Читать онлайн Золотой плен, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава XI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой плен - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой плен - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой плен - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Золотой плен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XI

На мельнице тихо, только река журчит внизу. Они вдвоем – быть может, в последний раз. Катье дотронулась до теплой руки, лежащей у нее на плече.
– Вы жестоки.
– Разве? – проговорил он тягучим, дразнящим голосом и лизнул кожу на ее виске, а потом стер влагу легкими поцелуями. – Однако вы не уходите. – Его губы приникли к ямочке между ее ключицами. – Ваша кожа волшебно красива в лунном свете. – Он перенес губы в то место, где начинала вздыматься ее грудь. – Но мне этого мало. Ваши волосы словно облиты серебром... Но их мне тоже мало... Я знаю каждый изгиб вашей спины, я привык ощущать во время скачки... мягкую соблазнительную округлость вашего бедра... – Он запнулся и обхватил ладонями ее груди под тканью платья, затем руки скользнули на спину и стали ее поглаживать. – Всего этого мало... Выбирайте. Я не из тех, кто довольствуется частью женщины. – Он снова впился ей в губы, втянул в себя ее язык. Пальцы перебирали роскошный шелк волос. Он совсем чуть-чуть отвел губы, желая, чтобы она кожей почувствовала его слова. – Я хочу тебя всю, Катье Ван Стаден. Всю. Целиком.
Пламя поднималось из самого низа ее тела и смешивалось со страхом. Она просунула руку под его расстегнутый камзол и потрогала жесткие бугры мускулов. Его сердце билось под ладонью. Внутри расцвело ощущение правильности и мудрости происходящего, словно она родилась и жида лишь для этой минуты, словно была предназначена только для него.
– На этом поле командуете вы, полковник, – отрывисто бросила она и, повинуясь неосознанному инстинкту, легонько вонзила ногти ему в грудь. – Я остаюсь.
Что-то пугающее полыхнуло в его глазах. Катье тут же попятилась к стене. Он стремительно шагнул к ней, и она очутилась в ловушке между его ног.
В живот ей уперлась стальная вздыбившаяся плоть. Губы прижались к губам с небывалой яростью. Его язык был настойчивее, чем прежде. Деревянные доски больно вдавились в спину, но боль была лишь частью пронизывающих ее токов.
Нетерпеливые пальцы вытаскивали шпильки из волос, разбрасывая их по полу. А губы тем временем спускались по шее.
Он со стоном зарылся в ложбинку грудей.
Потом неистово дернул на себя шнуровку ее корсажа и вытащил сразу из всех петелек. Стянул корсаж до локтей, так что обе руки ее оказались связанными. Восхитительно пышная грудь просилась наружу из корсета, и в один миг он был отброшен в сторону.
Кровь еще пуще заклокотала в его жилах. Он рванул тонкое полотно нижней рубашки, скрывающее от него сладкие сокровища. Наконец грудь была свободна и он обхватил ее, чувствуя, как набухают под пальцами розовые бутоны сосков.
Катье задохнулась, перед глазами сверкали искры, она вся выгнулась ему навстречу. Голова его свесилась, он уткнулся лицом в ее волосы и простонал:
– Да, да, иди ко мне!
Он прижимался к ней бедрами, а руки гладили и пощипывали ее грудь. Она тоже тихонько застонала, склонив к нему голову.
– От одного прикосновения, – хрипло пробормотал он, – от одного прикосновения к тебе я весь горю.
Она поцеловала его грудь сквозь тонкое полотно. Хотела рукой убрать его с дороги, но рукава корсажа все еще стягивали ее локти.
– Я хочу прикоснуться к тебе! – жалобно всхлипнула она.
Он снова сжал ее соски, потом пальцы скользнули по ее рукам и нетерпеливо стянули корсаж. Катье потянулась к его распахнутому камзолу.
– Я хочу прикоснуться, – повторила она, и огромные серые глаза подернулись туманом страсти, когда она увидела, что он сбросил камзол. – Хочу почувствовать твою кожу, как в ту ночь, когда втирала бальзам в твои раны. – Она удивленно поглядела на свою руку, провела большим пальцем по кончикам остальных. – Твоя кожа это помнит? Неужели у нашей кожи есть память? Пальцы колет, как в ту ночь. Я снова ощущаю тепло, скользящее тепло...
Она не стала дожидаться, пока он снимет рубашку, а просунула руки под нее, поглаживая его плоский живот. Он развязал пояс ее юбки, и атласная ткань, шурша, заструилась на пол.
Катье стащила с него рубашку; такого голода она никогда прежде не испытывала. Она припала к нему всем телом, на котором осталась одна нижняя юбка.
Он запрокинул ей голову и поцеловал. Потом приподнял за ягодицы. Она часто задышала, когда ее обнаженные груди потерлись о выпирающие мышцы его груди.
Он опустился на колени, расстелил на полу ее накидку и увлек на нее Катье. Опрокинул на спину и навис над нею, пожирая глазами. Она приподнялась на локте и дотронулась до твердого выступа на его бриджах.
– Я чувствую себя распутной, – прошептала она, – но у меня все дрожит внутри – так хочется к тебе прикоснуться... познать тебя.
Он тут же накрыл ее руку своей и провел ею по всей длине своей набухшей плоти.
– Прикоснись... – услышала она его неровный голос.
Внутри нее все нарастало безумное пульсирующее желание. Не выпуская его глаз, она встала на колени и вырвала у него руку. Пальцы закопошились, расстегивая бриджи. Он, прерывисто дыша, заглядывал ей в глаза. Ее рука скользнула в прорезь шерстяной ткани. Жар опалил се кожу еще до того, как она коснулась его мужского естества. Глаза Бекета напоминали стоячие озера – глубокие, загадочные.
Она обхватила его фаллос. И глаза медленно закрылись. Она нежно поглаживала горячую, как огонь, гладкую, как полированное дерево, кожу.
– Бог мой, Бог мой! – прошептал он и зарылся руками в ее волосы. Бедра начали раскачиваться в такт ее ласкающим движениям. – Что ты со мной делаешь, сильфида? – Голос его был похож на отдаленные раскаты грома.
Он вытащил ее руку из бриджей и помотал головой, пытаясь отогнать головокружение.
Потом снова уложил ее на спину и закинул кверху нижнюю юбку. Легонько укусил за колено, прошелся языком по нежной коже под ним. Его губы покрывали то поцелуями, то укусами внутреннюю поверхность ноги. Пальцы зарылись в шелковистый мех на стыке ее бедер.
– Моя золотая сильфида!
Она содрогнулась и подняла колено, как бы защищаясь от него. Он приник губами к женственной припухлости между ее ног. Катье задохнулась и положила трясущуюся руку ему на голову.
– Нет... Что ты... делаешь? – Голос ее звенел от страсти, в которой чувствовались отголоски детского испуга.
Он поцеловал еще раз и нашел языком источник ее наслаждений.
Катье вскрикнула и вцепилась ему в волосы.
– Бекет... Что ты... Мне больно!
– Больно, сильфида? – шептал он прямо в ее лоно и, успокаивая, поглаживал живот. – Больно?
– Я... не знаю.
Он поцеловал еще крепче, просунув язык в нежную расселину, куда жаждала проникнуть его плоть.
– О Боже! Бекет! О Господи! Что... Что со мной?
Ее пальцы напряглись у него в волосах. Под его рукой неистово вздымался ее живот.
– Бекет! Бекет! Мне страшно... Прошу тебя... Бог мой! – Ее плоть устремилась навстречу его языку. – Что ты... Боже, Боже! О-о-о!
Слова переходили в долгий мучительный стон, по мере того как приближался миг высшего блаженства. Она извивалась и стонала все громче. Подавляемая страсть наконец нашла выход, все тело, вся душа жаждали освобождения.
Он услышал пронзительный крик за секунду до того, как ее тело охватили судороги. Вспышка белого света на мгновение ослепила Бекета, всплеск ее наслаждения отозвался и в его сердце, хотя ему самому было еще далеко до экстаза.
Уже с трудом владея собой, он накрыл ее тело своим, осторожно, самым кончиком проник в ее нутро и резко выдохнул. Господи, какое блаженство!
– Сильфида, нежная сильфида! – бормотал он срывающимся шепотом. Руки его дрожали, он поддерживал свое тело на локтях. Медленно покачивая бедрами, начал ввинчиваться в нее.
– Да, о-о, да! – простонала она.
Катье точно покачивалась на волнах шелкового моря. Она ощущала его натиск и думала, что так может давить только небесный свод. Ее тело трепетало от теплых волн, которые Бекет рассылал по всем ее уголкам.
Как только он вошел в нее, она захлебнулась великолепием этого сладкого вторжения. По его судорожному дыханию она догадалась об отчаянной потребности его тела в освобождении, и губы ее растянулись в улыбке. Она сомкнула руки у него на пояснице, отмечая каждое его покачивание.
Никогда и нигде не может быть такого блаженства, какое он подарил ей. Ее бедра начали отвечать ему, и ощущения сделались еще острее, еще сладостнее. Пальцы Катье заскользили вниз, исследуя, лаская, ладони остановились на впадинах бедер, чтобы еще лучше усвоить его нарастающий ритм.
Сумеет ли она подарить ему такое же блаженство? По дрожи его дыхания она поняла, что Бекет уже близок к нему, и прошептала:
– Целиком.
Он застыл и впился в нее испытующим взглядом. Она приподняла бедра, чтобы глубже вобрать его в себя, и оба разом задохнулись.
– Бог мой! – Одним движением он заполнил ее всю. Стон ее рассыпался срывающимися с губ короткими всхлипами, когда он на всю глубину ушел в ее плоть. Потом отстранился для нового рывка. Блаженство ощущалось все глубже, сильнее, ближе. Она держалась за него так, будто он мог уберечь ее от падения в бездну. Бедра ее вздымались ему навстречу, исполняя свой собственный огненно-страстный танец.
Он с неистовой силой вонзался в ее лоно. Она впилась ногтями в его спину.
– Да, да, да, о-о-о, да!
Волны накатывали, ревели, грохотали у нее в ушах.
– О-о Господи, Бекет! Бекет!..
Она уносилась вместе с ним куда-то ввысь, а он все наращивал ритм.
– Боже правый... Сильфида... Господи Иисусе... Бекет весь передернулся, из груди его вырвался первобытный вопль.
Мир взорвался у нее перед глазами.
Ее разбудили теплые лучи солнца, скользнувшие по лицу. Она улыбнулась, не открывая глаз, не желая выпускать эту блаженную сладость, бурлящую внутри, как мед или вино. Все ее сны были про Бекета. Это должно бы тебя тревожить, удивленно подумала она, а не тревожит ничуть. Но какие, однако, глупые сны! Разве можно парить так высоко над землей или излучать тепло из сердца? Ни одной женщине не дано испытать такого блаженства от прикосновений твердого и бархатно-гладкого тела мужчины...
Но она ощутила это сердечное тепло вместе с мерным стуком, звучавшим, как трепет самого утра. Зевнула, потянулась, как ленивая кошка, и обволакивающее ее тепло сгустилось до очертаний мужского тела.
Бекеш.
Катье широко распахнула глаза. Увидела перед собой точно отлитые из бронзы мышцы его обнаженной груди. Пробуждающееся сознание подсказало ей, что ее груди, тоже обнаженные, прижаты к его боку, а голова покоится у него на плече. Чудо распустилось внутри, точно диковинный цветок необъятной величины. Так это не сон!
Она тихонько вздохнула. Неужели такое счастье может быть взаправдашним? Уже полностью проснувшись, она открыла в голове дверцу воспоминаниям о прошедшей ночи. Вспомнила свои прикосновения к мужественной плоти, возносящие в рай интимные поцелуи, свою собственную покорность желаниям человека, что спит рядом, и сокрушительную силу, с которой он заполнил ее всю.
Вспомнила адский голод, сводивший ее с ума. Закрыла глаза, чтобы задержать эти воспоминания, но они все равно ускользали. Ощущения были неожиданны и новы, однако завладели всем существом с такой легкостью и так стремительно вырвались на поверхность, что Катье поняла: они жили в ней, запрятанные глубоко внутри, как зернышки, ожидающие весеннего тепла, чтобы прорасти.
Медленно и осторожно, боясь разбудить, она отодвинулась от Бекета. Он пошевелился во сне и погладил ее руку.
– Сильфида...
Нежный румянец окрасил ее щеки. Так он называл ее в пылу страсти. Но, несмотря на смущение, она улыбнулась и поднялась навстречу льющемуся в нее свету. Нашла на полу обрывки нижней рубашки, корсет, платье и начала одеваться.
Рубашку уже не зачинить; она засунула ее в мешок Бекета, обернула вокруг голого тела корсет, поверх надела корсаж и стала связывать разорванную шнуровку.
Покосилась на спящего Бекета, припомнив ураган страсти, бушевавший в его глазах, когда он одним рывком выдернул эту шнуровку.
Даже во сне он распространял вокруг себя неудержимую силу. Она вдохнула ее, и на душе стало до странного легко. Она оставила попытки затянуть потуже корсаж и натянула через голову юбку, завязав пояс.
Надо выйти подышать, рассеять туман внутри. Она выскользнула из старой мельницы и покружилась по росистой траве; ноги двигались помимо ее воли. Ахерон, оторвавшись от пучка лежавшей перед ним травы, поднял голову и поглядел на нее огромными черными глазами.
Она приподняла юбки и присела перед ним в глубоком реверансе.
– Милорд жеребец! – проговорила она с тихим смехом.
До сих пор конь проявлял к ней терпеливое равнодушие. Она рискнула подойти поближе и поднести ладонь к его морде.
Он понюхал и снова принялся жевать траву. Улыбаясь, она поскребла черную шкуру промеж широких ноздрей.
– А ты неглупый малый, – проговорила она мягким, воркующим голосом. – Видала я тягловый скот и побольше тебя, но чтоб такой великан ходил под седлом... – Она снова почесала его ногтями. Когда убрала руку, он ткнулся в нее мордой, прося еще. – Ага, нравится! – рассмеялась она и шепотом добавила: – Хозяину твоему тоже нравится.
Голова кружилась, точно весенним днем, когда на деревьях распускается молодая листва, а ноздри то и дело щекочут мимолетные, но острые запахи, подобные аромату дамасской розы. Хотелось удержать эту радость, не дать ей раствориться в унынии.
Ахерон снова ткнулся в ее ладонь.
– Знаю, дружище, тебе приятно, – сказала она. – Но ничто не может длиться вечно. – Она помолчала и снова погладила его морду. – Ничто и никогда.
Бекет проснулся и понял, что он один на мельнице, вернее, не понял, а ощутил той частью сознания, откуда к нам приходят сны. Он потер лицо и пропустил волосы сквозь пальцы.
Жар утоленного желания еще не остыл в крови. Он поглядел на свои руки, что еще недавно сжимали нежное тело Катье, и ощутил его ответную дрожь под своими пальцами. Припоминая подробности, он удивился ее неопытности, что заставляла его все время укрощать, обуздывать свой голод. Эта женщина как будто впервые познала плотскую любовь.
Что ж за дубина был ее муж? Ведь страсть так и пылает у нее внутри, так и манит его. Бекет боялся причинить ей боль, но едва не потерял самообладание, когда она застонала, почувствовав, как он вошел в нее.
Он вскочил гибким движением, на ходу застегивая бриджи. Катье стояла рядом с Ахероном. Внутри что-то отпустило, и он прислонился к косяку, глядя, как утреннее солнце превращает ее волосы в венец, с каким не сравнятся все короны мира.
Она подняла глаза и подарила ему взгляд, исполненный такой нежности и страсти, что у него защемило сердце.
Солнце сверкало утренней новизной. Какое счастье, что жизнь озарена солнцем!– удивленно подумал он. Может быть, со временем счастье съеживается, сохнет, как осенний лист, и каждый день, каждое время года перестает осыпать тебя новыми радостями?
Катье смотрела, как Бекет медленно, бесшумно приближается к ней. Вся душа зазвенела от его приближения. Он подошел к ней сзади, погладил по плечам. Поцеловал ее волосы, потом медленно развернул к себе. Губы приникли к ямочке у нее на шее. Пальцы вытащили обрывки шнуровки, которые ей удалось завязать, и она откинулась на его руке, подставляя другой вновь освобожденную грудь.
Он подхватил ее на руки и понес обратно, в темноту мельницы. Целуя, мягко опустил на скомканную накидку, и его жаркий поцелуй вновь наполнил ее обещанием безграничного блаженства.
Солнце уже приближалось к зениту, когда они наконец двинулись в город. Ахерон бежал резво, но хозяин не погонял, а наоборот, сдерживал отдохнувшее животное. Катье уютно устроилась в объятиях Бекета.
До чего хорошо!с трепетом думала она. Рука, поддерживающая ее талию, уже не напряжена, а согревает и притягивает ее как можно ближе. А другая уверенно правит конем. Вот так же этой ночью он управлял ее желаниями.
Восхищение его мужской силой все еще горячит кровь. День жаркий, капризный ветерок временами обдувает пылающее лицо, но не может остудить внутреннего зноя. Решив, что все так или иначе уладится, она блаженно задремала на груди Бекета.
Взобравшись по склону холма, он остановил иноходца. Перед ними расстилалась широкая долина реки; поля колосящейся пшеницы обнесены крепкими изгородями. Взнузданные ветром облака гоняются друг за дружкой по небу. Прямо напротив них, точно алмаз на ладони, сверкает замок Геспер-Об.
Невдалеке под сенью леса примостилось здание постоялого двора.
– Неужели так близко? – удивилась Катье. – Хоть бы он был на краю света!
– В Китае? – С чувством необыкновенной легкости внутри Бекет приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в губы. – Я сразу бы запер тебя в своей сокровищнице, и солнце ты б видела, только глядясь в зеркало из полированной бронзы. – Рука в перчатке подхватила выбившийся локон и поднесла к губам.
Ему впервые за много лет хотелось смеяться от радости. Он провел пальцами по нижней губе Катье и увидел, как затрепетали ее веки.
– Что ты со мной сделала, сильфида? – снова и снова твердил он, целуя ее.
В поцелуе была благодарность за свет и тепло, которыми она согрела душу, утолила голод без гнева, без ненависти. Но в поцелуе ощущалась не только сладость, но и горечь прощания, ведь скоро он расстанется не только с ней, но и с этой жизнью.
Бекет собирался поднять голову, но Катье удержала ее ладонями. Она ощупывала его лицо, – точно слепая, точно все чувства, вся память сосредоточены у нее в кончиках пальцев. По нежной алебастровой щеке скатилась слеза.
Уткнувшись в ладони, он хрипло проговорил:
– На постоялом дворе я найму экипаж и горничную, чтобы ты могла явиться в замок, как подобает родственнице маркграфа. Мадам... – Он заставил короткое слово звучать тихой лаской.
Она провела его рукой по своей щеке.
– Милорд...
Бекет пустил Ахерона шагом. Весь поглощенный своей сильфидой, остановился у коновязи и, поддерживая за талию, помог ей соскользнуть на каменную подставу. И только выпустив ее из объятий, обратил внимание на необычную тишину вокруг.
Дверь со скрипом распахнулась; на пороге, подбоченясь, стояла Лиз.
– Молодец, сестренка!
– Ч-черт! – прорычал Бекет и выхватил шпагу.
Лиз небрежно махнула рукой. Из-за деревьев, обступивших постоялый двор, высыпали голубые мундиры.
– Не-е-ет! – завопила Катье, – Лиз, останови их!
– Будь проклята твоя кровь! – по-английски процедил Торн, и глаза его превратились в черные ледяные осколки.
Поднимая пыль, он развернул Ахерона. Воздух наполнили крики и проклятия. Жеребец взвился на дыбы перед наступающими французами, передние ноги замелькали в воздухе, и уверенность мигом слетела с бравых вояк. Размахивая шпагами, они в беспорядке отступили.
Катье кинулась к сестре, схватила ее за плечи.
– Прикажи им остановиться! Ради Бога, Лиз! Сестра усмехнулась и оттолкнула ее.
Один из солдат подкрался к полковнику сзади. Катье вскрикнула, предупреждая Торна об опасности. Он обернулся и проткнул француза шпагой. Напружинив задние ноги, конь лягнул ими другого атакующего, и тот повалился наземь с проломленной головой.
Ахерон рвался к спасительному заслону леса. Третий француз прицелился в Бекета из пистолета. Катье коршуном налетела на него, сбила с ног, но выстрел уже прогремел в воздухе.
– Бекет! – Увидев, как он дернулся, Катье бросилась к нему.
Полковник взглянул на нее через плечо. На рукаве мундира медленно расплывалось темное пятно.
Он вложил шпагу в ножны и перехватил поводья правой рукой. Потом отвернулся и пришпорил Ахерона. Конь скрылся в густом кустарнике.
– Поймать эту дуру! – приказала Лиз. Двое грубо схватили Катье за руки.
– Нет, пустите меня! Он ранен! – голосила она, вырываясь.
Ее подтащили к сестре.
– На этих блондинок не стоит силы тратить, – заметил один из державших ее солдат. – Только и умеют, что мяукать.
– Отпустите ее, – сказала Лиз, не отреагировав на его замечание.
Катье с ненавистью посмотрела на сестру.
– Что ты наделала? Зачем ты вообще здесь?
– Чтобы спасти мою маленькую негодницу. Но впредь на меня не рассчитывай. – Лиз глянула ей в глаза, встряхнула за плечи. – Из-за тебя, дуры, мы упустили его. Онцелус будет в ярости.
Катье отшатнулась, ее передернуло от омерзения. Произнося это имя, сестра вся точно подобралась, в глазах сверкнули пугающие искорки.
– Лиз... я...
– Да видела я, видела, как ты целовалась на холме со своим Аполлоном. Рыжий и кривоногий! Ну и Катье! Ну и скромница! Онцелус говорил, что ты солгала, но мне хотелось убедиться собственными глазами. И как я раньше не поняла, что все твои добродетели – сплошное лицемерие! – Лиз кивнула стоящему рядом солдату. – Карету!
Он бегом бросился на постоялый двор.
– Ах ты, глупышка! – Лиз больно стиснула ее руку и потащила за собой к появившемуся из-за угла экипажу. – Нашла кого обманывать – Онцелуса! Так знай, он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть свою собственность.
– Собственность? – Катье содрогнулась, выдернула руку. – Лиз, до чего ты докатилась?! Это же человек! Английский полковник! Как он может быть чьей-то собственностью?
– Садись. Клод ждет нас Лиз по ступенькам втолкнула ее в карету. – Онцелус должен получить то, что ему принадлежит, понятно?
– Ничего он не получит! – отрезала Катье. Она уселась на переднее сиденье напротив Лиз и оправила юбку. – И можешь не говорить, что твой Онцелус не любит проигрывать.
– Я и не собиралась. – С каким-то зловещим смехом Лиз наклонилась к ней. – Онцелус никогда не проигрывает.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотой плен - Кемден Патриция



Интересно, но исторически нереально.
Золотой плен - Кемден ПатрицияЕлена
27.02.2013, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100