Читать онлайн Сегодня и всегда, автора - Келли Кэти, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сегодня и всегда - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сегодня и всегда - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сегодня и всегда - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Сегодня и всегда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Дейзи Фаррелл решила, что приведение в порядок своего гардероба – отличное занятие для воскресного дня, особенно если идет дождь, а Алекс уехал в Лондон по делам службы. Но задача оказалась не из легких. Было уже пять часов, сумерки за окном сгустились, а все ее вещи так и валялись на полу спальни в их ничем не примечательной безупречно чистой квартире. Много вещей. И все черные, разумеется.
Несмотря на новейшие веяния моды, утверждавшие, что красный, белый и особенно розовый более актуальны, чем черный (во всяком случае, в этом сезоне), Дейзи имела свою точку зрения – как, впрочем, ее имеет каждый специалист в области моды. Она считала, что черный всегда был и будет в моде.
Черный цвет скрадывает все погрешности фигуры, придавая ей стройность. И потом – зачем голодать, если вы носите черный?
– Господи, сколько же вещей! – вздохнула она, окидывая взглядом комнату. Лучше бы не начинать…
Как могла женщина, которая ежедневно занимается тем, что подбирает одежду для других, допустить столько промахов в подборе собственного гардероба?
– Это можно выбросить, – решила Дейзи, держа в руках юбку из твида, которая никогда не шла ей, – и это тоже. – Зачем ей эти шифоновые блузки. Это же не ее стиль, хотя в них есть некая прелесть. Во всяком случае, они продали целый ворох подобных блузок в своем магазине. Стиль Дейзи Фаррелл допускал некоторые отклонения, когда речь шла о ней самой, но инстинкт никогда не подводил ее, если дело касалось работы. Дейзи закупала одежду для самого престижного бутика Каррикуэлла «Тиара Джорджии».
– Как вам это удается? – недоумевали люди, удивляясь, откуда в ней уверенность, что найдутся покупатели на одежду, которую она отобрала на модных ярмарках полгода назад, чтобы продать ее в «Тиаре Джорджии». – Вы отбираете одежду в январе, а когда наступает лето, вы надеетесь, что она все еще актуальна и что женщины придут сюда и купят ее? – Обычный вопрос в ответ на объяснение Дейзи, что значит быть байером
type="note" l:href="#n_3">[3]
в «Тиаре Джорджии». – Откуда такая уверенность?
– А я вовсе не уверена, – вежливо отвечала Дейзи. – Просто я давно этим занимаюсь и, видимо, выработалась некая комбинация опыта, интуиции и… разумеется, для этого необходимо иметь особый глаз.
– А… – слышалось в ответ.
Это объяснение удовлетворяло большинство любопытствующих. Потому что особый глаз – это то же самое, что удача. Или он у вас есть, или нет. Кто станет винить себя за отсутствие оного и за то, что ему повезло меньше, чем Дейзи Фаррелл? Прекрасная квартира в отреставрированном старинном доме в центре Каррикуэлла, великолепный красный спортивный автомобиль, пара непродолжительных отпусков в течение года, не говоря уже о показах мод в Германии и Лондоне, включая перелет первым классом с шампанским и прочими маленькими радостями, и такой мужчина, как Алекс Кении. Везет же некоторым женщинам!
– Зачем ты говоришь им, что для этого нужно всего лишь иметь особый глаз? Получается, что это очень просто, – недоумевал Алекс. – Лучше скажи, что это чертовски трудная работа и нет никаких гарантий, что ты продашь ту вещь, которую купила. – Алекс работал в инвестиционном банке в Дублине. Работа, которая подразумевала непременную саморекламу.
Даже после четырнадцати лет совместной жизни Алексу была непонятна природная скромность Дейзи. Она была просто асом в том, что делала, но почему-то, разговаривая с людьми, допускала ошибки.
А Дейзи, хранимая любовью единственного человека в мире, который заставил ее ценить себя, смеялась и говорила, что, возможно, ее занятие – подбор одежды для других – приучило ее держаться в тени. Это все равно, что носить одежду от «Прада» и выглядеть модно, но так, словно никаких усилий к этому не прилагалось. И чтобы никто не догадался, какая трудная работа была проделана.
Кроме того, Дейзи подобно всем людям, сомневающимся в своей значимости, ужасно боялась наскучить другим. Ей казалось, что она надоест любому, рассказывая о годах исследования моды, о том, как она пыталась сотворить одежду из странных лоскутков еще до того, как стала достаточно взрослой, чтобы шить. Дейзи благодарила небеса за свой безупречный вкус, но не могла не понимать, что отточили его годы упорного ученичества.
– Это женская логика, – говорила она. – Женщины не любят демонстрировать себя.
– Это логика Дейзи, – отвечал Алекс. – В моем офисе полно женщин, которые только и делают, что рассказывают всем, какие они талантливые.
– Это потому, что они стараются произвести на тебя впечатление, – смеялась Дейзи. И была права.
В тридцать шесть Алекс, в студенческие годы усиленно занимавшийся греблей, сохранил фигуру спортсмена. Высокий и стройный, он прекрасно смотрелся в строгом костюме, а еще лучше без него, и его блестящие цвета волчьей шерсти волосы и волевое умное лицо не могли оставаться незамеченными представительницами противоположного пола. Но Алекс не видел этого, что особенно нравилось Дейзи в собственном муже.
Что касается ее самой, то ей и в голову не могло прийти, что Алекс может испытывать уколы ревности.
Дейзи не питала иллюзий по поводу своей внешности. Если человек растет, все время, слыша, что похож на гадкого утенка – а именно так говорила мать Дейзи, – то нет ничего странного в том, что впоследствии он комплексует по поводу своей внешности. Но у Дейзи был свой стиль, всегда сногсшибательная обувь, а главное, Алекс – мужчина, которого она обожала с их первой встречи в затрапезном студенческом пабе сто лет назад.
Это обожание влекло за собой три вопроса, которые Дейзи ненавидела. Первый звучал так: «Вы с Алексом когда-нибудь собираетесь пожениться?»
Ответ был кратким: «Может быть» – и сопровождался неопределенной улыбкой, которая намекала на короткое путешествие в какую-то экзотическую страну, где могла бы состояться свадебная вечеринка и где они стояли бы на белом песке, увешанные гирляндами цветов. Платье от Веры Вонг, изготовленные по их собственному дизайну кольца и скромная вечеринка на пляже в кругу избранных друзей, предполагающая продолжение в ресторане, когда они вернутся домой после медового месяца.
Реальный же ответ Дейзи звучал так:
– Я его люблю и хотела бы, чтобы мы поженились, но Алекса это не интересует. Мы говорили об этом, но он не чувствует себя готовым к браку. «Зачем фиксировать то, что и так прочно?» – говорит он.
Дейзи рассказала это своей сослуживице по магазину Мэри Диллон.
– Обычное дело, мужчины всегда говорят так, – услышала она в ответ. Мэри недавно развелась и пребывала в убеждении, что все мужчины – ужасные свиньи. Она открыла «Тиару Джорджии» десять лет назад, и это был, вне всяких сомнений, самый шикарный бутик дизайнерской одежды в Каррикуэлле. Дейзи пришла туда вскоре после открытия. Вместе они составили хорошую команду. – Жениться – это не значит что-то закрепить. Это огромные взаимные обязательства, вот так, – продолжала Мэри. – Алекс считает, что если вы живете вместе, то всему миру должно быть ясно, что это навсегда. Но брак – это совсем другое, уверяю тебя. – Она вздохнула. – Если бы я просто жила с Бартом, вместе того чтобы совершить глупость и выйти за него замуж, нам бы не пришлось при расставании платить так много адвокатам. Каждый раз, когда я вижу моего адвоката в новом «порше», я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать, что восьмая часть стоимости этого автомобиля моя, поэтому как бы мне получить ее?
– Да… – Дейзи уже жалела, что начала этот разговор. Мэри не та женщина, которая называет вещи своими именами, а Дейзи нарушила свое же правило семейной неприкосновенности. «Никогда не говори о своем любимом в негативном тоне». Но не всегда это так легко.
– Я думаю, что понимаю Алекса, – не очень искренне проговорила Дейзи, испытывая чувство вины. Ведь то был их конфиденциальный разговор с Алексом. Кто ее тянул за язык? – Мы счастливы, и точка. Наверное, у меня просто скоро начнется цикл, и я немного не в себе… Не обращай внимания.
Единственный плюс отсутствия планов на свадьбу в скором будущем заключался в том, что ей не надо было размышлять над дилеммой, как пригласить на торжество обоих родителей. Долгие годы мать Дейзи смирялась с тем, что ее бывший муж живет в одном городе с ней, хорошо еще, что не в том же доме. Но потом Нан Фаррелл настояла, чтобы он уехал из Каррикуэлла, и сейчас она могла притворяться – хотя бы перед самой собой, – что она все еще важная персона в городе. В течение многих лет отец Дейзи то появлялся, то исчезал из ее жизни. Сейчас он жил в Сан-Франциско и, похоже, был совершенно счастлив, посылая и получая открытки к Рождеству. Не больше.
Когда «Вог» помещал на своих страницах очередной репортаж о свадьбе красивой пары, Дейзи успокаивала себя тем, что сознательно приняла обязательство сохранить спокойствие и мир в семье, то есть не выходить замуж. Семья ее родителей мало походила на настоящую семью. И конечно, рассуждала она, более современно просто жить с любимым, чем рваться под венец.
Второй вопрос, который Дейзи ненавидела еще больше, звучал так: «Как тебе удалось так похудеть?» Его задавали знакомые, которые давно не видели Дейзи и помнили ее кругленькой, пухлой толстушкой, и именно такой она навсегда запечатлелась в их памяти.
Не думая о бестактности вопроса – вес дело сугубо личное, – все непременно жаждали знать, что она ест на завтрак, как будто это могло помочь им избавиться от лишних фунтов. Дейзи отвечала, что не делала ничего. Честно.
При всей своей общительности Алекс невероятно замыкался, более того, он просто ненавидел, когда ему напоминали о его болезни. Поэтому Дейзи не могла никому рассказать, что тот ужас, который она испытывала в течение двух лет его таинственной болезни, и способствовал потере веса.
– И никакой специальной программы похудения? А может быть, все-таки доктор Аткинс? – подозрительно выспрашивали окружающие в полной уверенности, что Дейзи лжет и на самом деле она сидела на воде и протертом супе из капусты, переживая из-за неприятного запаха изо рта.
– Ничего подобного, – отвечала Дейзи, про себя раздумывая, не запатентовать ли новую диету, основанную на вирусе Эпштейна – Барра, обычно называемом синдромом хронической усталости. От ухода за таким больным любой похудеет.
Теперь Алекс выглядел превосходно. Благодаря тому, что он лечился в прошлом году у знаменитого доктора Вердена, он лучился здоровьем и заражал всех своей неуемной энергией. Он накупил такое количество разных пищевых добавок, что мог бы открыть собственный магазин, но так или иначе, а они сделали свое дело. Дейзи надеялась, что когда-нибудь попросит Алекса пригласить доктора Вердена. Но на этот раз к ней.
Отсюда вытекал третий вопрос, который задавали пусть и не всегда впрямую, но довольно часто.
Очевидно, люди, сознавая деликатность темы, не решались спрашивать напрямик, почему женщина, достигшая определенного возраста, не имеет детей, а бубнили что-то неопределенное вроде: «А как насчет детишек? Вы не хотите или…»
Но, к сожалению, этих «бубнящих» хватало. Они считали, что совершенно естественно интересоваться у тридцатипятилетней женщины, которая многие годы живет с одним и тем же партнером, что она думает по поводу детей.
Черт, Дейзи хотелось крикнуть им всем: «Мы думали об этом, но узнали, что ребенок обходится в тридцать тысяч фунтов уже в свои первые пять лет, а поэтому решили, что лучше съездить на Мальдивы!».
Только такой дерзкий ответ мог бы уменьшить боль, которую она испытывала всякий раз, выслушивая подобные вопросы.
Потому что Дейзи не просто хотела детей. Она жаждала их, мечтала о них. Плакала по ним бессонными ночами.
* * *
Когда ей исполнилось тридцать, она прекратила принимать противозачаточные таблетки.
– Как было бы прекрасно завести детей, – сказал Алекс.
И они взялись за дело.
Занимались любовью с одной целью, забыв о наслаждении.
– Мать моих детей, – обожал мурлыкать Алекс, когда лежал на ней и его нагое тело будило ее желание.
Дейзи не испытывала особой любви к своему телу. Оно так не походило на то, что ей хотелось бы иметь, с округлостями повсюду и складками жира, которые бы высовывались из пояса юбки четырнадцатого размера, заставляя ее подумывать о шестнадцатом. Но когда Алекс нежно обнимал Дейзи и ее белокурые волосы струились по обнаженным плечам и груди, а нежная кремовая кожа мягко подавалась под его тяжестью, пожалуй, в этот момент она ощущала себя красивой.
Делать детей – есть ли в этом что-то необычное? «Вроде бы нет», – решили они. Просто если раньше они прибегали к разным ухищрениям, чтобы избежать этого, то теперь им нечего было опасаться. Но оказалось, что забеременеть вовсе не так просто.
Журналы изобиловали печальными историями о снижении репродуктивной функции и вопрошали, почему женщины так поздно задумываются о детях. Дейзи возненавидела эти статьи с того самого дня, когда открыла для себя ужасную новость – оказывается, женщина рождается с яйцеклетками, живет с ними всю жизнь, и они постепенно утрачивают свою активность. А женщина – способность к зачатию…
– Разве наши яйцеклетки не обновляются? – спросила она у Паулы, которая тоже работала в «Тиаре Джорджии» и постоянно заглядывала на сайты здоровья. – Я думала, все в человеческом организме обновляется каждые семь лет. Помню, я где-то читала, – с надеждой твердила Дейзи.
– Нет, – сказала Паула. – Боюсь, это твоя судьба. Когда тебе тридцатник, то и твои яйцеклетки не моложе.
Дейзи залилась краской при мысли о своих тридцатилетних яйцеклетках и вообще обо всем своем немолодом теле.
Мог ли избыток алкоголя отрицательно воздействовать на ее организм? Если вспомнить о бесшабашных годах молодости, о том, сколько было выпито… Увы, ответ напрашивался сам собой. А наркотики? Ей вспомнился Вернер, приятель Алекса из Австрии, который увлекался наркотиками и подбивал неопытную Дейзи покурить марихуану в их компании. Она прежде никогда не пробовала наркотики, но была настолько глупа, что сказала «да», хотя и предполагала, что когда-нибудь это отзовется. Глупая корова, как она могла быть такой легкомысленной?!
Паула, которая была моложе Дейзи, казалось, не испытывала беспокойства по поводу состояния своих детородных органов, и то, что она не задумывалась об этом, лишь подтверждали ее слова.
– А, пусть будет, как будет, – говорила она с оптимизмом.
Тоненький голосок прозвучал в голове Дейзи: «Жизнь – это не песенка Дорис Дей». А вслух она сказала:
– Ты совершенно права, Паула. Стоит ли изводить себя всем этим? Мы еще достаточно молоды, и существует множество разных вещей, которые способны помочь женщине иметь детей.
Мысль о том, что стоит обратиться за помощью к науке, вспомнить о тех опытах, когда люди могли осуществить свою мечту о ребенке, даже не нарушив верности по отношению, друг к другу, заставила ее продолжить борьбу.
Отказ от кофе никак не сказался на репродуктивной функции Дейзи. Так же как и выбор исключительно здоровой и полезной пищи. В ее рационе всегда был набор свежих овощей и зелени. И Дейзи сделала все, чтобы сократить количество вина, которое они выпивали за уик-энд. Но женское недомогание приходило как часы. И она, проклиная себя, недоумевала, почему так не было тогда, когда она и думать не думала о ребенке.
«Что ж, еще не все потеряно», – убеждала она себя.
Они молоды, здоровы, успешны во всем, за что бы ни брались.
«Тиара Джорджии» все более и более преуспевала. Мэри взяла Дейзи в долю.
– Я могу продать лед эскимосам, но я не смогла бы продать его, если бы он был недоброкачественным, – твердо сказала Мэри. – Ты вложила столько усилий и энергии в этот бизнес, что заслужила стать равноправным партнером.
От неожиданности Дейзи, как ребенок, зажала рот рукой.
– Мэри, я просто не могу поверить! Ты так добра ко мне.
– Глупости, – отмахнулась Мэри. – Ты нужна мне и магазину. Бизнес моя вторая натура, но даже если бы я потратила все выходные месяца, стараясь понять, как ты это делаешь, у меня не получилось бы ничего.
В конце концов, Дейзи пришла к выводу, что она никак не может забеременеть, потому что просто сейчас не то время. Как говорят буддисты: «Учитель приходит, когда ученик готов».
Очевидно, она не готова. Карьера женщины нарушает баланс между работой и детьми, вполне возможно, ей при ее образе жизни проще вообще не заводить ребенка.
Именно после безуспешных попыток завести ребенка на них вдруг свалилась неожиданная болезнь Алекса. Казалось совершенно невероятным, почему так долго не могли поставить диагноз, и им пришлось пройти все круги ада, прежде чем удалось выяснить, в чем дело. Даже сейчас Дейзи вздрагивала, вспоминая те дни. Они с Алексом подозревали, что это лейкемия. После этого Дейзи стала жертвовать деньги на исследования в области борьбы с раком, как бы ограждая себя от этого зла.
Но оказалось, что причиной всему вирус Эпштейна – Барра – нарушение иммунной системы, которое способно превратить энергичного человека в развалину. Трудноопределяемая и еще труднее излечимая болезнь нанесла тяжелый удар и ей, и Алексу. В те страшные дни мысль о ребенке отпала сама собой, хотя где-то в самых дальних уголках сознания Дейзи тлело тревожное напоминание, что время неумолимо проходит, а ее способность к зачатию с каждым днем угасает. Кроме того, она беспокоилась, хотя никогда бы не сказала этого вслух, что болезнь Алекса усугубила проблему.
Но сейчас, можно сказать, все плохое осталось позади. В течение двух последних лет Алекс был здоров и говорил, что чувствует себя великолепно. Она тоже. И она хотела забеременеть. Ее время пришло, нужно только найти причину, почему ей это не удается. Если же это проблема со спермой Алекса, связанная с вирусом Эпштейна – Барра, надо как-то решить ее. Ученик был готов.
Стоя перед зеркалом в спальне в дождливое воскресенье, Дейзи громко произнесла:
– Я готова забеременеть. Сейчас.
Ничего не случилось. Ни молнии, ни грома с небес, никаких признаков, подтверждающих, что Господь услышал ее слова, никаких указаний на то, что ее ангел-хранитель внял ее мольбам и поможет ей.
Никаких знаков, совсем никаких.
– Алекс, я думаю, нам надо пройти тест, чтобы разобраться, в чем причина. Мы больше не можем ждать. Я с каждым днем становлюсь старше и… – Монолог Дейзи, обращенный к зеркалу, растаял в сумраке комнаты.
Она не хотела разговаривать с зеркалом, она хотела поговорить с Алексом, и как можно скорее.
Весь этот уик-энд Дейзи могла думать только об одном, а так как Алекса не было рядом, времени на размышления у нее было предостаточно. Алекс отправился в Лондон с группой инвесторов. Подобные поездки он называл «банковская халява», так как хорошая еда и дорогое вино предоставлялись за счет чековых книжек этих самых инвесторов.
Хотя Дейзи ненавидела оставаться одна, отсутствие Алекса дало ей возможность заняться скучными домашними делами, например, отчистить плиту. Теперь плита сверкала – еще бы, Дейзи трудилась над ней всю субботу. Но привести в порядок собственный гардероб оказалось для нее непосильной задачей.
Дейзи хранила некоторые из своих старых вещей большого размера (которые носила, когда была полной) на тот случай, если она будет в положении. Шелковый итальянский кардиган, свободная мягкая рубашка прекрасно подойдут. Дейзи хотелось доказать, что и беременная женщина может оставаться модной. Но сейчас, при виде этих вещей, остающихся без применения, ее сердце сжималось от боли.
В пятом часу, когда за окном сгустились сумерки и пришлось включить свет, Дейзи поняла, что ей не остается ничего другого, как пообедать, так и не закончив дела. Коробка с отобранными вещами стояла перед ней, и все же добрая половина одежды все еще валялась на полу.
Когда она взяла свитер, черный и дорогой, не решаясь избавиться от него, хотя он никогда не шел ей, зазвонил телефон.
– Привет, Алекс. – Прижимая трубку плечом, Дейзи присела на постель, как раз там, где обычно лежал ее любимый. Ее голос был нежен и полон любви. – Как ты там? Я так скучаю по тебе, впрочем, ты и сам знаешь.
– Я знаю, Дейзи. Я буду дома завтра вечером.
По его деловому тону было ясно, что он не один.
– Ты не можешь разговаривать? Да? Как дела? – спросила она, подавляя моментально возникшее раздражение – неужели нельзя на минутку отойти от группы, чтобы поговорить с ней? Алекс говорил по мобильному телефону, и она ненавидела это краткое: «Все прекрасно, как ты?» И это все.
– Все прекрасно, – сказал Алекс. – Как ты?
Дейзи рассмеялась и заставила себя отбросить раздражение. Не могла же она сейчас начать серьезный разговор. «Давай что-нибудь придумаем, чтобы я смогла, наконец, забеременеть»» и т. д. И все это по телефону?
– Все хорошо, милый, только… только очень одиноко. Потому что тебя нет рядом, и постель пустая, и я не могу прижаться к тебе… Ночью было холодно, – добавила она, – мне пришлось влезть в теплую пижаму и надеть носки, потому что ты не мог обнять меня. – Дейзи не могла удержаться от шутки. Алекс ненавидел эти носки.
– Правда? – прозвучал ровный голос Алекса. Но Дейзи знала, что он улыбается. Только тот, кто знал его хорошо, мог заметить проблеск изумления в его карих глазах или услышать малейшие нюансы через сотни миль.
– Ну да. Поэтому поторопись домой. Я и мои носки ждем тебя.
– Прости, но я, кажется, опаздываю… У нас еще одна встреча перед обедом, поэтому больше звонить не буду. Увидимся завтра.
– Хорошо. Жду с нетерпением. – Она хотела так много сказать ему. – Я понимаю, тебе неудобно говорить, – заторопилась Дейзи, – и ты можешь не отвечать, но я люблю тебя.
Молчание. Он повесил трубку.
Дейзи заставила себя медленно положить трубку на рычаг, хотя ей хотелось швырнуть ее. Как женщины ухитряются почувствовать плохое там, где его нет? И почему мужчины никогда не замечают ничего необычного даже в тот момент, когда готова разразиться эмоциональная буря? Дейзи хотела бы посмотреть на Алекса, если бы она бросила трубку, когда он хотел ей что-то сказать.
Дейзи с грустью посмотрела на ворох одежды, лежащей на бежевом ковре. Все в их квартире было бежевым и нежно-прозрачным, как карамель, с темно-коричневыми вкраплениями. Алексу нравился современный минимализм.
Дейзи иногда задумывалась над тем, как впишется в эту квартиру ребенок. Она с удовольствием размышляла о новом покрытии для пола, о моющихся обоях, мечтала, как лучше обставить детскую.
Неприятный осадок от разговора не проходил… Ее энтузиазм угас. Дейзи отодвинула в сторону кучу вещей, которые еще предстояло разобрать, решив, что сделает это в течение недели. У нее есть пицца и чипсы в морозилке, бутылка вина в холодильнике, а на киноканале наверняка можно найти какой-нибудь романтический фильм. Пожалуй, она даже сделает себе маникюр и побалует волосы укрепляющим бальзамом, чтобы вернуть им былой блеск. А щипцы приведут в порядок секущиеся кончики, подкрутив их вверх.
Когда Алекс вернется, ее вид поразит его, и он будет разрываться между чувством вины и желанием, и тогда она расскажет ему то, что не смогла сказать по телефону.
* * *
Два окна «Тиары Джорджии» выходили на Делейни-роу, улицу в северной части Каррикуэлла, застроенную красивыми трехэтажными домами. И на обеих витринах огромными буквами красовалась надпись «Продается». Сияющий лимонно-желтым цветом (это был любимый оттенок Мэри Диллон) бутик являл собой настоящий рай для модниц. Кроме отдела эксклюзивной одежды здесь был еще и небольшой отдел аксессуаров, где продавались туфли, сумки, бижутерия и прочие вещи, необходимые в гардеробе каждой женщины, следящей за модой. В трех просторных примерочных вас встречали большие зеркала, что так важно в подобном магазине.
Припудрив нос и пройдясь блеском по губам, Мэри закончила заниматься своим лицом и взялась за вторую чашку горячей воды с лимоном – «ужас, но очень полезно для внутренних органов», как она вычитала в каком-то журнале. Именно в этот момент Дейзи переступила порог магазина. Было утро понедельника.
– Прости, попала в пробку! – сказала Дейзи, что, собственно, говорила каждое утро. Боже, до чего же соблазнительно нажать на кнопку будильника и еще немножко понежиться в постели! Она всегда сравнивала себя с китайским мандарином, который утверждал, что просыпается каждое утро в четыре часа и наслаждается сознанием того, что вставать ему нет необходимости. – Дорожные работы на мосту… просто жуть какая-то.
– Пауле необходимо дышать свежим воздухом, поэтому она заглянула к Мо, чтобы купить латте,
type="note" l:href="#n_4">[4]
– сказала Мэри, не утруждая себя обсуждением дорожных пробок. Если Дейзи не приходила вовремя, Мэри знала, что на то есть серьезная причина. Значит, что-то не так. – Присядь и отдышись, – продолжала Мэри, протягивая ей часть газеты.
Паула, которая была на шестом месяце беременности первым ребенком, появилась, держа в руках высокие стаканы с кофе. В течение нескольких минут подруги обсуждали минувший уик-энд, и Дейзи расспрашивала Паулу, как та себя чувствует, сильно ли толкается ребенок и сколько бутылок минеральной воды она выпивает за день.
– Две, – робко призналась Паула. Ее переполняли противоречивые чувства – радость по поводу беременности омрачалась мучительной изжогой, сильной, как извержение Кракатау.
– Всего две? – переспросила Дейзи улыбаясь. – Ты должна стать акционером компании, и тебе сделают скидку, – пошутила она. Прежде Дейзи с трудом удавалось подтрунивать над Паулой, хотя она не показывала этого, потому что любила Паулу и ни за что на свете не хотела обидеть ее. Но сегодня Дейзи была настроена по-другому. Теперь, когда она решила начать действовать, ее боль отступила.
Каждая со своим стаканом кофе – два латте и один дикаф
type="note" l:href="#n_5">[5]
для будущей мамы, – женщины листали страницы таблоидов, рассматривая, кто, во что был одет в минувший уик-энд.
Одна постоянная клиентка магазина (из тех леди, что обожают многолюдные ленчи), у которой было не только много денег, но и чутье добермана на моду, появилась на премьере нового фильма в узком вышитом платье с темно-синей кашемировой накидкой на плечах и ниткой турмалинов на шее. Этот вечерний туалет Дейзи подобрала специально для нее. Единственный дефект – полоска светлых колготок между краем платья и синими сапогами из тончайшей замши.
– Почему ты не посоветовала ей надеть темные колготки? – простонала Паула.
– Небольшая погрешность допустима, – возразила Дейзи. – Если бы все было безупречно, это выглядело бы слишком нарочитым.
– Пожалуй, – согласилась Мэри. Здесь была весьма хрупкая грань между слепой приверженностью веяниям моды и возможностью позволить себе надеть не те колготки. Синие тени для век могут выглядеть потрясающе на одном человеке и ужасно на другом.
Утро прошло в телефонных переговорах по поводу местонахождения партии шелковых итальянских шалей. Между звонками Дейзи помогала трем покупательницам подобрать выходной туалет для матери невесты, который бы сочетался со свадебным платьем дочери и нарядом сестры невесты.
– Нам бы хотелось, чтобы платье было таким, которое она смогла бы носить и после, но, ради Бога, ничего кричащего и цветастого, – настаивала невеста, а ее сестра выразительно кивала, стоя сзади. – И никаких оборок…
Дейзи любила одевать участников свадебных вечеринок. Мэри, напротив, терпеть это не могла, потому что пребывала в разводе и была не в состоянии посоветовать, что лучше надеть по такому случаю.
– Мне кажется, что-то особенное есть в этой церемонии, какое-то предупреждение. Всего лишь один день – и ты замужем, а потом пять тысяч дней, когда ты медленно, но верно двигаешься к разводу, – мрачно говорила она, не подключаясь к счастливому трио. – И печаль… Они никогда не упоминают о печали на свадьбах? Это мелочь на первый взгляд, но, увы, постепенно она прочно входит в семейную жизнь. Ты уже забыла, куда положила свадебный альбом, и давно подмела осколки разбитых бокалов, но, Господи, ты каждую минуту чувствуешь эту печаль – и днем, и ночью.
Дейзи не знала, что ей ответить. Она проводила клиенток в другой конец кладовки – ей хотелось найти что-нибудь бледно-розовое простого покроя, но украшенное бисером, как у сестры невесты… И еще платье из смесовой ткани с подходящим к нему пальто, которое могло бы хорошо смотреться на женщине шестнадцатого размера и было бы достаточно теплым, если учесть, что свадьба приходилась на зиму. Странно, что Мэри, которая яро выступала против свадеб, уже в следующую минуту приставала к Дейзи с вопросом: «Почему Алекс не хочет жениться?» Мэри до сих пор переживала крах своего брака. Дейзи вспомнила, что недавно она рассказывала Мэри, как они с Алексом провели уик-энд, не подумав о том, что это может быть болезненным для Мэри. Ведь Дейзи знала: Мэри провела тот уик-энд дома с грустными мыслями, что наличные тают и что, возможно, в ее жизни больше не будет секса.
– Я виню во всем Ричарда Гира, – фыркнула Мэри. – Я думала, жизнь будет такой, как в «Офицере и джентльмене», – и что я получила? Да ничего! Во всем виновата эта форма.
Так как Барт, с которым Мэри недавно развелась, никогда не носил форму, Дейзи не могла толком понять, о чем говорит Мэри, но позволила ей выговориться.
– К сожалению, наши надежды оказываются еще сильнее нашей глупости, – заключила Мэри. – Почему мы все думаем, что обязательно должны выйти замуж? Почему нам кажется, что мы не можем быть на равных с другими, пока у нас нет мужчины? Мужчины! Да кому они нужны?
Читала Мэри исключительно женские любовные романы, посвященные вечной теме любви женщины к мужчине, недостойному этой любви. Она часто давала Дейзи что-нибудь из этих книг, та брала их, не желая обидеть Мэри, но они так и лежали в багажнике ее автомобиля, рождая в ней еще большее чувство вины. Что, если Мэри увидит их и поймет, что, пока она несчастлива, другие как раз, наоборот, пребывают в полном упоении?
– Послушай, Мэри, – сказала Дейзи, желая подбодрить подругу. – С Бартом у тебя все кончено, ты сама знаешь.
– Да? – переспросила Мэри. – Нет, я не уверена. Просто я сейчас в депрессии и не знаю, смогу ли избавиться от нее. Вот куда приводит замужество. Помни об этом, Дейзи.
Блеск свадебного торжества тут же померк для Дейзи. У нее немного болела голова, поэтому, как только клиенты ушли, она проглотила таблетку и под влиянием минуты решила, что бутылка вина может привести Мэри в чувство.
Они закрылись в шесть, и Дейзи откупорила бутылку.
– Мне совсем немножко, – предупредила Мэри. – Дети пригласили приятелей на обед. И я не хочу, чтобы они решили, будто я разведенная пьяница. Такая репутация мне совсем ни к чему. Они потом будут обсуждать это в школе. «Одинокая алкоголичка», о нет, мне это совсем не нужно. Это ничуть не лучше, чем «помешанная на сексе».
– Мне не наливай, – предупредила Паула, подтверждая отказ жестом. – Стоит мне посмотреть на вино, и беби начинает скандалить, и еще, чего доброго, позвонит в ассоциацию защиты детей, а моя мать устроит скандал. Она никак не может пережить, что ее невестка, будучи в положении, выпила шампанское на нашей свадьбе. Она до сих пор говорит «о недопустимости подобного поступка».
Дейзи быстро разлила вино. Она никогда не пила больше одного бокала, когда была за рулем.
Мэри сбросила туфли, положила ноги на плетеный ларь за прилавком и глубоко вздохнула.
– Не знаю, зачем я ношу эти ужасные туфли, – сказала она, двигая аккуратными пальчиками. – Мои бедные ноги! Не хватает только, чтобы у меня появились мозоли…
– Современная женщина, которая стремится выйти замуж, должна регулярно посещать косметический салон, – заявила Паула. – Маникюр, педикюр, массаж, ну, да ты сама знаешь.
Они дружно вздохнули, представив себе это роскошное времяпрепровождение.
– Я никогда не делала профессиональный педикюр, – призналась Дейзи. – Мне ужасно неловко, даже когда я делаю маникюр, мои ногти всегда такие запущенные, а мои ноги… они еще хуже. Мне нужна пескоструйная машина, чтобы привести в порядок пятки. И педикюрша будет смотреть на меня и думать, что я старая калоша или еще что-нибудь похуже. Нет. Я не решусь, лучше уж делать это самой.
– Не говори глупости, им нет дела до твоих ног! – воскликнула Мэри. – Они насмотрелись на всякие ноги и могут справиться с любыми. Я раньше постоянно ходила в косметический салон. – Она пожала плечами. – Ноги, руки, всякие грязевые обертывания, которые позволяют тебе сбросить вес. Правда, запах – брр! – и преследует тебя почти целый день. Теперь не могу позволить себе ничего такого, спасибо Барту. И к тому же у меня нет времени.
– Это именно то, что нам нужно, – проговорила Дейзи, мечтательно закатив глаза. – Свободный день в каком-нибудь потрясающем салоне красоты, где мы могли бы расслабиться и почистить перышки и где я решилась бы сделать педикюр. А ты была бы рядом, и я не чувствовала бы себя неловко из-за моих отвратительных ногтей и жестких пяток.
– Рядом со старым поместьем Делейни строят спа, они откроются на следующей неделе, – сообщила Паула. – Не знаю, кто купил это место, но, по словам моей матушки, строители из кожи вон лезут. Она и ее приятельницы по клубу проходят мимо каждую неделю, когда идут на прогулку в горы. Мама говорит, что они почти закончили. Там будут группы йоги, массаж горячими камнями и ароматерапия.
– Ради Бога, закажите мне эти горячие камни, – простонала Мэри. – Я бы хотела найти время, чтобы…
– А почему бы и нет? – удивилась Паула. – Мы вполне можем сделать это. Так как они только-только открываются, у них будут специальные предложения, они наверняка придумают что-то и для беременных женщин. Специальный массаж и все такое…
– Правильно. Я узнаю, – пообещала Дейзи, загоревшись новой идеей. Сегодня был поистине день планов. Именно сегодня она обзвонила несколько клиник и узнала кое-что новое, о чем ей предстояло сообщить Алексу.
Волнующая новость – в одной из клиник она записалась на прием. Они должны прийти туда вдвоем.
Жаль только, что это будет еще через несколько недель. Она умрет от ожидания. Так что провести день в спа, да еще в окружении подруг, – именно то, что ей нужно.
Дейзи вернулась домой в семь, размахивая пакетом с книгами Мэри, которые поклялась хотя бы просмотреть. Первым, что бросилось ей в глаза, был портфель Алекса, стоящий на полу в холле. Ее внимание привлекла сверкающая гладкая коробочка цвета бирюзы, выглядывающая из черного портфеля. Подарочная коробка от Тиффани. Дейзи не терпелось посмотреть, что Алекс купил ей, но она не стала спешить.
А вдруг это кольцо с бриллиантом, которое принято дарить на помолвку? Тогда ей придется провести остаток жизни, сожалея о том, что она не выдержала и заглянула прежде, чем Алекс сделал ей предложение.
«А как вы с папой решили пожениться?» – спрашивали бы дети, и ей пришлось бы солгать или сказать: «Я сунула нос в портфель и обнаружила кольцо. И тогда я поняла, что…» Нет, не такую историю она хотела бы рассказывать. Впрочем, возможно, это вовсе и не кольцо. Они ведь обсуждали этот вопрос и решили, что им совсем не нужно жениться, чтобы укрепить и без того достаточно прочные отношения.
Дейзи приготовила радостное «хэлло». Алекс вышел из ванной. Лицо его осунулось, он был очень бледен.
– Проклятый желудок, – поморщился он вместо приветствия и мимоходом чмокнул ее в щеку.
– И это все, что я заслужила? – пошутила Дейзи, проследовав за Алексом в спальню, где он, начав раздеваться, бросил пиджак и галстук на постель королевских размеров, покрытую шелковым покрывалом цвета карамели. – Хорошенькое приветствие…
Наполовину стянув рубашку, Алекс снова поморщился:
– Детка, если бы ты знала, что это был за уик-энд! Эти люди даже на Рождество не отдыхают. Я совершенно разбит. И отель был куда хуже, чем в прошлый раз.
– Бедняжка. – Дейзи протянула к нему руки, и на мгновение Алекс расслабился в ее объятиях, положив голову ей на плечо.
Затем отодвинулся и продолжил раздеваться, прежде чем натянуть джинсы и свитер.
Дейзи стояла в ногах постели, скрестив руки на груди.
– Я хотела поговорить с тобой, – начала она. – Все о'кей. – Дейзи рассмеялась, видя, как глаза Алекса испуганно расширились. – Я не устроила пожар и не разбила машину. Это о ребенке. Нашем ребенке. О, Алекс! Мы так долго ждали. Давай же, наконец, что-то предпримем! – Она улыбнулась, приберегая главное на конец. – Я сегодня навела справки и обзвонила несколько серьезных клиник. В большинстве из них нужно ждать минимум месяц, но в «Авалоне»– я читала об этой клинике в газетах, она прекрасная, хотя и очень дорогая, – могут принять нас в пятницу, через три недели. – Ее глаза возбужденно горели. – Правда, фантастика? Пожалуйста, скажи, что ты согласен.
Алекс как стоял с одним носком в руке, так и продолжать стоять.
– Мы же так долго ждали, Алекс! Сначала ты болел, потом еще два года.
Алекс вздрогнул. Дейзи знала, он ненавидел, когда ему напоминали о болезни.
– Мы должны сделать что-то, пока мое время не ушло. Мне нужно знать, почему у меня не получается. Я хочу ребенка. – Даже произнося эти слова, Дейзи ощущала волнение. – И я знаю, что ты тоже хочешь. Мы хотим этого так долго, и сейчас время пришло.
Она протянула к нему руку; выражение лица Алекса было непроницаемым, он взял руку Дейзи, сел на кровать рядом с ней.
– Я не знаю, что сказать.
– Тебе не нужно ничего говорить, – продолжала Дейзи, ужаснувшись, вдруг он скажет, что не хочет ребенка. – Алекс, я думаю, это наша общая проблема, мы привыкли все в жизни обдумывать и планировать, а без этого нельзя ничего ни планировать, ни загадывать… Мы ждали подходящего времени, чтобы завести ребенка, и оно пришло. Пожалуйста, согласись со мной и скажи «да».
– Я не знаю, – отвечал он.
– Пожалуйста, Алекс, это так важно для меня, и мы больше не можем ждать, – мягко настаивала она.
– Не понимаю, как ты могла договориться о приеме, не получив моего согласия?
Дейзи вздохнула. По крайней мере, он не сказал «нет». Это начало. Шок, к которому она приготовилась. Мужчины не любят просить помощи и указаний. Даже если мужчина за рулем, не вздумай сказать ему, куда ехать. А что будет он испытывать, когда ему предложат сцедить сперму в пробирку, для того чтобы дать возможность его партнерше забеременеть?
Дейзи попыталась снова:
– Прости, я знаю, это трудный шаг для нас обоих. Я прочитала все, что возможно, по этому вопросу. – Пройдя через все испытания в соответствующих клиниках, многие пары распадались. Но Дейзи была уверена, что им это не грозит. Все, что ей следует сделать, – это убедить его. – Мы должны сделать это, Алекс. Пожалуйста…
На его лице было написано сомнение. Но он не сказал «нет».
– Нам нужно лишь пойти на один прием и выслушать, что они скажут, – предложила она. – Но если тебе ненавистна эта идея, что ж, мы можем поговорить еще…
Несмотря на явное напряжение, он не сказал «нет».
– Хорошо, давай не будем больше говорить об этом. Тебе нужно подумать.
«Достаточно терроризировать его. Позволь ему обдумать самому». Дейзи сменила тему.
– Лучше расскажи мне, чем еще ты занимался в Лондоне, кроме деловых встреч и проживания в плохом отеле, – пошутила она. – По-моему, ты прошелся по магазинам. Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Дейзи, – проговорил Алекс и замолчал.
– Прости, я все испортила. Наверное, это должен был быть сюрприз? Но мой день рождения еще не скоро. Видимо, это что-то забавное. Но вряд ли вещь от Тиффани может быть забавной. Скорее, она серьезно-забавная!
Алекс смотрел на нее непонимающе:
– От Тиффани?
Он, наконец, понял.
– Так что это? – «Не может ли это быть кольцо к помолвке? Нет, конечно, нет». – Наша годовщина только в феврале, – сказала она быстро.
Алекс покачал головой и вышел из комнаты.
Он вернулся с коробкой и молча положил ее перед Дейзи.
«А все-таки мне хотелось бы получить обручальное кольцо», – подумала она.
– Ты купил это не просто так, – сказала она, развязывая белую ленту, – а в знак того, что пришло время изменить нашу жизнь.
Внутри коробки лежала серебряная цепочка, не такая, как та, первая, которую он купил ей. Эта была от Тиффани и очень красивая.
Да, это был именно знак. Знак, что их жизнь будет продолжаться, несмотря ни на что. Алексу нужно время, чтобы подумать о посещении клиники, и тогда он с ней согласится. Иметь семью – самая естественная вещь в мире. «В этом есть смысл», – говоря словами Алекса.
Самый первый подарок, который он преподнес ей, – серебряная цепочка с сердечком. Дейзи хранила ее в особой коробке, вместе с черными атласными брюками, которые были на ней в тот памятный вечер, когда они познакомились.
Серебро было низкой пробы, поэтому цепочка потемнела от времени, но Дейзи любила ее и часто надевала, хотя на шее оставался зеленоватый след. Кружевной лифчик и трусики, которые она надела на первое свидание, тоже лежали в этой коробке. Дейзи никогда не говорила Алексу, что хранит их, – он сказал бы, что глупо хранить подобные вещи столько лет.
Разглядывая атласные обтягивающие брюки, Дейзи невольно поежилась. Вообще-то подобные брюки предназначались для людей с бедрами, как у гончих, а в то время, пятнадцать лет назад, Дейзи никак нельзя было назвать худышкой.
Девушки из дизайнерского колледжа обычно ходили во всем черном, причем вещи, которые они носили, должны были выглядеть достаточно поношенными – это считалось особым шиком. Они сами шили их и специально «старили», и именно по этой «художественной» одежде их можно было мгновенно вычислить среди многолюдной армии молодежи студенческого городка. И только Дейзи никогда не носила одежду собственного изготовления. Отчасти из-за понимания того, что у нее не получается ничего интересного – сшитое ею не нравилось Дейзи. А еще потому, что она питала любовь к образцам «Бога», сама могла рисовать божественно, но воплотить идею в реальность для нее было недоступно.
Алекс Кении, высокий, стройный, темноглазый, со стальными бицепсами, некоронованный король гребного клуба, не отводил от нее глаз.
– Слава Богу, что ты не одеваешься так, как другие дизайнеры, – удовлетворенно проговорил он в их первую встречу. – По крайней мере выглядишь нормально. – Он подошел и шутливо крутанул кисточку ее розового шелкового шарфа, заставив Дейзи покраснеть до корней волос.
Их знакомство произошло в пабе «Шаман» неподалеку от колледжа. Этот паб облюбовали не только студенты колледжа, но и ребята из клуба гребли. Джул и Фей, соученицы Дейзи, очень хотели подружиться с этими парнями, и выход в паб специально был приурочен к окончанию субботнего заезда. Все это должно было выглядеть как импровизация, но Дейзи видела, как старательно ее подруги готовились к этой встрече. Они должны были выглядеть соответственно. Господи, да на это ушла уйма времени!
Дейзи не особенно увлекалась косметикой, однако прилагала массу усилий, чтобы как-то скрыть свою полноту. Она во что бы то ни стало, стремилась выглядеть стройной, хотя и понимала, что вряд ли сможет достигнуть желаемого.
Пока Джул и Фей напропалую флиртовали у барной стойки, Дейзи скромно сидела в уголке за полпинтой пива. Она снова была на мели. Ее грант почти закончился, а пиццерия возле дома, где она снимала квартиру вместе с двумя подругами, больше не нуждалась в ее услугах.
Дейзи наблюдала, сколь отчаянно флиртуют ее подруги, и размышляла, как было бы прекрасно быть такой, как Джул и Фей, – уверенной в себе и свободной в общении с мужчинами. Дейзи было просто с мужчинами, когда она спрашивала их, хотят ли они пиццу с моцареллой или предпочитают что-то еще, во всех же других случаях она страшно смущалась. И тут появился Алекс и сел рядом с ней. Алекс Кении – такой классный парень, что даже Джул и Фей никогда бы не решились подступиться к нему.
– Это ты сама сделала? – спросил Алекс, указывая на ее пончо, разумеется, черное, но с маленькими металлическими бусинками, рассыпанными по краю.
Дейзи рассмеялась.
– Я вяжу так же хорошо, как и гребу, – пошутила она. – Но вот бусинки пришила сама.
– Правда? – Казалось, он удивился и потянул за конец пончо, чтобы лучше рассмотреть.
Дейзи почувствовала, как ее сердце совершило крутой вираж.
– Но тут их так много, – поразился Алекс. – Тебе пришлось их пришивать целую вечность.
– Шитье – это важная составляющая в профессии модельера, – серьезно проговорила Дейзи.
Глаза Алекса, кофейно-карие, а может, цвета растопленного шоколада – Дейзи не могла бы сказать точно, – заморгали.
– А ты забавная, мадам Дизайнер. Небось, думаешь, что я провинциальный недотепа из школьной команды по гребле с ай-кью на уровне неандертальца?
– Неандертальца? – переспросила она в полном изумлении, а затем обезоружила его, сказав: – Прости, я пошутила, – так как почувствовала, что обидела его.
Алекс, как ни в чем не бывало, улыбнулся во весь рот и поинтересовался, сколько же времени требуется, чтобы нашить все бусинки.
– Я занимаюсь такой работой, когда смотрю телевизор, – объяснила Дейзи.
– Как ты можешь шить и смотреть одновременно? Нет, – добавил он, – не рассказывай мне. Это похоже на то, как если бы ты готовилась выступать в «Карнеги-холле». Такая настойчивость…
– Или как в гребле, – улыбнулась Дейзи, глядя на мускулы, которые обрисовывал его свитер.
– Я сейчас не в форме, – нахмурился Алекс. – Нужно восстановиться к сезону.
– А ты много тренируешься? – спросила она. – Я ничего не понимаю в гребле.
– Это хорошо. Ненавижу фанатов. Они обсуждают с тобой греблю как профессионалы, а за всю свою жизнь ни разу не сели на весла.
И он продолжал говорить без передышки, рассказывая ей о гребле, о работе в спортивном зале, а потом они заговорили о ней, о той работе, которую ей пришлось проделать, чтобы попасть в колледж дизайна.
Робость Дейзи бесследно испарилась. Естественно, она не интересовала Алекса в романтическом ключе – как, впрочем, не интересовала и никого другого, – но, похоже, ему нравилось разговаривать с ней, и это придало Дейзи отваги.
Алекс был не из тех парней, которые, разговаривая с робкой некрасивой девушкой, посматривают на одну из ее подруг, яркую Фей или элегантную Джул, которая косила под Грейс Келли. Он был из тех красивых свободных людей, которым доставлял удовольствие разговор с любым человеком.
Дейзи уже успела понять, что некоторые студенты в колледже определили для себя уровень общения. И не будут разговаривать с тем, кто не входит в этот круг. Дейзи, не особо разбиравшаяся в модном дизайне, хотя и хорошенькая, но склонная к полноте, не представляла для них никакого интереса. Модные девушки игнорировали ее, а модные мужчины не замечали. Но небожители, подобные Алексу Кении, были выше всех правил и могли даровать благосклонность любому из смертных. Дейзи была совершенно уверена, что стоит Фей и Джул обратить внимание на Алекса, он прекратит разговаривать с ней и его очаровательный взгляд повернется в другую сторону. Но пока он принадлежал ей: орлиный нос над скульптурно очерченным ртом, красивый загар, говоривший об экзотических рождественских каникулах где-то вдали от Ирландии, ленивая улыбка мужчины, который знает, что ему не придется прилагать особые усилия, чтобы…
Субботний день незаметно перешел в субботний вечер, и оба почувствовали, что проголодались. В пабе подавали традиционное ирландское блюдо – картофельные оладьи, «боксти»; была заказана огромная тарелка «боксти» и много выпивки. Компания разрасталась, к трем девушкам и четверым широкоплечим парням присоединилась шумная ватага студентов. Они заняли целую секцию паба. Смеясь и шутя, признавались, что совсем не готовы к новому семестру. Алекс все еще сидел рядом с Дейзи. Разгоряченная двумя стаканчиками виски, которые Алекс купил ей, когда она прикончила свои полпинты пива, Дейзи сказала ему, что очень любит возиться с одеждой, однако пришла к заключению, что не слишком сильна в дизайне. Именно это она только что говорила Джул и Фей.
– Порой я просто прихожу в отчаяние, – вздохнула Дейзи. – Я же помню, с какими трудностями мне пришлось столкнуться. И вот сейчас, когда я здесь, мне кажется, что я совершила ошибку. – Она могла представить себе лицо матери, которая слышит ее слова. Мать уговаривала ее пойти на курсы секретарей в Каррикуэлле, считая, что это даст ей стабильный заработок.
Однако Дейзи твердо сказала «нет». Она была лучшей в классе художественной школы и мечтала о поступлении в колледж дизайна. Кроме этого, она не так уж о многом мечтала – ей всего лишь хотелось быть красивой, худой и обожаемой своей матерью.
– Знаешь, Дениза, ты разочаровываешь меня, – сказала мать низким изменившимся голосом. Она называла дочь Денизой только в тех случаях, когда очень сердилась на нее. Отец же звал дочку «моя маленькая маргаритка».
type="note" l:href="#n_6">[6]
И это имя так и осталось за ней. – Прежде всего, мы должны быть уверены, что впоследствии у тебя будет хорошая работа, а не такая безалаберная, как у твоего отца. Я думала, что, по крайней мере, этому мне удалось научить тебя. Но поступай, как хочешь. Не думай обо мне. – Нан Фаррелл, тонкая, как длинные сигареты, которые она привыкла курить, достала портсигар и открыла его. Это был серебряный портсигар с монограммой, единственная хорошая вещь, которая сохранилась у нее от прошлой жизни как напоминание о принадлежности к элите Каррикуэлла. Та жизнь кончилась, когда она была беременна Дейзи. И Нан никогда не забывала напомнить дочери, что из-за этого ей пришлось выйти замуж за человека, который любил больше всего себя и которого не интересовала ни родные, ни карьера. – Я понимаю, что мое мнение никогда ничего не значило для тебя.
«Если бы», – подумала Дейзи. Мнение матери столь же незыблемо, как древние египетские пирамиды. Где бы вы ни находились, вы все равно ощущаете их присутствие, даже если не видите их.
И ссоры, и та холодность, которая все еще присутствовала в ее отношениях с матерью, забылись, когда Дейзи разговаривала с Алексом. Она вся светилась счастьем. Перестав думать о том, что Алекс – красивый мужчина и что ей следовало бы покраснеть от смущения уже только из-за самого факта его присутствия рядом с ней, Дейзи, подперев рукой щеку, спросила:
– Как ты можешь пренебрегать своей карьерой, когда тебе двадцать?
– Все лучшие люди так делают, – ответил Алекс, похлопывая ее по руке. Он позволил своим пальцам пробраться к ее шее и нежно прикоснулся, поглаживая мягкие светлые завитки, выбившиеся из хвоста. Это было ни с чем не сравнимое ощущение – и такое сексуальное. Дейзи сглотнула слюну и выпрямилась, заставляя Алекса убрать руку. Она могла бы сидеть здесь до скончания века, но подобное проявление внимания со стороны мужчины, которое так нравилось Джул и Фей, было непривычно для нее.
Алекс, кажется, не заметил ее напряжения.
– Ты хотя бы знаешь, чего хочешь. А я до сих пор не знаю, – признался он. – Самое логичное – получить степень в области бизнеса, но меня это не воодушевляет. Это ведь недетское сочинение. «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, сынок?» – «О, папа, я хочу сидеть за столом и корпеть над бумагами».
Алекс рассказал ей, что у него часто возникало желание бросить колледж, остановило его лишь то, что образование гарантировало хорошую работу после завершения курса. Деньги много значили для него.
У Дейзи сложилось впечатление, которое она никогда не высказывала вслух, что у Алекса Кении никогда не было достаточно много наличных в кармане. Она, как никто, понимала, что это такое, – ведь и в ее доме тоже всегда не хватало денег. Она жила с матерью в маленьком домике в центре Каррикуэлла, неподалеку от того большого дома, где мать родилась и выросла. Однако в социальном плане эти дома разделяла пропасть. Дейзи не привыкла говорить о деньгах.
Никому в их семье не приходило в голову, что надо экономить газовое отопление. Или что мясное рагу, приготовленное в воскресенье, можно растянуть до среды.
– Мы должны сохранять чувство собственного достоинства, – повторяла Нан.
И все же Дейзи не верила, что деньги могут сделать человека счастливым. У ее матери прежде водились деньги, но не было никаких доказательств, что у нее была счастливая семейная жизнь, хотя, возможно, она была бы еще более несчастна без денег, чем с ними.
Дейзи чувствовала, что только любовь имеет значение в жизни, а вовсе не деньги.
Когда Алекс отошел к стойке бара за выпивкой, Дейзи наблюдала за ним и знала, что смотрит на него так, как смотрит преданный пес, провожая печальными глазами своего хозяина. Сознавая, что находится в центре внимания, Дейзи еще больше смутилась. Она никогда не могла войти в комнату, не подумав при этом, что люди обязательно скажут о ней: «Что это за толстуха?» А когда она отвечала во время занятий, то выбирала слова так осторожно, словно отмеряла шелк, выкраивая какую-то вещь. Сегодня она не выбирала слов и не вертелась на стуле, пытаясь скрыть полноту. И все из-за того впечатления, которое Алекс произвел на нее.
Так они начали встречаться. Они представляли собой странную пару: красивый, популярный Алекс, который мог подцепить любую девчонку, и Дейзи, милая, можно даже сказать, хорошенькая, но, «ради Бога, неужели так трудно похудеть?».
И никому не приходило в голову, что нежная, любящая Дейзи является для Алекса надежным тылом. Она окружила его теплом, необходимым, как горячий чай у камина, и дала возможность динамичному Алексу Кении почувствовать, что он обрел свой дом.
Дейзи примерила цепочку от Тиффани. Серебро шло ей. Она знала, что золото при ее белокурых волосах делало ее вульгарной. Ее мать, которая была от природы блондинкой, не раз предупреждала ее об этом.
– Она потрясающая, – выдохнула Дейзи, снова обнимая Алекса.
– Я рад, что тебе нравится, – сухо отозвался он, опускаясь на край кровати.
– О, милый, не надо так, – робко улыбнулась она. – Я знаю, ты нервничаешь. Я тоже, но это так важно для нас.
– Дейзи… – начал он.
– Мы можем сделать это, – настаивала Дейзи. Она так долго скрывала, как важно было для нее иметь ребенка, и сейчас хотела убедить его. – Алекс, я так хочу ребенка. Я не говорю об этом, но это преследует меня постоянно. – Она села рядом с ним и взяла его руки в свои. – Когда я прихожу на работу и вижу Паулу, беременную и счастливую, мне ужасно больно. Не то что я завидую ее счастью, нет, но хочу этого и для себя, для нас… Куда ни посмотришь – всюду дети, ты понимаешь меня? – Она сжала руку Алекса, моля о поддержке. – В магазине, на улице… В ресторане у Мо они сидят на высоких стульчиках и рассматривают все вокруг своими глазенками. Я никогда не думала, что буду так комплексовать, потому что раньше никогда не сходила с ума по детям и не стремилась сидеть дома с ребенком. – Голос Дейзи дрожал. – Если бы у меня были сестры или братья, то, возможно, у меня был бы опыт общения с детьми, но я росла одна. Поэтому я думала, что не готова к материнству. И вот теперь расплачиваюсь за это. – Дейзи нервно рассмеялась. – Алекс, я постоянно думаю о ребенке. Каждый месяц прихожу в отчаяние, когда понимаю, что опять ничего не получилось. Уже шестой год мы пытаемся, и все безуспешно… Я чувствую… – она искала правильное слово, – я чувствую себя пустоцветом, неполноценной женщиной. Это так тяжело и больно. Я смотрю на беременных женщин или матерей с детьми, и мне кажется, что я существо с другой планеты. Они все вкушают прелести земного существования, радость любви и материнства, а я нет. Я изгой. Они не догадываются, как я хочу ребенка, и, наверное, думают, что я ненавижу детей. Но я хочу своего собственного ребенка до боли…
Она замолчала, поняв вдруг, что за все время Алекс не проронил ни слова. Похоже, его удивил ее монолог. Дейзи никогда не была столь откровенна ни с кем, даже с Алексом. Возможно, потому, что, будучи единственным ребенком, в семье, не привыкла делиться ни с кем своими секретами. Она завидовала людям, которые легко рассказывали о своих переживаниях. Но сейчас, сделав это, она обнаружила, что испытала некое освобождение, и в то же время собственная откровенность пугала ее.
– Я не знал, что для тебя это так серьезно, – пробормотал Алекс, не глядя на нее. – Почему ты не говорила мне?
– Мы пытались сделать ребенка, – проговорила Дейзи. – Я думала, ты знаешь, как я этого хотела. – Они задумали это пять лет назад. И Дейзи, скрестив пальцы на удачу, молилась каждый раз, когда должен был начаться цикл, даже в те годы, когда Алекс был болен и они занимались любовью не так часто. Как он мог не знать?
– Я не знал.
– Это только консультация, – молила она. – В этом нет ничего противоестественного, мы просто пойдем и выслушаем, что нам скажут. Пожалуйста, Алекс. Ради меня. За последние пять лет мы уже так намучились с докторами и тестами, ничего удивительного, что тебе опостылело все это. – Как и ей. Если бы она могла избавить Алекса от всех этих бесконечных анализов крови! Но она тоже прошла через все это вместе с ним. Могла ли она отступить сейчас?
Алекс выглядел так, словно непосильная ноша легла на его плечи. Он коротко кивнул.
– Мы пойдем, – наконец произнес он. – Если ты действительно так этого хочешь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сегодня и всегда - Келли Кэти


Комментарии к роману "Сегодня и всегда - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100