Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Сэр Джордж Лэзендер, отец Тоби, слыл человеком беспокойным.
Друзья считали, что он вечно терзается. Даже тогда, когда дело уже давно сделано. Но в конце августа 1643 года у сэра Джорджа действительно были основания для беспокойства.
Он надеялся хотя бы утром забыть о своих тревогах. На причале Прайви-Стэрз он нанял лодку и высадился в центре города. Сейчас он находился неподалеку от собора Святого Павла, поддавшись своему увлечению книгами, и все равно на сердце было тяжело.
— Сэр Джордж! — Книготорговец боком протиснулся к своему лотку.
— Чудесный день, сэр Джордж!
Неизменно вежливый сэр Джордж в ответ на приветствие книготорговца дотронулся до полей шляпы.
— Надеюсь, у вас все благополучно, мистер Берд?
— Да, сэр, хотя торговля идет плохо, сэр Джордж. Очень.
Сэр Джордж наугад взял со столика книгу. Ему не хотелось ввязываться в долгую дискуссию о новых, введенных парламентом налогах, за которые он, как член палаты общин, до некоторой степени нес ответственность. Однако совсем уж игнорировать книготорговца было бы невежливо, поэтому он указал рукой на безоблачное небо.
— Погода вам благоприятствует, мистер Берд.
— Слава Богу, что нет дождя, сэр Джордж. Берду не пришлось даже выносить брезентовые тенты для своих лотков. — Из Бристоля плохие новости, сэр Джордж.
— Да.
Сэр Джордж раскрыл книгу и отсутствующим взглядом окидывал страницы. Войну ему хотелось обсуждать еще меньше, чем торговлю. Именно война-то теперь и удручала его в первую очередь.
— Не буду стоять у вас над душой, сэр Джордж. — Благодарение Богу, мистер Берд понял намек. — Бумага немножко потемнела, но книга, по-моему, все еще стоит крону.
— Хорошо! Хорошо, — рассеянно отозвался сэр Джордж. Он обнаружил, что читает «Орландо Фуриозо» в переводе Харингтона, книжку, которая уже лет двадцать стояла у него дома. Однако якобы погруженный в стихи, он мог делать вид, что не замечает множества знакомых, которые время от времени подходили к книжному развалу у собора Святого Павла.
Король захватил Бристоль, что несколько беспокоило сэра Джорджа. Чаша весов склонялась на сторону роялистов, и, если переметнуться к ним, найдется немало людей, которые скажут, что он так поступил из страха. Дескать, бросил парламент, как трус, и перебежал к победителям. А это было неверно.
Сэр Джордж и впрямь хотел предпринять подобный шаг, но руководившие им побуждения не имели ничего общего с падением Бристоля.
Война началась в прошлом году, и сэр Джордж, как верный член парламента, не терзался тогда никакими сомнениями. Он был оскорблен, и притом глубоко, практиковавшимся королем Карлом незаконным налогообложением. Оскорбление переросло в личную обиду, когда король силой вынудил своих наиболее состоятельных подданных предоставить ему заем. Сэр Джордж знал, что заем никогда не вернут. Он оказался среди людей, ограбленных своим монархом.
Разногласия между королем и парламентом как-то незаметно переросли в войну. Сэр Джордж по-прежнему поддерживал парламент, потому что дело парламента было и его делом: королевством нужно управлять по закону, и ни один человек, даже король, не должен быть выше закона. Такая позиция нравилась сэру Джорджу, укрепляла в нем преданность восставшим, но теперь он чувствовал, что склоняется к противоположному лагерю.
Он приблизился к одному из контрфорсов средневекового собора и облокотился о нагретый солнцем камень. Дело не в том, что он изменился, рассуждал он, изменились цели. Он выступил на стороне восставших, убежденный, что это политическое сражение, что идет война, призванная решить вопрос о том, как следует управлять страной. Но, открыв крепостные ворота, парламент выпустил на волю полчища чудовищ, которые рядились в религиозные одежды.
Сэр Джордж Лэзендер был протестантом и неколебимо отстаивал свою веру, но у него не хватало времени на проповедников, людей Пятой монархии, анабаптистов, фа-милистов, морталистов и прочие причудливые секты, возникавшие внезапно для того, чтобы проповедовать собственную разновидность религии. Фанатизм захлестнул Лондон. Всего два дня назад он видел, как совершенно голая женщина маршировала по Стрэнду, проповедуя учение рантистской секты, но прискорбнее всего было то, что люди принимали все это всерьез! Причем порой вместе с безобидной религиозной чушью выдвигались и коварные политические требования.
Парламент заявлял, что борется только против советников короля. Сэр Джордж знал, что это бред, но это придавало восставшему парламенту некоторое подобие законности. Целью парламента было вернуть короля на трон в Уайтхолле, на тот самый трон, который бдительно охраняли в ожидании его возвращения, чтобы затем вынудить его управлять Англией с согласия и при помощи парламента. Произойдут конечно же великие изменения. Епископов и архиепископа придется убрать, чтобы англиканская церковь больше походила на протестантскую. И, хотя лично ему епископы ничего плохого не сделали, он с радостью пожертвовал бы ими, если бы в результате король стал управлять страной в соответствии с законом, а не чьей-то прихотью. Но в душе сэр Джордж уже не верил, что парламент, если ему удастся разбить короля, сумеет воспользоваться своей победой.
Фанатики раздували восстание, меняли его направленность. Теперь они разглагольствовали об устранении не только епископов, но и самого короля. Проповедовали отмену собственности и привилегии, и сэр Джордж с ужасом припомнил популярный прошлогодний стишок:
Мы дворян поднимем насмех,
Пусть прикусят языки.
Джентри духом не воспрянут,
Не поднять им головы.
Сам сэр Джордж был джентльменом, а его старшая дочь Анна вышла замуж за графа Флита, дворянина. Граф Флит, верный пуританин, верил, что фанатиков можно обуздать, но сэр Джордж больше так не считал. Он не мог поддерживать то, что в итоге должно было уничтожить и его самого, и его детей. Поэтому он, хоть и неохотно, но решил перейти в противоположный лагерь. Он запакует свои драгоценные книги, серебро, оловянную посуду, мебель, расстанется с Лондоном и парламентом и вернется в замок Лэзен.
Конечно, без Лондона будет скучно. Он оторвал взгляд от Харингтона и с любовью посмотрел на двор перед собором. Сюда стекались безработные слуги в поисках новых хозяев, здесь книготорговцы расставляли свои лотки, здесь же под сенью креста святого Павла читались пламенные проповеди. Здесь была жизнь, пестрота, движение, и сэру Джорджу всего этого будет не хватать. Ему нравилась кипучая жизнь Лондона, его людные улицы, нескончаемый шум, длинные разговоры, ощущение, что то или иное событие происходит здесь потому, что так угодно людям. Он будет тосковать без политики, без смеха, без дома неподалеку от Чэринг-Кросс, из которого с одной стороны были видны зеленые поля, а с другой — дымный центр великого города. Но Лондон был сердцем предпринятого парламентом восстания. И, переходя на сторону короля, надо было позаботиться об отъезде.
— Сэр Джордж! Сэр Джордж! — Голос доносился со стороны Ладгейт-Хилла. — Сэр Джордж!
Он неохотно положил книгу на лоток. Этого человека он не мог проигнорировать, притворившись, что читает.
— Дорогой Джон!
Всего несколько минут назад сэр Джордж думал о своем зяте, графе Флите, и вот теперь раскрасневшийся, потный граф проталкивался сквозь полуденную толпу собственной персоной.
— Сэр Джордж! — крикнул он еще раз, опасаясь, что тесть все же может скрыться.
Сэру Джорджу было пятьдесят пять, и коллеги считали его стариком, хотя он по-прежнему оставался энергичным и подвижным. Волосы у него поседели, но в лице сохранилась живость, благодаря которой он выглядел моложе своих лет. Граф Флит же, напротив, хоть и был на двадцать лет моложе сэра Джорджа, имел вид человека, обремененного заботами и преждевременно состарившегося. По натуре он был серьезен и, сэру Джорджу казалось, даже скучноват. Подобно многим аристократам, он был убежденным пуританином, сражавшимся на стороне Парламента.
— Я подозревал, что встречу вас здесь. Я из Уайтхолла. — У него это прозвучало будто жалоба. Сэр Джордж улыбнулся.
— Всегда рад тебя видеть, Джон.
— Нам нужно поговорить об очень важном деле, сэр Джордж.
— А-а. — Сэр Джордж окинул взглядом двор, зная, что графу не захочется беседовать в столь людном месте, и с неохотой предложил вместе вернуться на лодке в Уайтхолл. Странно, но компания лодочников никого не смущала.
В тени развешенного на веревках белья они направились к причалу Святого Павла вниз по крутой улице, заполненной торговцами, и встали в очередь в ожидании лодки, придерживаясь правой стороны, потому что им нужна была лодка с двумя парами весел, а не с одной, достаточной для перевозки одного пассажира. Задержка раздражала графа Флита. Он был человеком занятым, через неделю собирался отправиться на войну в западные районы. Сэр Джордж не мог представить себе своего осанистого, важного зятя во главе войск, но свои шутки держал при себе.
Они шаркали по каменному причалу, пока двигалась их очередь, а сэр Джордж тем временем разглядывал залитые солнцем дома на Лондонском мосту. Жаль, думал он, что дома, которые сгорели на мосту со стороны города, так и не были восстановлены. Из-за этого все огромное сооружение казалось скособоченным, но все равно этот мост через широкую реку с выстроенными на нем домами, магазинами, дворцом и часовней оставался одной из достопримечательностей Европы. Сэр Джордж ощутил горечь утраты. Он будет скучать по усеянной лодками, поблескивающей в лучах солнца Темзе, по утыканной мачтами линии горизонта.
— Куда, жентмены? — услышали они веселый голос, и граф помог сэру Джорджу сесть в лодку.
— Прайви-Стэрз!
Граф Флит умудрился произнести название так, будто речь шла о деле чрезвычайной важности.
Лодочники налегли на весла, и маленькое суденышко понеслось по реке. Сэр Джордж посмотрел на зятя:
— Ты хотел со мной поговорить, Джон?
— Дело касается Тоби, сэр Джордж.
— А-а!
Сэр Джордж боялся, что граф догадался о его колебаниях, но слава Богу, он хотел поговорить на другую тему.
— Что он теперь натворил?
— Вы разве не знаете?
Сэр Джордж сдвинул шляпу на затылок и подставил лоб солнцу. Справа лондонская стена заканчивалась у Бэйнард'з Касл, далее располагался старый театр Блэкфайр. Сэр Джордж решил, что лучший способ защиты — изобразить недоумение.
— Тоби? Он же в Грейз-Инн, как тебе известно. Думаю, ему полезно узнать кое-что о законах, ло крайней мере хотя бы для того, чтобы держаться от них подальше. Но, знаешь, пожалуй, ему там скучновато. Да, очень скучно. А в таких случаях он становится необузданным. Я тоже когда-то был таким. — Он посмотрел на зятя. — Молодежи свойственна неистовость, Джон.
Граф Флит нахмурился. Сам он никогда таким не был.
— Простите, сэр Джордж, но дело в другом. — На камзол попали брызги, и граф без толку хлопал по черной материи. — Боюсь, оно не доставит вам удовольствия.
Граф был явно удручен тем, что должен сообщить плохие новости.
Сэр Джордж мягко проговорил:
— Я с нетерпением жду, что ты скажешь.
— Да, да, конечно. — Флит энергично закивал, потом, наконец, решился. — Ваш сын, сэр Джордж, активно поддерживает наших врагов. Он делает вид, что это не так, но это факт.
Граф говорил задумчиво, тыча пальцем в колено, будто подчеркивая значение сказанного:
— Если о его действиях станет известно соответствующим лицам, его арестуют, отдадут под суд и, без сомнения, упекут в тюрьму.
— Да. — Сэр Джордж по-прежнему говорил мягко. Отвернувшись от своего спутника, он смотрел на толпу, ждавшую лодок у причала Тэмпл. Тоби не скрывал от отца своих симпатий, но откуда о них проведал граф Флит? — Я надеюсь, Джон, ты знаешь наверняка?
— Наверняка. — Граф Флит был искренне расстроен, что принес дурные известия. — Боюсь, это совершенно точно.
— Тогда расскажи подробнее.
Граф, как и опасался сэр Джордж, начал с самого начала и методично изложил все действия Тоби. Сэр Джордж знал, что так оно и было. Тоби оказался замешанным в роялистский заговор, который, как понимал сэр Джордж, был обречен. Ядро недовольных в Лондоне составляли богатые торговцы, не поддерживавшие парламент. Некоторые из них послали королю в Оксфорд сообщение, что если он даст знак, то поддержка будет обеспечена. Они замышляли восстание против восставших, мятеж в сердце Лондона. И сэр Джордж знал, что Тоби должен был выяснить численность недовольных и то, сколько народу смогут повести за собой торговцы-роялисты.
Сэр Джордж знал все это от самого Тоби. В отношениях отца и сына царили любовь и уважение. И, хотя сэр Джордж не мог всецело одобрить тайную деятельность Тоби, он не мог и запретить ее, потому что сам тоже разочаровался в парламенте.
Граф Флит обратил к сэру Джорджу свое круглое озабоченное лицо:
— У одного из тех, с кем говорил Тоби, есть секретарь, человек неколебимой веры, и он сообщил обо всем, священнику своего прихода. Священник же, зная о моем родстве с вами, изложил дело мне. А я пришел к вам.
— И я благодарен тебе, — Сэр Джордж говорил искренне. — Понимаю, что это поставило тебя в затруднительное положение, Джон.
Лодка заворачивала на юг. Слева были пустыри и грязь Лэмбет-Марш, справа — богатые дома на Стрэнде. Граф понизил голос:
— Я должен действовать безотлагательно, сэр Джордж.
— Конечно, должен. — Сэр Джордж знал, что через несколько дней его зять как честный человек будет вынужден обратиться к соответствующим чиновникам. — Сколько у меня есть времени, Джон?
Граф ответил не сразу. Лодга достигла банки Саррей, где течение слабеет, но сейчас лодочники начинали широкий поворот, после которого река плавно вынесет их к Уайтхоллу, к Прайви-Стэрз. Граф взглянул на свой мокрый камзол и нахмурился.
— Я должен доложить до следующего воскресенья.
До воскресенья оставалось шесть дней. «Спасибо, Джон». Шесть дней на то, чтобы убрать Тоби из Лондона и отправить его в безопасный замок Лэзен. От этой мысли сэр Джордж просиял. Его жена, леди Маргарет Лэзендер, потрясающая женщина, будет приветствовать изменение его политических привязанностей. Без сомнения, она всецело одобрит и тайные действия сына в поддержку короля.
Сэр Джордж расплатился с загребным и выбрался на причал. Он оказался по правую руку от своего более высокого зятя, они стояли на дороге, ведущей через арки королевского дворца к Кинг-стрит.
— Я домой, Джон.
— А я в Вестминстер.
— Зайдешь пообедать до отъезда из Лондона?
— Конечно.
— Ну, вот и славно. — Сэр Джордж посмотрел на голубое небо над новым зданием Банкетинг-Холл. — Надеюсь, погода постоит.
— Хороший урожай будет, да.
Они расстались, и сэр Джордж медленно пошел домой. Уайтхолл никогда не казался ему таким красивым. Он будет скучать без него, хотя и признавался себе, что ему доставит удовольствие присоединиться к леди Маргарет в Лэзене. Жена, которую сэр Джордж обожал, отказывалась ездить в Лондон, заявляя, то это ядовитый притон юристов и политиков. Сэру Джорджу, напротив, очень не нравилось уезжать из города. Может быть, поэтому, признавался он себе с улыбкой, у них в браке все было так хорошо. Леди Маргарет любила его в Дорсете, а он любил ее в Лондоне.
Он перешел на другую сторону, желая избежать встречи с оголтелым пуританином, членом палаты общин, который бы наверняка задержал его минут на двадцать, чтобы сообщить последние сплетни о шашнях короля с римской католической церковью. Один раз сэр Джордж притронулся к шляпе, отвечая на такое же приветствие сэра Гренвилла Кони, проезжавшего мимо в своем экипаже. Сэр Гренвилл — влиятельный человек, вхож во внутренние советы парламента, казначей чуть не половины армии восставших. У сэра Джорджа возникло очень неприятное ощущение, что сэр Гренвилл, бросив один-единственный взгляд из своего экипажа, догадался о его колебаниях.
Сэр Джордж остановился на Чэринг-Кросс, глядя на Ройал Мьюз, потому что дорогу перегородил прибывший с запада дилижанс. У него были огромные широкие колеса, чтобы пробиваться по грязным, изрезанным колеями дорогам, правда, в то лето дороги были сухими и легкими. На крыше дилижанса пассажиры сидели рядом с наваленным багажом, и взгляд сэра Джорджа привлекла девушка, с изумлением и восторгом выглядывавшая из окошка с кожаными занавесками. У него дух захватило. Такой красавицы он уже давно не встречал. Он случайно перехватил ее взгляд и сделал вежливый приветственный жест рукой.
«Будь я на тридцать лет моложе…» Переходя к дому, он развеселился от того, что у него возникли такие мысли. Он завидовал девушке. Судя по выражению ее лица, она впервые попала в Лондон, и он завидовал всем тем впечатлениям, которые ожидали провинциалку. А он вынужден уехать из громадного города.
Миссис Пирс открыла ему дверь.
— Ваш сын наверху.
Она взяла у него шляпу и трость.
— Да? Хорошо.
Сэр Джордж бросил взгляд на лестницу. За шесть дней ему предстоит спровадить Тоби в безопасное место, подальше от мстительных пуритан. Тоби должен вернуться в Лэзен. Отец последует за ним. Сэр Джордж стал медленно подниматься по ступенькам.
Кэмпион заметила, как пожилой человек приветственно помахал ей тростью, и чуть не улыбнулась в ответ, но ее обуял ужас перед неизвестностью, перед огромным городом, и миг был упущен.
Она добралась до Лондона, и грандиозность ее достижения поражала и пугала ее одновременно.
Если ребенка наказывают часто и жестоко и если представление родителей о грехе таково, что даже самые невинные шалости могут повлечь расправу, тогда ребенок рано привыкает хитрить. Кэмпион с детства и в совершенстве овладела этим искусством, и именно хитрость помогла ей добраться до Лондона.
Хитрость и везение. Тогда она помедлила еще день, а потом исчезла из дома задолго до рассвета. Она оделась в свой лучший строгий наряд и взяла с собой узелок с едой, монетами и запасным платьем. Печать была спрятана на груди под лифом, а перчатки с жемчужинами и письмо лежали в узелке.
Она шла на восток навстречу заре и некоторое время пребывала в приподнятом настроении. Через два часа, когда солнечный свет разлился по лесам и лугам, опьянение прошло. Она входила в тенистую долину, где дорога пересекала ручей, когда из канавы выскочил вонючий нищий. Вероятно, он не хотел сделать ей ничего плохого, но бородатое лицо, хриплый голос, единственная вытянутая вперед цепкая рука нагнали на нее такой ужас, что она бросилась наутек и с тех пор шла осторожно, полная страха перед превратностями незнакомого мира.
Еще через полчаса, когда она уже выбилась из сил, ехавшая на телеге фермерша предложила подвезти. Телега была нагружена льном, и, когда лошади тянули поклажу, стебли шуршали. Хотя женщина везла лен на юго-восток, Кэмпион согласилась, потому что общество спутницы охраняло ее от опасностей. Кэмпион рассказала женщине, что ее посылают в Лондон работать у дяди. А когда та насмешливо осведомилась, почему же она путешествует в одиночестве, Кэмпион сразу сочинила целую историю: ее мать внезапно выселили из дома, добыть деньги могла только Кэмпион, и мать упросила ее принять дядино предложение о работе. Мама, сказала девушка, больна. Кэмпион гладко вела свое повествование, и фермерша прониклась к ней сочувствием. Во всяком случае, взяла под опеку и в Уинтерборн-Зелстоне.
В деревне как раз подвернулся возчик, направлявшийся с несколькими мулами в Саутгемптон. И фермерша договорилась, чтобы они с женой прихватили с собой попутчицу. Подобно многим путешественникам, возчик, к удовлетворению Кэмпион, оказался пуританином. Хоть она и считала эту религию деспотичной, она знала, что люди, придерживающиеся ее, честны и заслуживают доверия. Жена возчика прищелкнула языком, услышав историю Кэмпион.
— Бедняжка, тебе лучше сначала доехать до Саутгемптона, а уж оттуда в Лондон. Так нынче надежнее.
Ту первую ночь она спала в гостинице в общей комнате вместе с полудюжиной женщин, и не один раз ей хотелось оказаться дома в Уэрлаттоне. Река ее жизни вынесла ее к незнакомым берегам, где она не знала, как себя вести. Но мысль о дряблом, грузном Скэммелле, о его страсти к ней, перспектива стать матерью его детей придали ей решимости все выдержать.
Холодным утром на заре она заплатила золотой монетой за ночлег, отчего вокруг удивленно переглянулись. Ей оставалось только поверить, что сдачу ей дали правильно. Женская уборная располагалась в пустом хлеву без крыши. Все было так странно. Газетные листки, приклеенные на стенах таверны, рассказывали о победах пуритан над королем, потому что этот район хранил верность парламенту.
Жена возчика, уплатив по собственному счету, вывела ее на улицу, где муж уже подготовил мулов. Они снова вышли навстречу заре, и сердце у Кэмпион радостно забилось, потому что ей удалось благополучно продержаться целый день.
Возчик Уолтер был человеком молчаливым, упрямым, как мулы, дававшие ему заработок. Он медленно брел во главе цепочки, устремив взгляд в Библию, которую, как с гордостью поведала Кэмпион его жена, он недавно выучился читать. «Не все слова, конечно, но большинство. Он читает мне интересные истории из Священного Писания».
День был облачным, большие тучи наползали с юга, и после полудня полил дождь. В тот вечер в таверне на окраине Нью-Фореста Кэмпион грелась у огня. Она пила слабое пиво и жалась к жене Уолтера Мириам, которая охраняла ее от назойливых мужчин. Мириам приговаривала:
— Мама должна была бы выдать тебя замуж.
— По-моему, я была нужна ей дома.
Она тут же перепугалась, что Мириам может удивиться, почему же тогда мать отправила ее в Лондон, но жену возчика занимали другие мысли.
— Это не назовешь благословением, милая.
— Что?
— Твою красоту. Видишь, как она притягивает мужчин. Хорошо, что Бог не создал тебя гордячкой, вот это благословение. Но на твоем месте, милая, я бы выходила замуж, да поскорее. Сколько тебе?
— Восемнадцать, — соврала Кэмпион.
— Много, много. Я-то обвенчалась с Уолтером в пятнадцать, и лучшего мужчину Богу никогда не вылепить из своей глины, правда, Уолтер?
Уолтер, трудившийся над Второзаконием, оторвался от книги и смущенно пробурчал что-то в ответ. Потом вернулся к Священному Писанию и элю.
Кэмпион посмотрела на Мириам:
— У вас нет детей?
— Бог с тобой, девочка, детки уже выросли. Те, которым Господь позволил вырасти. Наш Том уже женат, а девочки в услужении. Вот почему я и хожу с Уолтером, чтобы составить ему компанию и уберечь от беды!
Она рассмеялась собственной шутке, и Кэмпион с удивлением заметила, как теплая улыбка смягчила суровое лицо Уолтера. Эту шутку они явно уже давно знали, и она доставляла им удовольствие. Кэмпион поняла, что очутилась в обществе добрых, хороших людей, и пожалела, что вынуждена обманывать их.
На следующий день вместе с двумя дюжинами спутников они пересекли Нью-Форест. Уолтер достал свой огромный пистолет и заткнул его за пояс, а поверх вьюков первого мула положил меч. Но в лесу им никакого беспокойства не причинили, не считая нового дождя, от которого размокла дорога, а с деревьев капало еще долго после того, как ливень кончился. После полудня уже снова сияло солнце. Они приближались к Саутгемптону, где Кэмпион предстояло расстаться с Мириам.
Каждый новый этап путешествия тревожил Кэмпион. Она благополучно добралась до Саутгемптона. Раньше она даже и не мечтала оказаться так далеко от дома. Но теперь ей предстояло еще более сложное испытание — переезд до Лондона. Мириам спросила, много ли у нее денег. Кэмпион сказала, что да, около пяти фунтов, и Мириам посоветовала ей поехать в дилижансе.
— Так надежнее всего, девочка. Дядя ждет тебя?
— Думаю, да.
— Хорошо, поезжай в дилижансе. Может, за тебя даже заплатят. — Она рассмеялась, потом отвела Кэмпион к большой гостинице, от которой отправлялись дилижансы, и поцеловала ее на прощание. — Я вижу, ты хорошая девушка. Да хранит тебя Господь. Мы будем за тебя молиться.
Возможно, их молитвы были услышаны, потому что в Саутгемптоне Кэмпион встретилась с миссис Свон. И хоть Милдред Свон и не слишком походила на орудие Господа, свои функции она выполняла исправно. Всего через несколько минут после встречи она взяла девушку под свое крыло. Они спали в одной кровати, и Кэмпион выслушивала бесконечную историю жизни Милдред Свон.
В Саутгемптоне она навещала сестру, которая была замужем за священнослужителем, и теперь возвращалась домой в Лондон. Повествование, прерванное сном, возобновилось на следующее утро, когда они в ожидании дилижанса стояли на мощенном булыжником дворе.
— Я вдова, милая моя, так что и печали и невзгоды мне знакомы.
На земле рядом с ее корзиной, наполненной пирожками и фруктами, стоял огромный растрепанный сверток. Обернувшись, чтобы удостовериться в целостности пожитков, Милдред увидела возившегося неподалеку конюха:
— Не смотри на них своими воровскими бельмами! Я христианка, путешествую безо всякой защиты! Но не думай, что сможешь обокрасть меня!
Пораженный конюх поспешно ретировался. Миссис Свон, любившая устраивать мир вокруг себя по своему вкусу, радостно улыбнулась Кэмпион:
— Обязательно расскажи мне про свою маму, дорогая моя.
Милдред Свон была полной женщиной средних лет. Одета она была в выцветшее платье голубого цвета с ярким цветастым шарфом на плечах и в ярко-красный чепец, напяленный на непокорные светлые волосы. Она не стала ждать, пока Кэмпион ответит, и деловито поинтересовалась, где та намерена сидеть — на крыше или внутри. Кэмпион не знала.
— Лучше бы тебе ехать со мной, дорогая моя. Внутри. Тогда мы сможем защищать друг друга от мужчин. — Последние слова были произнесены достаточно громко, чтобы их расслышал высокий угрюмый священник. Миссис Свон понаблюдала за ним, желая убедиться, что он осознал услышанное, потом снова повернулась к Кэмпион. — Ну?
Кэмпион немного изменила свой рассказ. Она сохранила часть о больной, немощной матери, но в Лондон она теперь ехала к адвокату по поводу наследства. Что почти соответствовало истине, так как Кэмпион пришла к выводу, что Гренвилл Кони, по-видимому, и есть автор Договора.
Когда Кэмпион закончила рассказ про наследство, они устроились в дилижансе на сиденьях с подушечками, и миссис Свон уже успела безжалостно растолкать остальных пассажиров, чтобы высвободить для себя достаточно места. Священник, который теперь держал в руках Библию, сидел у окна напротив Кэмпион.
Миссис Свон очень заинтересовало повествование о больной матери.
— У нее малокровие, милая?
— Да.
— Лютики, милая. Лютики. Лютики помогают при малокровии, милая. У моей мамы было малокровие. Она, конечно, умерла, но не только от малокровия. Нет, нет. — Последние слова она произнесла мрачно, будто за ними скрывалась страшная тайна. — А что у нее еще, дорогая?
В течение двух часов, пока дилижанс громыхал и трясся, продвигаясь вперед, Кэмпион обрушивала на свою мать, будто на Иова, все новые и новые несчастья. Каждая новая болезнь была хлеще предыдущей, и для любой у миссис Свон находилось верное средство. Правда, ей было известно о ком-то, кто все же, несмотря ни на что, умер. Беседа, утомительная для Кэмпион тем, что беспрестанно заставляла работать ее воображение, приносила райское наслаждение миссис Свон.
— Малярия, дорогая? У моей бабушки была малярия, упокой Господь ее душу, но умерла она не от нее. Нет. Она вылечилась. Но она молилась святой Петронилле. Сейчас-то уж конечно не помолишься, благодаря кое-кому, кого я называть не стану. — Она сверкнула глазами на священника, которого ни с того ни с сего невзлюбила. — А грудь у нее болит, милая?
— Да, очень.
— Так и должно быть, — тяжело вздохнула миссис Свон. — У меня тоже болела, дорогая, когда еще был жив мой муж, но он-то у меня был моряком! Да. Из Лиссабона он привез мне изображение святой Агнессы, и знаешь, оно помогало как амулет, да это и был амулет. — Она заговорила громче, чтобы привлечь внимание священника. — Ох, как болела грудь, дорогая! А болеть там было чему!
При этой мысли она захохотала, глаза же ее, не мигая, сверлили взглядом священнослужителя, который, естественно, не смог остаться равнодушным. Кэмпион не могла сказать, что обидело его: разговор о римско-католических святых или обсуждение груди. Он наклонился к миссис Свон:
— Ты ведешь неблагочестивые разговоры, женщина! Она не обратила на него внимания и наклонилась к Кэмпион:
— А уши у нее длинные, дорогая?
— Нет.
— Слава Богу, дорогая, потому что с длинными ушами, кроме подрезания, ничего не сделаешь. Хорошего подрезания! — Она повернулась к священнику, но тот уже откинулся назад, признав поражение и вперив взгляд в Псалтырь.
Миссис Свон снова попыталась растормошить его:
— А падучей она страдает?
— О да.
— Да, у моей тетки тоже была, упокой Господь ее душу. Только что стояла на ногах, а тут уж валяется ничком на полу. Вот так-то. Падучую излечивает святой Валентин, дорогая.
Священник не проронил ни слова.
Миссис Свон поудобнее устроилась на сиденье.
— А теперь, дорогая, я намерена вздремнуть. Если кто-то станет досаждать тебе, — тут она в упор посмотрела на странствующего проповедника, — просто разбуди меня.
Миссис Свон была ее проводником, наставником, защитником, а теперь, когда в конце Стрэнда они вышли из дилижанса, еще и домохозяйкой. Она и слышать не желала о том, чтобы Кэмпион поселилась где-нибудь в гостинице, хотя она не замедлила намекнуть, что ее гостеприимство не бесплатно.
— Я не жадная, дорогая, нет. О Милдред Свон никто такого не скажет, но человек о человеке должен заботиться. — После этих афористических слов сделка была заключена.
Хотя Чэринг-Кросс и Стрэнд — это еще не Лондон, а лишь дома, выстроенные к западу от старой городской стены, на Кэмпион они произвели ужасающее впечатление. Небо на востоке было темным от дыма бесчисленных труб, а церковных башен и шпилей виднелось столько, сколько Кэмпион никогда бы и вообразить себе не смогла. Надо всем этим нависал огромный, стоявший на холме собор. Вдоль Стрэнда, по которому ее повела миссис Свон, стояли хоромы богачей, двери в них охраняли вооруженные люди, сама же улица кишела калеками и нищими. Кэмпион видела мужчин с пустыми, гноящимися глазницами, безногих детей, передвигавшихся на сильных руках, женщин, чьи лица покрывали открытые язвы. Вонь стояла жуткая.
Миссис Свон ничего этого не замечала.
— Это Стрэнд, дорогая. Когда-то здесь обитало множество джентри, но большинство, к сожалению, уехало. Теперь везде протестанты, а протестанты не платят, как джентри.
Покойный муж миссис Свон, капитан морского плавания, оставил деньги, и она приумножала свой доход вышиванием. Пуританская революция в Лондоне снизила спрос на это декоративное искусство.
В сторону от города протопал отряд солдат в ярко сверкающих на солнце шлемах с забралами. На плечах у них были длинные пики. Людей бесцеремонно отодвигали прочь с дороги. Миссис Свон презрительно крикнула: «Дорогу помазанникам Божьим!» Офицер бросил на нее суровый взгляд, но миссис Свон была не из тех, на кого военные производят впечатление. «Смотрите под ноги, капитан!» Она рассмеялась, когда офицер отскочил в сторону, обходя кучу навоза. От солдат она отмахнулась. «Просто играют. Видела мальчиков на Найтсбридже?» Солдаты остановили дилижанс и обыскали путешественников на мосту к западу от Лондона. Миссис Свон презрительно скривилась:
— Мальчишки, вот они кто такие. Только и всего! Им обрили головы, и они решили, что могут управлять миром! Сюда, милая.
Кэмпион повели по такому узкому переулку, что она не могла шагать рядом с миссис Свон. Она совсем запуталась в лабиринте маленьких улочек, но миссис Свон, наконец, подошла к синей двери, старательно отперла ее и втолкнула девушку внутрь. Расположившись в небольшой гостиной, Кэмпион сочла, что достигла своей цели. Здесь, в этом большом, запутанном городе ей, возможно, удастся найти разгадку тайны висевшей у нее на груди печати. Где-то здесь был и Тоби Лэзендер, и в мире, где единственным ее другом была миссис Свон, он приобрел в ее воображении очень большое значение. Наконец-то она была в Лондоне и наконец-то, свободна.
Миссис Свон тяжело опустилась напротив нее, задрала юбки и стянула с себя башмаки на деревянной подошве.
— Ох, бедные мои мозоли! Ну вот, дорогая! Вот мы и добрались!
Кэмпион улыбнулась: «Добрались!» До того места, где можно найти разгадку тайны.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100