Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

К замку Лэзен лучше всего было подъезжать с севера через горбатые холмы, на которых паслись лэзенские овцы, через неглубокие долины, где вдоль ручьев росли ивы и ольха. И в конце пути с гребня открывался прекрасный вид на Лэзенскую долину со стоявшим в центре замком.
Именно на эту дорогу Тоби и вывел Кэмпион вместе с миссис Свон в первую неделю сентября. Увлеченная перипетиями событий, Милдред Свон настояла на том, чтобы и дальше сопровождать беспокойную парочку.
— Невозможно предположить, что вы еще можете выкинуть, если с вами не будет старшего, — заявила она, Правда, Кэмпион подозревала, что их покровительница и сама любила, рискованные авантюры. Миссис Свон беззлобно восприняла сообщение об истинных причинах приключении Кэмпион, добродушно предав забвению легенду о якобы больной матери. — Думаю, ты никому не могла доверять, дорогая, и ты совершенно права.
Первые два дня, когда приходилось ускользать из сетей лондонского гарнизона и пробираться на запад по проселочным дорогам, были самыми сложными. Ближе к Оксфорду они стали двигаться быстрее. Тоби снабдили роялистским паспортом, который признал первый же встретившийся им патруль. А в Оксфорде Кэмпион и миссис Свон еще раз воспользовались дилижансом, направлявшимся на запад. На деньги Кэмпион Тоби купил лошадь, и вот шесть дней спустя они с севера смотрели на Лэзен.
Миссис Свон фыркнула.
— Несколько отличается от Хэмптон-корт
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
, не правда ли, мистер Тоби?
— Немного отличается, миссис Свон, — согласился Тоби. Миссис Свон была настоящей лондонской патриоткой, и для нее ничто не могло сравниться со столицей. Ее пригласили задержаться в Лэзене, но она решительно воспротивилась. Она с удовольствием совершит путешествие, но обязательно вернется домой, в Булл-Инн-Корт, вновь преисполнившись высокомерия по поводу всего остального мира.
С того места, откуда смотрела Кэмпион, еще можно было заметить признаки того, что некогда замок Лэзен и был крепостью в собственном смысле слова. Слева виднелись остатки построенной на небольшом возвышении массивной квадратной главной башни, где ныне, по словам Тоби, лэзенские фермеры хранили урожай. Ближе к Кэмпион поперек дороги, всего в сотне футов от подножия холма, располагалось бывшее сторожевое помещение, которое теперь уже не соединялось с главным зданием, но было по-прежнему пригодно для жилья. В ожидании сэра Джорджа пустовал флагшток. Был в Лэзене и ров — непременный атрибут любого замка, но сейчас он преграждал путь лишь с юга и запада и, по правде говоря, напоминал скорее декоративное озеро, чем средство обороны.
Большая часть древнего замка полностью разрушилась. Небольшой кусок стены с бойницами до сих пор соединял главную башню с домом, но сейчас ее основное назначение состояло в том, чтобы служить опорой шпалерным фруктовым деревьям. Другая часть стены преграждала путь с востока, связывая сторожевую башню с огромной конюшней и защищая от зимних ветров кузницу, пивоварню и дюжины две других построек. Больше от замка ничего не осталось, а уцелевшие камни пошли на строительство новых, кстати, очень красивых домов.
Кэмпион была поражена. Она внимательно слушала Тоби, но думала о другом: замок, его размеры, его великолепие тревожили, заставляли размышлять о предстоящей встрече с леди Маргарет Лэзендер. Она страшилась этой встречи, да и Тоби, наверное, не был уверен, что мать примет Кэмпион радушно.
Ближе к сторожевому помещению, ярдах в семидесяти к югу, располагался воздвигнутый во времена королевы Елизаветы Старый дом, которому, вопреки названию, было менее сотни лет. Дом был каменный, но его западный фасад, обращенный к английскому парку и рву, был отделан под дерево. Высокие и широкие окна совершенно не подходили для оборонительных целей, зато великолепно пропускали вечерний свет в огромный зал.
Новый дом был пристроен к Старому так, что оба вместе они составляли латинскую букву «L. Сооружение этого здания, завершенное всего десять лет назад, являло собой для матери Тоби предмет особой гордости. Внутри все было отделано мрамором, лепниной, изразцами и полированным дубом. Когда они спустились по склону, Тоби указал на новые кухни, находившиеся очень далеко от огромного зала, что создавало значительные неудобства, когда леди Маргарет приходило в голову устроить прием для всего графства. Он не без удовольствия поведал о новых раздельных спальнях, заменивших прежние, тянувшиеся коридором, когда кровати с пологом были необходимы из соображений приличия. На верхнем этаже Нового дома, кроме спален, находилась длинная галерея — тронный зал леди Маргарет, именно туда и вел их теперь Тоби.
Они шли медленно. Из дверей сторожевого помещения с радостным возгласом выглянул ребенок и что-то приветственно прокричал Тоби, предложив заняться его лошадью. Тотчас же высыпали слуги и вассалы выяснить причину переполоха: ливрейные лакеи, поварихи и семьи тех, кто работал в Лэзене. Они притрагивались к шляпам, кланялись или делали реверанс, а потом прикладывались к руке молодого хозяина и делились последними новостями. Миссис Свон сокрушалась:
— Одному Богу известно, как можно прокормить столько ртов, дорогая.
С каждым шагом сердце Кэмпион билось все тревожнее. Тоби много рассказывал о своей матери, и, хотя то были слова любви и восхищения, в его голосе звучал явный благоговейный трепет. Леди Маргарет управляла всем Лэзеном: замком, поместьем, деревней, церковью, жизнями арендаторов, слуг, священника, и вообще всех тех, кто попадал в ее обширные владения. Это была потрясающая, даже великая женщина, и замок Лэзен был той ареной, где она могла проявлять свои неординарные способности. Поместьем она, по словам Тоби, управляла намного лучше, чем отец, даже если бы он этим занялся, — факт, признанный самим сэром Джорджем, и в этой области слово леди Маргарет было законом.
Тоби уверял Кэмпион, что этот закон вовсе не был тиранией. Он не укладывался в рамки ни одного из известных кодексов и отличался приверженностью к благотворительности. Любая прихоть леди Маргарет превращалась в страсть, страсть — в закон, а самая большая ее радость состояла в том, чтобы всем в поместье жилось счастливо, потому что счастливое поместье — это прибыльное поместье.
Они взобрались по широкой лестнице, выходившей из огромного зала, и, оставив позади слуг, Тоби углубился в лабиринт старых темных коридоров, проходных комнат и непонятных коротких лестниц. В Новый дом они вступили через низкую каменную арку, которая вела на восхитительно светлую высокую площадку. Одну стену занимал огромный гобелен, изображавший украшенного короной, закованного в цепи единорога, положившего голову на колени к молоденькой девушке. Потолок украшала искусная лепнина: по бокам свешивались фрукты и цветы, посередине же был оставлен большой пустой овал, ожидавший, как объяснил Тоби, подходящего художника. Он предложил Кэмпион и миссис Свон: — Ждите здесь.
Кэмпион ждала. До замка Лэзен было какие-нибудь полдня пути от Уэрлаттона. Но она даже не подозревала, что на свете есть такое великолепие. Замок подавлял своими размерами, своей монументальностью. Она чувствовала себя здесь неловкой, неуклюжей, потерянной. Разве может она произвести впечатление на леди Маргарет? Да еще после дороги — грязная, непричесанная. Кэмпион предчувствовала неудачу. Голоса и смех долетели с подножия огромной мраморной лестницы, оканчивавшейся на этой площадке. Кто она этим людям? Почему она должна их заинтересовать?
Из длинной галереи, по которой ушел Тоби, не доносилось ни звука. Но она понимала, что именно сейчас решается ее судьба. О письме сэра Джорджа, доставленном графом Флитом два дня назад, она ничего не знала, а если бы и знала, то только впала бы в еще более глубокую меланхолию.
— Смотри веселее, дорогая. — Мисс Свон поправила на Кэмпион воротник. — Ты ей понравишься, иначе и быть не может.
Тоби достаточно откровенно заявил, что у Кэмпион больше всего шансов быть принятой, если леди Маргарет захочет превратить ее в свое очередное увлечение. Вспыхивавшие время от времени, эти увлечения всегда вносили в жизнь Лэзена изрядную сумятицу. Правда, некоторые из них были совершенно безобидны. Например, внезапно пробудившаяся страсть к сочинению сонетов. Тогда на семейство всего лишь обрушилась лавина поэзии, а симпатичный столик с инкрустацией оказался весь залит чернилами. Другая прихоть — драматическое искусство — даже привлекла в замок отличных актеров и музыкантов.
Лишь однажды сэр Джордж твердо сказал «нет» — когда у леди Маргарет возникло всепоглощающее желание стать набивщиком чучел. Она написала письмо в Бристоль одному мастеру, требуя, чтобы тот открыл ей секреты своего дела, но Тоби подозревал, что профессиональные тайны он оставил при себе, а леди Маргарет подсунул ложные указания.
Целое лето леди Маргарет уничтожала цыплячье населенье замка, но, как ни старалась, чучела издавали невыносимую вонь и теряли форму. В конце концов в галерею уже нельзя было зайти — до того силен был запах. Однако леди Маргарет все равно продолжала экспериментировать, заменяя цыплячью требуху смесью из опилок и штукатурки. Тоби помнил, как чуть ли не на каждом столе красовались мерзкие, диковинные уродцы, напоминающие пернатые пузыри с болтающимися головами. Все эти изделия, к общей радости окружающих, пришлось сжечь, кроме одного экземпляра-победителя, которого Тоби хранил в сторожевой башне в запертом буфете.
Отделанная золотом и деревянными панелями дверь длинной галереи открылась. Тоби стоял и улыбался, но по его лицу невозможно было понять, чем кончился получасовой разговор с матерью.
— Миссис Свон, я вас устрою поудобнее. Мы раздобудем чего-нибудь поесть. А тебя, — он посмотрел на Кэмпион, — требуют пред ясные очи.
— Сейчас?
— Сию же минуту. И не волнуйся.
Она и сама хотела бы взять себя в руки, но тщетно. Беспокойство только усилилось, когда она очутилась в великолепной просторной комнате, протянувшейся от одного конца Нового дома до другого. Широкие окна выходили на юг на Лэзенскую долину, белые занавески колыхались на слабом ветру. Кэмпион заметила роскошные столы и стулья, лари и сундуки, ковер, расстеленный во всю длину двухсотфутовой комнаты, картины на белой стене напротив окон, лепнину на потолке. Все это произвело на нее ошеломляющее впечатление, и сразу же, примерно посередине комнаты, она увидела наблюдавшую за ней леди Маргарет.
— Мне вас называть мисс Слайз, миссис Скэммелл, Доркас или Кэмпион? Для простой девушки у вас богатый арсенал имен. Подойдите сюда.
Кэмпион прошествовала по роскошному ковру. Вот так, по ее представлениям, она должна была бы себя чувствовать в день Страшного Суда, ступая по хрустальному полу у подножия трона тронов.
— Ближе, девочка, ближе! Я вас не съем!
Кэмпион остановилась рядом с матерью Тоби и присела в неуклюжем реверансе. На леди Маргарет, высокую седую женщину с повелительным властным лицом, она взглянула всего один раз, а потом совсем потупилась.
— Так значит, вы и есть та самая девушка, ради которой мой сын сжег половину Лондона?
Ожидался ответ.
— Да, мэм.
— Меня зовут леди Маргарет. Мы до сих пор не установили, как зовут вас, но, вне всякого сомнения, к какому-то соглашению мы придем. — Леди Маргарет неодобрительно хмыкнула. — Три дела уничтожено, двенадцать домов сгорело дотла, два трупа. Вам все это известно?
— Да, мэм, леди Маргарет.
За день до прибытия в Лэзен их настигли газеты. Леди Маргарет снова хмыкнула:
— Похоже, что, кроме человека, которого убил мой сын, погиб еще и священник. Человек со странным именем Трезвенник Боллсби. Я полагаю, он и совершал богослужение на вашей свадьбе?
— Да, леди Маргарет.
— Дай рассмотреть тебя! Перестань пялиться на пол, не стану же я ползать, чтобы увидеть твое лицо. Выше подбородок! Выше! И смотри на меня. Я не настолько стара и уродлива, чтобы ты обратилась в камень.
Резкий, повелительный голос вполне подходил женщине, которую Кэмпион теперь увидела перед собой. Маргарет была высока ростом, орлиный нос, голубые глаза, смотревшие на мир с любопытством и вызовом. Тоби унаследовал от матери высокую, прямую фигуру, твердую линию рта и подбородка. Она и вправду была далеко не стара и не уродлива. Кэмпион знала, что через два года леди Маргарет исполнится пятьдесят, но, если бы не пышные седые волосы, ей вполне можно было бы дать на десять лет меньше.
— Сними накидку, дитя. Дай посмотреть на тебя. Кэмпион чувствовала себя замарашкой. Леди Маргарет была одета в бледно-желтое платье с вышитыми на нем левкоями. На лифе были непонятные пятнышки краски, такие же, как и на руке, приподнявшей подбородок Кэмпион.
— Сними капор, дитя.
Миссис Свон захватила с собой одежду Кэмпион, вклключая черный пуританский капор.
— Ты же не уродлива, дитя, правда? Вижу, почему Тоби так ради тебя старался. Он сказал, что убивать человека неприятно. А тебе это тоже было неприятно?
— Да, леди Маргарет.
— Ужасно. Я однажды встретила твоего отца в Шефтсбери. Он был неприятным человеком. Помню, у него на плечах была перхоть. Я спросила его: разве шел снег?
Дальше она распространяться не стала, а повернулась к маленькому столику, на котором лежала ее работа, и взяла письмо. Она читала вслух:
— «По словам самого Тоби, девушка совершенно безграмотна, не считая знакомства со Священным Писанием». Это так?
Несчастная Кэмпион кивнула.
— Да, леди Маргарет.
Во взгляде леди Маргарет было что-то вроде отвращения.
— Какое твое любимое место в Священном Писании? Кэмпион гадала, какая из книг Библии произвела бы на леди Маргарет наибольшее впечатление, но решила сказать правду, чтобы не слишком тянуть с ответом.
— Песнь Соломона, леди Маргарет.
— Ха! Значит, у тебя есть вкус. Джордж конечно же совершенно не прав, полагая, что элегантность и вкус определяются исключительно рождением и воспитанием. Ты еще не знакома с моим зятем Флитом. Он граф, но в боевых доспехах напоминает свинью в кожаной куртке. Если это результат рождения и воспитания, то мы, пожалуй, лучше уж без них обойдемся. У тебя маленькая грудь, дитя.
— Да? — К своему удивлению, Кэмпион обнаружила, что леди Маргарет начинает ей нравиться. В невозможности предвидеть следующую фразу было что-то увлекательное.
— Несколько детей — и ты располнеешь. Занятие любовью этому тоже способствует. К счастью, моя старшая дочь была щедро одарена от природы еще до того, как познакомилась с Флитом, иначе надеяться ей было бы особо не на что.
Внезапно леди Маргарет указала на потолок.
— Что ты об этом думаешь?
Кэмпион глянула вверх. Карниз длинной галереи, как и площадка перед ней, были щедро украшены искусной лепниной. Но в отличие от площадки, где в изобилии были представлены традиционные мотивы урожая, длинную галерею украшала бесстыдная череда полуголых богов и богинь. Впрочем, сказать «полуголых» было преувеличением. Большинство небожителей гонялось друг за другом в почти полной наготе. Над большим мраморным камином с картиной, изображавшей, вид с севера на замок Лэзен, выделялась ключевая фигура лепной фантазии. Обнаженная женщина с копьем в правой руке стояла, выпрямившись на колеснице. Лицом она дьявольски напоминала леди Маргарет.
— Тебе нравится, дитя?
— Да.
— Почему?
Это была ловушка.
Кэмпион не могла придумать, что ответить. О таких вещах она мало что знала. Никогда прежде не видела ничего подобного. На миг ей вспомнилась огромная картина в комнате сэра Гренвилла Кони, изображавшая склонившегося над озером обнаженного юношу, но эти лепные украшения были совсем другими. В картине сэра Гренвилла было что-то зловещее. Эти же голые проказники были невинны и веселы.
— Ну?
Кэмпион указала на женщину в колеснице.
— Это вы?
И снова леди Маргарет осталась довольна.
— Конечно я. Итальянский скульптор хотел мне польстить. Он догадался, какая у меня фигура, догадался удивительно точно. — Леди Маргарет расцвела. У женщины в колеснице была восхитительная фигура. — Знаешь, кого она изображает?
— Нет, леди Маргарет.
— Охотницу Диану.
Кэмпион сказала:
— Ей поклонялись в Эфесе.
— Конечно. — Голос леди Маргарет звучал кисло. — Я забыла, что ты знаешь Священное Писание. А нагота тебя не смущает?
— Нет, леди Маргарет.
— Хорошо. Излишняя стыдливость несвойственна богам. — Леди Маргарет говорила так, будто была посвящена в тайны небожителей. — Итак, ты ничего не знаешь, плохо одеваешься, но ты влюблена в моего сына. Ведь ты влюблена?
Смутившись, Кэмпион кивнула.
— Да, леди Маргарет.
— Джордж пишет о какой-то ерунде насчет десяти тысяч в год. Это ерунда?
— Не знаю.
— Ну, так расскажи мне.
Кэмпион рассказала про печать, про встречу с сэром Гренвиллом Кони, про письмо, которое нашла в тайнике в комоде отца. Сначала она чувствовала себя неуверенно, но вскоре перестала волноваться и обнаружила, что леди Маргарет — на удивление понимающий слушатель. Пожилая дама поморщилась, когда было упомянуто имя сэра Гренвилла Кони.
— Принц-лягушка? Малютка Гренвилл! Знаю-знаю. Его отец был сапожником в Шордиче.
Она потребовала показать ей печать и нетерпеливо ждала, пока Кэмпион снимет ее с шеи.
— Дай мне. А-а! Венецианская работа.
— Венецианская?
— Ну, это же очевидно, правда? Посмотри, какая работа. Ни один лондонский олух на такое не способен. Так говоришь, развинчивается? — Маленькое распятие привело ее в восторг. — Нонконформистское распятие!
— Что-что, леди Маргарет?
— Тайное распятие, дитя. Католики носили их, когда их религию объявили незаконной, распятие, замаскированное под драгоценность. Как увлекательно. А у сэра Гренвилла точно такое же?
— Нет.
Кэмпион описала серебряную обнаженную женщину, и леди Маргарет громко расхохоталась:
— Обнаженная женщина!
— Да, леди Маргарет!
Леди Маргарет все еще улыбалась.
— Ну, до чего же некстати. Сэр Гренвилл не сообразил бы, что делать с обнаженной дамой, случись ему перекатиться на нее в постели. Нет, дитя, вкусы сэра Гренвилла прямо противоположны. Ему нравится, чтобы обнаженное тело рядом с ним было мужским. — Она посмотрела на Кэмпион, сдвинув брови. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, о чем я говорю, правда?
— Ни малейшего.
— Какая невинность. Я думала, после грехопадения ее больше не существует. Ты слышала про Содом и Гоморру, дитя?
— Да.
— Так вот, сэр Гренвилл был бы счастлив, будь он содомским принцем-лягушкой, дорогая. Позже тебе все объясню. — Она снова соединила обе половинки печати и отдала их Кэмпион. — Вот. Бери ее. Джордж тебе не поверил, но он иногда до смешного глуп. Не сомневаюсь, что все его причуды рухнут вместе с черепицей на старой крыше.
Кэмпион нюхом чуяла победу. И дело не только в десяти тысячах фунтов, каждая из которых была достаточно веской причиной для того, чтобы закрыть глаза на ее происхождение и воспитание. Ей было приятно общество леди Маргарет, и она чувствовала, что леди Маргарет отвечает ей взаимностью. Она обратила внимание на то, что леди Маргарет назвала ее «дорогая», хотя та будто бы этого и не заметила.
Пожилая дама, нахмурившись, смотрела на девушку.
— Ты не можешь выяснить, будут ли эти деньги принадлежать тебе?
— Нет.
— Правдивый ответ. Так говоришь, ты девушка?
— Да.
— Обещаешь? Кэмпион улыбнулась.
— Да.
— Это важно, дитя. Боже мой, неужели ты не понимаешь, как это важно?
Кэмпион пожала плечами.
— Для замужества?
— Для замужества! — передразнила ее леди Маргарет. — Джордж лишил меня девственности в стоге сена за много недель до свадьбы. Он действовал неуклюже и слишком шумно, хотя с радостью могу свидетельствовать, что с годами у него стало получаться лучше. Нет, глупый ребенок, не для свадьбы, а для суда.
— Для суда?
— Я полагаю, ты не хочешь оставаться женой мистера Скэммелла?
Кэмпион замотала головой.
— Нет.
— Тогда, возможно, брак придется аннулировать. А чтобы этого добиться, тебе придется доказать, что он так и не осуществил брачных отношений. Нужно ли мне объяснять тебе, что это значит?
— Нет, — потупилась Кэмпион.
— Слава Богу. Священник не может поженить, дитя. Когда мы с Джорджем венчались, епископ был великолепен и очень внушителен, но Бог не обратил на это никакого внимания, пока Джордж не уложил меня в постель. Нельзя сказать, что он немного не поторопился, но то, что происходит на простыне, имеет ничуть не меньшее значение, чем служба священника. А Тоби я отошлю прочь.
Кэмпион не осмелилась возражать.
Леди Маргарет кивнула, соглашаясь с собственными словами.
— Может отправляться в Оксфорд сражаться за короля. Ему это пойдет на пользу, хотя будет ли благодарен король — это другой вопрос. Так и для Тоби соблазна не будет, и тебя мы сохраним, так сказать, в целости, — она сурово посмотрела на Кэмпион. — Я вовсе не имею в виду, что ты должна сохранить себя, рассчитывая выйти замуж за Тоби. В Оксфорде он наверняка познакомится с более подходящими девушками, и у некоторых из них уж точно будут виды на наследство. Нет-нет. Но, по-моему, ты мне нравишься, к тому же мне нужна компаньонка. Ты знаешь, чем занимается компаньонка?
— Нет, леди Маргарет.
— Компаньонка развлекает меня, прислуживает, читает мне, повинуется моим прихотям, предугадывает мои желания, и мне никогда, дитя, никогда не должно быть с ней скучно. Ну что? Справишься?
— Попытаюсь, — Кэмпион будто на крыльях взмывала в небеса, пусть даже это означало разлуку с Тоби. Она нашла себе убежище», безопасную гавань; эта высокая, резкая женщина ей нравилась, в ней угадывалась скрытая доброта.
Леди Маргарет, со своей стороны, тоже увидела в Кэмпион кое-что, что пришлось ей по душе. Она признала, что девушка невероятно, потрясающе красива, что ее красота околдовала Тоби. Так оно и должно быть, решила она. И все же несколько месяцев разлуки не повредят.
Может ли и должен ли ее сын жениться на Кэмпион, об этом она не думала. Пока девушка юридически оставалась женой другого, ничего не поделаешь. Пусть Тоби потерпит все то время, что ей придется сохранять девственность. Пусть поедет в Оксфорд. Может, встретит там свою избранницу. Ну, а если нет, если его любовь выдержит испытание разлукой, тогда наследство девушки, если она его получит, окажется более чем приемлемым вознаграждением.
Но главное, у леди Маргарет появилось новое увлечение. Девушка ей понравилась. Для нее это была чистая грифельная доска, белая страница, на которой леди Маргарет могла писать все, что заблагорассудится. Она будет обучать Кэмпион, развивать ее ум и вкус, научит ценить красоту, она превратит молоденькую пуританочку в элегантную леди. Сэр Джордж, конечно же, примется брюзжать, но ведь сэр Джордж ее в глаза не видел. Достаточно бросить один взгляд на эту красавицу, чтобы ее муж стал покорным как ягненок. В этом леди Маргарет не сомневалась.
— Подойди сюда, дитя. Как тебя называть?
— Тоби называет меня Кэмпион.
— Он мне так и говорил. Причудливое имя. Но оно тебе подходит. Очень даже подходит. Иди сюда, Кэмпион.
Она указала на свой рабочий столик. Среди красок, кистей, перепачканной бумаги стоял крохотный портрет. Миниатюры были очередным увлечением леди Маргарет. Она писала по памяти портрет сэра Джорджа, потому что слуги разбегались врассыпную, когда она начинала охотиться за натурщиками. Кэмпион ничего этого не знала. Она увидела картину, на которой проступало нечто, напоминающее печального вида яйцо с перекошенными глазами и ртом на боку, а на лысине виднелось что-то, напоминающее кучку птичьего помета. Когда мать спросила у Тоби его мнение, он так и сказал: птичий помет. Хотя по замыслу предполагалось изобразить благородный седеющий висок мужа.
— Что скажешь, Кэмпион?
— Замечательно. Очень красиво.
— Так значит, врать ты тоже научилась? Кэмпион заразительно засмеялась:
— По-моему, очень красиво. Леди Маргарет была довольна.
— Думаю, у нас будут прекрасные отношения. Мы тебя отшлифуем, дитя, а потом спровадим к Тоби в Оксфорд. Пошли.
Она властно повела за собой Кэмпион по длинной галерее мимо проказливых божеств, отдававших дань восхищения стройной Диане.
— По-моему, Тоби очень умно поступил, что прикончил ради тебя человека. Джордж ради меня никогда не убивал. Как только он вернется, я от него этого потребую. Я буду ждать, пока вся дорога от Лэзена до Шефтсбери не будет усыпана трупами поклонников. Идем, дитя, не теряй времени. И расправь плечи, ты же в Лэзене, а не в Уэрлаттоне. Спать ты будешь вон в той комнате, рядом с моей спальней. Это комната Кэролайн, младшей сестры Тоби. Ей уже шестнадцать и пора бы замуж. Что у тебя на ногах? Стук как у ломовой лошади. Боже милостивый, дитя, и это у вас называется туфлями? Немедленно сними, я велю их сжечь. А почему ты смеешься? Ты что решила, что ты здесь для того, чтобы развлекаться?
Именно так. Ведь ей все же удалось добраться до Лэзена, и теперь Кэмпион снова была счастлива.
Сэр Гренвилл Кони еще не забыл, с каким ужасом он выслушал известие о смерти верного Гримметта. Мертв! А девчонка сбежала, ее освободил кто-то, вероятно, тот, кто убил слугу сэра Гренвилла. Услышав новость, адвокат взвыл от ярости, а через несколько часов в его обширном животе начались боли. Боль была похожа на огромную змею, которая поднималась и опускалась кольцами внутри него, раздирая его отравленными клыками. И диета из козьего молока и голубятины, предписанная доктором Чэндлером, ни капельки ее не облегчала.
На этом плохие известия не кончились. Его вызвали с заседания в палате общин. Там шли бесконечные дебаты о том, вносить ли поправки в существующий порядок обращения с захваченной у роялистов собственностью. Сэр Гренвилл знал, что никаких изменений внесено не будет — уж он об этом позаботится, но важно было создать у разговорчивых дурачков впечатление, будто их самодовольная болтовня, имеет какой-то вес в государственных комитетах. У дверей Вестминстер-Холла его ждал секретарь.
— Сэр Гренвилл!
— В чем дело?
— Вот. От Коттдженса.
Сэр Гренвилл выхватил письмо. Секретарь его уже распечатал, прочитал и счел необходимым немедленно доставить в Вестминстер. Сэр Гренвилл прочитал его раз, другой, потом будто зарычал, Рычание сменилось руганью.
— Скотина. Вонючая еврейская скотина! Джулиус Коттдженс был купцом на амстердамской бирже, занимался одеждой и изысканными пряностями; с избранными же клиентами он торговал еще одним товаром — информацией. За частным образом собранные сведения Коттдженс брал высокую плату, но на это шли, потому что в мире необыкновенных слухов он был точен и надежен. Джулиус Коттдженс был гениальным слушателем, человеком, внешне благоразумным, но наделенным неудержимым любопытством и феноменальной памятью. Однако новость, которую он только что сообщил сэру Гренвиллу Кони, не потребовала от него проявления ни одного из этих качеств. Сэр Гренвилл давно уже пользовался услугами Коттдженса, и перед голландцем была поставлена долгосрочная задача сообщать сэру Гренвиллу любые сведения о Мордехае Лопесе, какими бы банальными они ни казались. Два года ничего не было, а теперь вот. Лопес вернулся в Амстердам. Еврей вновь зажил в своем старом шикарном доме, а его корабль «Уондерер» стоял у причала в Амстердаме. Из Венеции он привез десять сундуков имущества, сообщал Коттдженс, и не было никаких признаков, что в ближайшее время он собирается двигаться дальше. С «Уондерера» сняли мачты и поставили на капитальный ремонт.
Сэр Гренвилл Кони отвел секретаря в тихий уголок у старой башни Джуэл. «Почему? Почему? Ну, почему эта еврейская скотина заявилась именно сейчас?» Сэр Гренвилл повернулся спиной к нищему, который волочил по траве свои искалеченные ноги. Он якобы был ранен, сражаясь за парламент.
Боже милостивый! Только этого сейчас сэру Гренвиллу и не хватало. Сначала девчонка исчезает в озаренной пожаром лондонской ночи, Гримметт, верный Гримметт убит, а теперь еще и это! Вдобавок ко всему этот жирный индюк Скэммелл не успел даже уложить сучку в постель прежде, чем она смылась. Хорошо хоть свидетельство о браке не пострадало в уцелевшем кирпичном доме Скэммелла, а оно сохраняло силу, пока не было доказано обратное. Единственное удовольствие, которое сэр Гренвилл получил от всего происшествия, — это вид скорчившегося Скэммелла, когда его как следует отчитывали.
А теперь еще и это! Лопес приехал на север, в Амстердам. Сэр Гренвилл пнул нищего, который потянул адвоката за камзол, потом пнул его еще раз.
— Он все знает, Джон! Он все знает! Секретарь пожал плечами.
— Вы так думаете, сэр Гренвилл?
— Конечно! Иначе какого же черта он объявился? Девчонка, должно быть, успела ему сообщить. Проклятие! Печать у нее, Джон. Печать у нее!
Он шагал взад и вперед по траве, но при последних словах остановился и осуждающе ткнул пальцем в секретаря, будто виноват был именно Джон Морз.
Секретарь говорил все так же мягко.
— Нам это неизвестно, сэр.
— Нам неизвестно, будет ли второе пришествие! Конечно, он знает! Иначе, зачем он приперся? — Сэр Гренвилл зажмурил свои выпученные глаза. — Черт побери! Черт побери! Черт побери! Она все время была у нее! Все время! Она провела меня! Черт побери!
Он зарычал, потом будто застыл.
Когда сэр Гренвилл снова зашевелился, он уже вполне овладел собой. Морз привык к таким метаморфозам. Гнев прошел, настало время спокойно принимать решения.
— Кто из наших людей может узнать девчонку? Морз задумался:
— Я сам, сэр. Гребцы.
Сэр Гренвилл щелкнул пальцами:
— Гребцы. Кто из них лучший?
— Тейлор, сэр Гренвилл.
— Отправь Тейлора в Амстердам. И с ним двух наших охранников. Если заметят, как девчонка пробирается в дом к еврею, пусть хватают ее. Каждому по сотне фунтов, если сумеют.
Секретарь поднял брови, но ничего не сказал. На миг сэр Гренвилл затих.
— Ее нужно найти, Джон. Нужно. Кто у нас в Уэрлаттоне?
— Дэвис, сэр.
Сэр Гренвилл отослал одного из стражников в Уэрлаттон, чтобы проследить, достаточно ли усердно Скэммелл перерывает дом в поисках печати.
— Пошли записку Дэвису. Или он не умеет читать?
— Не умеет, сэр Гренвилл.
— Черт. Пошли посыльного. Двадцать фунтов тому, кто обнаружит девчонку.
— В Уэрлаттоне, сэр? Морз был удивлен.
— Не строй из себя большего дурака, чем на самом деле. Кроме Уэрлаттона, она ничего не знает. Где ей еще обзавестись друзьями, которые могут спасти ее? — Сэр Гренвилл думал стремительно. — Лопес может послать к ней своих людей, а не ждать, пока она сама проделает весь путь. Я хочу, чтобы ее нашли. Я заплачу двадцать фунтов тому, кто ее увидит, понятно? Пусть слуги Скэммелла тоже ищут, только найди ее! Найди!
Сэр Гренвилл понимал, что это нелепо, но ничего другого не приходило в голову. Он всегда знал, что этот час настанет, час сбора печатей, и не собирался проигрывать неизбежное сражение.
Печатей было четыре: Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Важно было собрать вместе любые три из них. Какие именно не имело — значения. Три печати давали право контроля над Договором, и победа доставалась тому, кто первым предъявит их.
Обо всем этом он думал, возвращаясь в палату общин. Впрочем, он думал об этом все годы с тех пор, как был заключен Договор, и старался, чтобы никакие пертурбации, связанные с печатями, не застали его врасплох.
Ясно было, по крайней мере, одно: Лопесу никогда не наложить лапу на печать святого Марка. Она была у Кони, и он бдительно стерег ее. Святой Марк был в безопасности.
С другой стороны, сэр Гренвилл знал, что ему никогда не завладеть печатью святого Луки. Она была у Лопеса, и еврей охранял ее как зеницу ока.
Таким образом, оставались две печати. Печать святого Матфея — в этом он уже не сомневался — была в руках Доркас Слайз. Если она попадет к Лопесу, тот может почти наверняка торжествовать победу. От этой мысли становилось больно.
Сложность была в печати святого Иоанна. Когда-то она принадлежала Кристоферу Эретайну, создателю Договора, человеку, которого сэр Гренвилл ненавидел так сильно, как никого другого. Проклятый Кит Эретайн, поэт-неудачник, острослов, солдат и владелец святого Иоанна. Судя по всему, Эретайн уже умер. Сэр Гренвилл с восторгом сплясал бы на гниющих останках своего врага. Но точных доказательств все же не было. Приходилось полагаться на слова капитана, который, вернувшись из Америки, из поселения под названием Мериленд, поклялся на Библии сэру Гренвиллу, что видел надгробие на могиле Эретайна. Значит, Эретайна больше нет. Но где тогда его печать?
Эта мысль донимала сэра Гренвилла, когда его громоздкое тело протискивалось вдоль скамей палаты общин. Где печать святого Иоанна? Не может ли она всплыть в неподходящий момент, чтобы отнять у него контроль над Договором?
Он сел и принялся разглядывать пылинки, танцевавшие в солнечном луче над стулом спикера. Вдруг он вспомнил Эбенизера Слайза, и это немного утешило адвоката. Сэр Гренвилл раскрыл Эбенизеру почти все подробности Договора, кроме суммы дохода, и наблюдал, как алчность берет свое в злобном мозгу калеки. Мозг злобный, но хваткий, думал сэр Гренвилл. Да, Эбенизер умен, амбициозен и абсолютно беспринципен. Из него бы получился превосходный адвокат. Однако сэр Гренвилл уготовил своему подопечному другое поприще, которое позволит сочетать набожность со склонностью к жестокости.
Эбенизер не должен подкачать, когда потребуется его помощь для овладения Договором.
Сэр Гренвилл рассеянно внимал очередному болвану, предлагавшему поделить захваченную у роялистов землю между бедняками ближайших приходов. Между бедняками! Ну и что они с ней станут делать? Удобрять собственными испражнениями и наполнять жалобными причитаниями! Как положено, сэр Гренвилл зааплодировал, когда член палаты вернулся на свое место.
Сэр Гренвилл не позволит себе думать о поражении. Исчезновение девчонки — это неудача, страшная, но не смертельная. Он отыщет беглянку при помощи Эбенизера. Он еще может победить, и ни один проклятый еврей, ни один мертвый поэт, ни одна вонючая, пустоголовая сучка не помешают ему. Сэр Гренвилл заворочался на своей скамье. Он все равно победит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100