Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

«Человеку, рожденному женщиной, отведено не много времени на жизнь, и оно полно несчастий». Слушая слова преподобного Перилли, леди Маргарет думала, что в них нет правды. Сэр Джордж вовсе не был несчастен. Забот у него хватало, но он познал и большое счастье.
«Он поднимается, а его срывают, как цветок». Вот это, думала она, верно, если только по цветку когда-нибудь в упор стреляли из мушкета.
Она стояла в проходе на плитах лэзенской церкви. Как и приличествовало случаю, день был сумрачный, собирался дождь, и свет, сочившийся сквозь окна, лишенные своих изящных витражей, усиливал безрадостное впечатление. Гербы Лэзена и Лэзендеров были исколоты пиками, а каменные изваяния предков сэра Джорджа, под чьими взорами его укладывали на вечный покои, были сначала расстреляны из мушкетов, а потом заляпаны штукатуркой. Сейчас они напоминали прокаженных.
Сквозь вуаль леди Маргарет смотрела на отверстие, образовавшееся после того, как подняли четыре плиты. Из церковного погреба тянуло сыростью. Ей был виден сгнивший конец какого-то старого гроба, упиравшегося в гроб сэра Джорджа, который только что опустили. Однажды, подумалось ей, и она будет лежать в этой яме, вечно глядя на склонившихся над ней почитателей. Потом, осознав вдруг, что мир перевернулся с ног на голову, она поняла, что, наверное, вообще никогда не будет лежать рядом с сэром Джорджем. В то самое время, пока Саймон Перилли вел заупокойную службу, комитет по конфискации заседал в огромном зале Лэзена. Лэзен отберут у нее, отберут у сэра Тоби, законного наследника.
Это жестоко, несправедливо, но она ничего не могла предпринять. Злорадно наслаждаясь победой, комитет назначил такое время похорон, чтобы семья никак не смогла присутствовать на заседании. Джон, граф Флит, только что возвратившийся из действовавшей на западе армии графа Эссекса, все же принял участие в работе комитета. Леди Маргарет не верилось, что ему удастся чем-то помочь. Справа от нее стояла Анна, графиня Флит, а слева — Кэролайн. Тоби лежал в спальне, и было пока непонятно, не окажется ли и он вскоре рядом с отцом.
Перилли заговорил громче: «Милость Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Господа, и братство со Святым Духом да пребудут с нами отныне и во веки веков. Аминь».
Леди Маргарет постояла, всматриваясь в ровные чистые доски гроба своего мужа, потом отвернулась.
— Идемте.
Она остановилась перед церковью рядом с почерневшим островком травы, где победоносные пуритане сожгли ограду алтаря, и поблагодарила жителей деревни, арендаторов и слуг за память о муже. Она была признательна им за это, но не могла ничего обещать на будущее. Она посмотрела на мистера Перилли:
— Спасибо, Саймон. Вы хорошо отслужили обряд. Будущее преподобного Перилли, чьи теологические взгляды были не по вкусу победителям, было столь же туманным, как и у леди Маргарет. Он сложил наплечник поверх молитвенника:
— Он воскреснет, леди Маргарет.
— Надеюсь, мистер Перилли, в день воскресения Бог даст время отомстить.
Она отвернулась и через опустошенный сад повела дочерей к Новому дому.
Наверху в спальне Тоби леди Маргарет увидела, что доктор пускает кровь ее сыну.
— Опять?
— Это наилучшая тактика, леди Маргарет.
Доктор Силлери выпустил целую чашку крови из руки Тоби и теперь укутывал пациента одеялами.
— Ему станет легче, если он пропотеет.
Леди Маргарет подавила желание сказать, что до сих пор от этих пусканий легче не становилось. Она присела рядом с сыном, положила руку ему на лоб. Он горел. Она знала, что чаще всего такой жар кончается могилой. Она посмотрела на Силлери:
— А как раны?
— Рука заживает хорошо, даже очень хорошо, а вот плечо… — Он не договорил.
Леди Маргарет снова посмотрела на покрытое испариной лицо Тоби. Левое плечо было повреждено мушкетной пулей, которая размозжила сустав и, пройдя навылет, сильно повредила подмышку. От выстрела Тоби упал на землю. Потом последовал удар мечом, отхвативший два пальца на левой руке. Обрубки пальцев заживали хорошо, кожа была розовая, без неприятного запаха, но вот плечо гноилось. Силлери ежедневно нюхал рану, хмурился, а потом пускал кровь, чтобы восстановить баланс соков. Перилли ежедневно молился за больного, но леди Маргарет боялась, что вскоре ему придется молиться уже за умирающего. В другой комнате Нового дома на постели сидел Полковник Вашингтон. В том месте, где когда-то были глаза, лицо у него было забинтовано.
— Мама? — Анна заглянула в комнату.
— Иду.
В длинной галерее, которую не тронули победители, ее ждал граф Флит, с напряженным, взволнованным лицом. Он разрывался между своими убеждениями, диктовавшими верность парламенту, и своими обязанностями перед семьей жены. Он грустно воскликнул:
— Леди Маргарет?!
— Да, Джон? Судя по твоему лицу, новости плохие?
— Да. — Он беспомощно развел руками. — Я сделал все, что мог, но мы не смогли предложить достаточно денег. Не смогли.
Лицо леди Маргарет оставалось таким же спокойным и суровым, как во время похорон мужа.
— Могу я поинтересоваться, кто предложил наибольшую сумму?
Граф Флит сдвинул брови, заерзал, подошел к ближайшему окну.
— Денег не предложили. — Он поднял руку, предупреждая возможные вопросы. — Видимо, имение будет передано в награду за предоставленный парламенту заем. Сумма названа не была.
— И кому же станет вознаграждением мой дом?
Граф Флит посмотрел ей в глаза и смущенно потер руки:
— Сэру Гренвиллу Кони.
— А. — Леди Маргарет напряглась. — Надеюсь, этого мерзкого дерьма сейчас нет в замке?
— Нет.
— Я также полагаю, что вся собственность конфискована? Не продана?
Флит опустил голову.
— Конфискована.
— Значит, я осталась без гроша?
— Нет, мама, — возразила Анна.
Граф Флит, потупившись, прошел назад к камину.
— Часть собственности сэра Джорджа не обсуждалась. Шропширская земля… — Он замолчал, зная, что его слова не приносят облегчения.
Леди Маргарет вспыхнула:
— Шропширские земли придется продать, и, не сомневаюсь, за смехотворную цену. Я полагаю, на продажу лондонского дома мне рассчитывать не приходится?
Граф Флит развел руками.
— Лондонский комитет наверняка передаст его как вознаграждение.
— Наверняка. И наверняка тоже Кони.
— Есть еще столовое серебро, леди Маргарет, — сказал граф Флит. — Я заметил, оно исчезло, но полагаю, сэр Джордж позаботился о том, чтобы оно оказалось в надежном месте.
Леди Маргарет не торопилась с ответом. Сокровища Лэзена, замурованные в погребе, по-прежнему оставались в замке, и она испытывала некоторое удовлетворение от того, что победители не смогли ни сами найти их, ни склонить кого-нибудь из немногих посвященных слуг показать тайник. Она взглянула на зятя.
— Его нет.
— Нет столового серебра! — Граф был озадачен.
— Джон! — Анна посмотрела на мать. — Что же отец с ним сделал?
— Врагов короля это не касается.
Наступило неловкое молчание, которое нарушил граф Флит:
— На то, чтобы оформить все бумаги, потребуется некоторое время. Вам не придется уезжать немедленно. — Он старался сохранять спокойствие. — Мы, конечно же, рады будем видеть вас у себя. Мы сочтем это честью.
— Спасибо, Джон. — Леди Маргарет улыбнулась зятю и дочери. — И тебе спасибо, Анна. Есть еще кое-что, что ты бы могла для меня сделать.
— Что? — с нетерпением спросил граф, радуясь возможности переключиться с обсуждения дурных вестей.
— Здесь была девушка, некая Доркас Слайз. Она исчезла. Я хочу знать, где она.
— Мама!
Анна, которая после падения замка пробыла здесь дольше мужа, помрачнела. Она считала, что именно присутствие Кэмпион навлекло все несчастья на ее родителей, и, напоминая о крови в спальне, попыталась убедить леди Маргарет, что девушка или ранена, или мертва.
Леди Маргарет велела дочери замолчать.
— Я хочу знать, что с ней. Солдаты говорят, ее повезли в Лондон. Могу я положиться на тебя, Джон?
— Да, конечно. — Он бросил взгляд на жену. — Думаю, Анна права, леди Маргарет. Из-за этой девушки у вас сплошные неприятности.
Ледяным голосом леди Маргарет проговорила:
— Не угодно ли объяснить это сэру Тоби, когда он выздоровеет?
Графиня Флит возразила.
— Тоби как-нибудь переживет, мама.
— Надеюсь, нет. Если Лэзен пал для того, чтобы мои враги смогли уничтожить эту девушку, тогда я твердо намерена спасти ее. Я не дам им насладиться своей победой.
Граф Флит встал рядом с женой:
— Даже если мы разыщем ее, леди Маргарет, сомневаюсь, что в этой ситуации мы сможем что-то для нее сделать.
— Ты хочешь сказать, что теряешь влияние в комитетах моих врагов.
Флит сдвинул брови.
— Большим оно никогда и не было.
Леди Маргарет посмотрела в сторону комнаты, где лежал ее раненый сын. Если лихорадка у него пройдет, она не представляла себе, как сообщить ему о судьбе Кэмпион. — Найди ее, Джон! Дай мне знать, а там посмотрим, до какой степени мы беспомощны. Я хочу, чтобы ее нашли!
А Кэмпион была в обиталище воронов — в Тауэре.
Река омывала его южную стену, с трех остальных он был окружен грязным вонючим рвом, одновременно служившим сточной канавой. На холме к северо-западу собирались толпы лондонцев поглазеть на публичные казни.
Лондонский Тауэр был одновременно и королевским дворцом, и оружейной палатой, и гарнизоном, и зверинцем, и самой надежной тюрьмой в городе. В его казематах томились духовенство и знать, военные и штатские — все заклейменные как враги помазанников Божьих. Его обитатели были не обыкновенными заключенными, не убийцами и ворами, а врагами революции. Самым печально известным был Уильям Лод, архиепископ Кентерберийский, хранитель божественого права королей.
Ночью, когда Кэмпион впервые предстала перед воротами, назначенный парламентом комендант Тарра был озадачен и даже раздосадован.
— Кто она такая?
— Доркас Слайз.
— Ну и что. — Он неохотно взял ордер, поданный ему одним из солдат, и засопел, разглядев печать комитета безопасности. — В чем обвиняется?
— Колдовство и убийство. Комендант презрительно обронил:
— В камеру ее.
Преподобного Верного До Гроба Херви комендант Тауэра не смутил.
— Возможно, выяснится, что она папистская шпионка.
— Мм… — Комендант морщился, вчитываясь в ордер. — Здесь об этом ничего не сказано.
— Можете не соглашаться с комитетом безопасности. Если хотите, могу попросить сэра Гренвилла Кони все вам объяснить.
Комендант поднял глаза.
— Сэр Гренвилл? Тогда дело другое.
Он забрался на подножку дилижанса и заглянул внутрь.
— Ей какие-нибудь привилегии полагаются?
— Никаких.
Комендант, разозлившись из-за того, что капитан стражников поднял его среди ночи разбираться с неожиданно прибывшей арестанткой, рявкнул, чтобы капитан сам занялся бумагами.
Кэмпион вынесли из экипажа. Звонко затопали копыта, когда лошади разворачивали экипаж, а потом захлопнулись ворота. Она стала узницей.
В камере Кэмпион окна не было. Единственный слабый луч света, который иногда пробивался сквозь решетку на двери, шел из коридора от сальных свечей.
Пол в камере был каменный. В углу лежала груда старой, вонючей соломы. Мебели не было. Ей выдали кишевшее вшами одеяло, но против холода оно было совершенно бесполезно. Так как в этом месте не было ни дня, ни ночи, то и время года здесь было единственное — зима.
В мрачной, сырой камере она дрожала, стонала, иногда тихонечко напевала тоненьким голоском. Закутавшись в одеяло, она раскачивалась в углу на соломе. Вся камера насквозь провоняла испражнениями. Крысы шныряли туда-сюда по каменному полу.
Она потеряла представление о времени, перестала считать миски с жидкой похлебкой, которые ей просовывали через дверь. Хлеб был твердый как камень. От нее самой плохо пахло. Волосы спутались, все тело было искусано вшами, сон прерывался грохотом дверей и скрежетом засовов, по которому она заключала, что где-то рядом в камерах есть и другие узники. Иногда за решеткой на двери становилось темно, и, подняв глаза, она видела прижавшееся к маленькому отверстию лицо. Смотревшие на нее глаза казались белыми. Иногда слышался смех, иногда шипение ненависти: «Ведьма! Папистка! Шлюха!»
Она не провалилась в пучину безумия. Две вещи спасли ее. Она не знала, жив Тоби или мертв, но представляла себе его живым. Она заставляла себя воображать его живым. Раскачиваясь в углу, обхватив руками колени, она мечтала о том, как они когда-нибудь снова будут вместе, как Тоби мстит ее врагам и разит мечом сэра Гренвилла, расчищая путь в мир грез. Она воображала, как жалобно просит пощады преподобный Верный До Гроба Херви. Ей виделся брат, поставленный на колени, и чудилось, с какой радостью она дарует ему сестринское прощенье, может быть, во много раз более мучительное, чем молниеносная месть мечом.
Когда она существовала вне мира своих грез, где в полях царило нескончаемое лето и бежали прохладные ручьи, она заставляла себя декламировать вслух. Она попыталась припомнить Песнь Соломона от начала и до конца и иногда плакала, мысленно повторяя слова: «Знамя, которое он поднял надо мной, было любовью». Она декламировала псалмы, заученные еще в детстве, но чаще всего повторяла вслух стихотворение, которое так часто читала в замке Лэзен. Она помнила только первую строфу, Да и то не была уверена, что память не подводит ее, но слова ей очень нравились. Леди Маргарет сказала, что в песне пародируется страстность любви, но в ее вонючей, холодной, кишащей крысами камере слова Донна звучали музыкой:
Попробуй ухватить летящую звезду,
Возьми на счастье корень мандрагоры.
Ответь, куда ушли минувшие года?
Кто расщепил копыто дьяволу?
Как научиться слушать пение русалок
И как, не поддаваясь зависти,
Угадывать тот ветер,
Что помогает мыслям благородным?
Она никогда не видела моря, никогда не подходила к нему ближе, чем в тот день, когда встретила миссис Свон на постоялом дворе в Саутгемптоне, но ей представлялось, будто там полно поющих русалок. И будто она вместе с Тоби слушает их голоса в безмятежном покое.
В иные минуты она находилась на грани срыва. Она вспоминала недельное путешествие из замка Лэзен, во время которого Гудвайф изливала на нее непрерывный поток брани, перечисляя все ее мельчайшие проступки, все случаи неповиновения. В камере, где один день был неотличим от другого, Кэмпион держалась мужественно, но иногда накатывали приступы безысходности. И тогда все казалось бессмысленным. Когда вода текла по стенам камеры, когда во рту и в горле саднило от запаха мочи, когда крысы будили ее в темноте, когда ее неудержимо трясло от холода и ей не хотелось даже сбросить, вшей, которых она замечала у себя на коже, тогда ей хотелось умереть. В такие моменты она не сомневалась, что Тоби больше нет, и хотела только одного — быть рядом с ним. Может быть, думала она, русалки поют только мертвым.
— Чудесно! Чудесно! Ваши люди расчистят сад?
Сказано это было в форме вопроса, но полковник Фуллер прекрасно знал, что воспринимать слова следует только как приказ.
— Конечно, сэр Гренвилл.
— Поторопитесь, полковник, поторопитесь. О! Крытая галерея! Жаль, что ее повредили пушки. Посмотрите, не найдется ли у вас каменотесов.
— Слушаюсь, сэр Гренвилл.
Сэр Гренвилл преодолел единственную ступеньку, ведущую в тенистую галерею. Он осмотрел виноградную лозу, болтавшуюся там, где ядро раздробило опору.
— Так вы говорите, полковник, что серебра так и не нашли?
— Не нашли, сэр Гренвилл. Думаю, его продали, чтобы помочь врагу.
— Наверняка, наверняка. Или переплавили. Жаль, жаль.
Но он не казался расстроенным, да, по его мнению, и причин не было. Чаша сэра Гренвилла переполнялась от успехов. Да, действительно, замок пал раньше, чем он полагал, но Эбенизер Слайз не сделал глупости и не сбежал с печатью. Ее передали сэру Гренвиллу в Винчестере, где, он повстречал Эбенизера, направлявшегося с сестрой в Лондон. Теперь у сэра Гренвилла были две печати. Никто, ну просто никто, кроме него, теперь не смог бы собрать три из четырех. Договор был в безопасности.
Доркас Слайз конечно же обречена. В Винчестере, в таверне на Джюри-стрит, где сэр Гренвилл беседовал с Эбенизером, он передал молодому человеку ордер, в котором она обвинялась в колдовстве и убийстве. Довольный собой Эбенизер прочитал его.
— Можно было бы добавить ересь.
— Ересь, дорогой мой мальчик? А вам не кажется, что в пироге и так уже достаточно слив?
Эбенизер улыбнулся своей многозначительной, неторопливой улыбкой:
— Внутри печати — распятие.
— Правда?
Эбенизер показал сэру Гренвиллу маленькую серебристую фигурку.
— Думаю, парламенту это не понравится.
— Уверен, что не понравится. — Сэр Гренвилл подлил себе вина. — Но мне еще меньше понравится, Эбенизер, если мы привлечем внимание к печатям. Нет, дорогой мальчик. Однако обязательно пустите слух, что Доркас католичка. Это настроит Лондон против нее. — Он сунул в карман печать святого Матфея. — Вы знаете, что нужно делать?
Эбенизер кивнул.
— Сначала заявление присяжных, потом большое жюри присяжных.
— Совершенно верно. — Сэр Гренвилл через стол подвинул ему лист бумаги. — Повидайтесь с человеком по имени Кэлеб Хигбед. Это хороший адвокат, он все сделает. И все сделает отлично!
Настроение у сэра Гренвилла было превосходным. Победа уже в руках, и замок Лэзен взят. За последний год он приобрел немало земель, но с этими угодьями ничто не шло в сравнение. Пушки нанесли больший урон, чем ему бы хотелось, но великолепный Новый дом не пострадал. Вскоре, думал он, может возникнуть желание удалиться от дел, и он с трудом мог придумать для себя более подходящее обиталище, чем этот дом.
Уход на покой не исключался, но только после полной победы. А победа внезапно стала значительно ближе. С севера Англии пришли вести о крупном успехе парламентских и шотландских войск. Если ветер теперь начинал дуть против короля, то сильнее всего на безотрадном Марстон-Муре. Грандиозная победа, очистившая север от войск короля, вскоре, как понимал сэр Гренвилл, приведет к падению Йорка, а это означало, что владения Карла стремительно съеживались.
Победа, отдых, а потом Договор, чтобы обеспечить себе безбедную старость. Сэр Гренвилл улыбался, входя в дом и с удовлетворением оглядывая огромную мраморную лестницу. Теперь он был богачом, как, впрочем, и всегда с момента основания Договора. И все же ему по-прежнему нужны были деньги Договора. Доход был таким большим, таким невообразимо громадным, что никакое количество английской земли не могло бы обеспечить сравнимой с ним ренты. Благодаря двум печатям Договор теперь попадал в его руки и, хотя ему придется делиться с Эбенизером, он, как обычно, позаботится о том, чтобы Эбенизер никогда не узнал истинную сумму. Он взглянул на полковника Фуллера:
— Семья уехала?
— Нет, сэр Гренвилл. Думаю, они вас так скоро не ждали. Сэр Гренвилл прищелкнул языком. Он навалился на мраморные перила, втаскивая свое громоздкое тело вверх по лестнице. Его кудрявые, как у херувима, седые волосы были откинуты назад, чтобы не мешать осмотру лепных украшений.
— Итальянцы, полковник!
— Что, сэр Гренвилл?
— Итальянская работа, лепнина. Очень хорошо. Очень!
— Да, сэр.
Полковник Фуллер с радостью разрешил бы своим солдатам расколотить все эти украшения выстрелами из пистолетов, но сэр Гренвилл дал ему на этот счет четкие распоряжения.
Сэр Гренвилл Кони задержался на площадке посередине лестницы, пребывая в отличном настроении. Он глянул вниз на следовавших за ним секретаря и телохранителя и шутливо заметил:
— Мне придется жениться, Джон! Замку Лэзен нужна хозяйка, правда?
Джон Морз, которому лучше других были известны взгляды хозяина в отношении женщин, в изумлении остановился:
— Жениться?
— Это тебя беспокоит, а? — Сэр Гренвилл смеялся. — В доме ведь есть незамужняя дочь, верно, полковник?
— Да, сэр. Кэролайн.
— Как вы думаете, пошла бы она за меня? — Сэр Гренвилл содрогался от хохота. Его люди никогда не видели его в столь прекрасном расположении духа. — Ладно! Неважно! Кому нужна жена без гроша?
Люди на лестнице засмеялись.
Сэр Гренвилл взмахнул рукой. «Вперед, вперед! Veni, vidi, vici!»
Полковник Фуллер, о котором можно было с большим основанием, чем о сэре Гренвилле, сказать, что он пришел, увидел и захватил замок Лэзен, опередил своего патрона и открыл дверь в длинную галерею.
— Пожалуйста, сэр Гренвилл.
— А, галерея. Я столько о ней слышал. — Он вошел. — Кто вы?
Леди Маргарет, которая шила у окна, нахмурилась, потому что ее обеспокоили.
— Кони?
Сэр Гренвилл прищелкнул языком:
— Вы меня узнали. Вот какова цена славы. Полагаю, вы леди Маргарет Лэзендер? Разве не принято вставать, когда в комнату входит хозяин дома?
Леди Маргарет, которая видела в саду лягушкоподобное лицо сэра Гренвилла и заставила себя спокойно сидеть у окна с работой, не ответила. Она добавила еще один аккуратный стежок к лавровому венку вокруг короны, украшавшей занавеску, над которой она трудилась.
— Сэр Гренвилл.
Вперед вышел граф Флит, который ждал в глубине комнаты.
— Милорд! Я удивлен, что вижу вас здесь.
— В этом доме прошло детство моей жены, сэр Гренвилл.
— Конечно! Конечно! — Сэр Гренвилл пристально рассматривал лепные украшения. — О, очень хорошо! Отлично.
Внезапно он снова повернулся к Флиту.
— Милорд! Вы, должно быть, чрезвычайно рады поступившим с севера новостям? Замечательное веление Господа?
Леди Маргарет хмыкнула. Граф Флит кивнул.
— Да, действительно, сэр.
Сэр Гренвилл прошествовал в комнату, разглядывая украшения.
— Бог действительно благословляет наше дело, милорд. Щедро благословляет!
Он остановился перед камином и повернулся, чтобы окинуть взором комнату.
— Я немного задержался. Мне показалось целесообразным заехать к Эссексу. Он скучает без вас, милорд.
Граф Флит был вынужден посторониться, когда Кони проходил мимо него.
— Я вскоре вернусь к своим обязанностям, сэр Гренвилл.
— Никогда в этом не сомневался, милорд, никогда не сомневался. Можно поинтересоваться, какому счастливому случаю я обязан вашим пребыванием в моем доме?
Граф Флит подавил обиду. Он был едва знаком с сэром Гренвиллом Кони, хотя имя и было ему известно. Он знал, что сэр Гренвилл теперь член комитета обоих королевств — комитета, состоявшего из англичан и шотландцев, который фактически и правил там, где не управлял король. Граф до некоторой степени испытывал благоговейный страх перед этим маленьким толстяком. Сэр Гренвилл олицетворял силу, которая завоевывала земли.
— Я, сэр, приехал за своей тещей.
— Вы приехали за ней? А почему она все еще здесь? Леди Маргарет продолжала сидеть спиной к Кони. Граф снова помрачнел:
— Ее сын болен, сэр Гренвилл.
— Болен?
— Он ранен.
— А! Вы имеете в виду, что щенок сражался против нас, милорд! — Сэр Гренвилл покачал головой. — Насколько я понимаю, он пленный?
Заговорил стоявший у двери полковник Фуллер:
— Он слишком плох, чтобы находиться в плену.
Сэр Гренвилл Кони улыбнулся. Он долго ждал этого момента. Несколько дней он оттягивал его, отправившись сначала навестить графа Эссекса, который командовал войсками, пытавшимися очистить запад от роялистов. Теперь, выполнив эту задачу, сэр Гренвилл решил поразвлечься. Неделя в Лэзене обещала стать приятным времяпрепровождением. Можно будет взвинтить ренту и подсчитать стоимость своих новых владений. Его широко открытые лягушачьи глаза недоумевающе смотрели на графа Флита.
— Это что, богадельня, милорд? Я что, обязан раздавать милостыню врагам?
Граф был поражен.
— Раньше это был его дом, сэр Гренвилл. Нельзя перевозить раненого.
— Нельзя? Нельзя? Кое-кто говорил, что нельзя свергнуть тиранию короля, но они ошибались. — Он безразлично махнул рукой. — Увезите его! Сегодня же. Сейчас! Я хочу, чтобы вся семейка убралась, понятно? Вон!
Наконец леди Маргарет пошевельнулась. Она отложила вышивание, встала и спокойно пошла к сэру Гренвиллу. Она остановилась напротив, заставив его поднять голову.
— Мой сын, сэр Гренвилл, умрет, если его перевезти. Таково мнение врача.
Он отмахнулся.
— По моему опыту, в таких делах на врачей полагаться нельзя.
— Мой сын умрет.
— Это научит его не сражаться против парламента. — Он усмехнулся. — Насколько мне известно, в Лондоне его разыскивали за предательство. Его смерть, леди Маргарет, лишь облегчит работу палачу.
— Вы не можете насильно заставить нас уехать. Мой сын умрет.
— Я не могу! Не могу! — смеялся сэр Гренвилл. — Леди Маргарет, теперь это не ваш дом, а мой. Вы можете остаться в качестве судомойки или швеи, но вашего сына здесь не будет. И он уберется отсюда сейчас же.
— Он умрет.
— Пусть умирает.
Она дала ему пощечину. Звонко ударила его всей ладонью, и звук, словно от пистолетного выстрела, разнесся по всей длинной галерее. Сэр Гренвилл с искаженным от ярости лицом сам занес руку, но граф Флит сделал шаг вперед, наполовину выхватив шпагу из ножен.
— Сэр Гренвилл!
Телохранитель Кони, которого все это застало врасплох, в изумлении наблюдал за происходящим. Сэр Гренвилл медленно опустил руку.
— Вы и ваше семейство, леди Маргарет, уберетесь из этого дома и не возьмете с собой ничего, слышите? Ничего, кроме одежды. Ничего! — Он повернулся к Фуллеру. — У них есть час времени!
— Слушаюсь, сэр.
Сэр Гренвилл развернулся. Ставшие злобными глаза сверлили графа Флита.
— И вы, милорд, в этом вражеском доме. Я слышал, вы интересовались судьбой Доркас Слайз?
Граф Флит, удивившись, что об этом так широко известно, кивнул.
Сэр Гренвилл рассмеялся:
— Она скоро умрет, если только уже не умерла. Ее либо повесят как ведьму, либо сожгут как убийцу мужа, — он торжествовал. — Она принадлежала к числу моих врагов, милорд, как, думаю, и вы теперь. Убирайтесь.
Леди Маргарет не оглянулась. Она, Кэролайн и Анна вместе с Тоби ехали в дорожном экипаже графа Флита. Тоби стонал, лежа на сиденье. Полковник Вашингтон со все еще завязанными глазами устроился снаружи на месте кучера. Слуги, которых леди Маргарет попросила отправиться с ними, шли позади. Они обогнули руины бывшего караульного помещения и забрались в горбатые северные холмы, где паслись овцы сэра Гренвилла.
Леди Маргарет держала руку сына и с болью в сердце чувствовала, что враги одолевают. Она лишилась всего. Мужа, дома. Жизнь сына угасала; дочери молча сидели рядом. Преподобный Перилли нагнал экипаж на своей старой кляче. Леди Маргарет помахала ему из окна, зная, что ему, как и ей, некуда идти.
Кэролайн шмыгнула носом. Леди Маргарет строго посмотрела на нее:
— Тихо, детка! Нечего плакать.
— Но, мама…
— Нечего говорить мне «мама, мама». — Леди Маргарет услышала, как Джеймс Райт понукает лошадей, погоняя их вверх по склону, поднимавшемуся от поросшего ольхой ручья. — Мы вернемся, Кэролайн. Можешь не сомневаться. Мы вернемся.
Она сжала руку сына, будто желая влить в него всю свою силу.
— Мы еще попляшем на могиле того человека. Мы еще вернемся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100