Читать онлайн Золотой плен, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава XIV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой плен - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой плен - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой плен - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Золотой плен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XIV

– Сесиль! – воскликнула Катье, увидев служанку, задремавшую в кресле у камина (сама она не могла дотянуться до шнуровки корсета у себя на спине). – Где платье, в котором я сюда приехала? Горничная вскочила на ноги и, заломив руки, уставилась на хозяйку расширенными от страха глазами. Катье застыла в дверях спальни; в висках настойчиво стучало: Сильфида. Будь проклята твоя кровь!
– Сесиль, помоги мне... – начала Катье, но осеклась, увидев, что девушка вся дрожит и беззвучно шевелит губами.
– Не бейте меня, мадам, пожалуйста, не бейте! – всхлипнула девушка.
– Да зачем мне тебя бить, глупая? – улыбнулась Катье. – Я только прошу расшнуровать мне корсаж.
– О мадам! Что мне делать? Ваше платье...
– Да что ты бормочешь?
– Когда вы спали, мадам Д'Ажене сказала, что оно вам больше не нужно, и велела его сжечь.
– Так и сказала? – переспросила Катье, стараясь не выдать своего раздражения. – Что ж, ничего не поделаешь. Но впредь почему бы нам с тобой не решать без посторонней помощи, что делать с моим убогим гардеробом? Ты разобрала сундук, прибывший вместе с моим сыном?
Девушка потупилась и кивнула.
– Понятно, – вздохнула Катье. – И тут не обошлось без мадам Д'Ажене?
Сесиль снова кивнула.
Катье оглядела серебристо-розовый наряд, в котором чувствовала себя почти голой.
– Вероятно, моя сестра полагает, что я все время буду его носить.
Служанка покосилась на нее и хихикнула.
– Мужчины бы только благословили вас за это, мадам. Я думаю, знатной даме...
– Ладно, – со слабым подобием улыбки прервала ее Катье, – помоги мне его снять. Ночь как-нибудь пережиму, а завтра посмотрим, что моя сестра соблаговолила оставить мне из одежды.
Она стояла точно кукла под ловкими пальцами камеристки. Как-то не хотелось думать о завтра. Ни о завтра, ни вообще о будущем. Атласные юбки, шелестя, свалились на пол. Катье переступила через них. Хорошо бы вот так же переступить через все несчастья ее жизни!
Камеристка подобрала ворох розового атласа и серебристых кружев, а Катье осталась в одних розовых чулках и нижней рубашке из тонкого батиста с глубоким вырезом – как раз под платье. Край рубашки чуть не доходил до подвязок.
Узкая кружевная тесьма окаймляла это нижнее белье, и она потрогала ее пальцем, вспомнив нижнюю рубашку, что была на ней прошлой ночью. Ту самую, которую Бекет сорвал в исступлении страсти. Рука ее дрогнула.
– Сесиль, я бы выпила сонного отвару, – прошептала Катье, теребя кружево.
– Отвару, мадам? А может, лучше нюхательной соли?
– Нет, – Катье повернулась к ней. – Я не хочу видеть сны. Просто вскипяти розмарин, шалфей и ромашку в стакане вина.
– Слушаюсь, мадам. – Служанка присела. – Но ведь это долго – пока настоится. Вы уверены, что не хотите...
– Уверена.
Сесиль растерянно заморгала, снова присела и скрылась в дверях для прислуги.
Катье в отчаянии обхватила руками плечи. В углу мерцали какие-то тени. Она поскорей зажгла все до одной свечи в комнате, чтобы рассеять эту тьму, и вскоре теплый ночной воздух наполнился запахом воска.
Села за инкрустированный туалетный столик и начала расчесывать волосы. Глаза ее блуждали, как и мысли, переносившиеся с Петера на Лиз и с Лиз на Бекета.
Она подумала о лекарстве и, хмурясь, припомнила, что с момента ее прибытия в Геспер-Об Лиз ни разу не спросила про часы, все ее вопросы были о Бекете.
Где он теперь? Катье положила гребень. Клод намекнул, что где-то в замке. Она снова увидела плечи, обтянутые вишневым бархатом. А что, если это был он, Бекет? Наверно, столкнувшись с нею в зале, он встретил бы ее галантным поклоном.
А ей бы тоже пришлось улыбаться, приседать и вести любезные разговоры, как будто она никогда не ощущала на себе тепла его рук. Как будто не было того райского блаженства... Дрожащие пальцы снова потянулись к гребню, но что-то вдруг кольнуло ее в спину. Она медленно подняла глаза.
И наткнулась в зеркале на взгляд Бекета, глядящего на нее от двери.
Она задушила в горле крик. Он стоял точно воплощение темной, яростной, необузданной силы. Сделал шаг, другой, неумолимо надвигаясь на нее и пронзая своим полночным взором.
Она вскочила, попятилась.
– Бекет! – Она сжала обеими руками горло. – Бекет, что тебе...
Он молчал и подходил все ближе. На ходу отстегнул шпагу, и та слабо звякнула о мраморный пол. Потом стащил сюртук, потянул за полы камзола, отрывая пуговицы.
– Бекет... – Отступая, она уперлась в стену, – прости меня, я понятия не имела, что там солдаты. Пожалуйста, не думай... Я должна была уехать с Лиз, потому что Петер...
Бекет зажал ей рот ладонью.
– Довольно лжи, мадам, – зловеще прошептал он и сдавил ее в стену. – Игры окончены.
Руки пробежались по женственным изгибам тела; он почувствовал ее тепло и дыхание ее страха.
– Где он? Где дьявол, которого вы ждете?
Она замотала головой, крича что-то ему в ладонь и отчаянно извиваясь под напором его тела. Рубашка перекрутилась и облепила груди, сделав ее еще более соблазнительной, чем когда она сидела у столика и расчесывала волосы. Нога в чулке отпихивала его, и он живо представил, как недавно эта же нога обвивалась вокруг его бедер. А ее бедра так же судорожно пытались освободиться, как прежде рвались навстречу его страсти.
Весь гнев расплавился в горниле желания. Со стоном он заменил руку у рта Катье губами, заглотнув ее вопль. Он возьмет все, что может взять, вновь насытится ощущениями, которые они делили на мельнице. Он все настойчивее ласкал ее язык своим в порыве утолить зверский голод.
Он пригвоздил ее к стене, заставляя почувствовать жар и твердость своей восставшей плоти. Яростно сжимал ее грудь, притягивал к себе ее бедра, зарывался губами в волосы. Нет, этого мало. Еще ближе. Тело жаждало ее и уже не подчинялось ни воле, ни разуму.
Катье ощутила себя восковой куклой. Она видела в его глазах жадную похоть, неотделимую от ненависти. Его руки ласкали ее, но не так, как прежде. Теперь им хочется взять и не дать ничего взамен. Каждое его движение – это насмешка над их огненной страстью там, на мельнице.
Она раздирала его рубаху, била по рукам, но они были тверды, неумолимы. Отталкивала его, но с тем же успехом она могла бы отталкивать каменную стену замка. Схватила за волосы, и лента, стягивающая их, осталась у нее в руках. Снова вцепилась в темную гриву и дернула изо всех сил.
Голова его откинулась, он взревел от боли. Катье метнулась в сторону.
– Я не твоя наложница, Бекет Торн!
– А чья? – вновь накинулся он на нее. – Или ты, как сестра, готова спать с любым?
– А у тебя сколько «сильфид»? – Она отбежала, подобрала с пола сюртук, бросила ему в лицо (он поймал его и отшвырнул в сторону). – Одна в Германии, одна во Франции, да? А сколько англичанок тоскуют по твоим дешевым милостям? – Она запустила в него камзолом, который постигла та же участь. – Наверняка и в Италии есть. А во Фландрии не будет! – Ее пальцы нащупали эфес шпаги и вытащили ее из ножен. Острие описало в воздухе дугу и нацелилось ему в грудь, обнажившуюся под разорванной рубахой. Ножны и перевязь полетели на пол. – Слышишь, Торн? Не будет у тебя наложницы во Фландрии!
Взгляд Бекета сузился, сосредоточившись на острие шпаги. Он шагнул вперед, сжал в ладони тонкое лезвие.
– Уроки надо помнить, мадам, – проговорил он, подводя острие к своему плоскому животу. – Вот сюда колите. – И выпустил шпагу.
Обеими руками Катье обхватила эфес.
– Я помню, англичанин.
Он подался вперед, и острие кольнуло его кожу.
– Убейте меня. В этом ваше спасение.
Взгляды их встретились. Катье отпрыгнула, но не выпустила из рук шпагу.
– Нет, полковник Торн. Я не стану тебя убивать. Я не играю в твои солдатские игры.
Обманным движением Бекет отскочил влево. Катье повернулась было к нему, но он туг же переместился на прежнее место, рука его взвилась и поймала ее запястье. Он привлек ее к себе – лицом к лицу. Надавил посильнее, пока ее пальцы не разжались и не выпустили шпагу.
– Я женщин ни с кем не делю. – Он выкрутил ей руку назад и снова притиснул к стене. Свободной рукой он крепко держал ее голову, впиваясь глазами в глаза. – Невинная вдовушка! Какой же я дурак! Кто тебя научил этим фокусам? Муж? Или у тебя был целый полк учителей, и каждый добавлял что-нибудь новенькое к твоему репертуару? Притворное смущение, тихое мяуканье, трепет внезапно открытого желания...
Она морщилась от боли, не позволяя себе закричать.
– Рулон правду сказал, не так ли? Блондинка... – Бекет запнулся и с шумом втянул в себя воздух. – Блондинка согрела постель дьявола. Так и вижу, как ты с ним... – Из глотки вырвался звериный рык. – Вижу, как он... Господи Иисусе, зачем, зачем, подлая женщина?.. Зачем ты сделала из меня... – Он грубо бросил ее на постель.
– Торн! Это неправда! Я никогда не была любовницей Эль-Мюзира! – Она приподнялась на кровати; ноги не держали ее. – Можешь не верить, проклятый англичанин, но я... О Боже, помоги мне!.. После смерти мужа я не была ни с кем... Ни с кем, кроме тебя...
Ее прервал робкий стук в дверь, и сразу за ним послышался голос Сесиль.
– Я сейчас! – крикнула Катье.
Грудь Бекета вздымалась, точно ему не хватало воздуха. Она понизила голос до шепота:
– Послушай, Бекет, я не любовница твоего Эль-Мюзира. Клянусь жизнью своего сына. Если я в чем согрешила, то лишь ради Петера. Я должна его спасти и никому не дам стоять у меня на дороге – ни турку, ни англичанину.
Бекет недоверчиво пробурчал что-то, но черты его немного смягчились.
– Ради Петера? Он-то тут при чем? Да Эль-Мюзир скорей продаст твоего сына в рабство, чем станет его спасать.
– Нет, – прошептала Катье, помотав головой. – На это он не пойдет.
– Он на все пойдет. Камеристка снова постучала.
– Мадам! С вами все в порядке? Я принесла сонный отвар.
Странная тяжесть навалилась на Бекета, когда он следил, как она, шатаясь, подходила к двери для прислуги. Увидев ее страдания, он чуть не задохнулся оттого, что стал им причиной. Черт бы тебя побрал, женщина! Убирайся прочь из моей крови!
Катье взяла оловянную мисочку из рук глядящей на нее во все глаза служанки и затворила дверь. Опять подошла к кровати, но смотрела не на него, а на дымящееся вино.
Он прищурился. Новая уловка?
– Что ж ты за мать, если впутываешь в это своего сына? В руках Эль-Мюзира его жизни грозит такая же опасность, как жизням тысяч других.
– Я впутываю Петера?.. – Она быстро взглянула на него, и ужас исказил ее лицо. – Нет! Ты не понимаешь!
– Не понимаю? Господи Иисусе, это ты не понимаешь! Тебе не страшно, что твой сын вырастет и узнает о связи своей матери с дьяволом?
– Ох, Бекет, как ты можешь такое говорить? – Она стояла под кружевным пологом кровати, такая прекрасная в своем отчаянии, и глядела на горячую жидкость.
– Розмарин, шалфей, ромашка, – бормотала она, – простой отвар от бессонницы. А для Петера... – Ее душили рыдания. – Я очень старалась, Бекет! Я так старалась...
– Объяснитесь, мадам, – холодно проговорил он, борясь с желанием обнять ее и осушить поцелуями слезы. – Что вы пытались?
Он не верил ей – он и себе уже не верил. Но почему-то ярость вдруг утихла. Бекет еще чувствовал ее внутри, но она догорала, как ночной костер на высокой горе.
Катье посмотрела на него, от слез глаза ее сверкали расплавленным серебром.
– Сначала я надеялась. Новые врачи, новые аптекари... Все думала, вот-вот найду... Но не нашла. Мне это не по силам... О, мой Петер!.. – Она отвернулась и прикусила губу, подавив новый всплеск рыданий.
Бекет взял мисочку из ее дрожащих пальцев и поставил на туалетный столик. Потом вернулся к ней, положил руки на плечи, нежно погладил бархатистую кожу в вырезе рубашки.
– Аптекари? – Он посильнее сдавил ее плечи. – Черт возьми, Катье! Какое отношение имеет сонный отвар к твоему сыну? Что с Петером? Найал говорит, они добрались благополучно, может, он чего не заметил?..
– Ох, Бекет, Бекет! – Она утирала кулаками слезы. – Ты не понимаешь! Не можешь понять...
– Я понимаю, что ты хочешь защитить Эль-Мюзира от меня.
– Бекет! – Она комкала его разорванную рубашку. – Ох, Бекет, у моего сына, у моего любимого мальчика... падучая. – На мгновение страх вспыхнул в ее глазах, как будто слова вырвались помимо ее воли. Она судорожно всхлипнула и еще крепче вцепилась в полотно рубахи. – Впервые это с ним случилось в замке Д'Ажене. После смерти Филиппа мы гостили у Лиз, и Онцелус... Онцелус приготовил лекарство, чтобы остановить... припадки. Теперь оно кончается, нужна новая порция – для того я и поехала в Серфонтен. – Катье разжала пальцы, бессильно опустилась на постель и обратила к нему взор, полный муки. – Бекет, умоляю тебя, никто в замке не должен знать. Никто. Обещай, что никому не скажешь!
Он отшатнулся.
– Ты предала меня Эль-Мюзиру за пригоршню листьев и кореньев? Боже правый! Да любой врач сделает такое лекарство!
– Нет, нет, Бекет! Их лекарства только ослабляют приступы. А Онцелус может их предотвратить. Как ты не поймешь? Клод ни о чем не должен знать!
– Клод? При чем тут Клод? – выдавил он из себя, а в душе опять все смешалось – гнев, ярость, обида.
Катье глубоко вздохнула, запасаясь хваленой выдержкой Ван Стаденов.
– Клод сослал собственного деда, безобидного, беспомощного старика, в далекий монастырь в горах Италии. Там бесноватые монахи хлещут себя кнутом в знак покаяния. – Она стиснула кулаки. – Филипп во время итальянской кампании посетил тот монастырь и рассказывал, что там все стены залиты кровью. Если Клод узнает, он и Петера запрячет в такое же страшное место.
– Петер – мальчик, – озадаченно пробормотал Беккет, – станет же Клод...
– Черт бы тебя побрал, Торн! Ну почему ты не хочешь понять? Я должна и дальше получать это лекарство. Я буду платить Онцелусу, сколько бы он ни запросил!
– Катье, ты сама не знаешь, что говоришь. Нельзя связываться с Эль-Мюзиром. Он уничтожит и тебя, и твоего сына.
Бекет представил себе Катье во власти турка и содрогнулся. Нет, он любой ценой должен разделаться с ним!
А что будет с мальчиком, который так похож на мать? К этой невинной душе уже тянутся черные мохнатые лапы дьявола.
Он вдруг отчетливо осознал, что эта женщина, ее покой и счастье глубоко ему небезразличны. Закрыл глаза, борясь с внезапно нахлынувшим чувством, пытаясь запрятать его поглубже. Он не хочет чувствовать... ничего.
– Никто не должен знать, Бекет. Поклянись, что никому не скажешь. Поклянись.
Бекет отвел золотистую прядь с ее залитого слезами лица.
– Клянусь, Катье...
Он привлек ее к себе и скрепил клятву поцелуем, на сей раз готовый не только взять, но и отдать ей всю свою нежность. Пусть и она почувствует вкус заботы, которой так щедро окружала его, пусть испытает ту радость, которую испытывает он, сжимая ее в объятиях. Пусть запомнит его тепло и поймет, какой ценой он вынужден заплатить за ее горстку листьев и кореньев.
– Господи Иисусе, клянусь!
Из гостиной послышался надтреснутый смех. Катье отскочила, а Бекет круто повернулся, чтобы встретиться взглядом с ее сестрой.
– Нет, тебе определенно надо поколотить свою камеристку, – произнесла Лиз, закрывая дверь, проходя через гостиную и останавливаясь в дверях спальни. На лице ее была написана издевка. – Совсем дурочка! Прибегает ко мне, при всех начинает рассказывать, как тебе плохо... – Лиз внимательно изучала взглядом англичанина – от ботинок до темно-синих глаз. – Вот несчастье-то, сестренка. Может, представишь меня?
Катье открыла рот. Пальцы стоящего сзади Бекета сжали ее плечи.
– Зачем ты явилась, Лиз?
– Ты мне не рада? – Лиз пожала плечами и прошла в спальню. – Да-а, переплюнула ты меня, сестренка. Даже я бы не решилась бросить вызов Клоду и сбежать с его бала в объятия любовника. – Лукавый огонек заплясал в ее глазах, когда она снова посмотрела на Бекета. – Так ты не хочешь меня представить? Странно. Впрочем, я не настаиваю. Мы с твоим англичанином уже знакомы.
Катье изо всех сил пыталась скрыть свою растерянность, но проницательные глаза сестры насмехались над ее жалкими потугами.
– Мы знакомы, не правда ли, милорд? Полковник Бекет, лорд Торн, граф Торнвуда и прочих английских земель милостью своей королевы. Или прикажете именовать вас мессер Чезаре Паллавичино, из рода самых богатых банкиров Венеции?
Бекет выпустил плечи Катье и стал с ней рядом.
– Называйте меня просто врагом. Лиз чуть отступила.
– А меня сестрой, которой до смерти надоели твои гнусные намеки, – прищурясь, добавила Катье.
Лиз язвительно усмехнулась.
– За что ты меня оскорбляешь, сестренка? Разве то, что я увидела, войдя сюда, можно отнести к разряду «гнусных намеков»? Ты слишком быстро ушла с бала – это неприлично.
Катье почувствовала движение Бекета, и тревога кольнула ее под ребра.
– Уроки нравственности от наложницы дьявола? – спросил Бекет, делая шаг к Лиз. – Не вам осуждать мадам де Сен-Бенуа, и чтоб я больше подобного от вас не слышал.
– Угрожаете, Паллавичино? – Лиз деланно засмеялась. – Да кто вы такой, чтоб рассуждать о нравственности? Я хорошо изучила вас тогда, в Д'Ажене. На первый взгляд настоящий герой. Я была в отчаянии, когда вы меня оттолкнули. Здоровенный грубиян-итальянец отказал в человеческом участии знатной даме! Я наблюдала за вами, когда Сеган покрывал мое тело поцелуями, и поняла, что вы лишь бедное подобие мужчины, лишь нарисованный сажей и мелом образ того, что некогда было мужчиной.
Катье подскочила к сестре и отвесила ей такую пощечину, что даже ладонь у нее зазвенела.
– Ты вздорная, порочная дрянь!
Лиз ошарашено отпрянула и приложила руку к щеке.
– Защищаешь его, сестренка? Лучше подумай, как себя защитить! Насчет красавца-англичанина нынче в зале ходило много разных слухов. А я сказала, что расспрошу о нем мою сестренку.
Катье ахнула, точно Лиз ударила ее в ответ.
– Зачем? Зачем ты так сказала?
В глазах Лиз вспыхнул мстительный огонь.
– Таков ее удел, – заметил Бекет. – Твой – лечить раны, ее – наносить их.
– Ну, о ранах, милорд, мы еще потолкуем, – злобно осклабилась Лиз. – Когда утром вы проснетесь и увидите саблю, приставленную к вашему горлу.
– Дьявол всегда был трусом, – отпарировал он.
Лиз попятилась, глаза у нее вдруг стали безумными, пальцы хватались за воздух.
– Он непобедим! Он больше, чем дьявол, сильнее... Куда вам до него! Вы в глаза ему загляните... Он выше всех! Он – демон!
– Вы заблуждаетесь. – Бекет сжал кулаки. – Он самый обыкновенный турок с подлой черной душонкой. Не иначе, родился в выгребной яме... Кстати, где он?
Лиз еще чуть-чуть отступила и наткнулась на стену.
– Все будет так, как хочет он. Вы от меня ничего не добьетесь.
– Где он?! – Голос Бекета громом раскатился по комнате.
Лиз от страха стала царапать ногтями деревянную обшивку стены.
– Онцелус! – всхлипнула она, и одно его имя сразу придало ей уверенности. – Вы зря теряете со мной время, англичанин.
Взгляд Бекета полыхнул смертельной угрозой.
– Нет! – крикнула Катье, вцепившись ему в руку. – Бекет, не надо!
– Бекет, не надо! – кривляясь, передразнила Лиз, но голос у нее дрожал.
– Не надо, Бекет, – повторила Катье. – Она все равно ничего не скажет. Она любит его. Я не могу понять, за что, но любовь слепа.
Он оттолкнул ее руку.
– Прибереги свои речи для поэтов!
Лиз вызывающе «скинула голову, и Бекет впервые увидел сходство между сестрами.
– Сеган мне говорил, что вы бессердечный ублюдок. Он не меньше моего нуждался в утешении.
– И вы его утешили, сведя в могилу, – отозвался Бекет; лицо его окаменело от ненависти.
– В могилу? – потрясенно переспросила Лиз. – Что вы хотите этим сказать? Когда я ушла...
– То оставили его мертвым.
– Нет! Мы только... – Она облизнула губы. – Ради Бога, я только переспала с ним. Как вы могли подумать, что я...
– А теперь вы спите с дьяволом. Так где он? – Глаза Бекета метали в нее синие стрелы.
– Она не скажет! – снова крикнула Катье и поглядела на сестру. – Неужели ты не понимаешь, она не предаст его. Она его любит.
Лиз отвернулась.
Катье спрятала за спину руки, чтобы не показать ему, как они дрожат.
– Женщина никогда не предаст того, кого любит, – тихо вымолвила она.
С глубокой горечью она увидела, как Бекет опять замкнулся в своей раковине.
– Так, вы, мадам, не оставили мысли защитить его, – с.вымученной улыбкой проронил он. – Меня вы готовы предать в любой момент.
– Нет... – задохнулась Катье.
– Но я все равно выполню свой долг. – Выражение его глаз стало непроницаемым. Он покосился на Лиз, и в них промелькнуло презрение, Потом он повернулся к ней. – А вы оставайтесь с дьяволом.
Бекет поднял с пола камзол и сюртук, повесил на плечо перевязь шпаги.
Прошел через гостиную и с грохотом захлопнул за собой дверь.
Катье прижала к губам дрожащие руки и опустилась на постель. Выглянула в окно. Скоро начнет светать.
– Уходи отсюда, Лиз.
– Послушай, сес...
– Я не хочу сейчас говорить с тобой. Может быть, потом, утром. – Она подошла к туалетному столику, взяла сонный отвар, приготовленный для нее Сесиль. Он совсем остыл. – А может, и нет.
– Катье...
– Уходи.
Сестра возмущенно зашелестела юбками.
– Ладно, уйду. Маленькая Катье в расстроенных чувствах: «Ах, я вся дрожу!»
Катье не клюнула на это, Лиз фыркнула и закатила глаза.
– Но ты напрасно меня гонишь. Я бы могла тебе еще многое порассказать о любовниках. Особенно о таких опасных.
Катье повернулась к ней спиной. Когда Лиз по примеру Бекета громыхнула дверью так, что петли жалобно взвизгнули, она даже не шелохнулась.
Бекет влетел в комнату, отведенную ему маркграфом, и быстро переоделся в темно-серый бархатный сюртук и бриджи, которые где-то раздобыл ему Гарри. Натянул ботфорты. Эль-Мюзир, твердил он про себя. Катье приведет меня к Эль-Мюзиру. И покончим с этим. Мысль отозвалась в груди неожиданной болью, он заскрежетал зубами и направился в конюшню.
Через несколько минут он был уже в седле и направлял Ахерона к южным воротам замка. Стража отдала ему честь. Солнце показалось над гребнями восточных холмов.
– Но-о! – крикнул он иноходцу, как только ворота остались позади.
Тот сорвался с места И почти что взлетел на воздух: копыта едва касались земли. Бекет низко склонился к шее коня; полы серого сюртука хлопали на ветру.
В памяти проносились эпизоды былых сражений: Бленгейм, Рамиль, Ауденарде... Ржание коней, хриплые крики солдат, звон металла. Запах чужой крови, чужого страха. И собственного. Его все глубже затягивало в омут битвы. Грохот выстрелов, он, его шпага и конь – единое целое в этом ревущем урагане.
Вот и теперь Ахерон точно слился с ним в головокружительной скачке вдоль пересохшего русла. Бекет невольно пригибался, чтобы ветки не хлестали по лицу, и до предела напрягал мышцы – так что они отзывались болью, легкие обжигал ветер, сердце гулко билось в груди.
Но это не помогло.
На дне сухого ручья появилась струйка воды и, по мере того как они летели все дальше на юг, превращалась в настоящий речной поток. Их обдавало брызгами. Погружая ноги по бабки в холодную воду, Ахерон замедлил скорость, и наконец Бекет остановил его.
Он спрыгнул и вошел по колено в воду. Стал зачерпывать ее пригоршнями и плескать на себя, пока она не полилась ручьями с пропитавшегося потом бархатного сюртука.
Нет, не помогает.
Катье.
Он выпрямился, напился свежего воздуха. Закрыл глаза, стряхнул капли с неподвязанных волос.
– Почему ты, Катье?! – разнесся по долине крик раненого зверя. – Почему не простая крестьянка на дороге в Ауденарде? Без огня Ван Стаденов в серых глазах, без сотканных из солнца волос... – Он помолчал и охрипшим голосом добавил: – Без твоей заботы, Катье. И без маленького сына, отданного на откуп дьяволу.
Сознание своего долга осталось нерушимым в мозгу: найти Эль-Мюзира и убить его. В этом вся его судьба. Они с турком достойные противники: и силой, и ловкостью друг другу не уступят. И оба готовы идти до последнего.
Но в сердце... Нет! Onтряхнул головой, обрывая нить опасных мыслей. Никакого сердца! Ничего нет, кроме долга.
И все же не кто-нибудь, а он втянул в это Катье, и его долг помочь ей, хочет она того или нет.
Он прошлепал по воде к Ахерону. Какой же он дурак! Надо не обращать внимания на Катье и на ее женские страхи. Если придется, она снова его предаст.
Он стиснул челюсти. Что такое сказка про сумасшедшего дедушку рядом с безумием Эль-Мюзира? Но он не мог отвернуться от тревоги в ее глазах.
Конечно, она будет противиться ему всей силой духа и воли. Он зашагал быстрее.
Вскочил на Ахерона и поехал назад к городу через долину. Он довольно далеко ускакал в своем бешенстве, и солнце уже порядком припекало, когда он повернул коня к разрушенному аббатству.
Дуновение утреннего ветерка было свежим, но в запахе его ощущалась надвигающаяся буря.
Перед глазами вновь стояли образы Катье и белокурого мальчика, так похожего на мать. Понимает ли Петер, какая драгоценность – любовь его матери? Дети редко это чувствуют. Но малыш, видно, с молоком впитал материнскую отвагу и гордость, и при мысли о том, что он попадется в лапы Эль-Мюзиру, у Бекета щемило в груди.
Катье заблуждается насчет того, что будет с мальчиком, если маркграф узнает о его болезни. Он должен доказать ей это.
Найал стоял у коновязи и разговаривал с троими незнакомцами.
– Лейтенант... – Бекет спешился и оставил поводья волочиться по земле.
Конь Найала смирно стоял под навесом.
– Полковник... вы как раз вовремя! – Найал с удивлением посмотрел на мокрую одежду командира. – Вот хочу послать этих парней разведать, что делается на Гесе. Пусть поглядят, чего там затеяли французы.
Бекет скрестил руки на груди и облокотился о стену.
– Валяй, Найал.
Лейтенант кивнул и повернулся к троим. Через несколько минут они, один за другим, торопливо зашагали в город. Адъютант вновь переключил все внимание на Бекета.
– Скажи, Найал, ты что-нибудь слышал об итальянских монастырях?
– О чем, сэр?
– О монастырях. Главным образом об итальянских. Я подозреваю, что в них живут итальянские монахи.
Бекет с полуулыбкой наблюдал за тем, как лейтенант обдумывает его слова.
– Это что, имеет какое-то отношение к французам на реке?
– Нет, не имеет.
– А-а... – Лейтенант никак не мог взять в толк, к чему он клонит. – Значит, Эль-Мюзир? Он что, сбежал в...
– Опять мимо.
Найал неловко покрутил шеей.
– Нет, полковник, я ничего не слышал об итальянских монастырях. – Он направился к своему коню. – Однако, если я правильно понял, вы хотите, чтоб я что-нибудь о них узнал. Это займет некоторое время. Отсюда на юг до Италии... – Лейтенант озадаченно помедлил, положа одну руку на седло.
Бекет хлопнул его по плечу.
– Так далеко скакать не придется. Я хочу, чтобы ты здесь поразведал. Говорят, маркграф отправил своего деда в итальянский монастырь, где-то в горах. Мне нужны подробности: когда, где, как давно. Все, что сможешь откопать.
– Слушаюсь, полковник. – Найал вскочил в седло и умчался.
Бекет отделился от стены. Подошел к Ахерону и тоже прыгнул в седло. Сжал коленями широкие бока и послал вороного к замку.
Проклятый сюртук, под мышками тянет! Давно уж он не носил бархат и парчу вместо солдатского мундира. И сможет ли когда-нибудь снова стать придворным аристократом? Глупый вопрос. Обратной дороги нет. Все кончится вместе с Эль-Мюзиром. Кончится либо раем, либо преисподней. Скоро он это выяснит.
Наконец-то можно приступить к выполнению долга. Он вновь расставит ловушку дьяволу. Правда, у турка хорошее чутье, чем и объясняются неудачи в Кельне и на постоялом дворе близ замка Д'Ажене. Потому ловушку надо расставить как следует и на сей раз подложить хорошую приманку.
Себя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотой плен - Кемден Патриция



Интересно, но исторически нереально.
Золотой плен - Кемден ПатрицияЕлена
27.02.2013, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100