Читать онлайн Мужчины свои и чужие, автора - Келли Кэти, Раздел - 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мужчины свои и чужие - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мужчины свои и чужие - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мужчины свои и чужие - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Мужчины свои и чужие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

28

Эмма слушала шестичасовые новости по установленному в кухне радио и одновременно резала горячую куриную груд­ку на маленькие кусочки. Затем положила на тарелку боль­шую ложку картофельного пюре. У нее была приготовлена подливка для отца, но она знала, что предлагать ее матери будет ошибкой. Совершенно непостижимым образом Анна-Мари приходила в неистовство во время еды только в тех случаях, когда ей предлагалось что-то, от чего могли остаться пятна. Если еда была бесцветной, она послушно ела пласт­массовой вилкой или позволяла себя кормить. Но когда Эмма как-то дала ей томатный соус, она швырнула свою вилку через всю комнату и так забрызгала стены и мебель, что они стали напоминать предметы искусства в стиле мо – дерн. Эмма часто думала, что кормить мать – все равно, что кормить ребенка, только очень большого размера и порой на удивление сильного.
– Мам! – позвала она, ставя тарелку на кухонный стол рядом с чашкой чуть теплого чая. – Мам, ужин готов!
Мать не появилась, и Эмма оправилась ее искать. Нашла она ее в столовой, где Анна-Мари энергично пыталась от­крыть дверь на патио. Это с некоторых пор стало ее люби­мым занятием после бессмысленной беготни по дому. Вы­браться она не могла по той простой причине, что все двери были теперь Надежно заперты. Три месяца назад она исчезла ночью, но, к счастью, была обнаружена соседями в своем па­лисаднике. Она беспомощно стояла перед их домом и плака­ла. С той поры Эмма настояла, чтобы все двери и окна всегда были заперты.
К счастью, сегодня Анна-Мари пребывала в спокойном состоянии и даже ласково похлопала Эмму по руке, когда та привела ее на кухню. Эмма положила сахар в чай и села рядом, чтобы помочь матери, если понадобится. Анна-Мари с жадностью набросилась на еду, ее когда-то прелестное ли­чико было лишено всякого выражения. Теперь так бывало почти всегда, за исключением тех моментов, когда она вдруг чего-то пугалась. Страх остался одним из немногих доступ­ных ей чувств.
Наблюдая, как мать сдается перед наступлением ужасной болезни, Эмма пришла к выводу, что мозг – это все. Когда его медленно съедает безжалостная хворь, лицо становится просто частью тела и напоминает пустой холст. Мать уже почти перестала разговаривать, за исключением тех момен­тов, когда она злилась и что-то бормотала, или швырялась вещами и звала Джимми. Эмма боялась, что скоро мать вооб­ще перестанет узнавать ее.
– Она будет знать, что вы – важный для нее человек, но забудет, кто вы на самом деле, – пояснил специалист по бо­лезни Альцгеймера три месяца назад, когда поставил свой страшный диагноз. – Вскоре ей понадобится круглосуточ­ный присмотр опытной медсестры.
Больше всех его слова потрясли Джимми. У него был такой вид, будто он собирается впервые в жизни заплакать. Мощные плечи опустились, он уже не напоминал огромного шумного Деда Мороза, превратившись в пустую оболочку когда-то сильного мужчины. Кирстен смотрела в окно с от­сутствующим видом. Только Эмма беседовала с врачом, вы­ясняя, что можно сделать сейчас, чем поддержать, если есть такие лекарства, и какие больницы он порекомендует. Вско­ре все остальные вышли: Джимми – к жене, которая воевала с медсестрой, а Кирстен – покурить. Без них было легче го­ворить с врачом откровенно.
– Моему отцу трудно с этим смириться, – сказала Эмма. – Всем трудно. Не могу припомнить человека, кому было бы легко, – ответил доктор. – Трудность еще в том, что справляться, боюсь, придется вам одной, а другие просто смирятся, и все. Ведь ваша сестра, кажется…
Эмма кивнула. Не время было вдаваться в отношение Кирстен к жизни. Подобно капризному ребенку, который считает, что, если он прикроет глаза и не будет вас видеть, вы тоже не будете его видеть, Кирстен полагала, что ничто не может причинить ей боль, если она не будет об этом думать.
– Короче говоря, – сказала Эмма, доставая блокнот и ручку, чтобы все записать, – что мы сейчас делаем? Как долго мама продержится на том уровне, на котором она сей­час?
Врач пояснил, что точно сказать невозможно. Болезнь прогрессирует с различной скоростью. Некоторые остаются на одном уровне долгие годы, состояние других, как Анны-Мари, стремительно ухудшается. Он пояснил, что болезнь Альцгеймера прогрессирует по ступеням: какое-то время че­ловек находится на одной ступени, затем спускается на сле­дующую, но никогда не возвращается на предыдущую. Назад пути нет.
И в самом деле, с каждым днем становилось все труднее. Родственники и друзья пытались помочь, Эмма проводила в доме родителей всю субботу за уборкой и готовкой, да еще приезжала по вечерам. Отец теперь работал неполный день, а двое соседей по очереди сидели по утрам с Анной-Мари, чтобы дать ему возможность съездить на работу. Кирстен по­являлась по воскресеньям, но на неделе от нее не было никакого толка, поскольку ее с непривычки совершенно выматы­вала новая работа – она сидела в приемной у дантиста. Даже ужасная тетя Петра появлялась по пятницам утром, хотя Эмма и сомневалась, что это удачная мысль: тетя Петра с ее остеопорозом вполне могла что-нибудь себе сломать, посто­янно передвигаясь за Анной-Мари по дому.
Эмма понимала, что им требуется квалифицированная помощь. Но Джимми не хотел об этом слышать. Ему каза­лось, что впустить в дом профессиональную сиделку озна­чает сдаться и поверить, что нет никакого света в конце тон­неля.
– Кто-нибудь дома? – раздался голос Кирстен из хол­ла. – Это я!
– Мы в кухне.
Кирстен вошла в кухню, бросила пиджак на стул и плюх­нулась рядом с Эммой, даже не подойдя к матери и не поце­ловав ее.
За месяцы после расставания с Патриком она очень из­менилась. Потеряла тот роскошный вид, который придавало ей богатство мужа и бесконечные визиты в парикмахерскую. К тому же ей никогда раньше не приходилось работать.
Теперь у нее не было денег, чтобы постоянно красить во­лосы, ушел в прошлое и маникюр дважды в неделю. Волосы стали длиннее, корни черные, макияж небрежен после дол­гого рабочего дня. О былой Кирстен напоминали только рос­кошная сумка из леопарда и огромное обручальное кольцо, которое Патрик не попросил вернуть.
– Как дела, сестренка? – спросила она, наливая себе чаю. – Что ты сегодня вечером делаешь? Я подумала, заеду, может, мы с тобой в кино сходим.
Эмма сдержалась и не сказала, что свое свободное время Кирстен вполне могла бы посвятить уходу за матерью. Это было бы несправедливо. В конце концов, у них с Питом ведь тоже своя жизнь, а Кирстен тосковала, после того как ее брак распался. Она теперь не могла позволить себе ничего из тех развлечений, к которым привыкла раньше. Она вела доволь­но одинокую жизнь и стала часто приезжать к Эмме с Питом, привозя новые видеокассеты и чипсы.
– Мы ничего не планировали, – сказала Эмма. – Пит работает допоздна, я даже ужина не готовила, закажем что-нибудь на вынос. Если хочешь, присоединяйся.
– Ага, – сказала Кирстен, – наверное.
Когда мать поела, Эмма повела ее наверх, чтобы заняться сложной процедурой переодевания блузки. Анна-Мари нена­видела переодеваться, и стоило Эмме расстегнуть одну пуго­вицу, как она начала орать, отбиваясь так, будто ей делали больно.
– Джимми! – жалобно взывала она. – Вели ей пере­стать!
– Мам, – сказала Эмма как можно спокойнее, уверты­ваясь от ударов, – мы только сменим блузку. Ты же не лю­бишь носить одежду в пятнах…
– Джимми! – завопила мать еще громче. «Интересно, где эта клятая Кирстен, когда она так нужна?» – подумала Эмма.
– Джимми, Джимми, Джимми…
Хлопнула входная дверь, и раздались тяжелые шаги по лестнице.
– Что ты с ней делаешь? – прорычал Джимми О'Брайен, появляясь в дверях с грозным лицом.
– Джимми! Джимми! Помоги мне!
– Я здесь! – заорал он, пытаясь обнять жену, но она на­чала вырываться. – Что ты с ней сделала? – набросился он на Эмму.
Эмма, уставшая за полдня возни с матерью, без сил опус­тилась на кровать.
– Ничего, – тупо сказала она. – Просто пыталась сме­нить ей блузку, она запачкала ее за ужином.
– К черту проклятую блузку! – крикнул Джимми.
И тут что-то в Эмме оборвалось. Она отпросилась на пол­дня в офисе, чтобы отец мог проработать целый день, зато накануне ей пришлось засидеться допоздна. К тому же мате­ри удалось вылить целую бутылку чистящего средства для ту­алета на лестницу, и уборка заняла долгое время.
– Блузка – это очень важно, – сказала она спокойно и тихо, чтобы еще больше не расстраивать мать. – Маме нра­вится выглядеть хорошо. Она всегда придавала этому боль­шое значение. Беда в том, что я не умею менять одежду на такой больной, как мама. Это может сделать только опытная сиделка.
– Послушай меня… – попытался перебить ее Джимми. Но Эмма встала и молча вышла из комнаты, не обращая внимания на требования отца немедленно вернуться. Кирстен подслушивала внизу у лестницы.
– Похоже, ты уходишь?
Эмма мрачно кивнула.
– Подожди, я с тобой!
В машине Эмма долго молчала. Начинала дико болеть го­лова. Ей хотелось закричать на саму себя за то, что снова ока­залась трусихой, не посмела сказать своему проклятому отцу, что он может сделать со своей грубостью, дурным характером и неблагодарностью за ее усилия помочь. Элионор явно огорчится.
– Ты выглядишь несчастной, – заявила Кирстен, эле­гантно выскальзывая из машины с неизбежными чипсами и огромной плиткой шоколада. – Надеюсь, ты не собираешься звонить папе и извиняться за то, что ушла, не дав ему дору­гаться? Он терпеть не может, когда публика разбегается, если он только что разогрелся для хорошей ссоры. Ты плохая де­вочка.
Эмма слабо улыбнулась.
– .Сегодня я собираюсь устроить себе выходной. Готова посмотреть любой ужасный фильм, который ты притащила, и съесть кусок пиццы.
Пит бросил взгляд на напряженное лицо Эммы и сразу же возвестил, что они идут куда-нибудь ужинать.
– Плевать на деньги, – сказал он, обнимая Эмму. – Тебя надо развеселить.
Они пошли в маленький итальянский ресторан, где ели спагетти, запивая еду прекрасным красным вином, и закон­чили трапезу рюмками граппы, которой их угостил хозяин заведения. Кирстен весь вечер кокетничала с ним, он раста­ял, подвинул к ним стул и смотрел на Кирстен коровьими глазами.
Когда Эмма, пошатываясь, возвращалась к столику после посещения дамской комнаты, она услышала разговор между Кирстен и Питом, которые ждали счета.
– Знаешь, иногда мне хочется набить ему морду, , – гово­рил Пит с необычной для него злостью. – Когда я вспоми­наю, сколько времени Эмма проводит с матерью, делает там все, черт побери… Ради нее я всегда молчал – считал, она вполне обойдется без еще одного наглого босса в своей жизни. Но когда-нибудь я обязательно скажу твоему отцу, что я о нем думаю!
– Из-за меня не отказывай себе, – беспечно сказала Кирстен. – Уж я ему цену знаю. Но дело в том, что Эмма должна воспротивиться ему сама. Не понимаю, почему она этого не сделала много лет назад.
Несмотря на вино и граппу, Эмма снова почувствовала себя несчастной. Алкоголь не в состоянии ей помочь. Она должна все сказать отцу. Но ему так много приходится сей­час переживать, что слишком жестоко еще ей ссориться с ним. В конце концов, не его вина, что у нее не хватило сме­лости остановить его много лет назад. А сейчас не время.
– Может, мне подольше посидеть в туалете, чтобы вы могли обо мне поговорить? – спросила она, подходя к столу и целуя Пита в лысину.
– Прости, радость моя, мы говорили только о вашем чертовом папаше, – виновато сказал Пит. – Я знаю, ты не хочешь, чтобы я вмешивался, но он не имеет права так с тобой обращаться. Ты для него вроде служанки, и я больше не стану это терпеть.
– Ох, Пит, – вздохнула Эмма, – у бедного папы сейчас столько забот. Не надо ничего говорить. Я сама, хорошо?
Кирстен и Пит одновременно пожали плечами.
На следующий день Эмма очень неохотно поехала к ро­дителям. День выдался солнечным, на небе ни облачка. Как раз в такие дни они с Питом любили сидеть в своем садике величиной с носовой платок, греться на солнышке, читая воскресные приложения к газетам и довольствуясь какой-ни­будь примитивной едой вроде яичницы. Вместо этого ей придется часа четыре присматривать за матерью, потому что у отца была назначена встреча с приятелем. Она с ужасом ду­мала о том, что ее ждет, и чувствовала себя от этого винова­той.
Отец уже ждал ее у дверей, держа в руках пиджак и ключи от машины.
– Ты опоздала, – заявил он, проходя мимо. – Учти: я ее не кормил. У нее скверный день.
Оказалось, что это еще слабо сказано. Эмма обнаружила мать в спальне в окружении куч одежды, вытащенной из всех шкафов и ящиков. Носки, рубашки, блузки, брюки, платки грудами лежали вокруг нее. На ней самой ничего не было, кроме колготок. Она складывала вещи одну на другую, пока вся куча не рассыпалась, и тогда начинала снова. Длинные, когда-то ухоженные волосы были спутаны и немыты, лицо не накрашено, хотя раньше мать очень следила за собой.
Эмма почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Через два часа, после нескольких истерик ей удалось вы­мыть мать, подкрасить и надеть на нее синее платье. Настро­ение Анны-Мари сразу улучшилось. Она любовалась собой в зеркале, пока Эмма варила макароны на обед, и даже начала напевать высоким голосом, пританцовывать и мило улыбать­ся дочери. Они пообедали, потом переместились в гостиную, и Эмма включила телевизор, где показывали старый мюзикл. Мать послушно села рядом. Теперь она редко смотрела теле­визор, но старые фильмы любила. Она уютно свернулась рядом с Эммой, иногда поглядывая на экран.
Эмма подумала, что если бы кто-нибудь видел их в этот момент, то умилился бы такой картине: мать и дочь вместе смотрят телевизор. Насколько же по-другому все было на самом деле. Будет ли у нее когда-нибудь собственная дочь, с которой она сможет смотреть телевизор? Наверное, нет…
Но почему нет? Эмма выпрямилась. Что ей мешает? Она ведь не знает точно, бесплодна она или нет. Зачем горевать заранее? Жизнь слишком драгоценна и коротка, чтобы изво­дить себя без веских оснований. Именно сейчас, ухаживая за безнадежно больной матерью, она почувствовала это особен­но остро.
Эмма решила, что она не позволит себе зря растрачивать свою жизнь, и внезапно ей захотелось рассказать об этом Питу.
Он не сразу снял трубку.
– Заснул над газетой, – признался он. – Очень устал. Что-нибудь случилось, Эм?
– Помнишь, мы говорили насчет анализов, которые сле­дует сделать, чтобы выяснить, почему я не беременею?
– Да, – нерешительно сказал Пит.
– Ты все еще готов пройти через это? – спросила Эмма с бьющимся сердцем.
– Разумеется.
– Тогда первым делом в понедельник я иду к врачу! – объявила Эмма. – Я хочу ребенка, Пит. Я сделала глупость, что так затянула, но мне казалось, что не время, раз мама бо­леет. Но теперь я знаю: сейчас самое время!
– Господи, Эмма, я так люблю тебя! – воскликнул Пит. – Почему ты вдруг решила?
– Это от сидения с мамой, – объяснила она. – Ее жизнь уходит, а я зря трачу свою, потому что боюсь посмотреть правде в глаза. Если у нас не может быть ребенка, мы усыно­вим чужого. Какой же я была дурой.
– Ну, не надо так расстраиваться, – пробормотал он.
– Но я потеряла столько времени. Мы уже давно могли бы встать в очередь на усыновление.
– Давай сначала убедимся, что у нас не может быть соб­ственного ребенка. Я тут читал про искусственное осемене­ние. Высокий процент удач, так что, если не получится с первого раза, можно повторить.
– Это дорого, – заметила Эмма.
– Даже если мне придется продать самого себя, я это сделаю, – пошутил Пит. – Правда, солнце мое, мы спра­вимся. Ведь это для нас сейчас самое главное. Займем, если придется.
– Ты просто прелесть, – сказала Эмма.
– Согласен. Приходи скорей домой, мы еще потрениру­емся.
Джимми вернулся значительно позже семи. Эмма устала, ей не терпелось попасть домой, чтобы все подробно обсудить с Питом. А Джимми к тому же был в дурном настроении.
– Ты что, мне ужин не приготовила? – прорычал он, об­наружив, что в духовке его не ждет ничего вкусного.
Эмма не могла поверить тому, что слышит.
– Нет, – холодно ответила она. – Я не приготовила ужин, потому что полагала, что ты придешь значительно раньше.
– Замечательно! Я тебя вырастил, а ты мне даже поесть не приготовишь. Послушай меня, моя девочка…
– Нет, – резко перебила Эмма, – это ты меня выслу­шай. Я полдня тут просидела, ухаживая за мамой, а ты начи­наешь кричать на меня, едва войдя в дверь. Так не пойдет.
– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – заорал Джимми.
Впервые в жизни Эмма не стушевалась.
– И ты не смей со мной так разговаривать. Если ты бу­дешь продолжать так себя вести, я уйду и больше здесь не по­явлюсь. Вот тогда ты поймешь, как много я для тебя делала.
– Чепуха! – снова прокричал он.
– Когда тебе придется ухаживать за мамой целый день без моей помощи, да еще убирать дом, и стирать, и гладить свою одежду, вот тогда ты, возможно, пожалеешь, папа.
– Кирстен сделает все в один момент, – огрызнулся он.
– Кирстен и пальцем не пошевелит, – заявила Эмма. – У нее своя жизнь, а говорить тебе «нет» она научилась дав­ным-давно. К сожалению, я эту науку только начинаю осваи­вать.
Она взяла свою сумку.
– Я не вернусь, пока ты не извинишься!
Джимми слегка растерялся:
– А как же мама?
– Нам следует подумать о сиделке, нравится тебе это или нет.
– Мне это не нравится! – прорычал отец. – Я так решил – и все.
– Боюсь, теперь не только тебе решать, но и нам с Кирстен тоже. Мы уже не можем ухаживать за мамой самостоя­тельно. Нужно либо нанять сиделку, либо положить ее в больницу. – Она не обратила внимания на гневное лицо отца. – И никогда больше со мной так не разговаривай! Я ухаживаю за мамой, потому что люблю ее, а не ради тебя.
Она ехала домой очень быстро, стараясь освободиться от переполнявшей ее нервной энергия. Она ждала, что начнет чувствовать себя виноватой, станет мучиться от сознания, что подвела всех, кого любила, дав волю гневу. Хорошие де­вочки не грубят своим отцам. Но ничего подобного не про­изошло – она не почувствовала вины, лишь радостное ощу­щение освобождения.
Она нашла Пита на кухне, где он готовил ужин, и броси­лась ему на шею.
– Ты не передумала, надеюсь? – настороженно спро­сил он.
– Ни за что! – ответила Эмма. – Ну и денек у меня се­годня выдался.
На следующий день они долго валялись в постели.
– Приятно иметь тебя в своем распоряжении, – заметил Пит, прижимаясь к ней всем телом.
– Наверное, я слишком много времени проводила с ма­мой, – вздохнула Эмма. – Надеюсь, она в порядке. Вот тут я чувствую себя виноватой.
– Это твой папочка во всем виноват! – рассердился Пит. – Он не должен тобой помыкать, а другого способа проучить его не существует. Держись, радость моя.
– Он не сможет справиться и не сможет в этом признать­ся, – заметила Эмма.
– Это его проблемы. Он не имеет права перекладывать все заботы на твои плечи. Ты с самого рождения ему безро­потно повиновалась. И вовсе не значит, что ты плохая дочь, раз тебе хочется пожить подальше от этого хулигана.
– Все-таки грустно, – сказала она. – Я бы жалела любого, попади он в положение отца. Но до него я не могу досту­чаться. И никогда не смогу.
– Ты ухаживаешь за матерью, – напомнил ей Пит. – Самое главное, чтобы за ней хорошо присматривали. И не позволяй ему пользоваться этим, чтобы манипулировать тобой.
– Не позволю.
В конце концов Кирстен тоже оказалась задействован­ной.
– Поверить не могу, что тебе это удалось, – сказала Эмма неделю спустя, когда они ехали в гостиницу, где долж­ны были встретиться с отцом и сиделками, которые соглаша­лись работать в их доме.
– Он звонит мне непрерывно, – пожаловалась Кирс­тен. – Прежде всего оказалось, что он не умеет пользоваться стиральной машиной, с этого все началось. Вчера он сломал пылесос, а что касается микроволновки, то тут вообще гово­рить не о чем. Я сказала, что я ему не рабыня, черт побери, и он может научиться все делать самостоятельно. А еще, – она ухмыльнулась, – я выдала ему по полной программе за его паскудное обращение с тобой. Сказала, что ты самая лучшая дочь на свете и что поделом ему, если он никогда тебя боль­ше не увидит.
– В самом деле? – восхитилась Эмма. – Очень мило с твоей стороны.
– Ну, если он с тобой помирится, он перестанет звонить мне ежеминутно, так что я и про свои интересы не забыва­ла, – призналась Кирстен.
Эмма засмеялась. Кирстен никогда не меняется!
Эмме показалось, что отец, стоящий в холле, стал мень­ше ростом и похудел. Она снова ощутила знакомое чувство вины, но Кирстен подтолкнула ее локтем.
– Только не вздумай его жалеть и извиняться, – предуп­редила она. – Это отец должен перед тобой извиниться. Ма­мина болезнь не оправдание для того, чтобы превращаться в еще большего негодяя.
Джимми извиняться не привык.
– Привет, девочки, – пробормотал он. – Я договорился встретиться в баре. Пошли туда.
– А ты ничего не хотел сказать, папа? – напомнила Кирстен.
Джимми впервые поднял глаза на Эмму.
– Извини меня, – сказал он. – Я был тогда к тебе не справедлив.
– Прощаю, – сказала она.
На большее рассчитывать не приходилось. Отец извинил­ся только за один день. Но она сама виновата, что всю жизнь изображала из себя жертву, разрешала помыкать собой. Сей­час самое главное – наладить отношения, чтобы вместе уха­живать за Анной-Мари.
– Так мы идем в бар? – спросила она.
Результаты анализов оказались неожиданными. С ними обоими было все в порядке. Никаких причин, чтобы не бере­менеть.
– Мы называем это необъяснимым бесплодием, – ска­зал гинеколог. – Обычно люди в вашем положении просто ждут и надеются. Но раз вы и так ждали достаточно долго, то можно» попробовать искусственное осеменение, – добавил он.
На улице Пит так крепко сжал ее руку, что стало больно. Эмма видела, что он закусил губу, боясь заговорить из стра­ха, что она разрыдается. Странно, но она как раз не расстро­илась, наоборот, воодушевилась. Раз не ее собственное тело ее предало, значит, можно что-то сделать. Главное, после не­скольких лет сомнений она знала правду. И правда дала ей надежду, стала бальзамом для ее измученной души.
– Пит… – Она повернулась к нему и погладила по глад­ко выбритой щеке. – Я не расстроилась, милый, правда.
Она видела, что он ей не верит. Его обычно открытое, улыбающееся лицо было мрачным. Ведь он не прочел столь­ко книг про бесплодие, как Эмма. Он решил, что такой ре­зультат – худшее, что может быть, но он ошибался.
– Разве ты не понимаешь, Пит? – взмолилась она. – Мы можем начать все с начала. Раньше мы все суетились, бо­ялись говорить на эту тему и о будущем. Но ведь они не нашли у нас ничего, что бы мешало. – Она улыбнулась. – «Необъяснимое бесплодие» означает, что я могу никогда не иметь ребенка, а могу забеременеть завтра.
Пит мгновение молча смотрел на нее, потом просиял. Он схватил ее на руки и закружился с ней, вопя со всей мочи:
– Я тебя люблю!
Эмма прижалась к нему, откинула голову и тоже радостно закричала, не обращая внимания на прохожих, оборачи­вающихся на счастливую пару.
– Что теперь? – спросил Пит. – Давай начнем немед­ленно, прямо сейчас!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мужчины свои и чужие - Келли Кэти

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627282930

Ваши комментарии
к роману Мужчины свои и чужие - Келли Кэти


Комментарии к роману "Мужчины свои и чужие - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100