Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава семнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава семнадцатая

Ощущение покоя медленно вернулось на остров Фэр, где жители наслаждались чередой золотых летних дней. На первый взгляд могло показаться, что острову никогда не угрожали ни охотники на ведьм, ни интриги Темной Королевы.
«Почти», – думала Арианн, удаляясь под вечер в уединение своей спальни. Вдали от любопытных глаз она развернула содержавшую последние подробности из Парижа записку Мари Клэр, которую только что принесла Шарбонн.


«Несмотря на все опасности, Луиза по-прежнему упорно держится за место при дворе, чтобы следить за королевой. В данный момент все, кажется, спокойно. Екатерина проводит много времени в личной молельне, хотя Луиза сомневается, что та все это время молится. Она убеждена, что Екатерина готовит какое-то злодейство, и что у нее где-то есть тайная мастерская. Луиза твердо намерена ее обнаружить, хотя опасается, что Екатерина стала относиться к ней подозрительнее. Однако она надеется обратить это обстоятельство нам на пользу, позволяя королеве читать ее мысли и используя ложную информацию, чтобы отвлечь Екатерину от острова Фэр…»


«О, глупая, безрассудная девчонка», – произнесла про себя Арианн. Луиза вела опасную игру, и Арианн надо было как-то положить конец этому безумию, прежде чем молодая куртизанка или кто-нибудь еще разделит участь несчастной королевы Наваррской.
Арианн трудилась в подвале, пока не стало двоиться в глазах, но так и не приблизилась к разгадке тайны этих перчаток, к получению доказательств, которые навсегда лишили бы Темную Королеву возможности причинять вред другим. Она просто не представляла, что еще можно сделать.
Потирая шею, Арианн подошла к окну, глядя на угасающий день. Заходящее солнце бросало мягкие золотые лучи, готовясь набросить покров ночи на Бель-Хейвен, на шелестящие сады, серебристую поверхность пруда, прочное строение стоящей неподалеку конюшни. Обычно, глядя на все эти ласкающие глаз земные блага, Арианн успокаивалась, но в последнее время ей бросались в глаза только недоделки и упущения.
Огород лечебных трав давно нуждался в прополке, а в саду ветви деревьев сгибались под тяжестью созревающих плодов. Надо было организовать домашнюю челядь и проследить за тем, чтобы плоды были собраны до того, как яблоки сгниют и весь урожай пропадет.
По-прежнему приходилось думать о долгах отца, и почти не оставалось времени заглядывать в бухгалтерские книги. Напуганные охотниками на ведьм островитяне понемногу приходили в себя и наведывались снова, умоляя помочь от болезней, и запасы лекарств, к прискорбию Арианн, оскудевали. Надо было не посвящать все время изучению ядов, а готовить свежие лекарства.
И затем, разумеется, Ренар.
Арианн прислонилась лбом к окну. Он никогда не удалялся ни из ее мыслей, ни от Бель-Хейвен. Предпочел остаться на острове, жил на постоялом дворе, его люди непрерывно караулили насыпь между островом и материком.
Время от времени она мельком видела Ренара то ехавшим по городу, то на опушке леса: могучий конный страж, гарантирующий ей безопасность.
Она не хотела быть еще больше обязанной этому человеку хотя бы ради собственного душевного спокойствия. Она желала, чтобы он вернулся к себе в имение, но не собиралась искать его, чтобы сказать ему это. Предпочитала держаться на расстоянии, дабы он не прочитал ее глаза и не увидел там овладевшее ею в последнее время страстное желание, необъяснимую жажду снова воспользоваться кольцом.
Она потрогала платье, ощущая на цепочке под лифом кольцо Ренара. Возможно, ей следовало бы избавиться от него, как требовала Габриэль, особенно теперь, когда узнала, каким опасно могущественным может быть этот талисман. Но, похоже, Арианн была не в состоянии пойти на это.
Оттянув вырез, девушка достала цепочку с кольцом, покрутила им перед глазами, поражаясь, как такой простой металлический кружок может вызывать такое большое искушение. Ведь она не раз испытывала соблазн надеть кольцо на палец и вызвать Ренара, хотя ей ничто не угрожало. Разве что перспектива еще одной бессонной ночи в пустой постели, где ее мучили бы видения той жаркой игры воображения, овладевшей ими при соприкосновении их колец, и возникал бы вопрос, как было бы, если бы их занятие любовью стало реальным.
Арианн глубоко стыдилась своей слабости. В то же время она понимала, что желать мужчину – вещь вполне естественная, извечная, как сама земля, неодолимая потребность быть в ночи рядом с любимым, в объятиях его сильных рук, отвечать на ласки, упиваться его страстью и нежностью.
Об этом мечтают большинство женщин, но положение Хозяйки острова Фэр требовало от Арианн быть сильной, самостоятельной, не зависящей ни от одного мужчины. Кроме того, с грустью напоминала она себе, страсть без любви – пустое дело. Именно этим все закончилось для ее бедной сестренки Габриэль, отдавшей на скотном дворе самый драгоценный дар мужчине, совершенно ее недостойному.
Несмотря на все так называемые предвидения его странной бабушки относительно судьбы, для расцвета настоящей любви между Арианн и Ренаром не могло быть перспектив. Каким бы сердцем ни обладал Ренар, он давно отдал его веселой полногрудой пастушке, которую звали Мартиной. А что до ее сердца, Арианн отдала его жителям своего острова и своим сестрам, их счастью, здоровью и благополучию.
Девушка последний раз украдкой, с сожалением бросила взгляд на кольцо и через силу убрала его.
От упрямого бдения Ренара на острове была, по крайней мере, одна польза: Арианн считала, что его присутствие, возможно, задерживало возвращение де Виза и предоставляло больше времени на поправку Реми.
Скоро капитан Реми будет достаточно здоров, чтобы покинуть остров Фэр, что станет благом для всех. Теперь, когда опасность отступила, Арианн переместила его из подвала в спальню отца, а Габриэль проводила в обществе солдата много времени, читала ему, играла на лютне, чтобы возбудить аппетит, приносила лакомые кусочки.
У Габриэль редко хватало терпения ухаживать за больным. Возможно, теперь она чувствовала себя немного виноватой за непорядки, которые причинила, утащив шпагу Реми. Габриэль определенно не обладала способностью читать по глазам, иначе бы увидела то, что давно заметила Арианн.
Серьезный молодой капитан все отчаяннее влюблялся в нее.


Габриэль тянула Реми за руку, украдкой оглядываясь в сторону Бель-Хейвен. Серый каменный дом с увитыми плющом стенами мирно нежился под полуденным солнцем. Кругом не было ни души. Но в любой момент в одном из окон могло появиться лицо Арианн.
– Быстрее! – крикнула босоногая Габриэль, порываясь побежать. Они подходили к краю заросшего травой луга, за которым начинался лес. Но Реми противился. Он, спотыкаясь, тащился в тяжелых сапогах и, в конце концов, заставил остановиться.
Габриэль еще настойчивее потянула его за руку, но она с таким же успехом могла бы сдвинуть с места каменный столб. Чуть улыбаясь, он покачал головой.
– Габриэль, не надо, – попросил он. – Ты же сказала, что мы только сделаем кружок по саду и так далеко не пойдем. Арианн разрешила мне вставать, но просила не выходить из дома. Или, по крайней мере, не уходить дальше сада.
– Разрешила тебе? С каких это пор Арианн стала твоим командиром? Тебе не обязательно слушать, что она говорит, – с озорной улыбкой добавила Габриэль. – Я, разумеется, никогда не слушаю.
– А, пожалуй, следовало бы, – возразил Реми. – Арианн очень благоразумна. Если бы солдаты Екатерины или этот дьявол де Виз вернулись и нашли меня здесь, то и вы бы поплатились. Я и без того представляю для тебя и твоих сестер достаточную опасность.
– Этот большой болван, ухажер Арианн, прогнал де Виза и его охотников на ведьм. И даже если они вернутся, я тебя защищу.
Ее заявление вызвало не так уж часто слышимый смех Реми. Габриэль подошла ближе, глядя на него сквозь густые ресницы.
– Ну, пожалуйста, Реми. Пойдем со мной, – уговаривала она. – Ты не видел моего любимого места, я хочу тебе показать.
– Хорошо, – согласился Реми. – Но ненадолго. Габриэль повела его по окружавшему Бель-Хейвен лесу. В одной рубашке, легких коричневых брюках и высоких кожаных сапогах, Реми с головы до ног выглядел солдатом.
Девушку не могло не восхищать мужское изящество его стройной фигуры. Реми не был слишком высокого роста, дюжим животным вроде ухажера Арианн, графа де Ренара. Капитан был куда более гибким и ладно скроенным, и Габриэль представляла, каким подвижным, проворным он станет, когда наберется сил. При этих мыслях ее сердце учащенно забилось.
По мере того как они медленно углублялись в лес, Габриэль казалось, что она чувствует, как крепнет, оживает рука Реми. Откинув голову, со светящимися удовольствием глазами он глубоко вдыхал бодрящие запахи земли и деревьев.
Тянущиеся к небу вековые стволы могучих дубов, вязов и платанов походили на стерегущих остров старых, испытанных часовых. Тут и там можно было увидеть танцующие на ветру, будто нежные дриады, белые полоски березовой коры.
Снизу лес до того густо зарос кустарником и папоротником, что пробираться сквозь заросли было довольно сложно. Исключением была Мири, которая, казалось, могла пробираться сквозь самый перепутанный кустарник так же легко, как кролик или лисичка.
Габриэль старалась вести Реми по тропе. Наступая босой ногой на острый сучок, она морщилась – подошвы были не такими затвердевшими, как в дни ее детства. Она всегда страшно не любила возиться с туфлями и носками, лишними вещами, задерживавшими, когда ее ждал целый большой мир, множество чудесных видов и пейзажей, которые надо было успеть запечатлеть на полотне, пока светло.
На повороте она мельком взглянула на ноги и отметила грязные пальцы. Удрученно подумала, сколько весь последний год стоило труда избавиться от мозолей, накладывая примочки и мази, чтобы ноги стали такими же нежными, белыми и гладкими, как и все тело. Столько же трудов, сколько уходило на выщипывание бровей, маникюр, полоскание волос. Глядясь в зеркало, Габриэль училась укладывать волосы в более изощренные прически, готовила себя к тому, чтобы стать, как она решила, утонченной и соблазнительной обольстительницей, женщиной весьма состоятельной и могущественной, куртизанкой.
Вторжение в ее жизнь Николя Реми сократило эту деятельность, хотя Габриэль вряд ли могла объяснить почему. Рядом с Реми она чувствовала себя вполне удобно в самом заношенном платье, с распущенными по спине волосами, с оставленными под кроватью туфлями.
Тропинка стала шире, перешла в прогалину, по которой бежала речка, делившая лес надвое. Вода, перекатываясь по камням, издавала мелодичный звук. В более романтичные дни Габриэль представлялось, что среброкудрая нимфа поет хвалебные песни своему возлюбленному – темному, дикому духу леса.
Когда-то это место было для нее волшебным. В детстве они с маленькой сестренкой Мири любили здесь играть. Позже прогалина стала для нее местом уединения, где она в одиночестве мечтала, приходя сюда с мольбертом и красками.
Но когда волшебство постепенно ушло из ее рук, оно ушло и из леса. Теперь она редко бывала здесь, это место стало лишним печальным напоминанием обо всем, что она утратила. Но, когда Реми пришел в восторг от этой природной красоты, Габриэль почувствовала, как и в ней шевельнулись прежние приятные ощущения. Она подбежала к потоку, окунула пальчик в воду, вздрогнув, когда по ноге плеснула ледяная вода. Но в такой теплый день это было даже приятно.
Габриэль нагнулась и зачерпнула горстью воды, чтобы напиться. Холодная вода приятно остужала горло.
– Капитан Реми, ты должен подойти сюда и напиться. Ты никогда не пробовал такой…
Оглянувшись, она умолкла. Капитан, прижимая руку к ране, еле двигался. Но, поймав ее взгляд, тут же опустил руку.
– В чем дело? Что с тобой? – спросила девушка.
– Н-ничего, все хорошо. – Реми походил на прибежавшего из Марафона и тут же рухнувшего на землю древнего грека. Ко лбу прилипли пряди взмокших темно-золотистых волос.
– Выглядишь совсем нехорошо. – Увидев, что Реми пошатнулся, она поспешила к нему. – Что это? Рана открылась?
– Нет, ничего. Я… – Реми про себя выругался, что в присутствии женщин с ним редко бывало. И, злясь на себя, продолжал: – Вдруг почувствовал слабость, словно какая-то дряхлая старуха.
Габриэль прикусила губу, проклиная себя за то, что вовремя не заметила неладное. Но Реми не жаловался. Вообще-то на протяжении всей прогулки он практически не произнес ни слова, дал ей возможность унестись мыслями, и это ее не насторожило.
Она с раздражением глядела на него, ей хотелось дать ему затрещину за то, что он такой стойкий и такой глупый. Но он-то не глупый, виновато подумала она. Сама глупая.
– Это я виновата, – признала Габриэль, поддерживая его. – Не надо было заводить тебя так далеко.
– Далеко! – морщась от боли, с коротким смешком заметил Реми. – Габриэль, я солдат, я привык к походам. Я мог бы без передышки пересечь весь остров.
– Обопрись о меня, – сказала она, – и пойдем домой.
Но Реми вырвался из ее рук.
– Нет, Габриэль, – задыхаясь, произнес он. – Все нормально. Мне просто нужно присесть, отдохнуть минутку.
Она нахмурилась, глядя на него. Реми в ответ посмотрел на нее и, невзирая на измученный вид, в глазах его мелькнула светлая грусть.
– Как здесь хорошо. Там, в доме, как в клетке, я начинал понемножку сходить с ума. Чувствую, что снова можно дышать.
Тогда почему он выглядит так, что вот-вот перестанет дышать? Она все же подвела его к берегу. Опираясь о ствол стареющего платана, чьи кривые корни, изгибаясь, выпирали в сторону воды, Реми медленно опустился на землю. Для него это оказалось трудным делом. Он разжал стиснутые зубы, только когда сел. Потом, откинувшись к стволу, довольно вздохнул:
– А-а, так лучше.
Габриэль беспомощно смотрела на него, ругая себя за то, что не подумала взять с собой пузырек с лекарством. Арианн, конечно, не забыла бы. Спустившись к воде, Габриэль пошарила в висевшей на поясе сумочке и достала носовой платок. Смочив его, поспешила обратно к Реми.
Встав на колени, она коснулась платком его лба и щек, чуть испугалась, увидев, что он закрыл глаза. Но потом поняла, что это от наслаждения ощущением прохлады.
К ее облегчению, лицо Реми начало розоветь. Она сдвинула с глаз влажные пряди волос. Когда Габриэль впервые увидела в подвале полуживого Реми, ей показалось, что волосы у него тусклого каштанового цвета и жидкие. Но так было до того, как его помыли.
На лице Реми играли проникающие сквозь листву солнечные блики, и теперь Габриэль увидела, что в действительности волосы белокурые с таким множеством оттенков, что трудно представить. Она не устояла от того, чтобы пропустить их между пальцами, любуясь их удивительной шелковистостью, игрой красок.
Она подумала, что, если бы ей когда-нибудь пришлось писать портрет Реми, едва ли хватило бы на ее палитре красок, чтобы схватить эту удивительную смесь света и тени в волосах капитана.
Его бородка была явно светлее, коротко подстриженная, она придавала жесткость подбородку. Щеточка усов служила удивительным контрастом очертаниям рта, подчеркивая нежный изгиб губ. Правда, раньше Габриэль всегда предпочитала гладко выбритых мужчин.
Капитан открыл глаза и поглядел на нее с таким удивлением, что Габриэль замерла, вдруг осознав, что делает. Повернула лицо Реми и принялась разглаживать бородку, разглядывать подбородок. Наклонилась так низко, что ее дыхание смешалось с его дыханием, грудь уперлась в твердую мышцу его плеча.
В удивленном взгляде Реми вспыхнуло такое желание, что оно отозвалось ответным теплом в груди Габриэль. Это ощущение ошеломило ее, и она испуганно отшатнулась, удивляясь, какой черт в нее вселился.
Реми смущенно отвел глаза. Это, пожалуй, больше всего помогло Габриэль прийти в себя.
– Сейчас получше, капитан? – спокойно, сдержанно, как она надеялась, спросила она.
– Д-да, спасибо, мадемуазель, – в тон ей ответил Реми. – У вас действительно дар целительницы.
Габриэль пожала плечами:
– Не у меня. У Арианн. – Заметив, что Реми открыл рот, намереваясь любезно возразить, она торопливо добавила: – Если вы чувствуете, что пошли на поправку, то это, несомненно, скорее благодаря… здешним лесам. Моя младшая сестренка утверждает, что здесь царствует древнее волшебство.
– Да, Мири мне говорила.
Хотя Реми немного поморщился, ему удалось сесть прямее. Габриэль спустилась к ручью и разложила носовой платок сушиться на камне. Скромно обернув ноги складками платья, прижав к груди колени, девушка присела на берегу, глядя поверх ручья.
Она почувствовала, что Реми покинул свое место под деревом. Он медленно передвигался вдоль берега и, подойдя к ней, сел рядом. Габриэль невольно напряглась, пока не увидела, что он постарался держаться на приличном расстоянии. Она непроизвольно расслабилась, вытянула ноги, доставая пальцами до растущих по краю ручья щекочущих тростинок.
Габриэль, чуть удивляясь себе, прикрыла глаза. Обычно она была непоседлива, не могла долго усидеть на месте. Разве что в те далекие дни, когда забывала о времени, полностью отдаваясь живописи или скульптуре. Но в присутствии Реми было просто невозможно не чувствовать себя покойно. В нем было что-то от силы и надежности тех стерегущих лес крепких дубов, которые укрывали от палящего солнца и от самого сильного дождя.
В глазах Реми не видно было и следа душевной усталости, о которой говорила Мири. Он выглядел на удивление умиротворенно, лениво сорвал цветок и бросил в речку. Оба глядели, как медленный поток уносит прочь белые лепестки. Реми негромко произнес:
– Как здесь приятно, как спокойно. Хочется навсегда остаться здесь, на этом острове.
– Неужели? А я почти все время думаю, как бы отсюда вырваться.
Реми повернулся, удивленно глядя на нее.
– Неужели, Габриэль? И куда бы ты подалась?
Когда-то ответ был бы легким. В Италию, чтобы совершенствоваться в искусстве, изучая шедевры, которые, как она слышала, там создавались. Говорили, что один человек из Флоренции, некто Микеланджело, украсил Сикстинскую капеллу картинами такой красоты, что ангелы плакали от зависти к его гению.
Вряд ли это имело значение. Ее страстное желание стать великой художницей всегда оставалось неосуществимым даже для знахарки с острова Фэр. Всего лишь мечтой, исчезнувшей из виду, как тот нежный цветок в ручье.
– О, я хотела бы податься в Париж, нажить там состояние, – беззаботно посмеиваясь, наконец, ответила она на вопрос Реми.
И тут же пожалела, что упомянула Париж, увидев, как помрачнел взгляд Реми. Ведь именно оттуда он был вынужден бежать, преследуемый Темной Королевой. Габриэль не знала точно, чем Реми навлек на себя гнев Екатерины. Она догадывалась, что это могло быть каким-то образом связано со смертью королевы самого Реми, Жанны Наваррской.
Что бы там ни произошло в Париже, Реми, как ни просила Габриэль, отказывался говорить. Он утверждал, что ей лучше оставаться в стороне. Габриэль обижалась.
Чтобы не нарушать гармонии их сегодняшнего общения, девушка изменила ответ на более неопределенный.
– Думаю, что просто хочу посмотреть мир более широкий, чем наш остров Фэр.
– Мир за пределами этого острова зачастую бывает не очень приятным местом, – серьезно заметил Реми.
– Мой мир будет, – твердо заявила Габриэль, стряхивая с лица нагретые солнцем волосы. – Полный прекрасных дворцов, празднеств и маскарадов, роскошных бальных залов с танцами до рассвета.
– И, несомненно, со множеством пылких поклонников, – грустно улыбнулся Реми – Наверное, даже не вспомнишь… – он помедлил, и у Арианн замерло сердце, – э-э… этот островок, – неловко закончил он.
У Габриэль отлегло от сердца. Она очень боялась, что он скажет: «не вспомнишь меня». Пока Реми ограничивался редкими восхищенными взглядами, и она страстно молила, чтобы он не заходил дальше. Тогда ей пришлось бы ответить отказом, и простота их отношений исчезла бы навсегда. А ее вполне устраивала непринужденность, существовавшая между ними большую часть времени. У нее еще никогда не было друзей среди мужчин.
Реми сосредоточенно сорвал еще один цветок. Собирался, было бросить его в ручей, но остановился, до смешного пораженный.
– О господи, забыл. Так не полагается. Мири говорила, что в лесу живут феи. И мне ничто не будет грозить, пока я не причиню вреда лесу.
– Да, именно так сказала бы Мири.
– Она также сообщила мне, что в этих лесах пасется единорог, но поскольку я просто мужчина, то не могу рассчитывать на то, чтобы его увидеть, – добавил Реми.
– О, будто сама она когда-нибудь его видела, – насмешливо заметила Габриэль. – Хотя могу поклясться, что Мири охотится за ним с тех пор, как научилась ходить.
Реми бросил на нее странный косой взгляд:
– Но ты, должно быть, видела единорога.
Габриэль засмеялась:
– Почему ты так думаешь?
– А картина, которую ты написала для Мири?
Улыбка Габриэль увяла. Значит, Мири показала это Реми. Дурочка. Она была готова свернуть ей шею.
– Картина эта – пустяковина на забаву Мири, – сказала она. – Будь моя воля, я бы ее порвала, а полотно и раму пустила бы на растопку.
– Было бы очень обидно, потому что я в жизни не видел такой замечательной картины, – путано принялся объяснять Реми, не привыкший выражать чувства словами. Чуть смутившись, он продолжал по-солдатски настаивать на своем: – Мне казалось, что если я протяну руку, то дотронусь до настоящего загривка единорога и почувствую живую кожу. А пальцы ощутили бы его теплое дыхание. Картина была словно…
Габриэль отвернулась, надеясь, что Реми не задаст пугавший ее вопрос. Но он задал:
– Почему ты ее не закончила?
Эта картина была самой последней из ее картин, над которой она работала, когда появился Дантон, нарушивший покой на ее острове. В тот день, когда он уехал, она встала с постели, почему-то надеясь, что, если не обращать внимания на телесные синяки и болячки, жизнь будет продолжаться, как и раньше.
Она, как часто делала прежде, приволокла мольберт, палитру и полотно на берег ручья. Но проходили часы, а она только смотрела на картину. День подходил к концу, росли тени. И ее отчаяние.
Всякий раз, когда она подносила кисть к незаконченному участку полотна, где единорог все еще ждал ног, чтобы помчаться, словно ветер, пальцы тряслись, и она была не в состоянии сделать ни единого мазка.
Серебристый единорог, казалось, обращал к ней печальный укоризненный взгляд. «Извините, моя госпожа. Но надеяться когда-нибудь поймать меня может только дева, чистая и истинная. Ваше волшебство утрачено».
Но это горе теперь позади. Габриэль напомнила себе, что у нее другие мечты, другие честолюбивые стремления. Обернувшись к Реми, она даже сдержанно улыбнулась.
– Почему перестала рисовать? Есть… есть дела поважнее. Кроме того, эта картина только потворствует ребячеству Мири. Ты, может, не знаешь, а моей сестренке почти тринадцать лет. Если бы все было по ее, мы с ней до сих пор шумно бегали бы по лесу, играя в рыцарей и драконов.
Габриэль не знала, поверил ли Реми ее объяснению насчет картины, но он был слишком порядочным, чтобы допытываться дальше. Поморщившись от боли, переменил позу, чтобы сесть поудобнее.
– Рыцари и драконы? – переспросил он – Что же это такое?
Габриэль недоверчиво поглядела на него:
– Ну, знаешь, рыцарь спасает красавицу от огнедышащего дракона. Наверное, играл в нечто подобное в детстве.
– Нет, не скажу, что доводилось.
– Тогда во что же ты играл?
– Насколько помню, ни во что. К шести годам я уже занимался строевой подготовкой в полку отца, барабанил, когда шли строем в бой.
Габриэль пораженно раскрыла глаза.
– Удивляюсь, как такие вещи позволяла твоя мама.
– Мать мало, что решала в этом деле. Она умерла, когда мне не было трех лет. Я почти не помню ее, разве что нежное прикосновение по ночам, когда она поправляла одеяло.
Реми говорил спокойно, буднично, но в глазах было столько тоски, что у Габриэль защемило сердце. Она потеряла мать лишь два года назад. Ей было шестнадцать, и все же это было достаточно тяжело. Но остаться без матери в трехлетнем возрасте…
Пряди золотых на концах волос Реми опять упали на лоб, и она снова потянулась было, чтобы поправить, но удержалась и убрала руку.
Габриэль прокашлялась, намереваясь перевести разговор на более легкие предметы.
– Так вот, мы с Мири частенько играли в рыцарей и драконов как раз здесь, на этом самом месте.
– И, несомненно, ты была попавшей в беду красавицей с золотыми волосами, – тихо добавил Реми, восхищенно глядя на спадавшие по спине волосы своей собеседницы.
Габриэль, заносчиво фыркнув, затрясла густыми кудрями.
– Это говорит о том, что вы плохо меня знаете, месье. Я всегда была отважным, смелым рыцарем. А Мири была принцессой.
– А Арианн была… драконом? – с сомнением спросил Реми.
Габриэль от такой мысли захлебнулась смехом. Придя в себя, сказала:
– Признаюсь, Арианн вроде бы очень хорошо подходит к этой роли. Нет, она вообще никогда не играла с нами. Была слишком занята, училась у мамы целительству, готовилась стать очередной Хозяйкой острова Фэр. – На ее лице появилась озорная улыбка. – Значит, ты никогда не играл в рыцарей и драконов? Неудивительно, что ты такой важный и серьезный. Думаю, тебе надо поиграть прямо сейчас.
– О, нет, – ужаснувшись, как и ожидала Габриэль, затряс головой Реми.
– Прошу прощения, – притворно вздохнула она. – Совсем не подумала. Забыла, что ты такой слабенький.
– Я не слабый, – запротестовал он. – Это был лишь короткий приступ… я совсем поправился, спасибо.
– Хорошо. Тогда ничто не мешает поиграть. – Габриэль встала и взяла его за руку, чтобы помочь подняться. – Давай.
– Габриэль, – умоляюще простонал Реми. – Я не силен в играх. Особенно когда нужно что-то придумывать.
– Это не так трудно. Я научу.
Когда он продолжил противиться, Габриэль одарила его самым нежным взглядом.
– Ну, пожалуйста. Будет так интересно.
Реми, раздираемый желанием угодить ей и мужским страхом выглядеть ослом, закатил глаза, словно обращаясь к небу за помощью. Но было необходимо, чтобы кто-то избавил Николя Реми от этого мрачного взгляда, вернул ему смех, заставил на время забыть о тяжелом бремени опасности, следовавшей за ним из Парижа.
Габриэль не давала ему покоя, пока он не поднялся. Реми, страдальчески вздохнув, встал на ноги и отряхнулся.
– Прекрасно, моя госпожа. Однако позвольте мне внести полную ясность в одну вещь. Я никоим образом не собираюсь быть попавшей в беду красоткой.
– Порядок. Если настаиваете, позволяю вам быть рыцарем.
Реми расплылся в широкой улыбке, и Габриэль, к своему удивлению, почувствовала, как екнуло ее сердце. Когда этот мужчина позволял себе расслабиться, у него появлялась потрясающая улыбка и контрастирующее с суровой мужественностью обаяние.
Габриэль встряхнулась, помня, что она уже достаточно ученая, чтобы чувствовать слабость в коленках от мужской улыбки. Отвернувшись от Реми, девушка сказала:
– Первым делом, мой храбрый шевалье, надо найти вам меч.
– Кажется, у меня был, – угрюмо заметил Реми, – пока ты его не сперла.
Габриэль все еще чувствовала за собой вину, но, тряхнув головой, заявила:
– Я не воровала вашу шпагу. Только взяла на время.
– Но тогда почему не вернула?
На это у Габриэль не было готового ответа. Возможно, потому, что опасалась, что, получив шпагу обратно, Реми покинет остров Фэр и совершит что-нибудь безрассудное. Например, покончит с собой.
– Когда придет время покинуть нас, я отдам шпагу. Ни минутой раньше, – поставила его в известность Габриэль. – А пока обойдешься вот этим.
Она отыскала на берегу толстую ветку, кривую и сухую, один конец которой был загнут крючком. Театральным жестом Габриэль вручила ее Реми.
– Вот ваш верный клинок, сеньор рыцарь.
Реми взял ветку и принялся разглядывать ее.
– Э-э, кажется, мой верный клинок слегка погнулся.
– О, к сожалению, это случилось, когда вы сражались с чудовищем.
– Я победил?
– Разумеется, – ответила Габриэль, надменно вздернув подбородок. – Стала бы я терпеть в своих защитниках рыцаря, проигрывающего поединки?
– Полагаю, нет, – ответил Реми. – Итак, где тот дракон, с которым я должен сразиться ради вас?
– Вы стоите у него на хвосте.
– Что? – Реми смущенно посмотрел на кривой корень дерева под сапогом.
– Ой, берегитесь, – завизжала Габриэль. – Дракон прямо позади вас, поднимает острые, как бритва, когти.
Реми обернулся, глядя на раскинувшиеся ветви, под которыми недавно отдыхал.
– Простите меня, моя госпожа. Но я вижу всего только старое дерево.
– Увы! – воскликнула Габриэль. – Мой рыцарь близорук. – Положив руки ему на плечи и притворно дрожа, она съежилась за его спиной. – Это Старый Платан, самый свирепый из населяющих этот лес пожиратель девиц. – Габриэль выглянула из-за широкой спины Реми. – Это еще чудо, что его огненное дыхание не превратило нас обоих в пепел.
Реми прокашлялся, отчаянно пытаясь уловить дух игры.
– Гм… не бойтесь, моя госпожа. Я спасу вас от… от другого дракона. Э-э… вон от того.
Схватив ветку, Реми крадучись двинулся вперед, и Габриэль прикусила губу, чтобы не рассмеяться, думая, что еще ни один рыцарь не выглядел так восхитительно сконфуженно, как в данный момент Реми.
Но, поднимая ветку, он расправил плечи, словно действительно владел мечом, интуитивно принял стойку, какую, должно быть, принимал в бесчисленных сражениях. Ноги и все тело напряжены, готовы к бою. Габриэль невольно заметила, что большую часть веса он перенес на противоположную от раны сторону, как он и сделал бы, если бы, покинув остров, ему пришлось иметь дело с солдатами Темной Королевы.
«Совершенно правильно сделала, что спрятала от Реми шпагу», – мрачно подумала Габриэль.
Реми смотрел на высившийся платан, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать. Он замахнулся веткой, готовясь нанести по дереву мощный удар, но Габриэль бросилась к нему.
– Стой! Что ты делаешь?
Он сверху вниз посмотрел на нее, в его темно-карих глазах читалось замешательство и нерешительность.
– Расправляюсь с драконом.
– Не так.
Габриэль невольно улыбнулась:
– Ты забыл, с кем мы в это играли. С Мири. Она ни за что бы не вынесла, если бы кто-то убил милого бедного дракона.
Реми опустил ветку, вполне оправданно негодуя.
– В таком случае что же мне именно делать, чтобы спасти тебя от этого зверя?
Габриэль, невинно улыбаясь, захлопала глазами.
– Надо ему спеть песенку, чтобы он уснул.
Реми в ужасе уставился на нее. Доведенный до крайности, он бешено закрутил головой.
– Нет, Габриэль. Категорически нет.
Отшвырнув ветку, он готов был, невзирая на чертову рану, сломя голову бежать под надежное укрытие Бель-Хейвен. Но Габриэль вцепилась в его руку:
– Что?! Ты бросаешь меня в когтях дракона? Реми недовольно посмотрел на нее:
– Откровенно говоря, моя госпожа, эта мысль начинает приобретать определенную привлекательность.
– Николя! – укоризненно произнесла Габриэль, умоляюще глядя широко открытыми глазами.
– Габриэль, – простонал Реми, умоляя о пощаде.
Но девушка была непреклонна.
– Пой, – приказала она. – Или больше никогда не увидишь свою красавицу.
Реми отчаянно огляделся в поисках пути к отступлению, но, ничего не найдя, попятился к дереву. Тяжело дыша, он прокашлялся и запел.
Габриэль ожидала, что если он подчинится, то исполнит какую-нибудь солдатскую походную песню. А он вместо этого низким грубоватым голосом запел вполголоса колыбельную, чуть фальшивя и неуверенно, словно мучительно пытаясь вспомнить слова, которые слышал страшно давно в колыбели.
Но и мелодия и слова были мучительно знакомы Габриэль: эту песню часто пела им перед сном мама. Евангелина Шене, несравненная Хозяйка острова Фэр, практически считалась святой покровительницей острова.
Габриэль она часто казалась красивой и более отдаленной, больше мамой Арианн и Мири, чем ее. Ближе всех Евангелине была Арианн, старшая дочь и наследница. Мири – всеми любимой и оберегаемой младшенькой. Габриэль, бывшая где-то между ними, часто чувствовала себя потерянной и забытой, за исключением отдельных ночей в детстве, когда она упрямо хлопала глазами, после того как более послушные сестры погружались в сон.
«Ай, моя маленькая неугомонная Габриэль, – нежно журила ее мама. – Что мне с тобой делать?» Она качала дочку на руках и пела эту колыбельную песенку. Такого уютного покоя Габриэль не испытывала с тех пор.
Как странно уловить теперь след того старого волшебства в грубом голосе солдата! Глаза защипало от слез, что Габриэль не было свойственно.
Реми запнулся и замолк.
– Извини. Больше не помню.
Девушка часто-часто заморгала, стараясь изо всех сил сохранить самообладание.
– Все прекрасно, Николя. Вы… вы действовали отменно. Дракон спит. Красавица спасена.
– Хорошо. – Реми шагнул к ней. – А в этой игре есть часть, где красавица награждает своего храброго рыцаря поцелуем?
Он попытался придать вопросу шутливый оттенок, но взгляд темно-карих глаз был чересчур серьезен, чтобы Габриэль могла чувствовать себя спокойно. Величественно взмахнув юбками, она отошла прочь.
– Поцелуем? Какой стыд! Ясно, что вы совсем не разбираетесь в красавицах. Мы холодны и жестоки, требуем от своих защитников поклонения на расстоянии. Самое большее, что мы можем позволить своему рыцарю, – это преклонить колено и поклясться в вечной верности и служении.
Она старалась говорить игриво, не думая, что Реми последует ее словам. Но, к ее ужасу, он встал перед ней и начал медленно опускаться.
– Ой, Реми, я только пошутила… – начала она, но Реми встал на одно колено.
Усилие, видно, причинило ему боль, ибо он поморщился.
– Хватит, Реми, – сказала она. – Игра окончена. Вставай же.
– Нет, моя госпожа. Это ваше предложение. Теперь мы доведем его до конца.
– Не дурачься. Вставай, пока не сделал себе хуже.
Она попробовала потянуть его за рукав, но, когда Реми поднял голову, чтобы взглянуть на нее, остановилась как завороженная. Солнце, превратившее его волосы и полированное золото, высветило на лице все морщинки – результат пережитой боли и страданий. Но глаза, казалось, светились каким-то необыкновенным светом.
– Госпожа, мой меч всегда к вашим услугам, – произнес он, прижимая ее руку к своей груди. – Даю обет на крови, что буду вечно вам служить и защищать вас.
Габриэль неожиданно потеряла дар речи. Это было похоже на воплощение заветной мечты любой красавицы. У ее ног стоял пробившийся к ней после тяжелых усилий израненный рыцарь, готовый умчать ее в надежных объятиях на своем верном коне.
Мужчина, исполненный чести, чистых помыслов и мужества – свойств, которые она однажды ошибочно предположила у шевалье Этьена Дантона. Но Дантон только носил это звание. Он был рыцарем не больше, чем ныне Габриэль девицей.
Один Николя Реми был настоящим, неподдельным. К сожалению, он появился на острове слишком поздно.
Габриэль выдернула руку и отошла к краю ручья, обхватила себя руками, боясь обнаружить, что ее бьет дрожь.
Взглянув на нее, он увидел только спокойную осанку, золотистые волосы и голубые глаза. Всего мрачного, что было у нее на душе, он не заметил.
Услышав шаги Реми, почувствовав, что он стоит сзади, девушка напряглась.
– Габриэль? – Его низкий голос прозвучал печально и смущенно. – Я что-нибудь сделал не так? Извини. Я же говорил, что не силен в придуманных играх.
Габриэль проглотила застрявший в горле комок.
– Наоборот, – попыталась она улыбнуться. – У тебя получается слишком хорошо. Почти по-настоящему.
– Так я и говорил, что думал, – резко ответил он и мягко положил руки на ее плечи.
По телу Габриэль пробежала дрожь. Сердце бешено застучало, словно она неожиданно оказалась на краю страшной пропасти.
Она знала, что стоит ей повернуться, и Реми привлечет ее к себе и поцелует. Один маленький шаг с ее стороны – и она, возможно, навсегда изменит их судьбы.
Окружавший их лес, казалось, затих, замер, только неутомимо продолжал журчать ручей, да вдали меланхолично повторял свою песню кроншнеп. Слишком поздно.
Не отводя взгляда от блестевшей на солнце ряби ручья, Габриэль стряхнула с плеч руки Реми.
– Думаю, пора домой, – медленно произнесла она.
На Бель-Хейвен опустилась ночь, безоблачное небо пронзали звезды, полумесяц заливал торжественным светом увитый плющом помещичий дом. Домочадцы уже давно отошли ко сну, когда Реми прокрался из дома в сад. Ему не спалось, но уже не из-за того, что болела рана. Он переживал ошибку, которую совершил днем, открыв свое сердце Габриэль.
В нынешних тяжелых обстоятельствах он не имел права объясняться в любви ни одной благородной женщине. Даже до объявления его скрывающимся от правосудия он вряд ли мог предложить женщине замечательное будущее, особенно такой ослепительной красавице, как Габриэль, с ее девичьими мечтами о роскошных балах, маскарадах и дюжинах поклонников. Реми не мог похвастаться ни богатством, ни титулом. Да, он был привлекателен, немного умен, но единственный талант, которым он обладал, – умение владеть шпагой.
Неудивительно, что Габриэль отмахнулась от него. По возвращении в дом она была по-прежнему добра к нему, но за ужином (он ужинал вместе с семьей) казалась молчаливой и замкнутой. Когда после ужина он вернулся к себе, то обнаружил, что она, эта вещь, его ожидает.
Реми положил ладонь на висевшее сбоку оружие и вынул его из ножен. Шпага. Никакой другой поступок не мог проще сказать о ее чувствах.
Ясно, что он до того довел ее своими неуклюжими признаниями в преданности, что она сочла, что было бы лучше, если бы он покинул остров Фэр. И была права.
Не обращая внимания на приступы боли от раны, Реми сделал несколько выпадов шпагой, защищаясь от воображаемого противника. Если он вообще надеялся восстановить силы, нужно было снова приручать тело к суровой дисциплине, которой он придерживался всю жизнь. Мышцы из-за бездействия побаливали, но как приятно было заставлять их работать и реагировать на его команды.
На острове Фэр он чувствовал себя оторванным от реального мира. Может быть, именно сейчас его молодой король, не ведая о таившейся опасности, делает приготовления к свадьбе в Париже.
Реми проклинал себя. Он уже не сумел уберечь королеву. Теперь он должен вернуться, чтобы оградить от опасности ее сына, единственного наследника и единственную надежду Наварры, пускай даже придется добираться туда ползком. Ему было очень стыдно тянуть время здесь, когда он обязан находиться совсем в другом месте, тем более, когда его удерживала слабость побольше, чем рана.
Он был околдован безмятежностью этого тихого места. До того как попасть в Бель-Хейвен, Реми никогда не знал дома. Большую часть юных лет он провел, следуя за отцом-солдатом, постигая его ремесло, жил в палатках, казармах или был нежеланным обитателем жилищ на отвоеванных у врага территориях.
Никогда в жизни он не испытывал домашний уют и теплоту, живя под одной крышей с таким… таким множеством женщин. Он позволил себе радоваться материнским заботам и уходу за ним Арианн Шене, посещениям маленькой, застенчивой Мири, когда она приносила показать ему раненого лисенка, уверяя, что если могла поправиться зверушка, то поправится и Реми.
Но даже улыбаясь при этих воспоминаниях, Реми понимал, что не мысли об Арианн или Мири так мешали ему думать о том, чтобы покинуть остров Фэр.
Нет, это Габриэль. Обворожительная колдунья, недоступная ему, как далекая звезда.
Ему следовало бы справиться со своей страстью и, возможно, он смог бы, если бы был ослеплен лишь ее красотой. Но Габриэль дала ему возможность за холодным утонченным наигранным фасадом, который она всячески старалась создавать, разглядеть доброту, сердечность, нежность, шаловливость, так контрастирующие с этой напускной внешностью.
Бывали моменты, что Габриэль казалась ему совсем юной. В другое время она выглядела много старше и искушеннее его самого. Потому ли, что она была колдуньей или же просто женщиной, одной из этих загадочных и непредсказуемых существ?
Порой она бывала живой, могла, смеясь, поддразнивать его. Иногда же тихой и задумчивой, с глазами, полными берущей за сердце необъяснимой печали. Часто она далеко уносилась мыслями, будто полностью забывала о его существовании. Так, видно, и будет, как только он уедет.
Ему тоже нужно выбросить ее из головы. Но, принимая это решение, Реми почувствовал, как часто забилось его сердце при звуках шагов и легком шорохе кустов. Он убрал шпагу в ножны, с нетерпением ожидая приближающуюся с фонарем в руке по садовой дорожке женщину.
Но это была Арианн. Он подавил разочарование. Она, несомненно, проверяла, где он, как часто делала по ночам, не найдя его в постели.
Реми знал, что Арианн подолгу работала по ночам, когда все давно спали, разбираясь в многочисленных хозяйственных делах или занимаясь изготовлением лекарств для обитателей острова. Она все еще была в поношенном рабочем платье, из собранных в пучок волос на бледное лицо спадали мягкие золотистые пряди.
Приблизившись, девушка подняла фонарь.
– А-а, капитан Реми. Надеялась найти вас здесь. Пора в постель, месье.
– Вам тоже, госпожа, – ответил Реми. – Вы когда-нибудь спите?
– Иногда хочется, – тихо промолвила она. – Но я рада, что вы еще на ногах. Надо поговорить, но боюсь, что сегодня вы достаточно находились. Присядьте, будьте добры.
Но Реми покачал головой:
– Если у меня нет сил стоять из уважения к даме, то вряд ли я буду считаться годным сидеть на коне, не так ли? Если только Хозяйка острова Фэр не надеется вечно держать меня своим пленником?
– Нет, такого намерения у меня нет, – ответила она с грустной улыбкой. – Вы должны ехать.
«Если бы с таким сожалением сказала это Габриэль», – с болью подумал Реми. Арианн пристально посмотрела ему в глаза, и Реми был уверен, что она догадывается о его безнадежной любви к ее сестре. Он считал, что серьезные глаза Арианн мало что упускают из виду, но она слишком благоразумна, чтобы распространяться о своих представлениях, за что Реми был ей крайне благодарен.
Он взял у нее фонарь и убедил сесть, что она с неохотой сделала. Хозяйка острова Фэр всегда чувствовала себя не в своей тарелке, когда за ней ухаживали, но сейчас она выглядела более измученной, чем он.
Тяжело вздохнув, Арианн сложила руки на груди.
– Получила весточку из Парижа. Мы внедрили во дворец женщину следить за Екатериной. Одну из наших… одну из Дочерей Земли.
Реми подумал, хватило бы у него мужества и выдержки для такой опасной игры с Темной Королевой.
– Я поражен мужеством ваших женщин.
– Не знаю, мужество это или безрассудство. Но Луиза узнала следующее – ваши опасения сбываются. Луиза убеждена, что у Екатерины нет ни малейшего намерения видеть вашего короля мужем ее дочери. Генриху Наваррскому уготовано нечто совершенно другое. Весьма похоже, что похороны.
Реми помрачнел.
– В таком случае я должен немедленно ехать.
– Да, вы должны как можно скорее вернуться в Наварру и удержать своего короля от поездки в Париж.
– Это будет нелегко. Он окружен высокопоставленными министрами, очень жаждущими этого так называемого брака и перемирия. Слова армейского капитана, разглагольствующего о колдовстве, не будут многого стоить без доказательств, если вам только не удалось узнать что-нибудь о перчатках.
Одного взгляда на удрученное лицо Арианн было достаточно, чтобы понять, что дело безнадежное.
– Я и так и этак исследовала эти перчатки, и все безрезультатно. Если даже смогу раскусить, каким ядом пользовалась Екатерина, я не знаю, как это доказать. Кто поймет научные доводы, которые я бы предъявила?
К несчастью, Реми вполне соглашался с ней. Он понимал, что ни за что не поймет непостижимой «науки» Арианн, и сомневался, что его соотечественники окажутся умнее его.
Использовать перчатки, чтобы взять верх над Екатериной, всегда было слабой надеждой, и все же Реми не мог не испытать глубокого разочарования.
– Получается, что эта ведьма, Екатерина, выйдет сухой из воды? Я имею в виду убийство моей королевы.
– Боюсь, что так.
Реми, бормоча проклятия и стуча кулаком по стволам деревьев, отошел прочь.
– Мать говорила, что зло несет в себе собственное наказание, – нерешительно продолжила Арианн. – Что, в конце концов, Екатерина станет жертвой своих темных дел.
– Когда? После того, как, причинив столько горя невинным людям, будет удобно покоиться в могиле? Я надеялся на более скорое возмездие.
– Я тоже. Мне очень жаль, Реми. Мне бы хотелось быть всемогущей колдуньей, за которую вы меня принимали, когда разыскивали. Тогда бы я смогла что-нибудь сделать для вас.
При виде понуро поникших плеч Арианн и усталого огорченного лица его злость постепенно утихла. Он вернулся и ласково положил руку ей на плечо.
– Вы сделали для меня столько доброго, госпожа. Если бы не вы, меня бы не было в живых.
Она лишь печально покачала головой:
– Вас бы вылечила любая знахарка. Вы явились ко мне, ожидая много большего, но только еще сильнее поставили под угрозу свою жизнь. Потеряли много времени, проделали такой долгий путь до острова Фэр – и все напрасно.
– Нет, не напрасно. – Реми крепко пожал ее плечо. – Я у вас очень многому научился.
– Интересно чему же?
– Ну, во-первых, различать ведьм и знахарок. Понял, что все Дочери Земли не такие зловещие, как Темная Королева.
Его слова вызвали у Арианн слабую улыбку. Она овладела собой и встала со скамьи.
– Сожаления по поводу моей неудачи с перчатками ничего нам не дадут, – сказала она. – Мне надо подумать о более практических вещах. Таких, как достать вам доброго коня для поездки. К сожалению, большинство пони здесь, на острове, рабочие, флегматичные животные. Более или менее быстрые кони есть только у одного человека – графа де Ренара. – Арианн вздохнула. – А я бы предпочла держаться подальше от него. Реми с любопытством поглядел на нее:
– Неужели все вы, Хозяйки острова Фэр, так преисполнены решимости отшивать своих поклонников? Похоже, что вы – единственная в своем роде порода независимых женщин.
– Многие из нас такие, – сухо улыбнувшись, признала Арианн. – Возможно, потому нас и зовут знахарками, мудрыми женщинами.


Но, стоя у окна спальни, Арианн не чувствовала себя особенно мудрой. Все, что она ощущала, так это то, что ночь гнетет ее, маленькую и одинокую. Поддавшись, наконец, соблазну, она надела на палец кольцо Ренара и позвала:
– Ренар, приди ко мне. Ты мне нужен.
В ответ в окно ворвался мощный порыв ветра. Затем через несколько мгновений появился Ренар, его фигура вырисовывалась в дверях спальни, в грубой плоти, словно порожденной самой землей.
Из-под тяжелых век торжествующе поблескивали зеленые глаза. Со словами «Дорогая моя…» он протянул к ней руки.
Арианн устремилась к нему. Он поймал ее и крепко прижал к теплому сильному телу. Осыпая горячими поцелуями, оторвал ее от пола и понес ее к постели.
Ренар притиснул ее к матрасу, его огромная фигура нависла над ней, в огненном поцелуе слились губы, языки, зубы. Арианн с тихим стоном запустила пальцы в густые каштановые волосы. Ее сердце билось в одном ритме с его, когда он стал медленно стягивать с ее плеча ночную сорочку.
Но, к ее ужасу, в спальню неожиданно ворвалась Габриэль.
– Нет! – яростно набросилась она на Ренара.
– Габриэль, что… что ты делаешь? – попыталась протестовать Арианн, но сестра дико встряхнула ее.
– А что ты делаешь? Хочешь, как я, утратить свою магию?
– Отпусти, – отталкивала Арианн, но сестра затрясла ее сильнее.
– Арианн? Арианн! Проснись.
Арианн застонала и рассталась со сном. Широко открыла глаза. Отталкивая руку сестры, она с усилием села, раздраженно ворча:
– Господи, Габриэль. Неужели не можешь дать мне спокойно досмотреть сон?
Но окончательно проснувшись, Арианн поняла, что над ней наклонилась не Габриэль, а Мири. Сестренка в своем ночном платье была похожа на привидение, бледная и так сильно дрожащая, что от свечи в ее руке могли загореться занавески у постели.
Арианн осторожно отобрала у нее подсвечник и поставила на ночной столик. Она боялась, что у Мири очередной случай сомнамбулизма, но раньше сестра в таких обстоятельствах никогда не зажигала свечи. И, хотя глаза были широко открыты от страха, девочка выглядела абсолютно бодрствующей.
Мири, не отрывая глаз от Арианн, побелевшими губами выдавила лишь одно слово: «К-колдун».
Испугав Арианн, на кровать прыгнул сам котенок – глянцевая тень с призрачными белыми лапками и светящимися янтарными глазами. Колдун из глубины горла издавал низкие рычащие звуки, от которых по затылку Арианн побежали мурашки.
Девушка отшатнулась, машинально защищая рукой сестру.
– Боже мой, Мири! Что с ним такое?
Со свирепо горящими, как у дикой кошки, глазами Колдун двинулся к ней. Поскреб, чуть не оцарапав, лапой руку Арианн.
– Он хочет сказать тебе, что ночью охотился. В лесу. – Мири задрожала. – И… и видел их.
– Видел кого, моя хорошая?
– Ой, Арианн. Вернулись охотники на ведьм.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100