Читать онлайн Роковые поцелуи, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковые поцелуи - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Роковые поцелуи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Граф подошел к свернутой кольцами веревке, валявшейся у ног мужчины, которого звали Тилло. Нервы Элеоноры напряглись еще больше.
– Почему вы себя так ведете? Я спасла жизнь вашему слуге!
– Вы едва ее не отняли, – ответил он с осуждением. – А может быть, так и было задумано.
– Что? Да как вы смеете…
– Жан-Батист, поищи лошадей, они не могли…
– Как вы смеете! Как вы можете предполагать это!
– …уйти далеко по этой тропинке. – Жан-Батист припустился вдоль поляны.
– Месье граф. – Элеонора подбоченившись стояла перед ним. – Вам чертовски повезло, что у меня нет другого пистолета, в противном случае я бы убила вас на месте.
Пистолет лежал на земле там, где Тилло выронил его. Д'Ажене подтолкнул его носком к Элеоноре.
– Вот, мадам. Вы неплохо стреляете по неподвижной мишени. – Он вытянул руки по швам. – Я не шевелюсь.
– Ублюдок! – Она отбросила пистолет в сторону, повернулась к нему спиной и двинулась прочь через поляну.
Ахилл схватил Элеонору за запястье, рывком повернул к себе, чуть не оторвав рукав у платья, и прижал к дереву.
– Пустите меня! – Она попыталась освободиться, но напрасно, хватка была железной.
Он накинул веревочную петлю на одно из ее запястий и привязал руку к низко наклонившейся ветке. Тогда она стала колотить по его плечу другой рукой, сжатой в кулак.
– Мерзавец, отпусти меня!
Он схватил ее за другую руку и привязал точно таким же образом.
– Нет! – закричала она. – Не связывайте меня. Не надо, пожалуйста… Почему вы делаете это? Д'Ажене… Д'Ажене… – Он привязал запястье Элеоноры к дереву так, чтобы она не могла ударить его. Она боролась, и связывавшая ее веревка натянулась. – Ради Бога, Ахилл…
В этот момент вернулся Жан-Батист, ведя на поводу обоих коней. Он широко открыл глаза и разинул рот.
– О Господи! Жан-Батист, помоги м… – Но не успела она проговорить это, как в нем заговорила кровь нескольких поколений французских слуг, текшая в его жилах, и он быстро пришел в себя. Через несколько секунд Жан-Батист с каменным лицом смотрел вдаль.
– Кони, месье.
– Спасибо, Жан-Батист, – ответил Д'Ажене со способным вызвать бешенство спокойствием. – А теперь садись на мерина…
– Нет! – воскликнула Элеонора.
– …и поезжай в замок Дюпейре. Ни с кем не разговаривай, Жан-Батист. Особенно с услужливыми молодыми женщинами. Отправляйся к своему отцу и скажи, чтобы он тебя никуда не отпускал. Никто не должен говорить с тобой, и ты не разговаривай ни с кем.
– Да, месье. – Он кивнул, так и не смотря в сторону Элеоноры, и взобрался в седло. Натянув поводья, он направил коня в сторону тропинки, а затем остановился.
– Месье, – произнес он, глядя прямо перед собой в направлении леса.
– Да?
– В Эпинале я слышал о знатной иностранке, которая, проезжая через деревню, уплатила врачу за визит к больной дочери мельника. Она заплатила за молитвы, вознесенные Святому Стефану.
– В путь, парень.
Вместе со слюной Жан-Батист, возможно, проглотил свои дерзкие слова и пришпорил коня. Через мгновение Элеонора и граф Д'Ажене остались одни.
– А теперь, мадам…
– Ахилл, прошу вас. Развяжите меня. Почему вы так поступаете? Я пришла предупредить вас.
Он схватил ее шею рукой, отведя голову назад.
– Разве? Я не слышал никакого предостережения.
– Ахилл…
– А сегодня утром? Когда я повстречал вас на лестнице, я не услышал от вас ни единого слова предупреждения.
– Я полагала…
– Вы полагали, что на меня нападут. – Он пронзил ее взглядом своих черных глаз. Полыхавшее в них пламя гнева казалось адским.
– Нет! – Она старалась смотреть на него сквозь сомкнутые ресницы. – Ахилл, как вы можете говорить такое обо мне?
– А как иначе? Выслеживая меня, вы проявили сноровку венгерского гусара, Элеонора. Зачем бы вам это было нужно, если не по наказу Рашана.
Зачем? Она открыла рот, чтобы ответить, но, поняв, что это невозможно, привалилась спиной к стволу дерева. Слеза, скатившаяся по щеке Элеоноры, упала ему на руку. Ахилл стряхнул ее, словно она обожгла ему руку.
– Клянусь Святым Стефаном, Ахилл, я ничего не делаю для Рашанов.
Элеонора втянула в себя воздух. Путы, стягивавшие ее, казалось, ослабли, когда она перестала натягивать веревку.
Его черные глаза ясно говорили о том, что он не верит ее словам, но он не двинулся с места, чтобы затянуть веревку потуже. Собирался ли он убить ее? Во многих странах знатные люди могли убивать безнаказанно, но только не равных себе. Так ли обстояло дело во Франции? Горький смех клокотал у нее в горле, как будто это имело значение для такого человека, как Ахилл. Разве не он убивал знатных господ в Париже?
Она бросила взгляд на хижину, где лежали тела бандитов, схвативших Жана-Батиста. Она тоже убила одного из них. Похоже, спровоцировать на убийство можно, не разбирая званий.
Голова Элеоноры откинулась назад на ствол дерева.
– Я думала, что все это будет, как у цивилизованных людей, – сказала она. – Чисто по-французски. Приедет, например, священник или интендант, вручит вам письмо, написанное самым изящным почерком, вы кивнете в ответ и поедете вместе с ними. Рашаны хотели заключить вас в Бастилию, но я была уверена, что через день-другой вы вернетесь как ни в чем не бывало.
Ахилл оперся рукой на ствол у нее над головой. Другой он начал ласкать ее шею.
– Вы так и не сказали, почему вам хотелось, чтобы была разыграна, пусть и самая незатейливая, сцена. – Он развязал узел завязанного бантом шарфа, украшавшего ее амазонку, протягивая его концы между пальцев.
– Позапрошлой ночью…
– Да? – Его пальцы трудились над верхней пуговицей ее костюма.
– Ахилл, пожалуйста, я была смущена. Я…
– Мужчина целует вас, а вы хотите отправить его в Бастилию? – Он расстегнул и остальные золотые застежки. – Мудро ли это, как вы думаете? – Он распахнул лиф, открыв почти прозрачную сорочку, под которой она носила корсет. – Так как, Элеонора?
– Ахилл, – прошептала она, стараясь собраться с духом, лицо ее стало напряженным.
– Знаете ли вы, что я за человек? – Он разорвал ее сорочку так, что стали видны холмы ее груди, которые поддерживал корсет. Элеонора ахнула и отвернулась в сторону, часто и прерывисто дыша.
Он отступил назад и рванул куртку на груди. От страха под ложечкой у Элеоноры словно свилась холодная змея. Нет, прошу тебя, Боже, не допусти, чтобы он…
– Знаете ли, Элеонора? – По поляне разнесся громкий протестующий треск белья, когда Ахилл безжалостно разорвал рубашку и обнажил твердую мускулистую грудь. Рядом с правым плечом был виден шрам.
– Вот я каков. Это – отметина, оставшаяся со времени моего пребывания в Жемо, когда я разыгрывал из себя мужлана в обсаженной кустами аллее с этой шлюхой ла Рашан. Я пресытился жизнью. Я ищу… – Он отвернулся от нее, с силой запустив пальцы в волосы. К нему отчасти вернулось самообладание.
– Боже, каким я был глупцом. Я думал, что это одна из рискованных игр. Игра, заглушающая скуку, Богом проклятую вечную скуку. Но вы… вы подняли ставки. Черт вас подери, мадьярка, вы подняли ставки слишком высоко.
– Я подняла их? – удивилась она. – Они никогда не были так высоки, как в те минуты, когда вы тешились с мадам де Рашан. Вы знали, что они ненавидят вас за то, что вы натворили в Париже. Вы пытались исправить положение этими знаками внимания? Это не помогло, Д'Ажене. Они по-прежнему ненавидят вас за это.
– Осмелюсь сказать, что они не одиноки в этом, мадам. – Он продолжал стоять спиной к ней, но она видела, как он пожал плечами. Многие подумали бы, что он просто отбросил эту мысль, но она заметила, что он напряжен, по тому, как неестественно прямо он держится. – Я не тешился с ла Рашан. В то время я даже не знал, с кем я. Неосторожно выпитый стакан вина и печаль легко могут довести до безумия.
– И это зовется сумасшествием! – Она безжалостно вырвала с корнем ростки сочувствия, пробившегося неожиданно для нее самой. Он связал ее! «Святой Стефан знает, что у меня не может быть никаких чувств к нему», – сказала она себе. Но когда эта мысль окончательно оформилась, Элеонора поняла, что это ложь. Нет! Она не должна питать к нему никаких чувств… Ее планы, ее планы…
– Ахилл, я не была замешана в их заговор. Я только подслушала их разговор, – заговорила она, пытаясь вытянуть из веревочной петли правую руку в перчатке. Ей необходимо было убежать. – Я и правда хотела вас предупредить.
Она похолодела, увидев недоверчивый взгляд Ахилла, брошенный через плечо, после чего он вновь вернулся к созерцанию леса.
Пока Элеонора пыталась высвободить руку, перчатка на тыльной стороне ладони разорвалась, и кора царапала кожу. Стиснув зубы, она продолжала вытаскивать руку. Та выскользнула из перчатки… Элеонора сразу же принялась вытягивать другую.
– Но я… я хочу сказать, что поняла лишь немногое из сказанного ими.
Во время отчаянной борьбы Элеонора вытянула юбки из стягивавшей их веревки, так что теперь она могла освободить ноги.
– Вы скрываете свои истинные намерения, мадам. Уже с первых минут, проведенных с вами на балконе, я понял, что вы далеко не глупы. Я не верю тому, что вы ничего не поняли из услышанного.
– Нет-е-т, – осторожно ответила она, делая шаг прочь от дерева. Она изучила дорожку, идущую на восток от поляны, и беспокойно облизала губы. Элеонора была совсем не уверена в том, что ноги не откажутся ей служить. – Нет, конечно, я кое-что поняла.
Она мысленно поблагодарила его за то, что он не слишком крепко затянул веревки, и вдруг ее охватило внезапно нахлынувшее чувство страха. Что, если он и не собирался крепко связывать ее? Ее пронзила внутренняя дрожь. «А что, если у тебя мозги расплавятся и вытекут на землю?» – высмеяла она себя.
Она подхватила юбки обеими руками.
– Кое-что я поняла слишком хорошо, – проговорила она.
И бросилась бежать. В три прыжка она очутилась на краю поляны и скрылась за деревьями.
– Мадам! – донесся до нее крик Д'Ажене.
Листья хлестали ее по лицу, ветки цеплялись за волосы. Она высоко подобрала юбки, ноги ее проворно и ловко перепрыгивали через предательски торчавшие корни, лишь одни они напоминали о срубленных деревьях. Она бежала во весь дух, сердце ее колотилось как бешеное, башмаки ее с глухим треском ударялись об утоптанную тропинку.
Впереди за деревьями она увидела желтый камень. Развалины! Может ли она спрятаться там? Она с трудом дышала.
Элеонора увернулась от низко нависшей ветки. Она была как дитя: только что она так радостно бежала, но бег наполнил ее душу радостным возбуждением, а не дурными предчувствиями. Ветер овевал ее разгоряченное тело с выступившей от страха испариной, видневшейся под разорванным лифом, и холодил ее кожу.
Она слышала сзади стук конских копыт. Элеонора рискнула оглянуться. Пустив коня рысью, Ахилл догонял ее. Он казался кентавром, слившись в единое целое с конем, неумолимым и непреклонным. Он был уже недалеко. Она была готова в любую секунду почувствовать на спине горячее дыхание коня.
Проклятье! Тропинка свернула в сторону. Впереди в каменной стене виднелся просвет с полукруглым сводом. Туда! Элеонора заставила быстрее двигаться свои горящие от усталости ноги. Пусть попробует промчаться рысью по этому крепостному валу!
Когда ее каблуки застучали по булыжнику, в душе беглянки вспыхнула надежда. Там! Справа от нее широкие ступени вели наверх, опоясывая каменную башню. Сзади послышался гулкий стук копыт по камням.
Она ринулась к лестнице, стараясь перепрыгивать через две ступеньки, и поскользнулась. Споткнувшись, она удержала равновесие и принялась снова поспешно подниматься по лестнице.
– Мадам! – позвал ее Д'Ажене. – Элеонора.
От напряжения ее сердце сильно стучало. Элеонора продолжала бежать вверх.
– Элеонора, спускайтесь, – спокойно произнес Ахилл. – У вас нет выбора.
Она взбежала наверх. Прислонилась к каменной стене, ловя ртом воздух, ноги ее дрожали. Узкий каменный выступ опоясывал верхнюю часть башни и спускался вниз – к ступеням, по которым она только что поднялась.
До нее донесся голос Д'Ажене:
– Это не настоящая башня, Элеонора. У вас нет иного выхода, кроме как спуститься.
– Вижу, Д'Ажене, – откликнулась она, тяжело дыша. Ее жакет и рубашка были распахнуты.
Башня, на которую она взобралась, была одной из двух, окружавших внутренний дворик. Сзади, там, где развалины примыкали к скале, в стене были видны три сводчатые арки, лишь в одной из которых, по-видимому, действительно была башня. Ее пальцы впились в камень. Фальшивая башня, ненастоящие двери, неискренние манеры – фальшь… везде. Неужели здесь нет ничего настоящего?
Ахилл смотрел на нее, его фигура выделялась темным пятном на фоне светло-желтой стены. Тень кентавра, которую он отбрасывал, сменилась тенью коня, нетерпеливо перебирающего ногами, которого он и не думал успокаивать. Или это было его нетерпение?
– Мой гнев, Элеонора, неподделен. – Тень кентавра замерла. – Если вы в сговоре с Рашанами…
– Нет, говорю я вам. – Она сквозь зубы бормотала одно из ругательств своего брата. Посмотрела вниз на Д'Ажене. – Я подслушала их, да! Как и говорила вам. Случайно! Но я не знала о Жане-Батисте. Клянусь, не знала.
– Я слышу ваши слова, Элеонора. Но я хочу увидеть в ваших глазах, что они искренни. Спускайтесь. – Его голос был бархатным и легко доходил до нее.
У нее пересохло в горле. Его тон был ласкающим, но она чувствовала сталь под бархатом. Элеонора открыла глаза и посмотрела на фигуру в темноте внизу. Его намерения были абсолютно ясны: если он поверит, то не причинит ей вреда.
Но если он не увидит правды в ее глазах…
– И я слышу ваши слова, Д'Ажене. И вашу угрозу. Но у меня нет выбора, так ведь? Но вы меня не свяжете. Вы слышите меня? Вы меня не свяжете.
– Согласен.
Она сглотнула, ее язык прилип к небу, будто запрещая сказать больше.
Она подошла к краю башни, где начиналась лестница.
– Тогда я спускаюсь, Д'Ажене.
– Я буду ждать.
Спускаясь по бесконечной спирали, Элеонора держалась рукой за песчаный камень стены. Повороты и ступени казались бесконечными. Она шла медленно – сначала ставя одну дрожащую ногу на ступень, потом приставляя к ней другую.
Светило яркое солнце, и ей приходилось жмуриться от его лучей. Было ощущение, что она уже шла по этим ступеням месяцы и годы, шла к ожидавшему ее графу Д'Ажене, но тени говорили ей, что день еще даже не перевалил за вторую половину.
Она сделала последний поворот. Он ждал, по-прежнему сидя на коне, порванные куртка и рубашка открывали рельефную мускулатуру его груди и живота. Элеонора остановилась, не дойдя нескольких шагов до выхода.
Стараясь глядеть прямо на Ахилла, она сказала:
– Смотрите внимательно, Д'Ажене, и вы увидите искренность моих слов. Я не была и не являюсь частью заговора Рашанов. Я не виновна в их преступлениях.
Он спокойно спросил:
– Тогда в чем виновны вы?
Элеонора сделала шаг, затем другой, пока не подошла к выходу во двор.
– В одном – в глупости.
– А в другом?
Она задумалась. «Спокойнее, спокойнее», – сказала она себе. Она чувствовала внутри слабость, которая могла отразиться в ее глазах, поэтому выдавила улыбку.
– Глупость занимает много места, месье.
– Это ваше предложение, мадам. – Перекинув ногу через круп лошади, Д'Ажене спешился одним ловким движением. Он приблизился к ней, его лицо находилось в нескольких дюймах от Элеоноры, но он не прикоснулся к ней.
– Ваши глаза двусмысленны, – произнес он низким голосом. – И, как у древних оракулов, они прячут столько же, сколько и открывают. Я вижу в них многое, мадам, но многого не вижу. Я вижу правду, но какую? И нигде… – он провел пальцем по ее подбородку, – совсем нигде я не вижу глупости.
– Посмотрите, Д'Ажене, я была глупой. Маркиза сказала, что у нее есть lettre de cachet. Я подумала…
Элеонора потерла лоб. Почему он стоял так близко? Разумеется, чтобы напугать ее, смутить, не дать ей скрыть свои чувства. И это ему удалось. Она покачала головой, стараясь разобраться в своих чувствах. «Святой Стефан, как я дошла до такого».
– Вы знаете, что я подумала.
Она услышала, как Ахилл отошел назад, и посмотрела с облегчением, но оно оказалось кратковременным. Он отвязал от седла винный бурдюк.
– И поэтому вы поехали посмотреть, как самонадеянный французский аристократ понесет заслуженное наказание, – сказал он, протягивая ей бурдюк.
Жажда Элеоноры была слишком велика, чтобы отказаться от предложения.
– Не совсем так, месье. – Она слабо улыбнулась в знак благодарности и взяла бурдюк. Через секунду, закинув назад голову, Элеонора позволила струе холодного темного вина смочить ей горло.
– И почему же вы хотели увидеть меня наказанным, мадам? – спросил Д'Ажене голосом, тональность которого стала глубже и сложнее. – На основании того, что я хочу вас?
Она большим глотком проглотила вино, находившееся у нее во рту.
– А тогда кто бы был самонадеянным?
– И правда, кто? – задал вопрос Ахилл, не отрывая глаз от Элеоноры.
Ей стало не по себе от его темного взгляда. Солнце сильно жарило ее неприкрытую до корсета грудь. Элеонора сжала пальцы в кулак, отчаянно стараясь запахнуть жакет.
Она опустила глаза на обнаженную грудь и талию Ахилла. Дорожка шелковистых черных волос провоцирующе исчезала за поясом его бриджей. Она снова потерла лоб и оглядела двор.
– Можно ли здесь где-нибудь найти прохладу?
– Есть тут одно место в тени.
– Да, да, благодарю вас. Я уверена, что это было бы более удобно.
– Бесконечно более удобно, – ответил Д'Ажене, забирая у нее бурдюк с вином.
Он подвел своего коня к затененному месту возле лужи и привязал поводья за кольцо в стене. Потом они направились в конец двора к единственной настоящей двери в сводчатой арке. Когда они подошли к ней, Ахилл взялся за задвижку, но Элеонора остановила его. Он замер.
– Я совершила ошибку, не предупредив вас, – сказала она. – Но, пожалуйста, поверьте мне, мое участие в этом заговоре ограничивалось тем, что я подслушала о нем.
– Убедите меня, Элеонора.
Он открыл дверь, и струя прохладного, благоухающего воздуха окутала ее. Ахилл слегка поклонился и изящным жестом пригласил Элеонору пройти впереди себя.
Она кивнула, принимая его официальность, и вошла внутрь. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к неожиданному мраку. За ней вошел Ахилл и закрыл дверь. После чего она смогла все увидеть. Очень отчетливо.
Это оказалась пещера. Раньше была пещера. Теперь повсюду горели восковые свечи в искусно сделанных серебряных канделябрах, установленных на грубо обтесанных стенах. Богатые восточные ковры покрывали пол, и все сверкало позолотой, нанесенной щедрой рукой.
Туго обшитые материалом кресла и оттоманки были расставлены в комнате группами по два, три и четыре, среди них находились кресла с выгнутыми спинками и более длинными, чем необходимо, подлокотниками, диваны, наклоненные под необычными углами, а в дальнем конце, на помосте, стояла кровать. Огромная позолоченная кровать, королевская кровать, с внушительным основанием, скрытая под пологом, увенчанным легким шелком, свешивающимся с крыши пещеры над нею.
Элеонора зажмурила глаза.
– Глупец, – сиплым шепотом произнесла она и повернулась к Д'Ажене. Тот стоял, небрежно опершись на дверь и скрестив руки на груди. На его подвижных губах играла легкая улыбка.
Его улыбка стала шире.
– Свечи зажигают каждое утро, когда пополняется шкаф с вином, – сказал он. – Вина немного больше, чем надо, на мой взгляд. Но оно, однако, достаточно холодное.
– Холодное! Немного больше! – Она снова отвернулась. – Господи, какой я была дурой. Вы вели меня сюда. Вы специально привели меня сюда. – Она схватила небольшую статуэтку со стоявшего рядом столика и выставила ее перед собой как оружие. – Разве не вы? Разве… – Ее взгляд вдруг зафиксировал, что она держала в руке. Это был сатир, неистовствующий в страсти сатир.
Д'Ажене взял статуэтку у нее из рук и поставил обратно на столик.
– Нет, Элеонора. Вы привели меня.
Она покраснела и отошла на середину комнаты.
– Итак, игра окончена. Я сделала глупую ошибку и теперь должна заплатить.
– А как вы думали закончится игра, когда начинали ее на балконе?
– Не так. Не так скоро.
– Я нетерпеливый человек. И потом, у меня нет много времени. Скоро прибудет курьер с моим назначением.
– С назначением?! Вы едете на войну? – Он уезжает. Она постаралась собрать разлетевшиеся осколки ее самообладания. Время, время, у нее нет времени. – Я не поняла. – Она должна изменить положение вещей, она должна подумать. – Возможно, вы находите войну более подходящей для посещений одной из ваших более доступных… почитательниц, – сказала она, ощущая пустоту при мысли о другой женщине в его объятиях.
Он засмеялся.
– Еще одно свидание в кустах? Это не те воспоминания, которые я хочу взять с собой.
«Если бы он не смеялся и не улыбался так, – подумала она. – Если бы его глаза не сияли удовольствием, поддразнивая. И если бы только его голос не проходил сквозь меня…»
– Элеонора, я хочу именно вас.
Она прошлась по комнате на подкашивающихся ногах, осматривая обстановку и место, как если бы это и правда интересовало ее. «Я хочу именно вас». Ее мысли затуманились. Ей следовало бы торжествовать, но в то время как у нее должны были быть в голове планы и хитрости, имелись лишь слабые представления о нем.
– А что, если я не хочу, чтобы игра закончилась? – спросила Элеонора, стараясь сохранять спокойствие. Она остановилась перед причудливым креслом, высокие подлокотники которого были выполнены в виде разинутых львиных пастей. – Что, если мне захотелось охладить вашу страсть на некоторое время? Я могла бы изобразить наивную молодую девушку. Вы не питаете слабости к невинности? – Она раскинула руки и уселась в кресло. – Потеряете ли вы…
В мгновение ока Д'Ажене оказался возле Элеоноры, схватил ее за плечи и близко притянул к себе.
– Прошу прощения, мадам, – произнес он, казалось, ни в коей мере не испытывая необходимости в ее извинении. Ахилл развернул ее спиной к себе и лицом к креслу. Свободной рукой выдернул из канделябра свечу, задул ее и ткнул в один из подлокотников.
Раздался почти неслышный щелчок, и львиные челюсти сомкнулись быстрее молнии. Еще две челюсти захватили ножки, потом сиденье кресла откинулось назад, а ножки в этот момент ушли вперед.
– Работает за счет рычагов и противовесов, – объяснил Ахилл низким и ласковым голосом. – И я не уверен, смог бы я найти ключ, чтобы открыть замки. – Он погладил плечи Элеоноры. – Или как скоро я захотел бы это сделать.
Элеонора в ужасе смотрела широко открытыми глазами на мерзкое кресло, куда привела ее наивность.
– Я не думаю, что мне хочется быть наивной.
– Рад слышать, – отозвался Ахилл. Элеонора высвободилась из его объятий и пошла, глядя на кровать, мимо которой проходила, потом задумчиво провела пальцем по краю полированного шкафа.
– А может быть, это совсем не игра, а охота? Вас это привлекает?
Она послала ему понимающую улыбку. – Отсюда следует то, что не привлекает вас, – отсутствие охоты! Конечно! Ответ с самого начала был передо мной – даже сама мадам де Рашан упоминала об этом. «Он не тот человек, который соблазнится явной возможностью», – сказала она. Между прочим, вы знали, что она бросила «приворотное» зелье в ваше вино, когда вы находились в Жемо?
– Да, Элеонора, понял, как только легкомысленно выпил его. Было трудно не заметить… действие.
– Ах, тогда я боюсь, вам придется удовлетвориться явной возможностью. У меня нет приворотного зелья.
– На самом деле вы оперлись на шкаф, полный ими. Но я уверен, что буду больше удовлетворен без их возбуждающего действия.
Элеонора несколько поспешно отступила от шкафа.
– Нет, если я сама им стану, – сказала она, стягивая порванный охотничий жакет с плеч и бросая его на пол. – Теперь что мне следует сделать в первую очередь? Возможно, предложить себя?
Она распахнула перед лифа, выставляя округлую грудь над корсетом, потом слегка наклонила голову, чтобы посмотреть на Ахилла через полуприкрытые веки.
– Или, может быть, это недостаточно вас провоцирует?
Д'Ажене выпрямился:
– Элеонора…
Она развязала пояс своих юбок. Со свистом кембрика и батиста они упали на пол.
– Прекратите это!
– Нет, подождите! – Она начала выдергивать заколки из волос. Длинные, густые золотисто-каштановые локоны тяжело упали почти до колен, и Элеонора потрясла головой, чтобы разметать их.
Она услышала частое дыхание Ахилла и подумала, что распустить волосы оказалось не слишком хорошей идеей. Его глаза жаждали ее.
Одежда Элеоноры валялась на ковре: зеленая горка жакета и концентрическая рябь юбок, выглядевших зеленым озерком, в которое бросили гальку.
Одетая только в чулки, корсет и порванную рубашку, она подошла к достаточно невинно выглядевшему креслу. Уперев руки в бедра, Элеонора вопросительно посмотрела на Д'Ажене.
– Оно безопасно, – ответил он.
– Могу я доверять вам?
Уголки его губ приподнялись в двусмысленной улыбке.
– Нет.
Она сглотнула и отвернулась. Задавая вопрос, Элеонора уже знала ответ. Она действительно могла доверять ему. Это заставило ее с тревогой понять то, что в отличие от нее он никогда не старался обмануть. Как раз напротив, фактически с того момента, как они встретились, он был до неприличия искренним в своих желаниях. А она нет.
Элеонора робко опустилась в кресло, насторожившись, боясь услышать тихий щелчок. Звука не было. Кресло осталось обычным креслом. Она медленно расслабила часть мускулов.
– Слишком много ловушек для излишне доверчивых.
– Слишком много ловушек для привораживающих. – Тело Ахилла звенело в готовности, когда он глазами обводил мягкие очертания Элеоноры, сидевшей в кресле, обтянутом розовым бархатом. Бездумным жестом, перед тем как сесть, она перекинула захватывающий дух водопад своих волос через плечо вперед, и теперь они частично покрывали ее тело, как извилистый ручей, журчащий вдоль вычурных изгибов берега.
Ахилл сорвал с себя остатки рваной рубашки и куртки и намеренно бросил их поверх ее юбок. Символичный, но недвусмысленный жест, и, увидев в свете свечей, что она покраснела, он понял, что жест не был напрасным. Он тоже мог привораживать.
– Но скоро я и сама окажусь в недоумении, – заметила она. Ее слова донеслись до Ахилла через дымку собственных мыслей. – Я здесь, сижу с вами, пью вино…
– Будучи чрезвычайно привораживающей, – прервал он ее.
– Сейчас да, но чуть раньше… Я и правда подумала, что вы можете… – Через полуприкрытые глаза Ахилл увидел, как Элеонора повернулась к нему, ее грудь приподнялась. Боже милосердный, он хотел ее! – Я подумала, что вы можете… – Она осеклась, облизнула губы и закончила шепотом: – Можете изнасиловать меня.
– А теперь вы думаете, что нет?
В ее глазах засветилась тревога. Бокал слегка задрожал в руке. Его тело на мгновение напряглось, но он убедил себя, что ее беспокойство происходит от смущения, а не от ситуации.
– Что я за женщина, если сижу здесь в таком виде… и пью с вами вино! – Элеонора поставила бокал на рядом стоящий столик.
Ахилл прошелся глазами по ее ласкающему взор телу, потом подумал о женщине, с которой он играл в карты, о ее сообразительности, когда они сидели, притворяясь в отсутствии интереса друг к другу, подумал о том, как она схватила его за руку, когда он вел ее к ужину и ей задали вопросы о детях. Картинки одна за другой вспыхивали в его мозгу…
– Что вы за женщина, Элеонора? Красивая женщина. Но ваша красота заключается не только в лице и фигуре, но и в вашем уме, понятливости, силе, страсти, мужестве…
– Мужестве! Я в ужасе неслась от вас!
– В ужасе ли, Элеонора? А? Она отвела глаза.
– Да, черт вас дери. С чего бы это я побежала? Ответьте мне? С чего? – Она встала и начала ходить взад-вперед. – Посмотрите на себя! Вы скорее похожи на того проклятого сатира, чем на обычного мужчину. – Она сложила руки под грудью. – Разумеется, я бежала от вас в ужасе. Вы привязали меня к дереву, порвали на мне одежду…
– Я человек страстей.
Она была прекрасна в своем возбуждении. Волосы овевали ее великолепное тело, словно нимб огня… В ней была такая страсть! Она почти соответствовала его собственной.
Он замер от этой мысли. Возможно, она действительно была такой же.
– Страсть, – бросила Элеонора, ее глаза горели ярче любого пламени. – Это то, что вы…
– Посмотрите на меня, Элеонора. И скажите, что вы видите. – Скажет ли она ему правду?
Она бросила на него быстрый взгляд сверху вниз, в то время как он сидел расслабившись в кресле. На ее щеках проступили красные пятна, и она отвернулась.
– Посмотрите на меня, – потребовал Ахилл. – Что вы видите?
– Это еще одна из ваших дьявольских игр? Что, вы думаете, я вижу? Уверена, здесь есть где-нибудь зеркало. Вот и посмотритесь в него.
– Я хочу, чтобы вы мне сказали об этом.
– Сказать вам что, черт подери? – раздраженно спросила она. – Какое это имеет значение?
– Правду, Элеонора. Правда имеет значение. В этом мире притворства и положения в обществе глаза – единственные ворота к истине. Что вы видите?
– Что я вижу? Мужчину, развалившегося в кресле.
– Забудьте о кресле. Скажите мне о мужчине. Она посмотрела на него.
– Он не носит согласно моде парик, а лишь длинные черные волосы до плеч и оставляет их не по моде ненапудренными.
– Неискренне, Элеонора. Для вас это не имеет значения.
– Искренне то, что его черные глаза похожи на глаза дьявола, поэтому… – Она запнулась, ее глаза заполнило смятение. – Святой Стефан, Святой Стефан, как я здесь оказалась? – Она подбежала к куче одежды, вытащила свой жакет и набросила его на себя.
– Почему вы не продолжаете? – спросил Ахилл. Элеонора покачала головой, но не ответила.
– Что вы увидели такого, о чем не хотите мне сказать?
– Зачем вы дразните меня своими играми? – прошептала она.
– Это больше не игра, так ведь, Элеонора? – Ахилл встал и подошел к ней сзади. Он погладил ее плечи, открывая для себя тепло ее кожи цвета слоновой кости. – Что вы видите, когда смотрите на меня в страсти, а? – Он потерся лицом о ее волосы. – Что? Ведь вы видите не мою страсть – хотя она несомненна, – вы видите свою…
– Не говорите так, – попросила она.
– Почему нет? Почему не сказать, что ваша собственная страсть так же велика, как и моя?
– Нет, нет, слова делают ее реальной. – Она протянула руку и коснулась его, тепло ее пальцев слилось с его теплом. – Я не хочу, чтобы она была реальной.
Он провел руками вдоль ее рук, потом обратно. Знала ли она, о чем говорят даже незаметные движения ее тела?
– Вы хотите, чтобы она была реальной, Элеонора, но вы боитесь, что этого не произойдет. Так ведь? В этом заключается ваш страх.
Он поцеловал ее в шею и почувствовал, как ее тело ответило ему дрожью.
– Нет, Ахилл. Мой страх – это вы.
Он обнял ее, прижавшись грудью к спине Элеоноры и обхватив ее грудь руками.
– Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу быть твоим любимым.
Она покачала головой, ее волосы прошуршали по его коже дразнящей мягкостью и сказала:
– Нет. Я не могу. Я не могу.
Он поцеловал нежное место под ухом.
– Ахилл, нет.
Он поцеловал ее еще раз и медленно провел губами по шее, вверх и вниз, и тихо сказал:
– Скажи мне, что ты не хочешь меня. Тогда я остановлюсь.
Ахилл слегка провел подушечками пальцев по соблазнительным холмам ее груди. «Возьми ее!» – ревело его тело. Он почти дрожал, стараясь удержаться от желания наброситься на нее. Он жаждал ее всю и поэтому поклялся кровью своих предков, что получит от нее все – тело, разум, душу…
– Нет, снова нет, – прошептала Элеонора. – Ты вынуждаешь меня потерять себя. Ты вынуждаешь меня забыть себя. Как ты можешь поступать со мной так?
Он заставил свои ищущие руки прекратить ласки. Чуть позже он уже не смог бы остановиться, это было даже труднее, чем остановить на полном скаку лошадь, летящую в кавалерийской атаке. Элеонора отшатнулась от него, но он поддержал ее и отошел.
– Так кто теперь играет, Элеонора?
– Что? Я не понимаю.
– Разве? Это достаточно легко – играть, так ведь? Называть меня дьяволом, тая в моих руках. А потом гневно осуждать меня, клеймя соблазнителем.
Элеонора обняла себя руками, как если бы ей вдруг стало зябко.
– Если ты не возьмешь меня силой, вина будет лежать на мне.
– От невинности к мученичеству. Отлично сработано.
– Прекрати надо мной издеваться. Что ты хочешь, чтобы я сказала?
– Я хочу, чтобы ты сказала: «Да, Ахилл, я хочу тебя. Я хочу целовать тебя, ласкать тебя, быть с тобой и оказаться с тобой в раю». Я хочу, чтобы ты сказала: «Я хочу быть твоей любимой, Ахилл. Я хочу, чтобы твое тело слилось с моим, хочу засыпать под биение твоего сердца, хочу просыпаться с твоих объятиях». Вот что, Элеонора, я хочу услышать от тебя.
Он посмотрел на нее из-под опушенных ресниц. Явно не ожидая такого прямого ответа, она пыталась справиться с потрясением и раздражением.
– Это то, чего хочу я, – добавил Ахилл. – Я жду ясного и определенного «да».
Элеонора хмыкнула и грустно покачала головой.
– У меня кружится голова! Могла ли я когда-нибудь подумать, что стану…
Он протянул к ней руку.
– Любовницей, Элеонора. Мужчина и женщина, доставляющие друг другу удовольствие.
– В твоих устах это звучит примерно как приглашение на обед на природе. Сделав однажды, переделать уже не удастся. Или забывать.
– Ты уже проявила верх благоразумия. И я не желаю ни переделывать это, ни забыть.
– Слова дьявола, Ахилл, – заметила Элеонора, но жакет выскользнул из ее рук и упал к ногам.
Ожидание застучало у него в венах.
– Тогда стань дамой сердца этого дьявола. Элеонора протянула руку и коснулась кончиками пальцев его пальцев. Ахилла наполнило волнение. Тело и разум…
Их пальцы сплелись.
– А потом? – тихо спросила она.
– Потом у меня будут воспоминания о тебе. Я уеду на фронт, когда прибудет курьер. То, что произойдет сейчас, даст мне воспоминания, которые я увезу с собой.
– И ничто этого не изменит?
– Ничто, Элеонора, – ответил Ахилл, притягивая ее к себе. – Ничто, кроме самой Судьбы, не сможет этого изменить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковые поцелуи - Кемден Патриция


Комментарии к роману "Роковые поцелуи - Кемден Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100