Читать онлайн Портреты, автора - Кендал Джулия, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Портреты - Кендал Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.96 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Портреты - Кендал Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Портреты - Кендал Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кендал Джулия

Портреты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

О, Маленький принц! Понемногу я понял, как печальна и однообразна твоя жизнь.
Антуан де Сент-Экзюпери
– Что? – от изумления я чуть не онемела. Если я и прежде многого не понимала, то теперь совсем растерялась. – Няней Дэниела?
– Да.
– Но... но почему ты на нее так злился? Я не понимаю...
– Именно она и была виновата в его смерти.
– В смерти Дэниела... О, Боже, но каким образом? – Кажется, наконец, я начинала хоть в чем-то разбираться. Если ребенок утонул по вине Жозефины, ее внезапное исчезновение и гневная реакция Макса, когда он напал на ее след, становились объяснимыми.
– Больше я не могу ничего сказать, пока не знаю фактов, – коротко ответил он. – Послушай, я должен расплатиться и забрать машину. Думаю, тут не обошлось без Софии, и я хочу попасть в Лондон и побеседовать с ней. Я вытрясу из нее правду, пускай даже силой. Ты поедешь?
Я почувствовала, как кровь внезапно отхлынула от моего лица.
– Ты... ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, после всего?
– Из-за всего, Клэр. Я не стану тебя уверять, что совсем не сержусь. Кому понравится, если его назовут убийцей, и причем второй раз на протяжении жизни. И то, что так подумала ты – только больнее. Однако справедливости ради я должен сказать, что могу понять, почему ты сделала подобный вывод. Но я хочу, чтобы ты поехала со мной. Хотя тебя вся эта история совершенно не касается, из-за Софии и Роберта ты тоже оказалась втянутой в нее и должна все знать. И честно говоря, возможно, на этот раз ты действительно не позволишь мне совершить убийство.
– Макс... спасибо, спасибо, что ты пытаешься меня понять. Я знаю, ты никогда не сможешь простить, но спасибо и на этом.
– Буду вырабатывать в себе терпимость, не могу же я все годы нашего супружества нести на себе эдакий груз, правда? Ты ведь не думала, что я так просто тебя отпущу?
– О, Господи, Макс. – Я схватилась за голову, чувствуя от волнения слабость в ногах. – Я не думала...
– Неважно. Мы потом обсудим. А пока у нас много дел. Кстати, а что могло случиться с моими покрышками? Трудно поверить, что это случайность.
Кажется, я начинала привыкать к быстрым переменам в его настроении. Я улыбнулась и сказала:
– Кристофер, один из мальчиков Пег, решил изобразить из себя ангела правосудия. Да, между прочим, Гастон и Хьюго подслушали наш разговор через отверстие, о существовании которого не знали Льюис и Пег.
– Правда? Однако им было что послушать. Я-то думал, Гастону хватило его приключения в Ницце.
– Как бы не так, и на этот раз, увы, он узнал, что он незаконнорожденный.
– Этот мальчик такой же незаконнорожденный, как я, – пробормотал Макс, и я с удивлением подумала, что, вероятно, ему известны еще какие-то подробности из жизни Жозефины. Он вытащил из кармана деньги и положил на стол.
– Готова? – спросил он.
Мы оставили мою машину на бензоколонке и поехали в Лондон. «Мерседес» летел с такой скоростью, что мне было страшновато. Макс не разговаривал со мной. Свет встречных машин освещал его лицо, казавшееся сейчас очень спокойным. Думаю, он волновался, но старался этого не показывать. Я сидела тихо, понимая, что спрашивать бесполезно.
– Макс! – София приоткрыла дверь, и на тротуар упал длинный столб ярко-желтого света. – Как ты сюда попал в такое позднее время? И, пожалуйста, не рассказывай, что это визит вежливости. Или, может, ты соскучился? – голос ее был полон сарказма.
– Брось свои штучки, София. Мне надо с тобой поговорить.
– Перестань, Макс. Придешь завтра. Я устала и хочу лечь, – она зевнула, и я увидела розовый и острый как у кошки кончик ее языка.
Макс, взявшись за край двери, распахнул ее шире, и я тоже оказалась теперь в расползшемся пятне света. Увидев меня, София немного растерялась, но быстро снова овладела собой.
– О-о, мисс Вентворт! Вот так неожиданность! Макс, дорогой, ты все же должен был позвонить. Я не одета, чтобы принимать гостей. – Это была неправда. На ней было длинное белое кашемировое платье простого свободного покроя, которое украшала только нитка крупного жемчуга. Белое на белом оттеняло ее кожу, делая ее более матовой, а волосы, которые сейчас свободно падали ей на плечи, и глаза – более живыми. Она вполне могла бы сейчас отправиться на официальный обед, если бы захотела.
– Итак, София, мне необходимо кое-что обсудить с тобой.
– Ну ладно, если ты упорствуешь, – заходи. Не хватает еще сцены на улице. – Она повернулась и пошла вперед.
Дом был очень красиво и тщательно обставлен преимущественно старинной французской мебелью. Несмотря на изысканность и вкус, все здесь почему-то казалось ненастоящим, будто сделанным на показ, а не для удовольствия и удобства. «Как и сама София», – подумала я. Мы прошли через типично женский кабинет с маленьким письменным столом, и она пригласила нас в гостиную. 3анавески были задернуты, и в окна проникал свет фонарей, расположенных по бокам небольшой площадки, обсаженной кустами. София, щелкнув выключателем, зажгла хрустальную люстру. Она любезно указала на стоявшие у камина кресла в стиле Людовика Пятнадцатого, но я предпочла устроиться на бархатном диване в дальнем углу комнаты.
– Может, объяснишь, наконец, что все это значит? – голос у нее был беззаботный, и мне показалось, что она совершенно не волнуется.
– Я подумал, ты первая должна узнать хорошую новость – мы с Клэр решили пожениться.
– О! – София одарила его сияющей улыбкой, правда, глаза у нее остались холодными. По-моему, Макс здорово ее огорошил, но она сумела этого не показать.
– Как это любезно с твоей стороны, мой милый, побеспокоиться, чтобы бывшая жена узнала из первых рук. Вы разрешите вас поздравить?
– Спасибо.
– Но не кажется ли тебе, Макс, что невеста чуть молода для тебя, – она немного понизила голос, – я хочу сказать, ты не будешь выглядеть глуповато?
Макс рассмеялся.
– Не думаю, что разница в девять лет в нашем возрасте может кого-то шокировать, София. Я уже не похититель несовершеннолетних.
– Я понимаю. Ну что ж посмотрим, сколько ты продержишься на этот раз. Я-то знаю, как быстро тебе все надоедает. И когда же свадьба?
– Скоро, очень скоро. Но сплетничать не советую. Ты все равно ничего не добьешься.
– Ну, разумеется. – Теперь София обратилась ко мне. – Клэр, дорогая, могу я к вам обращаться по имени? Вы скоро станете миссис Лейтон, но мне сложно будет вас так называть.
– Клэр меня вполне устраивает.
– Отлично, а для вас я, разумеется, просто София. Клэр, я желаю вам только счастья и надеюсь, у вас все сложится удачней, чем у меня. Ну вот, разве мы не воспитанные люди? – она засмеялась своим негромким звенящим смехом. – Может быть, принести шампанского?
– Не стоит, София, – оборвал ее Макс.
София была не глупа, и, думаю, она догадалась, что Макса привел к ней другой повод. Но она отлично играла роль, совершенно не показывая виду, что ее что-то тревожит. Она была готова защищаться.
– Не хотите ли шампанского? Ну что за грустная вечеринка по случаю помолвки! Так когда же все-таки это случится? Я, честно говоря, считала, что наш брак навсегда отбил у тебя вкус к подобным мероприятиям.
Макс сделал вид, что не слышит ее слов.
– Это случилось во Франции, на прошлой неделе. Клэр живет на окраине одной очаровательной деревушки. Впрочем, ты и так знаешь...
– Я? – спросила она, удивленно вскинув брови.
– Ну да. Я знаю, что ты побывала на выставке.
– О!
– Клэр сказала мне. Она уверяет, что тебя необычайно тронул «Портрет мальчика». Я восхищен твоим вкусом.
– Благодарю, Макс. – Она сделала изящный жест рукой. – По-моему, он хорошо сделан, и действительно очень трогательный.
– Да, я тебя вполне понимаю. Думаю, я мог бы купить портрет и подарить его тебе.
Я вздрогнула. Вот уж чего я никак не ожидала, и, судя по выражению ее лица, София тоже. К счастью, ее внимание было сейчас приковано к Максу.
– Подарить... я не понимаю? С какой стати ты решил сделать мне подарок? Это на тебя не похоже.
– Ну что ты. Пускай картина будет утешительным призом.
– Утешительным призом? – переспросила она растерянно. – Что ты имеешь ввиду?
– Ну то, что я женюсь на Клэр, естественно, что же еще?
Наконец до нее, видимо, дошло.
– Я уж как-нибудь обойдусь без твоих утешений, или, как ты там это называешь, «призов». Если ты решил, то и женись на несчастной одураченной девочке. Ты совершенно не изменился, Макс, хотя собственно с чего бы тебе меняться? Такой же холодный и жестокий, как всегда.
Макс подошел к камину и встал, прислонившись плечом к полке и сложив перед собой руки.
– Согласен. Но каким еще может быть мужчина, обманутый женой, обвиненный в убийстве и потерявший единственного любимого ребенка?
Я видела, что Макс тихо издевается над ней. Было несложно представить себе, какой была когда-то их совместная жизнь.
– О, довольно, ты уже получил удовольствие, сообщил мне тут о своей предстоящей женитьбе, а я должна была знать, что от тебя не дождешься ничего хорошего.
– Прости, если обидел тебя, София. Я не хотел тебя огорчить. Я пришел из-за портрета.
София немного успокоилась.
– Ну уж это меня совсем не интересует. Если тебе он так нравится, то и держи его у себя.
– Видишь ли, мне теперь портрет не нужен, у меня есть оригинал, – сказал Макс.
– О... оригинал?
– Да. Гастон живет совсем рядом с Клэр. Он восхитительный мальчик, наверное, таким был бы сейчас Дэниел, но он, разумеется, француз. Думаю, сходство и привлекло меня сразу к портрету.
– Дэниел! – она схватилась за нитку жемчуга и закрутила ее вокруг пальцев. – Ну что за странные мысли приходят тебе в голову? Я не заметила никакого сходства. Разве это возможно? Ему было всего три, когда он умер, а этот мальчик гораздо старше. И прошу тебя, Макс, ты же знаешь, как тяжело мне об этом говорить.
Макс выпрямился и засунул руки в карманы.
– Да, знаю, и мне тоже. Смерть ребенка всегда чудовищна. Временами мне хотелось самому умереть, чтобы не терпеть этой боли. Уверен, что и ты чувствовала то же.
София нахмурилась.
– Послушай, Макс, если ты пришел сюда только для того, чтобы снова все разворошить, то лучше уйди.
– Ну что ты. Я действительно когда-то упрекал тебя в том, что ты плохо заботишься о ребенке, но ты же не бесчувственна, и я уверен, что его смерть глубоко потрясла тебя.
– Да, ты прав, но в отличие от тебя я сумела начать снова жить, не оглядываясь все время в прошлое.
– О! Но я не думаю, что ты можешь совсем забыть Дэниела. Все же ты была его матерью.
– Прошу тебя, прекрати этот бессмысленный разговор, я этого не вынесу! – Она все накручивала и накручивала ожерелье на палец.
– Прости, София, но я считал, что нет ничего дурного в том, чтобы родители поговорили о своем ушедшем ребенке. Встреча с Гастоном вызвала в памяти столько воспоминаний, понимаешь. Дэниел, конечно, сейчас был бы помладше, но они очень похожи. Все же и ты, вероятно, заметила сходство. Дэниел был точно так же полон жизни...
– Макс, зачем ты это делаешь? Меня совершенно не интересует мальчик с портрета и то, насколько он напоминает Дэниела! Дэниел умер, ты слышишь! И хватит об этом.
– Видишь ли, кроме Роберта и судебного процесса, нас связывает только Дэниел.
Рука Софии дернулась, нитка, натянувшись, лопнула, и жемчужины покатились по ковру.
Она вскочила, и, задохнувшись, схватилась за шею. Два ярко-красных пятна горели на ее скулах.
– Что ты наделал! Мой жемчуг! Ты хоть представляешь, сколько он стоит?
Макс наклонился и поднял одну бусину.
– София, – обратился он к ней, – блестящий шарик лежал у него на ладони, и он смотрел поверх него взглядом полным ненависти. – Однажды, шесть лет назад, ты отняла у меня то, что дороже любого жемчуга. А теперь сядь и расскажи подробно, как и почему ты это сделала.
– Не понимаю, о чем ты, – холодно ответила она.
– 3наешь, когда я входил в эту комнату, я все же не был до конца уверен, что прав. Ну какая мать способна отправить ребенка в вечную ссылку, сообщив всему свету, что он умер? Так что, я думал, что и ты поверила в его смерть и страдала так же, как я. Но я слишком хорошо знаю тебя, София. Ты ведь все время знала, что Дэниел жив, не так ли?
3ловещая тишина нависла над комнатой, и я помню, что меня замутило от страха. Я подумала, что Макс, вероятно, доведен до крайности. Но он, конечно, не мог предъявить столь чудовищного обвинения, не имея для того оснований.
– Ты сумасшедший, – произнесла она.
– Сумасшедший? – Макс продолжал смотреть на бусину. – Нет, София, возможно, обезумевший, обезумевший настолько, что готов убить тебя за то, что ты сделала, но совсем не сумасшедший.
– Честное слово, Макс, не понимаю, зачем ты устраиваешь такой шум из-за Дэниела. Его нет уже много лет. Но главное – он не твой сын. Это никогда не приходило тебе в голову. Он ребенок Роберта, ты, идиот. – Она откинула назад голову и расхохоталась. Ее торжествующий смех эхом разнесся по комнате.
– Ребенок Роберта? Ты хочешь уверить меня, что Дэниел был сыном Роберта? – У него вдруг сделался очень усталый вид.
– Ну да, неужели тебе непонятно, что вы с братом похожи, и мне не сложно было тебя обмануть. О, нет, не думай, что я настолько глупа, что сказала правду Роберту. Я прекрасно понимала, как он сможет этим воспользоваться.
Макс опустил голову, губы у него были крепко сжаты, и я заметила, что он очень старается взять себя в руки. Я смотрела на него, и перед моими глазами проплывали одна за другой разные сцены: Макс, когда я его увидела впервые возле портрета Гастона; Макс в моей лондонской мастерской и его загадочное поведение, связанное, как я теперь поняла, с моими эскизами к портрету Гастона, а вовсе не со встречей с Софией, как я тогда подумала, и потом, позже после того, как они с Гастоном познакомились, его рвущий сердце рассказ о Дэниеле и его смерти. Все складывалось в единую картину, и я теперь знала, что Макс говорит правду. Гастон – это Дэниел. Я помню, мне тогда казалось, если бы у меня были нож или ружье, то я бы наверное бросилась на Софию.
Не выдержав, я встала со своего места, где я все это время оставалась, стараясь быть как можно незаметнее, и подошла к ним. Макс взглянул на меня удивленно, словно он вообще обо мне забыл.
– София. Я хочу вас кое о чем спросить, – обратилась к ней я.
Она посмотрела на меня с презрением.
– А, значит, Золушка умеет разговаривать.
– Я не Золушка, боюсь, вы меня недооцениваете. До сих пор то, о чем вы говорили, касалось только вас и Макса. Но вы, вероятно, забыли, что я знакома с Гастоном.
Она пожала плечами.
– Ну и какое это имеет значение? Я не могу понять.
– Не можете? А я могу, и даже очень хорошо. Очень похоже, что вы спрятали своего ребенка, София, и сумели убедить всех, что он умер. Сказать, что у меня не хватает слов, чтобы выразить то, что я думаю об этом, значит ничего не сказать. Но главное – я хорошо знаю Гастона – вашего Дэниела, знаю Роберта, и еще лучше знаю Макса. И я не могу ошибаться. Я училась наблюдать за людьми много лет. Без этого нельзя стать художником. Я могу утверждать, что вы бы не стали молчать, если бы Дэниел был сыном Роберта. Вы бы давным-давно использовали это орудие, если не до развода, то тогда, когда Макс возбудил дело об опеке. Нет, София, Дэниел – сын Макса, и тут нечего обсуждать, а то, что вы хотите защититься, ничего не меняет. Хватит издеваться над Максом.
– Тебя еще не хватало, маленькая дрянь, – прошипела София.
Макс неожиданно рассмеялся, причем на этот раз искренне и с удовольствием. Его смех казался странным посреди всего этого ужаса, и лицо Софии стало еще более напряженным.
– Боже, Клэр, ты просто создана, чтобы вернуть миру чистоту. А еще говорила, что не умеешь складно выражать свои мысли. – Он подошел, обнял меня и прижал к себе.
– Спасибо тебе, дорогая, но не беспокойся, ты напрасно стараешься меня защитить. Мне отлично известны ее фокусы. Ты совершенно права, если бы это было правдой, она бы давно этим воспользовалась. – И знаешь, София, – обратился он к ней, отпуская меня, – тебе, наверное, трудно это понять, но даже если бы ты сейчас не лгала, это не имело бы большого значения. Я обожал Дэниела с момента его появления на свет и никогда не переставал любить его или, если хочешь, память о нем. А к Гастону я почувствовал симпатию сразу, вовсе не подозревая, что он мой сын. Впрочем, ты же не знакома с Гастоном. Итак, теперь после того, как мы разобрались с еще одним из твоих обманов, не перейти ли нам к тому, что произошло тогда на самом деле. Знаешь, я нашел Жози.
– Это... это невозможно. Жози умерла! Она утонула вместе с Дэниелом. Перестань, Макс. Я начинаю всерьез думать, что ты – сумасшедший.
– Она жила в Ницце. Вдруг запаниковала и забрала племянника из Сен-Виктора, того самого племянника, чей портрет написала Клэр, и который так меня заинтересовал. Похоже, она не хотела, чтобы многие увидели его лицо, впрочем, как и ее собственное.
– Я ничего не понимаю, но, если ты уверен, что это была Жози, то она и должна была объяснить тебе все! Вероятно, она сбежала, чтобы избавиться от ответственности.
– Жози не смогла ничего объяснить. Мой милый кузен Роберт убил ее, а Дэниел видел, как это случилось.
София поднесла дрожащую руку ко рту.
– Да, я понимаю, что ты разволновалась. Жози сломала шею, София.
– Н-нет...
– Да, теперь я все знаю, София, – вы с Робертом украли Рембрандта, и Роберт убил Бэнкрофта. Потом по какой-то причине вы отняли у меня сына и заставили думать, что он мертв. А теперь, если ты хочешь спасти свою шкуру, то в твоих интересах начать говорить, а ты ведь всегда дорожила своими интересами.
– Я ничего тебе не скажу! – крикнула София. – Ты не можешь ничего доказать. Слова ребенка никто не станет принимать всерьез!
– Ты все скажешь, София, – холодно продолжал Макс. – Скажешь, если хочешь сохранить жизнь. Я отлично помню, как ты стремилась покончить со мной. Теперь настала твоя очередь. Если тебе повезет и ты перестанешь упрямиться, то тебя обвинят лишь в пособничестве убийству. Тем более за сроком давности тебе ничего не грозит. Лучше признайся сперва мне или тебе придется говорить с полицией. Так или иначе ты заговоришь, и лучше начни с Дэниела.
Как ни странно, Макс своего добился. София с такой силой вцепилась в ручки кресла, что ее изящные руки стали похожи на когти.
– Я же знала, что из-за этой проклятой картины будут неприятности! Я это просто сразу почувствовала, хотя не подозревала, что это Дэниел!
– Итак, – произнес Макс, – это правда. – Губы его побелели от гнева. Он добился от нее признания, и я могла представить себе, что он чувствует.
– Да, черт тебя подери, правда, – ты это хотел услышать?
– Мне кажется... – сказал Макс, – мне кажется, тебе лучше все рассказать по порядку. Все началось с появления Жозефины Ла Саль и кончилось с ее смертью, не так ли? Ты наняла ее няней к Дэниелу, поручив заодно приглядывать за мной.
– Да, – отчетливо произнесла София. Вероятно, она наконец решилась рассказать ему правду и спасти себя. – Это она, подслушав твой телефонный разговор, рассказала нам о Рембрандте. Ты упомянул, что стоимость картины приближается к четверти миллиона фунтов, и говорил так уверенно, будто не сомневался в том, что это подлинник. Роберт решил, что украсть его будет совсем несложно, и попросил Дэвида Бэнкрофта найти частного покупателя. Дэвид сказал, что на черном рынке можно получить за картину полмиллиона. Роберт заставил Жозефину сфотографировать картину. Мы уже распределили роли, но потом Дэвид и Роберт поспорили из-за того, кому какая причитается доля... У Роберта было ружье, они стали за него бороться, и оно выстрелило. Бэнкрофт умер на месте. Нам надо было что-то придумать, и вот Роберту пришло в голову обвинить тебя.
Макс посмотрел на нее с отвращением.
– Он так и не смог отделаться от застарелой привычки. Кто-то позвонил мне, изменив голос. Очень умно. Я на это попался. Потом вы поехали в ресторан, и Роберт бросил тело Бэнкрофта на аллее, а ты как ни в чем небывало пошла в бар и случайно заметила меня, как ты потом сообщила. В это время Жози украла картину из моего дома, воспользовавшись своими ключами.
– Да.
– Да. А можно спросить, что было с картиной дальше?
– Я... я не знаю.
– Не знаешь? Брось, София. Мне в это трудно поверить.
– Не знаю, клянусь тебе. Роберт куда-то спрятал ее, чтобы найти покупателя. Я не знаю, где она, но он ее не продал, это точно. Во-первых, после смерти Бэнкрофта он потерял связи, и потом считал, что надо выждать, чтобы все успокоилось.
Макс покачал головой.
– Вы с Робертом друг друга стоите. Знаешь, София, по-моему, тебе вообще неизвестно, что такое совесть. Жаль, что мне понадобилось столько времени, чтобы это понять. Единственное, что тебе удалось сделать хорошего – дать жизнь Дэниелу, да и то против своей воли. А потом ты ухитрилась от него избавиться. И здесь начинается следующая глава этой славной истории. Вы, конечно, все здорово придумали, но меня все-таки отпустили. И что было дальше? Я хочу знать, почему Жози увезла Дэниела во Францию, и зачем ты убедила меня в том, что они погибли.
– Я хотела как лучше, Макс, – не поднимая глаз произнесла София. Она выглядела сейчас перепуганной, и, вероятно, у нее были на то основания.
– Лучше для кого, София? Для тебя? Или, может быть, для Дэниела? Да, вероятно, для него. Ты решила, что он будет куда счастливее у совершенно чужих людей в крошечной французской деревеньке, оторванный от родных и одинокий. Думаю, когда меня выпустили из тюрьмы, ты поняла, что я снова захочу забрать ребенка, и решила, что лучше уж подстроить его неожиданную смерть, чем отдать мне. Какой великолепный способ причинить мне боль, и до чего это на тебя похоже, София!
– Нет! Макс, все было не так!
– В таком случае, может, ты мне объяснишь, как именно?
– Роберт испугался. Он был уверен, что тебя обвинят. А Дэниел... Я опасалась, что он станет преследовать Дэниела.
– Преследовать Дэниела? – удивленно переспросил Макс, подойдя к ней. – Но почему, почему, София? Зачем ему было преследовать ребенка, которому едва исполнилось три года?
– Дэниел все видел, неужели непонятно? – Видел... видел, как Роберт убил Бэнкрофта? – лицо Макса исказилось от ужаса.
– Да, произошла чудовищная ошибка. Мальчик встал с кровати и пошел вниз, но мы этого не заметили, и он все видел. Мы не знали, что он тихо стоял и смотрел. Я была уверена, что Жози не проболтается, потому что она сама была замешана, но Дэниел совсем другое дело. Он мог сказать что-то тебе, а ты бы заподозрил неладное. Я отослала Дэниела и Жози в Холкрофт. Твой дед был тогда в больнице, они жили одни, и я думала, если в Холкрофте никого не будет, то Дэниел забудет... Но, когда тебя освободили, и я узнала о намерениях Роберта...
– Значит, – Макс стал бледнее смерти, значит, он решил покончить со свидетелями?
– Да, он всегда не любил Дэниела, и я знала об этом, как знала и то, что Жози можно подкупить. Я, может быть, и была плохой матерью, но я не могла допустить, чтобы он причинил зло ребенку, поверь мне. И вот, когда вынесли приговор, я... позвонила Жози. Роберту вполне могло прийти в голову, что я догадываюсь о его намерениях. Ему ничего не стоило устроить несчастный случай, так что мне надо было его опередить. Жози была напугана, и не осмелилась бы меня ослушаться.
– И что же ты ей приказала?
София не смотрела на него.
– Я велела ей взять моторку и, погрузив на нее весельную лодку, отплыть подальше от берега, а потом прыгнуть в воду, как будто Дэниел упал, а она кинулась за ним. Я подумала, что те, кто будут их искать, решат, что тела отнесло течением. Потом она должна была вернуться на веслах к берегу и увезти Дэниела из Холкрофта в старом «Лэндровере», который обычно стоял в дальнем гараже. Никто бы не заметил, что машины нет на месте. Жози должна была доехать до Лондона и пересесть на Дуврский поезд. Я сказала ей, где оставить машину, и потом забрала ее. Жози согласилась забрать Дэниела, сделав вид, будто он ее ребенок, взамен на безопасность и большую сумму денег.
– Понимаю, – произнес наконец Макс. – Ты подарила нашего сына Жози, дала ей денег в придачу и умыла руки.
София взглянула на него с мольбой.
– Макс, это единственное, что я могла придумать. Я боялась иметь дело с Робертом – это было слишком опасно! Я знала, что Жози будет хорошо смотреть за ребенком. И ведь он все эти годы жил нормально и был в безопасности!
– Ни то, ни другое, София. В безопасности – возможно, но только не нормально. Нет.
– Я понимаю, что это ужасно. Но я сделала это ради него.
– Ради Дэниела? Да, разумеется. А мы все тебе поверили, – Роберт, я, наш дед. Я не стану упрекать тебя, но неужели ты думала, что ребенок обо всем просто забудет, приспособится, и в его душе не останется раны? Ты должна увидеть Гастона – твоего сына, София. Ты знаешь, он очень талантливый художник, но всю свою сознательную жизнь он чувствует себя изгоем. О, да, дети быстро приспосабливаются, тут ты оказалась права. Запрятать ребенка в таком возрасте далеко в деревню, где говорят на другом языке – отличная идея, но только не уверяй меня, что все прошло для него бесследно.
– Будь ты проклят, Макс Лейтон! Я живу с тех пор, не забывая об этом ни на минуту думаешь, только ты знаешь, что значит страдать? Меня не покидало чувство вины и страх быть разоблаченной. Ты считал, что твоего сына больше нет! Для тебя все было кончено. Что ты знаешь о муках, которые испытала я, беспокоясь о Дэниеле, – не зная, здоров он или болен, и понимая, что больше никогда не смогу обнять его!
– Господи Иисусе! Да в своем ли ты уме? Ты что, решила меня разжалобить? Да ты ни разу не обняла Дэниела, когда он был с тобой рядом. Ты что, всерьез сравниваешь свои переживания с тем, что чувствовал я, зная, что он утонул – утонул, понимаешь? Думаешь, я не представлял себе, как все это было? А каково было приехать в Холкрофт и, не найдя их, до темноты ждать и беспокоиться, а потом узнать, что лодка исчезла и найти ее в океане с двумя спасательными жилетами на борту? Подумай, София. Что значит жить, зная, что он умер, и потом выяснить... неважно. Это бесполезно. Человек, столь эгоистичный, как ты, не способен видеть ничего, кроме того, что ему хочется.
София взглянула ему в лицо. Она дрожала с головы до ног.
– Я ненавижу тебя! – крикнула она, – я возненавидела тебя почти в тот самый день, когда мы поженились. Ты первый отвернулся от меня, и потом я возненавидела Дэниела, из-за которого ты отдалился от меня еще больше. Что знаешь ты о боли, об отчаянье, которое охватывает, когда чувствуешь себя недостойной человека, которому ты безраздельно предана, и сознаешь, что этого нельзя изменить? Боже, все эти ночи, когда ты закрывался от меня в другой комнате или уходил с друзьями, принадлежавшими к миру искусства, и не возвращался до утра. Что тебе известно об одиночестве? Почему ты удивляешься, что я искала общества других мужчин и остановилась наконец на Роберте? Тебе объяснить, почему я пробыла с ним так долго? Он был самым близким к тебе человеком, из всех, кого я знала. Возможно, плохой копией, но это было лучше, чем ничего. И он хотя бы делил со мной постель!
– Прекрати, София. Прекрати немедленно! – устало сказал Макс. – Ты знаешь не хуже меня, отчего у нас все не сложилось. Бессмысленно копаться во всем этом теперь. В том, что не удался наш брак, я тоже виноват, но все, что ты натворила потом, не имеет к этому отношения.
– О-о! Как мило с твоей стороны стоять тут сейчас передо мной с твоей юной невинной невестой и презирать меня. Ты всегда ненавидел меня, хотел избавиться и терпел только из-за Дэниела. А ты не задумывался, как меня уязвляет то, что ты не уходишь от меня только ради ребенка? Я прекрасно понимала, что Роберт просто использовал меня, чтобы навредить тебе, но это было неважно. Я хотела причинить тебе ту же боль, которую ты причинил мне. Да, я действительно позволила впутать себя в грязное дело, но откуда я знала, к чему это приведет! Он мог убить Дэниела!
– И значит, ты решила проявить некоторую изобретательность, чтобы спасти Дэниела от Роберта. Брось, София, у тебя было много возможностей защитить ребенка.
– Хорошо, – согласилась она, но глаза ее по-прежнему были полны ненависти. – Возможно, был и другой выход, но меня устраивал этот – спрятать его и дать тебе вволю настрадаться. Я была сыта по горло твоими судебными процессами – развод, потом новая тяжба, из-за ребенка. Ты получил по заслугам. И я рада, что тебе пришлось мучиться, слышишь? Ты никогда не сможешь расплатиться со мной за все, что я от тебя вытерпела, но и тебе никогда не восполнить тех лет, Дэниел был для тебя потерян, и пускай теперь со мной будет, что угодно.
Было мгновенье, когда я подумала, что Макс набросится на нее. Но он только сжал кулаки. Я видела, чего это ему стоило.
– Да, не восполнить, – повторил он, и его лицо стало очень серьезным. – И Дэниелу тоже, хотя я постараюсь сделать для этого все возможное. Ты скучная и претенциозная женщина, София. И мне, как ни странно, отчего-то жаль тебя. Я не думал, что когда-нибудь придет день, когда я тебе это скажу, но это правда. Вся твоя жизнь напоминает оперетту, ты помешана на своей внешности, в восторге от своих чар и никогда не давала себе труда подумать о ком-то еще. Ты обращалась с жизнью собственного ребенка, как будто он игрушка, и я не вижу, чтобы ты раскаивалась. Ну что ж, пусть будет так. У меня снова есть Дэниел, мы с ним снова есть друг у друга и у нас есть Клэр. У тебя не осталось никого, София. Никого, запомни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Портреты - Кендал Джулия

Разделы:
Пролог1234567891011121314Эпилог

Ваши комментарии
к роману Портреты - Кендал Джулия



Очень интересный роман.В нем есть ВСЕ:и любовь,и интрига,и прекрасные г.герои.советую прочесть!10/10 :-) :-) :-)
Портреты - Кендал Джулиявалентина
1.04.2014, 0.05





Очень..очень..очень... Красиво, вкусно написано..читайте!
Портреты - Кендал ДжулияStefa
1.04.2014, 11.06





примитивно, не художественно, предсказуемо
Портреты - Кендал Джулияarchambeau
28.05.2015, 11.14





Восхитительный роман.Все есть:" ...и боль и слезы,и любовь...".Читайте и наслаждайтесь.
Портреты - Кендал ДжулияРАЯ
29.05.2015, 15.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100