Симон, я любила его, Габби.
— Мири, прошло три года. Ты была еще почти ребенком, — слабо возразила Габриэль. — Это было лишь твое первое девчоночье увлечение.
— Нет, я любила его. А если я люблю кого-то, то навсегда.
Голос Мири звучал так уверенно, что внушал Габриэль благоговейный трепет и смущение. Как было не позавидовать сестре за эту способность любить так просто и с такой убежденностью? Особенно когда чувства Габриэль к Реми были так запутаны. Она еще ничего не рассказала Мири ни о Реми, ни об удивительном воскрешении отважного капитана, ни о специфичном характере их обручения. Она вздрагивала при мысли, не зная, сумеет ли Мири принять все это. Но у них в запасе еще хватало времени, чтобы обсудить эту тему завтра.
Мири еле держалась на ногах от усталости и уже клевала носом. Габриэль поспешила к ней и потрепала ее ни плечу.
— Нам еще о многом предстоит поговорить и в подробностях. Но ты устала. Я позову Бетт, чтобы они приготовила тебе ванну и распорядилась подать легкий ужин. А потом прямо в кровать, малышка. И, как бы я ни радовалась встрече с тобой, пойми меня правильно: я постараюсь отправить тебя домой.
Мири прижималась щекой к коту, но ее губы упряма сжались. Габриэль знала это все слишком хорошо.
— Я никуда не поеду, пока не удостоверюсь, что ты в безопасности и счастлива.
— Ты хочешь сказать, что останешься в Париже на всю дальнейшую жизнь, — мрачно пошутила Габриэль.
— Не шути, Габби. Вовсе не прихоть привела меня в твой дом. У меня снова дурные сны. И на этот раз о тебе.
Улыбка Габриэль исчезла. Смеяться над снами ее сестры она, конечно же, не станет. Уже давно Мири посещали мучительные и пророческие кошмары. Она увидела во сне и смерть их матери, и резню в День святого Варфоломея намного раньше, чем все это произошло.
— Что же ты видела на этот раз? — поинтересовалась Габриэль.
— Ты же знаешь, мои кошмары не явственны до тех пока не становится слишком поздно что-либо предпринимать. — Мири вздрогнула и крепче обняла кота. — Мне все время снится величественный дворец с бесконечными залами и галереями. Повсюду только и слышен многоголосый шепот о тебе. Я слышу твое имя, повторяющиеся много раз. Габриэль, Габриэль… А затем я вижу белокурую женщину в красивом платье, проходящую по залам. Я никогда не могу разглядеть ее лицо, но уверена, это то ты, и ты все приближаешься и приближаешься к каким-то дверям. Почему-то я знаю, куда ведут эти двери. За ними спальня короля. Я продолжаю звать тебя, силюсь остановить, заставить вернуться. Но ты никогда не слышишь меня. Каждый раз, когда мне снится этот кошмар, ты все ближе подходишь к тем дверям.
Габриэль почувствовала, как жар опалил ее щеки. Как объяснить Мири, что сестра боится того, что и является самой желанной целью Габриэль все последние месяцы? Сны Мири только подтверждают предсказания Нострадамуса. Габриэль предначертано стать любовницей короля. Это ее судьба, ее блестящее будущее… И тут ей показалось, что кто-то только что забил последний гвоздь в крышку ее гроба.
— Но, кажется, в твоем сне нет ничего ужасного. — Она вынудила себя улыбнуться. — Многие считают большой честью делить ложе с королем и великой удачей.
— Я знаю это. Но все же меня не покидает чувство опасности. То же самое чувство, которое возникло у меня, когда я проследила тебя сегодня до того дома, где скрывается эта странная женщина. — Мири бросила на Габриэль взволнованный взгляд. — Меня привела в смятение твоя новая подруга, Габби. В ней есть что-то темное и тревожащее.
— Касс? Я вполне допускаю, что она может иногда казаться немного… странной. Но она прожила очень трудную и трагическую жизнь. Вы только обменялись несколькими словами с нею. Не слишком ли ты поспешно судишь о ней?
— Это не мое суждение. Так считает Некромант. — Мирибель торжественно подняла кота вверх, словно действительно ожидала, что кот подтвердит сказанное. — Он думает, что Кассандра очень опасна.
Габриэль постаралась не удивляться. Она никогда не разделяла непреклонную веру Мири в мудрость животных.
— Гм-м… Ты не считаешь, что Некромант слишком резок в суждениях? Вот пес Кассандры обожает ее. Мы не можем не учитывать этого.
— Некромант вообще невысокого мнения о собаках. Он думает, что они печально известны своей неразборчивостью и неспособностью отличать добро от зла.
— Возможно, будучи котом, он немножко предвзято судит о них.
— Возможно, — согласилась Мири, слабо улыбнувшись. — Просто будь поосторожнее с мадемуазель Лассель, ладно?
— Я всегда осторожна, сестренка.
Габриэль обняла Мири еще раз и пошла звать Бетт.
Среди шквала радостных приветствий между Мири и прежней горничной из Бель-Хейвен Габриэль спокойно давала указания слуге, какую спальню подготовить сестре. Прежде чем Бетт увела Мири, Габриэль решила, что ей все же лучше сообщить о возвращении Реми из царства мертвых. Она не хотела, чтобы ее сестра пережила такое же потрясение, как и она сама.
Но, когда она как можно осторожнее поведала обо всем Мири, губы ее сестры тронула одна из странных, обреченных улыбок провидицы.
— Превосходная новость, Габби, хотя… Я горевала по Реми потому, что мне его очень не хватало. Почему-то и всегда знала, что он не погиб.
Подхватив своего кота, Мири ушла вместе с Бетт, оставив Габриэль изумляться в одиночестве.
«Бывают случаи, — размышляла Габриэль, — когда младшая сестра могла бы быть и не такой невозмутимой!».






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Куртизанка - Кэррол Сьюзен



Муть, читать не возможно. Слишком много лишнего для исторического любовного романа.
Куртизанка - Кэррол СьюзенЛариса
16.11.2014, 18.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100