Читать онлайн Роковые поцелуи, автора - Кемден Патриция, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковые поцелуи - Кемден Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковые поцелуи - Кемден Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кемден Патриция

Роковые поцелуи

Читать онлайн

Аннотация

Действие романа популярной американской писательницы разворачивается в Европе начала XVIII века. Венгерская красавица графиня Элеонора задумала покорить сердце французского аристократа Ахилла. Это, впрочем, лишь первый шаг в сложной игре, которую ведет семья Элеоноры, решившая отомстить тому, от чьей руки пали на поле брани их родные и близкие.


Следующая страница

Глава 1

Замок Дюпейре,
Восточная Франция,
весна 1741 г.


Ахилл, граф Д'Ажене, сидел уединенно на диване у окна, срезая острым фруктовым ножом кожуру с яблока. Он наблюдал, как лезвие скользит под красной кожицей плода, как выделяющийся сок начинает стекать с округлой поверхности. Он медленно провел подушечкой большого пальца по капле – образовалось блестящее пятно, напомнившее ему след от поцелуя на коже женщины.
Ахилла оставили в одиночестве. Хотя хозяева, маркиз и маркиза Дюпейре, пригласили в свое загородное поместье множество гостей и хотя он сидел в гостиной, соединявшей переднюю часть замка с внутренними жилыми помещениями, лишь бесстрашный или отчаянный мог нарушить покой графа Д'Ажене.
Поблизости раздались шаркающие шаги, прервавшие ход мыслей Ахилла. Он медленно перевел взгляд на мужские туфли. Пряжки, украшенные бриллиантами, и красные каблуки – более подходящие королевскому двору, нежели провинции, – были отполированы до немыслимого блеска.
– Я занят, Виньи, – сказал Ахилл.
– Конечно, месье, прошу прощения, – ответил виконт де Виньи с подобострастным поклоном – но только что произошел забавный случай…
– Вы сплетник, Виньи. – Ахилл бросил взгляд через комнату на группу придворных, старающихся не показывать, как жадно они ожидают момента, когда виконт будет отвергнут. «Возможно, даже сплетни могут быть полезными», – лениво подумал Ахилл и едва заметно кивнул ненапудренной головой. Придворные удивились и затем разочарованно отвернулись в поисках других развлечений.
Виконт поспешил хихикнуть, склоняясь в благодарном поклоне и осторожно присаживаясь на диванную подушку из золотой парчи, посыпалась пудра с его парика.
– Довольно-таки забавный вечер, вы не находите? Дюпейре, кажется, пригласил половину двора. – Виньи искоса посмотрел на Ахилла. – Конечно, половину, которая имеет вес, – глупо добавил он. – Париж сейчас, должно быть, ужасно скучен – ведь все здесь, в поместье.
Виньи снова хихикнул, на этот раз с неподдельным изумлением.
– Почти все, именно так. Доссар удрал. Ох, монсеньор, это было бы чудесно! Подъехал, если вам угодно, так важно, экипаж с четверкой лошадей остановился, он вальяжно вышел, потом неторопливо поднялся по ступенькам, как будто в этом мире ему на все наплевать. – Виньи засмеялся, осыпая диванную подушку пудрой. – Наверху крыльца к нему подошел лакей и поклонился, извещая, что вы, месье, граф Д'Ажене, против того, чтобы Доссар присоединился к вам. Ха! Он стал белее своего парика, развернулся и полетел – полетел! – вниз по ступенькам к своему экипажу! Последнее, что я слышал, это то, что его лошади были в мыле возле Жонвилля.
Виньи вытер глаза.
– Бедный Доссар так и не оправился после того, как вы пригрозили вызвать его на дуэль, если он не перестанет намекать на ту старую сплетню о вашем происхождении…
Лезвие фруктового ножа оказалось прижатым под подбородком Виньи. Его голова дернулась назад, а глаза расширились от страха.
– И о чем та старая сплетня? – спросил Ахилл абсолютно спокойным голосом.
Виньи хотел ответить, но не мог. Он попытался покачать головой, в ужасе хватая ртом воздух.
– Месье… месье… это ошибка… – Капля крови медленно сползла по лезвию. – Никаких сплетен, месье! Я понял, никаких сплетен. Никаких. Клянусь!
Нож был убран.
Ахилл стал внимательно рассматривать каплю крови на лезвии, потом вытер его об ослепительно белые и безумно дорогие парчовые штаны виконта… и продолжил чистить яблоко.
– Вы, Виньи, поведали мне забавный случай. – Ахилл отрезал кусочек яблока и на мгновение сосредоточился на свежей сладости во рту. – Никогда так не веселился.
Виконт прикладывал платок к крошечной ранке под подбородком.
– Вы черноглазый дьявол, Д'Ажене.
– Можно попробовать. – Ахилл посмотрел на дрожащее кружево шелкового носового платка Виньи, взгляд которого одновременно демонстрировал вызов и страх, и заключил молчаливое пари с самим собой: что возьмет верх – страх или злость.
– Вы более чем попробовали, месье, – произнес Виньи, располагающе смеясь.
Оказалось, страх победил. Как всегда. Где-то внутри себя, где – это не имело значения, Ахилл почувствовал легкий укол сожаления.
– Я слышал, рассказывали, – продолжал Виньи. – Все слышали. Вы дрались на поле боя, как дьявол из самых глубин ада. – Хотя он продолжал впиваться взглядом в нож в руке Ахилла, какая-то доля страха ушла из его глаз. – Но клянусь, месье, вы жили так, как будто никогда не покидали поле боя! – Улыбка сплетника стала застывшей и дрожащей. – Может быть, дело в том, что вы почувствуете себя спокойнее, если не будете действовать так, словно жизнь – это ряды неприятельских войск или высота, которую необходимо захватить. Сначала изучите все, как командующий, а потом атакуйте. Говорят, что удовольствие и боль для вас одно и то же. Вы играете с судьбой, как бы желая посмотреть: а что будет. Однажды вы публично отказали любовнице короля. Последний год вы провели, путешествуя из одного замка – в том числе и небезызвестного Жемо – в другой в поисках… в поисках чего, месье? И вы не возвращались в Париж с той ночи, когда бросили вызов одной из самых могущественных семей Франции и оставили трех человек…
Весь страх вернулся к Виньи, и он замолчал.
– Мертвыми, Виньи. Я оставил трех человек мертвыми. – Ахилл старательно изучал лезвие ножа, крепко сжимая его хрупкую ручку. – Честь моего отца требовала этого.
– Конечно, конечно, месье. – Виньи дрожащими пальцами вертел испачканный кровью платок. – Вы – Д'Ажене, герой прошедшей войны, гордый шевалье, которому король пожаловал титул графа, человек почитаемый, чьим желаниям потакают, кому завидуют.
Ахилл смотрел на блестящее после последней заточки острие ножа. Да, это всегда начиналось с зависти или неприязни, но этим не ограничивалось. Зависть росла, превращаясь в слухи, а слухи – в сплетни. Но он сталкивался с подобным. Сын шевалье Д'Ажене, чьи корни тянулись из глубины веков, имел дело с завистью и сплетнями – с помощью своей шпаги.
Его мысли занял образ отца. Златовласый Константин, всегда смеющийся и жизнерадостный, рассказывающий легенды о Тристане, Парцифале, Лоэнгрине, рыцарях, сражавшихся за свою честь и – иногда – за даму. Отец Ахилла умер, когда ему было девять лет, но этот смеющийся образ никогда не умрет, никогда не покинет его.
До сих пор, спустя долгие годы, смех отца, казалось, не тускнел, пока та последняя ночь в Париже и последовавшие за ней дни в замке де Жеме не покрыли этот смех печалью. Ахилл постепенно, понемногу, хотя и собирался твердо следовать вере отца, предавал ее.
Ахилл бросил нож и остатки яблока на пол и сказал:
– Воистину окружен завистью.
Виньи сглотнул с облегчением, когда два лакея суетливо поспешили убрать мусор.
– Месье… – начал виконт.
– Вы достаточно бойки в подсчете моих грехов, Виньи, – произнес Ахилл, – но не предлагаете путей их искупления. – Ахилл определенно нуждался в этом и уже знал, в чем можно найти спасение.
В войне. Как это было для его отца и всех Д'Ажене до него. Фактически он уже приготовил все для того, чтобы вернуться в армию. Полковник французской армии в Баварии охотно продал свой офицерский патент, и Ахилл явно убивал время, ожидая, когда прибудет курьер и доставит документы.
– Скажи мне, сплетник, – попросил Ахилл, глядя, как виконт с трудом сглатывает слюну, – скажи дьяволу, как ему получить прощение за свои грехи.
Виконт открыл рот, но не произнес ни слова.
– Сороке нечего сказать. – Ахилл скрестил ноги. – Интересно. Ты думаешь, что теперь я проклят на все времена?
Мимо неторопливо прошла группа из трех женщин, их широкие юбки раскачивались, а глаза многообещающе поблескивали, но их улыбки превратились в гримаски разочарования, когда Ахилл не остановил их.
– Некоторые могут сказать, что искупление можно найти в женских руках, – задумчиво продолжил Ахилл. – Должен ли я выбрать более безопасный путь, чем война?
– Какой вам будет угодно, месье, – ответил Виньи сдавленным голосом, понимая, что беседа заходит слишком далеко.
– Мой выбор, так ведь? – переспросил Ахилл с фальшивой озабоченностью. – Что за странное представление. Человек ответствен за спасение собственной души. – Фальшь покинула его. – Или за свое осуждение на вечные муки?
Он долго молчал, затем протянул вперед свою руку с раскрытой ладонью.
– Что на моей ладони – спасение или вечные муки? Война или…
Еще одна женщина профланировала мимо, уронив свой веер, когда проходила рядом. Один из придворных устремился поднимать его, а на ее лице появилась недовольная гримаса разочарования Ахиллом, прежде чем она продолжила неспешное движение со своим новым кавалером.
Виньи немного расслабился и посмотрел на проходившую женщину.
– Или женские руки, месье? Мадам де Мадельмон была вашей любовницей несколько недель.
Ахилл пожал плечами.
– Мадам де Мадельмон думает, что я – лекарство от ее скуки. Однако она – лекарство не для меня. – Он в задумчивости нахмурил брови. – Но война… – Кровь быстрее зациркулировала в нем в предвкушении возвращения к битвам. – Война с Австрией будет неизбежна, как только доверенное лицо короля подпишет союз с Фридрихом и Пруссией.
Виньи, казалось, был захвачен врасплох страстью, зазвучавшей в голосе графа.
– Но, месье, вы бы, конечно, предпочли более нежное очарование. Я слышал, что мадам Фашо и ее сестра – они близнецы, месье! – спрашивали о вас.
– Новизна больше не прельщает меня. – Ахилл откинулся на спинку дивана, улыбка воспоминания тронула его губы. Он почувствовал эфес своей шпаги в руке. – Французская армия, без сомнения, двинется маршем на северо-восток через Баварию на встречу с Фридрихом в…
Шум в зале прервал его. Жена хозяина замка, мадам Дюпейре, старалась провести молодую женщину, одетую в дорожный плащ, через группу галдевших придворных, которые наперебой предлагали ей свои услуги. Хозяйка отогнала их прочь и продолжила движение в сторону Ахилла. Когда женщины оказались рядом, Ахилл увидел, что капюшон вновь прибывшей отброшен назад и открывает ненапудренные золотисто-каштановые волосы, обрамляющие интригующе необычное лицо с благородными чертами.
Равнодушные зеленые глаза молодой женщины скользнули по двоим мужчинам, сидевшим на диване у окна, нерешительно замерли, потом вернулись к Ахиллу. Время, казалось, на мгновение остановилось, и Ахилл увидел ошеломление, неверие и ненависть, направленные именно на него, потом зеленые глаза вновь стали равнодушными.
Ахилл почувствовал жар, словно он открыл заслонку горячей печки, а язык пламени вырвался наружу и обжег его. Мало кто смотрел на него с такой ненавистью или с полным отсутствием страха.
Не говоря ни слова, лишь одарив его очень холодным кивком приветствия, мадам Дюпейре и молодая женщина продолжили свой путь через залу. Ахилл стоял, окаменев.
– Месье! – раздался протестующий голос Виньи. – Вы говорили о Фридрихе.
– Черт с ним, с Фридрихом, – ответил Ахилл и пошел прочь.
Элеонора, графиня Баттяни, позволила своей тетке по матери провести себя через лабиринты залов и лестниц в апартаменты, где будет пребывать. Она не обратила внимания ни на облака из херувимов, резвящихся на потолке над нею, ни на богатую позолоту на искусно заштукатуренных стенах, когда проходила мимо. Из открытой двери лилась мелодия дуэта нежной флейты и клавикордов, но Элеонора слышала лишь удары своего сердца.
Неужели она ожидала увидеть чудовище с раздвоенными копытами? Или двуглавого монстра? По правде говоря, он не был ни монстром, ни зверем, а ангелом – черным и падшим ангелом с темными глазами, такими же обольстительными, как у Люцифера, когда тот соблазнял Еву яблоком.
До Элеоноры дошло, что хозяйка о чем-то ее спрашивает.
– Извините, мадам, – сказала она, потирая виски. – Вы что-то сказали?
– Моя милая бедняжка, думаю, ты устала с дороги, – ответила мадам Дюпейре с сочувственным хмыканьем и одновременным кивком лакею, чтобы тот открыл дверь. – Ты проделала такой длинный путь из Венгрии. И, должно быть, неслась из Прессбурга. – Плавным движением руки она пригласила Элеонору пройти через дверь в роскошную гостиную.
Элеонора повернулась и изобразила соответствующее замешательство восторга от красоты комнаты, по-прежнему ничего не замечая. Ничего, кроме темно-карих глаз, бросавших из угла взгляды, полные дерзости, позволявшей ему ходить без парика и ненапудренным. Сын дьявола, конечно, походил на своего отца.
Элеонора отогнала образ, заполнивший ее разум.
– Прессбург? Нет, я… я приехала из Вены. У моего погибшего мужа и у меня был, то есть у меня там дом.
– Граф Баттяни служил в армии, так ведь?
– Да, мадам, – ответила Элеонора.
– Зови меня тетушка Женевьева, моя дорогая. Так будет лучше для нас обеих. – Тяжело потерять мужа в такой ужасной битве, к тому же против этих мерзких варваров – турок.
Элеонора опустила глаза.
– Я невысокого мнения о турках. – В ее голосе зазвучал металл. – Мы, венгры, боролись с ними сто пятьдесят лет. Войны, оккупация страны, похищение людей, насилие – но теперь они разбиты. Навсегда. И они получили то, что заслужили, все – до последнего человека.
– Д-да, моя дорогая, – произнесла тетя Женевьева с сомнением. – Всегда большое горе, когда такая юная женщина теряет мужа. – Глухой стук чемодана в спальне возвестил о прибытии багажа Элеоноры, и Женевьева с облегчением широко улыбнулась. – Твои платья – истинное лекарство от такого грустного разговора!
Пожилая женщина устремилась в спальню, а Элеонора медленно последовала за ней. Было бы не слишком прилично объяснять своей новоприобретенной тете ни то, что ей не просто шесть, а еще и двадцать – едва ли она «такая юная», ни то, что она вдова уже два года, ни то, что у нее не осталось в душе места для горя или вины, а лишь одни обязанности.
– Ты привезла мне ноты, которые обещала твоя мать? – возбужденно спросила Женевьева. Она, прыгая на цыпочках туда-сюда, из-за чего ее широкие юбки с кринолином качались колоколом, наблюдала, как слуги начинают распаковывать чемодан. – Я обожаю музыку! Ты слышала клавикорды, когда мы поднимались сюда? Это сестра мужа упражняется для нашего концерта, который будет на следующей неделе.
Служанка вытащила длинный свиток пергамента, перевязанный черной лентой. Женевьева захлопала в ладоши.
– Это новый Бонни? Со словами Метастазио? Ах, у австрийцев такие прекрасные композиторы! – воскликнула она, протягивая руку к свернутому пергаменту.
Элеонора быстро выдернула пергамент из рук служанки и прижала к себе, наполовину спрятав в юбки.
– Нет, тетушка Женевьева, это не новые ноты. Посмотрите в саквояже, вон там.
С криком восторга пожилая женщина раскидала отрезы парчи, атласа и бархата. Элеонора глянула на перевязанную черной лентой трубочку, которую держала.
«Нет, не ноты, – подумала она. – И вообще не имеющее ничего общего с культурой».
– О-о! – произнесла Женевьева, задыхаясь от восторга и хватая несколько листов пергамента. – Это – произведение Бонни. Ах, моя милая! Абсолютно все будут мне завидовать! Это шедевр! Я знаю. Я чувствую это. – Она подбежала к Элеоноре и поцеловала ее в щеку. – Такая милая девушка. Какое счастье видеть тебя здесь!
По-прежнему сжимая ноты, она собралась уходить, но в дверях обернулась.
– Какая я невнимательная! После ужина я организую для гостей небольшие посиделки: немного танцев и игры в карты. Приглашаю присоединиться к нам, если ты не слишком вымоталась. – Она улыбнулась и добавила для себя: – Такая милая девушка.
– Тетушка Женевьева, – позвала Элеонора, твердо сжимая пергамент.
– Да, моя дорогая?
– Мужчина с темными глазами и ненапудренными волосами, сидевший на диване у окна, мимо которого мы прошли… Как его имя? – Она должна быть уверена. Полностью.
Беспокойство промелькнуло на лице пожилой женщины.
– Не позволяй ему досаждать тебе! Его пригласил мой муж. Бог знает зачем – но если он подойдет…
– Его имя, тетушка?
Женевьева мгновение колебалась, потом произнесла:
– Этот черноглазый дьявол – граф Д'Ажене.
– Спасибо, – пробормотала Элеонора вслед уходящей женщине. – Как раз в этом я и хотела убедиться.
Часы негромко пробили семь вечера, и Элеонора оторвалась от изучения записей, лежавших перед нею на кровати, желая определить источник звука. На камине стояла причудливая фарфоровая статуэтка богини Артемиды, стреляющей в своего возлюбленного Ориона, с неуместным круглым циферблатом вместо удивленного лица падающего охотника. «Подходяще», – подумала Элеонора с улыбкой.
Легкий ужин из жареной перепелки стоял нетронутым на подносе возле кровати, на которую, скрестив ноги, села в неглиже Элеонора, возвращаясь к бумагам. Свиток пергамента, перевязанный черной лентой, оставался нераскрытым.
– Мама, мама, – мягко повторила Элеонора, качая головой, когда перечитывала убористые записи своей матери, которые она получила от нее несколько недель тому назад. Она улыбнулась последней фразе, написанной большими буквами и несколько раз подчеркнутой: «Не ложись с ним в постель! Как только ты это сделаешь, сразу же потеряешь его».
Элеонора поморщилась в отвращении и передернулась, вспоминая стоны и другие проявления страсти своего мужа Миклоша. По утрам она всегда была больной и разбитой – чувствовала себя и выглядела так, как если бы переспала с медведем, что было не слишком далеко от истины. Она подумала о другом, чьи поцелуи были сладки, но быстро отогнала воспоминания. Быть вдовой означало, что ее тело вновь принадлежит ей – и это единственное, от чего она никогда не откажется. «Не ложись с ним в постель», – прочла она вслух, бросила лист бумаги на пол и взяла другой.
«Этому нетрудно следовать, – пробормотала она про себя, – но тем, другим… Взгляды искоса, обворожительный смех, продуманно брошенный веер… Им кажется, что такими дешевыми трюками можно поймать в ловушку сына дьявола».
Элеонора подняла голову, ее длинные, неподвязанные волосы прошелестели по бледно-зеленому шелку, потом посмотрела в большое зеркало в подвижной раме, стоявшее сбоку у кровати. Зеленые глаза встретились с зелеными глазами в прямом взгляде.
– Но я заполучу его, – произнесла она таким торжественным и обязующимся голосом, как будто клялась перед священником. – И приведу к его истинной судьбе.
Грехи отца графа Д'Ажене перед ее семьей были огромными – и сейчас пришло время сыну ответить за них. Месье граф, возможно, думал, что его отцом является старый француз, но Элеонора знала правду – злобный турок, известный как Эль-Мюзир, породил его.
Элеонора приехала на запад, во Францию, за ним, чтобы сопроводить его до Вены, где ее семья находилась в ожидании свершения правосудия над сыном дьявола. Он должен быть закован, осужден, обвинен – а потом отправлен в ад за грехи своего отца. Но не казнен. Ад для него должен быть на земле.
Элеонора вспомнила блеск предвкушения этого, загоревшийся в глазах матери, когда они узнали, что у дьявола есть сын. Сначала это был шок, почти сделавший ее мать сумасшедшей.
– Как это может быть? – вопила ее мать. – Как справедливый Господь позволил случиться такому? У дьявола есть сын! – Она переходила от одного уцелевшего сына к другому – Эндресу, сейчас самому старшему, потом к Габриэлю, потом к Кристофу. Один из сыновей, Имри, умер. Задолго до того, как Элеонора появилась на свет, дьявол убил первенца ее матери.
– У дьявола есть сын! – Отчаянные крики ее матери повторялись снова и снова. – Моего у меня отобрал, а у самого сын! Как мог справедливый Господь…
Но однажды боль прошла. Тайная улыбка легла на губы ее матери, и в ее глазах загорелся лихорадочный блеск.
– Да, Господь справедлив, сыновья мои, дочь моя. Разве не дал Он нам дар? Разве Он не подарил нам дьявольское отродье, чтобы заплатило оно за смерть Имри?
Но, дети мои, для него быстрой смерти не будет. Легкая смерть нас не удовлетворит. Слишком много утраченных лет, за которые сын дьявола должен заплатить. – Потом мать широко улыбнулась, и Элеонора вздрогнула – все те ужасы, о которых она слышала с детства, казалось, отразились в этой улыбке. – Дети мои, – продолжала мать, – дьявол был турком. Поэтому единственно правильным и справедливым будет, если сын дьявола вернется к туркам. Как раб.
Элеонора сосредоточилась на своем отражении в зеркале спальни замка Дюпейре, потом отвернулась. Ненависть матери к этому дьяволу омрачала жизнь Элеоноры с рождения. Освободится ли она когда-нибудь от этого? Познает ли она когда-нибудь искренний смех и сон без тревожных сновидений?
«Эгоистические мысли», – выругала себя Элеонора и снова начала разбирать бумаги, разложенные перед нею, заполнив комнату шелестящими звуками. Неискренность не имеет значения, сны не имеют значения – важен только ее долг перед семьей. И она приведет графа Д'Ажене в Вену, а для этого она должна заполучить сына дьявола в свои руки.
– Но не в постель, – напомнила она себе с жалкой улыбкой, перечитывая подчеркнутые строчки. – Думаю, что я смогу это сделать, мама. Это будет достаточно просто.
Час спустя вернулась служанка, чтобы одеть Элеонору для вечера, поэтому Элеонора быстро собрала бумаги и спрятала их в ящик, который заперла. Она не думала, что служанка умеет читать, но было бы глупо рисковать.
Два лакея в расшитых золотом ливреях распахнули двери в Гранд Салон, и на Элеонору обрушился взрыв смеха. Она вошла, с обворожительной улыбкой на губах и спрятав задумчивость взгляда.
Тетушка Женевьева, увидев ее, закричала от радости и начала вежливо проталкиваться сквозь толпу. Огромные кринолиновые юбки в зале качались и сталкивались, когда женщины танцевали, и покачивались, как розовые и лазурные корабли в золотисто-белом океане. Их вид мог бы вызвать у Элеоноры морскую болезнь, если бы она смотрела на них слишком долго.
– Как восхитительно ты выглядишь! – Женевьева потрепала Элеонору по руке. – Темно-зеленый – прямо для тебя. – Она наклонилась ближе и прошептала: – Я должна, однако, сделать замечание служанке по поводу твоих волос. Не следует оставлять их ненапудренными. Это делает тебя такой… выделяющейся.
– Правда? – переспросила Элеонора. Музыканты играли на помосте возле дальней стены.
Музыка на мгновение прекращалась, потом возобновлялась. Женевьева стиснула пальцы и закрыла глаза, делая долгий восторженный вздох.
– Ах, эта музыка божественна, разве нет?
– Она прекрасна, – согласилась Женевьева, улыбаясь своей тете, пока глаза осматривали зал.
– Пойдем, пойдем, моя дорогая, – сказала Женевьева и потащила Элеонору через розовые и лазурные корабли. Ее собственное платье из муара, обшитое золотым кружевом, изящно двигалось вместе с остальными.
Глаза Элеоноры, намеренно раскрытые и простодушные, изучали людей вокруг нее. Она почувствовала легкое удовлетворение от того, что оставила волосы ненапудренными, несмотря на замечание тети. Темное пятно на белом фоне притягивало внимание мужчин, и она заметила не одну пару глаз, провожавших ее с интересом. Но только не тех глаз, которые она хотела видеть.
Элеонора бросила искоса один заигрывающий взгляд, затем другой, проверяя их действие. Самые глупые придворные загорались восторгом, те, кто поумнее, явно выглядели удивленными. Сын дьявола, как она считала, не должен быть глупым. Она мысленно скорректировала наставления своей матери и крепче сжала веер, чтобы не уронить его.
Женевьева представила Элеонору нескольким мужчинам, и вскоре та танцевала, оживленно разговаривала, выслушивала слова про то, какой у нее очаровательный акцент. «Следи за коварными фразами! – предупреждала ее мать. – Очень трудно догадаться, что скрывается за пустыми светскими фразами парижского двора».
Элеоноре говорили, что леди не пьют шампанского – леди пьют игристое. Она проиграла тысячу франков в фараон, но выиграла две в ландскнехт.
Не было никаких признаков Д'Ажене. У Элеоноры возникло искушение спросить о нем, но она знала, что минутой позже ее вопрос разнесется сплетней, поэтому удовольствовалась тем, что внимательно слушала разговоры вокруг. После пятого танца, бодрого венецианского форлана, и после третьего бокала шампанского – игристого – она невольно услышала, как два прожженных распутника в углу завистливо хихикали о том, что месье Д'Ажене предпочитает более уединенные забавы.
«Так много усилий потрачено на многообещающие смешки и игривые взгляды, – подумала Элеонора. – А его здесь и не было». Разрумянившаяся и разгоряченная, Элеонора раскрыла веер, чтобы остудиться, благодарная себе, по крайней мере, за то, что у нее хватило ума взять его. Из-за колонны появился лакей и осторожно открыл дверь, ведущую на широкий балкон, чтобы дать доступ свежему воздуху. Она улыбкой поблагодарила его, но протестующие возгласы других гостей заставили слугу закрыть окно. Элеонора выскользнула наружу и услышала, как сзади щелкнула задвижка.
Снаружи ее встретили холод и сырость. Балкон был такой же большой, как и зал. Элеонора прошла к каменной балюстраде и перегнулась через нее посмотреть, как лунный свет играет с туманом, медленно поднимающимся с реки Пейре и плывущим в сад под балконом.
Она закрыла глаза, желая очутиться снова дома, в Венгрии, и чтобы туман поднимался с реки Раба, а не Пейре. Элеонора хотела, чтобы конюшни были полны ее собственными лошадьми и чтобы, когда она откроет глаза, увидела бы родной ландшафт, где каталась на лошади с самого детства.
Неясный шум донесся справа, едва слышимый сквозь звуки танцев и смеха, приглушенные закрытыми стеклянными дверями позади нее. Мысли Элеоноры остановились, и, хотя глаза по-прежнему были закрыты, она ощущала его присутствие.
– Позвольте мне охладить вас, – произнес глубокий голос.
Элеонора осталась спокойной и не открыла глаз. Мелодичный голос обладал всеми теми мужскими тонами, которые, как она считала, исчезли из большинства мужских голосов. В нем было понемножку от изумления, приказания, чувственности, этот голос ласкал ее слух. Ей хотелось бы слышать его снова и снова, если бы только он не принадлежал сыну дьявола.
Бокал с шампанским слегка качнулся в ее руке, едва задев мужчину, потом Элеонора почувствовала, как мужские прохладные пальцы движутся по ее груди. Она вздохнула, прежде чем смогла обрести контроль над собой. Глаза ее быстро открылись… и она обнаружила, что смотрит прямо в черные глаза сына дьявола. Капля шампанского скользнула вниз по груди за вырез лифа.
Граф Д'Ажене небрежно облокотился на балюстраду.
– Вы мне показались разгоряченной, когда выходили. – Он опять погрузил свои пальцы в шампанское и провел ими от плеча Элеоноры вверх к шее и вдоль подбородка. Еще одна капля скатилась по ее коже.
На Элеонору словно напал столбняк, как если бы она была одной из статуй в саду, а каменный пол – ее постаментом. Ее мысли помчались. Так быстро! Она хотела этого, готовилась, и вот…
Ее рука, державшая бокал, ослабла, и он закачался. Немного бледно-золотистого вина выплеснулось Ахиллу на руку. Чувственный рот Д'Ажене сложился в хитрую улыбку, и граф забрал у Элеоноры бокал. Его влажные пальцы мягко коснулись ее губ, потом скользнули на подбородок и шею, пока не достигли изящной ложбинки у основания горла.
– Сейчас прохладнее? – спросил Д'Ажене, а его слова были такими же ласковыми, как и пальцы.
Кожа Элеоноры затрепетала там, где он коснулся ее. Прохлада медленно поднималась во влажный ночной воздух, оставляя Элеонору еще более разгоряченной, чем раньше. Она взглянула в его темные глаза, бездонные в лунном свете, и позволила слабой улыбке появиться на губах.
– Да, спасибо, – солгала она. – Я не ожидала такой предупредительности.
– Любой другой француз сделал бы то же самое, уверяю вас, мадам.
– Француз, конечно. Но вы… – Ее взгляд скользнул с лица графа в подернутый пеленой сад внизу, словно ей наскучило смотреть на него.
Элеонора почувствовала, что Д'Ажене на мгновение оцепенел, и молчаливо порадовалась, что ее намек на то, что он не француз, достиг цели, но медлительность слишком быстро вернулась к нему.
– Вы думаете, что я венгр, как вы? – Казалось, он шутил.
– Как я? – Вопрос застал Элеонору врасплох. Искаженные образы – как будто смотришь в игольное ушко камеры-обскуры – пронеслись в ее голове, образы дьяволов, кошмаров и бурь разметали ее семью в разные стороны. Ее глаза загорелись злостью в ответ на его оскорбление, и она в своем голосе не смогла скрыть нанесенную ей рану. – Мы с вами абсолютно разные.
Ножка флейтообразного бокала хрустнула в руке Д'Ажене, и бокал выпал, разбившись вдребезги о статую, стоявшую внизу в саду. Раздался резкий звук.
В ту же секунду Д'Ажене оказался позади Элеоноры, его руки обхватили ее и сжали ладони там, где она опиралась ими на балюстраду. Его тело придавило ее.
– Что… – начала Элеонора.
Рот Д'Ажене оказался возле уха Элеоноры.
– Вы ошибаетесь, мадам графиня. У нас очень много общего. Я тоже не терплю оскорблений. – Его пальцы сплелись так, что скоро ее ладони целиком оказались в его руках. – К тому же вы слишком свободно оскорбляете человека, которому еще не были представлены соответствующим образом.
Дыхание Элеоноры стало неглубоким и участилось.
– П-представлена… – заикаясь, произнесла она. Стыд охватил ее. Первым ее желанием было завопить и вырваться, но вместо этого она почувствовала приступ страха, сразу же парализовавшего ее так, что даже, казалось, сердце остановилось. «Держаться. Ты должна владеть собой. Подумай о своем долге. Сейчас не время позволить страшным историям детства завладеть твоим разумом».
Мускул за мускулом Элеонора заставила расслабиться свое тело, тем же самым способом, которому она научилась во время верховой езды, чтобы скрывать свои дурные предчувствия от лошади. Она откинула голову назад на плечо графа. Собрав все свое мужество, Элеонора посмотрела ему прямо в глаза. Даже при тусклом свете она увидела удивление в их темной глубине.
– Представлена, месье? – Элеонора томно рассмеялась. – Если желаете. Я – Элеонора София Юлиана, графиня Баттяни. И я не только венгерка, месье, но еще и мадьярка.
Стальной пресс его тела, сдавивший ее, почти совсем ослаб. Д'Ажене освободил руки Элеоноры, и его длинные пальцы покрыли ее ладони.
– И я не только венгерка, монсеньор, но еще и мадьярка, – эхом отозвался он. – Последнее из древних племен. – Мягкий голос графа резонировал через Элеонору. – Яростное. Неистовое. Неукротимое. И такое бесстрашное, что даже язычники за сто пятьдесят лет войн не смогли покорить его. И прекрасная графиня – одна из них. Мадьярка. Мадам, вы меня предупреждаете или соблазняете?
Контролируя каждое движение мускулов своей руки, Элеонора пальцами погладила руку Д'Ажене, которой он держал ее за плечи.
– Да, месье.
Д'Ажене вздохнул, и его хватка усилилась.
– А я, мадам, Ахилл Антон Август, граф Д'Ажене. Французская династия, которая поставляла на службу королям шевалье – и прекрасных женщин тоже – с тех пор, как Валуа впервые взошли на трон.
Элеонора ощутила его дыхание на своей шее и с силой, приобретенной годами верховой езды, высвободилась из его рук.
– И теперь, спустя четыре сотни лет, – задумчиво произнесла она, – вы… продолжатель рода Д'Ажене.
Чувственные губы Д'Ажене сложились в улыбку, показывавшую, что он по достоинству оценил ее колкость. Без каких-либо следов неловкости его гибкое тело вновь оперлось на балюстраду.
– Может, будем продолжать вместе? – спросил он. Элеонора приложила пальцы к вискам, искусно притворяясь.
– Ах, месье, вы совсем закружили мне голову. Одно оскорбление разожгло вас, в то время как другое всего лишь позабавило. – Она опустила руку и прямо посмотрела на него, давая понять, что с головой у нее все, что угодно, кроме того, что она закружилась.
– Вы хорошо играете, мадам.
– Играю, месье?
– Лунный свет может придавать такую невинность зеленым глазам. – Кончики его пальцев прошлись по блестящему мокрому следу еще не полностью высохших капель шампанского на ее груди. – Играете, мадам. В игру, в которой приз не золото, а великолепный символ страсти, мерцающий на коже женщины.
– Сожалею, но вам придется удовлетвориться блеском вина. – Элеонора отступила вне досягаемости его рук и подошла к двери в зал. – Но, без сомнения, это достаточно похоже.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковые поцелуи - Кемден Патриция


Комментарии к роману "Роковые поцелуи - Кемден Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100