Читать онлайн Насколько мы близки, автора - Келли Сьюзен С., Раздел - Глава седьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Сьюзен С.

Насколько мы близки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава седьмая

– Можно ли назвать обращение мистера Кэмпбелла с женой в каком-нибудь смысле плохим или жестоким, миссис Хендерсон?
– Разумеется, нет!
Услышав ответ, Рид расплылся в ухмылке, словно я, сама того не желая, одарила его непомерным комплиментом.
«Что вы имеете в виду под жестоким или плохим обращением?»
Я могла бы задать обвинителю этот вопрос, но он был излишним. Мы обе, Рут и я, были свидетелями подобной жестокости.


В тот год, когда Бетти исполнилось одиннадцать, Джею четырнадцать, а мне тридцать девять, Берк бросил Рослин. Долгие годы, утро за утром, Берк уезжал из дома, оставляя Рослин в молитвах, чтобы Всевышний не выбрал этот день для фатального препятствия на его жизненном пути. Кто может судить, какой выход стал бы счастливее?
Я провожала его взглядом, следила, как он укладывает в багажник одеяло, готовясь к очередным охотничьим выходным – очередной «презентации на природе», как мне думалось. Я не на шутку завидовала одиночеству, ожидающему Рослин. Стояла ранняя осень, деревья в парке еще в листве, но уже устало-зелены, широкие листья магнолии в саду Лоуренсов под сентябрьской пылью утратили сочный блеск. Со своего крыльца я любовалась своеобразной нагой красотой нашей лужайки. Не так давно на выходных мы залили наши дворы химикатами, чтобы подготовиться к новому севу. «Нокаут для паразитов», – острил Рид, цепляя вместе со Скотти хирургические маски на лица. «Радость природы!» – объявила в ответ Рут. Ко времени ухода Берка изумрудные росточки уже пробились из земли, отважно проклюнувшись сквозь утрамбованный слой сухой травы.
Прошла почти неделя, прежде чем Рослин поделилась с нами; прежде чем, наверное, позволила самой себе допустить реальность случившегося. Разогнав любопытничающих детей из кухни Рослин, мы пили кофе и слушали ее бесцветный, неловкий рассказ. Под глазами у нее залегли тени бессонных ночей и долгих слез.
Рут предложила действовать:
– Ты должна нанять адвоката, Рослин, и немедленно.
– Адвоката? – Рослин помотала головой. – Зачем? Берку всего лишь нужно время, капелька «свободного пространства».
– Куда он ушел? – спросила я. – Где собирается жить?
– Не знаю, – призналась Рослин. – Что-нибудь снимет. – Она сорвала одинокий заусенец с безукоризненных в остальном ногтей. – Разница, в общем-то, невелика, правда? Его ведь и так постоянно не бывало дома, правда?
– Послушай меня, Рослин, – сказала Рут. – Найми частного детектива, ухвати Берка за задницу и вытряси из него за измену все до последнего пенни.
Рослин пришла в ужас:
– Что ты, Рут! У Берка кризис среднего возраста, не более того. Его потянуло на перемены. Это временно. Мальчики выросли – учатся, работают. Берк был на одном и том же месте двадцать четыре…
– То есть как – был? – вмешалась я. – Он что же, уволился?
– Нет, он… Собственно, он как раз получил повышение, очень крупный пост… но вы ведь знаете, какой он трудоголик. Сейчас ему нужно время, чтобы приспособиться к новому положению. Это можно понять, правда?… Правда? – повторила она и замолчала выжидающе.
Я шумно сглотнула. Рут забарабанила пальцами по столу.
– Не надо мне было бросать работу, – не дождавшись согласия, продолжила Рослин. – Уж сколько Берк меня уговаривал, чтобы я занялась чем-нибудь, за что платят.
По лицу Рут мелькнула догадка.
– Не смей, Рослин, – сказала она.
– Но он ведь прав. Я вполне способна зарабатывать.
– Угу. Именно это он и пытается доказать – и докажет. В суде. Он станет доказывать, что ты вполне способна обеспечить себя, а значит, материальная поддержка тебе не нужна.
Рослин ее не слушала.
– Берк не сказал, что ушел навсегда. Нет-нет. Он не сказал, что больше не… -она запнулась, всхлипнула тоненько, – не любит меня. Нет, я не стану делать радикальных шагов. Ничего такого, что могло бы его разозлить. Если я буду с ним добра, он, наверное, вернется. – Ее голос был преисполнен трагического недоумения и изумленной наивности. – А я-то думала, что впереди нас ждет тишь да гладь – теперь, когда все трудности позади.
– Сукин сын. – Рут ее слова не убедили и не смягчили. – Что за сукин сын.
– Мы можем чем-нибудь помочь? – промямлила я. – Тебе что-нибудь нужно?
Рослин ответила слабой улыбкой.
– Нет. Мы переживем и это. Вместе с Анной Франк я верю, что в глубине души люди очень добры.
– Прекрати цитировать пошлости! – взвилась Рут.
Рослин не обратила внимания на ее взрыв.
– Когда Берк вернется, дом будет его ждать, – сказала она. – Безупречный, в идеальном порядке.
Рут взяла ладонь Рослин в свою, погладила.
– Ах, Рослин, – бесхитростно произнесла она. – А когда он у тебя был не безупречен, не в идеальном порядке?


Целую неделю Рослин была неизменно оживлена, ее вера в возвращение Берка неколебима. Казалось, она поставила себе целью заполнить дни беспрерывной, лихорадочной деятельностью во благо семьи. Она весело махала нам с крыльца, до блеска намывая окна, или из машины, мотаясь взад-вперед по каким-то домашним делам. Вечерами все до единого окна в доме гостеприимно сияли теплым светом. Обнадеженные ее энергией, мы с Рут в пятницу пересекли сквер, чтобы распить с Рослин бутылку вина перед ужином. Рослин мы обнаружили у гаража – неряшливую, сникшую. Услышав наши шаги, она подняла голову, на лице ее лежала печать отчаяния.
– Что?! – выдохнула я. – Берк?…
– Нет, – чуть слышно отозвалась Рослин. А потом: – Да.
Она протянула толстый журнал, скрученный в тугую трубку и измочаленный там, где его терзали безостановочно сжимающиеся пальцы Рослин:
– Вот. Нашла среди его журналов про охоту.
Я вынула журнал из ее руки, развернула, это оказался каталог белья «Виктория» -сплошь длинноволосые, длинноногие полуобнаженные красотки.
– Сверху, – простонала Рослин. – В самом углу.
Со снимка зазывно смотрела брюнетка в бикини, кокетливо надув губки. Ничего особенного: та же соблазнительная поза, что и на сотнях других снимков, тот же бюст, как две спелые дыни вываливающийся из подобия лифчика. Но под иллюстрацией было начертано черными, жирными, наглыми каракулями: «Закажи вот это. Трина».
– Трина, – бесцветным голосом повторила Рослин. – «Закажи вот это. Трина». Знаете, кто такая Трина? Это уменьшительное от Катрина. Берк так называл нашу садовницу! Забавно, правда? – От шепота не осталось и следа, она почти визжала. – У моего мужа интрижка с блондинкой, которая стрижет наши газоны! Я сама сто лет назад наняла девочку с косичками – восемнадцать лет, со школьной скамьи, без гроша! А теперь… – Визг раскололся на всхлипы. – Я ему верила! – навзрыд выкрикнула Рослин. – Верила, что он допоздна работает, верила, что по выходным охотится. – Рухнув на колени, она спрятала лицо в ладонях. – Для меня у него не нашлось ласкового имени. Столько лет… столько лет я старалась все делать как можно лучше, быть хорошей женой. Хорошей матерью. Я так старалась, так старалась. Что же я сделала не так?
Рут опустилась рядом с Рослин на корточки, убрала ее ладони от лица.
– Ты хорошая мать. Ты замечательная жена. Ты ничего не сделала. Берк виноват, Берк!!! Твоей вины нет.
Рослин, казалось, не слышала. Протянув руку, она погладила травинки – тоненькие, юные, нежно-зеленые.
– Смотрите, – сказала она, коснувшись пальцем глубокого следа от колеса у края дорожки. – Я всегда так осторожно подаю назад, так осторожно. – У нее вновь сорвался голос. – А он проехал по травке. Он ее убил. – Голос вдруг стал скрипучим. – Кусок дерьма, – произнесла Рослин, от которой я ни разу за все годы не услышала ругательства. – Неудивительно, что эта сучка влетала нам в чертовски круглую сумму. А на какие шиши они бы трахались?
Эта крутая перемена в ее настроении оказалась лишь прелюдией – прелюдией к предстоящим неделям, в течение которых Рослин блекла и чахла вместе с природой. Прежде она всегда жила вне нас, обособленно, в стороне, всецело поглощенная буднями и праздниками детей, а в те страшные, тоскливые недели мы с Рут оказались втянутыми в личную жизнь Рослин. Из сочувствия, из необходимости, из соседского долга. И потому, что все мы женщины.
Мы приглашали ее к себе и звали на все семейные события, на школьный осенний базар, в кино, в рестораны и на футбол. Почти всегда она отказывалась, а в тех редких случаях, когда соглашалась, мы очень старались не замечать изумленных лиц наших детей при виде неряшливой и угрюмой Рослин, которую они знали ухоженной, живой, солнечной. В октябре, на Хэллоуин, со ступенек Лоуренсов не улыбалась искусно вырезанная тыква и во дворе не высились груды листьев, собранных Рослин специально, чтобы дети могли вволю попрыгать. Листья остались лежать, где упали, устилая подросшую траву или темнея неопрятными клочками на широком крыльце.
– Рогейн! – ни к кому прямо не обращаясь, внезапно произнесла Рослин во время футбольного матча Джея, на который мы ее общими усилиями вытащили.
Мы сидели на открытой трибуне. Я обернулась к Рослин:
– Что?
Она глубокомысленно кивнула, не переставая теребить рукав.
– И как я сразу не сообразила? «Средство Рогейна» для роста волос! Он полгода втирал его, чтобы вернуть волосы вот здесь, – она ткнула себя в макушку. – Очень дорогое лекарство.
Мы со Скотти обменялись тревожными взглядами.
– Кому колы? – поспешно спросил Скотти. – Пойду в буфет, возьму.
Рослин безучастно смотрела на поле. Вечером я напала на мужа с обвинениями:
– Ты знал? – И в страшном сне мне не могло присниться, что вскоре тот же вопрос будет обращен ко мне. – Ты знал? Знал, что Берк собирается уйти?
– Нет! Конечно нет, Прил! Я потрясен не меньше твоего.
– А сказал бы, если б знал?
Скотти остановил на мне долгий взгляд.
– В чем суть? Ты сейчас о Рослин или о себе? То ли Рут, то ли еще кто внушил тебе сильно преувеличенную идею о мужской солидарности. Дай Рослин время. Уход мужа – все равно что его смерть. Ей необходимо пройти все стадии горя, прежде чем смириться.
Я была возмущена такой мелкой философией.
– Это хуже, чем смерть! Это предательство.
– Ты что же, предпочла бы, чтобы Берк умер? – заорал он в ответ.
Онемев от такой несправедливости, я смогла лишь стиснуть зубы. Увы, в поведении Рослин не просматривался предсказанный Скоттом принцип: никаких стадий последовательного исцеления – шок, отрицание, скорбь, гнев. Рослин была непредсказуема: то опасно смирна, то пугающе враждебна. Покаянные приступы самобичевания внезапно сменялись едкой до абсурда злобой. Рослин металась между по-детски беспредельной верой в возвращение Берка и хлестким цинизмом. Но после каждого взрыва бешенства или потоков горьких слез она возвращалась к одному и тому же не имеющему ответа вопросу: почему?
Хорошо хоть на выходные иногда приезжали сыновья, Уильям, Трей и Дэвид, ее три мальчика, которых я почти не знала и каждый из которых – кто раньше, кто позже – переступил порог юности. Они выросли, превратившись в долговязые, немного неуклюжие портреты своего отца, но по-прежнему терялись перед реальностью: семья разбита, мама уже не та, отца нет.
– Как ребята? – спросила я после одного из этих визитов.
Пустой взгляд Рослин был устремлен вдаль, через двор, на вечнозеленую изгородь, побитую морозом и брошенную погибать.
– Впервые в жизни я радуюсь, что они выросли, – сказала она, рассеянно вытирая ладонью губы. – У них недавно были дни рождения. Я послала каждому по кожаному ремню. Берк отправил деньги. Дэвид на них отметил свой двадцать один год – огнедышащим драконом на руке.
Глаза Рут округлились.
– Тату?! – уточнила я.
Рослин вскинула на меня возмущенный взгляд:
– Кажется, я ясно выразилась! – Ее голос упал до вялого шепота: – Хотя что удивляться… ведь их дни рождения всегда были на мне. – Она хихикнула, резанув нас с Рут явственной ноткой безумия. – Я троих детей родила под рев трибун на баскетбольных матчах чемпионатов мира. Телевизоры орали по всему роддому, в том числе и в моей палате. – Она провела пальцем по щеке, посерьезнела. – Но еще поразительнее, что я почему-то очень основательно, чертовски упорно трахалась в январе. Когда я решала забеременеть, – душераздирающе тусклым тоном говорила она, – то дожидалась, пока Берк уйдет в ванную мыться, а сама поднимала ноги, чтобы ни капли его спермы из меня не вытекло.
Я отвернулась и закрыла глаза, отгораживаясь от вызванной ее словами картины. Замолчи! - пульсировала в мозгу отчаянная мысль, не хочу этого слышать. Не надо!
Уход Берка оказался хамски бесповоротным. Если не считать официальных посланий через юристов, с Рослин он больше не общался. Она же на пике отчаяния унизилась до звонка Трине. Трубку сняла девочка и невинно сообщила, наверняка следуя наставлениям взрослых отвечать только так, когда их нет дома: «Мама в ванной».
Рослин неверяще сдвинула брови.
– Тогда дай папу, – ядовито процедила она.
– Он тоже в ванной, – последовал заученный ответ.
– Не надейся, что мой муж будет содержать чье-то отродье! – завизжала в трубку Рослин.
В иных обстоятельствах мы, наверное, умерли бы от смеха.
– Успокойся! – сказала Рут. – Ради бога, это всего лишь ребенок.
Взгляд Рослин был полон стылой ненависти.
– Ребенок?! Ее ребенок! О существовании которого я понятия не имела! Теперь ты заткнись, Рут, и прекрати цитировать пошлости! Неизвестно, как бы ты заговорила, если бы Рид совал член куда ни попадя. Вот окажешься на моем месте – тогда и поговорим.
И вновь не прошло и пары минут, как безоглядная ярость сменилась слезливым раскаянием.
– Зачем я это сделала? Она ведь передаст Берку. Я не хочу его злить. Я хочу, чтобы он вернулся.
– Зачем? - воскликнула Рут, проглотив вопль возмущения. – Он поступил с тобой гнусно. Просто гнусно!
– Я его люблю, – объяснила Рослин с беззащитной искренностью. – Что я буду делать без него? Что я такое?
Мы с Рут наблюдали, выжидали, переживали. Механизм развода неотвратимо набирал обороты, и однажды на имя Рослин пришли юридические бумаги. От каждого бесстыдного, несправедливого слова разило тщательно продуманным обманом. «Содержание» Берк предложил мизерное, без учета его новых доходов, исчисляющихся шестизначной цифрой. О расходах на учебу Трея в юридической школе и на выпускной год Дэвида в колледже речь не шла. Затраты на машину, терапевта, дантиста, страховочные выплаты – все возлагалось на Рослин. Но когда мы обсуждали документы, в голосе Рослин не было злости – лишь недоумение и замешательство.
– Это законно? Я обязана это подписывать? Отказаться нельзя? Как можно «заключить соглашение», если я не согласна?
Ее простодушие сбивало с ног.
Риду в конце концов удалось убедить Рослин нанять адвоката, но на поиски юриста, готового представлять ее интересы, ушло три недели. Те юристы, имена которых она хотя бы смутно знала, и даже те, которых рекомендовали Рид и Скотти, отказались наотрез – на основании личного или профессионального знакомства с Берком.
– Дубины! – бушевала Рослин после очередного отказа. – Ясное дело, они нас «знают»! Иначе откуда бы мне знать их! Рут права. Жизнь для женщин – сплошное дерьмо. Дерьмо! – Так же резко, как нахлынул, приступ гнева стих до горестно смятенных жалоб. – Я ни разу в жизни не позволила себе включить посудомоечную машину, пока Берк не принял душ – чтобы ему хватило горячей воды. Я подавала на стол по первому требованию. Не было случая, чтобы у него не нашлось чистых носков. Я всегда вовремя меняла батарейки в индикаторе дыма. Я не появлялась перед ним в одной и той же одежде на неделе.
– Вот что происходит, когда женщина не ощущает себя личностью, когда ее существование зависит от мужа, детей, дома, -сказала Рут. – Она абсолютно беззащитна. Рослин не на что опереться, кроме как на себя саму, а «она сама» – это жена Берка. Будущее без Берка для нее непостижимо.
– Боже, Рут! – отозвалась я. – Можешь ты хоть на минуту спрыгнуть со своего феминистского конька?
Однако именно Рут нашла Фрэнсис Шелли – адвоката, которого порекомендовала одна из участниц ее женского кружка.
– Но как же я расплачусь? – спросила Рослин.
– Берк заплатит, – отрезала Рут.
Как-то на склоне очень холодного дня
я обнаружила Рослин у себя на крыльце, с потрепанной коробкой старых фотографий в руках.
– Почему ты без пальто? – ужаснулась я. – И почему не заходишь? Дверь не заперта, пойдем.
Она лишь крепче прижала к груди коробку.
– Прил, у тебя есть снимки, где Скотти тебя обнимает? – спросила она. – Или ты к нему прикасаешься – вот так… – Она сдвинула коробку под мышку и накрыла мои щеки ледяными ладонями.
– Вряд ли. – Я отняла ее ладони, стиснула в своих. – Рослин, прошу тебя, зайди в дом. Согреемся, кофе выпьем.
Ее глаза налились слезами.
– У меня тоже нет. Обязательно сфотографируйтесь, – добавила она, поворачиваясь, чтобы уйти. – Быть может, однажды тебе захочется увидеть такие снимки.
Непредсказуемые смены настроения, самообман, чередующийся с отчаянием, – все это ужасало, и нас с Рут очень тревожила психическая неустойчивость Рослин.
– Она с трудом цепляется за рассудок, -сказала Рут. – Боюсь, у нее нервный срыв.
– По-твоему, это депрессия? – Мои познания в этой области медицины были скудны. – А мне кажется, ее слишком подпитывает ярость.
– Нужно показать ее специалисту.
– Каким образом? Утащить силком, в смирительной рубашке?
– Да уж. И к родителям за помощью не обратишься, – согласилась Рут. – Мать у нее умерла, а отец в доме престарелых где-то в Мичигане.
Мы намекнули о психотерапевте сыновьям Рослин и привлекли своих мужей – те тоже по очереди поговорили с ней наедине. Но ведь никто из них не наблюдал воочию тех искр безумия, свидетелями которых были мы с Рут.
– Думаю, в присутствии мужчины – любого мужчины, – рассуждала Рут, – она безотчетно надевает маску, возвращается к ультраженской роли подруги и матери. Всю жизнь это срабатывало, и потому сейчас она на грани срыва.
– Тебе нужно с кем-нибудь поговорить, Рослин, – наконец решилась Рут на откровенность.
– Я и говорю. С вами, – вяло отозвалась та.
– Не со мной и не с Прил. Тебе нужен профессионал, который поможет справиться с ситуацией. – Рут кое-что вспомнила. – А ты встречаешься с Фрэнсис? Как у вас с ней дела?
Но Рослин уже выключилась из разговора.
– Думаю, я бы выдержала, – сказала она. – Думаю, у меня бы получилось, если бы он исчез. – Рослин подняла глаза – убедиться, что мы поняли ее мысль. – Не просто исчез, это он уже сделал, правда? – Она безрадостно засмеялась. – Я имею в виду – исчез из Гринсборо. Если бы он уехал и жил где угодно, только не здесь.
Но до последней точки Рослин в то время еще не дошла. Это случилось на День
благодарения. Она позвонила мне накануне, в среду утром:
– Мальчики завтра приезжают.
– Замечательно! – Я стояла посреди кухни, посреди собственного предпраздничного хаоса. – Отметите за домашним столом или пойдете в ресторан?
– Я… – Голос на другом конце провода сник и сорвался. – Прил, у меня нет денег на продукты. Можно занять у тебя сто долларов?
Я едва успела захлопнуть рот, чтобы не ахнуть от потрясения.
– Он не вернется, правда? – с душераздирающей прямотой добавила она. – Как по-твоему, это предел падения?
В конце концов, Рослин подписала бумаги. Фрэнсис Шелли уговорила, объяснив, что документы ни к чему ее не обязывают и ничего пока не решают, но в данном случае уступка – единственный шанс получить хоть какие-то средства на жизнь. А за две недели до Рождества Рослин, казалось, немного пришла в себя. Она поговорила с приходским пастором, и тот предложил ей неполный рабочий день в церковной библиотеке. Надо было видеть, как светилось лицо Рослин, когда она показала нам свой первый чек.
– Девять долларов в час! – Она засияла. – А знаете, что я написала в резюме, в графе «опыт работы»? Многообразный жизненный опыт! – Она отвернулась, вновь отгородившись от нас. – В библиотеке хорошо. Тихо, ни души. И очень много книг для… для таких, как я.
С приближением апогея праздничной горячки к Рослин вернулась частичка былого подъема, и это видимое улучшение обнадежило нас с Рут.
– На нынешнее Рождество, – объявила как-то Рослин, – у меня будет елка! Берк двадцать три года подряд требовал кедровые лапы, а их и не украсишь по-человечески. Хрупкие, как перья. Хрупкие, как мой брак! И гирлянды другие повешу, с крохотными беленькими лампочками, а не те синие и оранжевые груши, которые обожал Берк. Где была моя голова? Почему я столько лет подчинялась вкусам Берка?
– Вот именно, – с жаром согласилась Рут. – С этой стороны и смотри на ситуацию. Ты наконец свободна.
Рослин остановила на ней взгляд.
– Но в этом-то все дело, – возразила она. – Я никогда не хотела свободы.
– Слушай-ка, – вмешалась я. Чересчур поспешно, чересчур радостно. – Мы всегда делаем венки на пару с Рут. Пойдем с нами, постоишь на стреме, пока мы будем воровать самшит и прочую запретную зелень.
Рослин согласилась, а потом безучастно наблюдала, как мы сооружаем из веток венки. Перебрала открытки в корзинке с ленточкой, на которой пожелание «Счастливого Рождества!» она собственноручно вышила для меня несколько лет назад.
– Похоже, экс-жены в нашем обществе – изгои вечеринок, – заметила она, пробегая глазами приглашения, которые я легкомысленно бросала в корзинку с открытками.
Надо было срочно менять тему.
– Мы с Рут всегда проводим конкурс на самую пошлую открытку. Выбираю эту! -Я вынула послание коллеги Скотта – жуткое безобразие в замшевую крапинку, с изображением мерцающей на ложе из фальшивого падуба жирной красной свечи в компании с открытой Библией и книжной закладкой.
– Ну уж нет! – возмутилась Рут. – Вот эта! – Она продемонстрировала явно размноженное на ротаторе письмо с длиннющим описанием будущего года как сплошной череды семейных отпусков и празднеств, достижений детей в учебе и спорте. – Что за оскорбительная скукотища.
– А я так и не сумела заставить себя написать ни одной открытки, – призналась Рослин. – Что писать? «В этом году муж ушел от меня к девке, которая управляется с газонокосилкой. Я получила захватывающую должность библиотекаря – о нет, "специалиста по средствам массовой информации" – в однокомнатной библиотеке при церкви. Мой средний сын обзавелся татуировкой в виде огнедышащего дракона. Ах да! Языки пламени воспалились – инфекцию занесли».
Рут выдавила смешок.
– Не надо, Рослин.
– Не надо – что? – с натужной веселостью парировала та. – Не надо правду говорить или не надо тебе говорить?
Позже она пригласила Бетти и Слоун печь печенье и украшать елку.
– Как вам повезло, что у вас девочки. Я тоже хотела девочку, – сказала она, бросив на меня и Рут быстрый взгляд – не дай бог, подумали, что она не любит своих мальчиков. – Конечно, я вовсе не потому родила третьего, что хотела девочку. Однако при трех мальчишках я надеялась, что на старости лет кто-нибудь все же будет меня навещать.
Когда она пригласила наших девчонок мастерить рождественские свечки – оборачивать их кулечками из бумажных полотенец, окрашивать из пульверизатора и обсыпать сушеной лузгой магнолии, – Бетти и Слоун заныли, что они уже большие для детсадовских занятий, но мы с Рут настояли, чтобы девчонки пошли.
Рождество разочаровало теплом и бесснежьем. Ближе к вечеру мы всей семьей начали четырехдневное напряженное турне по родственникам – в промежутке между Рождеством и Новым годом чужое горе отходит на второй план. Кэмпбеллов тоже не было дома – их пригласили в Нью-Йорк, родной город Рида, на великосветский вечер. В канун Нового года зарядил противный холодный дождь, и мы со Скотти решили отметить праздник взятым напрокат видео. Спать легли задолго до полуночи, оставив детей в компании телевизора и виноградной шипучки.
В мрачных сумерках следующего дня я без особой надежды на успех копалась в мусорном мешке у обочины – искала нечаянно выброшенную инструкцию, – когда появилась Рут, волоча голую елку. До приезда мусоровозов окрестные улицы были усеяны отслужившими свое елками. Будто повергнутые ниц, облаченные в панталоны красотки Юга, деревца лежали на обочинах, обнажив каркас из веток. Лишенные мишуры и игрушек, вечнозеленые красавицы, которых совсем недавно так придирчиво выбирали, наряжали и водружали на постаменты в гостиных, теперь заняли место среди самого заурядного мусора.
– Грустное зрелище, верно? – заметила вместо приветствия Рут. – Держу пари, Чистюли избавились от елки через день после Рождества.
– Как прошел прием? – спросила я.
Рут выщипнула из веток елки серебристый «дождик», намотала на палец.
– Помнишь восторг при виде своего имени, выписанного каллиграфической вязью на карточке гостя модной вечеринки? Помнишь? Было время, когда я тайком прятала этот квадратик, это воплощение изящества и шарма, в свою сумочку, уносила домой, хранила, вынимала, разглядывала. Эдакий изысканный сувенирчик. – Она плотнее завернулась в пальто и подняла кожаный воротник. – Новогодние решения приняла?
– За дурочку меня держишь, Рут? – Мы давным-давно сошлись на том, что новогодние решения обречены на провал. Не дождавшись реакции, я все же призналась: – Скотти за меня принял. Одно.
Рут встрепенулась:
– Скотти? С каких пор ты ему это позволяешь?
Я пожала плечами:
– Решение-то, по правде говоря, довольно милое. Скотти хочет, чтобы я притормозила. Чтобы в новом году находила время любоваться цветами. Чтобы перестала торопить жизнь, беспокоиться о следующем дне, следующем письме, следующем рассказе.
Рут кивнула. Призрачный туман стелился над долиной, где недавние дожди воскресили журчание ручейка. На другой стороне сквера высился особняк Лоуренсов, по-прежнему внушительный, но теперь лишенный жизни. «Смешно, не правда ли, – недавно сказала Рослин без намека на шутливость, – что в самом начале брака, по горло занятая малышами, ты мечтаешь, чтобы в доме было чисто и красиво. Потом дети вырастают, у тебя наконец появляются на это время и силы, но тебе уже плевать. Смешно».
Пока мы с Рут в молчании смотрели на дом, фонарь над дверью вдруг вспыхнул, тускло осветив покупной рождественский венок, успевший высохнуть до круглого остова.
– С Рослин играют краплеными картами, – сказала Рут. – Шулер всегда в выигрыше. Он получит свою блондинку, деньги, новую жизнь. Ему все, ей ничего. С нами тоже жульничают, Прил.

– На дворе новый год, – возразила я. – Все может измениться. Рослин явно лучше, с ней все будет в порядке. Как там у Шекспира? «Люди время от времени умирали, и черви их поедали, но случалось все это не от любви»

l:href="#n_30" type="note">[30]
.
– У Шекспира «мужчины», – уточнила Рут. – «Мужчины умирали, но случалось это не от любви».
– Рослин справится, – настаивала я.
– Не знаю, – протянула Рут. – Не уверена.
Я подышала на ладони, согревая застывшие пальцы.
– А с чего вдруг этот вопрос о моих новогодних решениях? Вы с Ридом какие-нибудь приняли?
– Не знаю, как Рид, а я приняла.
– Ну и?
Рут помолчала. Протяжно выдохнула.
– Отныне за свое счастье отвечаю только я. Я никогда в жизни не открою утром глаза, полагаясь на кого-то другого, кроме себя. Меня никогда не собьет с ног безумная любовь или ее отсутствие. Больше никогда – никогда! – я не подставлю себя под такой удар.
Глядя на Рут, я чувствовала, как между нами вновь, далекий и смутный, встает желчный призрак непонимания, с которым я впервые столкнулась на конюшне годы назад.
– Но, Рут… ведь в браке – и не только в браке, в любых отношениях – твое счастье, твое благополучие идет рука об руку со счастьем другого человека. Ты жертвуешь долей независимости, потому что ты этого хочешь. Как можно отделить счастье близкого человека от своего собственного? Как можно быть счастливой в одиночку, не причинив при этом боль другому?
– Ох, Прил! – Облачка пара отмечали каждое слово Рут. – Ты живешь ожиданием счастливого конца. Разве писатель имеет право верить в счастливый конец?
Меня пробрал озноб; опустив голову, я носком ботинка пинала усыпавшие асфальт еловые иголочки. Зябко пряча руки в карманах, шмыгая носами на промозглом ветру, проникавшем под пальто, мы долго стояли бок о бок в густеющих потемках. Впереди, будто долгий срок заключения, нас ждали зимние месяцы в четырех стенах – мрачные, пустые, бездушные.
– Ты не ответила на мой вопрос, – сказала я упрямо. – Если любишь – разве можно быть счастливой в одиночку?
– Не знаю, Прил. – Сама не заметив того, Рут дословно повторила свой недавний ответ. – Не уверена.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Насколько мы близки - Келли Сьюзен С.

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Насколько мы близки - Келли Сьюзен С.


Комментарии к роману "Насколько мы близки - Келли Сьюзен С." отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100