Читать онлайн Насколько мы близки, автора - Келли Сьюзен С., Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Сьюзен С.

Насколько мы близки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая

Писатели – заложники письмоносцев. Облаченные в форму почтальоны представления не имеют, что каждый день доставляют по адресу шанс торжества или отчаяния. Надежда не утихает даже в выходные и праздники – ведь, возможно, следующий день принесет добрую весть.
Два с половиной года я писала, отправляла, ждала, получала отказы, писала, ждала. И вот одним не по сезону жарким майским полднем, когда впереди маячили летние каникулы – длинные, скучные, бесплодные, – свершилось наконец: мой рассказ принял литературный журнал где-то в Орегоне, на другом конце страны. Я читала и перечитывала скромные, бесценные четыре строчки признания с не меньшим восторгом, чем если бы получила Пулитцеровскую премию. Первая моя мысль была о Рут, я должна была поделиться с подругой долгожданным триумфом. А она сразу после школы повезла Бетти и Слоун на конюшни.
– Джей! – крикнула я сыну. – Поеду в «Пирсон», найду Рут!
– А мой футбол? Кто меня отвезет на тренировку?
– Я успею, – пообещала я, уже выбегая из дверей.
В эйфории успеха я пролетала милю за милей на безрассудной скорости, пока впереди не показался незатейливый указатель «Конюшен Пирсон» – деревянная дощечка, болтающаяся на ржавых цепях. Я свернула на разбитую проселочную дорогу, что с полмили петляла по лесу и наискось пересекала мелкий ручей перед самыми пастбищами. Речушка с каменистым дном приводила в неизменный восторг детей – еще бы, ведь чтобы попасть на поля, надо было взметнуть фейерверк брызг.
Бетти и Слоун заканчивали третий класс. Они обожали бывать на конюшнях и умоляли Рут брать их с собой, когда она ездила туда во второй половине дня, что случалось нечасто. Помимо игр в ручье и на полях, помимо морковок, которые они на вытянутых ладошках храбро подносили к лошадиным мордам, была еще и Наоми Пирсон, молодая коренастая женщина, которая владела конюшнями, тренировала Рут и держала на столе своего кабинета вазу со сластями для лошадей. Они любили Наоми.
– А до каких пор наезднику требуется тренер? – поинтересовалась я как-то у Рут. – Ну, научилась ты сидеть верхом и преодолевать препятствия – что еще остается, кроме как упражняться?
– Советы специалиста нужны всегда, – ответила Рут. – А Наоми – лучший тренер в округе.
О талантах своего тренера Рут говорила с неизменным восхищением, но Наоми я, в сущности, не знала. Что-то в этой женщине вызывало во мне легкое недоверие; впрочем, возможно, у нас просто было очень мало общего. Она редко приезжала в город, а жила рядом с конюшнями в навечно припаркованном автофургоне, компактное нутро которого детей тоже завораживало. Притягательность природы и неограниченной свободы, даже тесного уюта дома на колесах, – эти соблазны я понимала и была рада, что девчонкам они доступны. От вида Рут, во весь опор скачущей на лошади, захватывало дух: мягкие движения, полное слияние с животным. Но сама я из запоздалого скаутского страха так никогда и не оценила лошадей и верховую езду.
В тот единственный раз, когда Рут уговорила меня покататься вместе с ней, я выбрала шотландца с глуповатой мордой, который нисколько не возражал, пока Наоми его седлала. Однако я недооценила тупое животное. Несмотря на все мои старания -я злобно орала, колотила ногами по его бокам, дергала за поводья, – пони невозмутимо добрел до ближайшей рощи, где под ветвями низкорослой яблоньки и сбросил меня, аккуратно и сознательно, на подгнившую подстилку из падалицы. Израненная, липкая и униженная, я сдалась на третьей попытке вернуться в седло, наотрез отказавшись от предложений хохочущей Рут испытать другую лошадь. Наоми тоже смеялась, но за ее смехом я уловила презрение к дилетанту.
«ТЫ УЖЕ ОБНЯЛ СЕГОДНЯ СВОЮ ЛОШАДКУ?» – вопрошала наклейка на бампере машины Рут.
Как вообще можно любить лошадь? Как можно обнимать и ласкать огромного, мощного зверя, который способен тебя умышленно искалечить и даже убить? Как можно любить животное, которому хватает ума учуять страх человека и действовать исходя из этого страха; животное со смертельно опасными, как пушечные ядра, копытами и колоссальными зубами, длиной и цветом смахивающими на клавиши старого пианино? Мне не понятен замысловатый язык седел, уздечек и поводьев, подпруг, мундштуков и ремней, мастей, крупов и челок. В лошадях я люблю лишь их запах, приятный, чуть плесневелый аромат сухого сена, конюшен и кожаной упряжи, – теплый и пряный, почти человеческий запах.
За ручьем дорога сужалась почти до тропинки, бегущей по лугам до далекой каемки вечнозеленых кустов. Пейзаж в рамке беленых изгородей поражал классической пасторальной красотой. По одиночке, прямо на солнышке или сгрудившись в тени древних дубов, щипали траву две дюжины лошадей -шеи грациозно изогнуты, хвосты лениво отгоняют надоедливых мух. Ни мое появление, ни поднятые колесами машины клубы пыли не нарушали безмятежность животных. Я ехала дальше, рассчитывая найти Рут с девочками на одном из трех кругов для выездки неподалеку от конюшен. Однако, если не считать разновысотные барьеры и искалеченные копытами кусты в центре, круги были пусты.
Я затормозила на утрамбованном пятачке импровизированной парковки, между «универсалом» Рут и открытым красным джипом Наоми, за долгие годы выгоревшим до телесного цвета. Душный кабинет Наоми, со стенами и полками сплошь в наградных лентах и призах, тоже оказался пуст. Офис вплотную примыкал к конюшне, и я двинулась по тусклому пыльному проходу, где все стойла пустовали, пока их жильцы насыщались на пастбище.
– Рут! – позвала я. – Бетти! Слоун! – И наконец: – Наоми?
С противоположного конца коридора донесся какой-то шум, я развернулась и пошла назад, на ходу читая таблички с кличками лошадей у каждого стойла – грубо вырезанные в дереве и украшенные обжигом буквы. Вечернее развлечение Наоми, не иначе, в приступе стервозности отметила я.
На выходе из конюшни меня на миг ослепил сноп света из распахнутой двери. А то, что открылось за дверью, парализовало.
Медношерстная кобыла была распята в центре круга. Распята – в буквальном смысле. Свинцовые вожжи, натянутые на подпорки, фиксировали ее голову, и лишь громадные серые глаза с желтоватыми белками стреляли в разные стороны. Гигантский язык то и дело ощупывал металл шипованной распорки, едва не протыкавшей нежную плоть губ. Подобные кандалам цепи, охватывающие лодыжки задних ног кобылы, тянулись к железному столбу, отчего ее передние ноги неестественно распластались. Хвост подхвачен и жалким мешком привязан к крупу. Неподвижное, скованное, животное издавало рвущие сердце вопли.
В поле зрения появилась Рут с обернутым тряпкой прутом в руке. Небрежно хлопнула прутом по заду кобылы и гаркнула:
– Отлично! Теперь от нее пахнет так, что ему не устоять! Ведите!
– С дороги! – прозвучал голос Наоми. – Стань поближе к ее голове. Наш мальчик возбужден и опасен.
Из дальнего, невидимого для меня края, пятясь мелкими шажками, в круг вышла Наоми, с явным трудом и всяческими предосторожностями ведя за собой другую лошадь.
Жеребец был грандиозен. Упираясь, вставая на дыбы, угрожающе прядая ушами, он бил копытами, фыркал и сопротивлялся все то время, пока Наоми подтягивала его к распятой кобыле.
Гигантские копыта вырывали комья из земляного пола, а из мощного корпуса жеребца вдруг вывалился немыслимых размеров член. Торчащий шланг из плоти толщиной превосходил среднее запястье, был ярко-розов, раздут и вульгарен. Пока я, онемев, следила за разворачивающимся передо мной спектаклем, жеребец дергался взад-вперед перед раздвинутыми задними ногами кобылы, задевая выпуклыми коленями ее дрожащий круп. Наконец рванул вверх, тяжело и неуклюже оседлав скованную кобылу.
И тут я их увидела. Наших девчонок, в футболочках, с трогательными хвостиками. Тоненькие ручки и ножки накрепко прицепились к шаткому заграждению, распахнутые глаза светятся натугой осмысления, рты раскрыты от ужаса.
– Рут! – завопила я, обретя наконец голос. – Рут! Не надо!
Мольба не была услышана, утонув в глухих ударах копыт о землю и круп кобылы, в яростных стонах и фырках взбешенного жеребца, во всех нервозных, устрашающих звуках, заполнивших душную атмосферу конюшни. Последний раз зверь рванул вверх и вперед, обрушив блестящий от пота торс на распятую кобылу. Под его огромной тушей она казалась съеженной, повергнутой в ужас, покоренной. У меня самой при виде этого жестокого приступа дрогнули колени, грозя подкоситься, а рту стало горячо и вязко от горькой слюны.
– А вдруг мы сейчас сотворим чемпиона штата?! – крикнула Наоми, не отходя от накрепко сцепленных лошадей. Забыв о детях, она игриво ткнула Рут в плечо, а потом с безобразной гримасой заржала и облапила Рут за спину.
Я стояла в проходе, стискивая кулаки, и меня трясло от чистейшей, опасной ярости.
– Рут!
Она оглянулась, заметила меня.
– Прил! – воскликнула весело, ничего не подозревая.
Убедившись, что Наоми справляется с обеими лошадьми – и с дрожащей кобылой, и с выдохшимся жеребцом, – она подошла ко мне.
– Каково? – Ее распирало от удовольствия. – Видела когда-нибудь, как спаривают лошадей? Классное зрелище, а-а?
Я открыла рот, но Рут еще не высказалась:
– После такого даже ты станешь феминисткой, верно?
– Как ты посмела, черт бы тебя побрал? – Я вцепилась ей в локоть – резко, с силой и наверняка больно. Сохранять хоть видимость самообладания было непросто, мой голос угрожающе скрипел, я толкнула ее назад, в сумрак конюшни, долой с детских глаз. – Как ты посмела - на виду у Бетти и Слоун?!
Рут посмотрела сначала на мои стиснутые кулаки и только потом в глаза.
– Спокойнее, Прил, – ровно отозвалась она. – Дети были в полной безопасности.
– В безопасности? – передразнила я сипло, с глухой, но явственной угрозой. – В безопасности от чего? От животных? Или от тебя? Как ты могла позволить моему ребенку увидеть такое? Эту забитую, жалкую кобылу, этого обезумевшего жеребца? Ей восемь, Рут. Восемь лет от роду! По-твоему, они когда-нибудь это забудут? Я тебя спрашиваю. Ты счастлива, что подарила им неизгладимое впечатление?
– Ради бога, Прил. Это лошади. – Она разжала хватку моих пальцев на своей руке. – Давно ты превратилась в ханжу? Это всего лишь спаривание животных, а не секс.
– А они всего лишь дети. Силы небесные! – почти выкрикнула я, задыхаясь, взмокнув от пота и гнева. – А эта прелестная финальная сцена между тобой и Наоми! Огромное тебе спасибо за то, что так тонко объяснила различие, но уж позволь мне отныне самой заниматься сексуальным образованием моего ребенка. Думаю… уверена!, что смогу показать ей иную сторону, покрасивее.
Я развернулась и с каменным лицом зашагала назад к залитому солнцем кругу, в уме сочиняя для Бетти неправдоподобную версию увиденного. За спиной раздался голос Рут:
– Я не хотела их потрясти, Прил.
Я продолжала идти.
Рут хмыкнула.
– Ну взгляни на это как на урок феминизма. Может, в какой-нибудь рассказ вставишь?
Я развернулась, в три шага преодолела расстояние между нами и прошипела ей прямо в лицо, со злобной отчетливостью проговаривая каждый звук:
– Какая удача. Какое удобство, что Рид дни напролет проводит на работе и приносит зарплату, чтобы ты могла сидеть дома и исповедовать феминизм!
Глаза и губы Рут сузились, но меня это не остановило. Я еще не закончила и по-ребячьи отпихнула ее от себя. Письмо из журнала, которое я машинально сжимала в пальцах, мятым комом упало на опилки, устилающие пол конюшни. Рут наклонилась и подняла его. Расправила, прочла и подняла на меня глаза.
– Мои поздравления, – сказала она спокойно, но голос ее был полон сарказма. – Наконец-то. Замечательно, Прил. Как все у тебя безупречно складывается. Безупречно, безупречно. Безупречный дом, безупречный муж, а теперь и безупречный рассказ.
– Мам!
Я обернулась. Силуэт Бетти темнел в ослепительно ярком прямоугольнике входа. Бетти помолчала в нерешительности, и от ее тоненького голоса, хрупкого тела глаза мои обожгло слезами.
– Ужасно хочется есть, – сказала она. – Поедем домой?
Я еще раз посмотрела на Рут и ответила, глядя ей прямо в глаза:
– Само собой, дорогая. Само собой.
– Слоун тоже хочет с нами.
– Вот и хорошо. – Я обняла ее за плечи и притянула к себе, будто защищая. – Идем.
То ли не имея желания, то ли не в состоянии произнести вопросы вслух, а возможно, ощутив мое настроение, девчонки ни о чем не спрашивали весь обратный путь, показавшийся мне бесконечным. Дома они затеяли игру в школу, и время от времени из комнаты Бетти неслись строгие окрики куклам, чтобы те вели себя прилично. Мой изобретательный сын, похоже, нашел себе другого водителя, и я вволю набегалась по кухне, гремя кастрюлями и сковородками, пока не отказалась от идеи домашнего ужина. Все равно Скотти вернется поздно – у него деловая встреча. А мы с девчонками пойдем в пиццерию! Отпразднуем, с горечью подумала я.
Рут нашла меня на нашей крошечной террасе позади дома, где я бездумно листала измочаленные листы толстого справочника «Писательский рынок», неисчерпаемого кладезя сведений для честолюбивых авторов. Изредка пробегая глазами предложения какого-нибудь неведомого журнала, я переворачивала страницы, усердно игнорируя Рут, молча опустившуюся рядом со мной на каменные ступеньки.
– Прил, – наконец заговорила она.
Я не отвела глаз от булавочного шрифта полупрозрачных листков.
– О чем твой рассказ, Прил?
Я подняла голову, уставилась на вытертую дочерна землю под качелями Слоун.
– Вообще-то… – из горла против воли вырвался глухой смешок, – о сексе.
Рут, я это чувствовала не глядя, улыбнулась.
– Как насчет безжалостности? Не забыла о ней?
Мой взгляд снова упал на раскрытый справочник:
– Тут некоему изданию под названием «Самородок» требуются рассказы о «садо-мазо, порке, страсти к ампутантам, фетишизме, педофилии». Как тебе?
– Никак, Прил. Всяческие «измы» мне недоступны.
Я захлопнула журнал.
– Еще как доступны. Феминизм.
Она опустила ладонь на мое колено:
– Прости меня, Прил. Честное слово… прости. За то, что я разрешила девочкам смотреть. Не надо было. Ты права. – Словно не решаясь продолжить, она облизнула губы. – И еще прости за то, что я подложила тебе свинью в такой день. Ты…
– Я это заслужила. За ту сцену, которую устроила. Ты тоже прости. Я вела себя безобразно. Просто я… взбесилась.
– Ты не виновата. Все нормально, я понимаю. Тем более учитывая сплетни, которые обо мне ходят. – Не обратив внимания на мой вопросительный взгляд, Рут взяла журнал, открыла и рассмеялась: – Бог ты мой! Очень подходяще. «На спине. Развлечения для авантюрных лесбиянок».
– Ты о чем, Рут? О каких сплетнях речь?
– Маловато времени отдаешь общению с народом, подруга.
– Кроме шуток, Рут. Что за сплетни?
Рут устало покачала головой, ладонью убрала волосы с глаз.
– О том, что я лесбиянка. Точнее, стала лесбиянкой. Как по-твоему, разница есть?
– Лесбиянка? – эхом отозвалась я, в полнейшем изумлении. Обвинение было смехотворно, но мне было не до смеха. – Лесбиянка, – повторила я тихо. Осмысляя.
Рут вздохнула:
– Возможно, так оно и есть. Не знаешь, лакмусовая бумажка для лесбиянок существует? Признаться, меня не отталкивает мысль о двух женщинах в постели. Правда, стричься «под ноль» я как-то не стремлюсь, хотя от юбок запросто отказалась бы. У меня даже имя какое-то… мужеподобное, верно? Рут. Коротко и грубо.
– Хватит. Это не смешно. Нечего строить из себя хамку.

– Знаю, что не смешно. Риду тоже совсем не смешно. Но что мне прикажешь делать? Отрицать? Только подолью масла в огонь. Оно того не стоит. И вообще – кого это трогает? – Она пожала плечами. – Pas moi

l:href="#n_29" type="note">[29]
.
– Да кому пришла в голову эта нелепая и злобная чушь? – Я мысленно перебирала имена вероятных предателей среди наших знакомых. – Рослин? Неужели Рослин?
Рут водила пальцем по губам.
– Боюсь, Рослин само явление неведомо. Она купается в тестостероне. – Рут вздохнула: – Бедняжка Рослин. Нет-нет, это не она. Я ведь тебе сто лет назад сказала, что Рослин совершенно безобидна. Это Пози Колдуэлл со своей теннисной шайкой. Они каждый четверг видят меня с Наоми, когда привозят дочерей на уроки верховой езды.
– Я их знаю. Они… как бы это… откровенно опасны.
Рут улыбнулась:
– Лично я предпочитаю быть сомнительной, но не опасной.
Какое-то время мы молчали. Я вспоминала перешептывания многолетней давности, в лагере «Киавасси», – о том, что Рут Слоун проводит там все лето, поскольку родители ее не любят и с радостью отправляют куда-нибудь далеко и надолго.
– Знаешь, а моя соседка по комнате в общежитии колледжа стала активной лесбиянкой. Как-то на каникулах побрила лицо. Помню, все совала мне деньги, если я убирала ее одежду с пола.
– Подумать только, какая память, – искренне восхитилась Рут. – Ни одна мелочь не выпадает.
– На Рождество я получала от нее открытки с одним и тем же вопросом: когда же я ее «признаю». А я все никак не могла сообразить, чего она хочет.
– Вчера вечером у нас в группе читали лекцию, – вдруг сказала Рут. – Докладчик – консультантша женщин, которые обнаружили свою нетрадиционную ориентацию уже после того, как вышли замуж и родили детей. – Она вернула мне смятое подтверждение моего литературного успеха. – А я как раз эту встречу пропустила.
До меня медленно, но доходило… Несчетные часы, дни, годы мы с Рут проводили вместе. Вдвоем.
– Выходит, слухи и меня касаются, – ошеломленно протянула я. – Как сексуального партнера. Обычная история – герой сплетен узнает последним. – Я хлопнула Рут по плечу, добавив как можно беспечнее: – Не переживай. Разберемся.
– Что ты, Прил! – в свою очередь поразилась Рут. – Они связывают меня совсем не с тобой. Нет-нет, не с тобой. Речь о Наоми.
Со стороны парка донесся детский голос, тонкий, жалобный, полный надежды:
– Осси!
Так мне, во всяком случае, показалось. С ударением на втором слоге.
– Осей! – эхом отозвался мужской голос. Отец?
– Собаку потеряли, – заметила Рут.
Я промолчала – окаменевшая, потрясенная во второй раз за день до потери речи. Онемевшая не от брезгливости, оскорбления или обиды за несправедливое обвинение подруги, но от горечи разочарования, от острой душевной боли. Меня ранили в самое сердце, связав Рут с Наоми. Не со мной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Насколько мы близки - Келли Сьюзен С.

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Насколько мы близки - Келли Сьюзен С.


Комментарии к роману "Насколько мы близки - Келли Сьюзен С." отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100