Читать онлайн Золотой плен, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава XIX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой плен - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой плен - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой плен - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Золотой плен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XIX

Сен-Бенуа. Катье неохотно пробуждалась, и образ дома возникал в дымке, окутавшей ее сознание. Сен-Бенуа. Надо же, заснула прямо на полу спальни!
Она подняла голову, утерла мокрое от слез лицо. Слезы вперемешку с колючей пылью щипали ей лицо точно так же, как раскаяние, гнев и ненависть к самой себе разъедали душу.
Бекет заранее знал, какую цену запросит турок. А она цеплялась за свои наивные надежды, вручая судьбу Петера безумцу, маньяку. Ведь она же видела его в Серфонтене и все-таки выбрала свою слепоту, предпочла ее любви.
Дрожа всем телом, она поднялась, сбросила на пол ночную рубашку. Теперь нелегко будет вернуться назад. Посевы наверняка вытоптаны, сожжены или скошены для фуража. Скотину увели или зарезали на месте. На зиму они опять останутся без дров. Но выбора у нее нет.
Она села на стул перед туалетным столиком и наклонилась вперед, рассматривая себя в зеркале. Женщина, глядящая на нее оттуда, не имела ничего общего с той, что отправилась в путь из Сен-Бенуа.
Безумные мечты, несбывшаяся любовь отразились в серых, глубоко запавших глазах. Быть может, любовь и безумие – это одно и то же? Она провела пальцем по горестно сжатым губам, знавшим такие безумные поцелуи...
– Бекет, дьявол требует тебя...
Я все отдам, сказала она Лиз. Это было правдой – до тех пор, пока дьявол не запросил цену, которую она заплатить не в силах.
Будущее Петера, каким оно рисовалось ей, разбито вдребезги. Но хороший врач сможет облегчить его припадки – она отыщет такого. И как-нибудь они вдвоем перебьются. Раньше же перебивались.
Внутри шевельнулся гордый дух Ван Стаденов. Катье выглянула в окно. Уже утро. У Петера сейчас занятия верховой ездой. Она неуверенно улыбнулась и решила, что ей необходимо тотчас же увидеть его. Позвонила в колокольчик, вызывая камеристку.
– Мадам? – прошептала Сесиль, появляясь в дверях для прислуги.
– Я собираюсь прокатиться вер... О, Сесиль! Зачем я позвала? Клод... он тебя оби...
– Ради Бога, мадам, не говорите никому! – взмолилась Сесиль. – Я должна ехать с герцогиней в Шамборе. Если она узнает, то скажет, что я распутница, и не возьмет с собой... А Его Высочество... Не так уж он меня и обидел... Я... Я просто попалась ему на глаза. Обычное дело...
– Нет! – крикнула Катье и встряхнула девушку за плечи. – Не смей так говорить! Никогда!
Та съежилась, и Катье в порыве раскаяния крепко прижала ее к себе. Погладила по волосам.
– Ох, Сесиль, прости меня! Я не хотела. Я... Я.просто не в себе.
– Я понимаю, мадам. – Камеристка осторожно высвободилась из ее рук. – Знаю, что вы очень переживаете за своего мальчика.
Катье помотала головой.
– Нет, нет, прости, я была груба с тобой. – Она быстро смахнула набежавшие слезы. – Тебе надо лежать после всего... что он сделал.
Сесиль пожала плечами.
– Так ведь это уж третий раз, мадам. Ну, болит немножко. Кухарка вскипятила мне молока с розовым маслом, и теперь уже лучше.
– Боже мой! – прошептала Катье, прикрывая ладонью дрожащие губы. – И это наследие моего сына! Петер, я виновата перед тобой!
– Мадам... – Девушка порылась в кармане своего передника и вытащила кусочек пергамента, сложенного вдвое. – Меня просили передать вам вот это.
В глаза Катье бросилось слово «сестренка», написанное замысловатым, как паутина, почерком. Это не рука Лиз.
Она уставилась на записку. О нет! Я не дам тебе ту цену, что ты просишь! Она вырвала послание из рук камеристки и тут же отшвырнула под туалетный столик, словно пергамент жег ей пальцы.
– О мадам! Я что-нибудь не так сделала? Извините!
– Ты ни при чем, Сесиль. Это я во всем виновата. Я слепо доверилась тому, кому вовсе не должна была доверяться. Порой мы чересчур многого требуем от жизни.
Сесиль поглядела на пергамент и неуверенно кивнула.
– Да, мадам, – проронила она, подходя к гардеробу. Катье облачилась в костюм для верховой езды, сшитый по старинной моде: поверх юбки длинный зеленый жакет почти мужского покроя. В груди он был немного тесноват. Она двинулась к двери. Несмотря на всю решимость, руки и ноги по-прежнему дрожали.
Она вошла в конюшню. Поклон главного конюха был в точности рассчитан на се положение родственницы маркграфа, хотя и бедной.
Катье горделиво приосанилась.
– Я хочу посмотреть, как мой сын учится верховой езде.
Тучный детина выпрямился, сложил на животе лапищи и медленно, с усилием покачал головой.
– Дамам не велено.
– Он мой сын!
Конюх развел руками.
– Его Высочество приказали, – заявил он и, подумав, добавил: – Мадам. – Затем вернулся к прерванным занятиям.
Она услышала озорной мальчишеский смех, мгновенно стихший от грубого окрика, и выбежала вон. С другой стороны конюшни верхом выезжали Петер и четверо его кузенов. Берейтор вел их по тропе, спускавшейся в небольшую долину к востоку от замка. Мальчики прямо держали спины, вцепившись в поводья; ноги болтались по бокам слишком высоких коней. У наставника было суровое, угрюмое лицо.
– Почему они не на пони? – крикнула Катье в открытую дверь. – На таких лошадях только взрослым мужчинам ездить.
Главный конюх одарил ее взглядом великомученика.
– Как и пони, мадам?! Дворянские сыновья как длинны штаны оденут, на пони уж не ездиют.
Сердце ее сжалось от ощущения утраты. Ей необходимо увидеть Петера. Необходимо. Она окинула взглядом долину, куда повезли мальчиков. На той стороне чернели стены аббатства. Долину пересекала гряда холмов, деля ее надвое. За гребнем одного из них вполне может спрятаться мать, жаждущая хоть одним глазком взглянуть на свое дитя.
Но ведь с той стороны рукой подать до аббатства, где они, с Бекетом... Катье сжала кулаки.
– Я поеду кататься.
– Так ить берейтор все одно вас оттеда погонит.
– Оседлайте мне лошадь.
Конюх приподнял кустистые брови и с любопытством уставился на нее. Она высокомерно вскинула голову.
– Паскаль! – позвал он, и худощавый мальчишка вырос рядом с ней в проеме. – Оседлай для мадам... ну хоть Тихоню, что ль.
Мальчик пошел к стойлу; движения его были расхлябанны, как будто природа позабыла закрепить суставы. Однако через несколько минут он вывел к ней прелестную гнедую кобылку, помог забраться в дамское седло и ловко расправил юбки.
Понимая, что главный конюх смотрит ей вслед, Катье намеренно поскакала в противоположную сторону от долины – к аббатству. После сильной и грациозной поступи Ахерона ехать на кобылке было все равно что трястись на мешке с костями. Но, приближаясь к аббатству, она уже не думала ни о чем, кроме этих старых стен и того, что в них произошло.
Вокруг царили безмолвие и запустение. Она вспомнила про шатавшийся камень в нефе и, проезжая мимо, заглянула туда. Дыхание замерло у нее на устах, когда она увидела, что почти вся центральная часть стены обвалилась.
Катье отвела глаза от пролома. Пальцы ее дрожали, направляя кобылку в тень дикой яблони, к лужице с дождевой водой. В келье, обращенной к заросшему саду, было тихо, и Катье, закусив губу, отвернулась.
Она привязала лошадь и пошла вверх по скалистому склону холма, что с другой стороны спускался в долину. Через полчаса достигла перевала. Петер и другие мальчики казались отсюда крохотными фигурками, но своего сына она различит в какой угодно дали. Она спряталась среди валунов и стала наблюдать за ними; их кони двигались слаженно, однако вряд ли это результат умения наездников.
Берейтор был строг и требователен, но Петер безупречно выполнял все его указания. Сердце полнилось любовью и гордостью за своего малыша. Как быстро он растет! Эта мысль пробила опасную брешь в ее самообладании.
Солнце уже преодолело зенит, когда наставник повел усталых учеников обратно к конюшням. Катье привстала, чувствуя щемящую тоску в груди. Со временем Петер непременно стал бы самым блестящим рыцарем Геспер-Оба.
Она стряхнула пыль с юбки и направилась обратно к аббатству. Может быть, через год или два ей удастся нанять Петеру настоящего гувернера, а Мартен вернется к своим домашним обязанностям... Неужели все наставники так же неумолимы, как этот берейтор?
А какой был у Бекета?.. Наверняка он так же безукоризненно выполнял команды берейтора и темно-синие глаза смотрели так же напряженно и сосредоточенно.
Она невольно улыбнулась. Неужели и тогда у него были настороженные глаза? А у его детей...
Катье пошатнулась и оперлась о камень; должно быть, ее разморило на солнце. Она зажмурила глаза, перекрывая доступ светлым образам. Пройдет, сказала она себе. Пройдет время, и воспоминания будут являться все реже и реже.
Оглядываясь в попытке собраться с мыслями, она решила думать о Сен-Бенуа и о том, как снова наладить хозяйство. За повседневными заботами воспоминания не будут точить ее постоянно.
У нее вырвался горестный вздох. Надо, чтобы прошла целая вечность, прежде чем она сможет хотя бы день, хотя бы час не думать о темноволосом англичанине!
Нет, нет, все это солнце, жара. Катье тряхнула головой и повнимательнее пригляделась: место вроде незнакомое. Повертелась вокруг, выискивая прежнюю тропу.
– Вот глупая! – выругала она себя вслух. Аббатство же под холмом, и любая тропа приведет ее туда.
Катье стала осторожно спускаться. Но звон шпаг остановил ее. Она застыла на миг, скованная страхом, тут же юркнула за валун и схватила в кулак камень.
Держась начеку, прислушалась. По звукам догадалась, что фехтуют всего двое. К тому же в голосах не слышно ярости и жажды крови. На мгновение звон утих.
– Еще разок! – скомандовал голос. Бекет. Сердце тревожно екнуло.
Снова сталь зазвенела о сталь. Катье тупо уставилась на зажатый в руке камень. Когда она успела так перемениться? Еще недавно владелица замка Сен-Бенуа в своей наивной глупости ринулась бы в самую гущу схватки.
Она поиграла камнем на ладони и отбросила его. И впрямь, той женщины, чьи приключения начались разгневанным криком на Рулона, ворвавшегося в ее кухню, больше не существует.
– Не сумлевайтесь, полковник, он тема. Токмо не смог я поближе к нему подобраться.
По голосу Катье узнала Гарри, денщика Бекета.
– Гм. А что сестры?
– Энта сучка все у себя.
– А вторая?
– Взяла лошадь и поехала смотреть, как ее сынок обучается выездке, – ответил голос Элкота. – Эх, полковник, ну и наездник из него получится!
Катье вздрогнула и повнимательней прислушалась.
– Ты уверен?
– Как в том, что мне это стоило гульден. Не рассчитал малость! – Найал хохотнул. – Главный конюх за сивер душу продаст. Правда, кони ему дороже души.
– Что еще, лейтенант?
– Нашел старую няньку – по тому делу. Отсюда мы с Гарри сразу к ней... Да, еще французский сброд на реке зашевелился.
– А где нянька? Недалеко от них?
– Да, в той же стороне.
– Смотрите не попадитесь. Вы мне еще нужны.
– Слушаюсь, сэр.
Катье услышала плеск воды в пруду, и голоса мужчин стали неразборчивыми.
Вот он, настоящий Бекет, подумала она, прижавшись к камню, потому что вдруг ощутила слабость в коленях. Нет, поправила она себя, настоящий полковник Бекет лорд Торн. Английский офицер. Мужчина.
Все роли расписал наперед, а гнусный Эль-Мюзир полагает, что это его партия.
Плеск воды сменился конским топотом.
– Так вы уж нас дождитесь, полковник, – послышался озабоченный голос Гарри.
– Буду ждать до заката. Не дольше.
– Полковник... – Элкот неуверенно откашлялся.
– Вы получили приказ, лейтенант, – отозвался Бекет. – Извольте исполнять!
– Есть, сэр! – с жаром откликнулся тот.
– Я рассчитываю на тебя, Найал. Топот копыт затих вдали.
Катье выждала несколько минут и вышла на площадку, где только что был Бекет с подчиненными.
Обхватила плечи руками, разглядывая примятую после учебного боя траву, слушая мягкое журчание воды в пруду у нее за спиной.
Солнце припекало, от жары покалывало в висках. Она углядела полянку в тени буков и пошла туда. Расстегнула жакет, намочила платок в лужице с прохладной водой.
И вдруг насторожилась от внезапно воцарившейся тишины. Сердце куда-то ухнуло. Катье медленно подняла голову.
Бекет скользил к ней по воде. Одним мощным гребком подплыл к берегу и поднялся. Бог, выходящий из моря! Вода сверкающими струйками стекала по обнаженной груди и бриджам буйволовой кожи. Он уселся на плоский, согретый солнцем камень. Лучи играли на бугрящихся мышцах, зажигая огнем каждую каплю. Катье смотрела как зачарованная, не в силах двинуться с места.
– На этом поле командую я, мадам, – произнес он, и не подумав прикрыть голую грудь или бриджи, облепившие тело так, будто их вовсе не было. – И не советую вам здесь задерживаться. – Он положил руку на колено, не сводя с нее взгляда.
– Бекет, я...
– Твоя судьба в руках Клода или дьявола, а не в моих. И действительно, ни единая черточка этих твердых, окаменевших рук не напоминала о том, что еще недавно они с мучительной нежностью и терпением пробуждали желание в ее теле и поднимали ее к высотам наслаждения. Она села, свесила голову.
– Ты слишком суров. Будь он твоим сыном... – Голос изменил ей, горло сдавило, будто полынной горечи напилась. .
Услышав, как он гневно втянул в себя воздух, она вскинула на него глаза.
– Будь он моим сыном, – отчеканил Бекет, – он бы знал, что честь – это нечто большее, чем зелье, которое нянька подмешивает ему в молоко. – Он чуть подался вперед, являя собой воплощение мужественной силы и стойкости. – Будь он моим сыном, он бы знал, что цена рыцарского титула – не обман и предательство. – Синие глаза все настойчивее впивались в нее. – Будь он моим сыном, мадам, он бы знал, что отец не стыдится его из-за такой малости, а наоборот, гордится им.
– Я стыжусь?! – Катье вскочила как подхлестнутая. – Я его стыжусь? Да как ты смеешь? Петер не твой сын, а мой! Как у тебя... – Она не договорила, круто повернулась и пошла прочь.
Он в три прыжка настиг ее и остановил, положив руки на плечи.
– Я покончила с твоим дьяволом, Бекет. И с тобой тоже. Не спрашивай меня, где он. Я не знаю. Тебе придется самому это выяснить.
– Я выяснил.
Она ахнула и стремительно повернулась к нему лицом; серые глаза расширились от испуга.
– Как? – На ее прекрасном лице бушевал ураган чувств: страх, отчаяние, любовь.
– Из одной записки.
– Той, которую принесла мне Сесиль? Ох, дура я, дура! Зачем я ее не сожгла?! – Рука невольно потянулась к нему. – Выходит, я все-таки привела тебя к твоему дьяволу.
Да, это в ее натуре – потянуться, утешить, исцелить. Кончики пальцев скользнули по его груди, и он тотчас же отступил.
– Я с ним встречусь, Катье. А ты возвращайся в замок. Скажи Клоду о болезни Петера. Это единственный выход.
– Нет, – прошептала она и, наклонив голову, потерла виски. – Я запуталась, Бекет... Я... Я...
Она пошатнулась. Он подхватил ее и уложил на мягкий мох, поближе к кустам жимолости, чтобы она могла вдохнуть свежий запах.
Начал расстегивать жакет, но ее рука легла на его запястье.
– Это не обморок. Я просто слишком долго была на солнце, и немного кружится голова.
Она приподнялась на локте. Он стоял перед ней на коленях; синие глаза пытливо всматривались в ее лицо.
– Я не могу сказать Клоду.
Он мягко убрал ее руку со своей и встал.
– Подумай, Катье, Отдохни. Еще есть время до того, как я... как мне надо будет уходить.
Он отвел от нее взгляд и потянулся за перевязью шпаги. Надо уйти, внушал он себе, уйти с этой поляны, не вдыхать проклятый запах жимолости, не видеть этих ласковых серых глаз, не слышать ее легкого дыхания.
– Бекет...
Он развязал мешок, прицепленный к перевязи, достал точильный камень, небольшой флакон масла, тряпку и, усевшись под деревом, вытащил шпагу из ножен.
– Зачем ты пришла? – спросил он, сопроводив свой вопрос скрежетом точильного камня о лезвие шпаги.
Пусть лучше уходит. В ней моя слабость. Теперь кровь должна воспламениться ненавистью, жаждой крови, а не...
– Хотела посмотреть, как Петер учится скакать верхом, – отозвалась она, следя за его работой. – Мне не позволяют быть с ним рядом, и я подсматривала из-за камней... Ты ненавидишь меня, Бекет?
Рука его застыла. Края камня врезались в ладонь.
– Эль-Мюзир был в Серфонтене, – сказал он вместо ответа и снова принялся точить шпагу. – Где?
Она закрыла глаза и отвернула голову, охваченная внезапной болью.
– Там есть тайник... как ты и догадался... Над старой библиотекой. У одной из каминных кариатид во рту кнопка. Если нажать ее, открывается потайная дверь.
– Почему ты мне солгала?
– Потому что я трусиха. – Она встретила его взгляд. – Я вспомнила твои рассказы про Эль-Мюзира. Честное слово, когда я видела его в замке Д'Ажене, он был безобидным старым астрологом, закутанным в свои одеяния. А в Серфонтене... В Серфонтене он уже не был ни старым, ни безобидным. Он все про тебя знает. Все, Бекет. Он хочет убить тебя.
– Великая новость! – усмехнулся он, еще яростнее натачивая шпагу. – Мало ли чего он хочет?
– Я не солдат, Бекет. Я испугалась. Что мне было делать? Сказать этому... дьяволу, что человек, которого он хочет убить, разбил лагерь на северной стороне меловой гряды? Как я могла? Ведь ты...
Катье вспыхнула и потупилась.
На поляне воцарилась тишина. Руки Бекета снова замерли, сжимая точильный камень.
– Катье...
– Ты целовал меня... – с трудом выдавила она. – И... заставил меня почувствовать такое, чего я никогда прежде не чувствовала. Ты рассказал мне про демонов, которыми одержима твоя душа. Я понимала, что ты обо мне подумаешь, когда оставляла тебя ночью у костра, но как бы там ни было, я не могла привести к тебе твоего врага. – Она ухватилась за ветку жимолости, и та хрустнула у нее в руках. – И я солгала ему, Бекет. Солгала Эль-Мюзиру. Он пригрозил, что не даст больше лекарство для Петера, но я... все равно не могла ему сказать, где ты. И солгала...
– А мне ты почему солгала, Катье? – Глаза Бекета потемнели.
– Он пригрозил... – начала она, но запнулась и помотала головой. – Нет. Я испугалась. Он показался мне таким... страшным. В той комнате... от него исходил запах зла, так же, как от твоего мундира пахнет порохом. Я испугалась, что он убьет тебя. – Катье никак не могла справиться с дрожью в голосе. – Ох, Бекет, я солгала, чтобы спасти тебя. Я не хочу, чтобы ты умирал!
– Катье...
Слова точно всколыхнули всю его душу. Я не хочу, чтобы ты умирал. Он стиснул эфес шпаги, привалился к дереву, закрыв глаза и прислушиваясь к голосу сердца. Голос был хриплый, надтреснутый от многолетнего молчания, но звучал настойчиво – ни с чем не спутаешь.
Бекет засунул шпагу обратно в ножны.
– Ты не должна была мне лгать, Катье. Все... было бы гораздо проще, если б ты сказала правду. Я бы так и не узнал тебя... не узнал, какую женщину мне суждено потерять!
Она подошла к нему и коснулась щеки; ее рука пахла жимолостью.
– Бекет, не держи на меня зла. Я поступила, как подсказывало сердце. Я боюсь за тебя и не хочу, чтобы ты умирал.
Я умру, сильфида. Потому что хорошо знаю своего врага. Наши силы равны, и ни ему, ни мне не уйти живым. Но что такое смерть еще одного англичанина в этой войне?
Он привстал, крепко обнял ее, уткнулся лицом в волосы.
– Все было бы проще... Катье, золотая моя сильфида, ты ничего не понимаешь!
Сотворил же Бог такое чудо, как это лицо возле его влажной груди, это теплое дыхание, эти руки, умеющие снимать любую боль. Но главное чудо, чудо из чудес – это ее щедрое, не требующее ничего взамен сопереживание, благодаря которому она всегда чувствует его боль и тянется помочь.
Знает ли она, как глубоко затронула его своими прикосновениями? Понимает ли, что этими пальцами гладит не только его тело, но разгоняет тьму в его душе? Чувствует ли, что воскресила к жизни мертвеца?
Он ошибся, думая, что она лжет ему в своих интересах. Просто она не могла последовать закону его строгой и холодной воинской чести. У нее свои законы и своя честь. Теплая, нежная, заботливая.
Быть может, его руки в последний раз ощущают ее тепло.
Он избавит мир от Эль-Мюзира – это начертано среди светил с неумолимой яростью, – но до сих пор он не думал, что цена, которую придется заплатить, окажется так высока.
– Я не понимаю, но хочу понять, – она, убирая с его лица мокрые волосы. – Хочу знать, есть ли хоть малая надежда...
Он прервал ее слова поцелуем. Пальцы потонули в золотой копне волос, а язык зарылся в сладостную негу рта. Господи Иисусе, в ней моя слабость!
Сжав ладонями пылающие щеки, Бекет целовал свою сильфиду и не мог насытиться нежностью ее губ и нежностью ее заботы.
– Тебе надо идти, – пробормотал он. – Да, – шепнула она.
– Тебе нельзя здесь оставаться, – продолжал он и слегка прикусил мочку ее уха.
– Нельзя, – согласилась она.
Он поцеловал бьющуюся у нее на шее жилку.
– Я не должен. – Конечно, не должен, но куда деться от этих рук, что блуждают по его телу, гладят, ласкают, ощупывают каждый мускул? – Меня ждет смертельная схватка, и мне надо... О-о! – Горячим языком она слизнула еще не высохшую каплю у него на груди. – Надо... – Он втянул в себя воздух, ощутив блаженную тяжесть в паху. Положил руки ей на плечи, точно пытался оттолкнуть ее от себя. – Мне надо собраться с силами. Я так долго мечтал об этой встрече, она снилась мне все эти годы в моих черных снах. Пойми, Катье, не могу я...
Она посмотрела на него полупьяными от поцелуев глазами. Он раздвинул полы расстегнутого сверху жакета и увидел соблазнительно выступающую – над корсетом грудь.
– Мой англичанин. – Она поцеловала лежащую у нее на плече руку. – Давай забудем обо всем. Хоть ненадолго.
Пусть еще час не будет ни полковника, ни владелицы замка. Только мужчина и женщина.
Бекет молча уронил руки.
Она медленно выпрямилась. Ее пронзило ощущение невосполнимой потери. Катье тихонько пошла прочь. Неужели ему больше не увидеть солнца, играющего у нее в волосах, не взглянуть в эти дивные отважные глаза, не почувствовать...
– Катье!
Она обернулась. Бекет широко раскинул руки.
– Иди ко мне, моя сильфида! Сделай так, чтоб я забыл обо всем на свете!
Она бросилась к нему. Он стиснул ее в объятиях, прижался к ее губам – неторопливо, все крепче и крепче, наслаждаясь ее вкусом, как последним глотком редкостного вина. Принимая ее в дар, Бекет отодвинул в сторону и солдата, и черноту, и ярость. Он высвободил в себе человека.
– Ох, сейчас бы в мягкую постель и чтобы вся ночь впереди!
Катье вся ушла в прикосновение этих сильных рук.
– Какая разница где? – пробормотала она, целуя его в шею. – Я вижу только тебя.
– Как же так, мадам? – откликнулся он своим особенным, ласкающим голосом. – А говорят, жимолость улучшает зрение.
Она прочертила его профиль подушечкой пальца, чуть замедлив движение, когда добралась до губ.
– Не знаю, мне не улучшает.
Он быстро лизнул ее палец. Она вздрогнула, как от удара молнии, потом нежно погладила его губы. И в ожидании приоткрыла свои.
Он снова утолил их жажду, спустился вниз по шее, до ароматной впадины грудей. Проворно расстегнул все пуговицы жакета и, просунув под него руки, стряхнул с ее плеч на землю.
О Боже, как он по ней изголодался! Но этот голод был приправлен знакомым предвкушением любовника. Ему хотелось любить ее медленно, упиваться каждым прикосновением, каждым поцелуем. Жар между ног стал невыносимым.
Он опустил ее на зеленеющий мох и склонился перед ней на коленях, целуя грудь, открывающуюся по мере того, как его пальцы расшнуровывали корсет. Он освободил эти мягкие сокровища, погладил большими пальцами розовые круги вокруг набухающих сосков, дразня и возбуждая ее.
– О, прошу тебя! – взмолилась она, изгибая спину. Он принялся ласкать языком ее соски, и вздох, готовый сорваться с губ, превратился в томный, протяжный стон.
Голова у нее шла кругом, а все тело извивалось под его настойчивыми ласками. Пальцы ее рук и ног то сжимались, то разжимались. Неумолимый огонь опалил нутро.
Бекет снова поцеловал ее в горло, прошелся легкими поцелуями по обеим грудям, язык завертелся вихрем вокруг соска. Катье еще громче застонала, еще сильнее прогнулась, и от этого страстного движения кровь загрохотала, забарабанила у него в висках.
Сгорая от желания, он расстегнул бриджи и спустил их по ногам. Ему хотелось чувствовать ее всю: малейший трепет под прозрачной кожей, малейший всплеск ее ощущений, каждое движение тела, что открывалось только для него и манило в свои глубины. В ее горячих откликах таилось обещание еще более пламенной страсти, еще более полного наслаждения. И Бекет уже знал: она сдержит обещание. Дыхание его участилось.
Он поднял кверху ее юбки, покрывая поцелуями внутреннюю поверхность бедер. Пальцы забрались в самый сокровенный уголок ее тела.
– Бекет! – Она закончила его имя стоном сжигающего ее нетерпения и раздвинула колени, подставляя свои тайны его дерзким губам.
Неповторимо женский запах пьянил его, и он поцеловал ее глубоким интимным поцелуем.
Ее стоны и всхлипы впивались в разгоряченную кожу Бекета, отдавались в крови, как до боли сладкая музыка, вместившая в себя смысл всей жизни.
Он накручивал на пальцы колечки мягких золотистых волос, росших на холме ее женственности.
– Моя прекрасная сильфида... вся такая теплая, такая золотая. – Кончиком пальца он слегка потер набухшую скользкую выпуклость, услышал – нет, скорее, почувствовал – ее судорожный вздох и сам содрогнулся от желания.
Господи Иисусе!Их обоих подхватил ураган сладостных ощущений. Бекет весь дрожал. Ее бедра вздымались ему навстречу. Она таяла, растворялась в нем, как будто их тела уже слились.
Господи Иисусе, этот благословенный запах! Он опять вбирал его в себя. Нет, надо держать себя в руках... Надо хотя бы попытаться... Нет, нет, Господи Иисусе, она сводит меня с ума. Опираясь на руки, он накрыл ее своим телом.
– Бекет... О Боже... Иди ко мне... Скорей, скорей!.. – крикнула Катье, сжимая ладонями его бедра. Алебастровая кожа над нежно-золотистой порослью трепетала в предчувствии блаженства.
– Катье. Моя Катье!
Он погрузился в нее, превратив это имя в бессловесный вопль, неудержимо рвущийся из груди.
Она обхватила ногами его пояс, втягивая его в себя все глубже. Он перестал что-либо соображать и весь отдался первобытному инстинкту неистовых рывков, сотрясающих все его тело.
Он перевел дух, приподнял голову. О, эта ее сладость! Долгий, низкий стон уже шел из самых его глубин. О, эта сладость! Жаркая, бархатистая, опьяняющая! Он снова застонал: острая боль наслаждения пронзила низ живота.
– О-о-о Господи! Господи Боже! – кричала Катье, впиваясь руками в его плечи и лихорадочно двигаясь под ним. – О-о, да, да! – Голова бессильно свесилась, губы и приоткрытые веки дрожали. – О Боже, Боже, о-о-о-о!
Он снова и снова погружался в ее тело, уже сведенное судорогами экстаза. Последняя нить его сознания вспыхнула и сгорела. С хриплым криком он последовал за ней в райскую бездну забвения.
Катье с блаженной улыбкой очнулась, все еще чувствуя объятия Бекета. Лениво потянулась и услышала его смешок. Потом устремила взгляд к солнцу, подернутому предвечерней дымкой, и увидела, что он, опершись на локоть, смотрит на нее.
– Ты меня завораживаешь. – Бекет провел пальцем прямую линию от ее шеи, между грудями к золотистому шелку внизу. – У тебя такие волосы – чистое золото. А твоя алебастровая кожа вся порозовела от страсти. А серые глаза блестят, словно крыло лебедя, спящего в тени.
Катье наклонилась и поцеловала шрам у него над сердцем. Дыхание его на миг замерло.
– Поэт и солдат! – вздохнула она и покрыла легкими поцелуями всю его мускулистую грудь.
Он зарычал, перекатился на спину и потянул ее на себя.
– Сильфида, ты способна заставить солдата позабыть о долге. – И замолчал, точно что-то вспомнив.
Она поцеловала его в шею и потерлась шелковистым треугольником о его плоть.
– Единственное, на что я способна, это навечно обвиться вокруг твоего тела.
Бекет подтянул ее повыше и завладел губами. Она выпустила в него стон ответной страсти. Он прервал поцелуй.
– Навечно, – повторил он, и в его голосе она расслышала дрожь обновленного желания.
Он развел в стороны ее ноги и легко проскользнул в нее.
– Бекет! – вскрикнула она и попыталась сесть. Обхватив ее бедра, он начал приподнимать и опускать их.
– Бекет! О-о-о Бекет!. О-о, да!
Она помогала ему коленями, и руки его освободились, чтобы поласкать ее полные упругие груди. Он пощипывал пальцами соски, и все ее тело вздрагивало от восторга.
Она тоже ласкала его грудь и живот, согласуя ритм этих поглаживаний с быстротой своих интимных движений.
– Ох, я и представить себе не могла... Ох... – Глаза ее закрылись, голова откинулась назад, и вся поза была безумно чувственной.
Глядя на нее сквозь жаркий туман в глазах, Бекет испытывал самое утонченное, самое совершенное из всех мыслимых наслаждений. Всякий раз он открывал для себя что-то новое в запахе ее женственности, переполняющей сладостной музыке ее стонов, неповторимом вкусе ее кожи.
Его бедра начали раскачиваться в такт ее движениям, и она довольно замурлыкала. Он медленно, вожделенно улыбнулся. Видения, вызванные собственной страстью и чувственным обликом Катье, теснились в голове.
Вот он сидит у камина и смотрит на нее, ощущая болезненно-приятное напряжение в паху. Этой ночью она ляжет в его постель, и он будет обладать ею, как вчера, как завтра, как всегда.
Но вдруг он взревел. Сидя на нем, она исполняла огненный танец и каждое движение сопровождала страстным пожатием, от которого у него мутился рассудок.
– Бог мой, женщина, что ты... О Господи Иисусе!..
Катье одарила его еще одной глубоко интимной лаской и в хмельном угаре дико затрясла головой. Внутри раздавался непрерывный звон. Желание струилось по жилам как ревущий горный поток. Она слилась с ним. Они – единое целое. Из этого слияния рождается самая безжалостная в мире страсть. Сладкий, неумолимый тиран. С каждым новым рывком Бекет вонзался в нее все глубже. От напряжения по лицу ее заструились слезы. О Боже, она вся горит!
Его охватило настоящее безумие. Хотелось соединиться с ней еще теснее, еще неразрывнее. Он мучительно стонал, напрягая все мышцы, все силы.
– Бекет, Бекет, о мой Бог! – пронзительно кричала она. – Ох, Бекет, не могу больше... Ох, какое... – Она заплакала навзрыд. – Нет, нет, нет, ох, нет! О Боже! Бе-ке-е-е-е...
Катье содрогалась долго и неистово, и ее вопль так звенел в воздухе, будто душа отлетала от тела.
– Катье... Боже правый... А-а-а-а!
Стоны перешли в рев. Тело Бекета оторвалось от земли, готовое устремиться в рай. Перед глазами сверкнула ярчайшая вспышка, и беззвучный гром раскатился по всем извилинам мозга.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотой плен - Кемден Патриция



Интересно, но исторически нереально.
Золотой плен - Кемден ПатрицияЕлена
27.02.2013, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100