Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Полковник Джошуа Хэррис был адъютантом графа Манчестера, генерала, командовавшего парламентской армией Восточной ассоциации, той самой, благодаря которой в основном и было выиграно сражение при Марстон-Муре. Поэтому, когда полковник Хэррис потребовал ордера у спикера, дабы воины смогли выяснить, была ли упоминавшаяся в «Mercurius» Доркас Скэммелл участницей заговора католиков, имевшего целью собрать новые силы для борьбы с парламентом, спикеру ничего не оставалось, как согласиться. Нужно было потакать прихотям армии, выигрывавшей войну. И спикер с облегчением подумал, что не ему придется объяснять вопящей толпе на Тауэр-Хилле, почему развлечения откладываются.
Однако не исключено, что спикер пребывал бы в не столь благодушном настроении, если бы знал, что в день, избранный для казни Кэмпион, полковник Джошуа Хэррис в большом кафедральном соборе в Йорке воздавал благодарение Господу за успешную осаду круглоголовыми этого самого города.
Человеку, называвшему себя полковником Хэррисом, тоже следовало бы быть в Йорке. Он тоже был полковником парламентской армии, но, в отличие от настоящего полковника Хэрриса, не стал бы благодарить Господа за победу круглоголовых. Полковник Вэвесор Деворэкс был человеком короля, втеревшимся в ряды врага.
Когда Вэвесор Деворэкс вернулся в комнату Кэмпион, он уже расстался с кожаной полумаской, но и без нее его вид наводил ужас. Глаза были серые, холодные, загорелая кожа в морщинах, от линии волос до седой бороды протянулся кривой рваный шрам, проходивший совсем рядом с глазом. У Вэвесора Деворэкса было суровое лицо, говорившее о том, что он уже всего навидался и ничто в этом мире не способно его удивить.
Он встал рядом с кроватью.
— Что ты ей дала?
— Настойку опия, — с сильным иностранным акцентом сказала женщина.
Он пристально смотрел на Кэмпион, теребя подкладку своей засаленной кожаной куртки. Потом перевел взгляд на собеседницу.
— Сбрей мне бороду.
— Бороду? — удивилась она.
— Боже мой, женщина! Пол армии ищет сейчас одноглазого мужчину с бородой, — он посмотрел на Кэмпион, чьи веки смежил сон, — и все из-за нее.
— Вы полагаете, она этого не стоит?
— Кто знает?
Он вышел из комнаты.
Женщина посмотрела на закрытую дверь, пробормотав:
— Пойди напейся, Деворэкс.
В ее голосе звучала сильная неприязнь.
Вэвесор Деворэкс напивался каждый день. Его лицо было обезображено войной и пристрастием к спиртному. Утром он чаще всего бывал трезв, в течение дня тоже, однако редко выдавалась такая ночь, когда бы Вэвесор Деворэкс не прикладывался к бутылке. В компании он бывал пьян и жизнерадостен, но оставшись один, пил угрюмо и дико.
У него были друзья. Те, кто пустился в бешеную скачку, когда Вэвесор Деворэкс прочитал «Mercurius». Все они были солдаты, которые гордились им и в некотором смысле могли считаться его друзьями. Это тоже были искатели приключений, наемники, сражавшиеся вместе еще со времен религиозных войн в Европе, и преданы они были не королю, не парламенту, а одному лишь Вэвесору Деворэксу. Когда тот приказывал, они повиновались.
У полковника же был свой хозяин, которому он столь же беспрекословно повиновался. Вэвесор был человеком Мордехая Лопеса, хотя никто не знал почему. Ходили слухи, будто богатый еврей выкупил англичанина с мавританской каторги. Другие, наделенные, возможно, более живым воображением, утверждали, что Деворэкс — незаконнорожденный сын еврея от благородной женщины, но никто никогда не отваживался спросить об этом самого Деворэкса. Ясно было только одно: Деворэкс был послушен велениям Мордехая Лопеса.
Марта Ренселинк, добрая женщина, успокаивавшая натерпевшуюся ужасов Кэмпион, не любила Вэвесора Деворэкса. Ей не нравилось, что он имеет влияние на ее хозяина, она не переносила случавшиеся у него приступы необузданности, боялась его небрежного, колючего языка. Марта была экономкой Лопеса, всецело ему преданной. Только ее Мордехай привез в Лондон по Северному морю. Остальньм слугам в Амстердаме было приказано говорить, что их хозяин тяжело болен. Тем временем Лопес сел на первый же корабль, отправлявшийся в Англию. При нем были документы, согласно которым он числился агентом банка Амстердама, прибывшим для переговоров о заеме, предоставляемом парламенту. Фальшивые документы помогли им быстро убедить солдат, охранявших лондонские доки от агентов роялистов. Затем хозяин и слуга направились в этот самый дом, и здесь, впервые с тех пор, как он прочитал заметку в «Mercurius», Лопес позволил себе расслабиться.
— Вэвесор здесь, Марта. Он здесь. Все будет хорошо! Лопес был доволен, уверен, что теперь девушку спасут, и Марта, чтобы угодить хозяину, скрывала свою неприязнь к здоровенному, грубоватому английскому вояке.
Кэмпион потребовалось три дня, чтобы оправиться, Она не спешила доверять своим спасителям и еще не ощутила себя в безопасности. Все это время о ней заботилась только Марта. Лишь на третий вечер Марте наконец удалось уговорить Кэмпион встретиться с тем, кто ради нее приплыл сюда из Амстердама, — с Мордехаем Лопесом.
Кэмпион нервничала. Одеваясь, она думала лишь о том, что не верит любым хранителям печати. Марта Ренселинк посмеивалась над ее подозрительностью. «Он хороший человек, дитя мое, добрый человек. А теперь присядь, пока я буду тебя причесывать». Комната, в которой Марта оставила ее, была великолепна. Окна выходили на реку, и Кэмпион впервые поняла, что находится на южном берегу Темзы. Справа виднелся лондонский Тауэр, лучи закатного солнца освещали самые высокие из его валов. Слева простирался огромный мост, высоко вздыбившийся над водой. Сама комната была обшита темными панелями, пол устилали восточные ковры. Одна стена была заставлена книжными полками. Переплеты с золотым тиснением поблескивали в свете нескольких зажженных свечей. Она настороженно шагнула к окнам, из которых открывался великолепный вид, но тут же отпрянула и вскрикнула, потому что в алькове среди книг качнулась тень.
— Не бойтесь! Подойдите, Доркас! Я очень рад познакомиться с вами. Наконец-то.
Навстречу ей двинулся старик. Он был худощав, прям, а зачесанные назад седые волосы придавали благородство его загорелому, морщинистому лицу. У старика была заостренная, аккуратная бородка, такая же седая, как и волосы. Одет он был в черный бархат, скромно отделанный белыми кружевами.
— Я Мордехай Лопес. Этот дом принадлежит мне, а все, что в этом доме, — ваше.
Он улыбнулся собственному цветистому приветствию, церемонно поклонился ей.
— Не угодно ли посидеть со мной у окна? Закат над мостом — лучшая картина в Лондоне. Просто великолепно. Не думаю, что Венеция может похвастаться чем-то столь же прекрасным. Прошу вас.
Говорил он ласково. Был изысканно вежлив. Но двигался медленно, будто резкий жест мог напугать ее. В течение нескольких минут Лопес рассказывал о доме, в котором они находились.
— Моему народу не рады в Англии. Раньше я жил в Лондоне, но нас выселили, так что я заколотил свой роскошный особняк в городе, но тайно сохранил этот дом. Сюда я могу приплывать на лодке и так же на лодке исчезать. Дом стоял прямо на реке, Кэмпион ясно различала звук плещущейся о сваи воды. Мордехай Лопес угостил ее вином.
— Теперь этим домом пользуется Вэвесор. Тут он скрывает своих друзей-роялистов. Когда-нибудь это, наверное, станет известно, и я увижу здесь лишь следы разорения, — Он подал ей хрустальную рюмку с чудесной гранью. — Вам понравился Вэвесор?
Марта рассказала Кэмпион, что «полковник Хэррис» на самом деле Вэвесор Деворэкс. Кэмпион все еще волновалась. Она взглянула на проницательного, добродушного еврея:
— Вид у него очень страшный. Лопес рассмеялся.
— Да, дорогая, так оно и есть. Очень страшный!
— Кто страшный? — Со стороны двери неожиданно раздался рык. Кэмпион, вздрогнув, обернулась и увидела высокого седого полковника. Она бы не узнала его, если бы не голос. Бороды у Деворэкса больше не было, повязки тоже, но лицо оставалось свирепым. Безжалостное лидо. Он смотрел на нее, подходя ближе.
— Закат, который вы и не рассчитывали увидеть, мисс Слайз? Или вас называть миссис Скэммелл?
Заикаясь, она выговорила:
— Мисс Слайз.
Ей казалось, что от Деворэкса исходит угроза.
— Она заговорила! О чудо! — Он поднял бутылку, будто провозглашая тост. — Поблагодарили бы лучше меня, мисс Слайз. Я избавил вас от поджаривания.
Сердце у нее готово было выскочить из груди.
— Благодарю вас, сэр.
— И правильно, черт возьми.
Вэвесор Деворэкс плюхнулся в кресло, вытянув на ковре ноги в грязных сапогах. Он подмигнул Лопесу:
— Я тут бродил по улицам этого некогда прекрасного города. Говорят, ее спас дьявол! Дьявол! — Он засмеялся, потирая подбородок, который был бледнее, чем все остальное лицо.
Лопес говорил терпеливо, даже с любовью:
— Ты напиваешься, Вэвесор?
— Очень сильно. — Эти слова он произнес злобно, потом взглянул на Кэмпион. — Если вам когда-либо потребуется осушить бутылку, мисс Слайз, спасти девушку или предать чье-либо дело, я к вашим услугам.
Он опрокинул бутылку. На кожаную куртку потекли две тоненькие струйки. Бутылка встала на место, а его холодные, жесткие глаза уставились на Кэмпион.
— Как, по-вашему, из меня хороший дьявол получается, Мисс Слайз?
— Не знаю, сэр.
— Сэр, она называет меня, «сэр»! Вот что значит постареть, Мордехай. — Он покачал головой и вдруг осуждающе посмотрел на Кэмпион: — Тот священник, что был рядом с вами в Тауэре, жилистый мужчина с тиком, это Верный До Гроба Херви?
— Да, — подтвердила она.
— Жаль, что я тогда этого не знал. Боже мой! Я сегодня видел этрго ублюдка, проповедовал в церкви Полз-Кросс, называл меня дьяволом! Меня! Мне бы надо было прихватить с собой эту скотину, когда я вас спасал, и кастрировать его ржавым ножом, правда, сомневаюсь, что там есть, что кастрировать.
— Вэвесор! — пристыдил его Лопес — Ты оскорбляешь слух нашей гостьи.
Деворэкс беззвучно затрясся. Циничные глаза смотрели на Кэмпион.
— Вот видите, я вовсе не страшен, меня может отчитать хозяин. Человек, которого можно отчитать, уже не страшен. — Он посмотрел на Лопеса. — Мне нужны деньги, хозяин.
— Конечно. На еду?
— И на вино, и на женщин. Лопес сделал приглашающий жест:
— Есть можешь с нами, Вэвесор.
К облегчению Кэмпион, высокий солдат отказался.
— Нет, Мордехай. Сегодня я куплю своим людям свинину. Твоя жуткая религия запрещает это. А мне нужна свинина, выпивка, плоть, и еще такое место, где женщин не оскорблял бы мой говор простого солдата. — Он встал. — Так как насчет денег?
Лопес поднялся, предупредив Кэмпион:
— Я вернусь через минуту.
Она осталась одна. Хоть Вэвесор Деворэкс и спас ей жизнь, в его присутствии она ощущала скованность.
Садившееся за мостом солнце было, как и говорил Лопес, великолепно. Под огромным мостом, выделявшимся в малиновом угасающем свете, темнел восточный плес. Наступал отлив, и вода с силой рвалась сквозь узкие арки. Лучи невидимого солнца преломлялись в мириадах брызг, и чудилось, будто весь огромный мост плавает в расплавленном золоте, льющемся в темную воду. То, что она здесь и смотрит на всю эту красоту, представлялось Кэмпион нереальным. Ей бы хотелось увидеть Тоби или леди Маргарет. Ей нужны были друзья, а не чужие.
— Он вас сильно пугает, да?
Она обернулась и заметила на пороге Мордехая Лопеса. Тот прикрыл дверь и приблизился к ней.
— Не надо его бояться. Это мой, человек, он мне предан, и я обещаю, он будет вас защищать.
Он сел напротив, устремив на Кэмпион проницательный взор:
— Вы полагаете, он недобрый человек? А я думаю, что, наверное, добрый, только очень несчастный. Ему уже под пятьдесят, а он так и не познал счастья. Он стареет и ищет забвение у проституток или на дне бутылки. — Лопес помолчал. — Вэвесор — солдат, может быть, один из лучших в Европе, но что делать солдату, когда он становится слишком стар? Вэвесор похож на старого, опытного волкодава, который боится, что уже не сможет угнаться за сворой.
Кэмпион понравилось это сравнение. Лопес заметил ее улыбку и остался доволен.
— Не забывайте, что некогда он был молод, у него были свои надежды, мечты, планы, но теперь ничего этого не осталось. — Он покачал головой. — Он может быть отвратительным, грубым, шумным и страшным, но все ради того, чтобы заглушить тоску. Так что не бойтесь его. Даже старый волкодав заслуживает косточку-другую. А теперь, — он резко переменил тему, — Марта зажжет побольше свечей, растопит камин, и мы побеседуем.
Кэмпион гадала, в состоянии ли она проникнуться состраданием к такому человеку, как Деворэкс, но за обедом она позабыла про солдата и почувствовала расположение к деликатному старику, оказавшемуся удивительно внимательным слушателем. Он уговорил ее рассказать о своей жизни все до конца, и, смущаясь, она поведала даже, как ее называет Тоби. Имя ему понравилось.
— Можно, я буду называть вас Кэмпион?
Она кивнула.
— Я так и сделаю. Спасибо. — Он указал на ее тарелку. — Утка из Голландии, Кэмпион. Обязательно попробуйте.
Когда обед закончился, Лопес снова подвел ее к стульям у окна. На улице была черная ночь, в темноте виднелись освещенные свечами окна на мосту и кормовые фонари стоявших на якоре кораблей, отбрасывавшие длинные желтые полосы света на струившуюся под ними воду. Мордехай Лопес задернул шторы, и шум перестал доноситься.
— Вам бы хотелось известить Тоби, что вы спасены?
— Да, пожалуйста.
— Я отправлю в Оксфорд кого-нибудь из людей Вэвесора. Вы говорите, лорд Тэллис?
Она снова кивнула, вспомнив записку преподобного Перилли.
Лопес сказал: — Кстати, он конечно же теперь сэр Тоби.
Об этом она ни разу не подумала. Кэмпион как-то неуверенно, — ведь уже так давно не было случая — рассмеялась:
— Думаю, что так.
— А вы будете леди Лэзендер.
— Нет!
Сама мысль была забавна — не та, чтобы выйти замуж, а та, чтобы приобрести титул.
— Да-да, и к тому же богаты!
При этих словах она вся напряглась. Ни разу еще Мордехай Лопес не заговаривал с ней о печатях, хотя и внимательно слушал, когда она рассказывала, сколько усилий приложили сэр Гренвилл Кони и ее брат, чтобы завладеть печатью святого Матфея. Кэмпион почувствовала, что теперь настал тот самый миг, которого она, ничего не ведая, ждала в доме сэра Гренвилла Кони. Она отправилась туда за разгадкой тайны и стала жертвой своей неосведомленности. Лопес встал, подошел к столу, положил на него сумку, и, когда он повернулся к окну, Кэмпион догадалась, что находится на пороге значительного открытия. Ей стало страшно.
Мордехай Лопес не заговорил. Просто молча положил руку на стол, посмотрел на девушку и вернулся к своему стулу. На столе остался какой-то предмет.
Она и не глядя знала, что там такое.
— Это ваше, забирайте, — произнес Лопес.
При свете свечей золото блестело как бы еще ярче. В золотом цилиндре с ободком из драгоценных камней она видела причину всех своих страданий. Она едва осмелилась прикоснуться к нему. Из-за такого же украшения пал замок Лэзен, был убит сэр Джордж, перерезали горло Сэмьюэлу Скэммеллу, сама она оказалась на волосок от гибели.
Поднимая печать, Кэмпион затаила дыхание. И снова ее поразила тяжесть золота.
Печать святого Матфея изображала топор, от которого и принял смерть этот великомученик, печать святого Марка была сделана в виде крылатого льва. На нее походила и эта печать святого Луки, украшенная крылатым быком с высоко задранной большой головой, — символ третьего евангелиста.
Кэмпион развинтила половинки и не могла сдержать улыбки, разглядывая маленькую серебряную статуэтку. Внутри святого Матфея находилось распятие, святой Марк скрывал обнаженную женщину, млеющую от наслаждения, внутри же святого Луки был заключен крохотный серебряный поросенок.
— Внутри каждой печати, Кэмпион, находится символ того, чего больше всего боится ее владелец.
Голос Лопеса звучал спокойно. Происходящее казалось Кэмпион почти невероятным — тайна раскрывалась.
— Мэттью Слайзу досталось распятие. Сэру Гренвиллу Кони — обнаженная женщина, а я получил свинью. — Он усмехнулся. — Но не считаю это большим оскорблением.
Она сложила вместе половинки и посмотрела на старика:
— А что внутри четвертой печати?
— Не знаю. Все их заказывал владелец печати святого Иоанна. Мне тоже хотелось бы узнать, чего же боится больше всего он сам.
Кэмпион притихла. Ей вдруг стало страшно спросить о том, что она стремилась выведать в течение года.
— Кристофер Эретайн — это человек, которому принадлежит печать святого Иоанна?
— Да. — Лопес продолжал смотреть на нее, голос его был по-прежнему приветлив. — Пришло время узнать все, Кэмпион.
Он отхлебнул немного вина, прислушиваясь, как постреливают за каминным экраном выловленные из реки влажные дрова. Каждая секунда была для Кэмпион томительной. Наконец Лопес заговорил снова:
— Начнем с моего друга Кристофера Эретайна. Взгляд его был рассеянным. Он рассматривал печать словно какой-то давно забытый, малознакомый ему предмет.
— Говорили, что Кит Эретайн — самый красивый мужчина в Европе, думаю, так оно и было. К тому же он был настоящим повесой, острословом, поэтом, борцом и лучшим собеседником, которого я знал.
Лопес грустно вздохнул и продолжал рассказ, двигаясь к книжным полкам.
— Он обожал женщин, Кэмпион, хотя, думается мне, женщинам его любить было опасно.
Он дотянулся до верхней полки, покряхтел и достал книгу.
— Кит страдал чудесной формой безумия, не уверен, что даже смогу объяснить ее. По-моему, он не ведал страха, был слишком горд, слишком зол, никогда ни перед кем не склонял головы. Я иной раз думаю, не ненависть ли руководила им в его поисках любви.
Лопес улыбнулся своему предположению, снова сел и положил книгу на колени.
— У Кита Эретайна могло бы быть все, Кэмпион, абсолютно все. Он мог бы быть графом! Старый король предлагал ему графский титул, но Кит отмахнулся от него.
Он сделал паузу и отхлебнул еще вина. Кэмпион переспросила:
— Отмахнулся?
— Да, дорогая моя. Поймите, что король Иоанн был похож на сэра Гренвилла Кони. Ему нравились любовники-мужчины. По-моему, он влюбился в Кита, но тот об этом и слышать не желал. Ни в какую. Король предложил ему все, а взамен Кит подарил ему стихотворение. — Лопес заулыбался. — Опубликовано оно было анонимно, но все знали, что его автор — Кит Эретайн. Он даже хвастался этим! В этом стихотворении он назвал короля «шотландским чертополохом с бесполой колючкой».
Лопес засмеялся, радуясь, что и Кэмпион улыбнулась. А потом грустно произнес:
— И стихотворение было плохим, и замысел никудышным, и кончиться все это могло только одним, Кит оказался там, где были вы, — в Тауэре. Все говорили, что он обречен, что оскорбление было слишком серьезным и слишком публичным, чтобы оставить его неотмщенным, но мне удалось вызволить его.
— Правда?
Лопес сказал:
— Я был перед Китом в большом долгу, а король английский передо мной в маленьком. Я простил королю его долг, за это он отдал мне Кита Эретайна. Но было еще одно условие. Киту Эретайну запрещено было ступать на английскую землю.
Лопес взял лежавшую на коленях книгу.
— Тогда он перестал быть поэтом, если согласиться, что когда-то он им был, и сделался солдатом. Вот, — он протянул книгу, — это его.
Книга казалась какой-то странной, будто кожаный переплет был слишком велик для поэтических страниц. Кэмпион все поняла, когда открыла ее. Кто-то выдрал все страницы, оставив лишь две. Одна из них — с заглавием: «Стихотворения и пр. На несколько тем. Мистер Кристофер Эретайн». На другой странице была помещена гравюра в замысловатой рамке, изображавшая поэта. Рисунок был маленький, безжизненный, но художнику удалось передать высокомерную красоту. Это было гордое лицо человека, взиравшего на мир, который он собирался покорить.
Она перевернула первую страницу и увидела оборванные нити на переплете. Здесь была какая-то надпись, сделанная крупным стремительным почерком: «Дарю моему другу Мордехаю эту значительно улучшенную книгу. Кит. Кэмпион посмотрела на Лопеса:
— Он вырвал стихи?
— Да. И сжег. Вот в этом самом камине. Лопес усмехнулся, вспоминая происшедшее:
— Думаю, он знал, что никогда не сможет стать великим поэтом, поэтому решил вообще им не быть. Но я подозреваю, он не понимал, насколько он необыкновенный человек. Кит Эретайн, дорогая моя, это огромный талант, растраченный впустую.
Мордехай Лопес потягивал вино. Он глядел на печать, но когда поставил рюмку, то перевел взгляд на Кэмпион и произнес слова, которые почему-то не удивили ее, но все равно вывернули всю душу наизнанку:
— Он был к тому же вашим отцом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100