Читать онлайн Роковые поцелуи, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковые поцелуи - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Роковые поцелуи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Сознание медленно возвращалось к Элеоноре, пока она, разнеженная ото сна, поворачивалась на бок, лицом к огню. Ослепительно нагой Ахилл, встав на колени у очага, помешивал угли, чтобы разжечь пламя, несущее тепло. Элеонора положила голову на сгиб руки и наблюдала за ним.
– Нет нужды разжигать огонь, – проговорила она волнующе низким голосом. – Я чувствую, что уже согрелась и полна. – Ее рука погладила вмятину на стеганом покрывале, где недавно лежал Ахилл.
Улыбка медленно проступила на лице Ахилла.
– Мне нужен свет, чтобы лучше разглядеть тебя, – объяснил он. – Прежде чем я уйду.
Сердце Элеоноры сильно забилось. Она бросила взгляд на окно. Было еще темно. Почувствовав на лодыжке прикосновение ласковых успокаивающих пальцев Ахилла, она повернулась и взглянула на него.
– Светать начнет через час, а может, и позже. – Ахилл вытянулся всем своим длинным телом рядом с Элеонорой и провел кончиками пальцев по ее подбородку. – Я хочу уехать до того, как поднимется большинство слуг.
Элеонора отвела прядь угольно-черных волос с виска Ахилла.
– Не думай о слугах, – прошептала женщина. – Я хочу, чтобы ты остался.
Его улыбка была мягкой и чувственной. Он склонился над Элеонорой и под шуршание накрахмаленного белья поцеловал ее. Это был поцелуй любовника – прикосновение губ было бесконечно нежным.
– Если бы это был другой мужчина, все просто пожали бы плечами, узнав, что я провел с тобой сегодняшнюю ночь. – Губы Ахилла вытянулись в усмешке, он перевернулся на спину и уставился в потолок. – Но это я, Элеонора, и свет так легко не простит, что с тобой был именно я.
У Элеоноры вырвался смешок, и она принялась поглаживать его грудь, стараясь кончиками пальцев запомнить его тело.
– Какое мне дело, если, вместо того чтобы пожать плечами, они откроют рот от изумления? Я – полновластная хозяйка в своем поместье в Венгрии. Там французские предрассудки меня не коснутся.
Пальцы Элеоноры рисовали завитки и причудливые узоры, и она чувствовала, как от ее прикосновений напрягаются мышцы Ахилла. Она высунула кончик языка: в ней проснулось желание, но она не знала, как сказать об этом Ахиллу.
– Или меня сожгут заживо за то, что я ведьма и зналась с дьяволом? – насмешливо спросила она.
Элеонора легонько провела пальцем по линии черных волос, ведущей к его почти неподвижной плоти. Фаллос начал оживать, и Ахилл обнял Элеонору за талию.
– Ты ведьма, мадьярка, – проговорил Ахилл, снова улыбаясь и отводя ее руку.
Когда улыбка сошла с его лица, Элеонору пронзила резкая боль, смешанная с удивлением: она вдруг осознала, что, когда Ахилл улыбается, он вовсе не похож на дьявола. Опираясь на локоть, она подвинулась поближе к нему, ловя его улыбку.
– А ты – дьявол, – ответила она, – когда не улыбаешься.
Ахилл поцеловал кончик ее пальца.
– А когда улыбаюсь? Ангел?
Элеонора рассмеялась:
– Ты? – Склонив голову, она искоса поглядела на возлюбленного. – Дай подумать, – попросила она. – Улыбнись. – Ахилл показал зубы. – Так ты похож на волка, скалящегося за обедом! – Она шутливо ткнула его в бок. – Улыбнись-ка по-настоящему.
Ахилл медленно обвел взглядом тело Элеоноры. Глаза его потемнели, губы сложились в чувственную, зовущую улыбку. Рука его скользнула вверх по ее предплечью, и он притянул Элеонору к себе…
– Это похоже на «по-настоящему»? – спросил он, так близко придвинувшись к Элеоноре, что она ощутила его а, дыхание на своих губах.
Она припала к его рту, как бы пробуя на язык что-то необычайно вкусное.
– Так же настоящая, как и рай, в котором я побывала с тобой, черный ангел. Возьми меня туда снова. – Элеонора лежала вытянувшись, прильнув своим округлым телом к твердому, словно каменному, телу своего любимого.
Ахилл изучающе посмотрел на лицо Элеоноры, и глаза его стали серьезными.
– Ты права, когда называешь меня черным ангелом, – заметил он, перебирая пряди ее волос. – Это не имеет ничего общего с цветом моих волос или глаз. Темнота внутри меня, Элеонора. Когда я был молод, отец читал мне книги о битвах и подвигах, которые совершали рыцари в честь своих дам. Я хотел стать рыцарем, мужчиной: мужественным, честным, исполненным гордости за свои поступки, а не только за кровь, текущую в его жилах. После его смерти я продолжал читать книги, изучал их, запоминал. Однажды я допустил оплошность, и мой наставник-иезуит поймал меня. Я стал осторожнее, но книги читать не перестал. И вот я возмужал. Воспоминания об отце стали призрачным сном, а подвиги, которые я когда-то так мечтал совершить, приняли в зрелом возрасте вид междоусобиц, войн… смерти.
Хорошо, что я ухожу, моя неистовая мадьярка. Я совершил так много поступков, которые уже не исправишь. Твоя страсть разбудила во мне юношеские мечты. – Ахилл ласково погладил лицо Элеоноры. – Но слишком поздно. Я не хочу навлечь на тебя беду.
Элеонора согнулась, подтянула и отвела в сторону ногу, потом села, обняв Ахилла бедрами. Раньше его слова могли бы напугать ее. Но не сейчас, когда она уже побывала в раю.
– Я – мадьярка, – проговорила Элеонора, чувствуя, что охвативший ее огонь желания ясно виден в ее глазах, слышен в ее голосе. – Черный ангел, ты не причинишь мне зла.
Элеонора обхватила руками плечи Ахилла и крепко сжала их. Ее полузакрытые веки трепетали. Она развела колени над ним так, что он, полный страстного желания, мог скользнуть в ее теплое жаркое лоно.
Ахилл зарычал. Его бедра поднялись навстречу ей.
– Элеонора, – выдохнул он, и в его голосе слышались предостережение и мольба.
Она продолжала надвигаться на него.
– Господи, женщина, думай, что ты… а-а-а. – Он быстро схватил ее за бедра и стал направлять ее движения. Глаза Ахилла закрылись. Когда он вновь открыл их, в его взгляде появился дьявольский блеск. – Что посеешь, то и пожнешь.
Не ослабляя железной хватки, Ахилл продолжал двигаться вместе с Элеонорой. Она склонилась ниже. Положив руку девушке на поясницу, Ахилл вжал ее в себя, когда они стали сближаться.
– Да, – простонала Элеонора, чувствуя, как он прижался к ней, и впилась ногтями в его спину. – Заполни меня.
– Проси, мадьярка.
Элеонора задорно усмехнулась и тряхнула головой со взметнувшимися волосами. Ее бедра вздымались и опускались, так что Ахилл то погружался в ее лоно, то выскальзывал из него. Он со всхлипом втянул воздух.
– Проси, дьявол.
Ладони Ахилла легли на грудь Элеоноры; большими пальцами он начал легонько дотрагиваться до ее сосков. Элеонору пронзила дрожь, и она вскрикнула от внезапно обострившегося ощущения. То, что раньше было медленным подъемом к неведомым вершинам, стало…
– Боже, – простонала она, – Господи, Боже мой… – Всепоглощающее пламя жгло ее бедра, которые так сладко надвинулись на Ахилла. Все ее тело горело во все разгоравшемся ослепительном огне, как будто на полку засыпали слишком много пороха.
Его дыхание было хриплым и прерывистым. Глазами, затуманенными страстью, Элеонора видела, как сжимаются и разжимаются его зубы от усилий управлять своим телом.
В ней вспыхнуло ощущение власти, словно в огонь плеснули масла. Дьявол принадлежал ей. Она могла управлять им. Могла отправить его в рай. Элеонора наклонилась ниже и потерлась грудью о твердый рельеф мускулов на груди Ахилла. Из его горла вырвался крик. Руки его скрестились на спине Элеоноры. Ее пальцы медленно двинулись вверх по телу Ахилла, ощущая, как сокращаются его мышцы, когда он крепко хватался за нее.
– Я хочу тебя, дьявол! – воскликнула Элеонора, приноравливаясь к его движениям. – Я хочу тебя сейчас. – Уверенным движением она вобрала Ахилла в себя.
В ответ раздался настоящий львиный рев. Тело Ахилла выгнулось дугой, затем еще раз и еще. Его руки обхватили ее бедра.
– Ведьма! Ведьма! Be…
Элеонора резким толчком двинула тело вперед, чтобы насладиться чувством восхитительного вторжения. Удар, который сотряс тело Ахилла, передался и ей.
Еще один толчок. Голова Ахилла откинулась назад, сквозь стиснутые зубы с шипением вырвался воздух.
– Боже, да!
Спирали пульсирующего тела внутри Элеоноры закручивались все туже и туже. Неосознанным движением она запустила пальцы в его волосы. Мир поплыл у нее перед глазами. Мысли казались призрачным уплывающим сном. Элеонора спрятала лицо у Ахилла на шее, безумно целуя, облизывая, покусывая… Горячая волна танцевала все быстрее и быстрее…
И наконец – взрыв. Элеонора закричала. Внутри нее перекатывались огненные валы. Обвив тело Ахилла, она застыла.
Ахилл крепко и настойчиво прижал ее к себе.
– Эл, моя Эл, – выдохнул он. Его тело поднялось, чтобы соединиться с ней и удержать ее. У него вырвался крик. Пальцы Ахилла вцепились в ее волосы, и он протяжно застонал.
Постепенно возбуждение схлынуло, но Ахилл по-прежнему держал Элеонору. Оба они тяжело дышали, пока покрытая испариной Элеонора лежала на Ахилле. Только чувство трепетало в ее теле. Время остановилось. Не было прошлого и преследующих ее дьяволов, не брезжило будущее с невзгодами. Она чувствовала себя очистившейся и свободной.
Ахилл стал медленно водить пальцами по позвоночнику Элеоноры вверх-вниз.
– Ты подарила мне мечты, Элеонора. – Он поцеловал ее в висок. – Это бесценный дар.
Продолжая лежать на груди у Ахилла, Элеонора положила голову на сложенные руки и сонно уставилась на него.
– Какие мечты? – невнятно спросила она, пребывая в восхитительном утомлении от любовных упражнений, все еще согревающих ее.
Ахилл улыбнулся Элеоноре, как будто довольный, что это он вызвал мурлычущие нотки удовлетворения в ее голосе.
– Это мечты мужчины, расстающегося с женщиной, которую ему не хочется покидать. Мечты ожидания, которое нельзя утолить. О днях и ночах, о страсти, которую нельзя удовлетворить. – Он провел пальцем по нежной коже под глазом девушки. – Ты удивительная женщина, Элеонора. Если бы я мог остаться у тебя подольше…
Элеонора закрыла глаза, чтобы его очаровательный образ исчез.
– Я не стою твоей похвалы, Ахилл. Я обычная женщина. Может быть, тебя ввело в заблуждение то, что я иностранка. Если я и представляю из себя что-то, то не в большей, а в меньшей степени, чем другие женщины. С тобой было безопасно – ты уходил, а мне нечего было прятать.
Его руки напряглись, он перекатился через них и встал на колени возле нее.
– Скажи мне, что ты не будешь с кем-нибудь другим точно так же, как ты была со мной, – потребовал он, хватая ее за плечи и глядя вниз черными глазами, в которых росла ярость. – Скажи мне, что ты не будешь спать с другим, кто будет безопасен, кто доставит тебе удовольствие. Скажи мне. Убеди меня.
– Ахилл, нет, я не это хотела сказать. – Элеонора поморщилась. – Пожалуйста, мои плечи. – Ахилл ослабил свою железную хватку лишь настолько, чтобы не причинять ей боль. Элеонора беспомощно опустила руки, колеблясь в желании коснуться Ахилла. Она глубоко вздохнула, чтобы решиться, и ответила: – Я не знаю, что хотела сказать. Я неправильно выразилась. Все смешалось в голове.
Наконец ладони Элеоноры коснулись рук Ахилла. Он посмотрел на нее сквозь волосы, упавшие на лицо, через них Элеонора видела его глаза, сверкающие с яростной силой.
– Элеонора, ты меня еще не убедила.
– Ахилл! Как ты можешь так быстро превращаться из ангела в дьявола? Разумеется, я не буду спать ни с кем другим. Это ты подарил мне чудо, ты заставил мою кожу пылать от удовольствия…
Хватка Ахилла обратилась в ласку.
– И ты, – сказал он, наклоняясь к Элеоноре, – та, кто подарила мне чудо… – Он поцеловал ее. – И наслаждение… – Он поцеловал ее еще раз. – И непривычную остроту чего-то, что я не хотел бы называть…
Его губы снова скользнули по ее губам, захватывая их медленным томным исканием. Элеонора почувствовала его желание, и ее собственный голод снова настойчиво начал заявлять о себе.
Ахилл прервал поцелуй удивительно нежной улыбкой.
– Элеонора, в тебе так много всего, что я только мельком увидел. Ты как лес, в котором с каждым поворотом открывается новая поляна, новая просека. Ты – женщина, не похожая на других.
Элеонора улыбнулась в ответ, хотя понимала, что ее улыбка отдавала горечью.
– Я как лес? – Кончиком пальца она обвела контур рта Ахилла. – Поэтому выглядит так поземному, когда ты мечешься между небесами и адом.
– Как я мог потребовать от тебя то, что я сам не мог дать? – спросил Ахилл. – Ты называешь меня черным ангелом. Я хотел бы найти спасение в женщине, но не могу. Я должен идти.
Одним быстрым движением Ахилл очутился на коленях, пятках, потом выпрямился, возвышаясь над Элеонорой. Она попыталась подняться, но он рукой остановил ее.
– Я потеряю тебя, дьявол, – сказала Элеонора, удивившись, как глубоко в ней отдались эти слова. Она посмотрела в сторону окна, где затихающая ночная гроза все еще стучала в стекло. – Сейчас, по крайней мере, уже не все мои сны пугают меня.
Ахилл подошел к лежавшему на полу мятой кучей парчовому халату, поднял его и принес Элеоноре.
– Знаешь, когда этот дьявол станет мечтать, – произнес он, наклоняясь, чтобы накрыть ее, – его мечты будут о тебе.
Ахилл быстро оделся, а Элеонора наблюдала за ним с покрывала, такая растрепанная после их любви. Жар их страсти горел на ее коже и в ее крови. Элеонора обмоталась халатом, но скорее чтобы прикрыться, чем для того, чтобы согреться. Все еще с неподвязанными волосами и обнаженными плечами, она оставалась там, где лежала, не желая двигаться, словно покинуть это место означало разрушение прозрачного волшебства, которое так умело создал Ахилл.
И вот перед нею стоял полностью одетый Ахилл, граф Д'Ажене, пришедший к ней в самый последний раз. Ахилл присел перед Элеонорой на корточки.
– Светает быстро, и я должен покинуть тебя. – Тыльной стороной ладони он провел по ее румяной щеке. – До свидания, мадам графиня.
– До свидания, месье граф, – прошептала Элеонора, и Ахилл направился к двери между спальней и гостиной.
Он приостановился у туалетного столика, где в беспорядке находились разные предметы, его правая рука сжалась в кулак.
– Так странно, что я не хочу уходить. Это тянет меня, как тоска по родине, которой нет. Возможно, подарок на память облегчит нежелание расставаться. – Он взял со столика свиток пергамента, чтобы отвязать ленту; свиток зацепился за барсучью кисточку, прежде чем упасть вновь свернутым.
– Нет! – закричала Элеонора, тяжелые удары сердца перехватывали дыхание. – Нет, ты не должен… – Ее слова затихли, и она прижала ко рту дрожащую руку.
Ахилл поднял ленту к лицу и закрыл глаза, чтобы вдохнуть запах Элеоноры, оставшийся в шелке, но ее крик заставил его нахмуриться и повернуться.
– Элеонора. Это всего лишь маленький… – Он замолчал, глядя на свиток пергамента, все еще находившийся у него в руке. – Ты думаешь, что я хочу взять его?
Ахилл долго смотрел на Элеонору. «Не смотри! – хотелось завопить ей. – Не смотри на пергамент». Она знала, что должна выглядеть беспечной, но владеть своими неслушавшимися мускулами в этот момент для нее означало то же самое, что попытаться управлять луной.
– Я… я… Возьми ленту, – сказала Элеонора. Как не выдать на лице свой страх, когда он, казалось, накрыл ее, словно толстый слой косметики? – Ты должен поспешить, Ахилл. Почти рассвело. Я не хотела сказать… Извини. Последствия моего ночного кошмар…
– Почему ты так забеспокоилась, Элеонора? – спросил Ахилл. – Почему ты так забеспокоилась?
– Нет, ничего. Пожалуйста, возьми ленту и иди, – ответила Элеонора. Прижимая к себе наброшенный халат, она неуверенно встала.
Почти бездумно Ахилл запихнул шелковую ленту в карман и начал разворачивать пергамент.
– Ахилл, нет! – закричала Элеонора. Она подбежала к нему, протянула руки к пергаменту, но Ахилл отвернулся и не дал схватить свиток.
Дюйм за дюймом Ахилл открывал лицо на пергаменте во всей его прекрасной и величественной жестокости. Он стоял, глядя на портрет, на темные глаза, длинные волосы, подбородок и скулы, так похожие на его собственные. Ахилл побледнел.
Элеонора хотела дотронуться до него, перекинуть мост через бездну, которая теперь лежала между ними.
– Ахилл… – чуть слышно произнесла Элеонора. – Это… это всего лишь рисунок. Он старый. Он ничего не значит.
Ахилл медленно повернул голову к ней, его глаза были черны и безумны.
– Таким ты видишь меня? А, Элеонора? Безжалостным, жестоким… – Его взгляд вернулся к рисунку. – Ночами… я провел так много длинных беззвездных ночей, глядя в собственную испорченную душу, но я никогда не видел такого зла, которое ты изобразила. Неудивительно, что ты называешь меня дьяволом. Как ты, должно быть, ненавидишь меня.
Элеонора закачалась на краю пропасти. Ахилл не понял, что он держал в руках. Это могло спасти ее. «Оставь все как есть», – закричал внутренний голос.
– Я не ненавижу тебя. – И тут Элеонора с умопомрачительной ясностью поняла, как сильно она любит Ахилла.
Ахилл протянул ей рисунок.
– Это противоречит твоим словам.
– Нет, – прошептала Элеонора, отворачиваясь от лица, заполнявшего ее сны с детства. – Совсем нет.
Она вздохнула – и отошла от края пропасти.
– Это не твой портрет.
Ахилл показал на рисунок и махнул им.
– Я не слепой. – В его глазах Элеонора увидела злость, вытеснявшую потрясение. Она лишь покачала головой в ответ.
– Элеонора, я не слепой, – бросил Ахилл. Он подошел к зеркалу в подвижной раме, прислонил сбоку от него рисунок так, чтобы одновременно видеть и его, и свое лицо. – Если это не я, тогда кто?.. – Его глаза сузились, блуждающий взгляд будто искал несхожесть.
К своему удивлению, Элеонора увидела пугающую похожесть обоих лиц и их различие. Оба лица почти слились в ее разуме, но сейчас, когда они находились рядом, на портрете был изображен явно не Ахилл. Она задержалась на этой мысли, страстно желая найти отличия.
– Ахилл, уходи, прямо сейчас. Поворачивайся и иди. Не задавай больше вопросов.
Их взгляды встретились в зеркале. В его глазах не было мягкости, а только лед жестокой зимы.
– Кто, мадам?
Элеонора едва дышала. Она хотела отрицательно качнуть головой, но раздумала, словно забыла, как это делается. Не так ли себя чувствует дуэлянт, когда видит клинок, пронзающий его сердце?
Хрипло, как на исповеди раскаяния за моральный грех, Элеонора произнесла:
– Я знаю только то, что мне рассказывали. Он умер до того, как я родилась. Я не знаю его настоящего имени, но его называли Эль-Мюзир.
Ахилл неотрывно смотрел на Элеонору. Она видела зайцев, которые в большинстве случаев смотрели точно так же, как раз перед тем, как волчьи челюсти смыкались на их шее. Элеонора закрыла глаза, чтобы отогнать наваждение.
– Он был турок. Одно время султан Темешвара. – Перед глазами Элеоноры, как серия движущихся картин, стало разворачиваться это повествование, как оно тысячу раз звучало в устах ее матери. Но она не была обязана рассказывать все. Элеонора открыла глаза.
– Он приезжал на Запад, – продолжала она, сердце ее трепетало, как крылья попавшей в силки птицы. – Во Францию.
Лицо Ахилла становилось отчужденным и жестким. На мгновение оба лица стали абсолютно похожими.
– И что еще случилось с этим человеком, этим турком, этим султаном Темешвара? – Контролируемое дыхание было ровным. – Тщательно выбирайте слова, когда будете продолжать, мадам графиня. Люди умирали, потому что не выбирали слов. Многие люди, мадам, многие люди.
Элеонора хотела спрятаться от Ахилла, от бури его нарастающей ярости. Она почувствовала себя помятой и потрепанной, словно провела много часов на сильном ветру, но выпрямилась и посмотрела на него.
– Эль-Мюзир… был твоим отцом.
Элеонору накрыло холодное молчание. Ахилл стоял перед зеркалом словно скованный льдом. Он ничего не говорил, только желваки двигались на его лице.
– Ахилл? – прошептала Элеонора.
Он посмотрел на нее глазами, которые казались вратами в преисподнюю, потом снова вернулся к рисунку. Напряженным движением Ахилл начал скручивать пергамент, потом солдатским шагом подошел к туалетному столику; стук его каблуков глухо отдавался в комнате.
Он положил пергамент точно на то место, где тот лежал.
– Как долго? – просил он невыразительно натянутым голосом. – Как долго ты верила в эту ложь? – Его рука сжалась в кулак и с размаху смела все со столика. Скляночки и бутылочки разлетелись вдребезги, ударившись о стену, духи, лосьоны и косметика размазались и потекли, словно кровь из открытой раны.
Ахилл резко повернулся к Элеоноре.
– Как долго?
– Я узнала об Эль-Мюзире в детстве. Он… посещал мою семью до отъезда во Францию, – ответила Элеонора. Она плотнее закуталась в халат и поежилась. – Мы не знали о тебе, пока мои братья не увидели тебя в битве у Филипсбурга.
– Вот как? – спросил Ахилл, схватил столик и швырнул его в стену. Позолоченные ножки треснули и раскололись в щепки. Элеонора вздрогнула, стараясь не показывать своего испуга. – Вот как? Сначала ты спишь со мной, а потом называешь ублюдком, потому что я похож на человека, которого когда-то знала твоя семья?
Он приблизился к ней.
– Ахилл, нет… – Элеонора отступила назад, но наткнулась на кровать и упала. Он не дал ей ни единого шанса убежать, потому что навалился на нее, прижимая к кровати.
Руки Ахилла обвили шею Элеоноры, его большой палец стал тереть нежную кожу под подбородком, тереть, не переставая. Она хотела что-то сказать, но ужас сдавил ее горло. Элеонора вцепилась в плотно сжатые пальцы Ахилла, пытаясь сбросить его с себя, ее движения были издевкой над их недавней любовью, и он быстро пресек ее попытки.
– Я снова повторяю, мадам, выбирайте слова, когда будете говорить. Теперь скажите мне еще раз, как мое сходство с этим турком делает меня его незаконнорожденным сыном?
– Не просто сходство, – выдохнула Элеонора. – Мы проверяли. Отец… – Она замолчала, внезапная волна горя растворила ее страх. – Отец уехал… – Элеонора попыталась освободиться от рук Ахилла на своей шее. – Ахилл! Я не могу… – Его хватка слегка ослабла. Она кивнула в знак благодарности и сделала глубокий вдох.
– После Филипсбурга мои братья вернулись домой. Они узнали твое имя, но ничего больше. Тем более, это произошло в середине зимы. Отец уехал следующей весной. Он ездил во Францию, в поместье Д'Ажене. – Элеонора зажмурила глаза, чтобы отгородиться от ярости, источаемой каждой клеточкой Ахилла.
– Отец написал нам, маме, что Эль-Мюзир действительно приезжал сюда. Он представлялся астрологом… и посещал Д'Ажене, в замок его приглашала жена шевалье.
Ахилл отпустил Элеонору и встал с кровати.
– Жена шевалье, – подражая голосу Элеоноры, горько повторил он. – Она… – Ахилл оперся коленом на кровать, прежде чем у Элеоноры появилась возможность подняться. Сильные пальцы нырнули Элеоноре в волосы, не давая ей двигаться. – Но ваша история, мадам, имеет слабые места. Никто из астрологов под именем Эль-Мюзир не бывал у Д'Ажене. В закрытом крыле замка находилась лаборатория. Когда мне было двенадцать, я забирался туда, играл там и прочел все старые книги. Я бы запомнил имя Эль-Мюзир. Такое имя мальчик запомнил бы, разве не так? – Ахилл держал Элеонору за волосы, большой палец руки двигался по ее шее. – Разве не так?
– Во Франции он не пользовался именем Эль-Мюзир. Он называл себя Онцелусом.
Руки Ахилла замерли. Внезапное удивление и приступ боли мелькнули в его глазах, но он не двинулся с места. У Элеоноры возникло ощущение, что ее держит мраморная статуя.
Ахилл сглотнул.
– Это имя, – хрипло выговорил он, – мальчик тоже запомнил бы.
Он снова посмотрел на Элеонору, скрывая внутреннюю боль.
– Но это всего лишь имя из старой бухгалтерской книги. Я не поверю тому, что ты говоришь. Потому что мальчик тоже помнит своего отца – и этот человек не был турком!
Ахилл погладил Элеонору по щеке, но в его прикосновении не было нежности. По Элеоноре пробежал страх, холодный и обжигающий.
– Умная мадьярка, – вкрадчиво проговорил он. – Я поражен. Такая тщательно обдуманная игра, в которую ты играешь, вобравшая в себя все услышанное, как птичка собирает прутики и веточки для своего гнезда, – и битву, где я сражался, и имя из старой бухгалтерской книги, и даже то, что ты назвала моего отца – моего отца – «шевалье», а не граф, поскольку этот титул был пожалован мне после той известной битвы у Филипсбурга. Но зачем? Из-за того что долгие венгерские зимы были заполнены невыразимой скукой? Или я заколол одного из твоих драгоценных братьев? – Ахилл взял Элеонору за руки, переплетя свои пальцы с ее, и распластал их в стороны.
– Прекрати, – взмолилась Элеонора. – Пожалуйста.
Ахилл наклонился ниже. Высунул язык и провел им по ее губам. Элеонора отвернулась, но он продолжал ласкать чувствительную кожицу за ухом.
– Это твоя игра? Искусная венгерская месть за нанесенный позор. А как решить проблему, если моя мать никогда не была в Турции? Сказать, что неверный пришел к ней! Отлично, мадьярка!
Он поцеловал Элеонору в шею долгим медленным поцелуем.
– Но ты еще не выиграла эту игру, так ведь, моя умница, умница-графиня?
– Прекрати это, Ахилл! Посмотри на меня. Посмотри, какая я умная, – бросила она ему. – Я подчиняюсь. – Она всхлипнула. Элеонора ненавидела слабость. Она несколько раз глубоко и тяжело вздохнула, чтобы подавить дрожащий страх внутри себя, который нарушал ее душевное равновесие. – Ты выиграл, выиграл – ты это мне хочешь сказать? Сожги чертов портрет! И покончим с этим.
Ахилл хмыкнул.
– Итак. Ты ухватилась за последнюю карту. Я дважды рисковал вчера вечером и оба раза выиграл. И я снова выиграю. Признай свою ложь. Признай.
– Это не ложь, – ответила Элеонора. Ахилл крепче стиснул ее руки.
– Признай ее!
– Не ложь, Ахилл. Я не могу изменить прошлого! Если бы могла, я бы стерла раз и навсегда мой приезд во Францию. Но это не ложь.
Ахилл внезапно отпустил ее.
– Чертова женщина. Не было никакого турка! Этот портрет можно было легко нарисовать по описанию моей внешности, данному твоими братьями.
– Моя мать нарисовала его, когда мне было пять.
– Ложь.
Элеонора оттолкнулась от кровати, встала и нагнулась к валявшемуся пергаменту.
– Вот, возьми и сожги его. Сожги!
Ахилл посмотрел на Элеонору, охваченный яростью, словно бурная ночь ветром. Боль его душевной раны замерла в напряжении. Теперь перед Элеонорой стоял дуэлянт, дуэлянт, который убивал.
– Ахилл, солнце уже встало. Сожги рисунок и иди. – Ахилл не двигался. – Черт тебя подери! – закричала Элеонора и подошла к камину. Она хотела бросить пергамент в огонь сама. – Помни, твое спасение – на поле брани! Можешь меня возненавидеть, но ты должен идти.
Рука Ахилла сомкнулась на запястье Элеоноры.
– Какая нужда ублюдку в спасении? – спросил он, выдергивая свиток из ее руки. – У меня тоже осталась одна карта.
– Что ты хочешь сказать?
– Есть один человек, который может доказать эту подлую клевету, – ответил Ахилл, таща Элеонору к двери для слуг.
– Это не кле…
Ахилл открыл дверь и проревел в нее, зовя служанку Элеоноры.
– Что ты делаешь? Прекрати!
– Мужество иссякло, мадьярка? Ты не хочешь разыгрывать эту партию?
– Ахилл, не делай этого.
Служанка вбежала в комнату, торопливо оправляя на себе одежду, и резко остановилась, ее глаза расширились при виде Ахилла. Она посмотрела На Элеонору.
– Одень свою хозяйку для поездки, – приказал Ахилл.
– Нет! – возразила Элеонора.
– Потом упакуй ее вещи, – продолжил он, будто Элеонора ничего не говорила. – Быстро.
Служанка попятилась, часто и испуганно кивая головой.
– Д-да, месье. Сейчас, месье. – Пяткой она наступила на разбитую ножку столика и посмотрела на пол. Элеонора заметила, как побледнело лицо девушки, когда ее взгляд наткнулся на разломанный столик, потом на разгром в комнате.
– Не слушай его, Мартина. Месье Д'Ажене всего лишь раздражен. Это у него скоро пройдет.
Ахилл подтащил Элеонору к креслу и толкнул в него.
– Что закончится, мадам, так это игра, – сказал он, но это было сказано только для Элеоноры. – В течение двух дней. Когда ты предстанешь перед женщиной, так искусно вовлеченной в эту ложь, – перед моей матерью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковые поцелуи - Кемден Патриция


Комментарии к роману "Роковые поцелуи - Кемден Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100