Читать онлайн Роковые поцелуи, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковые поцелуи - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Роковые поцелуи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Экипаж Элеоноры с головокружительной скоростью пронесся через один французский городок, потом другой, третий, пока ее голова безвольно не опустилась от мерного стука копыт и переливистого сумасшедшего смеха Эрве. Но Элеонора даже была рада, поскольку это помогало отвлечься от насмехающегося сознания. Семья ждала ее в Вене, ждала – и напрасно, – что она приведет к ним сына дьявола.
Она подвела свою семью. Она подвела Ахилла. Нет, то, что она сделала, было гораздо хуже, чем не оправдать ожиданий. Она могла лишить жизни сына дьявола во спасение своей семьи, но сейчас жизнь Ахилла была бесцельно разрушена. Элеонора вспомнила тело Балинта и вздрогнула. Ну хоть Ахилл остался жив и невредим.
«Но члены моей семьи никогда не остановятся, – подумала она в отчаянии, – они будут медленно изводить себя – и все потому, что я согрешила с черным ангелом». Раны ее семьи никогда не заживут, как и раны Ахилла.
Первый день, после того как Ахилл выпроводил ее, она провела, глядя назад, на дорогу, ища намек на стук копыт быстро скачущей лошади. Но Ахилл не прискакал ни в тот день, ни на следующий, ни потом, и ее спокойствие боролось с разочарованием. Ее привела вера, что он – воплощение дьявола, но вместо этого она оказалась брошенной человеком, чьей страсти она безумно желала и кем одновременно пренебрегала.
Элеонора ожидала неприятностей при пересечении границы Баварии, но экипаж с гербами французского графа на дверцах безо всяких трудностей въехал на чужую территорию. В Регенсбурге Эрве предложил подыскать баржу, чтобы плыть по Дунаю. Он обещал, что будет охранять ее, и, несмотря на его сумасшествие, Элеонора верила ему.
Одиноко путешествующая женщина всегда вызывает подозрения. Но кучер Ахилла умел говорить и уговаривать владельцев постоялых дворов, где они останавливались на ночь, чтобы те давали ей лучшие куски мяса на ужин и самые мягкие кровати для сна. Кучер Эрве был крепко верен своему хозяину и его приказам.
Элеонора отклонила предложение Эрве плыть, и они продолжили свой путь по дорогам через долины и холмы, покрытые пышной зеленью и вольно тянувшиеся вдоль Дуная. Спустя неделю после ночного кошмара в монастыре Святой Валерии они достигли земель епархии Пассау в Восточной Баварии, возле границы с Австрией.
Напряженность здесь, ближе к врагу, была выше, люди менее дружелюбны. Мария-Тереза, эрцгерцогиня Австрийская, скоро будет коронованной королевой Венгрии, и Элеонора не питала никаких иллюзий относительно своей судьбы, если бдительные офицеры французской армии, патрулирующие дороги, откроют, кто она есть.
Дорога, по которой они ехали, вилась вдоль опушки леса, не давая видеть, что впереди. Это случилось к концу дня, когда солнце отбрасывало на дорогу длинные тени деревьев. Хотя Элеонора не видела ничего, кроме деревьев и их теней с обеих сторон дороги, легкий ветерок донес обрывки грубой немецкой солдатской песни. Эрве начал насвистывать свою немузыкальную мелодию, служившую ей сигналом, который он придумал, чтобы сообщить, что надо опустить кожаные занавески, потому что впереди возможны неприятности. Что Элеонора и сделала.
Карета замедлила ход, чего по собственной воле Эрве почти никогда не делал. Элеонора старалась выглядывать в щелку между занавеской и окном. Длинная цепочка солдат двигалась в попутном направлении – к Пассау.
Элеонора задрожала и откинулась на сиденье. Их офицеры, должно быть, впереди на лошадях, последние, мимо кого она должна пройти перед границей, и самые опасные, так как они с наибольшей вероятностью могли остановить ее карету.
Элеонора почувствовала, что Эрве старается набрать скорость. Позднее время может дать хорошее объяснение их нежеланию попусту терять время. Солнечный свет отражался от золотого шитья и бренчащих серебряных уздечек и, к ее удивлению, от яркого белого креста. Эти люди были офицерами епископской гвардии. Элеонора вжалась в сиденье, чтобы ее не заметили. Через щель она увидела нескольких человек, лейтенантов и капитанов, как она предположила, поднимавших свои шляпы, когда их карета проезжала мимо, салютуя титулу на карете и ее владельцу в ней. Они проехали мимо майора, который, сощурив глаза, изучал крест на дверце. Он не поприветствовал карету.
Элеонора молилась. Майор пришпорил коня, чтобы догнать их.
– Куда вы так торопитесь? – спросил он Эрве на немецком языке. Кучер пробормотал что-то в ответ.
Элеонора осторожно открыла окошко к кучеру. Майор снова повторил свой вопрос. Она тихонько свистнула и увидела, что Эрве еле заметно кивнул.
– Скажи «ужин» – abendessen, – прошептала она. – A-bend-ess-en. Это, по крайней мере, офицер поймет.
Эрве повторил слово. Майор засмеялся и махнул рукой. Они свернули и скоро оставили идущих солдат позади.
Кучер посмотрел на Элеонору через все еще открытое окошко и сказал:
– Что-то не так, мадам. Не знаю, что именно, но что-то плохо.
– Что ты имеешь в виду? Что плохо?
– Тот майор, мадам. Он долго смотрел на крест монсеньора. Не так, как незнакомцы обычно смотрят. В большинстве случаев люди просто глядят на него, как бы понимая, что внутри находится персона, соответствующая титулу.
– Но что он высматривал? Ты думаешь, он знает месье Д'Ажене?
Эрве пожал плечами, хотя единственное, что Элеонора могла видеть, – это движение его огромного пальто из бычьей кожи, как если бы налетел внезапный порыв ветра.
– Трудно сказать, мадам. Месье мог драться с этим майором. Мог драться против него.
– Ты хочешь сказать, что это его прежний противник? – спросила Элеонора, думая о том, что, если бы майор был таковым, он был бы не один. Смогла бы она объяснить, что она лишь… кто?
Эрве хихикал в маниакальном веселье.
– Старый враг намного вероятнее, чем старый друг, я бы сказал. Монсеньор – он не такой человек, который сразу понравится. – Кучер щелкнул кнутом, как бы говоря, что он думает о подобных людях.
– Ну я бы сказал, – продолжил он, – никому из них, легких людей, не удалось бы вытащить герцогского хирурга из-за стола с коньяком, взяв за шиворот, и бросить на поле в грязь, где мы были все в дырах и распростерлись, как перед священником, нуждаясь в лекарствах. – Эрве снова щелкнул кнутом. – Нет, говорю я вам, нет, нет, нет, месье не из тех легких людей.
Элеонора искоса посмотрела на Эрве.
– Я рада, что ты помог мне разобраться в месье Д'Ажене. Я – до сих пор, конечно, – часто заблуждалась по поводу него из-за сплетен виконта де Виньи.
Эрве откинул голову назад и разразился смехом:
– Хо, хо-о-о, вы молодец! Неудивительно, что месье выбрал вас.
Элеонора успокоилась и потянулась, чтобы закрыть окошко.
Кучер фыркнул.
– Все, что я могу сказать, если вернуться назад к реке… если Господь решит, что настало время встретиться с ангелами, монсеньор сам отопрет небесные ворота, чтобы отговорить Его от этого. Разрази меня Господь, он так поступит. Никогда не слышал, чтобы раньше он так поступал. Будь проклято все, кроме Судьбы, конечно.
Элеонора закрыла окошко. В Пассау она щедро заплатит Эрве за потраченное им время и неожиданную доброту, затем сама наймет лодку вниз по Дунаю до Вены. Она улыбнулась, представив, как сумасшедший кучер пытается защитить ее от членов ее семьи с тем же успехом, как он защищал ее от ненасытных хозяев постоялых дворов.
Раздался легкий стук в окошко.
– Прошу прощения, мадам, – сказал Эрве, когда Элеонора открыла его. – Не хочу тревожить вас, но нам придется проехать еще одну горную гряду, прежде чем мы достигнем Пассау, а сзади к нам быстро приближается всадник.
– Майор! – вскрикнула Элеонора. – Я с ним управлюсь, Эрве. Возможно, он стремится к своему ужину. Если нет, не препятствуй ему. Он может заставить тебя пожелать вернуться к тому хирургу, а я, по крайней мере, могу заставить его поколебаться, прежде чем он нападет на графиню. – Эрве кивнул.
Карета увеличила скорость, хотя Элеонора не была уверена, можно ли это было сделать. Дорога пошла на подъем и ухудшилась. Выбоины после последней бури не были заделаны, и карету бросало из стороны в сторону, когда Эрве старался въехать на гору.
Элеонора слышала, как он кричит на лошадей, ругает их, уговаривает, стараясь добиться большей скорости. Она повисла на кожаном ремне, придумывая и отвергая одно объяснение за другим в ожидании того, что ее остановят и станут задавать вопросы. Может ли она быть очень дальней кузиной Д'Ажене? Отвергнутая любовница, не имеет значения, насколько это верно, может породить какие-то мысли, но что касается жены…
Она отбросила эту идею. Нет, это должно быть проще, чтобы легче верилось. Она была венгерской графиней, возвращающейся домой, и монсеньор Д'Ажене был так великодушен, что предложил ей свою карету. «Это сработает, – говорила Элеонора себе. – До тех пор пока майор не спросит почему», – добавил внутренний придирчивый голос.
Карета начала замедлять ход – гора оказалась слишком крутой. Не стук ли подков она слышала? Элеонора вспомнила о пистолете, который потеряла в лагере угольщика. Надо будет поручить Эрве купить новый.
Элеонора напряглась. Всадник был уже близко, потом он резко послал свою лошадь вперед. Элеонора выпрямила спину, сложила руки на коленях, подняла подбородок и надменно уставилась в точку высоко над головой. Дверца кареты распахнулась.
– Wie konnen Sie sich unterstehen? – требовательно спросила она. – Как вы посмели?
Элеонора услышала мужской смешок. Подобный она уже слышала раньше. Она сглотнула комок в горле и опустила взгляд.
– Ахилл! – выдохнула она. Ахилл стоял в открытом проеме дверцы, рукой держась за крышу снаружи и слегка подавшись к ней. Лучи заходящего солнца окрасили в золотистый цвет все позади Ахилла. Он был в грязи и обветрен после скачки, но глаза смотрели на Элеонору с тревогой и напряжением. – Ахилл, ты здесь!
– Как видишь, – ответил он и влез в карету. – Хотя мне потребуется некоторое время, чтобы согреться после твоего приветствия.
Вздрогнув, в свою очередь, Элеонора подобрала юбки, чтобы они не касались Ахилла.
– Что ты здесь делаешь? Зачем ты приехал?
– Я приехал, чтобы сопровождать тебя до Вены.
Холодные паучьи пальцы ночных кошмаров Элеоноры вернулись.
– Нет, ты не должен! Меня не нужно сопровождать.
Со мной будет все в порядке. У меня не было неприятностей по пути во Францию.
– Это было до объявления войны, – ответил Ахилл с яростным спокойствием.
– Правда, Ахилл, мне не нужно…
– Тогда давай скажем, что у меня есть кое-какие незаконченные дела с твоими братьями.
– Нет! – закричала Элеонора. – Это закончилось.
– Твоя часть, по крайней мере, – заметил он. – Меня вызвали на дуэль, ты ведь так говорила? А ты – секундант своих братьев. – Ахилл приложил руку к груди и поклонился. – Туше, мадам. Я признаю, первая кровь – ваша. И вы получили ее так успешно, что я предполагал, что это не было кровью. Возможно, теперь я встречу ваших братьев на коленях, предлагая свою шпагу и жизнь в обмен на их милость.
Ахилл говорил в прежней манере, которую Элеонора помнила с той первой ночи на балконе замка Дюпейре, – провоцирующей, язвительной, отчужденной. Человек у камина, которого она узнала так близко, ушел.
– А возможно, нет, – произнесла Элеонора, зная, что Ахилл никогда и ни перед кем не встанет на колени.
– А возможно, нет, – согласился он. – Но я могу проследить, чтобы ты добралась до Вены в безопасности.
Карета дернулась в выбоинах и начала взбираться на гору. Немного погодя Эрве снова постучал в окошко. И Элеонора, и Ахилл потянулись открыть его, и когда их пальцы соприкоснулись, Элеонора вспыхнула и отдернула руку назад.
– Еще один всадник быстро скачет, – сообщил кучер Ахиллу. – И на этот раз, конечно, майор. Все это золотое шитье почти ослепляет меня.
– Чертов немец. Святой Стефан, забери его, – выругалась Элеонора.
– Майор? – спросил Ахилл, бровь его криво поднялась. – А он что сделал вашим братьям? Я подумывал пару раз спросить о его происхождении. У немцев более отвратительный характер в отношении этого вопроса, нежели у французов. – Ахилл поднял руку и добавил: – Говоря абстрактно, разумеется, поскольку я, кажется, не отношусь ни к тем, ни к другим.
– Как ты можешь так клеветать на моих братьев, когда здесь именно ты – главная проблема! Этот майор долго-долго смотрел на крест на дверце кареты. Без сомнения, он часть твоего пользующегося дурной славой прошлого. Я почти ждала, что он распахнет дверцу, приставит мне к горлу шпагу и закричит: «Вспомни Страсбург!»
Мгновение Ахилл смотрел на Элеонору темными, сверкающими, словно сигнальный огонь, глазами, потом уголки его рта приподнялись.
– Я не был в Страсбурге с тех пор, как мне исполнилось семь. И он во Франции.
Элеонора скрестила руки, обиженно откинулась на спинку сиденья и резко бросила:
– Тогда в Хейджельберге. – Понимание и смущение заставили ее потерять самообладание. – Хотя я не сомневаюсь, что и в семь ты был так не по годам развит, что мог так оскорбить любое количество будущих майоров. Как бы то ни было, иметь с ним дело тебе. Он интересовался твоим крестом. Меня это не касается.
Карета добралась до вершины холма, натяжение подпруги исчезло. Эрве дико и ликующе закричал, и они понеслись вниз по холму к воротам города Пассау. Элеонора ухватилась за ремень и приготовилась к сумасшедшей езде, как она уже делала неоднократно прежде.
– У ворот мы будем первыми! – услышала Элеонора крик Эрве.
Карета повернула, опасно накренившись на два колеса. В душе Элеоноры поднялся страх. На секунду кожаный ремень качнулся, и она увидела, что там, на востоке, факелы на воротах Пассау состязались с оранжевым светом сумерек, который окрашивал воды Дуная в цвет мерцающего золота.
Но Элеонора вряд ли видела золотую реку – ее взгляд застыл на отряде стоящих в карауле солдат. Элеонора перевела глаза на человека, сидевшего напротив нее. До нее дошло, что он вместо солдат изучает ее профиль.
– Есть какие-нибудь предложения? – спросила Элеонора.
– Одно или два, – ответил Ахилл бархатным голосом.
– Относительно солдат. А что, если они ждут нас? Крик на немецком позади кареты послужил ответом:
– Не пропускайте их!
Ахилл отряхнул штаны и поправил кружевные манжеты.
– Святой Стефан, что ты делаешь? Нас почти арестовывают, а ты…
Ахилл развалился на сиденье, натянул шляпу на глаза и принял невыразимо скучающий вид.
– Извините меня, что оторвала вас от послеобеденного сна.
– Так ты ничего и не усвоила из того, чему я учил тебя? – спросил Ахилл.
– Я поняла, что ты испорченный, эгоистичный…
– С претензиями и абсолютно невозможный, – закончил за нее Ахилл. – Все это делает французских аристократов самыми замечательными созданиями в мире – и очень трудно арестовываемыми.
Навязчивый зуд оскорбленности Элеоноры рассеялся как комариное облако. Она расправила свои юбки так, что они целиком заняли сиденье, затем откинулась на спинку, надув губы.
– О да! Эта поездка так утомительна. Вода для моей ванны вчера вечером была холодной, говорю я вам. Несчастному мальчишке пришлось бегать четыре раза, чтобы сделать ее нормальной. – Элеонора изящно вздрогнула. – Представьте себе, что холодная вода могла бы сделать с моей кожей. Я бы выглядела в два раза старше. – Она элегантно повела плечами и посмотрела на Ахилла из-под опущенных ресниц. – Я хочу сказать, в три раза.
– Отлично, – тихо проговорил Ахилл, когда карета начала замедлять ход. – Помни, никакого страха, никакой слабости – и будь несносной, насколько сможешь.
– Другими словами, быть похожей на тебя, – прошептала в ответ Элеонора. В глубине темных глаз Ахилла вспыхнул свет. Приближающийся стук копыт не дал услышать его остроумной реплики, но она знала, что ответ лишь отложен, но не забыт.
– Не пропускайте их! – вновь закричал всадник. Лошадь негромко заржала, когда ее пришпорили.
– Halt mahen, – скомандовал другой, грубый и более резкий голос.
Элеонора ощутила, как дрогнула карета, когда Эрве соскочил со своего места. Она услышала обрывки горячего немецко-французского спора между двумя людьми, не понимающими ни единого слова в речи собеседника, но каждый из которых более чем понимал, что хотел сказать другой.
Воцарилось грозное молчание, за которым последовал вежливый стук в дверцу. Ахилл открыл ее, затем слегка отодвинул уголок кожаной занавески. Эрве усердно и скромно поклонился, и у Элеоноры вдруг зародилось подозрение, что они раньше разыгрывали эти роли. Достаточно странно, но эта мысль помогла ей расслабиться. Если они уцелели однажды, значит, это может повториться.
– Покорнейше прошу прощения, месье. Знаю, что побеспокоил вас, остановив лошадей, – произнес кучер, бросая взгляд через плечо на старшего офицера, – но этот… «танцор» хотел бы поговорить с вами.
– Ну а я не хотел бы разговаривать с ним, – сказал Ахилл с притворной манерной медлительностью, которой мог бы позавидовать принц крови. – Он разговаривает невнятно.
– Он говорит по-немецки, – ответил кучер.
– Вырази ему мою признательность и трогай. – Ахилл опустил кожаную занавеску.
Элеонора прыснула со смеху, забавляясь, и была уверена, что достаточно громко, чтобы ее услышали снаружи. Она расставила руки в молчаливом вопросе: «И что теперь?»
Им было слышно, как снаружи гремят уздечки и лошади вокруг перебирают копытами под седоками. Ахилл наклонился к Элеоноре и произнес вполголоса:
– Сомневаюсь, что они позволят нам сразу же уехать.
– Было бы лучше постараться, – ответила она почти так же еле слышно.
Ахилл нахмурился.
– Наверное. Но эти люди не принадлежат к городской охране. Это солдаты епископа.
– Майор тоже из них.
– Да-а, – сказал Ахилл и сел, в его глазах горел понимающий огонек. Элеонора почувствовала, как он освобождается от их мгновения близости. – Уже дважды я недооценил противника.
– Про?..
– Мою мать.
Раздался резкий стук в дверцу.
– Ммм? – ухитрился ответить Ахилл, поднимая откидной борт.
Майор поклонился, в руках он держал лист бумаги.
– Вы – граф Д'Ажене, так, – скорее утверждал, чем спрашивал, он, запинаясь, по-французски. – Этот крест – средиземноморский сокол, так ведь, ja? Средиземноморский, значит, крест рода Д'Ажене, ja?
Ахилл нетерпеливо посмотрел на майора, выражая чисто французское недовольство.
– Ja, – было все, что он ответил. Майор стал пунцовым.
– Вы пойдете с нами. Придержим сокола.
Позади него старший офицер открыл маленькую дверцу для ног, и потом, перекрестившись, появился священник. Майор обернулся посмотреть, кто это был.
– Монсеньор, – закричал он и бросился к священнику.
Дикое рычание раздалось из горла Ахилла, и его глаза превратились в черные точки ненависти. Элеонора не была уверена, понимал ли он, что делает. Она дотронулась до коленей Ахилла. Он дернулся, но успокоился.
– Иезуит, – сказал он тихим голосом, каким люди обычно отзываются о предателе и убийце. Как говорили, иезуиты были и тем, и другим.
В манеры Ахилла вернулась томность. Элеонора знала, что для этого требовалось сверхусилие. У него был опыт дуэлей чести, где он глядел сопернику прямо в лицо, но если бы дуэлянтом был иезуит, смерть настигла бы его еще до того, как прозвучал вызов.
Священник кивнул майору, потом подошел к карете. Элеонора подвязала кожаную занавеску, чтобы полностью открыть окно, боясь, что Ахилл заставил бы иезуита разговаривать с ним через барьер, словно на исповеди.
Мужчина склонил голову в приличествующем духовному лицу признании титула Ахилла.
– Тысяча извинений, монсеньор, – сказал иезуит на плавном и свободном французском. – Я отец Эдуард. – Не глядя на священника, Ахилл нахмурился и потянул свои кружевные манжеты, словно приведение их в порядок имело огромную важность.
Священник без запинки продолжил:
– Боюсь, что майор Фрейтаг, самый усердный офицер, поверьте мне, неправильно понял приказ епископа. Вы гость его превосходительства, месье. Герой прошлой войны. Пожалуйста, пожалуйста, прошу вас, нам оказано достаточно чести. Когда все мчатся на север, мы вдвойне польщены тем, что вы выбрали для визита наш маленький аванпост на границе с врагом. – Он закончил свою речь с самой искренней улыбкой, какую когда-либо видела Элеонора. Она почувствовала дрожь.
Элеонора не видела выхода. Ахилл сидел и дергал свои манжеты, когда, без сомнения, ему хотелось выдернуть шпагу из ножен и наброситься на этого человека.
– Невозможно! – спокойно вставила Элеонора. Иезуит уставился на нее. – Мы, конечно, благодарны его превосходительству, – добавила она беззаботно, – но вы сами видите, что вопрос совершенно не уместен.
– Мадам… Д'Ажене? – спросил священник, ища подтверждения у Ахилла. Но тот в ответ не отреагировал ни словом, ни жестом. – Мадам, я не вижу…
– Не видите? Как можно не видеть? – спросила Элеонора, ее голос взвился от возмущения. Она бросила на Ахилла взгляд раздраженной жены. – Разумеется, мы не можем остаться. У меня нет одежды.
– Его превосходительство никогда не обратит внимания…
– День за днем, – бросила Элеонора, глядя на Ахилла и не замечая умиротворяющих слов священника, – лига за лигой, я еду без единого приличного платья. Он настоял на том, чтобы нанять самых дохлых сопляков в качестве посыльных. Я говорила ему, что из этого получится.
Ахилл округлил глаза:
– Ты неутомима в мелочах, моя лилия среди шипов.
– Мадам, я…
– И я была права, – сказала ликующе Элеонора. – Маленькие дохлятины – маленькие трусы – заартачились перед крошечным ручейком. И бац! Все было потеряно.
– Хотел бы сказать, моя любимая, что Рона не самая маленькая река, – вставил Ахилл, изучая потолок кареты. – И мы потеряли всего две кареты. Остальные, конечно же, можно отремонтировать.
– Но все намокло! Ты знаешь, что может случиться с муаром?
Ахилл скользнул взглядом по телу Элеоноры:
– Розовым муаром? Священник фыркнул.
– Месье, мадам, – утомленно сказал он. – Я дам указания сержанту сопровождать вашего кучера до дома гостей его превосходительства. Я абсолютно уверен, что вам придется по душе гостеприимность его превосходительства в течение нескольких дней, а потом вы продолжите свой путь.
Он повернулся, чопорно вышел из кареты и направился к сержанту.
– Полагать, что я буду нянькой и потакать этим экстравагантным мелким… – Его голос перестал быть слышим.
Ахилл освободил одну завязку занавески, и Элеонора расслабила плечи. Кучер стукнул в окошко один раз, и Ахилл открыл его. Слов не было, лишь взгляд и кивок, после чего окошко закрылось. Карета тронулась.
– Возможно, в доме для гостей кто-нибудь поймет свою ошибку, – предположила Элеонора, подтягивая юбки. – Во всяком случае, мы старались.
– Старались – и достигли отличного результата, о ты, прекраснейшая из женщин.
– Прекрати нести этот вздор. Никто тебя уже не слышит, – оборвала Ахилла Элеонора, чувствуя укол издевательских слов. – И чего же мы достигли? Нас практически арестовали.
– По правде говоря, Элеонора, нас арестовали.
– Что? Разве они сажают нас в тюрьму? Почему ты так спокоен?
– Готов биться об заклад, нас сажают в очень мягкую тюрьму. Для отца Эдуарда существует слишком много способов упустить нас, если он достаточно смел. Он не может просто позволить нам уйти – это было бы пренебрежение к требованиям моей матери. И он не будет рисковать, заковывая нас в кандалы, пока моя мать не отдаст специальное распоряжение сделать так. Это может оскорбить ее. Кто знает, сколько высокопоставленных друзей настоятельницы сочтут необходимым отплатить за подобные действия? Хотя, конечно, поскольку он иезуит, он постарается обернуть ситуацию с выгодой для себя. – Ахилл откинулся на сиденье и скрестил руки за головой. – Все так же, в любое время, иезут готов потерять покой в надежде вкусить самого сладкого вина.
Элеонора редко видела Ахилла таким откровенным.
– Прелестная улыбка, Элеонора, – тихо проговорил Ахилл, и она покраснела, понимая, что он смотрит на нее. – Если бы отец Эдуард видел тебя сейчас, он бы стал сомневаться в правильности монашеских обетов, а не в нас.
– Он священник, – запротестовала Элеонора. – И может сомневаться только в нашей искренности.
– Он мужчина, – ответил Ахилл.
Некоторое время в карете был слышен только гулко переливающийся перестук колес. Улицы города были узки, и, к удивлению Элеоноры, Эрве управлял каретой с медленной осторожностью, двигаясь между рядами близко стоящих домов.
– Ты беспокоишься о будущем? Я пошлю Эрве договориться о лодке, чтобы спуститься вниз по реке, – уверил Элеонору Ахилл. – Священник ослеплен своей собственной мелкой ненавистью. Он видит то, что хочет видеть. Ты сыграла свою роль очень искусно. Если бы ты продолжала игру так же великолепно, как ты ее начала, эта интрига быстро наскучила бы ему. Поэтому мы можем продолжать наше путешествие.
– Однако, мадам жена, – провокационно добавил Ахилл, – отец Эдуард так легко не отделается от подобной экстравагантности, как это произошло с миссис Фре-мо. Я не стану оставаться в этих конюшнях ни в эту ночь, ни в последующие.
Элеонора почувствовала приступ паники, потом достаточно оправилась, чтобы подарить Ахиллу лукавую улыбку.
– Конечно, не станете. Вы будете спать в одной спальне, а я в другой. Любое респектабельное заведение имеет отдельные спальни для мужей и жен.
– Это уютное местечко, – сообщил им на правильном, но с сильно выраженным акцентом французском молодой помощник управляющего, когда вел их через щедро украшенный позолотой зал. Брат Кельн был одет в длинную рясу Ордена цистерцианцев, хотя он не дал окончательного монашеского обета, так как на его голове отсутствовала тонзура. – Оно было построено для последней жены племянника последнего епископа.
– А сейчас? – спросила Элеонора, когда они поднимались по лестнице мимо швейцарских гвардейцев, стоявших через равные интервалы с пиками наизготовку.
Лицо брата Кельна преисполнилось вежливости.
– Сейчас оно время от времени используется для… особых гостей его превосходительства.
Элеонора вежливо пожала руку Ахилла, хотя ее пальцы невидимо держали его. На стенах резвились обнаженные нимфы и сатиры, заполнившие все стенные панели, что напомнило Элеоноре ее спальню в замке Дюпейре. Но те были частными картинами в частных комнатах, а эти – беззастенчиво выставленными напоказ. Элеонора решила не интересоваться подробнее, что означает слово «особый» в отношении гостей епископа.
– Его превосходительство любит карты, – закончил, запинаясь, брат Кельн.
– Я уверен, оно абсолютно респектабельно, – заметил Ахилл как бы между прочим, хотя Элеонора поймала быстрый взгляд, который он бросил на нее, взгляд через опущенные ресницы.
– Мне сразу же потребуется горячая ванна, в моих комнатах, – сказала Элеонора, а потом слегка капризно добавила: – И проверьте, чтобы она была горячей. Не тепловатой, заметьте, а горячей.
– Как пожелаете, мадам, – ответил помощник управляющего и, застыв на секунду, поклонился им обоим.
Элеонора самодовольно улыбнулась Ахиллу. Глядя на нее, Ахилл добавил:
– И мы хотим поужинать в наших комнатах сразу же, как мадам примет ванну.
Помощник управляющего снова поклонился им обоим:
– Как пожелаете, месье.
Ахилл победно поднял одну бровь, а Элеонора картинно надулась.
Брат Кельн подвел их к паре сдвоенных дверей и остановился. Он театрально распахнул их и отшатнулся назад, будучи сконфуженным, когда его приветствовал писк множества вьюрков из клетки в углу.
– Ах, племянник последнего епископа был в Риме и привез их оттуда… э-э… на память.
Комната была огромной, размером почти с танцевальный зал. Комната мерцала – нет, пульсировала – величественным пурпуром и золотом. Колонны с каннелюрами очерчивали стены, вдоль которых помещалось по меньшей мере два десятка статуй. Римские атлеты, сенаторы, солдаты… а вместо нимф статуя самой Венеры.
Элеонора, ошеломленная, так бы и осталась стоять на пороге, если бы ее не держал Ахилл, который потащил ее за собой в комнату.
– Veni, vidi… – начал Ахилл. – Пришел, увидел…
– Emi, – закончила Элеонора, – принес. Он, вероятно, принес сюда целиком Римский дворец.
Полы под ногами были покрыты модным шахматным узором богатых ковров. Комнату с тремя каминами заполняли огромные шкафы, столы и римские изогнутые кресла с большими подушками. И в ее дальнем конце, словно алтарь языческому богу, стояла золоченая кровать в форме дворца.
Элеонора сначала посмотрела на помощника управляющего, стоявшего в дверях, казавшихся маленькими по сравнению с обрамлявшими их двумя статуями из красного мрамора, потом на Ахилла. Она дотронулась тыльной стороной ладони до лба и слабо произнесла:
– Я чувствую непреодолимое желание найти жертвенного козла.
Ахилл изучал крошечных вьюрков в клетке.
– Или учить птиц читать будущее. – Он посмотрел на Элеонору. – Хотя я уверен, что здесь нет больше тайн, которые можно было бы узнать.
Элеонора оставила без внимания угрызения своей совести и стала обходить комнату. Она жила достаточно обеспеченно, но такая экстравагантность…
– После всего этого сомневаюсь, что отец Эдуард не назвал бы вас странным, если бы вы предпочли конюшни.
– Но я, разумеется, предпочел бы. – Ахилл посмотрел на помощника управляющего. – И что стало с племянником последнего епископа?
– Его избрали кардиналом.
– Конечно. Мне следовало бы догадаться. – Вьюрки запищали в знак согласия. – Уберите это, – сказал Ахилл, указывая на клетку.
Брат Кельн откашлялся, поклонился и произнес, перекрывая крик птиц:
– Сию минуту, месье. А вам, мадам, приготовлю ванну. Элеонора рассеянно кивнула, поглощенная изучением декоративной греческой амфоры, стоящей посередине мраморного стола.
– Ахилл, а что делают эти люди?
Он не ответил, но она вдруг почувствовала твердую руку на своем локте, тянущую ее прочь.
– Ахилл, а что?.. – начала Элеонора снова, глядя через плечо на амфору.
– Сию минуту, я уберу это, – передразнил Ахилл брата Кельна.
Молодой человек быстро подбежал.
– Ja, mein herr! Я хочу сказать, да, да, месье. Прямо сейчас унесу. Прошу прощения, месье, домом немного пользовались. – Под взглядом Ахилла он умчался прочь.
Элеонора выдернула локоть из руки Ахилла и подошла к другому краю стола, амфора оказалась между ними.
– Ну, и что все это значит?
Ахилл смотрел на нее испытующим взглядом.
– Конечно, вам нет необходимости знать, что так случается в жизни.
Элеонора посмотрела на греческую вазу и покраснела.
– После того как предмет известен, – продолжал Ахилл, – знание не может быть переделано.
Элеонора подняла взор, чтобы встретиться с глазами Ахилла.
– Сделанное не может быть переделано, независимо от того, как бы горячи ни были молитвы.
Ахилл с сомнением приподнял изящную бровь.
– А ты горячо молишься, Элеонора? – тихо спросил Ахилл. Он сделал шаг, чтобы обойти вокруг стола, и Элеонора отступила в противоположном направлении. – Ты молишься, чтобы никогда не расстаться со своими горами, своей цитаделью орлов? Или чтобы никогда не приезжать во Францию, в замок Дюпейре, на тот балкон, куда ты вышла охладить свое разгоряченное тело?
– Я сожалею всего о нескольких моментах, – ответила Элеонора, держась для равновесия пальцами за край стола. – Мгновениях, которые случились после райской ночи у камина в моей комнате. Несколько мгновений, за которыми последовало такое счастье, я бы переделала.
– Но их нельзя переделать, так ведь, Элеонора? – Ахилл снова начал обходить стол, Элеонора попыталась сохранить расстояние между ними.
– Почему ты последовал за мной? – закричала она. – Почему не остался в своем замке?
– Замок больше мне не принадлежит. Я всего лишь его арендатор, – ответил Ахилл. – Что еще мне остается, если не сопровождать даму до Вены?
– Остаться! Ты по-прежнему граф Д'Ажене.
Ахилл прыгнул вперед и схватил Элеонору.
– Я, Элеонора? Я?
Его напряженное лицо оказалось рядом с нею.
– Твоя мать сказала… – начала неуверенно Элеонора.
– Моей матери нельзя верить, даже когда она говорит правду. Я поеду с тобой в Вену.
– Нет, – взмолилась Элеонора. – Нет, пожалуйста.
Царапанье в дверь помешало им. Элеонора удивленно посмотрела, и Ахилл отпустил ее.
– Что происходит между нами, иезуита это не касается. Передышка, Элеонора, пока мы не покинем это место. Потом – что будет, то будет…
– Судьба? – прошептала она и кивнула: – Тогда передышка.
Ахилл сначала ничего не ответил, лишь его темные глаза смотрели на нее. Когда он заговорил, его голос, против ожидания, оказался неуверенным, как будто ему дали то, что может представлять опасность.
– Тогда передышка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковые поцелуи - Кемден Патриция


Комментарии к роману "Роковые поцелуи - Кемден Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100