Читать онлайн Последнее прощение, автора - Келлс Сюзанна, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последнее прощение - Келлс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последнее прощение - Келлс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келлс Сюзанна

Последнее прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Томас Гримметт ждал Скэммелла в коридоре. Он ухмылялся.
— Священник вышел через заднюю дверь, сэр. Через минуту вернется.
Он мотнул головой в сторону кухни, откуда долетали звуки, свидетельствовавшие о том, что кого-то сильно рвет. Гримметт с надеждой глянул на запертую дверь кабинета.
— Хотите, чтоб я помог присматривать за ней, сэр?
— Нет, нет. Она скоро будет готова.
Скэммелла трясло, нога болела. Доркас. Он так хотел взять ее в жены, но никогда не думал, что совершаться это будет вот так. Происходящее ему не нравилось, однако он слишком боялся разнузданного подручного Кони, чтобы протестовать. Он махнул рукой в сторону столовой.
— Я подожду там.
— Хорошо, сэр. Хорошо. — Гримметт говорил Скэммеллу «сэр», но даже не пытался скрыть презрения к перепуганному толстяку.
Скэммелл обнаружил, что кто-то, вероятно Гудвайф, приготовил столовую для свадебной церемонии. Большой стол отодвинули в сторону, освободив пыльный пол, а маленький стол, покрытый белым полотном, переставили к выходившему на реку окну. В комнате было светло от зажженных свечей.
Скэммелл чувствовал себя несчастным. Ему было стыдно перед самим собой не только потому, что его побила девушка, но и потому, что она сказала правду. В Уэрлаттон он действительно отправился ради денег, которые сулила женитьба, предполагая, что невеста окажется такой же угловатой и непривлекательной, как сам Мэттью Слайз, и только потом увидел Доркас. К жадности прибавилась похоть. Он знал, что она не стремится к этой свадьбе, и подозревал, что его супружеская жизнь будет слабо напоминать безоблачную идиллию, но он никак не мог побороть желание овладеть ею. Ночью ему снилось, какое блаженство принесет совокупление с ней, и он стыдился своих мыслей.
Он молился. Он просил Бога помочь ему взглянуть на свой будущий брак как на союз христианских душ, дарующий жизнь детям, которые станут новым поколением пуритан, но в его воображении этот священный идеал постоянно осквернялся желанием ощутить тело Доркас в своих объятиях.
Он достал Библию из кармана камзола и раскрыл седьмую главу Первого послания к Коринфянам: «Хорошо человеку не касаться женщины, — читал он, а с того дня, как познакомился с Кэмпион, он так часто перечитывал эту главу, что глазам едва ли нужно было пробегать по тексту — Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак, ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Он не мог воздержаться, не мог! От внезапно охватившего его желания он даже забыл о боли в ноге. Да, святой Павел прав. Он должен вступить в брак, чтобы не гореть в адском пламени, потому что страсть уже жгла его огнем и он стыдился ее.
Конечно, было бы лучше жениться на набожной женщине, но глава из Коринфян предлагала утешение и на этот случай: «…жена неверующая освящается мужем». Разумеется, именно так! Вот слова, оправдывавшие этот брак, что бы там ни думала Кэмпион. Женясь на ней, он очищал ее, спасал ее душу, которую, как он считал, обязательно нужно было спасать. И разве существует свидетельство большей любви? Этот брак, хоть она этого и неведала, был поступком милосердным, порывом души. И каковы бы ни были опасения по поводу их будущего или ее отношения к замужеству, он мог, утешаться сознанием того, что спасает ее душу. Когда-нибудь, думал он, Доркас будет мне благодарна.
Дверь открылась, и Гримметт бесцеремонно втолкнул в комнату маленького неопрятного человека.
— Преподобный Трезвенник Боллсби, сэр. А это мистер Скэммелл, Трезвенник.
Скэммелл отложил в сторону Библию и посмотрел на священника, вытиравшего рот подолом рясы.
— Сэр.
Жмурясь от яркого света, Трезвенник озирал комнату. Он отпустил рясу, икнул и безмятежно улыбнулся Скэммеллу.
— Я однажды проповедовал в палате общин, сэр. Да! В палате лордов и в палате общин! Целых три часа, сэр, большая работа была сделана. Вы об этом знали, сэр? — Он радостно подпрыгнул перед Скэммеллом.
— Нет. — Скэммелл был обескуражен.
— Да-да, сэр! В палате лордов и в палате общин. Я тогда выбрал двадцать третий стих двадцать шестой главы Книги притчей. Вы его знаете?
— Нет.
Трезвенник укоряюще погрозил пальцем.
— «Что нечистым серебром обложенный глиняный сосуд, то пламенеющие уста и сердце злобное». Да, сэр, это было два, а может, три года назад, я точно не помню. Меня хорошо приняли. — Он взглянул на остановившегося в дверях Гримметта. — Меня же хорошо приняли, правда?
— Уж этого-то они не забудут, Трезвенник. — Гримметт посмотрел на Скэммелла и ухмыльнулся. — Старого пройдоху позвали в последний момент, и был он в стельку пьян. Его вырвало прямо на кафедру. Ну, давай, Трезвенник, доставай свою проклятую книжку!
Трезвенник тяжело сел, шаря под сутаной.
— Я себя плохо чувствую, Томас, явно плохо. У вас не найдется немного лекарства для меня?
— Когда все будет сделано, сэр, когда все будет сделано. Гримметт направился к Скэммеллу, задев мечом стол.
— Вот, сэр. Сэр Гренвилл подумал, что вы, возможно, не успеете подготовиться. — Он протянул Скэммеллу дешевенькое колечко. — Не беспокоитесь, сэр. Деньги он с вас возьмет, все по закону.
Трезвенник Боллсби со свойственной пьяницам хитростью извлек маленькую жестяную фляжку из складок своего одеяния. Он приложился к ней, осушил и счастливо обвел глазами комнату.
— «Вино глумливо», сэр, «сикера буйна».
— Аминь, — сказал Скэммелл, который всегда узнавал произносимые при нем библейские тексты.
— Три часа, сэр, перед палатой лордов и общин вместе! Я говорил о насмешке вина, сэр. — Эту тираду подпортила икота. — Пламенеющие уста, сэр, пламенеющие от вина, но не опьяненные Господом. Вот так-то, сэр.
Он попытался приподняться, вдруг преисполнившись мощи своей последней величайшей, но неоконченной проповеди. Гримметт снова силой усадил его.
— Жди здесь, Трезвенник. Приготовь свою книжку.
— Я себя плохо чувствую, Томас, мне нужно лекарство.
— Когда все будет кончено, Трезвенник. Когда они будут обвенчаны.
— Свадьба, да?
— Свадьба.
— О-о! Свадьба! — Трезвенник сдвинул брови, листая страницы молитвенника: — «Кто нашел добрую жену, сэр, тот нашел благо и получил благодать от Господа».
— Аминь, — сказал Скэммелл. Трезвенник продолжал:
— «Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливою женою в просторном доме».
Священник будто насмехался над Скэммеллом, который слушал его слова, как заключенный слова приговора. Гримметту стало скучно.
— Давай, Трезвенник, приступай. Тебе, понадобятся их имена. — Он смотрел, как священник ищет нужную страницу, потом обратился к Скэммеллу: — Он хороший человек.
— Хороший?
— Хороший, когда нам требуется свадьба, сэр. Вы бы удивились, сэр, узнав, как часто в суде лорд-канцлера требуется свадьба, в основном, конечно, на смертном одре, но Трезвенник всегда к вашим услугам. Все дело в ответах, понимаете.
— В ответах? — Скэммелл был в ужасе от того, что происходило с его упорядоченной жизнью, но был бессилен этому помешать.
Гримметт пояснил:
— Леди или джентльмен должны сказать «да», а если им не хочется, тогда очень помогает присутствие Трезвенника. Он просто продолжает свое дело, сэр. Не беспокойтесь, все совершенно законно.
Он пошарил в сумке и достал лист бумаги. Это было свидетельство о браке, на котором внизу уже стояла нетвердой рукой выведенная подпись: «Джеймс Боллсби, клирик». Гримметт запихнул документ обратно в сумку.
— Сэр Гренвилл сказал, что ради вас он об этом позаботится, сэр. — Он посмотрел на священника, потом снова на Скэммелла. — Привести невесту, сэр?
— Мы готовы?
— Как всегда. — Гримметт вышел из комнаты.
Трезвенник Боллсби успешно встал на ноги, выразил по этому поводу изумление, потом расплылся в ангельской улыбке.
— Мы раньше встречались, сэр?
— Минуту назад, сэр.
— Я проповедовал в палате общин, сэр, вы об этом знаете?
От повторного изложения этого знаменательного события Скэммелла спас донесшийся из коридора вопль, за которым последовал звук удара, эхом отозвавшийся в пустом доме, потом кого-то поволокли по полу, Гримметт зарычал, и раздался еще один вопль. Весь этот шум не произвел на Трезвенника никакого впечатления.
— Три часа, сэр, целых три часа! Но это конечно же было до того, как со мной случилось несчастье.
— Несчастье? — Скэммелл застыл в ужасе.
— Я думаю, это скорее всего падучая. Да. Бог испытывает своих слуг, да-да.
— Воистину, воистину.
Скэммелл нервно шевелил руками. Вскоре дверной проем заполнила группа борющихся людей. Гримметт волок Кэмпион за руки, Гудваиф хлестала ее по щекам, Кэмпион визжала, отбиваясь от своих мучителей. Трезвенник будто ничего этого не замечал. Он возвысил голос:
— Ваше имя, сэр?
— Что?
Скэммелл наблюдал за появлением невесты.
— Ваше имя, сэр? — довольно сурово повторил Трезвенник.
— А-а! Скэммелл. Сэмьюэл.
— Хорошо, хорошо!
Священник нашел перо, чернила и теперь аккуратно выводил фамилию на одной из страниц своего молитвенника. Скэммелл заметил, что все страницы были исписаны разными фамилиями. Трезвенник посмотрел на Кэмпион со сбившимся чепцом, с покрасневшим от пощечин, залитым слезами лицом.
— Имя невесты, сэр?
— Доркас Слайз.
— Красивое имя, да, очень красивое.
Перо заскрипело. Кэмпион завизжала. Гримметт заломил ей руки за спину так резко, что ей стало больно.
— Тихо ты, сука! — Он сильнее вонзил пальцы ей в плечо. — Будешь кобениться, руки тебе к чертям повыдергаю!
Трезвенник накинул наплечник, улыбнулся обоим и очертя голову ринулся исполнять обряд бракосочетания.
— Дорогие и любимые, мы собрались здесь перед лицом Бога и его прихожан, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину в священном союзе.
Кэмпион затрясла головой, будто желая очнуться от кошмара. Руки болели, слова гремели в ушах, она сопротивлялась железной хватке державшего ее человека. От священника разило вином. Она плюнула в него, пытаясь остановить поток слов. Гримметт рывком прижал ее к своей груди, запихнул свое колено под юбку, ботинком раздвинув ноги. В ушах отдавалось его прерывистое дыхание.
— К браку, — бормотал Трезвенник, — нельзя относиться легкомысленно или заключать его единственно ради удовлетворения плотских соблазнов мужчин, уподобляясь грубым животным, лишенным понимания: к нему нужно относиться с почтением, благоразумием, слушаясь советов, трезво и богобоязненно.
— Нет! — вскрикнула она, высвободив одну руку и царапая Гримметта, который схватил ее за запястье и теперь выворачивал его, но колено ему все же пришлось опустить, чтобы не потерять равновесия.
— Оно предначертано как лекарство против греха и блуда, чтобы люди, неспособные сдержаться, женились…
Ярко горели свечи, отбрасывая причудливые тени на отделанные темными панелями стены. Гримметт снова всунул колено между ног Кэмпион и поднимал его все выше и выше.
Трезвенник Боллсби поинтересовался, знает ли кто-либо о чем-то таком, что может помешать соединить эти два сердца в законном браке. Гудвайф покачала головой, Кэмпион закричала, но Трезвеннику Боллсби было все равно.
— Скэммелл Сэмьюэл, берете ли вы себе в законные жены эту женщину?
Скэммелл кивнул:
— Да.
Трезвенник посмотрел на девушку, которая будто бы откинулась назад, задрав одну ногу. Лицо было искажено ненавистью, а Гримметт ухмылялся из-за ее плеча. Трезвенник знал, что удивления лучше не показывать.
— Доркас Слайз, берешь ли ты этого человека в свои законные мужья, чтобы жить с ним вместе по велению Господа в священном союзе? Будешь ли ты повиноваться ему, служить ему, любить и почитать его, будешь ли рядом с ним в болезни и здравии и, забыв обо всех остальных, сохранишь ли ты себя только для него одного, пока вы оба будете живы?
Он не стал ждать ответа, а продолжал все быстрее и быстрее, желая лишь одного — закончить церемонию и забрать причитающиеся ему деньги.
Гримметт был вынужден опустить колено, когда настало время надеть Кэмпион на палец кольцо. Он протянул Скэммеллу ее левую руку. Гудвайф пришла на помощь, разжав ей пальцы и вытянув их к ее господину. Трезвенник с облегчением увидел, что кольцо силой надвинуто ей на палец.
— Поскольку ты и ты, — ему было не до имен, — дали согласие на священный брак и свидетельствовали об этом перед Богом и собравшимися здесь… — слева в окне он увидел отсвет пламени, но конец был уже близок, — и дали другу другу слово, и объявили об этом…
— Пожар! — ахнул Скэммелл. Трезвенник закричал еще громче:
— Объявляю вас мужем и женой во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь!
Он кинулся к сумке Гримметта, не обращая внимания на переполох, и схватил за горлышко первую из лежавших там бутылок.
Они были обвенчаны.
Далеко впереди Тоби видел очертания поднявшегося над белой пеной реки Лондонского моста — темная громада, усеянная желтыми огоньками горевших в сотнях окон свечей. До него как раз долетел шум воды, рвавшейся сквозь узкие арки, когда лодка свернула к берегу.
Лодочники замедлили движение. В проходе плавали старые бревна, оставшиеся от сгнивших верфей. Они осторожно вели лодку к причалу Скэммелла. Вода билась о борта. В темноте было видно ярко освещенное окно. Гребец на носу протянул руку и схватился за пирс. Тоби вручил им обещанную монету, взобрался на мол и посмотрел, как гребцы молча, кормой вперед уводят лодку в более глубокие и безопасные воды.
Он поискал глазами большую белую барку, на которой увезли Кэмпион, но не заметил ничего похожего. В углу между верфью и пирсом в лившемся из окна свете он разглядел маленькую лодочку. Она покоилась в грязи на берегу Темзы с аккуратно сложенными на двух банках веслами. Темная вода плескалась в нескольких ярдах от носа. Со всех сторон, и из-под пирса, и с верфи, доносились возня и царапанье крыс.
Раздавшийся голос испугал его, заставив припасть к земле и обернуться, но это был всего лишь патруль на Темз-стрит. «Одиннадцать часов. Все в порядке!»
Он двигался осторожно, придерживая ножны левой рукой, чтобы они не ударялись о сложенные между верфью и двором бревна. Тени здесь были черные, во дворе почти ничего не было видно. Но пока он ждал, вглядываясь и вслушиваясь, не оставили ли здесь на ночь сторожа, глаза привыкли к темноте. Справа был кирпичный дом, где светилось всего одно маленькое оконце, выходившее во двор. Большого окна, которое он заметил с реки, отсюда видно не было. Слева угадывались два высоких навеса: один заполненный неотесанными бревнами, а второй — таинственными силуэтами наполовину достроенных лодок, полками с обшивкой и шпангоутами — всем тем, с чем Скэммеллу приходилось ежедневно сталкиваться в своем деле у дальней стены рядом с широкими воротами, выходившими на Темз-стрит, стояла непонятная маленькая цистерна. Отверстием она была обращена к Тоби, и в нем он заметил отсвет пламени. Он было подумал, что огонек зажег ночной сторож, но ничто не шевелилось, а потом до него донесся запах. Деготь. Ну конечно же!
Он заулыбался. В голове начал складываться план. Лодочная мастерская должна потреблять огромное количество дегтя — вязкой, вонючей жидкости, используемой для смоления готовых лодок, — и Скэммелл не давал огню погаснуть даже ночью. На то, чтобы каждое утро разогревать чан с дегтем, уходило бы слишком много времени. Поэтому на ночь его ставили на горящий битумный уголь, который и был источником света у дальней стены. Он снова пошел, теперь уже в направлении освещенного окна, и чуть было не дал волю своему гневу. Он видел, что Кэмпион неестественно зажата в руках громилы в кожаной куртке. Справа от Кэмпион был еще один мужчина в черном пуританском одеянии, а слева от нее — женщина. Третий — пожилой мужчина в потертой, старой одежде — стоял напротив Кэмпион и человека в черном. Свадьба.
Тоби видел Книгу, видел, как двигались губы священника, и на миг у него возникло желание разбить окно, взобраться в комнату, обнажить висевший на боку меч и изрубить в куски тюремщиков Кэмпион.
В городе зазвонили церковные колокола, им ответили колокола Саутворка, отмечавшие каждый час, и эта вдруг возникшая какофония отвлекла Тоби, умерила его гнев. Слепой яростью он ничего не добьется. Его зарубят прежде, чем он успеет хотя бы наполовину влезть в окно, и он вспомнил, на какую мысль его навел огонь под баком с Дегтем.
Существовали две вещи, наводившие на Лондон даже больший ужас, чем война. Это пожар и чума. Чума была наихудшим из двух зол, зато пожар появлялся на сцене чаще. Значительная часть Лондона была по сей день выстроена из дерева, дома жались друг к другу, а крытые соломой флигели втискивались в маленькие дворики. Когда над крышами вдруг поднимались яркие языки пламени и клубы дыма, огонь нередко грозил уничтожить Лондон. Горожане научились действовать четко. Почти на всех углах красовались огромные крюки, чтобы сбрасывать горящую солому или доски, и топоры, чтобы можно было проникнуть в дом и подложить порох. Порох давал возможность сровнять с землей кольцо домов вокруг очага пожара и создать заслон, через который пламя уже не перескочит. Правда, недавно был изобретен насос с ручным приводом, способный выбрасывать воду из своего брезентового шланга на целых тридцать футов вверх. Только установить его было непросто, обычно к тому времени, как прихожане успевали его притащить, огонь уже бесновался вовсю. Пожар был страшным врагом Лондона, но в эту ночь он станет союзником Тоби.
Огонь обратит в бегство патрули. Он приведет к воротам дома Скэммелла людей с топорами. Во дворе, на улице и даже на реке начнется суматоха, а она-то, как полагал Тоби, и предоставляла ему наилучший шанс спасти Кэмпион.
Он понимал, что задуманное им ужасно, но продолжал трудиться, невзирая ни на что. Он был влюблен, а в зеркале любви отражалось лишь одно: его любимая в опасности, и надо вызвать панику в стане ее врагов.
Тоби сновал между двух навесов, действуя быстро и по возможности бесшумно. Он запихивал тюки спутанной веревки и стружки под огромные штабеля древесины. Пространство образовалось из-за того, что нижний слой положили на бревна, желая предохранить древесину от влаги. Именно здесь он и намеревался устроить главный поджог. Пряди веревок, предназначенных для конопачения, были сухими. Он постоянно оглядывался на маленькое освещенное оконце, но оттуда никто не выглядывал.
Удовлетворившись подготовительной работой, он подобрал два куска обшивки, уже готовые стать шпангоутами лодки, и отнес их к каменной цистерне, в которой ночью горел огонь. Тоби сунул их внутрь, почувствовав, как доски заскрежетали о глыбы угля. От горящего угля шел страшный жар. Доски сразу же ярко заполыхали, он их тут же выдернул и отнес назад к штабелям. Пламя лизало ему руки, и оттого, что двор неожиданно озарился светом, ему стало не по себе. Но никто не закричал ни когда он шел, ни когда встал на колени и глубоко засунул доски в веревку и стружки.
Как ни странно, но в течение нескольких секунд казалось, что пламя погаснет. Доски едва тлели, потом загорелись первые пряди веревок, желтое пламя изогнулось и взметнулось вверх. Заполыхали стружки. Через миг все было объято пламенем, и Тоби отступил.
Момент еще не настал. Он не знал, сколько времени потребуется огню, чтобы набрать силы, но и безучастно ждать было тоже невмоготу. Он подпалил еще две доски и сунул одну в кучу стружек под недостроенной лодкой, а другую — под полку с изогнутыми досками для обшивки. Опасаясь, как бы его не заметили при таком освещении, Тоби отступил назад в тень верфи.
Пламя, лизавшее стоявшую на козлах лодку, казалось угрожающим. Кто-то должен обязательно его заметить! Он в страхе ждал, сознавая ужас содеянного.
Внутри огромного штабеля получалось что-то вроде сквозняка; воздух поднимался к самому верху, к крыше навеса, всасываясь в естественно возникшую трубу. Тоби кусал губы, гадая, не лучше ли ему вновь пересечь двор и подбросить что-нибудь в тусклый огонь. Но вдруг произошел будто взрыв, выбросивший пламя, искры и дым. Штабель разгорелся.
Зрелище было завораживающее. Пламя распространялось внутри по трубе. Еще секунду назад Тоби видел лишь тусклое мерцание внизу, а теперь полыхала уже вся крыша навеса, ревел огонь, и во дворе Скэммелла стало светло как днем. Искры бешено взлетали ввысь, и над городом взметнулся столб дыма. С улицы уже слышались крики: «Пожар!»
Пламя ревело, разгораясь все жарче и жарче, распространяясь по крыше навеса. Горящие обломки падали во двор. Тоби взглянул направо и увидел в окне потрясенное лицо Скэммелла. Он схватился за рукоятку меча. Миг приближался!
В ворота застучали кулаками, послышались крики. Щум стоял страшный — рев пламени, всеобщий переполох. Тоби посмотрел налево и увидел объятый пламенем лодочный сарай. Делу Скэммелла пришел конец, оно перестало существовать.
Дозор поднял тревогу. Начал звонить церковный колокол. По всему городу люди выглядывали из окон, гадая, будет ли распространяться огонь. Не один город стер с лица земли пожар, начинавшийся со слабенького, невзрачного огонька.
В штабеле рухнули доски, пламя перекинулось на соседние кладки. В освещенном свечами дверном проеме стоял Скэммелл, чуть приоткрыв рот, уставившись на серо-черный дым, клубившийся над двором. Он побежал к воротам, крича что-то невразумительное, и принялся поднимать засов, чтобы впустить дозор. Жар был ужасающий.
Тоби не сводил взгляд с окна. Он видел огромного человека со страшным круглым лицом и перебитым носом, державшего Кэмпион. Одну руку он запустил ей в волосы, не давая поднять головы. Потом что-то сказал остальным находившимся в комнате людям.
У ворот шумели, дозор выкрикивал команды, Скэммелл бестолково кидал кожаные ведра, будто водой можно было унять пылавший, как в топке, огонь. Теперь настала очередь Тоби. Он прыжком перемахнул через три ступени, ведущие в дом Скэммелла, и закричал:
— Пожар! Выходите! Выходите!
Священник переминался в передней с полной сумкой звякающих друг о друга бутылок. Одна его рука сжимала сумку, другая подносила очередную бутылку к губам. Тоби оттолкнул его, сбил с ног и оказался в освещенной свечами комнате.
— Пожар! Выходите! Выходите!
— Не ори, парень! — гаркнул из глубины зала великан, тянувший Кэмпион за собой. — Мы уже выходим!
Тоби не обратил на него внимания. Он схватил девушку за другую руку, изображая из себя суетящегося дозорного.
— Скорее! Выходите! Выходите!
Пытаясь освободить Кэмпион, он отталкивал ее тюремщика.
— Оставь ее!
Окрик Томаса Гримметта будто разбудил Кэмпион. Тоби она показалась заторможенной, полусонной. Пока она пыталась вырваться, чепец совсем соскочил, и теперь золотистые волосы падали на покрасневшее от пощечин лицо. Она взглянула на вошедшего, и на ее лице отразилось узнавание. «Тоби!» Она рванулась от Гримметта, прижалась к Тоби, и верзила завопил от удивления. Он услышал, что она назвала вбежавшего по имени, и понял, что это не дозорный. Отпустив Кэмпион, Гримметт загородил дверь своей массивной тушей и выхватил из ножен меч.
— Отойди! — Тоби и сам обнажил меч, сознавая, однако, что противник превосходит его в сноровке. Ему ни разу не приходилось драться за свою жизнь, не приходилось убивать, и перед уверенностью мужчины возбуждение спасательной операции быстро улетучивалось.
— Ты ведь за ней пришел, да? — наседал Гримметт. — Так вот, ты, парень, ее не получишь. Она моя.
Вдруг его меч метнулся, подобно серебряному лучу в красном сиянии пламени, и Тоби, припоминая уроки фехтования, попытался отразить удар. Он испытал огромное облегчение, когда это удалось, но передышка было мгновенной. Гримметт двигался быстро и уже снова нападал. Тоби отразил и этот удар, но почувствовал, как в нем растет страх. Верзила фехтовал хорошо, намного лучше Тоби, и тот попытался побороть страх, перейдя в наступление. Он попробовал достать соперника и даже подумал, что маневр удался, однако то была иллюзия. Он заметил, что на его голову быстро опускается меч, и неуклюже увернулся. Нападавший расхохотался:
— Придется получше постараться, сынок.
Гудвайф завизжала. Кэмпион бросилась к двери, оставшейся без присмотра. И Гримметт был вынужден отступить назад, чтобы преградить путь к бегству. Но Кэмпион вдруг изменила направление. Она прыгнула на Гримметта и вцепилась ему в волосы. Визжа, она тащила эти сальные лохмы вниз. Гримметт крикнул Гудвайф, чтобы та помогла, но Кэмпион не отпускала волосы. Воспользовавшись замешательством, Тоби стремительно прыгнул на своего врага. Учитель фехтования любил приговаривать, что острие сильнее лезвия. Но вопреки этому наставлению Тоби рубанул лезвием вниз и вбок, будто это был нож для обрезки деревьев, а его противник — зарослями ежевики.
Гриммет поднял свой меч, но Кэмпион тянула и пинала его, и он завопил от злобы, поняв, что не успеет отразить удар.
Тоби прежде никогда не убивал. Никогда не испытывал испепеляющей ярости и сейчас наблюдал будто со стороны, как его меч, освещенный пламенем пожара, полоснул по склоненной шее Гримметта.
Когда меч Тоби перерезал мышцы и сухожилия, показалось, будто голова поднялась. Кэмпион разжала руки, и Гриммет выпрямился, подавшись в сторону меча. Тоби изготовился к отпору. Но тут глаза Гримметта закрылись. Тоби отпрянул. Кругом была кровь.
Гримметт медленно опустился на колени. Меч загремел об пол, руки взметнулись вверх, будто в молитве, потом соскользнули по лицу и шее. Тоби смотрел, как его противник рухнул вперед, будто мешок с овсом. Тоби убил в первый раз в жизни, и убил во имя любви.
Гудвайф заверещала. Она застыла в дверях, уставившись на Тоби. Кэмпион смотрела, зажав себе рот руками. Тоби вдруг будто очнулся.
— Пошли!
Гудвайф, прижавшись к стене, пропустила их в прихожую. В углу священник спасал раскатившиеся бутылки, не забывая попутно сделать глоток-другой. Через открытую дверь врывался жар и ослепительный свет.
— Пошли! — Тоби потащил Кэмпион на освещенный пламенем двор. Шок от первого убийства потонул в возбуждении, равно как и зрелище хлещущей из горла крови, изумленных, потрясенных, угасающих глаз.
Скэммелл увидел, как во дворе появилась Кэмпион. Он схватил за руку капитана дозора.
— Сюда! Задержите их!
Тоби развернулся, держа Кэмпион за запястье. Голубая накидка затрепетала на ветру.
— Бежим!
Рука об руку они бросились к верфи, к маленькой лодке, которую Тоби заметил в грязи.
— Остановите их! — Скэммелл оторопел от изумления, увидев Кэмпион с незнакомым мужчиной. Дозор подхватил этот крик. Спасать имущество Скэммелла и его соседей было уже поздно. Но крик убедил людей, что виновники найдены. Его подхватывали все новые и новые люди, мужчины с воплями о мести бросались в погоню.
Тоби и Кэмпион спрыгнули в грязь. Кэмпион плюхнулась в вязкую жижу, а Тоби взмахнул своим окровавленным мечом и обрубил веревку, удерживавшую лодку.
— Толкай!
Кэмпион снова поскользнулась, когда Тоби кинул оружие в лодку и налег на нее. Сапоги на несколько дюймов ушли в грязь, в которой увязла лодка. Однако жизнь в деревне сделала его сильным, и он почувствовал, как киль высвобождается из липкой жижи и скользит к плещущейся воде.
— Толкай!
— Пытаюсь! — Кэмпион смеялась бессмысленным смехом облегчения и возбуждения. Пламя ярко освещало грязь, бросая огромные пляшущие отблески на реку. Позади рухнули бревна, в воздух взметнулись искры, а вся заляпанная грязью Кэмпион, толкая лодку, тряслась от смеха.
— Стой!
Капитан дозора показался на верфи, но корма была уже в воде. С огромной силой Тоби столкнул лодку в реку, подхватил Кэмпион и бесцеремонно швырнул ее на дно.
— На корму!
Он снова толкал, выводя лодку на глубину.
— Стой! Именем короля! — От возбуждения капитан дозора даже забыл про восстание. Он выхватил из-за пояса пистолет с длинным стволом. — Стой!
Тоби был уже наполовину в лодке и, перевесившись через корму, изо всей силы отталкивался ногами. Наконец течение подхватило их, развернуло лодку, и Тоби перевалился через борт.
Капитан дозора чертыхнулся, сознавая, что расстояние слишком велико. Потом поднял пистолет и прицелился. Благодаря пожару видимость была прекрасная, и, направив маленькую мушку на позвоночник Тоби, он нажал на крючок.
Тоби заметил вспышку, вырвавшееся из дула красное пламя: пуля ударилась в центральную банку, отколола щепку и рикошетом отскочила вверх.
— Тоби!
— Спокойно. Я не ранен.
Лодка набирала скорость, приближаясь к опасной стремнине, где река бурлила в узких арках моста. Если ее затянет в одну из них, то закружит в белой стремнине и разнесет на части. Тоби вставил весла в уключины, заставляя себя сохранять спокойствие. Пистолеты на верфи грохотали, выплевывая огонь, но сейчас маленькая лодка была в тени. Он греб изо всех сил, развернул лодку и направил ее вверх по течению прочь от городского берега. Работа была тяжелая, весла гнулись при каждом гребке, но они все-таки оторвались от преследователей.
— Тоби?
Он подмигнул ей. Лицо Кэмпион было заляпано грязью, только глаза блестели.
— Помнишь меня?
— Он женился на мне, Тоби!
— Мне называть вас миссис Скэммелл?
— Тоби!
Он не мог с уверенностью сказать, плачет она или смеется.
Они проплывали мимо зарева на противоположном берегу. Тоби посмотрел туда и увидел очаг пожара, питавший огромный столб дыма. Отсветы пламени играли на домах, колокольнях и башнях и даже на огромной каменной башне самого собора Святого Павла.
Тоби снова посмотрел на девушку.
— Здравствуй, Кэмпион.
Страшный грохот донесся с того берега — наконец обрушились навесы. Кэмпион в ужасе взирала на зарево, потом перевела взгляд на своего спасителя.
— Тоби.
Скэммелл орал на лодочника, пытаясь организовать погоню за беглецами, но те были уже в безопасности. На секунду Тоби перестал грести, наклонился вперед и дотронулся до ее перепачканной руки.
— Все будет хорошо. Миссис Свон ждет нас в Парижском саду. Мы едем в Лэзен.
— В Лэзен? — Она покачала головой. — А как же твоя матушка?
— О ней не беспокойся! — Он захохотал. Его вполне могли казнить за то, что он натворил этой ночью, они по-прежнему должны были опасаться лондонских дозоров. Однако у них будет несколько часов форы перед преследователями.
— Мы едем в Лэзен! Домой!
Казалось, что она рыдает, но потом Тоби понял, что это смех. Они были свободны.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последнее прощение - Келлс Сюзанна



Роман заслуживает внимания. Любовь героев вплетена в канву повествования об истории Англии 17 века. Интересны характеры героев: автор сделала попытку показать мотивы их поведения и поступков. Несомненно, наиболее яркими являются образы главной героини - молодой девушки со сложной судьбой, её будущей свекрови, леди Маргарет, и отца.Книга будет интересна тем, кто проедпичитает художественную литературу (пусть даже беллетристику) откровенно графоманским "произведениям".
Последнее прощение - Келлс СюзаннаЕлена
13.05.2014, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100