Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

— Ты должна быть счастлива.
Слова Гудвайф, сказанные перед завтраком, прозвучали приказом.
— Я так рада за вас, — мрачно произнесла Чэрити, сама мечтавшая выскочить замуж.
— Да благословит тебя Бог, Доркас, — подхватила молочница Миртл, а Миртл, пожалуй, была единственным счастливым человеком в Уэрлаттоне, поскольку была полоумной.
— Тебе очень повезло с суженым, — сказал Эбенизер, но его темные глаза оставались непроницаемыми.
Она знала, что не имеет никакого права чувствовать себя несчастной. Ведь она не более чем имущество, которым отец волен распоряжаться по собственному усмотрению. Таков порядок в отношениях отцов и дочерей, и рассчитывать на что-то иное она не могла. Но даже в самых мрачных фантазиях ей не рисовался брат Скэммелл. После утренней молитвы, когда она повернулась к двери, направляясь на маслодельню, отец остановил ее.
— Дочь.
— Да, отец.
— Теперь ты обручена.
— Да, отец.
Крупный, сильный, он стоял рядом, с аналоем, а Скэммелл — в нескольких шагах сзади. Из лестничного окна на мрачное, задумчивое лицо Мэттью Слайза падали косые лучи света.
— Больше ты не будешь работать на маслодельне. Надо готовиться к замужеству.
— Да, отец.
— Ты ознакомишься с ведением хозяйства. — Он нахмурился. — Теперь тебе разрешается ходить в деревню в сопровождении брата Скэммелла.
Она не поднимала головы.
— Да, отец.
— Сегодня же утром ты с ним туда отправишься. У меня есть письмо для брата Херви.
Они шли между рядами живой изгороди из дикого кервеля и амброзии вниз по склону, туда, где росли таволга и луговой сердечник. На той стороне ручья под буками Кэмпион увидела красно-розовое зарево лихниса. Она едва не расплакалась. Теперь она навсегда останется Доркас, матерью детей Сэмьюэла Скэммелла. Она подумала, а сможет ли когда-нибудь полюбить детей с такими же как у него, мясистыми губами, грубым лицом, огромными ноздрями. Возле брода ручей можно было перейти по камням, и Сэмьюэл Скэммелл протянул ей руку.
— Разрешите, я помогу вам.
— Я сама справлюсь, мистер Скэммелл.
— Сэмьюэл, дорогая. Называйте меня Сэмьюэл. Между камнями вода быстрыми потоками устремлялась на север. Бросив взгляд в сторону, она заметила темный юркий силуэт рыбы. Ручей. Здесь она купалась. Она почти жалела, что не утонула вчера и что ее бездыханный труп не плывет сейчас среди камышей в сторону замка Лэзен.
Дорога сворачивала к югу, огибая подножие высокого хребта. День снова выдался жаркий, далеко на западе плыли белые облака. Длинные юбки Кэмпион поднимали пыль.
Сэмьюэл Скэммелл шел тяжело ступая, переваливаясь при каждом шаге.
— Хочу, чтобы вы знали, дорогая, что вы сделали меня очень счастливым человеком.
— Так вы и говорили в своих молитвах, мистер Скэммелл.
— Очень счастливым человеком. Я намерен сделать нас обоих счастливыми.
Она ничего не ответила. На пшеничном поле по левую руку в изобилии росли маки. Она смотрела на них невидящим взором. Она никогда не сомневалась, что так и будет, что отец выдаст ее за кого ему заблагорассудится, ее даже удивляло, что он так долго тянул. Он говорил, что ждет, пока не убедится воочию, что на нее снизошла спасительная благодать, но она сомневалась, действительно ли это единственная причина. Эбенизер был наследником Мэттью Слайза, но никогда не было полной уверенности, что он выживет. Он навсегда остался слабым, болезненным калекой, и Кэмпион знала, что человек, которого отец выберет ей в мужья, вполне возможно, унаследует Уэрлаттон. Она полагала, что Мэттью Слайз неспеша искал подходящего благочестивого купца.
Скэммелл прокашлялся.
— Чудесный день, дорогая. Воистину, воистину.
— Да.
Она знала, что это неизбежно случится, что после детства последуют замужество и материнство, так почему теперь ее ужасает эта перспектива? Никакого другого варианта ей никогда не выпадало, разве только в ее туманных девических мечтах. Так откуда тогда это отчаяние, ведь случилось то, чего она уже столько времени ждала? Она взглянула на Скэммелла, вызвав у него судорожную улыбку, но не могла поверить, что должна выйти за него замуж. Она отмахнулась от этой мысли. Все ее грезы основывались на ощущении, что она не такая, как другие, и это ощущение обмануло ее. В ней не было ничего особенного, просто обыкновенная дочь, от которой отделываются, выдавая замуж.
Там, где, огибая подножие гряды, дорога поворачивала на север, под огромными буками был тенистый уголок, усеянный старыми листьями, ведь листья бука долго не гниют. Здесь лежало поваленное дерево, к которому и свернул Скэммелл.
— Может быть, передохнем, дорогая? Она остановилась на краю дороги.
Скэммелл платком утер пот со лба, провел рукой по гладкому, без коры, стволу дерева и жестом предложил ей сесть. Она видела, что он собирался сесть рядом, совсем близко, поэтому покачала головой.
— Я постою, мистер Скэммелл. Он запихнул платок в рукав.
— Я хотел поговорить с вами.
Кэмпион промолчала. Она стояла на обочине дороги на самом солнцепеке и отказывалась ступить под сень деревьев.
Он улыбался ей своей елейной улыбкой. Солнце светило ей в спину, мешая Скэммеллу рассмотреть собеседницу. Тот стоял в замешательстве.
— Такое счастье снова обзавестись семьей. Моя дорогая матушка, упокой Господь ее душу, отошла в мир иной в прошлом году и покоится вместе с моим отцом. Да, воистину. — Он тяжело переступал с ноги на ногу. — Так что, как видите, моя дорогая, я совершенно одинок, отчего моя радость от соединения с вашим милым семейством лишь удваивается.
Скэммелл поерзал своей огромной задницей по стволу поваленного дерева, будто демонстрируя, как удобно сидеть на гладкой древесине. Постепенно он затих, поняв, что таким способом не выманить девушку с пыльной дороги.
— Воистину, воистину. — Он будто вздохнул.
Сейчас Кэмпион могла бы побежать. Побежать через маки и пшеницу к дубовой рощице, окаймлявшей с юга владения отца, и бежать не останавливаясь все дальше и дальше. Она подумала о том, что пришлось бы спать в лесу, встречаться с оленями, которые иногда приходили к ручью на водопой, беспокоиться о том, как прокормить себя, и поняла, что деться некуда. Она никого не знала за пределами Уэрлаттона, никогда не отходила от дома дальше чем на четыре мили; у нее не было денег, не было друзей, не было надежды.
Скэммелл подался вперед, опершись локтями о колени и сцепив руки, будто в молитве. В толстой одежде из черного сукна он на жаре обливался потом.
— Отец предложил мне поговорить с вами о будущем.
Она по-прежнему молчала.
С той же заискивающей интонацией он продолжал:
— Мы будем жить здесь в Уэрлаттоне с вашим дорогим семейством, так что вам не придется уходить из дома. Воистину нет. Отец ваш, увы, не становится моложе и желает получить помощь в делах. Конечно, когда дорогой Эбенизер — я уже думаю о нем как о брате — достигнет совершеннолетия, тогда, возможно, наша помощь будет не нужна, и мы вернемся в Лондон. — Он закивал, довольный собой. — Обо всем этом мы, моя дорогая, молились Богу, так что, можете не сомневаться, — это самый разумный путь.
Внезапно он напрягся и заерзал по дереву. Он продолжал сосредоточенно хмуриться и молча наклонился вперед. До нее вдруг дошло, что он пукает, и она расхохоталась.
Расслабившись, он откинулся назад.
— Вы счастливы, моя дорогая?
Она знала, что не должна была смеяться, но не смогла устоять перед соблазном поиздеваться. Скэммелл, как ни в чем не бывало, ждал ее ответа. И он был произнесен тихим, скромным голосом:
— Разве у меня есть выбор, мистер Скэммелл?
Раздосадованный такими словами, он показался несчастным, но проглотил обиду и опять принялся за свое:
— В брачном контракте ваш отец проявил большую, очень большую щедрость. Воистину, воистину, очень большую щедрость.
Он ждал реакции, но напрасно. Кэмпион оставалась безмолвной и неподвижной в лучах солнца. Он заморгал.
— Вы знаете о Договоре?
— Нет. — Против воли проснулось любопытство.
— Да ну? — В его возгласе прозвучало удивление. — Вы счастливая женщина, моя дорогая, Бог благословил вас, наделив богатством и, да позволено мне будет сказать, красотой. — Он хихикнул.
Богатство? Договор? Хотелось узнать побольше, но она не решилась расспрашивать. Если ей суждено было выйти за этого человека, что ж, так тому и быть, выбора у нее нет, но она не станет притворяться, изображать себя облагодетельствованной. При взгляде на прошлогодние листья, освещенные падавшим сквозь буки солнцем, к глазам подступили слезы. Она постарается не быть с ним жестокой и даже попробует полюбить. Когда листья снова опадут, она уже будет замужем, будет делить ложе с Сэмьюэлом Скэммеллом.
— Нет! — Она не собиралась говорить этого вслух.
— Что, моя дорогая? — Он посмотрел на нее с надеждой.
— Нет, нет, нет!
Она чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и говорила все быстрее и быстрее, веря, что слова помогут сдержать чувства. Ее решимость подчиниться с молчаливым достоинством улетучилась.
— Я хочу замуж, сэр, хочу замуж по любви, хочу рожать детей по любви и в любви воспитывать их.
Она остановилась, по щекам текли слезы. Она понимала всю бессмысленность этих признаний, в голове стучало от ужаса при мысли о том, что ее мужем станет этот вислогубый, пукающий, шумно писающий человек. Она злилась, но не на него, а на то, что разрыдалась перед ним.
— Я вообще не хочу замуж, я скорее умру…
Она остановилась. Она скорее умрет, чем станет рожать детей в доме Мэттью Слайза, но сказать она этого не могла из страха перед отцом. Несмотря на растерянность и слезы, в ней кипел гнев на Скэммелла.
Он был ошеломлен. Он жаждал этой свадьбы, жаждал с того момента, как Мэттью Слайз предложил брачный контракт, ведь женитьба на Доркас Слайз сделает Сэмьюэла Скэммелла очень богатым человеком. Когда же вчера вечером он ее увидел, его желание еще усилилось. Ведь Мэттью Слайз ни словечком не описал свою дочь, и Скэммелл поразился ее красоте.
Вчера вечером он не поверил своему счастью. Это была девушка потрясающей красоты, обладавшая спокойным величием, пробуждавшая в нем плотские желания. И вот теперь та же самая серьезная, покорная девушка вдруг взбеленилась. Он встал, нахмурившись.
— Ребенок должен быть покорен родителям, как жена покорна мужу.
Он заговорил суровым и мощным голосом проповедника. Он нервничал, но Мэттью Слайз вдолбил ему, что надо держаться непреклонно.
— Мы живем, окруженные любовью Господа, а не земной любовью к телу и наслаждениям. — Он был в своей стихии, будто взывал к пуританам. — Земная любовь, как и тело, способна к развращению, нас же призывает любовь небесная, божественная, обет, данный Ему и Его Сыну.
Она покачала головой, бессильная против пуританской демагогии, он сделал шаг в ее сторону, и голос зазвучал еще напористее:
— Бог очищает тех, кого любит.
Когда она посмотрела на него, душу ее переполняла горечь. Ответила же она ему другой цитатой.
— «Мой отец наказывал тебя кнутом, я же накажу тебя скорпионом».
Скэммелл сверкнул на нее глазами.
— Должен ли я передать вашему отцу, что вы отказываетесь исполнить его волю?
Она проиграла и понимала это. Если она отвергнет этого человека, отец запрет ее в комнате, посадит на хлеб и воду, а когда солнце скроется на западе, явится с толстым кожаным ремнем. Он будет размахивать им перед ней, крича, что такова воля Божья и что она — грешница. Ее передергивало при мысли о синяках и крови, о всхлипываниях под аккомпанемент свистящего ремня.
— Нет.
Скэммелл покачался взад-вперед. Голос его стал, сладким:
— Вполне понятно, что вы расстроены, дорогая. Женщины склонны расстраиваться. Воистину, воистину, слабый пол, да? — Он засмеялся, чтобы продемонстрировать сочувствие. — Вы узнаете, дорогая, что Бог устроил так, что послушание облегчает путь женщины. Пусть жена подчинится мужу. Послушание избавит вас от мучительного выбора. Смотрите на меня как на своего пастыря, и мы всегда будем жить в доме Господнем.
Охваченный порывом великодушия, он наклонился вперед, желая поцеловать ее в щеку. Она отшатнулась.
— Мы еще не обвенчаны, сэр.
— Воистину, воистину. — Он сохранил равновесие, сделав шаг вперед. — Скромность, как и послушание, украшает женщину.
Ему было горько. Он хотел эту девушку. Хотел тискать ее, целовать ее и в то же время испытывал робость. Ничего. Через месяц они поженятся, и она станет его собственностью. Он с хрустом сцепил руки и вышел на дорогу.
— Продолжим путь, дорогая? У нас письмо к брату Херви.
Преподобного Херви, викария прихода Уэрлаттон, родители окрестили Томасом, но, повинуясь внезапному религиозному рвению, охватившему за последние годы всю Англию и вылившемуся в войну между королем и парламентом, он взял себе новое имя. Подобно многим пуританам, он полагал, что имя должно отражать истину, и он долго и усердно молился о правильном выборе. Один из его знакомых взял себе имя «И Я Закую Их В Железные Кандалы», которое нравилось преподобному Херви, хотя представлялось чуть длинноватым. Был также и преподобный «Его Милость Вечна» Поттер, страдавший лихорадкой и обильным слюнотечением. Если бы Поттера призвали в мир иной, Херви, вероятно, воспользовался бы его именем, несмотря на длину. Но преподобный Поттер, похоже, решил своей жизнью оправдать символику собственного имени. Больной и дряхлый, он уже перешагнул за восемьдесят.
Наконец, после долгих поисков по страницам Священного Писания, многих исступленных молитв, вознесенных Господу, он остановил свой выбор на имени и не слишком длинном, и не слишком кратком, на котором, как ему казалось, лежал отпечаток мощи и достоинства. Он создал для себя имя, а имя создаст ему славу, и вся Англия узнает о преподобном «Верном До Гроба» Херви.
Преподобный Верный До Гроба Херви был человеком больших амбиций. Пять лет назад ему повезло — Мэттью Слайз вытащил его из захудалого прихода и предложил место в Уэрлаттоне. Приход был хороший, за все платила усадьба, и Верный До Гроба получал в год от Мэттью Слайза не менее тридцати фунтов. Но ему все равно было мало, честолюбие его не знало удержу. Он страшно мучился завистью, когда к другим священнослужителям приходила Слава, которой он был лишен.
Ему было сейчас тридцать два года, жил он холостяком и, несмотря на измененное по моде имя, оставался совершенно неизвестен за пределами графства. Нельзя сказать, чтобы в этом был виноват только Верный До Гроба. Два года назад, в 1641 году, ирландские католики восстали против английских сюзеренов, и протестантскую Англию охватил страх. Вот эта-то волна страха, решил Верный До Гроба, и вынесет его к славе. Он написал брошюру, которую потом расширил до книги, превратившейся со временем в двухтомный манускрипт, представлявший собой якобы рассказ очевидца об «Ужасах последней резни, учиненной ирландскими католиками над мирными протестантами тех мест». Он не ездил в Ирландию, не знал лично никого, из тех, кто там бывал, но не считал это помехой тому, чтобы вести рассказ от первого лица. Он считал, что Бог направит его перо.
Он обзавелся картой Ирландии, откуда черпал названия городов и деревень, и если бы удержался и ограничился кратким описанием кровавых событий, то наградой ему вполне могла бы стать столь желанная известность. Но краткость была ему неподвластна. Ночь за ночью он лихорадочно строчил, расцвечивая пером возникавшие в голове кошмары. Сцены изнасилования легко возникали в его воображении, но процесс этот чрезвычайно затянулся, и, когда созданный им перечень поруганных протестанток-девственниц попал к лондонским издателям, два других рассказчика уже опубликовали и пустили в продажу свои собственные истории. Преподобный Верный До Гроба Херви упустил момент. Рукопись вернули, не опубликовав.
Помимо того, что мир пребывал в неведении о его способностях, в жизни Верного До Гроба было еще одно горе. Священник с тридцатью фунтами годового дохода не должен бы испытывать недостатка в невестах, но его честолюбие могла удовлетворить лишь одна девушка, которую он считал достойной и подходящей спутницей в своем восхождении к вершинам, способной принести ему земные богатства. Он хотел жениться на Доркас Слайз.
Преподобный Херви тосковал по ней вот уже пять лет, украдкой наблюдал со своей низенькой кафедры, изыскивал всякую возможность наведаться в Уэрлаттон. Отсутствие других поклонников придало ему решимости обратиться к Мэттью Слайзу и предложить себя в качестве жениха, но Мэттью Слайз оскорбил его. Он выразился кратко, грубо и однозначно. Верный До Гроба никогда в жизни больше не должен заикаться об этом. Тем не менее, категорический отказ Слайза не умерил плотских желаний. Он все так же жаждал Доркас.
И вот теперь он сидел в саду и делал заметки для воскресной проповеди, когда ему доложили о Доркас. Девушка, которую в мечтах он видел своей невестой, пожаловала собственной персоной со своим нареченным.
То была горькая как желчь минута, но ничего не оставалось, как изобразить радушие. Он суетился вокруг Сэмьюэла Скэммелла, зная, что этот человек, возможно, будет платить ему жалованье. Делая вид, что обрадован встречей, Херви в глубине души испытывал глубочайшую обиду.
— Чудесная погода, брат Скэммелл.
— Воистину, воистину. То же самое я говорил дорогой Доркас.
Дорогая Доркас уставилась на траву и не произносила ни слова. Херви ей не нравился, никогда не нравился, ей не хотелось видеть его скорбное лицо, длинную шею и подпрыгивающий кадык. Херви нагнулся, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Вы шли сюда пешком, мисс Слайз?
Ее подмывало ответить, что они прилетели на помеле.
— Да.
— Чудесный день для прогулок.
— Да.
Письмо Мэттью Слайза положили на солнечные часы, а Верный До Гроба засуетился и побежал в дом за скамейкой. Кэмпион присела на лавку, отодвинувшись, чтобы не соприкасаться с жирным бедром Скэммелла, тем временем Херви изучал послание.
— Так значит, читать оглашение?
— Да.
Скэммелл обмахивал лицо своей черной шляпой.
— Хорошо, хорошо.
Хотя за годы религиозных потрясений в Англии «Книга общей молитвы» и была изгнана из многих приходов, свадебные и похоронные ритуалы по-прежнему сохранялись. Требования закона полагалось соблюдать, и оглашение будет читаться в течение трех воскресений, давая прихожанам шанс высказать свои возражения против свадьбы. Кэмпион знала, что никто не возразит. Да и кто бы отважился перечить Слайзу?
Мужчины обсуждали предстоящую свадьбу, выбирали, какие псалмы петь, и решали, В котором часу все это должно произойти. Кэмпион пропускала разговор мимо ушей, как жужжание пчел, трудившихся над цветками в саду Верного До Гроба.
Они задержались на час и ушли после пространного обмена любезностями. Брат Скэммелл и брат Херви преклонили колени для краткой — всего десять минут — молитвы, в которой Верный До Гроба привлек внимание Всевышнего к счастливой паре и попросил его дождем излить благодать.
Верный До Гроба проводил своих гостей взглядом. И пока они шли по деревне, изнемогал от зависти. Его обуревала ненависть. Ненависть к Мэттью Слайзу, который не отдал ему свою дочь, ненависть к Сэмьюэлу Скэммеллу, который ее получил. Но Верный До Гроба сдаваться не собирался. Он верил в силу молитвы и, вернувшись в сад, нашел подходящие слова в книге Второзакония: «Когда выйдешь на войну против врагов твоих, и Господь, Бог твой, предаст их в руки твои, и возьмешь их в плен, и увидишь между пленными женщину, красивую видом, и полюбишь ее, и захочешь взять ее себе в жены, то приведи ее в дом свой».
С лицом, перекошенным от горечи, он молился, чтобы слова стали реальностью, чтобы в один прекрасный день Доркас Слайз оказалась его пленницей. Вот за каким занятием застал его Эбенизер Слайз, который пришел час спустя на свою ежедневную беседу.
— Брат Херви?
— Эбенизер! Дорогой Эбенизер! — Верный До Гроба с трудом поднялся на ноги. — Сражаюсь во славу Господню.
— Аминь, аминь.
Они сощурили глаза от слепящего солнца, а потом уселись каждый с открытой Библией на коленях и сердцем, преисполненным горечи, в груди.
Кэмпион мечтала о побеге, который, как она знала, невозможен. Она думала о рыжеволосом человеке, который смеялся, стоя в ручье, лежал рядом с ней на траве, разговаривал с ней так, будто они старые друзья. Тоби Лэзендер был в Лондоне, и она не знала, вспомнит ли он ее вообще. Она бы с радостью убежала, только куда? Ведь не было ни денег, ни друзей. И даже если в отчаянии она и думала, не написать ли Тоби Лэзендеру, она не представляла никого, кто мог бы доставить весточку от нее в замок Лэзен.
Каждый день вновь и вновь напоминал ей о ее судьбе. Гудвайф Бэггерли одобряла замужество. «Слава Богу, он хороший человек и надежный кормилец. Женщине большего и желать нельзя».
В другой раз, слушая объяснения Гудвайф о том, где что лежит в доме, она выяснила, что еще запланировано для нее в будущей жизни: «Есть хорошие пеленки и колыбелька. Это ваши с Эбенизером, мы сохранили их на случай, если будут еще дети». «Мы» всегда означало для Гудвайф ее самое и мать Кэмпион — двух ожесточившихся женщин, связанных дружбой.
Гудвайф окинула Кэмпион критическим взглядом:
— Ребенок у тебя родится еще до конца следующего года, хотя с твоими бедрами, будь я неладна, неприятностей не оберешься. Ума не приложу, от кого ты их унаследовала. Эбенизер худ, но широк в бедрах. Твоя мать, упокой Господь ее душу, была крупной женщиной, да и отец твой в этом месте не узок. — Она фыркнула. — Да исполнится воля Господня.
Верный До Гроба Херви прочитал оглашение первый, второй, а потом и третий раз. Назначенный день приближался. Она никогда не станет Кэмпион, никогда не познает настоящей любви.
«На ложе своем ночью искала я того, которого любит душа». Каждую ночь Кэмпион металась в своей постели в ожидании кошмара. Скэммелл овладеет ею, как бык телкой? Она ежилась от возникавших в ее воображении картин, слыша его сопение, чувствуя, как нависает над ней его грузное тело. Она воображала прикосновение мясистых губ к своей шее и беспомощно вскрикивала в своей кровати. Чэрити беспокойно ворочалась во сне.
Кэмпион рисовалась собственная смерть при родах — в тот самый момент, когда на свет появлялось что-то бесформенное, скользкое, окровавленное, — она видела, как это бывает у коров. Иногда она думала, что было бы легче умереть до свадьбы.
Отец лишь раз заговорил с ней о бракосочетании. Это случилось за три дня до церемонии. Он наткнулся на нее в буфетной, где она прихлопывала масло, придавая ему форму кубиков. Казалось, он был удивлен, наткнувшись на нее.
— Отец? — Она улыбнулась.
— Ты работаешь?
— Да, отец.
Приподняв муслин, прикрывавший кувшин с маслом, Мэттью Слайз потеребил материю своими большими руками.
— Я воспитал тебя в вере в Господа. Я честно выполнил свой долг.
Она почувствовала, что ему нужна поддержка.
— Да, отец.
— Он хороший человек. Божий человек.
— Да, отец.
— Он будет надежной опорой. Да. Надежной опорой. О тебе хорошо позаботились.
— Спасибо, отец.
Она видела, что он вот-вот уйдет. Поэтому прежде чем он закроет дверь, задала тот вопрос, который неотступно преследовал ее после памятного разговора со Скэммеллом под буками:
— Отец!
— Да, дочь?
— Что такое Договор, отец?
Мэттью Слайз пристально смотрел на нее, массивное лицо застыло, он мысленно взвешивал ответ. В его висках стучала кровь.
Она навсегда запомнит этот миг. Это был единственный раз, когда она не сомневалась, что отец ей солгал. Ведь, несмотря на свою необузданность, он пытался всегда быть честным. И верным своему суровому Богу. Теперь же она ясно ощутила — он солгал.
— Это приданое и ничего более. Предназначается конечно же твоему мужу, так что тебя не касается.
Муслин в его руках затрещал.
В ту ночь Мэттью Слайз молился. Молился о прощении за ложь, об отпущении греха. Он застонал при мысли о Договоре. Да, этот Договор принес ему такие богатства, какие даже не снились, однако вместе с ними принес и Доркас. Он пытался сломить ее дух, превратить ее в ревностную служанку своего сурового Бога, но было страшно подумать, что она когда-нибудь раскроет тайну Договора. Она сможет стать богатой и независимой, и все его усилия сразу же пойдут прахом, она возжаждет того беззаботного счастья, склонность к которому Слайз в ней угадывал и считал отметиной дьявола. Деньги Договора не предназначались для счастья. Согласно планам Мэттью Слайза, они должны были пойти на распространение страха перед Богом в грешном мире. Он молился, чтобы Доркас никогда-никогда не узнала правды.
Его дочь тоже молилась. Она не сомневалась, хотя не знала почему, что отец солгал. И в ту ночь, и в следующую она молилась, чтобы ее миновал ужас брака с Сэмьюэлом Скэммеллом. Молилась, как всегда, о счастье и о любви, обещанной Богом.
Накануне свадьбы показалось, что Бог, возможно, прислушался к ней.
Стояла погожая теплая пора. Был самый разгар лета, и днем умер отец.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100