Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Наступил миг, которого она боялась, но испугаться Сэмьюэла Скэммелла было почему-то невозможно. Шаркая, он вошел в комнату вслед за ней, заморгал, когда за ними захлопнулась дверь, и теперь, когда Кэмпион отошла внутрь эркера, стоял беспомощно. Она прижимала к себе кошку.
— Вы до меня не дотронетесь.
Он двинулся к стулу. В то утро, боясь штурма и помня, как вокруг него свистели мушкетные пули, Сэмьюэл Скэммелл полностью облачился в доспехи красномундирников: его руки и бедра защищали расположенные внахлест пластины, скрежетавшие при каждом движении. Он тяжело опустился на стул леди Маргарет.
— Я вас не трону.
Взгляд у него был несчастный. Он откинул голову назад, глядя на украшавший потолок лепной узор, промокнул мясистые губы и снова заморгал.
— Я этого не хотел. Ваш отец мне об этом не сказал.
Из сада за спиной Кэмпион послышались крики. Круглоголовые волокли один из фальконетов, но Кэмпион было все равно. Она только крепче сжимала Милдред.
— Вы гнались за мной! Вы навязали мне эту свадьбу! Он затряс головой, подавшись вперед. Его пещерообразные темные ноздри вызывали у нее отвращение, даже несмотря на то, что глаза его смотрели умоляюще.
— Вы не понимаете. Сэр Гренвилл Кони. Ваш брат.
— Мой брат?
— Он это навязал нам! — Скэммелл пришел в странное негодование. — Теперь он творит, что душе угодно. Это все печать. Вечно печать. Надеюсь, у вас нет печати! — добавил он нетерпеливо.
— Почему? — Она покачала головой. — Почему?
— Неужели вы не понимаете? Им наплевать на вас, наплевать на меня, им нужен только Договор! Если бы мы поженились, если бы мы жили в Уэрлаттоне, нас бы оставили в покое. Но вам приспичило сбежать!
Она пропустила его жалобу мимо ушей. Она сбежала, потому что у нее не было никакого желания выходить замуж за этого слабовольного человека. Человека, который, как теперь ей стало ясно, находился в том же положении, что и она сама. Он был побежден, измучен, загнан в эту комнату, из которой открывался вид на залитую утренним светом Лэзенскую долину. Она чувствовала, как в ней закипает злость.
— Вам захотелось денег! Он угрюмо кивнул.
— Но только для вас. Так указано в Договоре. Деньги должны быть потрачены на вас. Ваш отец купил на эти деньги Уэрлаттон, но это был дом, в котором должны были жить вы. — Он устало посмотрел на нее. — Печать при вас?
Она молчала. Он чуть не плакал.
— Мне все равно, Доркас, теперь мне все равно. Отдайте ему печать! Отдайте! Я скажу, что мы стали настоящими мужем и женой. Они этого хотят, а вы сможете уйти.
Правда! Именем Бога обещаю вам. Можете уйти. Сэр Гренвилл будет и дальше воровать половину денег, а вы можете взять себе остальное. Я хочу покоя.
— Боже мой! А как вы думаете, чего хотела я?
Она подумала о Тоби, не зная, жив он или умирает, истекая кровью на провонявшем дымом дворе.
— Вы сделали со мной все это! Вам нужны были деньги!
— Мне нужен покой.
— Теперь вам нужен покой! Это потому, что вы напуганы. Раньше надо было думать. Черт бы вас побрал, Сэмьюэл Скэммелл. Черт бы побрал вас и вашу слабость!
Он посмотрел на нее, увидел, как она красива на фоне окна. Он больше не мог бороться, у него не было сил. Его затянуло в бурные воды, и теперь он хотел только спастись и не утонуть. Даже его мечта обладать Кэмпион осталась где-то далеко в прошлом, была забыта. Он сжал голову руками, будто не желая слышать ее голос.
Она не оставляла его в покое.
— Вы ничего этого не хотите? Так, да?
Она увидела, что он едва заметно кивнул.
— Тогда помогите нам выбраться отсюда. У вас же есть меч. Есть пистолет. Сражайтесь, Сэмьюэл Скэммелл. Сражайтесь, черт возьми! Мне плевать на деньги, на печать, но не на собственную жизнь. Помогите мне для разнообразия. Или этот меч просто украшение?
Он сидел понурившись. Разозлившись, она отвернулась и увидела, что вооруженные люди в саду уставились на окно.
Распахнулась дверь.
Вошедший в комнату Эбенизер прислонился к расписным панелям двери. Он переводил взгляд со Скэммелла на Кэмпион и обратно.
— Я-то думал, что застану вас на брачном ложе! Я принес вам свечу.
В левой руке он держал поднос, на котором Кэмпион заметила бумагу и зажженную свечу. Он бережно поставил все это на маленький столик. Скэммелл не поднимал глаз.
Эбенизер ему улыбнулся.
— В чем дело, зять?
Скэммелл, не разнимая ладоней, глухо заговорил:
— Мы обязаны делать то, что правильно в глазах Господа.
— О! Воистину, воистину! — Эбенизер передразнил его, потом пнул Скэммелла своей хромой ногой.
— Ты женат на этой женщине?
Скэммелл поглядел на Кэмпион и покачал головой:
— Нет.
— Тогда, брат, в глазах Господа ты не являешься законным владельцем печати; Ее владелец я.
Эбенизер с горящими глазами приблизился к Кэмпион:
— Печать у тебя, сестра?
— Эбенизер!
Она попыталась вложить в этот возглас сестринскую любовь.
— У меня нет сестры, нет семьи. Не рассчитывай, что сможешь подольститься ко мне, Доркас. Я спросил, у тебя ли печать?
Он остановился в шаге от нее. За ее спиной будто в забытьи Скэммелл сидел, погруженный в свои несчастья. Эбенизер ухмыльнулся ей. Волосы у него были гладкие, черные, блестящие, как лакированный нагрудник. Сверкая глазами, он медленно поднял правую руку, и Кэмпион отшатнулась.
Быстрым движением рука ухватилась за ворот серого платья. Он сильно дернул, легко справившись с ней, она почувствовала, как сзади на платье отскочил крючок. Он смотрел ей на шею.
— Ты не надела ее, сестра. Где она?
— У меня ее нет.
Изображая удивление, он поднял брови.
— Ты хочешь сказать, что все это было затеяно зря? — Правую руку он держал за спиной. — Мы зря устроили эту осаду? И люди умерли тоже зря?
Правая рука вновь зашевелилась подобно змее. Кэмпион увидела, как блеснул длинный тонкий кинжал, а потом ощутила холодное прикосновение стали к своей щеке.
— Где она, сестра?
Она не смела пошевелиться. Острие клинка словно парализовало ее. Эбенизер улыбался:
— Где она, сестра?
Она по-прежнему молчала. Она боялась его. Он унаследовал жестокость Мэттью Слайза, но у него она смешивалась с хладнокровной безжалостностью.
Движение его левой руки напугало Кэмпион. Она ахнула, потому что кинжал отодвинулся от щеки, и она почувствовала, как вдруг задергалась кошка, которую она держала в руках. Эбенизер схватил кошку за горло, приложил к шерсти кинжал.
— Говори, сестра.
— Нет! — Она попыталась вырвать у него Милдред. — Нет!
Нож полоснул ей по пальцу, ее пронзила боль. Закапала кровь, а Эбенизер уже держал котенка за загривок. Острие упиралось в глотку. Он поднес Милдред ей к лицу.
— Где, сестра?
— Эбенизер! Нет!
Кошка завизжала, начала извиваться, пытаясь расцарапать человека, приставившего кинжал к ее горлу. Кэмпион схватила Эбенизера за запястье, с ее руки капала кровь, но Эбенизер отдернул оружие.
— Ты хочешь, чтобы эта тварь сдохла?
— Эбенизер! — Она затрясла головой. — Пожалуйста!
— Я убью ее, Доркас. Ты уже видела, как я это делаю. Я убью ее. А потом примусь за тебя, дорогая сестренка. — Он захохотал. — Если брат Скэммелл не желает, то у меня найдется дюжина мужчин, которые рады будут поиметь тебя, сестра. По очереди, один за другим. Ты этого хочешь, сестра? Этого?
— Эбенизер!
Скэммелл смотрел потрясенный.
Эбенизер улыбался, не обращая внимания на пытавшуюся вырваться кошку.
— Где печать, сестра?
— У меня! У меня! Не нужна она мне!
Лицо Эбенизера осветилось радостью, а потом он победоносным жестом всадил в Милдред кинжал да так, что фонтан крови брызнул Кэмпион в лицо. Отшвырнув окровавленное животное, он засмеялся над Кэмпион:
— Так значит, она у тебя. Где же? Кинжал снова приближался к ее лицу.
Кэмпион пошарила у себя под платьем, но печать соскользнула на талию, и она не могла достать ее. Она смотрела на кинжал, чувствуя запах кошачьей крови на своем лице.
— Я сам достану!
Левой рукой Эбенизер ухватился за воротник, рванул и полоснул кинжалом. Сталь поранила кожу над ключицей, распорола платье, и Кэмпион с криком отскочила, когда платье, разодранное почти до талии, распахнулось. Вывалилась цепочка от печати. Эбенизер потянулся за ней и, вытащив драгоценность, поднес ее к свету. Он без всякого интереса взглянул на ее грудь и усмехнулся, когда она попыталась прикрыть наготу.
— Печать.
Она свисала у него с левой руки. Золото выглядело роскошно, сверкали пояски из драгоценных камней, когда печать раскачивалась и поворачивалась на цепочке. Печать святого Матфея. Эбенизер почти с благоговением отнес ее и положил на стол.
Скэммелл смотрел на драгоценность так, будто до самого этого момента сомневался в ее существовании.
Кэмпион присела на корточки, повернувшись спиной к окну. Обеими руками она придерживала платье. Возле ног лежала убитая Милдред.
Эбенизер отошел от стола. Цепочка свесилась через край, слегка позвякивая. Он спросил:
— Кому она принадлежит?
Ему никто не ответил. В саду за спиной у Кэмпион тянулась вереница пленных, которых вели к развалинам караульного помещения. Над долиной все еще тянуло пороховой гарью.
Эбенизер потянулся к пологу кровати. Удерживавшие его шнурки давно пошли на запалы для мушкетов. Он чисто вытер руки и кинжал о вышитую шелковую материю, будто это не полог, а полотенце.
— Я спросил, кому она принадлежит?
Доспехи Скэммелла заскрежетали, когда он повернулся к Эбенизеру.
Тот брезгливо тер руки.
— Она ваша, брат Скэммелл? Или моя? Я-то думал, мы теперь братья.
Скэммелл ничего не ответил.
— Подойдите, брат Скэммелл! — проговорил Эбенизер задушевным тоном. — Это же ваша жена, разве не так? Вы ее хотите? Она ведь достаточно хороша. Возможно, она уже и не девушка, но все равно это ваша жена. Разве вы не хотите зачать наследников? Разве племя Скэммеллов не должно унаследовать землю?
Скэммелл насупился, облизав губы.
Эбенизер положил руку на воротник кожаной куртки Скэммелла. Казалось, это дружеский жест.
— Если она твоя жена, брат, тогда и печать твоя. Разве ты ее не хочешь? Сучка спалила твою мастерскую, так, по меньшей мере, можешь забрать ее деньги. Бери ее!
Он потянул за воротник, рванул его.
— Давай! Шевелись!
Скэммелла заставила вскочить грубость приказа, а вовсе не рывок за ворот. Он будто лишился собственной воли. Его сковал страх перед Эбенизером, перед посланными сэром Гренвиллом солдатами, которые ждали за дверью. Он посмотрел на съежившуюся у окна Кэмпион. Эбенизер еще раз подтолкнул его.
— Действуй, брат. Заяви свои права на невесту! Заяви права на печать! Подумай, что я для тебя делаю. Я сам бы мог овладеть ею, но тех, кого соединил Господь, никто не должен разлучать.
Губы Скэммелла задвигались, механически, беззвучно выговаривая «аминь». Он тяжело дышал, на лице было написано смятение, но, все же, спотыкаясь, он двинулся к окну, к Кэмпион, а рука Эбенизера все так же оставалась на воротнике.
Эбенизер подбадривал его:
— Смелее. Ты же хочешь ее, брат, правда?
— Брат Слайз? — Скэммелл обрел дар речи и боязливо повернулся к своему мучителю.
— Смотри! Смотри! — Эбенизер взмахнул правой рукой, Для равновесия вцепившись в ворот Скэммелла. — Смотри!
Его нога пнула Кэмпион в лицо, разбив. Платье распахнулось, обнажив неприкрытую грудь. Рука Эбенизера тянула вниз.
— Смотри на нее! Разве тебе ее не хочется?
Сжавшись в углу эркера, она попыталась натянуть на себя платье, но нога снова ударила ее. Кэмпион охнула, одной рукой защищая лицо, другой хватаясь за порванное платье.
— Разве ты не хочешь ее, брат? Посмотри, какие груди дотронься до них! Дотронься! Ну же, бери ее! — Эбени зер пригнул Скэммеллу голову. — Дотронься же до нее!
Скэммелл попытался выпрямиться, но Эбенизер опять вытащил кинжал и коснулся острием шеи Скэммелла.
— Дотронься до нее, брат, дотронься!
— Ты сумасшедший!
— Я сказал, дотронься! — заорал он, пригибая голову Скэммелла.
— Я дотронусь! — Скэммел выставил правую руку. Дотронулся до волос Кэмпион. Та завизжала, пытаясь уклониться. Эбенизер упивался своим торжеством.
— Но ведь ты не женат, брат. Твое брачное свидетельство было сожжено шесть месяцев назад! А теперь я застал тебя глумящимся над моей сестрой. Ты удивляешь меня, брат! Я потрясен! Я думал, ты богобоязненный человек, но в тебе говорит лишь похоть!
Скэммелл попробовал выпрямиться, возразить, но кинжал уже оказался возле его горла, пронзая кожу, жир и кровеносные сосуды. Сэмьюэл Скэммелл попробовал оттолкнуть от себя Эбенизера. Он откинулся назад и поднял руку, но Эбенизер надавил на лезвие. На Кэмпион хлынула кровь. Она залила занавеску, окно, полированный пол. Захлебываясь кровью и задыхаясь, Скэммелл сделал последний отчаянный вдох и мертвый рухнул на Кэмпион.
Она закричала, придавленная тяжестью трупа и доспехов. Ей казалось, что она тонет, что с неба льются потоки густой, теплой жидкости. Она снова закричала, догадавшись, что все это сон, и крик ее постепенно замер.
Эбенизер безразличным взглядом окинул сестру. Скоро она очухается. Он уже видел, как это бывает. Придя в себя, она будет спокойнее, но только в том случае, если труп уже не будет давить на нее. Он наклонился и, кряхтя от натуги, оттащил тело Скэммелла.
Эбенизер снова тщательно вытер лезвие и руки, поплевав на них. Вид крови был ему неприятен. Сестра то ли стонала, то ли истерически всхлипывала.
Он подошел к столу. Сэр Гренвилл Кони наверняка захочет, полагал Эбенизер, чтобы печать была передана ему, и этому надо было как-то помешать. Он был молод и пока еще слишком мало вращался среди людей, облеченных властью, чтобы заручиться необходимой для борьбы с сэром Гренвиллом поддержкой, однако просто так он не расстанется с печатью святого Матфея. Знал Эбенизер и то, что если не передаст драгоценность хозяину, тот уничтожит его с такой же легкостью, с какой только что рукой самого Эбенизера был уничтожен Скэммелл.
Он расправил на столе лист бумаги. Взял свечу и поднес ее к красному сургучу. Сургуч почернел, закапал, и Эбенизер быстро прижал к нему изображение широкого топора. Получилось отлично.
Он работал быстро, сосредоточенно, не обращая внимания на всхлипывания сестры. Он сделал двенадцать оттисков, равномерно распределив их по листу бумаги, потом задул свечу, оросил в камин оставшийся сургуч и положил поверх первого второй лист плотной кремовой бумаги. Затем Эбенизер бережно сложил обе странички, убедившись, что сгибы попали на те места, которые он специально для них оставил, и убрал толстый бумажный квадрат к себе в кожаную сумку. Кэмпион по-прежнему рыдала, глаза были открыты, но их выражение было отсутствующим. Он и раньше наблюдал своих жертв в таком состоянии, когда, отдыхая от трудов, поднимался по каменным ступеням поглядеть на Темзу и размять затекшее тело.
Взяв печать, Эбенизер развинтил ее и принялся сосредоточенно рассматривать распятие. Он не знал, чего ждать, и предполагал, что внутри вполне может оказаться обнаженная женщина, как в печати святого Марка. В его пальцах маленькое серебряное изображение оставалось совершенно неподвижным.
Он снова бросил взгляд на сестру. Он размышлял.
Свинтив обе половинки печати, Эбенизер встал и неслышно подошел к сестре. Когда он приблизился, ее глаза дрогнули, но он знал, что она все еще не узнает его. Он нежно, успокаивающе проворковал что-то, склонясь над Кэмпион. Та не шевельнулась. Казалось, она понимала, что рядом кто-то есть, и ждала утешения, а руки его, когда он нагибал ее голову вперед и надевал на шею печать, в самом деле были на удивление нежны. Потом все с таким же успокаивающим, убаюкивающим мурлыканьем Эбенизер отошел прочь. Он открыл дверь в длинную галерею, выскользнул из комнаты и повернул ключ в замке. Он кивнул тем, кто ждал его появления, и поднес палец к губам.
— Полагаю, еще несколько минут.
Кто-то из его людей предложил вина, украденного из погребов замка, но Эбенизер отказался.
— Воды! Принесите мне воды! Но убедитесь, чтобы она была чистой!
Он прислонился к двери, закрыл глаза с чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы.
Казалось, миновали часы, прежде чем Кэмпион очнулась, на самом же деле ее забытье длилось всего несколько минут. Она вжалась в угол эркера, как загнанный, испуганный зверек, остерегающийся всего. Сильно, тошнотворно пахло кровью. Она не сразу поняла, что слышит свои же отчаянные рыдания. Кэмпион прикоснулась пальцами к лицу, почувствовала что-то липкое и решила что либо сошла с ума, либо летит сквозь какую-то дыру не иначе как в ад. Эта мысль об аде побудила ее собрать ос таток сил.
Она пошевелилась, тряхнула головой. Заставила себя увидеть, где она, и первое, что бросилось в глаза, — это огромное черное отверстие в горле Скэммелла. Она ощутила, как сжимается желудок, услышала звук смешанной с рыданиями рвоты и отшатнулась от трупа. Ей не хватало воздуха, она задыхалась, но все же заставляла себя действовать последовательно. Сначала добраться до кровати потом вытереть лицо, потом облизать рану на большом пальце, которая все еще кровоточила. Краешком простыни она вытерла липкую от крови грудь. И обнаружила висевшую на шее печать.
Кэмпион смотрела на нее так, будто видела впервые. Вот она — причина всех ее несчастий. Золотая, с пятнами запекшейся крови, печать. Непонятно как оказавшись у нее на шее, печать грозила снова ввергнуть ее в пучину безумия, из которой она только что с таким трудом выбралась. Кэмпион зажмурила глаза, прислонилась спиной к кровати и зажала драгоценность в руке, словно желая спрятать.
Тоби. Сэр Джордж. Котенок. Скэммелл. Запах крови. Тошнота подступила к горлу. Она застонала, но внутренний голос заставлял ее двигаться, делать за один прием какое-нибудь одно дело. Она приподнялась, держась за кровать, опустилась на нее и подтянула к себе покрывало, которым были покрыты подушки. Она завернулась в него, как в шаль, прикрыв свою наготу, и лишь тогда задышала свободнее.
Вся комната была залита кровью. У окна лежало распростертое, изогнутое тело Скэммелла, выглядевшее особенно неуклюжим в тяжелых доспехах. Пухлая рука была вытянута в бессильном призыве. Мертвая Милдред, чья пропитанная кровью шерстка почернела, казалась совсем маленькой. За окном теперь окончательно рассвело. Она видела нагромождение туч, которые означали, что этой ночью, если бы удался побег, она была бы спасена. Джеймс Райт, Тоби, леди Маргарет. Все они теперь куда-то отодвинулись. Прежняя жизнь захлестнула ее ужасом, грозившим утопить ее. Точно так же, как в детстве в Уэрлаттоне она сносила Божий гнев и Божью кару, она должна была теперь выдержать и это испытание. Она закрыла глаза, мурлыча что-то себе под нос, и услышала зловещий скрип поворачивающегося в замке ключа.
Она открыла глаза, сжав покрывало на шее.
Эбенизер улыбался ей. Он развел руки, будто в приветствии:
— Сестрица Доркас! Дорогая моя сестра!
Небрежным взглядом он обвел комнату и театрально отступил, вскрикнув при виде тела Скэммелла.
Следующей в комнате появилась Гудвайф Бэггерли. Она протолкнулась мимо Эбенизера, уставилась на тело Сэмьюэла Скэммелла и, набрав побольше воздуха, завопила:
— Убийство! Убийство!
— Нет! Нет! Сестра моя! — Эбенизер наконец вошел в комнату. — Нет! Нет!
Раскачиваясь взад-вперед на кровати, Кэмпион качала головой.
— Уходите! Уходите!
— Убийство! — пронзительный голос Гудвайф заполнил комнату. — Она убила его!
— Нет! — простонала Кэмпион.
— Не приближайтесь к ней! Не касайтесь ее!
В общем шуме раздался новый голос, что-то напомнивший Кэмпион. Она открыла глаза, безразлично огляделась и различила преподобного Верного До Гроба Херви, который стоял в черной куртке, воздев одну руку и прижимая другой Библию.
— Потаскуха! Убийца! Ведьма! — голосила Гудвайф. Эбенизер опустился на колени подле тела Скэммелла:
— Как могла она убить его? Она всего лишь девушка! А он был вооружен! Не могла она убить его!
Наступила небольшая пауза, пока Гудвайф вспоминала свою реплику. Она выступила вперед и, тыча грубым костлявым пальцем в сторону Кэмпион, проговорила голосом, напоминавшим дыхание преисподней:
— Она ведьма! Я видела, как дьявол спас ее в доме мистера Скэммелла. У него были огненные волосы! Прямо из ада. Дьявол!
— Нет! — возразил Эбенизер.
— Тихо!
Преподобный Верный До Гроба Херви выступил на середину комнаты. В последние месяцы он занимался изучением колдовства, увидев в этом лестницу, которая приведет его к тем далеким вершинам, куда его гнали честолюбивые амбиции. Именно он предложил Эбенизеру рождественским утром объявить Доркас Слайз ведьмой, подлежащей изобличению. Он не присваивал идею только себе, признавая, что Гудвайф Бэггерли всегда утверждала, что в девчонку вселился дьявол, но теперь он наконец-то готов был помериться силой с князем тьмы, помогавшим Доркас Слайз. Он все еще жаждал этой девушки, но одновременно ему хотелось очернить, унизить ее, чтобы прославиться самому. Он величественно оглядел комнату, припоминая слова Эбенизера.
— А! Кошка! Ее подруга!
Гудвайф, охнув, в ужасе отпрянула.
Верный До Гроба решительно приблизился к Кэмпион и положил Библию на стол. На длинной белой шее запрыгал кадык.
— Есть верный, безошибочный способ все выяснить!
— Неужели, брат Херви?! — Голос у Эбенизера был потрясенный.
Верный До Гроба сделал еще шаг в направлении девушки, которая сидела разинув рот от изумления.
— Мне понадобится ваша помощь, вас обоих. Не бойтесь! Бог на нашей стороне!
Ему не потребовалось объяснять им, чего от них ждут.
— Давайте!
Кэмпион взвизгнула, но они втроем повалили ее на кровать, Гудвайф запрокинула ей назад голову, Эбенизер закинул ноги на перину. Кэмпион снова закричала, сопротивляясь хватавшим ее рукам, но была бессильна. Верный До Гроба разорвал платье, сдернул покрывало, а Гудвайф схватила ее за руки.
— Держите ее! — Верный До Гроба склонился над ее грудью, на своей коже она чувствовала его жаркое дыхание. Она боролась, но Гудвайф стиснула ей горло, а Эбенизер навалился на ноги.
Руки у Верного До Гроба были сухими, почти шершавыми. Они гладили ее груди, трогали соски. Голос, как и руки, у него тоже был сухой. Он мог бы с равным успехом излагать доктрину Троицы.
— Вот, брат Слайз, соски, чтобы давать молоко детям. Ведьма не воспользуется ими, когда кормит дьявола, потому что эти груди от Бога.
Пальцем он тер ее соски. Руки заскользили вниз на живот, разминая ей ребра.
— Мы ищем другую отметину. А! — Он ткнул в родинку над пупком, над которой на Рождество подшучивал Тоби. — Вот она! Вот колдовская метка!
Его руки даже после того, как нашли родинку, снова поползли к груди.
— Сэр! Взгляните! — Гудвайф держала печать. — Вы не это искали?
— Это! Это!
Верный До Гроба был вынужден помочь Гудвайф снять печать. Высвободившись из цепких рук, Кэмпион свернулась клубочком и зарыдала, уткнувшись лицом в покрывало. Ей казалось, будто ее замарали грязью, замарали навсегда.
— Посмотрите! — Эбенизер развинтил печать и показал распятие Верному До Гроба.
— Папистская ведьма!
Кэмпион было уже все равно. Она летела в пропасть, смутно слыша, как Верный До Гроба декламирует 23-й псалом, как брат позвал стражу, а потом, благодарение Богу, потеряла сознание. Они завернули ее в одеяло, не желая, чтобы подчиненные полковника Фуллера догадались о том, что они делали, и отнесли вниз в заранее приготовленный дилижанс.
Эбенизер повернулся к Верному До Гроба Херви:
— Вы были правы, брат.
— Бог был к нам милостив.
— Да, да.
Верный До Гроба торжественно промолвил:
— Она должна предстать перед судом, брат.
— Должна, конечно должна, — поддакнул Эбенизер. Он подошел к окну и посмотрел вниз, туда, где Гудвайф провожала Кэмпион до дилижанса. Теперь уже можно с уважением обращаться с его сестрой. Закон будет безжалостен, ее отправят либо на костер, либо на эшафот. Он посмотрел на Верного До Гроба.
— Наверное, она ведьма.
— Так оно и есть.
Эбенизер вздохнул и захромал назад в длинную галерею. Он обвел взором декоративную языческую лепнину, шторы, ковры, картины, изящную инкрустированную мебель.
— Должно быть, она прибегла к колдовству, чтобы проникнуть сюда. Иначе, зачем они приютили ее?
Он не стал слушать, что ответит Верный До Гроба Херви. Вместо этого он с ненавистью разглядывал богатое убранство комнаты. Комната была красива, а это — грех. Она принадлежала привилегированным людям — лишний повод для ненависти. Эбенизер всегда ненавидел привилегированных.
Правда, теперь он сам был одним из них. Со смертью Скэммелла он стал законным владельцем печати святого Матфея и мог получать деньги Договора. Он разбогатеет. Но, теребя в пальцах кружевную скатерть, Эбенизер решил, что найдет деньгам лучшее, чем до сих пор, применение. Он будет работать на благо Англии, которая станет покорна Богу, благочестива и законопослушна. Он понимал, что такой стране потребуются суровые дальновидные хозяева. Придет царство Господа, и он станет одним из регентов. За последний год он обнаружил, что наделен даром руководить, хотя все еще побаивался людей старше себя, имеющих власть и опыт. Им он не забывал льстить.
Он снова повернулся к Верному До Гроба, узрев в нем будущего последователя. Голос у Эбенизера был резкий и скрежещущий, как и подобает завоевателю.
— Я полагаю, слова благодарности Господу будут уместны, брат.
— Воистину.
Они опустились на колени под языческими лепными узорами и возблагодарили Всевышнего за его милость, за доброе провидение, приведшее их к этой грандиозной победе.
— Аминь, — сказал Верный до Гроба, — и еще раз аминь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100