Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава двадцать первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двадцать первая

Наступила ночь. Бель-Хейвен окутал тяжелый удушливый воздух. Волшебный день, проведенный в объятиях Ренара, остался где-то далеко позади. Весь мир сократился до одинокой свечи, огонек которой мерцал у постели Габриэль. Слабый огонек, не дающий тьме опуститься на них всех. Страшные судороги, потрясавшие Габриэль, кажется, ослабли, но это наблюдение мало утешало Арианн. Похоже, организм сестры просто слишком ослаб, чтобы продолжать бороться с растекшимся по телу ядом. Габриэль сильно побледнела, ее когда-то восхитительные золотистые волосы превратились в липкие пряди, кожа блестела от пота.
Девушку трясло, у нее почти не было сил открыть глаза. Арианн лихорадочно хлопотала вокруг, растирала руки, укрывала одеялами в тщетной попытке удержать тепло в теле сестры. Она пыталась сохранить деловой настрой, свойственный ей у постели больного, но сейчас у нее тряслись руки. Она изо всех сил старалась скрыть это обстоятельство и свое все усиливающееся отчаяние, хотя, к счастью, этого никто не видел.
Мири обезумела почти до истерики. При виде тяжелобольной сестры к бедной девочке вернулись воспоминания о ночи, когда умерла мать. Арианн была благодарна Ренару, когда тот увел сестренку из комнаты.
Остался только Колдун, свернувшийся калачиком в ногах. Кот печально глядел на Арианн, словно пытаясь что-то сказать или как-то утешить. А может быть, как все остальные в доме, просто ждал чуда от Арианн, на которое она была неспособна.
Она уже пыталась очистить желудок Габриэль или выпарить яд с потом. От отчаяния даже хотела прибегнуть к нелепому способу, которым часто пользовались врачи на материке, – кровопусканию. Но ничто не помогало.
Габриэль угасала у нее на глазах, и никогда еще Арианн не чувствовала себя такой беспомощной. У нее не было магического средства бороться с этим злом. Может, надо было вернуться в рабочую комнату и предпринять еще одну отчаянную попытку разгадать загадку перчаток в надежде найти противоядие. Но Габриэль, рыдая, умоляла сестру не оставлять ее, и Арианн уступила.
К тому же из этого ничего бы не вышло. Если ей до сих пор не удалось раскрыть секрет гнусной черной магии Екатерины, как она могла надеяться получить результат в оставшиеся несколько страшных часов?
Сколько же точно осталось у сестры времени? Арианн постаралась вспомнить, что говорил ей Реми о Жанне Наваррской.
«К тому времени, когда мы вернулись во дворец, у королевы начались мучительные приступы боли, будто бы она выпила целую кружку ядовитого зелья из болиголова. Утром она скончалась».
Утром… Арианн посмотрела на сестру и задрожала от страха. Нет, немыслимо, что к этому времени завтра Габриэль может…
– Нет, Габби, – горячо прошептала Арианн, – я не могу тебя так потерять, не дам.
Схватив полотняную тряпку, окунула в тазик с водой и осторожно протерла лихорадочно пылающий лоб сестры.
– Ну… борись же, Габриэль. Ты можешь одолеть эту черную магию. Знаю, можешь. Ты сильная.
Действительно, Габриэль много сильнее и моложе королевы Наваррской, убеждала себя Арианн. Может быть, спустя столько времени яд в перчатках больше не является таким сильнодействующим.
Взгляд Арианн блуждал по сброшенным на стол перчаткам, все еще выглядевшим такими же красивыми и безобидными. Она с горечью подумала, что наконец-то нет никакого сомнения: перчатки отравлены. Дай бог, чтобы это доказательство не свело Габриэль в могилу.
– Эри?
Слабый скрипучий голос Габриэль вернул внимание Арианн к сестре. Больная пошевелилась под наложенными на нее одеялами и покрывалами. От мучительных страданий глаза ее потускнели и постарели. Голос еле слышался, так что Арианн пришлось нагнуться совсем близко, чтобы разобрать, что она говорит.
– Я… я умираю? – прошептала Габриэль.
– Нет! Все будет хорошо, – настойчиво убеждала Арианн.
Но даже такую ослабевшую Габриэль нелегко было обмануть.
– Это перчатки, да? Они отравлены. – Габриэль слабо усмехнулась. – Думаю, это мне за то, что сую нос в твои секреты.
– Нет, это все из-за меня, – воскликнула Арианн, – Мне надо было вас предупредить, показать перчатки и тебе и Мири.
– Бедная Эри! После маминой смерти ты так заботилась о нас. А я только и делала, что ссорилась с тобой, доставляла столько хлопот и волнений. Я… я так вино…
Габриэль замолкла, закрыла глаза. Арианн проглотила слезы. Слова извинений сестры явились самым болезненным укором. Взяв руку сестры, она тяжело опустилась у постели, по щекам ручьем катились слезы.
– О, Габриэль, винить надо только меня, – плача, ответила она.
Да, она виновата во многом. В том, что в далеком июне не уберегла сестру от Дантона. Что навлекла на дом такую опасность, бросив вызов Темной Королеве. И, возможно, хуже всего, что не была здесь сегодня, когда Габриэль так нуждалась в ней.
Она представила, как сестра корчилась в муках, умирая, а она все это время была в лесу, тешилась в речке с Ренаром, занималась с ним любовью. Это было невыносимо. Уткнувшись лицом в одеяло, сотрясаясь от глухих рыданий, девушка дала выход своей вине и своему горю.
Когда Ренар, вернувшись в спальню, увидел Арианн рыдающей над своей сестрой, сердце сжалось от страха, что он опоздал. Но, подбежав к постели, увидел, что грудь Габриэль поднимается и опускается, услышал ее затрудненное хриплое дыхание.
– Арианн? – Положив руки на плечи, отвлек ее от сестры. – Милая, не отчаивайся. Соберись и помоги мне. Надо, чтобы Габриэль выпила вот это.
Ренар показал небольшой пузырек с темно-красной жидкостью, которую он все эти часы торопился приготовить в рабочей комнате Арианн. Девушка прерывисто вздохнула, стараясь овладеть голосом.
– Что… что это?
– Противоядие.
Тыльной стороной ладони она вытерла слезы, стараясь больше не плакать.
– Боже милостивый, Ренар! Я изучала эти перчатки, и от них нет средства…
Ренар стиснул ей плечо:
– Я знаком с действием этого вида черной магии. Милочка, ты должна мне поверить.
Арианн разрывалась между сомнением и надеждой. Наконец дрожащими руками взяла у него пузырек. Ренар обошел кровать и приподнял Габриэль. Та от его прикосновения оцепенела и тихо застонала. Ресницы дрогнули, и она подняла на него воспаленные глаза.
– М-месье чудовище!
– Мадемуазель!
Он обхватил ее покрепче, опасаясь, что она станет вырываться.
– Я… я рада, что вы… появились, пока я жива. Хочу извиниться за обидные слова…
– Тише, крошка, – успокоил ее Ренар. – Ты еще много-много лет будешь меня дразнить. А теперь, пожалуйста, постарайся выпить вот это.
Он кивнул Арианн, чтобы та не медлила. В последний раз с сомнением взглянув на него, та открыла пробку и поднесла пузырек к губам Габриэль. Общими усилиями они заставили девушку проглотить большую часть содержимого. Ренар опустил ее на подушку и ободряюще обнял Арианн за плечи.
– У нее все будет хорошо, милочка. Обещаю.
Арианн, не спуская глаз с сестры, устало оперлась на него.
Противоядие скоро подействовало. Габриэль с каждым вздохом становилось легче дышать, тело расслабилось, и она погрузилась в глубокий целительный сон. Начали розоветь щеки.
Арианн широко раскрытыми от удивления глазами глядела на Ренара. Наклонившись над Габриэль, потрогала лоб, проверила пульс.
– Боже, – словно не веря глазам, произнесла она. – Жар спал. Пульс ровный. Это чудо.
Арианн повернулась к Ренару. Снова с глазами, полными слез, но на этот раз слез радости.
– О, Жюстис, спасибо…
Рыдая от радости, она бросилась к нему в объятия. Ренар крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее в волосы. Сейчас она чувствует облегчение и благодарность, но скоро успокоится и станет выспрашивать, откуда он узнал о противоядии, почему так хорошо осведомлен об этой черной магии. Начнет задавать вопросы, и Ренар надеялся, что, услышав ответы, она не станет презирать его.


Бремя приближалось к полуночи. Арианн увидела, что опасность миновала и можно оставить свой пост у постели Габриэль. В доме было тихо, прислуга давно разошлась. Ренар, оставив Арианн у постели сестры, ушел сообщить обеспокоенным домашним, что Габриэль поправится.
Она не могла представить, как ей благодарить этого человека. Она не знала, что бы делала, не будь Ренара. Она становилась до такой степени зависимой от него, что это ее почти пугало.
Арианн больше не могла оставлять Мири где-то одну, и девочка свернулась на постели рядом с Габриэль. Обе, бережно обнимая друг друга, крепко спали. Такие юные, слабые, еще дети.
«Никогда больше не оставлю ни одну из вас», – молча поклялась Арианн и, задернув занавески, отвернулась от кровати.
Вернувшись к себе в комнату, обнаружила на столе горящие свечи и поздний ужин – хлеб, сыр и вино. Но куда приятнее было увидеть напротив окна мощный силуэт мужчины.
– Жюстис? – тихо окликнула она.
Ренар выступил из тени. Он изучающе посмотрел в ее лицо и ничего не сказал, только широко раскрыл руки, больше ее понимая, что ей требуется в этот момент.
Арианн упала в его объятия. Ренар сомкнул руки, теплые, сильные, желанные. Подавляя рыдания, она уткнулась лицом в его плечо. Теперь ее одолели все страхи, все напряжение последних часов. Ее трясло, и только сильные руки Ренара помогали держаться на ногах. Он поднял ее и перенес к столу, посадил на стул.
Ренар налил вина, но руки ее тряслись так сильно, что она не могла поднести бокал к губам. Он взял бокал и помог ей выпить. Это была одна из целительных марок вина из монастыря Святой Анны. Арианн почувствовала, как, чуть взбадривая, тепло растекается по жилам.
– Спасибо, – робко улыбнулась ему Арианн. – Я так рада, что ты здесь. Боялась, что ты уже вернулся в свой лагерь.
– Я только ждал, чтобы, прежде чем уйти, удостовериться, что у тебя все хорошо.
Теперь-то у нее все очень хорошо, подумала Арианн, когда он наклонился ее поцеловать. Или, по крайней мере, должно быть хорошо. Поцелуй теплый, нежный, но очень недолгий. К ее удивлению, он сразу выпрямился.
– У вас был утомительный день, мадемуазель. – Он легонько тронул ее щеку. – Поешь немножко и отдохни. А я вернусь к себе в палатку.
– Хорошо, но…
Арианн с сожалением посмотрела в его сторону. Разумеется, ей следует идти спать, да и ему тоже, но ей так не хотелось с ним расставаться. Перевела взгляд на постель и покраснела. В такое время грех даже допустить подобное в мыслях. Но она все еще держала руку Ренара.
– Хотелось, чтобы ты хотя бы выпил со мной бокал вина, и мы немножко поболтали. У меня даже не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты сделал для Габриэль.
– Не стоит благодарности. – Он быстро поцеловал ее пальцы, несколько суховато, словно торопился поскорее уйти.
Арианн благодарно пожала его руку и отпустила.
– Таким образом, ты снова нас выручил. Я уверена, что теперь даже Габриэль должна называть тебя нашим доблестным чудовищем.
– Сегодня она уже никак меня не будет называть. Лекарство, которое я ей дал, обеспечит глубокий сон до самого утра. Именно это ей требуется, чтобы дать организму полностью оправиться от такого потрясения.
Хотя он улыбался, Арианн уловила в его манере какую-то скованность, что ее немного обеспокоило.
– Похоже, ты очень хорошо разобрался в состоянии Габриэль. Где ты столько узнал об этом яде?
Арианн сочла вопрос вполне естественным, но заметила, как у Ренара слегка напряглись плечи.
– Право, не помню.
– Не помнишь? – удивленно повторила Арианн. – Разбираешься в ядах и не помнишь, где этому научился?
– Просто случайно узнавал во время моих странствий.
– В Италии?
– Я смог помочь твоей сестре. Так ли уж важно, откуда я узнал?
Может, и не важно, если бы Ренар не держался так странно. Он вел себя, как… как тогда, когда она впервые увидела его, прятал глаза, скрывал мысли. Но нет, ей просто кажется. Если кто и виноват, то это она: устраивает перекрестный допрос, когда человек просто до изнеможения устал.
Арианн поднялась на ноги и положила ладонь ему на руку.
– Извини, Жюстис. Простое любопытство, только и всего. Я бы ничего не смогла сделать, чтобы спасти Габриэль, если бы ты так легко не справился с этим.
– Это потому, что ты всегда избегала учиться черной магии.
– А ты нет? – обеспокоенно спросила она. – Но у кого же ты научился этим вещам?
Ренар отошел к окну и стал вглядываться в темную безлунную ночь. Арианн чувствовала, что внутри него идет напряженная борьба. Это еще сильнее усугубляло ее беспокойство. Наконец он повернулся к ней:
– У Люси.
– Люси? Твоей доброй старой бабушки? Ты говорил, что она была знахаркой, жила в горной деревушке и была не особенно сильна в целительстве.
– Да, не сильна. Люси не особо старалась заниматься лекарствами, но, боже мой, до чего же хорошо старуха разбиралась в ядах, – с горькой улыбкой признал Ренар. – Я бы, не удивился, если бы сказали, что она была лучше знакома с древней черной магией, чем сама королева Екатерина.
Арианн силилась осмыслить, что он ей говорил. Облизав губы, заикаясь, произнесла:
– Была только одна Дочь Земли, которая так же хорошо владела черной магией, как Екатерина, и это… это была…
Ренар поднял ресницы, давая возможность Арианн полностью заглянуть ему в глаза, и то, что она там прочла, потрясло ее, ей показалось, что она нырнула в холодный темный колодец.
– Мелюзина? Ты хочешь сказать, что твоей бабушкой была Мелюзина?
Когда Ренар вынужденно кивнул, Арианн зажмурилась, слишком потрясенная, чтобы поверить его словам.
– Ты – внук Мелюзины? Нет, это… этого не может быть. Та женщина была такой зловещей, что даже я без колебаний назвала бы ее ведьмой.
– Назвала бы? А я обычно звал ее бабушкой.
Арианн ожидала, что он рассмеется, собираясь отчитать за дурную остроту. Но хотя он и улыбнулся, она никогда еще не видела на его лице такого мрачного выражения, глаза его так и не просветлели.
Девушка снова бессильно опустилась на стул. Некоторое время она даже была не в состоянии говорить.
– Боже мой, Ренар. Ты не представляешь, какие вещи я слыхала о Мелюзине…
– Могу представить.
– И ты мне скажешь, что они неправдоподобны? – в отчаянии спросила она.
– Хотел бы, – пожав плечами, холодно ответил Ренар. – Большинство их, возможно, правдивы, но я не уверен. Даже я никогда не мог бы отделить, что знал о ней сам, от тех легенд, что о ней ходили. К тому времени, когда родился я, Люси отошла от многих безрассудств своей молодости.
– Безрассудств? – задохнулась от негодования Арианн. – Мелюзина оставила за собой страшные опустошения почти по всей Бретани.
Ренар поджал губы.
– Знаю. Но постарайся понять. Ты сама как знахарка испытала известные трудности и опасности, а ведь ты благородного происхождения, дочь прославленного рыцаря. Представь себе такую же сильную и умную девушку, но рожденную в нищете и невежестве. Мать Люси была простой деревенской повитухой. Когда Люси исполнилось десять лет, она стала свидетельницей того, что владелец поместья привлек мать к суду по обвинению в том, что один из младенцев, которого она принимала, к несчастью, родился уродом. Ее, вероятно, сожгли бы на костре, но она умерла под пытками, когда от нее требовали признания в колдовстве.
Ренар шагнул к столу и налил себе бокал вина. Может быть, ему нужно было подкрепиться добрым напитком, чтобы быть в состоянии продолжить разговор о бабушке. Или он просто выигрывал время, чтобы решить, сколько, он может ей сказать. Арианн глубоко кольнуло сомнение, особенно из-за того, что она была убеждена, что, наконец, осталась в прошлом уклончивость Ренара, его полуправда.
Сделав большой глоток, Ренар продолжал:
– Став свидетельницей судьбы своей матери, Люси совсем забросила занятия целительством и посвятила себя черной магии. Позволь мне сказать, если бы она поступила иначе, то погибла бы намного раньше, когда по всей Франции свирепствовали суды охотников на ведьм, пытая и безжалостно убивая сотни невиновных женщин. Люси решила, что никогда покорно не дастся им в руки. Она подняла на борьбу других женщин. Их мужчины были полны решимости защищать своих жен и дочерей, простые крестьяне, испытавшие в жизни слишком много несправедливости. Они жили задавленные налогами, непосильным трудом, часто голодая.
– Знаю, – тихо произнесла Арианн. – Моя бабушка рассказывала мне о тех днях. Поначалу это было благородное дело, которое скоро выродилось в буйные сборища людей, склонных к грабежам и разрушениям. А Мелюзина… твоя бабушка пользовалась своим темным ремеслом, чтобы отравлять колодцы, заражать скот, распространять болезни растений, так портить поля, что там больше ничего не росло.
– Люси вела безнадежную войну с могущественными силами, включая короля и церковь, – защищался Ренар. – Что ей оставалось делать, кроме как воспользоваться имевшимся оружием?
– Не знаю, но, в конечном счете, бунт твоей бабушки причинил больше зла, чем принес добра. Для каждой Дочери Земли великий грех – стремиться отравить землю. Это… это как причинять вред своей матери. И моя мать всегда учила меня, что быть знахаркой значит быть силой света в этом темном мире, использовать знание старинных средств для целительства и никогда не причинять вреда.
– Хорошо, прости мне, что моя бабушка не была святой, как твоя мать. Может быть, если бы их судьбы сложились иначе, и Евангелина Шене родилась в крестьянской лачуге… – Ренар сдержал себя. – Арианн, я не оправдываю того, что делала Люси. Только стараюсь, чтобы ты поняла, что она не была монстром. Упаси ее Господь, она в конечном счете заплатила за свои грехи страшную цену. Но все это в далеком прошлом. Лучше бы ты просто забыла об этом.
Арианн оцепенела. Первоначальное потрясение уступило место ожесточению, ощущению, что ее предали. Ренар попытался ее поцеловать, но она резко наклонила голову, и его теплые губы лишь скользнули по затылку.
– Почему ты ничего не рассказал мне об этом раньше? – спросила она. – Никогда об этом не говорил – даже сегодня днем.
– Чего бы ты хотела от меня, Арианн? Чтобы, обнимая тебя, нежно шептал на ушко: «Ой, между прочим, моя бабка была злой старой ведьмой».
Арианн укоризненно взглянула на него, и он поспешил добавить:
– Ладно. Разумеется, мне следовало кое-что рассказать. Но я терпеть не могу разговоров о Люси. Будь моя воля, я мог бы оставшуюся часть жизни не сказать тебе обо всем этом ни слова.
Или, по крайней мере, до брачной ночи, подумала Арианн, и на сердце лег тяжелый камень. До того момента, когда он ее заполучит целиком, и она от него никуда не денется. Но нет, не может быть. Только не после того, что между ними было днем. Ренар никогда не говорил вслух, но ведь он любит ее… Мотивы ухаживания за ней не могут иметь ничего общего с этой страшной старой бабкой.
Ренар крепче привлек ее к себе и прильнул в поцелуе, который становился все жарче. Сердце Арианн в ответ тоже забилось сильнее, но она не могла позволить ему удержать ее от дальнейших вопросов.
Она стала вырываться. Лицо Ренара омрачилось такой тоской и разочарованием, что она испугалась, что он может ее удержать силой. Но он, скользнув пальцами по ее рукам, отпустил ее.
– Ах, милочка, не гляди на меня так, будто я вдруг стал тебе чужим.
Арианн была не в состоянии сдерживаться. На нее снова нахлынули все сомнения, которые она питала в отношении Ренара. Она отступила дальше, в руке Ренара остались лишь пальцы.
– Арианн, будь добра. Кем бы ни была Люси, какой бы магией она ни занималась… Это не имеет отношения ни к тебе, ни ко мне.
– Разве? – усомнилась она. – Ты как-то рассказывал мне, что твоя бабка вызывала из огня видения. Что она утверждала, что в один прекрасный день ты найдешь меня, что я твоя судьба.
– Это одно из лучших предсказаний Люси.
Он прижался губами к ее пальцам. Арианн освободила руку и отошла еще дальше.
– Ты также говорил, что предсказаниям бабки было свойственно своекорыстие, они были такими, какими ей хотелось, чтобы они сбылись. И почему ей так хотелось, чтобы я стала твоей невестой? Почему она настаивала на этом?
– Откуда, черт возьми, я мог знать, что было у Люси на уме?
Но он-то знал, была уверена Арианн.
– Ты можешь представить, что однажды Мелюзина даже угрожала обитателям нашего острова?
– Неужели?
– Да. Она услыхала, что Хозяйка острова Фэр обладает тайным собранием старинных текстов, которые могут содержать секреты, достаточно могущественные, чтобы помочь ей разделаться со своими врагами. Когда же моя двоюродная бабушка Евгения отказалась позволить использовать сведения, имеющиеся на острове Фэр, в разрушительных целях, Мелюзина угрожала напасть на Бель-Хейвен и забрать книги силой.
Ренар выглядел неловко.
– Уверен, что Люси только пугала. Она слишком уважала Хозяйку острова Фэр, чтобы решиться на такое. Особенно если принять во внимание, что от этих книг ей было мало пользы. Люси не умела читать даже на современном французском, не говоря уж о том, чтобы разобраться в каком-нибудь древнем языке.
Арианн обеспокоенно поглядела ему в лицо:
– А как насчет тебя? Знаю, что ты много странствовал, многому учился. Выучил какие-нибудь старинные языки?
Он сразу насторожился, бросил недоверчивый взгляд.
– Может, и знаю. Что из того?
Арианн глубоко вздохнула:
– Мне известно, что ты должен был находиться в моей личной рабочей комнате. Это единственное место, где ты мог приготовить противоядие для моей сестры.
Ренар вызывающе поднял подбородок:
– Габриэль умирала. У меня было не слишком много времени, чтобы испрашивать твоего разрешения.
– Это я понимаю. Но комната хорошо скрыта. Откуда тебе известно о ее существовании?
Ренар невесело усмехнулся:
– Твоя рабочая комната – здесь не самый большой секрет.
Нет, не секрет. Особенно для человека, который так ловко читает по глазам, как Ренар. Чему еще, каким темным ремеслам научила внука Мелюзина?
– Что, по-твоему, мне было там надо? Твои бесценные книги?
Но за внешним возмущением Ренара Арианн уловила нотку вины, отчего у нее екнуло сердце. Особенно когда с бередящей душу отчетливостью всплыло другое воспоминание.
– Сегодня ночью ты не впервые был в моей рабочей комнате, – сказала она. – Однажды мне приснилось, что ты приходил туда и отнес меня в постель. Но это был не сон, да?
– Нет, не сон. Я тебя искал, спустился, увидел, что ты спишь, и отнес тебя наверх.
– И это все?
– Да! – отрезал он. Шагнул к столу, стал открывать бутылку и со стуком поставил обратно. – Хорошо, признаюсь, у меня был соблазн порыться в твоих книгах.
Я с малолетства слышал рассказы Люси о Хозяйке острова Фэр, о ее бесценной сокровищнице тайных знаний. И вдруг вся она оказалась здесь, перед моими глазами. Окутанные паутиной древние книги, запущенные пергаментные свитки, готовые вот-вот рассыпаться в пыль. Сомневаюсь, что ты даже поверхностно знакома с собранными там могущественнейшими тайнами.
– Нет, и не хочу знакомиться. Меня тоже иногда слишком тянули к себе соблазны черной магии. – Арианн вздрогнула, вспомнив о запретном колдовстве, к которому она прибегала, чтобы вызвать дух матери. – Есть некоторые старые средства, о которых лучше забыть.
– Иногда и от черной магии бывает польза, – убеждал Ренар. – Если бы Люси не научила меня всему, что знала о ядах, твоей сестры теперь не было бы в живых.
– Твое противоядие не понадобилось бы, если бы я, как мне следовало, оставалась дома, приглядывая за Габриэль. Вместо этого я… я…
– Что, Арианн? Не тратила попусту время, занимаясь со мной любовью, когда у тебя было много дел поважнее?
Арианн не хотела выразить это так цинично, но по существу Ренар был прав.
– Да, – тихо промолвила она.
– Интересно, как долго ты будешь бичевать себя за это? – с ожесточением произнес он, схватив ее за плечи. – Слушай меня, Арианн Шене, и слушай хорошенько. Ты не виновата в том, что случилось с Габриэль. Это не твоя вина.
Поморщившись от боли, она упрямо повторяла:
– Я должна была находиться здесь. Вела себя как… как…
– В кои-то веки как женщина с людскими потребностями и желаниями, а не как святая. Не как какая-то проклятая Богом мраморная статуя посреди базарной площади.
Резкие слова Ренара были подобны ударам кнута. Щеки Арианн гневно запылали, она гордо вздернула голову.
– Я – Хозяйка острова Фэр. Ты так и не понял, что это означает. Я несу обязанность перед сестрами и каждым обитателем острова. Служить им и защищать.
– И в особенности от внука Мелюзины?
– Я никогда этого не говорила.
– Да и нет нужды. Об этом довольно ясно говорят твои глаза.
Он отпустил ее так внезапно, что она невольно шагнула назад.
Потирая плечи, девушка сказала:
– Я хорошо помню, что ты не раз выручал нас. И благодарна вам за это, месье.
Ренар отпустил такое бешеное ругательство, что Арианн отошла от него подальше.
– К черту ваша благодарность, – прорычал он.
– Тогда чего ты от меня хочешь? – крикнула Арианн. – Читаешь по моим глазам, словно роешься в сердце. Но я не уверена, что хоть немного тронула твое. И снова возвращаемся к вопросу, на который ты так и не ответил. Зачем, Ренар, ты хочешь на мне жениться?
Он бросил на нее яростный взгляд:
– Если не поняла до сих пор, то не поймешь никогда.
– Значит, будешь притворяться, что влюблен в меня?
– Нет. Я тебе уже говорил, В подобных вещах я никогда не стану притворяться.
Его ответ разрушил последнюю остававшуюся надежду. Но Арианн не желала, чтобы он это заметил.
– Рада, что хотя бы в этом ты искренен, потому что это не принесло бы тебе добра. Я не юная романтическая дурочка.
– Именно такая ты и есть, милочка, – насмешливо ответил он. – Тебе нужно, чтобы мужчина был идеальным во всех отношениях, без слабостей, без недостатков. Мужчина, который никогда не ошибается.
– Нет, все, чего я всегда хотела, – это чтобы мужчина был со мной искренним и открытым. Чтобы я могла ему верить.
– И ты, вероятно, решила, что я не из таких.
Ренар испытующе глядел на нее злыми зелеными глазами, но Арианн отвернулась, не в силах продолжать ссору. Зажала руками больно стучавшие виски.
– Думаю, было бы лучше, если бы ты сейчас меня оставил.
Она услышала тяжелый стук сапога – он шагнул к ней – и напряглась. Ренар резко остановился. Не стал дотрагиваться до нее, сжал кулаки.
– Пожалуй, ты права, – согласился он. – Утром будем более благоразумны. Вот увидишь, я вернусь в свой лагерь и…
– Нет, – хрипло ответила она. – Я… я хочу, чтобы вы ехали домой, месье. Вернулись в свое шато.
Она рискнула бегло взглянуть на него и увидела зловеще сведенные брови и стиснутые челюсти. Приготовилась к яростной перебранке.
Но боевой настрой внезапно покинул Ренара.
– Очень хорошо, – отрывисто заговорил он. – Если тебе так хочется. Я оставляю для охраны Туссена со своими людьми. Если потребуюсь, знаешь, как со мной связаться. Мое кольцо все еще у тебя.
Арианн невольно вздрогнула и решительно покачала головой.
– Ты думаешь, что я когда-нибудь заставлю себя снова тронуть это кольцо? Теперь я знаю, что его выковала Мелюзина.
В дверях Ренар оглянулся. На лице было выражение скорее грустной отрешенности, нежели гнева.
– В этом кольце никогда не было ничего дурного, милочка. Разве что способ, которым я пытался его использовать.
И, сухо поклонившись, удалился.


Трепетали огоньки свечей. Серебряные подсвечники оплывали воском. Свечи становились все короче и короче. Не думая о том, что может стать совсем темно, Ренар в одиночестве развалился в кресле у роскошного банкетного стола в большом зале.
Но груды изысканных блюд оставались почти нетронутыми, а Ренар опорожнял графины вина, молча напиваясь. В подобном состоянии он пребывал слишком часто, с тех пор как покинул остров Фэр.
Сколько дней назад это было? Он даже точно не помнил. Продолжал надеяться, что Арианн его позовет. Но она не звала, и он стал сомневаться, позовет ли когда-нибудь. Пытался подавить свое отчаяние, разжигая злость: она такая безжалостная, чрезмерно требовательная, непрощающая.
Но больше всего он злился на себя. Он считал себя самым большим глупцом на свете, за то, что упустил такую замечательную женщину, как Арианн Шене.
Когда он бывал вынужден вести разговор о Люси, о ее темном прошлом, то всегда раздражался и защищался. Подобным же образом реагировал на любые упоминания о своем деде – Довилле.
Одна сторона его семьи порождена ведьмой, другая – самим дьяволом. «Господи, ну и наследие», – с отвращением подумал Ренар, осушая бокал. Он долго страшился сказать Арианн правду о Люси. Но когда разговора нельзя уже было избежать, ему следовало сохранять спокойствие и благоразумие, а не озлобляться, не говорить колкостей.
Но, увидев, как Арианн поглядела на него, он понял, что все пошло прахом. На его глазах безнадежно гибло ее доверие, которого он столько времени добивался.
В ушах до сих пор звучали ее полные горечи слова:
«Значит, будешь притворяться, что влюблен в меня?»
И собственная злая реплика:
«Нет. Я тебе уже говорил, В подобных вещах я никогда не стану притворяться».
Потому что ему не надо было притворяться. Он действительно любил ее и будет любить до последнего вздоха, хотя не совсем понимал, когда такое с ним произошло. Возможно, это началось с того момента, когда он впервые посмотрел в ее спокойные глаза.
Он любил ее мужество, силу, мудрость, сострадание, невозмутимость, удивительный дар целительства. Он любил, восхитительно дрожащие уголки ее губ, когда она старалась оставаться серьезной и не рассмеяться над его порой непристойными выражениями. Когда она, склонив набок голову, слушала его, не вполуха, как большинство, но так внимательно, так серьезно. Арианн слушала всем сердцем.
Он также любил застенчивый блеск ее глаз, когда он ее целовал, растекавшийся по щекам румянец, когда в ней зарождалось желание, эти еле уловимые уступчивые вздохи, когда они занимались любовью. Все это многого стоило, ибо Хозяйка острова Фэр отдавалась не всякому мужчине.
Ренар, тяжело вздохнув, отодвинул бокал. Проклятый дурень! Какого черта не встал на колени и не высказал ей все это, когда была возможность? Когда он начинал добиваться ее, у него была идиотская мысль заполучить ее старинные рукописи. Но теперь он бы и гроша не дал этим проклятым книгам. Да гори они синим пламенем, лишь бы только вернуть ее.
Теперь она ему никогда не поверит. Но все-таки эта женщина была достаточно сострадательной, чтобы даровать Дыхание Жизни этому негодяю де Визу. Если она могла простить охотника на ведьм, то почему ей не простить его?
– Месье… – оторвал его от мрачных раздумий робкий голос.
Граф поднял голову и увидел нерешительно топчущегося рядом одного из своих мальчиков-слуг.
– Меня… меня послали спросить, не закончили ли вы, месье… То есть не желали бы вы, чтобы убрали со стола.
Мальчик нервно сглотнул, на тощей шее подпрыгнул кадык. Было видно, что парню очень страшно. Ренар почувствовал, что краснеет от стыда. Он твердо решил, что у него прислуга никогда не будет дрожать от страха, как это было при деде. Но в последнее время настроение у него было отвратительное, и он держался не лучше старого черта, рычал на всякого, кто попадал под руку.
Мальчик снова сглотнул и попытался заговорить:
– Если… если только вы не хотите чего-нибудь еще. Я принесу. Еще вина?
– Нет, малыш, – мягко ответил Ренар, через силу улыбаясь. Засиживаясь за столом, он не давал всему кухонному персоналу закончить дела и пойти спать.
Отодвинувшись в кресле от стола, встал на ноги. Удрученно подумал, что пьян, но не настолько, чтобы утопить в вине свое горе. Только шагал несколько неуверенно.
Выйдя из большого зала, он не испытывал никакого желания вернуться к себе в спальню, чтобы провести еще одну мучительную ночь в раздумьях об Арианн, в воспоминаниях о том коротком дне, когда она действительно принадлежала ему, когда они снова и снова растворялись во взаимной любви.
Но куда ему идти? Вряд ли он сможет провести еще одну ночь, меряя шагами парапеты. Заслоняя ладонью свечу от сквозняка, он помедлил, потом резко повернулся и направился в ту единственную часть шато, которую упорно избегал после возвращения.
Личная часовня была переделана в конце четырнадцатого века. Но Ренар даже не взглянул на непомерно роскошный витраж цветного стекла и позолоченный алтарь. Направился прямо к винтовой лестнице, ведущей вниз, к склепу, где покоились поколения Довиллей.
Темнота была настолько непроницаемой, что от свечи было мало толку. Ренар зажег один из вделанных в стену факелов. Огляделся вокруг, пока не наткнулся взглядом на новейшее дополнение. Саркофаг, ставший местом последнего упокоения деда, было трудно не заметить. Тщательно отделанная гробница полностью соответствовала представлению Робера Довилля о собственном положении.
Но вырезанная в мраморе фигура рыцаря мало напоминала деда, каким его помнил Ренар. Выражение лица на рельефе было слишком спокойным, безоблачным, чтобы соответствовать крутому, жестокому нраву и высокомерию старика.
С пышного саркофага деда взгляд Ренара скользнул к нише в стене позади него. На каменной полочке покоилась простая глиняная урна. Урна, в которой содержалось все, что осталось от легендарной Мелюзины, женщины, которая была долго известна Ренару просто как бабушка.
По необычной превратности судьбы, этим двоим, бывшим такими лютыми врагами, теперь предстояло навеки бок о бок покоиться здесь. Ренар не имел представления, почему старый граф перенес сюда останки Люси. Возможно, из суеверного страха или извращенного представления о конечной мести. Как Дочь Земли, Люси пожелала бы, чтобы ее кости вернулись в землю, частью которой она была.
Когда Ренар стал графом, Туссен умолял его похоронить кости Люси в лесу, чтобы она обрекла должное упокоение, но Ренар непреклонно отказывался, отвечая, что после всего, что было, это не имело значения.
Возможно, он до сих пор таил обиду на женщину, которая ради собственных целей изменила его судьбу. Арианн была потрясена, узнав, что Люси – это Мелюзина. Ренар в свое время был потрясен не меньше. Он никогда бы не узнал правды о своей бабке, если бы не та ночь, когда он убежал из шато деда Довилля и вернулся в единственный известный ему дом – избушку высоко в горах. С исполосованной до крови дедовым кнутом спиной и еще тяжелее раненным сердцем от известия, что в его отсутствие Мартина успела за кого-то выйти замуж.
Он случайно подслушал разговор Туссена и Люси и так узнал, кем в действительности была его бабка. Хотя он был потрясен до глубины души, его реакцией не был сплошной ужас, как у Арианн. Возможно, потому, что Люси все же была его бабушкой, женщиной, вырастившей его. Или, может, потому, что ему не хватало житейской мудрости Арианн. Он был всего лишь шестнадцатилетним парнишкой со свежими обидами, еле державшимся на ногах.
Он рухнул перед старухой на колени и, вцепившись в подол, умолял:
«Бабушка, если ты и вправду эта страшная Мелюзина, то примени свою силу и спаси меня. Спрячь меня. Убереги от этого старого дьявола. И… и найди способ вернуть мне Мартину. Пускай она снова меня полюбит».
Люси улыбнулась, легонько потрепала по щеке своей иссохшей рукой. «Забудь об этой девчонке, Жюстис. Видишь, как легко она тебя забыла. Она никогда не была достойна быть твоей невестой. Тебя ждет славная судьба. Ты станешь графом де…»
«Плевать мне на судьбу. Я не хочу ее. Если ты мне не поможешь, я найду способ удрать отсюда. Убегу далеко от Бретани, куда-нибудь, где он никогда меня не найдет. И возьму с собой Мартину».
Люси сверкнула зелеными глазами, своими необычно яркими глазами, не тускневшими с возрастом. «Думаешь, что все эти годы я строила в отношении тебя планы, замыслы и мечты, чтобы ты все это выбросил прочь. Слушай меня, Жюстис, и слушай хорошенько. Ты станешь большим человеком, человеком необычайной силы».
Именно в этот момент правда наконец дошла до его крепкой головы, правда о том, что от жизни в горах, от простой жизни, о какой он мечтал, от девушки, которую любил, его оторвал не дед Довилль. Все это было делом рук Люси, или Мелюзины.
Он отшатнулся от бабки и срывающимся голосом произнес: «Черт возьми. Тебе… тебе никогда до меня не было дела, да? Я всегда был лишь средством для твоих замыслов, средством завершить бунт, который ты затеяла в прошлом».
Люси горестно покачала головой. «Бунтом могущественных людей не одолеть. Был только один путь, каким я могла добиться, чтобы мои внуки никогда не остались беззащитными, чтобы их не втаптывали в грязь. Надо было, чтобы ты стал одним из этих могущественных, аристократом».
У хижины послышался топот копыт, блеснул свет факела. Выглянув наружу, он увидел, что приехали слуги деда вернуть его в шато, и в отчаянии поглядел на бабку. Ему редко удавалось читать глаза Люси, но тут увидел виноватый блеск, выдававший предательство. Слуги прибыли, потому что она посылала за ними.
«Жюстис, я тебя люблю больше жизни и хочу тебе только добра». Она хотела взять в ладони его лицо, но он оттолкнул ее.
«Хочешь, чтобы я стал могущественным человеком? Тогда мое первое решение – я больше никогда на тебя не взгляну. Для графа, черт возьми, великий стыд иметь в бабках старую ведьму».
Люси была сильной женщиной. Она редко показывала, что ей больно, но на сей раз ее словно ударили по лицу. Ему было наплевать. Хотелось причинить ей такую же боль, какую причинила ему она. Потом, не оглядываясь, он выскочил из хижины…
Чуть дрожавшими пальцами Ренар дотронулся до глиняной урны. Хотя он и примирился со своим образом жизни, чувство обиды по отношению к ней по-прежнему теплилось. Минули годы, а он все еще пытался разобраться в своих чувствах к Люси: любовь и гнев, вина, раскаяние и стыд – все смешалось в его душе.
– Жюстис? Парень? Ты где?
Доносившийся сверху голос Туссена заставил Ренара спешно отпрянуть от урны. Не успел старик спуститься в склеп, как Ренар уже загораживал ему путь.
С подсвечником в руке Туссен осторожно шаркал ногами по изношенным каменным ступенькам.
– Мрачноватое место для времяпрепровождения в такую приятную летнюю ночь, – проворчал он.
– Что ты здесь делаешь? – сердито осведомился Ренар. – Я просил тебя оставаться на острове Фэр, присматривать за хозяйкой.
– Твоя хозяйка в порядке. Меня больше беспокоишь ты.
– Ладно, не волнуйся, – велел, бесцеремонно отворачиваясь, Ренар, но Туссен тяжело опустил руку ему на плечо.
– Как долго будет продолжаться эта дурацкая ссора с госпожой Шене? Когда ты к ней вернешься, парень?
Ренар покачал головой:
– Если Арианн решит меня простить, она пошлет за мной. Не хочу снова навязывать ей свое присутствие. – Чуть помолчав, угрюмо добавил: – Я люблю ее, Туссен.
– Ну, слава богу. Долгонько же ты думал. Почему бы не поехать и не сказать ей об этом?
– Потому что теперь уже поздно.
– Все зависит от тебя.
Гулко стуча по полу сапогами, Ренар отошел от старика.
– Ты пробовал меня предостеречь. Мне с самого начала следовало быть с ней честным. Так нет, умнее не придумал, как попытаться силой заставить ее выйти за меня замуж, как и поступила бы моя бабка. Когда не получилось, прибег к одной из штучек Люси, вынудив Арианн пойти на договоренность с кольцами. – Он остановился у саркофага, глядя от усыпальницы старика на установленную позади нее урну. – Иногда я думаю, что я хуже их обоих.
Туссен бесшумно подошел к Ренару:
– Нет, парень. Ты склонен забывать, что, кроме того, ты сын своих отца и матери. Это естественно, потому что у тебя не было возможности знать их. Они были добрыми, любящими людьми, обожавшими друг друга, которым в этом мире, порой полном черной магии, выпало короткое счастье. Тебе и твоей возлюбленной оно тоже выпадет.
Ренару хотелось бы этому верить. Он обернулся к Туссену и пожал старику руку. На этот раз распорядился мягче:
– Возвращайся на остров Фэр. Береги ее ради меня.
Туссен долго испытующе разглядывал его, но, видимо, понял бесполезность дальнейших увещеваний и направился к лестнице, прежде бросив грустный взгляд на урну в стене.
Мгновение Ренар боролся с собой, потом нерешительно сказал:
– Э-э… Туссен, если хочешь… забрать останки Люси и предать их земле, то можешь сделать это.
– Нет, парень, ты единственный, кто может даровать ей покой. Люси за свою жизнь наделала много страшных ошибок, но она любила тебя, парень. Куда больше, чем кого-либо еще.
Ренар ничего не сказал. Он полагал, что старик прав, но это принесло ему мало утешения. Наследие Люси стоило ему Арианн. В то же время как можно ожидать прощения Арианн, если сам он не может простить собственную бабушку?
Ренар еще долго оставался в склепе, после того как ушел Туссен. Его унылые раздумья не оставляли его, пока неожиданно не замерцал и не погас факел. Беззлобно ругаясь, Ренар двигался ощупью в сторону лестницы, когда издалека донесся звавший его голос.
– Ренар…
У Ренара учащенно забилось сердце. Он почувствовал, что на пальце нагрелось кольцо, ощутил знакомое покалывание.
– Арианн?
В неуверенном голосе слышались отчаяние и надежда. Он прижал к сердцу руку с кольцом и сосредоточился, как никогда раньше, посылая в ночь свои мысли и желания. Пока он снова не услышал голос, время, казалось, еле ползло. Голос не такой отчетливый, как прежде, а слабый и далекий.
«Ренар. Прошу, явись… ко мне. В опасности».
От ужаса свело живот. Закрыв глаза, он снова позвал:
– В чем дело, Арианн? Что не так? Ответь.
Словно внутри себя, он услышал собственный голос: «Меня захватил де Виз. Везет меня на суд. Мы уже на пути в Париж. Пожалуйста… помоги».
Ее ужас передался через расстояния ему, пробежал по жилам. Стиснув зубы, он упорно пытался донести до нее свою любовь, всячески ее подбодрить.
– Не бойся, милая. Я лечу.


Кольцо поблескивало на фоне белой кожи руки этой женщины, но было слишком тесным. На минуту Екатерина испугалась, что не сможет его снять. Но с большим трудом металлический кружок удалось стащить с пальца.
Держа кольцо на ладони, с легкой усмешкой перевела надпись.
«Это мое кольцо соединяет вам обоим сердца и мысли».
Екатерина была не уверена, сможет ли овладеть силой кольца, обмануть с его помощью Ренара, но шелест последних слов графа убедил ее в успехе.
«Не бойся, милая. Я лечу».
Екатерина накрыла кольцо ладонью. Это все, что она могла, чтобы не рассмеяться. Мужчинами потрясающе легко манипулировать. Как и тем, который нетерпеливо ждал, стоя позади нее.
Она стояла, отвернувшись к окну, чтобы де Виз не видел, чем она занимается. В данный момент вряд ли нужно, чтобы этот дурак понял, что она не меньше сведуща в магии, чем женщина, которую она посылала его уничтожить.
Успокоившись, королева повернулась к охотнику за ведьмами. Она всегда испытывала отвращение к де Визу, а теперь особенно. Он посмел явиться к ней в грязной после поездки одежде, с запущенной физиономией, дико вращая подбитым глазом, и юлил, как побитый пес.
– Ну, ваше величество? – нагло спросил он. – Годится?
– О, конечно, – промурлыкала она. – Ты не привез мне Реми и его перчатки, но это колечко пригодится не меньше. Оно выманит наших врагов в Париж. Хорошо поработал, сеньор де Виз. И ты тоже, магистр Аристид.
Она кивнула в сторону стоявшего в тени де Виза изможденного парня. Юноша молча поклонился.
А де Виз, безумно сверкая глазами, потирал руки.
– На этот раз они от нас не уйдут. Только заманите этого дьявола и его девку в Париж, а уж здесь до них доберутся ваши солдаты. Да и я разведу костер пожарче адского. Потом вы вспомните все, что мне обещали: назначение Великим инквизитором.
– Разумеется, месье де Виз. Я уж постараюсь, чтобы вы получили все, что вам положено, – пробормотала Екатерина.
Де Виз не уловил в ее обещании ничего дурного, перед глазами маячило видение будущей славы. Однако она заметила, что паренек насторожился, на лице появилось тревожное, полное подозрительности выражение.
Протянув с царственной улыбкой руку для поцелуя, Екатерина отпустила обоих.
На очереди были дела поважнее. Сердце учащенно билось от нечасто охватывавшего ее волнения и предвкушения победы. Все становилось на свои места. Она заполучила в Париж короля Наварры и его сторонников – гугенотов. Изготовленная ею миазма достигла полной зрелости. Она даже определила подходящий момент, когда можно было привести свой план в действие: канун Дня святого Варфоломея.
А теперь у нее было средство избежать опасности разоблачения, исходящей от Арианн Шене.
Вернувшись в свои покои, она отпустила прислугу, затем сдернула покрывало со стоявшей у кровати клетки. Голубь, озадаченно разглядывая королеву, тихо проворковал. Екатерина никогда не приписывала птицам больших умственных способностей, но, возможно, это существо недоумевало, где же хозяйка.
Постучав по клетке, Екатерина произнесла:
– Можешь забыть об Эрмуан. Она тебе теперь без пользы.
Ни мадам Пешар, ни Луиза Лаваль больше не будут слать посланий. Обе помещены в самые глубокие темницы Бастилии, и Екатерина не считала, что они когда-нибудь снова увидят дневной свет.
Королева наклонилась к клетке и тихо промолвила:
– Тебе, дорогой мой, придется доставить еще одно послание.
Ей лишь хотелось видеть лицо Мари Клэр, когда та получит его… и лицо Арианн. Она скривила рот в насмешливой улыбке. Действительно, весьма забавно. Брошенный могуществу Екатерины глупый вызов девчонки будет сорван с помощью того же уязвимого чувства, которое погубило ее мать.
Любви.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100