Читать онлайн Насколько мы близки, автора - Келли Сьюзен С., Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Насколько мы близки - Келли Сьюзен С. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Сьюзен С.

Насколько мы близки

Читать онлайн

Аннотация

Прил и Рут - самые близкие подруги. Они очень разные. Рут - феминистка и остра на язык. Прил придерживается менее свободных взглядов и мечтает когда-нибудь стать писательницей. Но, несмотря на несхожесть, двух женщин объединяет не только быт, но и общность взглядов на мир, симпатии и антипатии. Любая радость или горесть пополам, нет подруг преданней, чем Рут и Прил. Но однажды Рут исчезает, не предупредив ни мужа, ни лучшую подругу. Уезжает навсегда, оставляет прежнюю жизнь, чтобы начать новую. Почему? Зачем? Что не устраивало ее? Оставшись одна, Прил начинает понимать, сколь много значила в ее жизни эта женская дружба. Но впереди ее ждет новое испытание - судебный процесс, который муж Рут затеял против беглянки. На чью сторону встать - покинутого и ничего не понимающего мужа или лучшей подруги? И как можно свидетельствовать против самого близкого человека?
С удивительным лиризмом, теплотой Сьюзен Келли рассказывает историю женской дружбы, пытаясь понять, на чем она вырастает и во что выливается.
Насколько близко можно подойти к человеку и насколько близко можно подпустить его к себе? "Насколько мы близки" - задушевный роман о том неуловимом и очень важном, что есть в жизни каждой женщины.


Следующая страница

Глава первая

С Ридом вопросов нет, – сказала Рут. – Мой муж навеки отдал сердце сцене из «Сверкающих седел», где ковбои на спор портят воздух у костра.
Я расхохоталась. Вытянувшись бок о бок поперек моей кровати, мы с Рут горевали по поводу удручающего дефицита, если не сказать кончины, Великих Душещипательных Сцен в современном американском кинематографе, но невольно отвлеклись на попытки предугадать выбор наших мужей.

– А Скотти предпочтет… – Барабаня пальцами по ребрам, я задумалась. – Пожалуй, ту знаменитую речь из «Генриха V», на день святого Криспина. «О нас, о горсточке счастливцев, братьев…»

l:href="#n_1" type="note">[1]

– Помню, помню! Сладкоголосый Ларри Оливье 

l:href="#n_2" type="note">[2]
соловьем разливается, ухватившись за свои причиндалы. – Рут закатила глаза. Она сейчас походила на енота – коричневые пятнышки вокруг глаз да беспорядочные штрихи там, где рука ее дочери, державшая карандаш, сбивалась с курса.
Мое собственное четырехлетнее чадо по имени Бетти прошлепало ко мне: в одной пухлой ручке – кукольные шпильки и заколки, в другой – кукольная расческа с тоненькими, мягкими и кроткими, как весенняя травка, зубьями, которыми Бетти немедленно принялась водить по моим волосам.

– Или, скажем, сцена в больнице, – продолжала Рут, – из «Песни Брайана»

l:href="#n_3" type="note">[3]
. Клянусь, это мировая оплеуха для всех мужиков! – Она понизила голос, но вместо сексуальной хрипотцы у нее получился лишь нелепый горловой клекот. – Лю-ублю я Брайана Пикколо!

– Кошмар ты ходячий, а не женщина, – засмеялась я. – Так, ладно. На чем мы остановились? Моя очередь: «Крамер против Крамера»

l:href="#n_4" type="note">[4]
.
– Очень тепло, но не шедевр, не шедевр. Одной убойной сцены явно не хватает.
– А в суде?
Слоун вцепилась матери в волосы.
– У тебя на голове колтун, мам!
– Ой-ой! – Рут моргнула.
Мы лежали на широком супружеском ложе, впрочем, не достаточно широком, чтобы ноги не свисали с края. Скотти упорно ратовал за обмен нашей шикарной кровати на матрац в полспальни, но я держала оборону, взяв в союзники Рут. («Черт знает что, – соглашалась она. – Вульгарно до безобразия. Все равно что затащить в спальню батут».) Мы лежали на кровати кверху животами, свесив головы, чтобы Бетти и Слоун, затеявшие игру в салон красоты, могли расчесывать нам волосы, заплетать их и вообще всячески издеваться над нами. Это была наша общая любимая игра, к которой мы с Рут с удовольствием прибегали в дождливые дни. Смекалистые девчонки, несмотря на свой юный возраст, давно усвоили полную бессмысленность складывания пазлов или строительства городишек из деревянных кирпичиков: и кусочки мозаики, и кирпичики конструктора рано или поздно приходится сваливать в кучу и раскладывать по коробкам. Уж не знаю, куда смылись мальчишки; вполне возможно, устроили где-нибудь собственное пукательное состязание, на манер тех самых киношных ковбоев. Оба семилетки, Джей, мой сын, и Грейсон, сын Рут, как раз созрели для туалетного юмора. Не далее как позавчера, со сдавленным хихиканьем и квадратными от едва сдерживаемого восторга глазами, они призвали сестричек к унитазу для демонстрации произведения Джея – «колбаски» в фут длиной. Помимо оглушительного визга, на который и был расчет, шутники получили по получасовому наказанию вместо прогулки.

– «Лето 42-го»

l:href="#n_5" type="note">[5]
, – вспомнила я.

– О-о, точно! Хайми у окошка читает телеграмму! Старье, конечно, но прелестное. Потускнело, но не забыто. «Стальные магнолии»

l:href="#n_6" type="note">[6]
.
Я насупилась.
– Так нечестно! – возмутилась Рут. – Не смей давать отставку фильму только потому, что он не обласкан критиками и не отвечает твоим заоблачным литературным критериям.
– Ладно, ты принимаешь «Крамера», а я – твои «Магнолии».
– Мам, не шевелись, – скомандовала Бетти.
В качестве бесплатной добавки к прическам «Салон красоты» предлагал клиенткам полный макияж, включая румяна, тени для глаз и «губную краску». Помню, после первой игры «в стилистов» я поднялась с кровати и приветствовала себя в зеркале: синие тени до самых бровей, идеальные розовые круги на щеках, пунцовый рот клоунских размеров. В волосах над лбом – дюжина пластмассовых заколок всех цветов радуги. «В тысячу раз хуже, чем поймать свое отражение в зеркале над мясным прилавком», -прокомментировала Рут. Зато девчонки пришли в восторг от своих талантов в косметологии.

К окончанию «сеанса» наши с Рут волосы превратятся в засаленные вороньи гнезда, но игра выполнит свою задачу: развлечение для детей, относительный отдых для мам. К тому же мы с Рут занимались своим самым любимым делом. Мы разговаривали. Скучая по Рут, я в первую очередь скучаю по этим полуденным играм, когда по-детски неумелые, но ласковые пальчики наших дочерей дарили нам такой отдых, какой и не снился профессиональным массажистам. Волосы у меня были тогда… и сейчас… густые и тяжелые, но не избалованные вниманием парикмахеров – из-за того, что, как я всегда утверждала, у меня почему-то выпал тот период, когда девчонки часами крутятся перед зеркалом, постигая искусство обращения с щипцами, плойками и фенами. Рут, как знаток Гейл Шихи

l:href="#n_7" type="note">[7]
, придерживалась мнения, что любую пропущенную стадию рано или поздно придется прожить. Правда, я не удосужилась уточнить, относится ли эта теория к уходу за волосами. Плойка у меня, конечно, появилась – обитает в «медицинском» хаосе под раковиной. В первый же раз, попробовав воспользоваться волшебной палочкой парикмахера, я заработала жуткий ожог, неотличимый от засоса, и представлять своего Скотти нашей церковной общине отправилась в свитере. И это в конце апреля.
– Ну ма-ам! – обиженно протянула Бетти. – У тебя косичка не заплетается. Волосы короткие.
– Между прочим, когда-то у меня были волосы вот досюда, – я ткнула пальцем себе в пупок.
– Таких волос не бывает! – сурово и авторитетно возразила Бетти.
– Ну-ка, притащи тот большущий зеленый альбом из кладовки – я тебе докажу!
– Мошенничаем? – ухмыльнулась Рут.
Зряшные поручения были одним из самых излюбленных в нашем арсенале коварных маневров.
Топая обратно с приличным томом в кожаном переплете, Бетти на ходу листала его черно-белые страницы. Рут перекатилась на живот.
– Это еще что?
– Мой альбом. Выпускного класса.
– Под названием «Quair»? Что бы это значило, опасаюсь спросить?
– «Книжечка». На латыни.
– Натурально. И как я сама не догадалась?
Я пролистала страницы со снимками школьных спортсменов и членов добровольных организаций, пока не добралась до выпускных фотографий. И торжествующе улыбнулась Бетти:
– Вот, смотри! Ну? Чья взяла?
– Это ты! - восторженно взвизгнула Бетти.
Рут подкатилась мне под бок, невзирая на протесты Слоун:
– Мам! Я еще не прикончила!
– Еще не закончила, – машинально поправила Рут. – Ух ты! – Она присвистнула. – Ничего себе патлы отрастила!
– И была уверена, что если отрежу, то лишусь индивидуальности. Собиралась с духом до конца первого курса, потом все-таки рискнула расстаться с десятью дюймами, да и то лишь потому, что уверилась в обожании Скотти.
– А он?
– Не заметил.
Ведя пальцем вдоль подписи под снимком, Рут прочитала вслух:
– «Безмолвный созерцатель, созерцатель во всем, в тени полумрака». В тени полумрака? Сама сочинила?
– Еще чего, имей хоть каплю уважения к подруге. Редактора специально для подписей назначили. Это он так себе хайку представлял. Решил суммировать каждого из нас в десяти словах. Лучше в девяти и меньше.
– Ох уж эти семидесятые. Душевные, сентиментальные семидесятые. А ведь не так уж и плохо, если подумать, – протянула Рут. – Именно созерцатель. Это ты и есть.
Все еще лежа на спине, я повернулась к ней, прищурилась. Как мне реагировать на эти слова, на такую оценку?
– Вот, видишь? – Рут слегка отодвинулась. – Опять созерцаешь. В данном случае – меня.
Она рассеянно листала страницы альбома, пока не остановилась на развороте, посвященном студенту по обмену, из Дании.
– Хм. Похоже, иноземец стихотворного опуса избежал, а выбрал собственный афоризм. «Разве вы не знаете, что люди меняются, а значит, меняются и отношения, и что боль – это симптом перемен, а не разрыва?» – громко прочитала она.
– Мам, перевернись обратно! – потребовала Слоун.
– А где «пожалуйста»? – парировала Рут.
– Хочешь сказать, старшеклассники шестидесятых афоризмами не увлекались? – спросила я.
– Отвечать отказываюсь, поскольку не желаю выглядеть придурком в юбке. – Девчонки захихикали – наконец вполне понятное словцо. Рут скорчила рожу и призналась: – Я есть часть всего, с чем сталкивалась в жизни.
Я в голос застонала:

– О нет. Дай догадаться. В твоей комнате висел постер во всю стену, с цитатой «Если что-то любишь – отпусти, и если вернется, значит, твое»

l:href="#n_8" type="note">[8]
. Разумеется, на фоне пустынного пляжа.
– Не совсем так. Постер в моей комнате иллюстрировал все до единой позиции… – она скосила глаза на малолетних стилистов, – очень тесного общения. Для каждого знака Зодиака. Крайне живописно, все фигурки неоново-черные. – По оконному стеклу с новой силой полоснул дождь, Рут села на кровати. – Вот черт. «Солнце так и не выглянуло. Было слишком мокро, чтобы играть».
– А я знаю, знаю, знаю! – закукарекала Бетти. – Это из «Кошки в шляпе»! А дальше там говорится: «И поэтому в тот холодный дождливый день мы остались дома». Мам, возьмем котеночка?
– Нет. Они едят птичек.
Рут плюхнулась на спину и постучала расческой по моей груди:

– Мы отвлеклись. Что дальше? «Великолепие в траве»

l:href="#n_9" type="note">[9]
.

– «Смешная девчонка»

l:href="#n_10" type="note">[10]
.

– «Обыкновенные люди»

l:href="#n_11" type="note">[11]
.

– «Камелот»

l:href="#n_12" type="note">[12]
. Сцена, где Гиневра отправляется в монастырь. У нее глаза на мокром месте, сопли рекой, и она говорит: «Артур, сколько раз я смотрела в твои глаза и видела в них любовь…» – Расчувствовавшись, я тоже зашмыгала носом.

– «Повелитель приливов»

l:href="#n_13" type="note">[13]
.

– «Король и я»

l:href="#n_14" type="note">[14]
.
– «Возможно, он и не всегда тот, – пропела Рут, – о ком ты мечтаешь, но однажды он вдруг сделает что-то чудесное!» Ну разве ты не повторяешь эти слова хотя бы раз в день?
Уронив резинку для волос, ее дочь заткнула уши. Я рассмеялась.
– Теперь ты, – велела Рут.
Я задумалась.
– Телеверсии годятся?
– Смотря какие.
Я топорно насвистела мелодию, безбожно переврав знакомый мотив. Рут, однако, узнала.
– А-а-ах! – выдохнула она. – Мэгги. Бедняжка Мэгги. Бедняжка Ральф. Несчастный отец де Брикассар. Ну конечно, годится. Еще как годится. – Она подложила ладонь под голову. – Знаешь, почему мы так любим «Поющих в терновнике», Прил? Я скажу тебе, почему мы их так любим. Потому что там говорится о жажде того… о стремлении к тому, чего нам никогда не получить. Отречение. Какая мысль, Прил, какая мысль. Священника никому из нас не заполучить. Его тело – возможно, но не душу. – Она опять вздохнула. – Давай разобьем на подвиды. Итак, первое. Победитель в номинации «Самая душещипательная смерть».
Хлопнула дверца холодильника. И часа не прошло после обеда, а Джей с Грейсоном уже совершали набег на кухню в поисках еды.
– Ма-а-ам! – заорал сверху Грейсон. – Ты кексы обещала!
– В дождь никаких кексов! – крикнула в ответ Рут.
– Почему?
– Не поднимутся!
– Почему?
Рут шумно фыркнула.
– Готова? – бросила она мне.
– Потому ЧТО! – хором выпалили мы.

– Мой вариант – «Из Африки»

l:href="#n_15" type="note">[15]
, – продолжила Рут, даже не запнувшись.
– Неужели?
– А ты видела на экране смерть еще печальнее?
– Только не смейся, обещаешь?
Рут округлила глаза и рот в лицемерно-наивном возмущении:
– Когда это я над тобой смеялась, подруга?

– «История любви»

l:href="#n_16" type="note">[16]
.
Рут подавилась смешком.
– Ой, мамочки! Это не я, ей-богу, не я. Али Макгроу похож на деревяшку, только из Пиноккио актер куда лучше.
– После «Истории любви» я купила себе вязаную шапочку-«колокольчик», как у Дженни, – чтобы кто-нибудь вроде Райана О'Нила в меня влюбился! – Я покачала головой. – Следующая номинация – «Самые душещипательные рыдания». Чур, я первая.
– Ну?
– Слышала что-нибудь о Леу-Гранд-театр в Атланте?
– Само собой. Премьера «Унесенных ветром».
– Точно. Одним декабрьским днем, еще в те времена, когда мне платили за анализ банковских вкладов, я четыре часа провела у окна нашего офиса на тридцатом этаже, глядя, как Леу-Гранд обращается в пепел. Пожарные были бессильны. Жуткое зрелище – гибель джентльмена голубых кровей, да еще такая плебейская гибель. Между прочим, Скотти подсчитал, что я провела сто двадцать шесть часов жизни в рыданиях над «Унесенными ветром». – Я смотрела в потолок, но усмешку лежащей рядом Рут все же почувствовала. – Следующим утром по дороге на работу я проезжала на автобусе мимо останков Леу-Гранд – обугленных, черных-пречерных столбов за желтой полицейской лентой. Руины еще дымились, но вода за ночь замерзла, и столбы обросли громадными сосульками. Меня вырвало.
– В автобусе?
– Прямо посреди прохода. Скотти счел, что виновата духота в салоне, вонь от хот-догов и дешевого одеколона плюс мое переутомление. А я была уверена, что не вынесла плачевного вида праха роскошного здания. – Я скосила глаза на Рут. – А все оказалось проще. Я всего лишь была беременна.
– Всего лишь, - сухо повторила Рут.
Вмешалась Слоун, сунув Рут под нос коробочку с тенями:
– Это какой цвет?
Рут прищурилась.
– «Непорочный голубой», – прочитала она. – Педерастический, короче.
– Переде – что? – Слоун старательно растирала тени от уголка материнского глаза к виску. Рут выглядела клоном Клеопатры, минимум неделю страдающим от бессонницы.
Я притихла, вновь проживая кручину по погибшему кинотеатру и всему, что он олицетворял. Скотти пытался проникнуться моей тоской. Тщетно. Такая преданность была выше его понимания.
В комнате Джея явно назревала потасовка – мальчишки воевали за роль Архитектора в «Жизни».
– Вот где и впрямь жалостная картина, -сказала Рут. – Им всего-то по семь, а они уже знают, какая карта в Жизни обещает самый высокий заработок. А ну тихо там! -рявкнула она. Учуяв суматоху поинтереснее и лелея бесплодную надежду принять в ней участие, Бетти и Слоун улизнули из спальни. – «Касабланка».
– «Вестсайдская история».

– «Любовь после полудня»! 

l:href="#n_17" type="note">[17]
– вдруг воскликнула Рут.
– О-о! Одри, умоляющая на вокзале Гэри! Согласна. Вообще – любой фильм с Одри.
– Ладно, но мы упустили Номер Один. Лидера по рыданиям всех времен и народов. Или не упустили, а оставили на закуску?
Рут еще не успела вытащить из волос покореженную шпильку, а я уже догадалась:

– «Какими мы были»

l:href="#n_18" type="note">[18]
. Та сцена в конце, где Кэти и Хуббель случайно встречаются у «Плазы» и Кэти смахивает его челку с глаз, как делала это тысячу раз!
Рут покачала головой.
– Нет-нет-нет. Другая сцена. Где Кэти говорит: «Разве не чудесно было бы снова стать такими, какими мы были, когда все было легко?» А Хуббель отвечает: «О, Кэти. Легко никогда не было».
– Нет-нет. Там, где он говорит: «Ты слишком многого хочешь». А она отвечает: «Пусть, но посмотри, что я получила».
Одну за другой я повытаскивала из волос крохотные заколки.
– А знаешь… – Густо намазанные губы Рут сложились в печальную улыбку. – Во всех этих картинах мы проливаем слезы из-за женщин. Дженни, Кэти, Мэгги, Анна. И так далее. Замечала когда-нибудь? Всегда только женщины, одни женщины. – Она свернулась уютным тугим комочком, подсунула под голову подушечку – презент от детей, в вышитой наволочке, которая выглядела потрепанной с той минуты, как я развернула подарочную упаковку. – Ты видишь общую нить во всех этих слезливых сценах? – продолжала Рут. – Понимаешь, что происходит во всех до единой? Каждая из них – расставание. Уход. Разобщение. Вот о чем все эти истории, над которыми мы рыдаем. И это единственное, о чем стоит рассказывать, или писать, или читать. Что стоит смотреть. О чем стоит вспоминать.
Мы лежали с ней рядом, как два эмбриона, пока детский визг не вырвал нас из недвижности.
– Мам! Грейсон заплювал моей Барби косички! Он испортил, совсем испортил мою Барби с Настоящими Волосами!
– Заплел, - раздался презрительный ответ Грейсона. – Заплел, тупица.
– Мам, он обзывается тупицей!
И мы с Рут, матери этих четверых, нехотя поднялись – чтобы вмешаться и рассудить. На стеганом белом покрывале остались вмятины от наших тел и пятна «непорочного голубого».


Смешно все это, не правда ли. Игра девчонок в «Салон красоты», игра мам в «лучшие фильмы» тем мрачным, дождливым вечером. Смешно и нелепо, что мы лили слезы над сценами, сюжетами, героями, по сути бессмысленными, если не считать того, что они значили для нас в каком-то давно прошедшем моменте нашей жизни.
И все же Рут для меня навсегда связана с фильмом. Хотя и не из-за его сюжета. Этот фильм идеально вписывается в теорию Рут, потому что почти сплошь состоит из расставаний и разобщении. Но причудливая и неразрывная связь «Доктора Живаго» с Рут для меня заключена в одной реплике из этой картины. Всякий раз, думая о фильмах, о нас с Рут вдвоем и об одинокой, теперь одинокой Рут, я вспоминаю единственную фразу: «Наверное, я сам был в нее немножко влюблен».




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Насколько мы близки - Келли Сьюзен С.

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Насколько мы близки - Келли Сьюзен С.


Комментарии к роману "Насколько мы близки - Келли Сьюзен С." отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100