Читать онлайн Портреты, автора - Кендал Джулия, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Портреты - Кендал Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.96 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Портреты - Кендал Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Портреты - Кендал Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кендал Джулия

Портреты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

И снова меня оледенило предчувствие непоправимой беды.
Антуан де Сент-Экзюпери
После этих слов Макса, в которых было столько горечи и обвинений в ее адрес, София перестала защищаться и, опустившись в кресло, закрыла глаза и заплакала. Выглядела она сейчас ужасно, и мне было очень неприятно на нее смотреть, ее лицо вдруг стало совсем некрасивым и грубым, а кожа на скулах обвисла как у старухи. Она просто сидела, слезы катились по ее щекам, а она даже не делала попытки их вытереть.
Макс протянул ей платок.
– Возьми себя в руки. Твои слезы меня совсем не трогают.
София кивнула, поспешно взяла у него платок, промокнула глаза и высморкалась.
– Что ты собираешься теперь предпринять?
– Я думаю, пора подключить полицию, ты скажешь им все, что сказала мне, София.
– Макс, пожалуйста, – взмолилась она, в отчаянье хватаясь за его рукав. – Ты же знаешь, что они со мной сделают! Я ничего от тебя не скрыла – неужели ты не можешь избавить меня от дальнейшего. Я уеду, и пусть они разбираются с Робертом. Умоляю тебя, я не вынесу, если меня засадят за решетку, а ты знаешь, что так и будет, если выплывет все, что мы сделали. Прошу тебя, во имя любви к Господу!
Слышать ее мольбу было тягостно. Все ее высокомерие вдруг куда-то исчезло. От красавицы-гордячки Софии сейчас ничего не осталось.
– Ты хочешь уйти от ответа? – недоверчиво спросил Макс. – Неужели ты это серьезно? Возможно, ты легко отделаешься, если скажешь правду и поможешь подтвердить виновность Роберта. Но если ты думаешь, что я способен тебя пожалеть, то ты сошла с ума. Ты мне нужна, чтобы разделаться с Робертом, и поможешь в этом, нравится тебе это или нет, – он посмотрел снова на меня. – Клэр, позвони в полицию и попроси их поскорей приехать сюда. Просто сообщи коротко факты, а остальное они узнают потом. Чем быстрее найдут Роберта, тем лучше.
Я кивнула и отправилась искать телефон. 3вонок не занял много времени и, когда я вернулась, Макс спокойно говорил с Софией. Он взглянул на меня, когда я вошла.
– Дозвонилась?
– Они выехали, – ответила я, – им это все показалось весьма занимательным.
– Спасибо, Клэр. – А София тут успела мне еще кое-что рассказать. Вкратце это сводится к тому, что они с Жози договорились видеться, только если случится что-то чрезвычайное. Жози сказала Софии, что намерена на те деньги, что получила, как давно мечтала, купить магазин одежды в Ницце и что она назовет его «La chiтere» – представь, каков полет фантазии! Если бы она понадобилась Софии, то она бы нашла ее там. Продолжай, София.
Видимо, Софии удалось кое-как собраться с силами, а страх, что вот-вот появится полиция, заставил ее подумать об уязвимости своего положения, и она решилась выложить все до конца, чтобы снять с себя подозрения в причастности к смерти Жозефины. Рассказывать ей было нелегко.
– В общем, несколько лет прошли спокойно, но в этом апреле я попала на выставку и, естественно, увидела портрет. Мне почудились в нем знакомые черты, но все же, вообразить, что этот ребенок мог оказаться Дэниелом, было невозможно. Все картины были написаны в маленькой деревушке, а я была уверена, что Жози и Дэниел живут в Ницце. Тем не менее я стала тревожиться и в конце концов решилась ей написать, просто для того чтобы успокоиться.
– Так вот почему вы захотели в тот день выпить со мной кофе, – перебила ее я, – значит, это не имело никакого отношения к Максу. И вы послали Жозефине статью с фотографией портрета. А я-то гадала, откуда она у нее!
– Да, – подтвердила она устало. – И она ответила, что это портрет Дэниела. Она сообщила, что ей было слишком трудно одной воспитывать мальчика, и что он живет в деревне с ее сестрой и зятем. Она также написала, что он проводит много времени с некой мисс Вентворт, которая писала его портрет. Я очень разволновалась, но я не знала, какие отношения, кроме деловых, связывают вас с Максом, и мне не пришло в голову, что он может отправиться в забытую богом французскую деревушку. Я знала, что у него не бывает длительных связей, понимаете? Он, конечно, появлялся с вами на людях, но я не думала, что ваши отношения зайдут далеко. И все же, когда я услышала от Роберта, что вы побывали в Холкрофте, я поняла, как все опасно складывается. Я отлично знала, что Макс не повезет в Холкрофт женщину, к которой он недостаточно серьезно относится, тем более, когда там Роберт.
– До чего же ты проницательна, София, – сухо заметил Макс.
Она покраснела, но предпочла не заметить укола.
– Я знала, что Клэр по несколько месяцев подряд проводит в деревне, и подумала, что если ты ее любишь, то едва ли ограничишься тем, что станешь сидеть и ждать. Я написала второе письмо Жози. я велела ей сразу же увезти Дэниела, объяснив, что Клэр – твоя приятельница и что нам всем не поздоровится, если ты приедешь в деревню.
– Но ваш план лопнул, – сказала я. Жозефина выполнила все, как вы ей велели, понимаете. Я просто не знала, что у Гастона есть сердитая тетя, как он ее называл, кстати это о чем-то говорит. Она появилась, вероятно, после того, как получила ваше первое письмо, и сказала мне, что не хочет, чтобы я рисовала ее или Гастона и вообще совалась, как она выразилась, в семейные дела. Но она меня заинтересовала, и я стала набрасывать ее по памяти. Она не могла догадаться, что я этим занимаюсь. Потом неожиданно приехал Макс. И ваши расчеты снова не оправдались. Он познакомился с Гастоном. И, простите, София, но я не могу вам этого не сказать, все ваши прочие прегрешения ничтожны по сравнению с тем, что вы сделали с Гастоном и Максом. Я видела их вместе, и по-моему на земле нет наказания, которого было бы достаточно для человека, разлучившего их.
София мне не ответила.
– Жозефина приехала и увезла Гастона, – продолжила я. – И я ужасно огорчилась, потому что это было совершенно бессмысленно, и я знала, что ему будет плохо. Для меня очень важно, чтобы люди, которые дороги мне, были счастливы. Я жаловалась Максу на Жозефину, моя досада выливалась в холст, и Макс просто из любопытства попросил показать ему набросок. Я думаю, вы представляете, какова была его реакция.
– Я не был счастлив, София, отнюдь не был. А теперь, может быть, ты расскажешь о том, как Роберт нашел Жози.
– Он… он нашел письмо на прошлой неделе. Мы ужасно поссорились, и я в конце концов была вынуждена сказать ему правду. Он помялся, что не станет ничего предпринимать и не причинит вреда Дэниелу, потому что, если бы Дэниел мог что-то сказать, он бы давно это сделал. Он говорил, что поедет туда, чтобы нагнать страху на Жози. Я не смогла удержать его, Макс, я никак не думала, что он убьет ее!
– Она, очевидно, тоже. Она стала упрямиться и говорить, что расскажет обо всем полиции, если он не даст ей еще денег. И ты напрасно поверила ему насчет Дэниела. Он хотел отобрать его у нее. Одному Господу известно, что он собирался с ним сделать! Вот тут и случилось самое ужасное. Наш сын, София, все слышал и видел. Не многовато ли, как тебе кажется – дважды стать свидетелем того, как твой дядя совершает убийство. Естественно, что он дунул оттуда, хотя и не понял, что Жозефина умерла, пока Клэр не сказала ему.
– Где он... где он сейчас?
– Здесь, в Англии.
София вздрогнула.
– Разве тебя это удивляет? У Клэр хватило здравого смысла увезти его из Франции сразу, как только он до нее добрался. Он прибежал к Клэр, София, а не к своим приемным родителям. Дэниел уверен, что Роберт знает, что он видел его. Боюсь, за это еще придется заплатить.
– Придется, братец.
Макс резко обернулся, а у меня замерло сердце. В дверях стоял Роберт. Он держал в руках ружье и направлял его на Макса. С минуту, которая почему-то показалась мне ужасно долгой, все молчали, а потом Макс спокойно сказал:
– А, Роберт, я предполагал, что ты явишься сюда. Ты, конечно, понял, что София нам все выложит. Ты ведь не думал, что тебе и на этот раз удастся скрыться?
Роберт вошел в комнату.
– Сядь-ка вон там, Макс, вместе со своей маленькой подружкой. И не делайте глупостей, иначе вам обоим конец.
Я с некоторым облегчением подумала, что он скорее всего не знает о том, что сюда приедет полиция, иначе он бы не стал нас усаживать. Надо было протянуть время, и Макс заговорил:
– Я не хочу с тобой спорить, Роберт, сказал он, – но мне кажется, для всех нас будет лучше, если ты уберешь ружье. Ты что-то слишком развоевался.
Макс осторожно взял меня за руку и молча подвел к дивану. Он не отрывал глаз от Роберта, который стоял сейчас посреди комнаты и смотрел на Софию, которая так и сидела у камина, с широко открытыми, полными страха глазами.
– Да, София, – сказал Роберт, – кажется, тебя подвели нервы. Ты покаялась? Это предательство с твоей стороны. Впрочем, от тебя не приходится ждать преданности.
– А что я, по-твоему, должна была делать? Они и так все знали. Какой же ты идиот! Зачем тебе понадобилось убивать Жози, я тебя предупреждала!
– Заткнись! – грубо сказал он. – Значит, ублюдок все видел? Я так и думал, хотя мне, конечно, не приходило в голову, что он понимает по-английски. Тем хуже для него. Благодарю вас, Клэр, за то, что вовремя доставили его в Англию. Да, бедный мой Макс, ты, наверное, огорчен тем, как все сложилось?
– Огорчен? Ну что ты, Роберт, я, напротив, безумно счастлив. Ты, мой милый, вот-вот получишь по заслугам, и это доставит мне огромное удовольствие. Знаешь, я не стану сворачивать тебе сейчас шею, как ты это сделал с Жози, только потому, что ты не тронул Дэниела.
– О, я бы сделал это, если бы тогда Софии не удалось провести меня. Но мне было достаточно и того, чего я добился, мой брат несчастен, у него утонул ребенок, чуть не рухнула карьера, а его бывшая жена согревает мою постель. Нет, все вышло как нельзя лучше.
– Я ничуть не удивлен.
Меня просто трясло от омерзения и ярости. Было невозможно поверить, что человек способен на подобную низость. К Софии я испытывала презрение, но ее я все же могла понять, – ею двигали ревность и злость. Но Роберт – Роберт это был совсем другой случай. Если я прежде задумывалась о том, рождаются ли люди на свет порочными или их делает такими жизнь, то сейчас я знала ответ.
– Знаете, Роберт, – обратилась к нему я, не думая, что он может в меня выстрелить, вы не понравились мне сразу, как только я вас увидела, а к концу следующего дня я вас уже ненавидела, и вы знаете почему. Но вот теперь я все поняла. Вы отравляете даже воздух вокруг себя, от ваших прикосновений все становится грязным, потому что вы – низкий человек. И мне кажется, ваша беда в том, что вы всегда это сами знали, как знали и то, что вам никогда не догнать Макса. И что бы вы ни пытались предпринять – все было напрасно, а теперь вы тем более ничего не добьетесь, размахивая здесь ружьем.
– Так, так, – медленно произнес он, и его глаза сузились. – Ну и мерзкий же у тебя язычок! Я и забыл, что ты за маленькая дрянь. Макса, наверное, обманули твое миленькое личико и голубые глазки. С ним-то ты, наверное, бываешь ласковой, а, девочка? Ты небось нежная и сладкая, когда он тебя целует. В тебе что-то есть, раз он столько времени возле тебя крутится.
– Довольно, Роберт, – грозно сказал Макс.
– Довольно? Да я еще и не начинал. Она разве тебе не рассказала, как мило мы с ней пообщались в Холкрофте, я даже ее поцеловал на прощанье.
Я почувствовала, что Макс насторожился, и взяла его за руку.
– Что же вы не договариваете, Роберт, поинтересовалась я, – расскажите Максу, какую цену вы за это заплатили.
Он рассмеялся.
– Ну, можно сказать, у меня сделалась кислая мина и стало кисло во рту. Твоя подружка не слишком честно борется. Но я ее еще кое-чему научу.
Макс, не выдержав, встал.
– Я не позволю тебе так разговаривать с Клэр, Роберт, и не посмотрю, что ты с ружьем.
– Макс изменился, Роберт, – сказала София. – Я взглянула на нее с беспокойством, но подумала, что она побоится подыгрывать сейчас Роберту, она уже выбрала то, что было для нее безопасней. Но она не упустила возможности задеть меня.
– Он влюбился и собирается жениться на этой крошке.
– О! Вот так новость. Это придает нашей красавице еще большую прелесть. Мы же всегда всем делились, правда, Макс? – Он сделал: шаг в мою сторону, и я сморщилась от отвращения.
Макс преградил ему дорогу.
– Если тронешь хоть пальцем, я убью тебя.
– Убьешь меня? – удивился Роберт. Слушай, Макс, ты что забыл, у кого из нас в руках ружье? Только сейчас у меня есть дело поважней, чем ухаживать за твоей невестой. – Он обратился снова ко мне. – Вы отвезете меня к мальчику, мисс Вентворт, или у вас на виду я выстрелю Максу между глаз.
– Нет, – ответила я, – не отвезу.
Роберт удивился.
– Вы что сумасшедшая, вам интересно увидеть, как ваш дорогой Макс скончается у вас на глазах? Я ведь сделаю, как сказал, не сомневайтесь.
– Я знаю. Я поняла, что вы хотите прикончить нас, пока мы не успели рассказать всю эту отвратительную историю полиции. Вам нужен Гастон, чтобы вы могли убить и его. Так вот, его вы не получите! Вам его не найти, а как только станет известно, что нас с Максом нет в живых, люди, у которых он находится, мгновенно наведут на ваш след полицию. Им все известно, и Гастон, который видел, как вы убиваете, своими глазами, с ними. Вам все равно нет смысла стрелять в нас, вы только сделаете себе хуже. Так или иначе, вы проиграли.
– Сдавайся, Роберт, – сказал Макс.
– Вы правы во всем, кроме одного, – у меня в руках ружье, и я ни перед чем не остановлюсь. Я тебя не люблю, братец, очень не люблю.
– Не могу сказать, что ты меня этим безумно огорчил. Мне, в свою очередь, трудно вспомнить о тебе хоть что-то хорошее.
Роберт пожал плечами.
– А чего ты хотел? У тебя всегда было все, начиная с Холкрофта, который поднесли тебе на блюдечке. Тебе никогда не приходилось за что-то бороться, как мне, все само падало тебе в руки. Успех, женщины, деньги. Но мне казалось, что и я кое-чего заслуживаю, и если тебе было плохо, я радовался. Как я хотел, чтобы тебя приговорили к смерти! И София не ошиблась насчет крошки Дэниела, но дело не в том, что он видел, как я пристрелил Бэнкрофта – если бы не стало тебя и его, то, после смерти деда, Холкрофт достался бы мне. Ты мешал мне с момента своего появления на свет. Я даже помню тот день, можешь себе представить? Помню, как ты родился наверху в большой спальне, и какой шум тогда поднялся. Дед был счастлив, и все пили шампанское, и говорили тосты в честь будущего наследника Холкрофта.
– А ты уже тогда сидел, забившись в угол, и вынашивал план мести.
– И тогда, и потом, я всегда что-нибудь придумывал. Помнишь ту историю в школе, как у тебя нашли шпаргалку?
– Да, и еще я помню выражение твоего лица, когда меня вызвали к директору. Но, видишь ли, меня так и не наказали, директор оказался весьма проницательным человеком.
– Неужели? – безразлично поинтересовался Роберт. – Неважно, я все же кое-чего добился. Блестящему Максу выразили недоверие. Потом я научился действовать умнее.
– Да, это верно. Знаешь, мне приходило в голову, что ты как-то связан с тем, что со мной происходит, но я не верил. Мне казалось, у тебя не хватает изобретательности.
Я внутренне сжалась, подумав, что Макс играет с огнем, оскорбляя его, но Роберт посмотрел на него равнодушно.
– Естественно. Ты всегда меня недооценивал. И история с Софией – тому прекрасный пример. Стоило мне поманить ее пальцем, и она была тут как тут. Не сомневаюсь, что твоя дражайшая Клэр повела бы себя точно также. Ужасно жаль, что вам обоим придется умереть. Я бы с удовольствием ею занялся.
– Ты болен, Роберт, – сказал Макс гадливо.
– Болен? Нет, я не болен. Скорее уязвлен. Все бы досталось мне, если бы не ты. И знаешь, что самое несправедливое, – то, что ты не погиб в той катастрофе, с твоими родителями и Тристаном. Это был просто верх несправедливости.
Макс покачал головой.
– Грустно, Роберт, ужасно грустно. Почти все твои сорок лет зависть съедала тебя, направляя всю твою энергию на то, чтобы вредить мне. И чего ты в итоге добился?
– Пусть я не получу Холкрофта, но я хорошо тебе насолил, а что касается меня, то я о себе позаботился, у меня есть кое-что, чем я смогу воспользоваться, пусть под чужим именем, пусть в другой стране. Не думай, что я не приготовился. Полиция еще и шага не сделает, а меня уже здесь не будет. Бедняжке Софии придется их дождаться и за все ответить одной.
София переводила безумный взгляд с Роберта на Макса. Макс едва заметно наклонил голову, и она глубже подвинулась в кресле.
– О, что такое? – спросил Роберт, глядя на Софию. – Ты что, опять попала под его влияние, София? Я думал, у тебя это прошло много лет назад. Не дури, послушайся лучше меня, дорогая.
– Где Рембрандт, Роберт? – спросил Макс, не обращая внимания на его последние слова.
– Давным-давно продан. А ты что думал? Я же не идиот, чтобы держать его у себя.
Услышав это, София насторожилась.
– Но ты же говорил, что не можешь найти покупателя! А как же моя доля?
– Ты так же глупа, как и твой бывший муж, София, – холодно ответил Роберт и снова обратился к Максу.
– Я выручил за картину кругленькую сумму. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь ее скоро увидел – покупатель хотел остаться анонимным. А потом, чего тебе волноваться, ты все равно не доживешь.
– Думаешь? – спросил Макс и посмотрел в окно.
Роберт тоже резко повернул голову, вероятно, услышав звук сирены, сперва далекий, но быстро становившийся все более отчетливым. Голубые отсветы замелькали на стеклах, и он выругался.
– Все кончено, Роберт, – спокойно сказал Макс, – опусти ружье.
Роберт быстро подошел к окну и выглянул на улицу. Потом мы узнали, что внизу было четыре полицейские машины и пол-Скотланд-Ярда. Льюис тоже, оказывается, успел позвонить.
Роберт снова посмотрел на нас, его лицо напоминало сейчас гипсовую маску.
– Да, кажется, я действительно поздновато приехал.
– Ты сделаешь хуже себе. Брось ружье, – повторил Макс.
– Бросить? О, нет. Я все испорчу, если доставлю тебе удовольствие увидеть мое поражение. Этого мне не вынести.
Я услыхала тяжелые шаги возле входа, громкие голоса и потом звук с шумом хлопнувшей двери.
– Твое время истекло, мне и так ясно, что ты проведешь за решеткой остаток своей несчастной жизни, Роберт. Довольно. Ты проиграл.
Я заметила в глазах Роберта странный холодный блеск – это были глаза сумасшедшего. Его лицо исказила жуткая улыбка.
– Ты не прав, – он поднял руку и, онемев от ужаса, я услышала, как он взводит курок, – последнее слово будет за мной, брат. И, не сводя глаз с Макса, он, продолжая улыбаться, вскинул ружье и выстрелил.
Я плохо помню первые мгновения после того, как услышала грохот. Думаю, я была в шоке, и рассудок мой не воспринимал происшедшего. София все время кричала, все громче и громче, и я, кажется, подошла к ней и сильно ее встряхнула, чтобы она замолчала, потому что это было невыносимо. Потом я прижал а ее к себе, чтобы она не могла ничего видеть. Макс упал на колени и смотрел на меня, онемев от ужаса.
Роберт лежал кверху лицом, вокруг него была кровь, и ужасная черная дыра зияла в его голове. Роберт выбрал тот единственный путь, который ему оставался.
Мне кажется, полиция появилась всего через несколько секунд после выстрела, и дальше все напоминало хорошо организованный кошмар. Кто-то, вероятно, догадался принести простыню и накрыть тело, и я почувствовала облегчение. Макс пошел в соседнюю комнату с полицейским инспектором. Я нашла коньяк и принесла его Софии, которая оставалась в том же кресле, в котором просидела весь вечер и рыдала, закрыв лицо руками.
– София, – стараясь говорить мягко, я дотронулась до ее плеча, – выпейте, вам станет легче.
Она покачала головой.
– Почему? – спросила она. – Я не понимаю, почему?
Я не знала точно, о чем она спрашивает, но постаралась ответить.
– Думаю, он понимал, что все кончено, и не хотел...
– Нет, я не об этом. Почему вы такая добрая?
– Добрая? – изумилась я.
– Да. – Она взяла у меня стакан, сделала глоток и закашлялась.
– Я бы сделала это для любого человека, – ответила я смущенно и, взяв низкий маленький стульчик, села возле нее. – Не думайте, что мне вас жалко, это не так. Но я хочу вам сказать, что, открыв Максу правду, вы совершили самый порядочный поступок в своей жизни, хотя это и не снимает с вас вины полностью.
– Да. Мне теперь никогда не оправдаться. У Макса снова есть Дэниел, Роберт мертв, а мне остается пожинать плоды. Вам, наверное, это приятно?
– Знаете, мне отчего-то безразлично. Просто хочется, чтобы все побыстрее закончилось. Так будет лучше для Макса. Хватит с него.
Она посмотрела на меня насмешливо, правда, на этот раз добродушно.
– Я начинаю думать, что вы действительно сможете сделать Макса счастливым, как ни горько мне это признать. У меня не получилось. Я сама виновата, мне было трудно его понять.
– Наверное, Макса невозможно подчинить своей воле.
Она тяжело вздохнула.
– Теперь все это не имеет никакого значения. Как вы думаете, что будет со мной?
– Не знаю. Честное слово, не знаю.
Мне вдруг стало ее искренне жаль. Мы посидели несколько минут молча, а затем пришел Макс и попросил ее пойти поговорить с инспектором. София без возражений поднялась. Выглядела она сейчас старой и усталой. Макс улыбнулся мне, сказал, что скоро вернется, и я осталась одна. Я налила себе коньяку в стакан, из которого пила София, и, сделав несколько глотков, почувствовала, как по моему телу разливается приятное тепло. За моей спиной была комната, где находилось тело Роберта и откуда доносились голоса, но вдруг мне показалось, что я не имею к этому никакого отношения. Через полчаса появились Макс и София. Он что-то тихо сказал ей, она кивнула в ответ и снова вышла.
– Все нормально, милая? – спросил он.
– Я тут сижу и потихоньку напиваюсь.
Макс засмеялся.
– Пожалуй, это самое лучшее, чем можно заняться в подобных обстоятельствах. Инспектор хотел бы поговорить теперь с тобой. Имей в виду, ему известно только то, что ты узнала от Гастона, перед тем, как увезла его в Вудбридж, где рассказала обо всем Льюису, и что ты присутствовала при том, как сюда явился Роберт.
Я удивленно на него посмотрела и кивнула.
– Мы скоро поедем. Осталось совсем недолго.
– Не волнуйся. Все нормально.
– Ты действительно чудо, Клэр, к тому же у тебя железные нервы.
– Это коньячные пары, – объяснила я. Макс обнял меня, и я пошла в соседнюю комнату.
Меня подробно расспросили о Гастоне и Клабортинах, о Жозефине и о том, как я уехала из Грижьера в Вудбридж. Я вспомнила все, что могла, и тогда инспектор спросил о том, как появился Роберт. Я рассказала, как он явился с ружьем и угрожал выстрелить в Макса, если я не скажу, где Гастон, и как я ему ответила. Инспектор похвалил меня за сообразительность, и я по краснела. А потом он попросил меня описать последнюю сцену, и Макс держал меня за руку, пока я говорила. После этого все было кончено. Меня поблагодарили, предупредив, что, возможно, вызовут, чтобы задать еще кое-какие вопросы, и очень вежливо попросили не уезжать из Англии до конца расследования. А потом Макс отвел меня в кухню, где один из полицейских сварил кофе. Он усадил меня за стол и, налив мне чашку, сказал, что ему надо подняться наверх к Софии, и потом мы поедем домой. Я пила черный крепкий кофеи беседовала о разных пустяках с полицейским.
– Можно ехать, Клэр, – в дверях кухни снова появился Макс.
– Слава Богу! Но, может, сперва выпьешь кофе?
– Нет, спасибо, сейчас нет времени. Давай выберемся отсюда. С меня достаточно этого дома.
И мы ушли, ушли через ту самую дверь, в которую входили два часа тому назад, чтобы стать свидетелями развязки трагической истории, в которой переплелись несколько жизней и которая окончилась, когда пуля пробила голову Роберта Лейтона.
Макс вел машину по темным пустым улицам Лондона. Шел дождь, и дворники ритмично двигались по стеклу, смывая капли. Я чувствовала себя смертельно усталой, и Макс, вероятно, тоже, потому что он молчал. Мы оба нуждались сейчас в тишине, казавшейся сейчас удивительно мирной. Я откинулась на сиденье и старалась сейчас ни о чем не думать.
– Клэр?
Я повернула голову и посмотрела на Макса.
– Да?
– Клэр, наверное, ты очень устала, чтобы ехать сейчас в Вудбридж? Уже слишком поздно, и мы можем поехать ко мне, если хочешь.
Я сразу все поняла. В Вудбридже был Дэниел, а Макс уже достаточно долго ждал.
– Я вовсе не устала, ехать всего часа два.
– Спасибо, – коротко ответил он и повернул в сторону шоссе.
– Может, все-таки остановимся выпить кофе? Вот у тебя вид действительно ужасно усталый.
– Нет. Сказать честно, я бы не отказался от жидкости, которой ты воспользовалась в гостиной у Софии. Да, ну и денек...
– Одно потрясение за другим. Макс, тебе, наверное, тяжело из-за Роберта?
– Мало приятного увидеть такую смерть, но, в конце концов, все к лучшему.
– Почему он это сделал? Могу поклясться, что он хотел убить тебя.
– Думаю, понял, что загнан в угол. Не исключено, что он хотел заставить меня чувствовать себя виноватым в его смерти. Ладно, все позади. С меня окончательно снято подозрение в убийстве Бэнкрофта. Да, черт возьми, хотел бы я добраться до Рембрандта, но думаю, он очень хорошо его спрятал. Интересно было бы узнать, кто купил картину, – Макс покачал головой. – А как тебе понравилась реакция Софии, когда она услышала, что картина продана, а ей ничего не досталось? Она просто неподражаема, эта женщина!
– Макс, я понимаю, что тебе неприятно об этом говорить, но что будет с Софией?
– Ничего.
– Ничего? Но как это может быть? – удивилась я.
– Полиция считает, что она ни при чем.
– Макс! – воскликнула я, ощутив огромное облегчение, – ты им не сказал!
– Зачем? Роберт мертв. Какой смысл снова ворошить старую историю. По-моему ты, я и Дэниел заслужили покой. А Софией я сыт по горло. Но мне интересно, почему ты так обрадовалась? Она не была с тобой слишком любезна.
– Да... Но мне кажется, я ее немного понимаю. По-моему, она любила тебя, как умела, хотя это и ненормальная, странная любовь. А когда она поняла, что ты стал к ней равнодушен, то в отместку стала мучить тебя. С начала с помощью Роберта, потом выступила в суде, но на самом деле она понимала, что единственным орудием, способным тебя уничтожить, был Дэниел. Она воспользовалась им, и мне кажется, она сама по-настоящему страдала из-за этого.
Макс посмотрел на меня с любопытством.
– Ты продолжаешь удивлять меня, Клэр. Поразительно, как ты смогла разобраться в Софии! Когда-нибудь я расскажу тебе, как все началось, хотя это вполне банальная история – влечение, принятое за любовь.
– Ничего удивительного, вы оба все сами сказали, а мне оставалось только слушать, и, глядя на вас, я думала, в какую ужасную ловушку вы оба попались. София – оттого, что тебя не понимал а, и чем больше старалась привязать к себе, тем больше ты от нее отворачивался. А тебя неотступно преследовал кошмар – жена, готовая на все, лишь бы удержать при себе мужа. Я думаю, вы оба были не правы. Это, наверное, было просто ужасно!
– Да. И посмотри, что из этого получилось. Униженная, одинокая женщина, как тяжело!
– Я понимаю. Но Макс, как тебе удалось выгородить ее? Она ведь соучастница.
– Это было несложно. Я совсем немного исказил версию. Сказал, что София оказалась заложницей Роберта, и что он в тот вечер использовал ее, чтобы иметь алиби, а она не знала ничего о краже, убийстве и исчезновении Дэниела, потому что это были делишки Жози, и что мы приехали вчера к ней, чтобы сообщить, что Дэниел жив, и этим, вероятно, объясняется ее повышенная эмоциональность.
– Макс, спасибо.
– Почему ты меня благодаришь?
– Потому что у тебя были все основания засадить Софию за то, что она тебе сделала, и тебе это было совсем нетрудно.
– Но теперь это бессмысленно. Я добивался от нее признания, чтобы Роберт не ушел от ответа. С него все началось, им и закончилось, а она и в самом деле оказалась своего рода заложницей.
– Но как насчет Дэниела? Это-то ее рук дело. Роберт тут ни при чем.
– С этим все. Не думаю, что ребенку было бы лучше, если бы лицо его матери замелькало на первых полосах всех газет страны. Ему еще и так многое предстоит узнать.
– Я люблю тебя, Макс Лейтон. Макс посмотрел на меня и улыбнулся.
– Похоже, ты станешь матерью куда скорее, чем рассчитывала. Клэр, ты хотела, чтобы Гастон был твоим, и он стал. Что скажешь?
– Я думаю, это великолепно. Но как насчет Софии и бедных Клабортинов?
– С Софией мы долго беседовали. Она со мной согласилась, раз она не была ему матерью до сих пор, то не стоит пытаться стать ею и теперь. Она думает переехать в Италию.
– Но неужели она готова вообще не видеть Гастона? Ведь все-таки он ее сын.
– Да. И я ее понимаю. Она утратила все права на него, когда услала его с Жози. Думаю, она понимает, как тяжело ей будет увидеть его после всего, что она сделала.
– Наверное. А Клабортины? Им будет не легко.
– Может быть, легче, чем ты думаешь. Они будут видеться с ним в те месяцы, которые мы будем проводить в Грижьере. Конечно, ко всему этому надо будет привыкнуть, но мы постараемся.
– Макс, а когда именно ты догадался насчет Дэниела?
– О, разве ты не поняла? Стакан твоей сестры пострадал вследствие моего потрясения. Вспомни секрет, который ты выдала тогда – что Гастон незаконнорожденный сын Жозефины.
– Значит, вот почему у тебя сделался такой жуткий вид...
– Ну не потому же, что мальчик узнал меня. Я-то понял, что он видел Роберта. Но мне было точно известно, что у Жози нет и быть не может ребенка этого возраста.
– О Боже, Макс...
– Да, было несколько весьма неприятных мгновений.
– Значит, вот почему ты даже не сделал попытки себя защитить, и с таким странным видом просил разрешения посмотреть на него.
– Я не хотел ничего говорить, прежде чем узнаю факты, и потому уехал, ничего не объяснив. Мысль, что Гастон – это Дэниел, никогда не приходила мне прежде в голову, у меня не было причины сомневаться, что Дэниел умер, хоть я и узнал, что Жози жива. К тому же я был уверен, что Клабортины – родители Гастона. И вот ты взорвала свою маленькую бомбу. Дальше было уже не сложно восстановить картину, пускай чего-то в ней и не хватало.
– Да. Но главное несоответствие, как я понимаю, касалось возраста Дэниела, – судя по тому, что ты говорил, ему должно сейчас быть девять.
– А ему и есть именно столько. Думаю, Жози на всякий случай добавила несколько месяцев, что было несложно, Дэниел был крупным ребенком. Вот она и сделала его на год старше.
– А портрет?
– Дорогая, не думай, что я недооцениваю твоих работ, но именно портрет сразу заворожил меня. Кроме очевидных достоинств, в нем было что-то заставившее меня подумать о Дэниеле. Теперь-то я понимаю что, но тогда это было подсознательно.
– 3наешь, это похоже на сон.
– 3наю, конечно, знаю. Но все позади и можно жить дальше. Ты вела себя просто замечательно, Клэр, и мне ужасно неприятно, что тебе пришлось сегодня столько пережить.
– Не надо. В общем-то даже хорошо, что я там оказалась. Как ты думаешь, как Гастон... я хотела сказать Дэниел, ко всему этому отнесется?
– Для него это не просто смена имени. Да и мне будет непросто думать о нем не как о Гастоне. Но, я думаю, он сумеет правильно понять. Он должен узнать правду, и не думаю, что его удовлетворит упрощенная версия. Он слишком смышлен, чтобы поверить малоубедительной сказке о том, почему его мать не хотела видеть его. Но это уже моя забота.
– Странно, наверное, стать снова отцом, причем девятилетнего ребенка.
– Еще как. Но Дэниелу давно пора узнать новую историю. Хватит ему быть Маленьким принцем.
– А его отцу пора достать с неба его звезду и положить ему в руки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Портреты - Кендал Джулия

Разделы:
Пролог1234567891011121314Эпилог

Ваши комментарии
к роману Портреты - Кендал Джулия



Очень интересный роман.В нем есть ВСЕ:и любовь,и интрига,и прекрасные г.герои.советую прочесть!10/10 :-) :-) :-)
Портреты - Кендал Джулиявалентина
1.04.2014, 0.05





Очень..очень..очень... Красиво, вкусно написано..читайте!
Портреты - Кендал ДжулияStefa
1.04.2014, 11.06





примитивно, не художественно, предсказуемо
Портреты - Кендал Джулияarchambeau
28.05.2015, 11.14





Восхитительный роман.Все есть:" ...и боль и слезы,и любовь...".Читайте и наслаждайтесь.
Портреты - Кендал ДжулияРАЯ
29.05.2015, 15.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100