Читать онлайн Золотой плен, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой плен - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой плен - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой плен - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Золотой плен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава I

Лето 1708 года
Замок Сен-Бенуа, Фландрия
Катье де Сен-Бенуа, вдова убитого на войне рыцаря, вышла из кухни на веранду и стряхнула муку с передника. Нынче она встала до света, чтоб замесить хлебы на неделю, и теперь, вынув их из печи, чувствовала себя совсем разбитой. После гибели Филиппа у нее каждый су был на счету, но тяжелую работу по дому она даже полюбила. Это был единственный способ рассеять гнетущую тревогу за сына, которая не покидала ее даже во сне.
Прислонясь к невысокому каменному парапету, Катье окинула рассеянным взглядом окрестные поля овса и льна, похожие на волнующееся под ветром море. Вдалеке посверкивала серебристая зелень березовой рощи; в полуденном воздухе плыл аромат свежеиспеченного хлеба. Она глубоко вздохнула, стараясь справиться с вновь накатившей тревогой.
С лужайки, отделяющей сад от огорода, к ней прилетел звонкий детский смех, и сразу улыбка разгладила усталые черты тонкого лица, зажгла огонь в серых глазах. Теперь лето в самом разгаре, но не заметишь, как новый год наступит и шестилетний Петер отправится к дядюшке, маркграфу Геспер-Обскому, дабы воспитываться согласно своему званию.
Когда два года назад муж пал в сражении при Рамиле, Катье ожидала, что семья позаботится – пусть не о ней, но хотя бы о сыне и наследнике Филиппа. Однако от родных покойного не было ни слуху ни духу, как будто они знать не знали о ее существовании.
Она засыпала маркграфа письмами, в которых требовала, чтобы он признал племянника и назначил ему содержание. То, что Филипп был четвертым сыном, не дает его родне права отказывать Петеру даже в ничтожной малости. В конце концов, она добилась своего: прискакал гонец в ливрее, презрительно оглядел ее с ног до головы и вручил запоздалое приглашение.
Улыбка померкла на губах молодой женщины. Добиться-то добилась, а как теперь скрыть тайный Недуг сына? Тревога в душе уступила место леденящему страху. Если маркграф проведает о болезни, то непременно объявит Петера слабоумным, лишит его титула, земель и на всю жизнь сошлет в какой-нибудь отдаленный монастырь.
Перед глазами всплыли видения из самых черных снов: ее золотоволосое сокровище бьется на скользком полу и хватает ртом воздух.
– Нет, – прошептала Катье, – никто не должен знать о падучей. Никто!
Сестра каждые три месяца присылает ей лекарство, изготовленное домашним астрологом, – благодаря этому приступы совсем прекратились. Если оно и впредь будет поступать, то маркграф никогда ничего не узнает, и сын ее получит причитающуюся ему долю наследства.
Из двери кухни донесся голос старой служанки, и Катье на миг сбросила с плеч бремя забот. Милая, добрая Грета – кроме нее да мужа ее, Мартена, никого из прислуги в замке не осталось.
– Вам письмо от вашей сестры, мадам Д'Ажене, – пробубнила служанка.
Лиз, я знала, что ты не забудешь обо мне! Всего на неделю позже срока!
Катье поспешно одернула выцветшее желтое платье, заправила выбившуюся белокурую прядь под полотняный чепчик, вскинула головку и в мгновение ока превратилась из почти крестьянки в настоящую владелицу замка.
– Слушаю вас, – надменно произнесла она, заметив, что коренастый лакей в ливрее дома Д'Ажене бегло покосился на ее перепачканные мукой руки.
Полным достоинства взглядом она ответила на промелькнувшую в его глазах насмешку. Он теребил в руках письмо, точно не знал, что с ним делать. Катье вдруг охватило дурное предчувствие. Где же коробочка с лекарством?
– Мне велено вручить письмо лично мадам Катрин де Сен-Бенуа, – проговорил посыльный, не сочтя нужным даже поклониться.
Она поджала губы.
– Меня зовут Катье де Сен-Бенуа, и моей сестре это хорошо известно. – (Как же она ненавидела французские имена!)
Получив такой решительный отпор, лакей запоздало сгорбил плечи в неглубоком поклоне и подал ей письмо.
– Прошу прощения, мадам. Я только исполняю то, что приказано.
– Не сомневаюсь, – ледяным тоном проговорила она.
Пальцы дрожали от нетерпения – так и хочется выхватить письмо, – но она овладела собой и с медлительной грацией протянула руку за сложенным втрое запечатанным листком. Затем отошла к перилам и разломила красную печать. Взглянула на дату и возмущенно обернулась к посыльному:
– Письмо написано месяц назад! От замка Д'Ажене сюда можно доскакать за неделю.
Посыльный пожал плечами.
– Война, мадам. Дороги нынче трудные.
– Во Фландрии всегда война, однако прежде слуги так не задерживались.
Вновь повернувшись к нему спиной, Катье пробежала глазами письмо, чувствуя, как страх узлом сдавливает внутренности. Нет!Лиз, ты не можешь сотворить такое с моим сыном! Она стала перечитывать письмо, на сей раз медленно.
Дорогая моя сестра! (Обычное начало и единственное изъявление родственных чувств, какое позволяет себе Лиз.)
С лекарством для маленького Пьера вышла небольшаязаминка. Онцелус заупрямился и объявил мужу, что он мало ему платит. Моего старого Константина чуть удар не хватил. Ты не поверишь, глаза полезли на лоб, стал хрипеть: «Еще золота! Да зачем астрологу столько золота? Немного бумаги, чернил, несколько астролябий и книг– чего ему еще ? Но Онцелус и бровью не повел, даже пригрозил оставить нас!
Кстати, он говорит, что подсвечник, который ты прислала в прошлый раз, не чистого серебра, и просит те золотые часы с эмалью– помнишь, они были с тобой в последний приезд? Те самые, что подарила тебе татап, когда ты была совсем крошка и вечно плакала при виде нашего отчима. Пришли их с моим лакеем. Тогда Онцелус быстро изготовит лекарство для маленького Пьера.
Ты не беспокойся, я его не отпущу. Надо быть дурой, чтоб отпустить такого мужчину. Ему всего двадцать пять– в самом расцвете сил, – а его черные глаза повергают меня в дрожь! Хорошо бы мой старый муж поскорее сгинул! Ей-Богу, Катье, не могу больше выносить немощные объятия Константина, когда рядом Онцелус. Я просто схожу по нему с ума...
Катье перестала читать; листок слабо шелестел в ее одеревенелых пальцах. Онцелус отказывается делать лекарство, пока она еще не заплатит! О небо, что же делать? Кроме часов, у нее ничего нет.
С трудом держась на ногах, она прислонилась к низкому каменному парапету. За все время у Петера был только один припадок – когда они ездили в гости к Лиз. Лекарство Онцелуса предотвращает приступы, а раз так, она ничего не пожалеет. Ее сын будет пользоваться всеми благами, какие причитаются ему по праву рождения.
Катье снова подошла к посыльному и отчеканила:
– Обождите здесь. Я принесу все, что нужно.
Спрятавшись в березняке, полковник Бекет лорд Торн в подзорную трубу разглядывал фигуры на веранде дома Сен-Бенуа. Длинное тело заворочалось под покровом и прелых листьев, и местами сквозь них стала видна темно-синяя ткань мундира голландской армии. Верный вороной Ахерон стоял неподалеку, то и дело всхрапывая, но эти звуки вполне привычны для сельской местности.
Лежать очень неудобно. Камзол тесен в плечах, но ничего не поделаешь: здесь в алой английской форме трудно остаться незамеченным.
Синие глаза неотступно следили за женщиной, отмечая, что она явно рассержена на бесцеремонного слугу. Бекет четко видел ее профиль. Вот она резко взмахнула рукой, и ленты на рукаве повторили движение.
Судя по золотистым локонам, выбившимся из-под чепчика, и белизне налитой груди, красавица скорее фламандка, нежели француженка. А гордая поступь с не меньшей ясностью говорит о том, что в жилах этой фламандки течет горячая кровь. Ему показалось, что она держит что-то в руках, впрочем, он мог и ошибиться.
– Такая же ведьма, как твоя вероломная сестра, – пробормотал Бекет, прислоняясь спиной к белоствольной березе и сосредоточенно рассматривая лицо женщины. Затем с громким щелчком сложил трубу, и возле рта обозначились упрямые складки. – Но меня тебе не провести. Ты мне все скажешь как миленькая.
Катье прошла с веранды на кухню, оттуда в переднюю, к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Удостоверившись в том, что Грета и Мартен не смотрят ей вслед, она приподняла подол и спрятала письмо в карман нижней юбки. Потом надо будет его сжечь – в интересах Петера.
Каблуки ее башмаков дробно стучали по ступенькам красного дерева, и с каждым шагом она вспоминала ковер из Туркестана, некогда устилавший эту лестницу. Минувшей зимой пришлось его продать – не на что было купить дров.
После смерти Филиппа она узнала, что муж не имел собственного дохода, а только содержание, назначенное родными, которые перестали высылать деньги, получив известие о его гибели. Ну и Бог с ними! Пока она худо-бедно сводит концы с концами, а когда Петер отправится...
Ужасающий грохот прервал ее невеселые размышления.
– Грета! – Она. опрометью бросилась по лестнице. На нижней ступеньке остановилась, и крик замер у нее в горле.
Дубовая входная дверь с треском распахнулась, и в переднюю вломились трое французских пехотинцев. Не обращая внимания на хозяйку, они начали крушить мебель и рыться в шкафах.
– Стойте! Что вы делаете?! – не веря своим глазам, воскликнула Катье.
В проеме двери появился изысканно одетый офицер; длинные тугие локоны его парика спускались на ярко-голубой мундир. Француз обвел глазами переднюю, потом задержал равнодушный взгляд на Катье. Она подлетела к нему:
– Что это? Прекратите сейчас же!
Солдаты уже перешли в кухню, и оттуда доносился звон посуды, разбивающейся о каменные плиты пола. Один солдат стал подниматься по лестнице, Катье хотела ему помешать, но была отброшена к перилам.
Женщина снова рванулась к офицеру.
– Кто вы такой? Почему не остановите их? Они же переломают мне всю мебель!
Тот улыбнулся как истинный придворный щеголь.
– О мадам, ваша мебель меня не интересует.
– А что вас интересует? Зачем вы здесь? Разве не вы приказали своим людям устроить этот погром?
Он небрежно махнул рукой солдатам.
– Ну уж и погром. Всего-то два-три стула.
– Два-три стула?! Да вы меня ни с чем оставите!
Офицера явно забавляла ее сбивчивая французская речь с выраженным фламандским акцентом. Катье вонзила ногти в ладони. Не драться же мне с ними, – уговаривала она себя, – вон их сколько, и у всех шпаги! Темные глазки сверлили ее точно буравчики.
– Мы выполняем свой долг – ищем вашу сестру.
Он прошагал на кухню.
– Мою сестру?! – Такого Катье не ожидала. Опомнившись, она кинулась за ним. – Но что вам нужно от Лиз? И почему вы ищете ее здесь?
На кухне царил полный кавардак: весь пол засыпан осколками посуды, по золотистой корочке свежеиспеченного хлеба прошлись солдатские башмаки. Катье выглянула в открытую дверь на веранду, но не увидела там ни Греты, ни сестриного посыльного.
– Где мадам Д'Ажене? – обратился к ней офицер.
– Кто вы такой? – сдавленным голосом спросила Катье.
Француз слегка поклонился.
– Позвольте представиться, граф де Рулон.
Он противно растягивал слова и все время охорашивался – то одернет камзол, то поправит кружевные манжеты. Один из солдат захлопнул дверь, перекрыв доступ солнечному свету, и на скуластое лицо графа легла тень.
– Что вам нужно от Лиз? – повторила Катье. (Это имя она помнила из писем сестры: когда-то граф де Рулон был ее любовником.)
Солдат вывалил на стол ложки и вилки из ящика, затем подхватил под мышку корзину с тремя дикими кроликами (их изловил Мартен, тем самым обеспечив семье недельное пропитание).
Катье хотела помешать ему, но мужская рука – грубо отстранила ее.
– Велика важность – три кролика! – усмехнулся граф. Она резким движением сбросила его руку.
– По вашей, милости нам придется, голодать.
– А вы строптивы, мадам. Жаль, что ваш покойный муж не успел вышибить из вас это фламандское упрямство.
– Так вы знаете, кто я? – Катье стиснула зубы; страх начал уступать место гневу. – Знаете и все-таки...
Невежа, презренный негодяй! .И как Лиз не погнушалась лечь с таким в постель!
Французские офицеры! Даже при жизни Филиппа Катье глубоко презирала этих пустоголовых аристократов. Напомаженные парики, кружевные манжеты – им бы в Версале по паркету шаркать, а не брать неприятельские редуты!
На кухне появился еще один офицер, кивнул графу, а ее будто и не заметил. На нем был светлый парик, а ткань мундира погрубее, чем у Рулона. Видно, младше по чину, решила Катье, Граф вопросительно приподнял бровь, на что второй офицер помотал головой.
Катье спрятала сжатые кулаки в сборках юбки.
– Хорошо же ваш король платит семьям тех, кто отдал за него жизнь! – язвительно бросила она.
Ноздри графа гневно раздулись, он смерил ее холодным взглядом.
– Будет вам плакаться. Брат вашего мужа, маркграф Геспер-Обский владеет половиной земель в Южных Арденнах. То-то ему было бы приятно узнать, что вы тут нюни распускаете, словно чумазая крестьянка!
Катье задохнулась от негодования. Да, этот подлец прекрасно понимает, что семья Филиппа относится к ней именно как к чумазой фламандской крестьянке, – недаром так злобно блестят его глазки.
Ну нет, граф, – подумала она, – не надейтесь, что вам удастся водить меня на цепочке, как медведя в базарный день!
С полыхающими очами она шагнула к Рулону, и неизвестно, что было бы, не вмешайся второй офицер:
– Господин граф, мы не можем найти женщину. Катье порывисто обернулась к нему.
– Еще бы! Как вы ее найдете, когда ее здесь нет? Едва ли она смогла бы спрятаться под стулом или в ящике буфета.
В ответ на подобную дерзость француз положил руку на эфес шпаги и в упор посмотрел на владелицу замка.
– Так где же она? – снова спросил граф де Рулон, с трудом сдерживая бешенство.
– Если ее нет в замке Д'Ажене, тогда не знаю. Почему бы вам не спросить ее мужа?
Второй офицер хмыкнул.
– Вы, видно, не слышали, мадам, что ваша сестра обошлась со своим супругом... хм... весьма решительно.
Катье переводила настороженный взгляд с одного незваного гостя на другого. Лиз, Лиз, что ты опять натворила ?
– По-вашему, у меня нет других дел, кроме как собирать сплетни по всей округе?
– Весьма решительно, – ухмыляясь, повторил француз. – Старый доблестный шевалье Д'Ажене был найден слугами раздетым донага, привязанным к постели и с кляпом во рту...
– Довольно! – рявкнул граф де Рулон; его правое веко непроизвольно подергивалось. – Обойдемся без ненужных подробностей. Ваша сестра бежала с астрологом своего мужа. Где она, мадам? Мы должны ее найти!
– Кто это – мы? Французы?
Не в силах устоять на месте, Катье начала расхаживать взад-вперед по каменному полу. Внезапно задержалась у окна, привлеченная новым зрелищем, и тут же стремительно выбежала на веранду. По залитому солнцем полю двигались шеренги солдат. Пальцы ее опять невольно сжались в кулаки: даже отсюда чувствуется запах растоптанного зерна. Так, пожалуй, они зимой без хлеба останутся!
– Где ваша сестра? – прошипел сзади граф.
Катье уже открыла рот, чтоб дать ему еще одну отповедь, но забыла обо всем, услышав детский крик, доносившийся с лужайки.
– Петер!
Она сбежала по ступенькам, завернула за угол и увидела, как сын бьется в руках мужланистого солдата, а другой солдат держит под уздцы маленькую черную лошадку.
Мальчик тянулся ручонками к своей любимице.
– Тока! Тока! Нет, не надо! Тока!
– Пусти его! – завопила Катье и кинулась к солдату, но чья-то рука снова удержала ее.
– Что ж вы за звери такие? Зачем вам пони в вашей грязной войне? – выкрикнула она, вырываясь. – Эту лошадку ему подарил мой покойный муж! Мало того, что ребенок лишился отца, так вашему слюнявому королю надо отобрать у него последнее!
Из глаз Рулона выплеснулась волна ненависти.
– Попридержите язык, мадам, а то как бы ваш сын и матери не лишился.
Бекет Торн взглянул на солнце. Полдень только что миновал, значит, в запасе у него час, от силы полтора. Он снова понаблюдал в трубу за людьми на веранде и не мог не восхититься дерзостью этой золотоволосой женщины. У графа де Рулона был такой беззаботный вид, когда он подъезжал к замку, а теперь мадам де Сен-Бенуа явно довела его до белого каления. Ай-ай-ай, какая неприятность!усмехнулся он про себя. Француз привык, что все падают перед ним ниц, и вдруг такой пассаж!
С торжествующей усмешкой Бекет проследил взглядом за французскими войсками. Топают себе по колосящимся полям и не подозревают, какой сюрприз ждет их за гребнем холма.
Англичанин расправил плечи, так что треснули швы камзола, в душе проклиная низкорослых голландцев. Ветки вонзились ему в бок, и он осторожно отодвинулся, чтобы не разрушить маскировку. Затем снова приник глазом к трубе, разглядывая пылающее гневом лицо вдовы. Ничего не скажешь, хороша! Жаль, что таким красавицам нельзя доверять...
Скоро здесь грянет бой, и полковник Бекет, командующий отрядом армии герцога Мальборо, поведет его против отборной конницы французского короля.
– Но прежде чем ударят пушки, я узнаю, где скрывается твоя сестра, – В голосе его зазвенела сталь. – Вот увидишь, я не стану терять с тобой время!
Будь он проклят, если не вырвет у фламандки сведений о Лиз Д'Ажене и турке, скрывающемся под именем астролога Онцелуса. Когда Бекет встретился с ним, он носил другое имя...
Сжав в кулак руку в черной перчатке, он занес ее для удара по воображаемому врагу; кружевной манжет соскользнул, обнажив множество шрамов на запястье. Имя этой турецкой собаки, этой подлой душонки – Эль-Мюзир!
Четыре года продержал его турок в плену, и он оттого только не отдал Богу душу во время адских пыток, что не мог умереть, не отомстив тому, кто осмелился называть себя его господином. Бекет стиснул челюсти и едва слышно процедил сквозь зубы: Huradam, holeolmiyan! Я человек, а не раб!слова, затверженные как заклинание в страшные годы неволи.
Бекет тряхнул головой, разгоняя кровавый туман, застивший глаза. Как бы там ни было, он не должен давать волю ярости, если хочет одолеть такого коварного, изворотливого и безжалостного врага.
Немало храбрецов уже сложили головы в погоне за этим зверем и его наложницей. Бекета провести ему будет трудно, а разжалобить – тем более. По крайней мере, теперь он знает, под какой личиной прячется турецкий дьявол, так что пусть не ждет пощады.
А Лиз Д'Ажене, видно, меняет опасных любовников, как другие женщины меняют платья. Бекет прищурился, пытаясь без помощи трубы разглядеть хрупкую золотистую фигурку вдалеке. Небось и эта убьет и не поморщится, по примеру своей сестры.
Всадник в мундире французской армии во весь опор мчался к замку. Рука англичанина вновь потянулась к подзорной трубе. Запыхавшийся гонец резко осадил лошадь, отчего та взвилась на дыбы и чуть не сбросила его. Едва соскочив с седла, он упал на колени перед Рулоном и подал ему свиток.
Граф развернул, прочел и наотмашь ударил гонца по лицу тыльной стороной ладони. Тот поднялся, утирая кровь, хлынувшую из носа. Каким же трусом надо быть, чтоб вымещать злобу на посыльном! Как будто он виноват в том, что французы недооценили хитрость герцога Мальборо.
Громко ругаясь, синие мундиры седлали лошадей. Бекет похлопал Ахерона по крупу, заставляя стоять смирно, когда французы пронеслись в каких-нибудь двадцати метрах от него. Лицо Рулона было темным от ярости. Бекет поднялся, спрятал трубу в походную сумку, взялся за луку и легко подбросил в седло свое большое мускулистое тело. Ну берегитесь, мадам де Сен-Бенуа, если вздумаете запираться!
Катье смахнула жгучие слезы, провожая глазами старого Мартена, уводящего Току на конюшню; верхом на ней восседал счастливый Петер. Благодарение Господу, грабители в спешке забыли про пони. Но что будет с Петером, если они вернутся?
Она возвратилась на кухню, где Грета собирала крохи съестного, которые оставили им солдаты Рулона. Катье принялась ей помогать, подумав о том, что с посудой возни будет побольше.
Вот ведь какие варвары! Она отыскала старую корзину с оторванной ручкой, чтобы смести туда осколки. Будь прокляты эти французы! И англичане с ними вместе! Катье в сердцах швырнула поднятый нож, и он прорезал корзину. Будь они все прокляты!
Она до боли сжала зубы, не давая пролиться слезам, но в глазах все равно что-то защипало. Стой!сказала себе она. Забыла, кто ты? Урожденная Ван Стаден, в твоем роду женщины не плачут. Другие могут зарываться в подушку и рыдать, Ван Стаденыникогда, Ван Стадены не проливают слезы, а мстят обидчикам...
Катье тряхнула головой. Лиз тоже Ван Стаден. Куда же ты сбежала, сестра? Из ее письма она помнила только, что в нем была угроза здоровью Петера. Ей захотелось достать письмо и, посмотреть, откуда оно. Нет, потом, нельзя же все взвалить на старую служанку.
Грета вдруг испустила вопль, и Катье обернулась. В дверном проеме, опершись плечом о косяк и скрестив на груди руки, стоял высокий, стройный офицер. На нем темно-синий мундир, черные кожаные ботфорты, доходящие до бедер, такой же черной кожи перчатки для верховой езды. Длинные темные волосы стянуты сзади лентой – так делают все воины перед битвой.
По спине у нее пробежал холодок. В небрежно-спокойной позе таится неведомая угроза: какова бы ни была цель его визита, он, видимо, не уйдет, не добившись ее.
Не отводя от него взгляда, Катье проговорила:
– Грета, пойди посмотри, как там Петер.
Едва старуха вышла, глаза владелицы замка непроизвольно сузились от гнева.
– А вы зачем явились? Хотите посмотреть, нет ли еще кроликов под кроватью? – Она глядела на него в упор, воинственно подбоченясь; грудь под тонкой тканью платья нервно вздымалась.
Он ничего не ответил, но синие глаза ощупали ее всю, с головы до ног. Ей отчего-то стало неловко, но она не сдавалась.
– Ну? Что смотрите? Говорю вам, больше здесь нечем поживиться.
Красиво изогнутая бровь чуть приподнялась, а губы тронула ленивая усмешка. Она вдруг устыдилась своего старого платья и перепачканного мукой передника.
– Ошибаетесь, мадам. – Он говорил по-французски с еле заметным акцентом. – Есть чем.
Великий Боже, англичанин! Глаза ее метнулись к двери – нет ли поблизости Греты или Мартена; нет, она осталась с ним наедине. Сперва мундир ввел ее в заблуждение, теперь же она разглядела, что ткань гораздо темнее, чем у французов.
Он выпрямился во весь рост и, казалось, заполнил собой весь дверной проем. Она отпрянула, наткнулась на стол, так что зазвенели приборы.
Его уверенная манера говорила о том, что он человек, привыкший повелевать, имеющий высокий чин, – наверное, не ниже, чем у Филиппа. Может, он и не думает причинять ей вред?
– Что вам надо? – спросила она.
Синие волнующие глаза так полыхнули, что Катье мгновенно пожалела о своем вопросе.
Он махнул рукой в перчатке, словно отгоняя что-то. Улыбка сошла с лица, и на скулах обозначились желваки. Да, вид у него очень даже решительный.
Он медленно двинулся через кухню. У Катье от страха перехватило дыхание. Не довольно ли с нее на сегодня?
– Не подходите ко мне! – Голос ее надломился.
От страха все звенело внутри: сердце словно бы превратилось в язык гулкого колокола. Она встала к незнакомцу вполоборота, нащупала на столе гладкую рукоять большого кухонного ножа.
Но в то же мгновение твердая мужская рука грубо обхватила ее за талию и притянула к мускулистой груди, а другая мертвой хваткой впилась в ее запястье.
– Пустите!
Катье хотела вырваться, но почувствовала себя прикованной цепями к стене. Англичанин предупредил движение локтя, которым она собралась ткнуть его в бок. Железные пальцы сомкнулись вокруг предплечья не так сильно, чтобы причинить боль, но она поняла: при желании он выдернет ее руку с корнем, точно сухую былинку.
– Выходит, вам, как и вашей сестре, ничего не стоит убить человека? – прошептал он ей в самое ухо.
Катье окаменела. Господи, Лиз, во что ты впуталась, коль скоро за тобой охотятся и французы, и англичане? Рука незнакомца еще крепче обвилась вокруг талии, и все мысли разом улетучились из головы: остались только теплое дыхание возле ее виска и этот странный голос с акцентом, она даже не улавливала смысла его слов.
– Бросьте нож, вам говорят!
Тонкие пальцы, стиснувшие рукоятку, медленно, как бы с неохотой разжались. Нож воткнулся в столешницу, чуть-чуть подрагивая.
– Жаль, что не вам в сердце! – посетовала Катье.
От хрипловатого смеха по спине опять побежали мурашки.
– Какая вы кровожадная! Только сноровки не хватает. Слишком высоко метите.
Катье презрительно фыркнула.
– По-вашему, англичане стоят выше других людей? Он снова засмеялся, наполнив дрожью все ее существо.
Теперь обе руки властно легли на ее талию.
– Нет, красавица, англичане такие же люди, как все. И сердце у них так же хорошо защищено. Чтобы всадить нож в мужскую грудь, нужна немалая сила.
Он взял ее руку и просунул за вырез платья к левой груди.
– Чувствуете, какой здесь плотный щит ребер?
Рука на талии сквозь ткань погладила оконечность грудной клетки. Прикосновение и вкрадчивый шепот, сопровождавший его, заставили женщину содрогнуться.
– Вот сюда надо бить, если не хотите, чтобы лезвие наткнулось на кость. – Рука медленно переместилась на ее живот. – Или вот сюда... И ваш удар почти наверняка будет смертельным.
На кухне стояла гробовая тишина. Тело ее трепетало под руками англичанина, и, конечно, он это почувствовал. Катье внушала себе, что лишь от страха так сильно бьется ее сердце, так перехватывает дыхание.
Лиз!рвался изнутри крик. Лиз, Лиз, что ты наделала?!
– Лиз, – повторил вслух незнакомец и вскинул голову. – Да не вырывайтесь вы!.. Я чуть не потерял разум. С вами, пожалуй, и голодный волк забудет о еде. Вот и сестра ваша околдовала очень многих... и лежат они теперь с перерезанной глоткой в сырой земле. – Он развернул ее к себе лицом и яростно встряхнул за плечи. – Где она?
Внезапная смена настроения сбила ее с толку; она и не поняла как следует его речей.
– Перед вами французы учинили здесь обыск. И вам я могу только повторить то, что сказала им. Я давно не имею от сестры из-известий. – Мысленно Катье обругала себя за эту запинку на последнем слове.
– Откуда было последнее письмо? – настойчиво допрашивал он.
Катье открыла и тут же закрыла рот. Поморщилась от боли в плече. Нарочно ли он причиняет ей боль или чисто бессознательно, движимый нетерпением?
– Не помню, – ответила она. – Я правда не помню! И если вы переломаете мне все кости, память от этого не улучшится.
В лице англичанина не дрогнул ни один мускул, но давление пальцев чуть ослабело.
До сих пор она была уверена, что сестра в замке Д'Ажене. Что заставило ее вдруг обратиться в бегство? В растерянности Катье заговорила вполне искренне:
– Я как-то не смотрю на адрес в ее письмах. Лиз всегда была легка на подъем, за ней не уследишь.
– Если так, то найдите письмо. Мне надо знать, откуда она писала...
Снаружи донесся окрик.
Несмотря на то что голос был чужой и кричали по-французски, Катье хотела отозваться, но англичанин, угадав ее намерение, зажал ей рот ладонью в перчатке.
– Тс-с! – прошептал он. – Пусть поищет.
Он задержал взгляд на огромном – во всю стену – очаге, где можно изжарить на вертеле целого быка, но после смерти Филиппа огонь в нем ни разу не разводили. Англичанин засунул руку под мундир и вытащил из кармана бриджей пистолет. Потом бесшумно пересек кухню, ступил в очаг и спрятался в тени гигантского вертела.
Катье вздрогнула, услышав грохот распахиваемой двери. Перед ней стоял плотно скроенный французский солдат; форма на нем была порвана, а угрюмое лицо, едва он бросил взгляд на женщину, перекосила похотливая усмешка. Катье нахмурилась, подавляя страх.
– Граф де Рулон только что отбыл...
Солдат хохотнул, прочистил горло и сплюнул на пол.
– Да ну? А мне и не доложился? Мы ведь с ним закадычные дружки, с графом-то. Вот я и думаю, может, он тут чего проглядел? За вами глаз да глаз нужен.
Он пошарил взглядом по кухне, заметил на полу засохший кусок сыра, поднял и, точно крыса, впился в него зубами. Смотреть на это было омерзительно, и все же она собрала в кулак всю волю, чтобы не покоситься в сторону англичанина. Распахнутая дверь кухни заслоняла очаг от француза, и он ничего не заподозрил.
И лишь когда он, подойдя к столу, оказался к ней спиной, Катье украдкой взглянула в темный проем очага и увидела дуло пистолета, нацеленное на француза. Интересно, ее английский гость не боится, что она выдаст его?
Переведя дух, она открыла рот, еще не зная, что скажет. Слова явились сами собой:
– Кажется, и слепой увидит, что здесь шаром покати. Почему бы вам не вернуться и не доложить об этом графу? – Она усмехнулась.
Солдат посмотрел на нее через плечо и проворчал:
– Рулону теперь не до вас. Он поджидает английских собак.
Катье озадаченно нахмурилась.
– А вы... – Но, взглянув в его настороженные глаза, осеклась. Внезапно ее осенило: дезертир!
Все они грязные животные, которые ничем не гнушаются. Вот и еще одна скотина... Сейчас, не найдя другой наживы, швырнет ее на пол и... Все внутри сжалось от этого предчувствия. Но англичанин ее защитит, все-таки он дворянин. А кто его знает?– со страхом подумала она. Сейчас ни в ком нельзя быть уверенной.
Как бы в ответ на ее мысли тихонько звякнул вертел, и англичанин бесшумно вырос у нее за спиной. Катье затаила дыхание.
Солдат, почуяв что-то, выдернул из столешницы нож и круто обернулся. Вид пистолета удержал его от решительных действий, но вдруг, издав звериный вопль, он опрокинул стол и отгородился им от англичанина. После чего метнул нож в женщину.
Грохнул выстрел. Нож на лету проткнул ленту ее платья и вонзился в дверной косяк так близко, что Катье расслышала звон дрожащего лезвия. Солдат опрокинулся на нее, придавив к захлопнувшейся двери, потом сполз, оставив на платье багровый след.
Боже мой!ужаснулась она, привалившись к двери и дрожа всем телом. Боже милостивый! Хотелось кричать, визжать, молить о пощаде, но голос из прошлого остановил ее: Ты Ван Стаден, детка! А ну, выше голову! Ван Стадены ее ни перед кем не склоняют! Грохот дерева о камень привел Катье в чувство. Ван Стаден!эхом прозвучало в мозгу.
Бекет рывком отпихнул от себя стол, и тот врезался в стену. Затем взглянул в сторону мадам де Сен-Бенуа. Она стояла у двери, по щеке ползла слезинка, а голова бессильно моталась из стороны в сторону. Но вдруг она медленно выпрямилась, перевела дух, вздернула подбородок, и чистые серые глаза с вызовом глянули на него.
Он подавил в себе невольное восхищение. Сестра турецкой подстилки, – сказал он себе, – не заслуживает ни доверия, ни восхищения.
Но, подойдя ближе и прочитав страх в глубине огромных колдовских глаз, он почувствовал, как в крови забурлило дикое, горячее желание. Она было отшатнулась, но платье пригвоздил торчащий в двери нож. Бекет сцепился с ней взглядом и начал неторопливо стягивать перчатки, намеренно дразня ее. Заткнув их за перевязь и все так же, не сводя с вдовы глаз, он наклонился и пощупал пульс на шее французского дезертира: мертв.
Он отодвинул тело в сторону, выпрямился и протянул руку к ножу. Вновь на миг, встретившись с ней глазами, заметил, что на точеной шее бьется жилка, влажные коралловые губы чуть приоткрыты от страха и золотистые искорки пляшут в копне густых волос. Господи Иисусе, мыслимо ли предпочесть перезрелые прелести Лиз Д'Ажене этой чарующей красоте?
Бекет выдернул нож и отбросил его; она растерянно заморгала, когда тот зазвенел об осколки посуды на полу.
– Мадам, – вымолвил он, – помнится, вы хотели найти письмо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотой плен - Кемден Патриция



Интересно, но исторически нереально.
Золотой плен - Кемден ПатрицияЕлена
27.02.2013, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100