Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Перед побегом из Уэрлаттона Кэмпион вела себя столь эксцентрично и держалась столь обособленно, что в первое утро ее отсутствие вызвало лишь у Гудвайф самодовольное ворчание. Уж она-то никогда не сомневалась, что этой девчонке нельзя доверять. К середине дня от ее брюзжания в голове Скэммелла зародилась тревога, и, приказав седлать лошадей, он сам объехал имение.
Даже когда стало ясно, что Кэмпион исчезла, у них не хватило воображения представить себе нечто столь неожиданное, как поездка в Лондон. На рассвете второго дня Скэммелл приказал Тобиасу Хорснеллу обшарить деревни к северу, а они с Эбенизером взяли на себя юг и запад. К тому времени след уже давно простыл, и в тот вечер в огромном зале Сэмьюэл Скэммелл почувствовал страх. Девушка была его пропуском к невообразимому богатству, и вот теперь она исчезла.
Гудвайф Бэггерли наслаждалась исчезновением Кэмпион — плохие новости всегда радуют провозвестника несчастий. Гудвайф всегда поддерживала Слайзов, которым не по нутру была и красота дочери, и ее непокорный нрав, и явное нежелание подчиняться утомительной рутине пуританского существования. Теперь, когда Кэмпион сбежала, Гудвайф вытащила на свет бесконечный список ее мелких грешков, каждый из которых в ее описаниях разрастался до невероятных размеров.
— В нее вселился дьявол, хозяин, дьявол.
Присоединившийся к поискам Верный До Гроба Херви взглянул на Гудвайф:
— Дьявол?
— Ее отец, упокой Господь его душу, умел обуздывать его. — Гудвайф шмыгнула носом и промокнула фартуком покрасневшие глаза. «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его».
— Аминь, — произнес Скэммелл.
— Благословенно будет слово Его, — сказал Эбенизер. Самого его отец никогда не бил, зато он часто наблюдал, как сестру охаживают огромным ремнем.
Верный До Гроба Херви сложил свои длинные персты перед подпрыгивающим кадыком:
— Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная.
— Воистину, воистину. — Скэммелл рылся в памяти в поисках подходящей цитаты из Святого Писания, чтобы не отстать от собравшихся. На ум ничего не приходило, кроме неуместных слов из Песни Соломона, которые он не отважился произнести: «Два сосца твои, как двойни молодой серны». Он застонал про себя. Ведь он мечтал увидеть, какие у нее груди, так хотел ласкать их, и теперь он, возможно, никогда их не коснется. Она ушла и забрала с собой и свою красоту, и надежды Скэммелла на богатство.
— Будем искать и молиться.
— Аминь, — припечатал Эбенизер. — Искать и молиться.
Предположение Кэмпион подтвердилось. Гренвилл Кони действительно оказался адвокатом, только, по словам миссис Свон, отнюдь не простым.
— Он рыцарь, дорогая, этот самый сэр Гренвилл, он занимает такое высокое положение и столь могуществен, что таких, как мы с тобой, даже не замечает. Он политик! Адвокат и политик!
Ее слова не оставляли сомнений относительно ее оценки тех и других. Адвокаты, как считала миссис Свон, — низшая форма жизни.
— Их убить мало, дорогая. Кровопийцы, дорогая. Если бы Бог не придумал греха, его бы изобрели адвокаты, просто ради того, чтобы набить кошельки.
Она была в таком упоении, что вся жизнь предстала перед глазами Кэмпион как сплошное рискованное лавирование между угрозой разных болезней, с одной стороны, и заговорами хищных адвокатов, с другой.
— Я еще многое могу рассказать, дорогая. — И она подтвердила свои слова примерами. Иные из ее рассказов по своей замысловатости сделали бы честь адвокату, но все они неизменно завершались тем, что миссис Свон в одиночку посрамляла всех вместе взятых юристов.
И все же Кэмпион не видела иного выхода, кроме встречи с сэром Гренвиллом Кони, и здесь ей опять улыбнулась удача. Сосед миссис Свон, француз-портной, знал адрес сэра Гренвилла. Оказалось, он жил в одном из больших домов на Стрэнде.
Миссис Свон была довольна.
— Это удобно, дорогая, совсем рядом. — Она вдевала разноцветный шелк в тоненькие иглы. — Скажи ему, дорогая, что в случае чего далеко ходить незачем.
И вот, на второй день своего пребывания в Лондоне, Кэмпион отправилась на Стрэнд. Оделась она строго, волосы прикрыла чепцом, но все равно замечала, какими жадными взглядами провожают ее мужчины, и радовалась обществу француза. Жак был пожилым, хорошо воспитанным человеком, он помог ей пройти по многолюдному Стрэнду и вежливо осведомился:
— Вы сможете сами добраться домой, мисс Слайз?
— Вы очень добры.
— Нет, нет и нет, не каждый день мне доводится пройтись по улице с такой красавицей. Это вы доставили мне удовольствие, мисс Слайз. Вот и он.
Дом Кони был не самым большим на Стрэнде — не то что жилище Нортумберленда или Йорка, но все же он производил впечатление. Он был возведен из темного кирпича. Сверху его окаймляла каменная балюстрада с резными зверями по углам. Высокие окна, разделенные каменным переплетом, были прикрыты бархатными занавесками. Дверь в дом охранял стражник с копьем, который ухмыльнулся Кэмпион и нагрубил Жаку Моро:
— Чего надо?
— У этой дамы есть дело к сэру Гренвиллу.
— Дело, говоришь? — Он не торопясь оглядел Кэмпион с ног до головы. — А какое дело?
Она шла сюда с твердым намерением держаться скромно, как проситель, но поведение стражника вывело ее из себя.
— Дело, о котором сэр Гренвилл вряд ли захочет беседовать с вами.
И тон и ответ оказались явно правильно выбраны, потому что мужчина заворчал, кивнул в сторону торца здания и проговорил с чуть большим уважением:
— Если по делу, тогда вниз по аллее.
На углу она простилась с портным и вступила в узкую аллейку, которая вела к реке. Кэмпион было видно блестевшую на солнце воду, а за ней наводившие тоску болота Лэмбет.
Миновав две трети аллеи и приблизившись к реке настолько, чтобы почувствовать ее запах, она увидела небольшой подъезд. Она решила, что именно отсюда и заходили к сэру Гренвиллу Кони те, кто пришел по делу. Здесь никакой охраны не было. Она постучала.
Никто не ответил. Со Стрэнда до нее доносились голоса, стук колес по камням, а один раз со стороны реки раздался всплеск. Но дом, казалось, источал безмолвие. Вдруг ей стало не по себе. Она ощутила висевшую под платьем печать, и прикосновение золота к коже напомнило ей, что в этом доме она, возможно, найдет разгадку тайны своего будущего и тайны Договора. Не исключено, что так она сможет вырваться из мертвой хватки отцовского завещания и брачного контракта. Осмелев, она постучала еще раз.
Она подождала и уже собралась постучать вновь — даже пошарила взглядом по аллее в поисках камешка, чтобы погромче ударить, когда кто-то с шумом поднял маленький ставень.
— Ты разве не знаешь, что существуют колокольчики? — спросил голос.
— Колокольчики?
— Справа от тебя.
В тени она его не заметила, но теперь увидела железную ручку на цепочке. Раздраженный человек, выглянувший из-за маленького ставня, казалось, ждал извинения, и она извинилась. Человек немного смягчился:
— Чего тебе?
— Мне нужно увидеть сэра Гренвилла Кони, сэр.
— Увидеть сэра Гренвилла? Так вот что тебе нужно. Посмотрела бы на него, когда он проезжает в карете или плывет в собственной лодке. Разве этого недостаточно?
Она могла разглядеть лишь один блестевший глаз и кончик носа, прижатого к железной решетке, прикрывавшей щель.
— У меня дело к сэру Гренвиллу, сэр.
— Дело! — Похоже, человек в жизни не слыхал этого слова. — Дело! Давай сюда свою петицию, да поживее.
Вместо глаза и носа в ожидании петиции появились пальцы.
— У меня нет петиции!
Она решила, что человек ушел, потому что, когда исчезли пальцы, наступила тишина. Однако потом блестящий глаз возник снова.
— Нет петиции?
— Нет.
— Мистер Кони тебя знает? Вопрос был задан неохотно.
— Он знал моего отца, сэр.
— Подожди!
С резким щелчком ставень захлопнулся, и дом снова погрузился в безмолвие. Кэмпион вышла на аллею и принялась смотреть на реку. В узком поле ее зрения ползла тяжелая баржа, которую приводили в движение стоявшие на палубе гребцы с длинными веслами. Одна за другой перед ней проплыли три тяжелые, привязанные к палубе пушки. Груз двигался на запад, на войну. Ставень снова открылся.
— Девушка!
— Да, сэр?
— Имя?
— Доркас Слайз.
Сейчас не время было называться красивыми выдуманными именами. Ей слышен был скрежет пера по бумаге.
— Какое у вас дело?
Она заколебалась, чем вызвала нетерпеливое ворчание из-за решетки. После того, как ей велели подождать, она приготовилась к тому, что ее пригласят войти, и поэтому не придумала объяснения. Мысль работала быстро.
— Договор, сэр.
— Что? — В голосе не прозвучало заинтересованности. — Договор? Который?
Она опять задумалась.
— Святого Матфея, сэр.
За дверью скрипело перо.
— Сейчас сэра Гренвилла нет дома, девушка. Так что сегодня увидеть его не удастся, а общественными делами он занимается по средам. Но не в эту среду, потому что он занят. В следующую среду. Приходите в пять. Нет. В шесть. Вечером, — добавил он с неохотой.
Она кивнула, обескураженная тем, сколько времени ей придется ждать ответа. Клерк заворчал:
— Он, конечно, может и не захотеть принять вас, и в этом случае вы просто потеряете время, — Он засмеялся. — Всего хорошего.
Ставень захлопнулся, оставив ее в одиночестве, она повернула назад к Стрэнду, к миссис Свон.
В доме, от которого она ушла, в просторной уютной комнате с видом на Темзу сэр Гренвилл Кони разглядывал баржу, которая медленно скрывалась за лэмбетским поворотом. Пушки для парламента, пушки, купленные на деньги, которые он, наверное, сам же и дал под двенадцать процентов, но эта мысль не доставила ему никакого удовольствия. Он осторожно ощупал живот.
Он переел. Кони снова надавил на свой огромный живот, гадая, только ли от несварения возникла легкая боль в правом боку. Его толстое белое лицо чуть скривилось, когда боль усилилась. Надо звать доктора Чэндлера.
Он знал, что его секретарь сейчас в палате общин, так что пришлось самому отправляться в комнату клерков. Один из них, толстый человек по фамилии Буш, как раз входил через дальнюю дверь.
— Буш!
— Да, сэр?
На лице Буша отразился страх, испытываемый всеми клерками перед хозяином.
— Почему тебя нет на месте? Ты спрашивал разрешения отлучиться в рабочее время? Опять, что ли, мочевой пузырь? Или кишки? Отвечай, нечестивец! Почему?
Буш заикался:
— Дверь, сэр. Дверь.
— Дверь! Я не слышал звонка! Или я не прав, Силлерс? — он посмотрел на старшего клерка. — Я не слышал звонка.
— Стучали, сэр. — Силлерс отвечал хозяину лаконично, но всегда с уважением.
— Кто стучал? С незнакомцем у моей двери разговаривает Буш. Сам Буш! Кто этот счастливчик?
Буш в ужасе смотрел на низкого толстого человека, который медленно придвигался к нему. Сэр Гренвилл Кони был безобразно толст, а лицом напоминал хитрую белую лягушку. Волосы, которые сейчас, в пятьдесят семь лет, уже поседели, вились, как у херувима. Он улыбался Бушу, как улыбался почти всем своим жертвам.
— Это был не мужчина, сэр. Это девушка.
— Ах, девушка! — Сэр Гренвилл изобразил изумление. — Тебе только того и надо, верно, Буш? Девушка, да? А у тебя была когда-нибудь девушка? Знаешь, какие они на ощупь? Знаешь? Знаешь? — Он загнал Буша в угол. — Кто была эта потаскуха, которая привела тебя в такое волнение, Буш?
Остальные четырнадцать клерков мысленно улыбались. Буш облизал губы и поднес к глазам листок бумаги.
— Некая Доркас Слайз, сэр.
— Кто? — голос Кони совершенно переменился. Голос уже не был ни легкомысленным, ни безразличным, а стал вдруг твердым как сталь. Таким голосом можно подчинять своей воле парламентские комитеты и наводить порядок в суде. — Слайз? А какое у нее ко мне дело?
— Договор святого Матфея, сэр. — Буша трясло.
Сэр Гренвилл замер, слова прозвучали очень спокойно.
— Что ты ей сказал, Буш?
— Велел прийти в следующую среду, сэр. — Он совсем сник и с отчаянием добавил: — Таковы были ваши указания, сэр.
— Мои указания! Мои! Мои указания таковы, что ты должен шевелить мозгами. Господи! Вот болван! Болван! Гримметт! — Голос становился все пронзительнее, пока на последних словах не превратился в визг.
— Да, сэр?
В комнату вошел Томас Гримметт, начальник стражи Гренвилла Кони. Это был здоровяк с суровым лицом, не испытывавший никакого страха в присутствии хозяина.
— Этого вот Буша, Гримметт, этого придурка, следует наказать, — Кони не обратил внимания на скулившего клерка, — а потом уволить. Понятно?
— Да, сэр.
— Силлерс! Подойди сюда! — Сэр Гренвилл Кони величественно удалился к себе. — Приготовьте бумаги на Слайза. Нам предстоит поработать, Силлерс, да, поработать.
— Но вы должны встретиться с шотландскими уполномоченными, сэр.
— Шотландские уполномоченные могут сколько угодно сотрясать воздух, Силлерс. У нас есть работа.
Наказание приводилось в исполнение во время обеда, чтобы сэр Гренвилл мог одновременно кушать и созерцать. Это доставляло ему удовольствие. К барашку, цыпленку, креветкам и говядине на кухне не могли предложить лучшего соуса, чем вопли Буша. После этого Кони почувствовал себя лучше, намного лучше, так что уже не жалел, что не вызвал доктора Чэндлера. После экзекуции, когда Буша увели, чтобы вышвырнуть куда-нибудь в канаву, сэр Гренвилл великодушно позволил пригласить шотландских уполномоченных. Он знал, что все они ярые пресвитериане, так что он громко помолился вместе с ними за пресвитерианскую Англию, и лишь потом они приступили к работе.
Девушка. Он все время думал о ней, гадая, в какой точке Лондона она сейчас находится и принесет ли она ему печать. Больше всего его интересовало именно это. Святой Матфей! Он испытывал приятное возбуждение и радость от того, что начал осуществляться давно и хорошо продуманный план. В ту ночь он засиделся допоздна, пил кларет и поднимал бокалы за здоровье своего гротескного отражения в окне с ромбовидным переплетом, в котором его приземистая, тяжеловесная фигура дробилась на сотни перекрывающих друг друга фрагментов.
— За Договор! — провозгласил он. — За Договор.
Кэмпион оставалось только ждать. Миссис Свон, судя по всему, ее общество было искренне приятно. Не в последнюю очередь потому, что Кэмпион читала ей вслух газеты. Миссис Свон не видела «смысла» в чтении, но была жадна до новостей. В войну газеты приобрели популярность, правда, лондонские газеты вызывали неодобрение миссис Свон, ибо, естественно, поддерживали парламент. Душой миссис Свон была на стороне короля, а то, что она чувствовала, легко находило дорогу к языку. Она слушала, как Кэмпион читала о победах парламента, и каждое подобное сообщение встречалось гримасой отвращения и выражением пылкой надежды, что это ложь.
В то лето редко поступали сообщения, способные порадовать парламент. Бристоль пал, а никакой крупной победы, которая бы уравновесила это поражение, все не было. Происходило множество мелких стычек, которые газеты раздували до размеров великого побоища, но долгожданная победа никак не приходила. У Лондона были и другие причины для уныния. В поисках денег для продолжения войны парламент настолько взвинтил налоги — на вино, кожу, сахар, пиво и даже холст, что подати королю Карлу казались теперь ерундой. Миссис Свон ахала:
— И угля не хватает, дорогая. Ужасно!
Лондон обогревался углем, который на кораблях доставляли из Ньюкасла, а Ньюкасл удерживал король, так что лондонцев ждала холодная зима.
— Разве вы не можете уехать? — спросила Кэмпион.
— Господи, Боже мой, конечно нет! Я же лондонка, дорогая. Уехать! Подумать только! — Миссис Свон впилась глазами в вышивание. — Очень красиво, неважно, что это я сама себя хвалю. Нет, дорогая. Я надеюсь, к зиме вернется король Карл, а тогда все будет в порядке.
Она передвинулась поближе к окну, к свету.
— Почитай мне что-нибудь еще, дорогая. Что-нибудь, что бы меня развеселило.
Веселого в газете почти ничего не было. Кэмпион начала читать ругательную статью, в которой перечислялись находившиеся в Лондоне члены палаты общин, которые до сих пор не подписали новую клятву Верности, что обязаны были сделать еще в июне. Не подписало-то ее всего несколько человек, и анонимный автор заявлял, что «хотя причиной уклонения называют недомогание, это скорее недомогание духа, чем тела».
— А чего-нибудь поинтереснее нет, дорогая? — спросила миссис Свон, прежде чем перекусить нитку зубами.
Кэмпион не ответила; сдвинув брови, она так пристально вглядывалась в плохо отпечатанный листок, что в миссис Свон проснулось любопытство.
— Что там такое, дорогая?
— Ничего особенного.
Такой ответ был вызовом для миссис Свон, которая умела из «ничего» извлечь достаточно материала, чтобы счастливо сплетничать три утра кряду. Она настаивала, но даже ее удивило, что Кэмпион заинтересовалась всего-навсего тем, что сэр Джордж Лэзендер был одним из членов парламента, не подписавших новую клятву. А потом ей в голову пришла догадка:
— Ты знаешь сэра Джорджа, дорогая?
— Я раз встречала его сына.
Вышивание легло на колени.
— Да неужели?
Кэмпион выдержала безжалостный допрос, признав факт единственной встречи, но, утаив подробности, и закончила намеком на то, что ей хотелось бы вновь увидеть Тоби.
— Почему бы и нет, дорогая? Обязательно. Лэзендер, Лэзендер. Состоятельные люди, да?
— Думаю, да.
Как минимум, миссис Свон учуяла клиента и в последнем предвечернем свете, пока не зажгли свечи, уговорила Кэмпион одолжить у Жака Моро бумагу, перо и чернила. Кэмпион написала незамысловатую записку, просто сообщив, что она в Лондоне, остановилась у миссис Свон «добропорядочной женщины», добавила она по настоянию миссис Свон, которая велела показать ей каждое слово букву за буквой в доме с синей дверью в Булл-Инн-Корт
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, где Тоби всегда будут рады видеть. Секунду она колебалась, не зная, как подписаться, гадая, вспомнит ли он, как назвал ее у ручья, но потом обнаружила, что просто не в состоянии вывести свое подлинное уродливое имя. Она подписалась «Кэмпион». На следующее утро обе они пошли в Вестминстер. Протолкнувшись сквозь ряды книготорговцев в Вестминстер-Холле, толпы людей у контор адвокатов, миссис Свон провела ее туда, где располагался: собственно парламент, и оставила записку для сэра Джорджа у клерка спикера. А дальше Кэмпион предстояло ждать в еще большем волнении, чем прежде, когда она беспокоилась по поводу сэра Гренвилла Кони и таинственной печати святого Матфея.
Даже всевозможные лондонские развлечения не могли отвлечь девушку от ее мыслей. Миссис Свон настаивала на том, чтобы показать город, но ведь в часы прогулки в Булл Инн Корт мог заглянуть Тоби и разминуться с ней.
На второй день после отсылки письма они отправились к Жаку Моро, где три семьи собрались вместе послушать музыку. Француз-портной играл на виоле, его жена — на флейте, и вечер был бы чудесным, если бы Кэмпион не терзала неизвестность. А вдруг Тоби появится и не застанет ее? Затем она усомнилась, да будет ли он вообще заходить. Может, он ее и не вспомнит, а если и вспомнит, то с пренебрежением отшвырнет письмо. Может быть, она вообще зря написала ему.
Слушая музыку, Кэмпион внушала себе, что Тоби не придет и что она вовсе и не хочет встречи. Да и понравится ли он ей. Все может оказаться страшной ошибкой. И она вновь пыталась убедить себя, что его реакция ей безразлична. И все же всякий раз, как на улице раздавались шаги, она нетерпеливо выглядывала из окна.
А может быть, думала она, его нет в Лондоне. Кэмпион изобретала сотни причин, способных помешать ему появиться, но по-прежнему ждала шагов: она надеялась, боялась и ждала.
Она встретилась с ним раз, один лишь раз, но той единственной встречи хватило, чтобы на Тоби сосредоточились все ее надежды, мечты, ее понимание слова «любовь». Она знала, что это глупо, но ничего не могла сделать, а теперь боялась, что вот он придет и окажется совершенно заурядным. Просто еще один мужчина, который станет разглядывать ее, как другие лондонские гуляки.
На следующее утро надежды совсем испарились. Казалось, минула уже целая вечность с тех пор, как письмо передали клерку в Вестминстере, было просто нелепо все так же ждать, бояться и волноваться.
На крохотной кухоньке Кэмпион помогала служанке миссис Свон готовить двух купленных утром тощих цыплят. Короткими, резкими движениями она ощипывала одного, а служанка потрошила другого, погрузив руку по самое запястье во внутренности.
Раздался стук в дверь. Служанка пошла ополоснуть руку в ведре, но миссис Свон крикнула, что она у двери и сама откроет.
Сердце у Кэмпион бешено колотилось. Возможно, это просто покупатель, который зашел забрать накидку на подушечку или занавеску. Глупо надеяться, он не придет, старательно внушала она себе. Из передней доносился разговор, но слов нельзя было разобрать.
Голос миссис Свон зазвучал громче и яснее. Она говорила про купленных утром цыплят:
— Ну и цены! Вы не поверите! Помню, было время, когда на пять шиллингов можно было целую неделю кормить семью из восьми человек, и хорошо кормить, а теперь и на одного толком еду не приготовишь. Ой, что у меня с волосами! Если бы я знала, что у нас будет гость, надела бы шляпку.
— Ох, дорогая миссис Свон, почему это красавицы льнут одна к другой?
Это он! Голос прозвучал так неожиданно знакомо, что, казалось, забыть его было невозможно. Это Тоби, она слышала его смех, слышала, как миссис Свон предлагает ему лучшее место и что-нибудь выпить, но почти не слышала его ответов. Она выдергивала из цыпленка последние, никак не желавшие поддаваться перья, и весь фартук у нее был в пуху. Она сняла чепец. Волосы свободно упали на плечи. Она знала, что краснеет, яростно стряхивала маленькие перышки, попробовала подколоть волосы, но только обсыпала перьями голову. И тут в дверях появилась тень. Он. Тоби улыбался ей, потом улыбка переросла в смех, и в эту самую секунду она поняла, что все в порядке. Она не ошиблась в нем и больше уже никогда не ошибется.
Она удивлялась, как могла она забыть его лицо, непринужденную улыбку, рыжие кудри, по обе стороны обрамлявшие четкую линию щек и подбородка. Он осмотрел ее с ног до головы:
— Маленький мой пернатый ангел!
Она чуть не запустила в него цыпленком. Она была влюблена.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100