Читать онлайн Мужчины свои и чужие, автора - Келли Кэти, Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мужчины свои и чужие - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мужчины свои и чужие - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мужчины свои и чужие - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Мужчины свои и чужие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20

«Ничто не способно принести такого глубокого удовлетворения, как хорошо сделанная работа, – с гордостью думала Ханна, когда звонила в контору с сообщением, что дом номер 26 по Уэлдон-драйв наконец продан. – Ни первый бокал вина после тяжелой недели, ни потрясающий секс – ничего!» Не то чтобы у нее за последнее время имелся большой опыт потрясающего секса. Сказать по правде, никакого секса не было уже месяц. Даже месяц и два дня.
Впрочем, у одиночества есть свои преимущества. Например, можно не беспокоиться, хорошо ли выбрит лобок. Все равно никто, кроме женщин, в душе при спортзале, тебя не видит. Так зачем волноваться?
«Все равно, – решила Ханна, – это безобразие – так себя запускать. Надо будет на днях сходить в салон красоты. Отсутствие Феликса вовсе не повод снижать планку».
Она закрыла и заперла входную дверь дома 26 и с удовольствием взглянула на садик, заросший крокусами самых разных цветов. Женщина, продавшая этот дом, явно любила свой сад. Ей бы еще побольше обращать внимания на внутренний интерьер, не пришлось бы мучиться четыре месяца с продажей дома. Его выставили на продажу в ноябре, а сейчас уже февраль, и контора почти отчаялась его продать. Ничего удивительного, если учесть присущий этому дому запах кошачьей мочи и нестираного белья.
Ханне поручили этот дом среди других пяти. Старшим агентам давали одновременно по пятнадцать домов, некоторые из которых выставлялись на аукцион, ей же, как младшему агенту, поручили пять, и продать их следовало по частной договоренности.
Она любила свою новую работу. Ей нравилось ездить от дома к дому, организовывать показы и встречаться с клиентами. Она тщательно изучала аукционную процедуру, ходила на занятия раз в неделю, а иногда по выходным, и поклялась сдать экзамены в рекордное время. Ей очень помогала Дон на, посвящая ее в хитрости профессии, подсказывая, как лучше обращаться с клиентами. За годы в этом бизнесе у нее накопилось много забавных историй. Например, о мокром псе, пробравшемся в дом в отсутствие хозяев и не желавшем его покинуть.
– Мне пришлось скормить ему пачку печенья, прежде чем он согласился выйти в сад, – смеялась Донна. – Показ был назначен на половину второго, а у меня огромное мок­рое животное мечется по дому, прыгая на постели и пачкая все вокруг.
Ей даже довелось однажды наткнуться на парочку, зани­мающуюся любовью на обеденном столе как раз в тот мо­мент, когда она вошла в дом.
– Женщина оказалась хозяйкой дома, вот только мужчи­на не был ее мужем. Я с трудом сдержалась, чтобы не расхо­хотаться. Они были так смущены…
Теперь уже и у Ханны накопилась парочка забавных ис­торий. Например, тот случай, когда она потеряла все ключи от дома. Обыскала все – и не нашла. Когда она сообщила об этом Дэвиду, боясь, что он разозлится, босс только усмехнулся.
– Из тебя не получится агент, если ты хоть раз не поте­ряешь ключи, – добродушно сказал он. – Скажи клиенту, что мы сменим замки за наш счет.
Ханна позвонила Лиони, чтобы убедиться, что их догово­ренность насчет ленча остается в силе. Ей надо было попасть сегодня в Уиклоу, где продавался дом, вот она и предложила Лиони встретиться на полпути и перекусить.
– У тебя получится? – спросила она, когда Лиони нако­нец подошла к телефону.
– Да, – со слезами в голосе ответила Лиони.
– Что случилось? – встревожилась Ханна. – Опять Эбби?
– Морская свинка укусила. Знаешь, как больно! Ханна невольно рассмеялась:
– И это все?
– Надо, чтобы тебя хоть раз укусила морская свинка, ми­лочка, – обиделась Лиони. – У них зубы, как резцы. И те­перь она завывает, как итальянский тенор. Можно подумать, это ее укусили. Паршивка. И, знаешь, как эту дрянь зовут? Не поверишь: Персик. Ну и имена люди дают животным. Если судить по ее руладам, следовало назвать ее Паваротти.
– Так ты оправишься от общения с Персиком через пол­часа, чтобы встретиться со мной? – спросила Ханна.
– Если только мне перепадет кусок сырного пирога, – начала торговаться Лиони. – У меня сегодня праздник.
– Какой?
– Сначала купи мне пирог.
– Ну, выкладывай! – приказала Ханна, с грохотом ставя на стол поднос с их ленчем. – Что ты празднуешь? Если речь идет о мужчине, знать ничего не желаю. Несчастные старые одиночки, вроде меня, не любят слушать рассказы о чужой сексуальной жизни. Лиони рассмеялась.
– Не так быстро, – пошутила она. – Особенно если учесть, что я его еще и в глаза не видела.
– Значит, все-таки мужчина! – возмутилась Ханна. – Я так и знала. Ты ужасная потаскушка, Лиони. Начинаешь светиться изнутри, как только речь заходит о мужчине.
– Все может потухнуть, стоит мне его увидеть, – замети­ла Лиони. – Он один из ответивших на мое объявление. Я набралась храбрости и вчера ему позвонила. Мне он сразу очень понравился – такой дружелюбный, умный, чувстви­тельный и… – Она поморщилась. – Но потом я снова стала сомневаться, вспомнив про Боба. С ним ведь тоже было при­ятно говорить по телефону, так что этот парень вполне может оказаться таким же занудой.
– Ерунда. Возможно, он просто прелесть. – Ханна отку­сила от своего бутерброда с тунцом.
– Я надеюсь увидеть Адониса ростом в шесть футов, фи­гурой – умереть можно, и целительными руками, – мечта­тельно произнесла Лиони и вдруг вздрогнула. Ну вот, она почти точно описала Феликса. Лиони удалось увидеть его по телевизору, и он показался ей великолепным. Вот только все это великолепие где-то бродит. – Прости, – пробормотала она.
– За что простить? – Ханна вроде ничего не заметила и спокойно продолжала есть свой сандвич. – Мне надо быть у дома через полчаса, так что спешу съесть бутерброд, – из­винилась она. – Рассказывай про нового парня.
– Его зовут Хью.
– Замечательное имя, – заметила Ханна.
– Он работает в банке, – продолжила Лиони, – совет­ником по инвестициям. И он тоже разведен.
– Прекрасно!
– Он на пять лет старше меня и без ума от собак. У него их три: Ладлум, Харрис и Уилбер, в честь писателей. Он обо­жает книги про приключения.
– И ты все это выяснила по телефону? Разговорчивый парнишка.
– Верно, – радостно подтвердила Лиони. – Представля­ешь, вдруг мы поженимся и перед свадьбой будем вспоми­нать, как познакомились. И я скажу, что влюбилась в него сразу же, когда он рассказал, как спас Уилбера. Его хотели утопить, когда он был щенком, – сунули в мешок и бросили в канал. Если бы не Хью, бедный Уилбер был бы мертв, – мечтательно закончила Лиони.
Пришло время Ханне вернуть ее на землю:
– Лиони, перестань путать людей, которые любят собак, с теми, кто сможет полюбить тебя. Это не одно и то же. И на твоем месте я бы о свадьбе пока не упоминала. Мужчины от­носятся к этому вопросу иначе, чем женщины.
Лиони покончила с сандвичем и уставилась на кусок пи­рога.
– Ты права. Я несколько помешалась на свадьбах с тех пор, как Рей и Флисс поженились. Ничего не могу с собой поделать. Это платье от Кевина Клайна меня преследует. Каждый раз, когда я прохожу мимо салона для новобрачных, я заглядываю в окно, нет ли там чего-нибудь новенького и элегантного, чтобы внести первый взнос. Настоящее без­умие! Мел тут как-то застала меня за этим занятием, так мне пришлось сделать вид, что я поправляю шляпу.
– Когда свидание?
– Вечером в субботу.
– Это хорошо, поскольку ясно, что он и в самом деле разведен, – не подумав, заметила Ханна.
Лиони удивленно посмотрела на нее.
– Есть мужики, которые пользуются такими объявле­ниями, чтобы разнообразить свою жизнь, хотя они люди се­мейные, – пояснила Ханна, жалея, что вообще об этом заго­ворила. – Но свидание в пятницу или субботу – хороший признак.
– Не знаю, что тогда вообще можно считать хорошим признаком, – проворчала Лиони.
– Извини. Мне очень жаль, что я начала этот разговор. Я сейчас настолько настроена против мужчин, что превраща­юсь в обозленную старую кошелку. Судя по твоему рассказу, Хью – славный малый, и очень хорошо, что ты набралась смелости и позвонила ему. Кстати, спроси, нет ли у него брата, – усмехнулась она. – Нет! Не надо, я шучу. Я сейчас не в форме. Да и не нужны мне мужчины. От них одни не­приятности.
– От Феликса ничего? – робко спросила Лиони. Ханна покачала головой.
– Ни звука. Между прочим, он забыл очень хорошую футболку от Поля Смита в корзине для грязного белья, я только вчера ее обнаружила. Так я порезала ее на куски и те­перь чищу ею унитаз, – с удовлетворением сказала она. Лиони хихикнула.
– И вообще, я уже все пережила. Феликс – лишнее до­казательство, что мне не следует связываться с мужчинами. А может, наоборот, завести регулярного любовника? Я тут прочитала про женщину, которая успешно делает карьеру и встречается раз в неделю с любовником. А его грязные носки стирает жена.
– Это не для тебя, – возразила Лиони. – Тебе нужно либо все, либо ничего.
– Увы, ты права. Так что пусть будет ничего, – твердо заявила Ханна. – Никаких мужчин, никогда!
Позднее, когда она спокойно сидела за своим столом, за­звонил телефон. Ханна машинально сняла трубку, думая только о работе, и вдруг оцепенела. Она сразу узнала этот голос. Низкий, беспечный, легкомысленный, как будто что-то его забавляет, и он посмеивается потихоньку, пока разго­варивает с тобой.
– Ханна, ужасно приятно тебя слышать.
Она шмякнула трубку с такой силой, что Джиллиан, за­шедшая в кабинет, вздрогнула и удивленно уставилась на нее.
– Связь прервалась, и раздался какой-то визг, – соврала Ханна.
Не собиралась она говорить, что некто Гарри Спендер явился не запылился через полтора года из Латинской Аме­рики, где прекрасно проводил время, тогда как она пыталась по кусочкам собрать свою жизнь. Как он смеет? Как он, черт возьми, смеет? Документ, над которым она работала, исчез с экрана. Она сердито ударила по клавише, документ возник снова, и тут же зазвонил телефон. Ханна сняла трубку.
– Здравствуйте. Говорит Ханна Кэмпбелл.
– Не вешай трубку, Ханна! – умоляюще сказал Гарри, на этот раз уже без всякого веселья.
«Жди!» – подумала она и молча положила трубку.
– Наверное, линия неисправна, – с невинным видом сказала она.
Когда телефон зазвонил в следующий раз, это оказался клиент, которому она утром показывала дом. Ханна с облег­чением вздохнула. Слава богу, до него дошло. Он не станет больше звонить. Она мельком подумала, откуда у него номер ее рабочего телефона, но сообразила, что людям свойственно сплетничать и кто-нибудь из ее бывших друзей ему его сооб­щил. Ведь Дублин такой маленький город.
Она просидела на работе до шести, стараясь наверстать упущенное. Дела в конторе шли превосходно, о чем Дэвид Джеймс накануне с гордостью им сообщил, но это также оз­начало, что в сутках слишком мало часов. Ханна старательно работала, но не могла перестать думать о Гарри. Он ее бросил после десяти лет совместной жизни, и сначала казалось, что хуже ничего не может быть. Потом боль ушла, вот только влюбляться она больше ни в кого не собиралась. Странно, что вылечил ее от этого не Гарри, а Феликс…
Выключив компьютер и немного прибрав на столе, Ханна заглянула к Донне.
– Выпить не хочешь? – спросила она, охваченная вне­запным желанием поговорить с кем-нибудь о Гарри и его звонке. Ей нравилось разговаривать с Донной: она никогда никого не судила, не делала поспешных выводов и не сплет­ничала.
– Я бы с удовольствием, – призналась Донна, – но мне надо через час забрать Таню от подруги, а я еще здесь не за­кончила. Извини.
– Да ладно, в другой раз. До завтра. Я собираюсь прийти пораньше, так что даже непонятно, с чего это я заговорила о выпивке. – Ханна рассмеялась. – До завтра!
Она вышла на улицу, мельком взглянув на припаркован­ную рядом машину. Ей бы никогда не пришло в голову, что это машина Гарри. Когда-то он ездил на старом «Фиате», таком древнем, что годился в антиквариат. А это была вполне респектабельная новая машина, так что Ханна очень удиви­лась, когда дверца открылась, и появился Гарри. Она устави­лась на него, надеясь, что это мираж, и зная, что это не так. Целую минуту, показавшуюся ей вечностью, Ханна не могла сказать ни слова. Наконец голова снова начала работать. – Какого черта ты здесь делаешь? – окрысилась она.
– Приехал посмотреть на тебя, Ханна, – сказал Гарри с таким видом, будто вполне естественно как ни в чем не бы­вало явиться к женщине, которую ты бросил полтора года назад ради путешествия в поисках себя самого.
– Все, увидел. Теперь убирайся, – заявила она, направ­ляясь к своей машине.
– Ханна, не надо так! Знаешь, нельзя просто так, за здо­рово живешь, выбросить десять лет.
Она с ненавистью уставилась на него.
– Это мой текст, Гарри. Если я правильно помню, ушел ты. Теперь можешь это сделать снова – уйти из моей жизни. И не смей появляться рядом со мной, иначе я заявлю в поли­цию!
Кипя, как вулкан Этна, она подошла к своей машине, от­крыла дверцу и швырнула внутрь портфель. Гарри шел за ней и остановился за спиной. Она знала, что он стоит с безвольно опущенными руками – он всегда так делал, когда оказывал­ся в сложном положении. Но Ханна проигнорировала его, поражаясь кипящей в ней ненависти. Такое впечатление, что в нем соединились Гарри и Феликс, и было непонятно, к кому относится львиная доля бурлящей в ней ярости.
– Ханна, – снова сказал он, на этот раз нерешитель­но, – подожди, поговори со мной, пожалуйста. Прости меня!
Последняя фраза окончательно вывела ее из себя. Ни разу во время поспешного бегства из ее жизни Гарри не из­винился. Он даже не выглядел смущенным, заявляя ей, что загнивает в ее обществе. Он не попросил прощения, даже когда она без сил опустилась на край кровати, услышав, что он уходит, потому что ноги не держали ее. Даже в своем пута­ном письме из Латинской Америки он не упомянул, что жа­леет об их прежней жизни.
Ханна резко повернулась к Гарри.
– Простить тебя? – спокойно спросила она. – Сейчас? Не поздновато ли? Я думала, извиняться надо было, когда ты меня бросил, как мешок с картошкой, а не когда снова за­явился почти через два года, чтобы… – Она склонила голову набок и, прищурившись, оглядела его. – Чтобы что? Что тебе нужно? Жить негде? Или деньги нужны? Тебе наверняка что-то надо, Гарри, раз ты вернулся.
Похоже, он обиделся.
– Ты явно очень плохо обо мне думаешь, Ханна.
– А разве ты не дал мне для этого повод? – ехидно спро­сила она.
Он опустил глаза.
– Мне правда очень жаль, Ханна, хотя ты мне не ве­ришь, я вижу. Я знаю, мне трудно будет добиться твоего про­щения, но я хотел поговорить, объяснить.
Внезапно Ханну охватила дикая усталость. Не было сил сопротивляться дальше. Пусть попытается объяснить то, что объяснить невозможно.
– Встретимся в баре «У Маккормака» через полчаса. Но мы сможем поговорить минут пятнадцать, не больше. Потом я уеду.
Не дожидаясь его ответа, она села в машину, захлопнула дверцу и рванула по улице со скоростью машин, участвую­щих, в «Формуле-1».
Делать ей эти полчаса было нечего, но ей требовалось время, чтобы прийти в себя после внезапного появления Гарри. Она поехала к бару и осталась сидеть в машине, раз­вернув перед собой газету. Впрочем, прочитать она ничего не могла: ей все время виделось лицо Гарри. Когда он вдруг воз­ник перед ней, она готова была откусить ему голову, а теперь даже она не знала, что ей сказать. Жаль, что она не записала на магнитофон те пьяные речи, которые держала перед самой собой, – вот тогда бы он узнал, что она о нем думает.
Гарри выглядел хорошо, надо отдать ему должное. Все тот же мальчишеский шарм, только вокруг глаз появились морщинки, однако это ему шло. И одет он был вполне рес­пектабельно, не то что раньше. Вместо обычных широких штанов и свитера, который бы даже в благотворительной лавке не взяли, на нем были приличные брюки и новый джемпер, очень стильный. Совсем не похоже на того Гарри, которого она так хорошо знала.
«Ладно, – мрачно подумала Ханна, – он изменился, ну и я тоже». На ней был прекрасный костюм с юбкой до колен и хорошие туфли от Карла Скарпа на высоченных каблуках. Под жакетом ничего, только бюстгальтер. Вместо пучка, ко­торый должен помнить Гарри, распущенные волосы до плеч. Эта блестящая грива красиво раскачивалась, когда она ходи­ла. И очки она больше не надевала, перешла на линзы. Со­здавалось впечатление сдержанной, деловой и очень сексу­альной женщины, которая сводит мужиков с ума. «Пусть Гарри немного пострадает!» – решила Ханна, доставая пома­ду с красивым малиновым оттенком.
За несколько минут до назначенного срока Ханна вошла в бар, заняла дальний столик и прикрылась газетой. Она де­лала вид, что не замечает вошедшего Гарри, пока он не на­звал ее по имени.
– А, Гарри! – с изумлением произнесла она, как будто полностью забыла, что назначила ему здесь встречу. – Мне содовую со льдом и лимоном.
Он вернулся с напитками и тяжело сел напротив нее.
– Спасибо, – весело сказала Ханна.
Она решила для себя, что эмоционально не готова к крупной ссоре с криками и попреками на радость остальным посетителям бара. Лучше вести себя с ним, как добрая тетуш­ка с нашкодившим ребенком. Что-то вроде: «Ну, что ты на этот раз натворил, паршивец?» При этом делая вид, что ей абсолютно наплевать.
– Выглядишь замечательно, Ханна, – честно при­знал он.
– Спасибо. Гарри, у меня мало времени. Зачем ты меня позвал?
– У тебя что, свидание? – лениво спросил он.
Ханна тут же забыла про все свои благие намерения и едва не выпалила ему в лицо, что такие расставания полезны для фигуры, поскольку только тяжелыми физическими уп­ражнениями можно заставить себя забыть о предательстве.
– Не твое дело, понял?
– Ладно-ладно, я просто поинтересовался…
– Так кончай интересоваться! Зачем ты пришел? Мне ка­залось, нам уже нечего сказать друг другу.
– У меня есть, – сказал он. – Я хочу извиниться. Я так много о тебе думал, о том, как хорошо нам было вместе. Мне казалось… – он поколебался, – что еще не все кончено. Что нам не следовало расставаться, ты меня понимаешь?
– Нет.
– Но ты должна, Ханна! Ты ведь сама говорила, что мы подходим друг другу…
– Гарри, если у тебя такая хорошая память, то ты вспом­нишь, что, пока я это говорила, ты собирал чемоданы. Но с той поры все изменилось. Ты полтора года развлекался и мог позволить себе иногда вспоминать о женщине, которую ты оставил, – с горькой иронией добавила она. – Ведь это ты ушел от меня, Гарри! Сам решил и сам ушел! Я же осталась в шоке. Еще каком шоке, будь ты проклят! Но я это пережила, забыла тебя, наладила свою жизнь. Так почему же ты решил, что я встречу тебя с распростертыми объятиями? Неужели ты думал, я такая дура, что приду в восторг при виде тебя?
Он схватил ее за руки.
– Нет, я совсем не думаю, что ты дура, наоборот. Ханна вырвала руки.
– Не смей меня трогать! – выпалила она.
Пара за соседним столиком оглянулась. Гарри улыбнулся, извиняясь, и Ханна едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.
– Ты что, хочешь убедить меня снова начать с тобой встречаться? – прямо спросила она.
– Ну, да… Вроде того. Я хочу, чтобы мы были друзья­ми, – неуверенно сказал он.
Она чуть было не выплеснула содовую с лимоном ему в лицо, но вовремя подняла глаза – и увидела направляюще­гося к ним Феликса.
«Наверное, здесь в кондиционере какие-то галлюциноге­ны, – решила Ханна, наблюдая, как Феликс подходит все ближе. – Иначе сегодняшние события не объяснить. Ладно, не повезло, встретила старого бойфренда, но чтобы встретить еще и второго…»
– Привет, Ханна, – проворчал Феликс, с неприязнью оглядывая Гарри. – Я решил, что ты можешь зайти сюда вы­пить, потому что тебя не было дома, когда я звонил.
– Привет, Феликс, – спокойно ответила она, будто не провела последний месяц в тоске по нему, недоумевая, куда он подевался, и раздумывая, не купить ли ей одну из тех книг, в которых содержатся советы для женщин, влюбляю­щихся в подонков.
– Надеюсь, я не помешаю, – заявил Феликс, садясь рядом с Ханной, явно не заботясь о том, мешает он или нет. Более того, ему наверняка было приятно помешать.
– Зачем ты здесь? – спросила она. – Я не знала, что ты вернулся в Ирландию.
– Ты не хочешь представить мне своего друга? – спро­сил Феликс, игнорируя ее вопрос и делая ударение на слове «друг».
Ханна сжала зубы.
– Гарри Спендер, Феликс Андретти.
Однако Гарри не собирался так легко отступать.
– Где же вы познакомились? – спросил он с таким видом, будто он ее отец, а Феликс – крайне неподходящий знакомый, взявшийся неизвестно откуда.
– Мы встречались, Гарри, – спокойно объяснила Ханна. – Но недолго.
– Вот как? – обрадовался Гарри и снова потянулся к руке Ханны.
Она отодвинулась подальше и наткнулась на мускулистое бедро Феликса, который медленно закипал.
– И давно вы расстались? – продолжал настаивать Гарри.
– Мы не расставались, – прошипел Феликс. Ханна подняла брови. Вот уж воистину, то пусто, то густо! Только что у нее не было ни одного мужчины, а теперь целых двое, и они готовы из-за нее драться, подобно средне­вековым рыцарям, сражавшимся за руку прекрасной дамы. Ну, что же, у нее есть для них новости. Прежде чем сражать­ся за руку прекрасной дамы, не мешало бы спросить, что дама думает на этот счет. А она считает, что они оба могут пойти и удавиться.
– Хватит, мальчики. К сожалению, у меня свидание, так что мне пора. Приятно было поболтать с тобой, Гарри, и с тобой, Феликс. – Она бодро улыбнулась и встала.
Оба выглядели удивленными, только у Феликса к удивле­нию примешивалось неудовольствие.
– Никуда ты не пойдешь, – сказал он, отбрасывая со лба золотистые волосы своим фирменным жестом.
Небольшой костер гнева, тлеющий в душе Ханны, вне­запно превратился в адский огонь ярости. Она считала, что появление Гарри ее раздражает, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она почувствовала при неожиданном появлении Феликса. Месяц ни слуху ни духу! По крайней мере, Гарри в свое время честно сказал, что бросает ее. Фе­ликс же просто исчез. И вот он здесь, как будто ничего не случилось.
– Что это еще за свидание? – сердито спросил Феликс. Этна начала извергаться.
Ханна повернулась к нему. Если правда, что глаза – зеркало души, то он должен увидеть в них пламя.
– Мои дела тебя не касаются, Феликс, – сказала она. – Запомни. Я ухожу. Пока.
Она выскочила на улицу, боясь, что кто-нибудь из них последует за ней. Если это произойдет, она убьет их голыми руками, да поможет ей господь.
Когда Ханна подъехала к дому, злость уже прошла. От­крывая дверь, она даже улыбалась. Как все глупо! Ее дружки напоминают бумеранги. Возвращаются, несмотря на все уси­лия держаться подальше.
Через час вернулся Феликс. Он десять минут звонил в дверь, а когда Ханна высунула голову в окно и велела ему убираться к чертям собачьим, он принялся названивать всем соседям. Ей пришлось спуститься и открыть ему дверь.
– Что ты здесь делаешь, Феликс? – спросила Ханна, когда он вошел за ней в квартиру. По непонятной причине она порадовалась, что не успела переодеться, а значит, Фе­ликс, идущий сзади, имел возможность лицезреть покачи­вающиеся бедра и длинные ноги.
– Хотел тебя увидеть, Ханна. Надо поговорить.
«Это что, dйjа vu?» – мрачно подумала она, вспомнив, что пару часов назад те же самые слова произнес Гарри.
– Разве сегодня Международный день бывших бойфрендов? – спросила она. – Я что-то не слышала такого в новос­тях. Нет, ничего не говори! Ты застрял на четыре недели в машине времени и только сегодня вернулся в наш век. Так?
– Я сглупил, Ханна, – пробормотал Феликс.
Если Гарри рассчитывал убедить ее с помощью слов, Фе­ликс использовал более действенные приемы. Он обнял ее за талию и начал целовать. Ханна сразу почувствовала, как от откровенного желания сжимается все внутри. Что-что, а це­ловаться Феликс умел. Если он когда-нибудь захочет сменить профессию, из него выйдет превосходный альфонс.
На мгновение она позволила себе утонуть в его поцелуях, прислонилась к нему, почувствовала, как эротично двигают­ся его бедра. Месяц без него – и она чувствует себя, как пут­ник в Сахаре, набредший на журчащий холодный источник. Одной рукой она обхватила его за шею, другой прижала по­крепче к себе… И внезапно замерла. Что она делает?! Если ей нужен дешевый секс, все, что требуется сделать, это поехать в ночной клуб и выбрать там парня, который спрятал свое обручальное кольцо в задний карман. Зачем поддаваться Фе­ликсу, который сначала приручает ее, а потом, когда ему за­благорассудится, оставляет? Бросает. Как Гарри.
Она представила себе, как они обмениваются впечатле­ниями после ее ухода из бара. Глупая Ханна, стоит взглянуть на нее щенячими глазами, поддразнить поцелуями и хоро­шим сексом – и можно делать с ней все, что захочешь.
Собрав все силы, она оттолкнула Феликса.
– Ханна? – растерялся он.
– Феликс, ты исчез, не сказав ни слова. Я не могу этого простить. Все кончено, – заявила она, тяжело дыша от жела­ния и гнева.
– Я знаю, но это все потому, что я слабый, Ханна, – сказал он. – И напуган. Мне стыдно было звонить тебе после Рождества. Я знал, что ты ужасно злишься, и я не мог… Ты такая сильная, ты моя опора. Ты мне нужна.
– Господи, какая чушь собачья! – прошипела она, не] зная, что больше ее злит – Феликс, который появился в ее жизни как ни в чем не бывало, или она сама, поддающаяся на его поцелуйную тактику. – Ты знал, что я злюсь. Еще бы мне не злиться. Но я бы тебя простила, потому что любила. Одну неделю, две недели, тогда я еще могла тебя простить. Но четыре недели – это уже перебор, Феликс. Да еще на Рождество! Когда все радуются, черт возьми! Извини. Уби­райся. Ты хотел поговорить – вот мы и поговорили.
– Я пришел за тобой. Ты моя опора, Ханна, – повторил он. Это прозвучало так фальшиво, как строчка из второразрядного сериала.
– Неужели Том Стоппард уже не пишет тебе текст? – ехидно спросила она. – Тебе требуется что-нибудь поживее, Феликс.
– У меня никогда не было такой остроумной женщины, как ты, Ханна, – ласково сказал он.
– Даже среди тех потаскушек, которых ты трахал после того, как оставил меня? – огрызнулась она. – Я видела ста­тейку в «Алло!» про тебя и «очаровательную спутницу» на премьере фильма ужасов. По тому, как она на тебе висла, вполне можно было принять ее за твою подружку. Или она тренируется для роли твоей подружки в фильме? А может она дочка какой-нибудь шишки, и ты встречался с ней ради карьеры? Хотя не такое уж великое испытание выйти в свет с крошкой, с ног до головы одетой от Гуччи. Так что, она помогает твоей карьере, Феликс?
Та фотография окончательно добила Ханну. Смеющийся Феликс, одной рукой обнимающий двадцатилетнюю блондинистую красотку, слегка прикрытую прозрачным шелком тропическим рисунком. О нем писали как об актере, удачно снявшемся в телевизионном сериале «Посторонние». Она – неопознанная блондинка. Ханна в сравнении с ними обоими почувствовала себя уродиной. «Неудивительно, что он смыл­ся, – удрученно подумала она тогда, – раз у него такая жен­щина».
– Полагаю, в тот вечер ты не слишком по мне скучал, Феликс?
Он печально повесил голову.
– Я знаю, я тебя не заслуживаю, Ханна. Но, пожалуйста, не выгоняй меня. – Он сел на диван и спрятал лицо в ладонях. – Ты мне так нужна. Ты ведь не можешь сказать, что не скучала по мне? – Он поднял на нее умоляющие глаза.
«Господи, ну до чего же хорош, – не к месту подумала она. – Просто неотразим. Но я должна сопротивляться».
– Да, я скучала, – спокойно сказала она. – Ты даже представить себе не можешь, как сильно. Именно поэтому я не хочу больше с тобой связываться, Феликс. Я не мазохист­ка. Пожалуйста, уходи.
Он грациозно поднялся с дивана и еще раз взглянул на нее душераздирающим взглядом.
– Прежде чем я уйду, – тихо сказал он, – я хотел бы кое-что пояснить. Ты не понимаешь. Я не хотел в тебя влюб­ляться. В мои карьерные планы любовь не вписывалась. Я не хотел любить, мне нравилось дурачиться, волочиться за жен­щинами, получать удовольствие. Но я встретил тебя, Ханна, и все полетело к черту. Я влюбился. – Лицо его стало на удивление мрачным, резче прорезались морщины. Казалось, он сейчас не играет, а действительно расстроен. – Знаю, в этом нет ничего хорошего, но я пытался бороться со своим чувством. Я хотел, чтобы с тобой было, как с другими: ме­сяц – и до свидания. Но не вышло. Я тебя люблю, хотя и не хочу этого. Я своим поведением не горжусь, но это правда. Мне хотелось, чтобы ты поняла, и прости меня, если сделал тебе больно.
Ханна молчала, боялась заговорить. Она надеялась, что ей удастся сохранить каменное выражение лица, пока он не уйдет. Никогда ей не приходилось так трудно, как сейчас: смотреть, как он уходит, и не окликнуть его. Ей хотелось этого безумно, но она знала, что не должна, Она стояла непо­движно, пока не услышала звук захлопнувшейся внизу двери, и только тогда она позволила себе отпустить тормоза.
Слезы градом катились по ее лицу. Кого она пытается об­мануть? Вовсе она не разлюбила Феликса, ничего подобного, она все еще безумно его любит. Ей хотелось обнять его, по­целовать, заняться с ним любовью. Немыслимо даже думать, что он навсегда исчез из ее жизни, что он никогда не при­жмет ее к себе, что она не сможет его коснуться, не почувствует его дыхания на своей коже. Невозможно представить себе жизнь, в которой Феликс будет существовать, но она не сможет его видеть, не сможет никогда услышать его хрипловатый голос, полный любви, никогда не коснется с нежнос­тью его лица.
Ханна рыдала, вспоминая чудесное время, проведенное вместе с ним, рыдала, потому что знала: Феликс был бы сей час с ней, если бы она позволила ему остаться. Плевать ей, со сколькими женщинами он спит, кроме нее, ей бы только иногда его видеть. Гордыня заставила ее выгнать его, и теперь она за это расплачивается. Одна, одна навсегда.
Наконец Ханна заставила себя прекратить истерику, механически пошла в ванную, и едва узнала себя в зеркале женщина с ввалившимися глазами и потоками туши на щеках. Она выглядела на все семьдесят, а не на тридцать семь. Зачем удивляться, что Феликсу захотелось встретиться с беспечной юной девушкой? Ему нужна хорошенькая молодая женщина, а не старая неврастеничка с тяжелым эмоциональным грузом прошлого.
Она сняла макияж и умылась. Затем сбросила рабочую одежду и надела самое удобное из того, что попалось на глаза: старые мягкие джинсы и огромный, бесформенный серый свитер. Прошлепала босиком на кухню и огляделась. Когда он пришел, она готовила ужин – макароны с луком и чесноком. В кухне сильно пахло чесноком, но Ханна уже потеряла всякий аппетит.
Она сбросила чеснок в ведро и швырнула пластиковую доску в раковину. Ужин для одной – такова теперь ее судьба! Она никогда больше не приготовит вкусный ужин на двоих. Хотя повариха из нее никчемная, Феликс всегда хвалил ее стряпню.
– Мне нравится, что ты можешь смастерить из макарон и соуса из банки, – дразнил он ее.
Господи, ну зачем она в него влюбилась?! Почему не смогла устоять? Ведь знала, что от мужчин одна головная боль, так нет, не последовала собственному совету. Попалась ему на крючок. Заглотнула наживку целиком. Сейчас у Ханны было ощущение, что большая часть ее жизни позади. Все, что она раньше так ценила, – работа, квартира, независимость – потеряло значение. Все стало незначительным рядом с любовью. Или отсутствием оной. Но ведь настоящая любовь – полная чушь! По-настоящему мы любим только самих себя. Никому другому нельзя доверять, и люди, подобные Лиони, которые жаждут любви, – безумцы.
Лиони! Она вспомнила смеющиеся голубые глаза подруги. Да, она поедет к Лиони. Ей дурно становилось при мысли, что придется провести остаток вечера одной в квартире.
Ханна взглянула на часы. Без десяти девять. Странно, ее жизни нанесен такой сокрушительный удар, а прошло всего два часа.
Один голос Лиони по телефону бальзамом пролился на се израненную душу.
– Приезжай, – сказала она, – и оставайся ночевать. На работу поедешь от меня, так что мы вполне сможем выпить но паре бокалов. Ты ела? – спросила практичная Лиони.
– Не могу, – тупо ответила Ханна.
– Еще как можешь! – решительно возразила Лиони. – У меня как раз есть то, что тебе нужно, – суп из моллюсков. Я его уже сварила.
Но Ханна о еде даже помыслить не могла. Выпить – дру­гое дело. Так что она остановилась по дороге у магазина и ку­пила три бутылки вина. Но стоило ей приехать и почувство­вать нежный аромат супа, как сразу же захотелось есть.
– Вот не думала, что хоть ложку смогу съесть, – замети­ла она, заглядывая в кастрюлю, где булькал суп.
Очаровательная золотистая собака Лиони жалась к ее ногам, требуя ласки.
– До чего же ты славная девочка! – заворковала Ханна, садясь на корточки и обнимая Пенни, которая была счастлива приобрести еще одну поклонницу.
Мел, Эбби и Дэнни гуськом вошли на кухню, чтобы поздороваться, но Лиони выгнала их через несколько минут.
– Вы только что ворчали, что я хочу посмотреть «Тело­хранителя», которого вы ненавидите. А теперь, когда вам можно смотреть что угодно, вы решили, что ваше место на кухне? Брысь!
– Ты ведь не собираешься выпить все это вино? – спро­сил Дэнни, несколько шокированный тем, что его мать и Ханна собираются выдуть три бутылки на двоих. Он с дру­зьями даже бы не задумался над таким количеством, но мама…
– Да, собираюсь! – решительно заявила она и плотно за­крыла за ним дверь кухни.
Когда они остались одни, Лиони крепко обняла Ханну.
– Не плачь, – предупредила она. – Съешь сначала суп. Затем откроем бутылку, и можешь плакать хоть до утра. Но сначала поешь.
Ханна кивнула и попыталась улыбнуться. Приятно было чувствовать такую заботу. Она села за стол, и Лиони поставив ла перед ней большую дымящуюся тарелку супа. Ханна намазала маслом свежую булку и принялась за еду. Пенни села сбоку и с такой тоской смотрела на нее, будто хотела сказать что никогда в жизни ничего не ела и была бы рада хотя бы маленькой крошке.
– Замечательно, – честно признала Ханна, откладывая ложку и отодвигая пустую тарелку. – Жаль, что я не умею так готовить. Феликс шутил, что я могла бы открыть школу обучая студентов открывать банки.
Губы у нее задрожали. Снова Феликс. Она не могла за быть о нем ни на минуту. Слезы потекли у нее по щекам, а Лиони убрала посуду, принесла ей коробку с бумажными платками и открыла первую бутылку вина.
– Теперь рассказывай, – мягко сказала она, наливая вино в бокалы.
Где-то на середине второй бутылки Лиони простонала что утром она об этом сильно пожалеет, зато Ханна почти оправилась. Хорошая еда, приятное вино и общество хоро­шей подруги очень этому поспособствовали. Как и присутствие золотистого ретривера. Пенни, казалось, понимала, что у Ханны беда, и верно сидела около стола весь вечер, норовя лизнуть то одну, то другую женщину.
Когда Ханна устала говорить о Феликсе, Лиони рассказала ей о свадьбе Рея, о том, как больно было ей видеть близнецов рядом с их новой мачехой.
– Ты бы ее видела! – вздохнула Лиони. – Что-то невероятное – умная, стройная, приветливая, одним словом – потрясающая. Это и есть самое тяжелое: она очаровательная женщина, по-настоящему очаровательная. Будь она хитрой сукой, легче было бы ее ненавидеть. Но она добрая, ласковая, замечательная. Близнецы ее обожают, и Дэнни ради нее готов на все.
Ханна налила Лиони еще бокал вина.
– Мне, пожалуй, хватит, – нерешительно сказала Лиони, но тут же сделала большой глоток. – Они с Реем трижды звонили во время медового месяца. Ладно, я знаю, Рей любит детей, но еще я знаю, что он три раза не позвонил бы Это все Флисс! Она мне по телефону сказала, что очень важно, чтобы дети не думали, что она отбирает у них отца. Наоборот, ей хочется, чтобы они виделись с ним еще чаще. – Она с несчастным видом глотнула вина. – Разве можно ненавидеть такую женщину? И она продолжает посылать им самые невероятные подарки. Пиджаки от Донны Каран для девочек, какой-то новый проигрыватель для Дэнни. Да, еще кучу духов и всякие глупости типа сверкаю­щего лака для ногтей. А я слишком занята готовкой и убор­кой, чтобы думать о сверкающем лаке для ногтей, – мрачно подытожила она.
– Все это очень мило, – слегка заплетающимся языком заметила Ханна, – но ты их мать. Ты не должна видеть в ней угрозу. Они же не променяют тебя на пиджаки от модного модельера!
Лиони фыркнула.
– Они же подростки! Они пойдут за Джеком Потрошите­лем, если он предложит им модные тряпки.
– Ну, не так уж часто они ее видят, – резонно заметила Ханна.
– В этом-то все дело! – Лиони допила вино и протянула бокал за добавкой. – Он хочет, чтобы они все свободное время проводили в Бостоне. Слушай, я эгоистка, если не хочу их туда пускать?
– Не суди себя слишком строго, – посоветовала Ханна. – Тут сложная ситуация. Я так устала, – добавила она, выпив бокал вина из третьей бутылки. Было уже поло­вина первого, и она чувствовала, что не может пошевелить ни ногой, ни рукой, как после тяжелых занятий в спортза­ле. – Пожалуй, пойду спать. Если ты дашь мне одеяло, Лио­ни, я устроюсь здесь, на диване.
– Ничего подобного, – возразила Лиони. – У меня дву­спальная кровать, так что можешь расположиться со мной. Если верить приятелям Дэнни, спать на этом диване все равно, что спать на гвоздях. Я тебе этого не желаю. У меня хорошая кровать, если ты, конечно, не возражаешь…
– Не говори глупостей, – перебила ее Ханна и снова расплакалась, на этот раз от доброты Лиони. – Ты меня на­кормила, выслушала, а теперь разрешаешь спать в твоей по­стели!
– Если только ты не имеешь ничего против того, что среди ночи кое-кто заскочит в постель, – усмехнулась Лио­ни. – Пенни спит на своем месте до середины ночи, потом ей становится одиноко, и она заваливается прямо на меня. Если будешь себя хорошо вести, она утром слижет твой ма­кияж.
Они рассмеялись, Пенни тоже радостно залаяла.
– Пошли, – сказала Лиони, открывая дверь кухни. – Ты укладывайся, а я выпущу Пенни в сад, пусть сделает свои дела.
– Вы наконец ушли из кухни? – спросил Дэнни, высу­нув голову из двери своей комнаты. – Умираю с голода, но не хотел мешать вашей пьянке.
– Мне кажется, у него глисты, – поделилась Лиони с Ханной. – Только этим можно объяснить, почему он при его обжорстве остается таким худым.
– Ну, мам! – засмеялся Дэнни, бросаясь к холодильни­ку. – Если у тебя завелся глист, то он сейчас наверняка пьян в стельку. Три бутылки! Ты просто старая алкашка!
– Очень смешно! – Лиони шутливо шлепнула его по заднице. – Здесь я все еще хозяйка, милый мой. И я не раз­решу тебе рыскать по холодильнику, если будешь критико­вать свою старую мамочку. Ясно?
– Ты прекрасная мама и совсем не пьяница, – пробор­мотал Дэнни с – набитым ртом. – Твое желание для меня закон.
Проснувшись с раскалывающейся головой, Ханна сразу поняла, что находится не дома. Кровать другая, да и розовых простыней у нее никогда не было. Тут появилось еще кое-что розовое – длинный розовый язык, с удовольствием вылизы­вающий ее лицо.
– Пенни! – ласково сказала Ханна, вспомнив, где находится и почему так болит голова. – Славная девочка. Как приятно просыпаться от поцелуев.
Пенни вытянулась радом с Ханной в ожидании ласки. Ханна механически принялась гладить ее и с трудом сдержа­ла слезы, вспомнив все свои несчастья. Она глубоко вздохну­ла, твердо решив не раскисать. Пенни повертелась, издавая урчащие звуки, который Ханна совершенно верно перевела как: «Погладь меня еще, теперь животик». Может, ей взять собаку? Она бы ее очень любила, но вряд ли это справедливо по отношению к собаке, учитывая, сколько времени она про­водит в конторе. Нельзя оставлять пса на весь день в одино­честве. Или взять двух собак? Тогда бы они развлекали друг друга…
– Может, мне украсть тебя, Пенни, и отвезти домой? – сказала она, садясь на постели.
– Она – бесстыжая приставала, – заявила Лиони, входя в комнату с завтраком. – Почеши ей брюшко – и она твоя.
Я принесла тебе тост, кофе и сок. Дэнни делает бутерброды с беконом, но мне подумалось, что тебе вряд ли захочется чего-то столь продвинутого.
– Это точно, – согласилась Ханна. Ее даже затошнило при мысли о жирном беконе. Но кофе и тост годятся. – Ты меня балуешь, Лиони, – сказала она. – Просто не знаю, как тебя и благодарить.
– Перестань, – отмахнулась Лиони. – Подожди, пока не увидишь счет. – Прогнав Пенни, она поставила поднос на колени к Ханне. – Уже половина восьмого, так что у тебя не слишком много времени, если хочешь успеть на работу к восьми сорока пяти, – предупредила она. – Я быстренько приму душ и приведу себя в порядок. Это ты виновата, Кэмпбелл, что у меня так трещит голова с похмелья!
Ханна ухмыльнулась и принялась за апельсиновый сок.
Без четверти девять она поставила машину на стоянке возле конторы, чувствуя себя значительно лучше, чем можно было надеяться. Доброта Лиони и препирательства трех под­ростков по поводу ванной комнаты невероятно ее взбодрили. Все это доказывало, что жизнь и без Феликса продолжается.
Она несколько раз глубоко вздохнула и направилась в контору, решив сделать все возможное, чтобы день прошел нормально. Но оказалось, что это нелегко. Стоило ей войти к приемную, Джиллиан начала жаловаться на Керри, секре­таршу.
– Представляешь, она уже второй раз за эту неделю гово­рит, что меня не было на месте, когда я была нужна. А я всего лишь сбегала в туалет! – ныла Джиллиан, стараясь на случай неприятностей привлечь ее на свою сторону.
– И что ты сказала Керри? – устало спросила Ханна, зная, что на самом деле ей следует напомнить Джиллиан, что теперь разбор разных стычек в конторе не входит в ее обязан­ности. К счастью, теперь этим занималась Саша, их новый менеджер. Но ссориться с Джиллиан не было сил.
– Я сказала, что она здесь не задержится, если не может отличить человека, вышедшего в туалет, от человека, которо­го нет на месте! – горячо объяснила Джиллиан.
Ханна честно попыталась разобраться в этом странном заявлении, но быстро махнула рукой.
– Тебя ведь и в самом деле не было на месте, так? Зна­чит, Керри была права. Так ведь лучше, чем объяснить, что ты в сортире?
Джиллиан аж раздулась от возмущения.
– Так я и знала, что ты примешь ее сторону! – прошипе­ла она. – Это возмутительно! Ты меня невзлюбила с первого дня и постоянно это демонстрируешь. Да кто ты такая?! Просто провинциальная выскочка, которая сумела втереться в доверие к начальству!
«Большая ошибка, – холодно подумала Ханна. – Джил­лиан умудрилась выбрать один день из миллиона, когда со мной не следует связываться». Медленно, подобно львице, выбирающей жертву, она двинулась к Джиллиан, которая стояла всего в двух футах от нее. Все присутствующие замерли.
– Ты, наверное, так и не поняла, почему тебя не сделали менеджером, Джиллиан, – сказала она достаточно громко, чтобы все слышали. – Все дело в твоем непрофессиональ­ном поведении. Если бы ты занималась работой хотя бы по­ловину того времени, которое тратишь на склоки и жалобы, , то представляла бы для компании хоть какую-то ценность. Но ты этого не понимаешь, Джиллиан. Ты ищешь недостат­ки в других и не замечаешь собственных. Если тебя нет на месте, когда звонит телефон, значит, Керри права, говоря, • что тебя нет. И поскольку я тебе на это указала, ты набросилась на меня при всех сотрудниках. Это не слишком мудро – если, конечно, ты хочешь сохранить свою работу.
В этот момент в приемную вошел Дэвид Джеймс с кей­сом в руке, и Джиллиан побледнела. А Ханна уже не могла остановиться:
– И еще, Джиллиан, я горжусь тем, что родилась в дерев­не. По крайней мере, я не пытаюсь скрыть свои корни за ис­кусственным акцентом! – До сих пор она вела себя вполне профессионально, но тут не удержалась, позволила себе уко­лоть Джиллиан, которая старалась скрыть свой нормальный дублинский выговор и корчила из себя аристократку.
– Ханна, не будете ли вы так добры и не зайдете ли ко мне в кабинет, – сказал Джеймс, проходя мимо. – Нам нужно поговорить о наших сотрудниках.
У Джиллиан подкосились ноги, она упала на стул, а Хан­на направилась в кабинет к боссу.
– В чем дело, Ханна? – спросил он, усаживаясь за стол. Ханна села напротив, радуясь, что сумела наладить такие отношения с боссом, которые позволяют ей быть с ним вполне откровенной.
– Джиллиан меня терпеть не может, – вздохнула она. – Сегодня утром она разозлилась на Керри и хотела, чтобы все ее поддержали. Вот и начала мне все рассказывать, как только я вошла. Когда же я сказала, что Керри все сделала пра­вильно, она на меня набросилась, позволила себе личные ос­корбления…
– Это я слышал, – сухо сказал он. – Мне все ясно. Слава богу, вся эта сцена не развернулась в присутствии кли­ента. Джиллиан глупа и ленива, сегодня она поступила не­правильно, но и ты не должна была превращать это в публич­ную ссору. Это непрофессионально и, – он взглянул на нее, – совсем на тебя не похоже.
Ханна тяжело вздохнула.
– Это, разумеется, не оправдание, но вчера возникла одна личная проблема… Мне очень стыдно. Вряд ли было ра­зумно орать на Джиллиан в присутствии стольких зрителей.
– Ну что, уволить ее? – спросил Дэвид. – Она это давно заслужила. Работает, в лучшем случае, посредственно, а ведет себя так, будто она здесь хозяйка.
– Нет, – решительно сказала Ханна. – Не хочу брать это на свою совесть. С Джиллиан будет все в порядке, если она перестанет считать, что к ней несправедливы, и займется делом. Вся беда в том, что ей всюду мерещатся заговоры про­тив нее, и недостатков своих она не видит. Мне кажется, она уверена, что давно бы уже руководила империей Билла Гейт­са, если бы всякие плохие люди не совали ей палки в колеса.
– Ладно, дадим ей еще шанс, – согласился Дэвид. – Пусть тебя благодарит. Хотя если я ей скажу, что ты за нее заступилась, она ни за что не поверит. И пожалуйста, Ханна, больше никаких безобразных сцен в конторе. А если она снова взбрыкнет, я хочу об этом знать. Мы тут не занимаемся благотворительностью. Теперь, когда мистер Дуайер ушел на пенсию, она работает на меня, и, если она снова как-то отли­чится, я ее уволю. Правильно?
– Правильно, – согласилась Ханна.
– Я попрошу Сашу, чтобы она ее пригласила, – добавил он и немного помолчал. – Если у тебя есть какие-то пробле­мы и я мог бы помочь, не стесняйся, обращайся.
– Спасибо. – Ханна встала, собираясь уйти.
– Я слышал, мой старый приятель мистер Андретти сно­ва в городе, – осторожно сказал Дэвид, вглядываясь в ее лицо. – Будь осторожна. Я не хочу, чтобы он причинил боль самой талантливой моей служащей.
– Все уже неважно, Дэвид, – мрачно сказала Ханна. – Между нами все кончено.
– Вот как.
Интересно, ей это показалось или глаза Дэвида в самом деле радостно блеснули?
– Как насчет пойти вместе на ленч, чтобы утолить твои печали? – весело предложил он.
Ханна хотела было отказаться, но потом передумала. Кто знает, когда ее еще пригласит на ленч привлекательный муж­чина, даже если он ее босс и делает это из жалости?
– Почему бы и нет? – с трудом улыбнулась она. Выйдя, Ханна столкнулась по дороге с Джиллиан, по­смотревшей на нее злобным взглядом. Ханна проигнориро­вала ее и прошла к своему столу.
Уж что там сказал ей Дэвид за двадцать минут, которые она пробыла в его кабинете, но вышла Джилиан оттуда крас­ная, подавленная и молчаливая. Ханна взглянула на нее и вдруг поняла, что ей, по сути, глубоко плевать на Джиллиан и ее настроения. У нее своих проблем хватает.
Но Джиллиан сама подошла к ней.
– Мистер Джеймс сказал, что, я должна извиниться перед тобой за свои слова, – заикаясь, произнесла она. – Я была не права, это больше не повторится, обещаю.
– Хорошо, Джиллиан. Я тоже наговорила лишнего, так что и ты меня прости.
Выполнив указание начальства, Джиллиан села на свое место. Ханна вздохнула. Теперь у нее есть непримиримый враг.
Она почти забыла, что собралась обедать вместе с Дэви­дом Джеймсом, и вздрогнула, когда он остановился перед ее столом.
– У тебя есть более интересное предложение насчет обеда? – спросил он, поблескивая глазами.
Ханна рассмеялась.
– Нет, – ответила она. – Через минуту буду готова.
Они зашли в маленький ресторанчик за углом и заказали суп, сандвичи и по бокалу вина каждому. Дэвид с жадностью набросился на свой сандвич с курицей и успел съесть поло­вину, пока Ханна жевала лишь первый кусок.
– Очень есть хочу, – извинился он. – Я рано поднялся, нужно было съездить по делам, и не успел позавтракать.
– А мне что-то совсем не хочется есть, – вздохнула Ханна.
– Надеюсь, ты потеряла аппетит не из-за Феликса? – пошутил Дэвид, глядя ей прямо в глаза.
Ханна первая отвела взгляд.
– Прости, я не собирался лезть не в свое дело, – мягко сказал он.
Дэвид положил свою большую руку на ее запястье и слег­ка сжал. Ханне было приятно его прикосновение. Ей этого не хватало – Феликс при всей своей чувственности никогда не был с ней ласковым. Он давал себе волю в постели, а лег­кие касания, поцелуи мимоходом были не в его репертуаре. Ей нравилось чувствовать тяжелую руку Дэвида на своей, вот только он ее быстро убрал, откашлялся и отпил глоток вина.
– Не хотел тебя расстраивать, извини. Ханна с трудом улыбнулась.
Внезапно к их столику бросилась какая-то женщина.
– Дэвид Джеймс! – с восторгом воскликнула она. Женщине было примерно столько же лет, сколько Ханне, но прическа у нее была более модной, и шмотки значительно дороже.
– Рад тебя видеть, Роберта, – сказал Дэвид, галантно поднимаясь с места, чтобы пожать руку женщине. Но это не входило в ее планы – она бросилась ему на шею. Ханна с ин­тересом наблюдала за ними.
– Ты ужасный человек, Дэвид Джеймс! – щебетала Ро­берта. – Я пригласила тебя к себе на рождественскую вече­ринку, а ты не пришел. Все мои одинокие подруги были в трауре, потому что я наговорила им, что нашла великолепно­го холостяка. А ты так и не появился, негодник.
Женщина явно с ним флиртовала, и Ханна неожиданно смутилась. Ей еще не приходилось видеть Дэвида Джеймса в такой ситуации. Нет, она понимала, что он очень привлека­телен. Многим нравятся такие крупные, солидные мужчины с грубоватыми лицами и морщинками вокруг глаз. Дэвида нельзя было не заметить; он был из числа тех, вокруг кого все ходили на цыпочках, от официантов до менеджеров. Он был всегда спокоен и со всеми обращался одинаково. Всегда дер­жал себя в руках, все видел и ничего не забывал. Но она ни­когда не представляла его в романтичном ключе. Зато Робер­та явно имела другое мнение, и Ханна начала раздражаться.
– Мы снова собираемся продавать дом, – печально го­ворила Роберта. – Может быть, как-нибудь зайдешь к нам?
«Если этот дом похож на тебя, лапочка, – подумала Ханна, – то он дешевка. Так вешаться на шею мужику! Что, если у меня роман с Дэвидом, а эта корова флиртует с ним, как изголодавшаяся по сексу нимфоманка?» Она выпрями­лась и снова принялась за сандвич, не обращая внимания на Роберту.
Когда Дэвиду наконец удалось оторвать цепкие лапки Роберты от своего рукава, он устало сел и тяжело вздохнул.
– Очень настырная, – прошептал он.
– Не твой тип? – с безразличным видом спросила Ханна, сама удивившись, что на самом деле это ей не безраз­лично.
– Ты угадала, – вздохнул Дэвид. – Я год назад продал ее дом, и с той поры она не оставляет меня в покое. Я думал, вот не приду на рождественскую вечеринку – и она все пой­мет. ан нет.
– Разве тебе не интересно познакомиться с ее очарова­тельными одинокими подругами? – капризно спросила Ханна.
Дэвид поднял голову от сандвича.
– Они мне не интересны, – сказал он, сделав ударение на слове «они». Их взгляды встретились, и Ханна неожидан­но почувствовала в его глазах теплоту, которой не замечала раньше.
Тут до нее наконец дошло. Она по-настоящему нравится Дэвиду! Как вышло, что она этого не замечала? Ведь Дот ей об этом говорила, но она тогда не восприняла ее слова всерьез…
Чтобы скрыть свое смятение, она принялась за суп. Увы, суп попал не в то горло, и она закашлялась.
Дэвид вскочил и начал шлепать ее по спине ладонью. – Ты в порядке? – с беспокойством спросил он.
– Да, – с трудом выговорила Ханна, кашляя в салфетку. Из глаз текли слезы. Она вытерла их и пожалела, что не может придумать, что сказать, чтобы как-то разрядить обста­новку. Но оказалось, что в этом нет нужды. Будто поняв, что привел ее в смятение своим неожиданным заявлением, Дэ­вид сел и принялся доедать сандвич.
– Дом у Роберты был замечательный. Настоящий заго­родный особняк. Они вложили в него уйму денег, – заметил он спокойно, как будто они только что обсуждали деловые, а не романтические вопросы.
Ханна уже давно стала экспертом в искусстве избегать неудобных тем. Опыта у нее было предостаточно – сначала, когда все спрашивали ее о Гарри, а потом о Феликсе.
– В самом деле? – спросила она с энтузиазмом, как будто ей было не все равно, в каком доме жила эта тошно­творная Роберта. – И за сколько же он ушел?
Минут пятнадцать они говорили о делах, потом Ханна оказала, что ей пора возвращаться в контору.
– Мне тоже, – поддержал ее Дэвид.
Когда они подошли в конторе, он легонько коснулся ее руки.
– Давай когда-нибудь по-настоящему пообедаем, – предложил он. – По полной программе, не просто бутер­брод.
– Давай, – согласилась Ханна. Через неделю-другую она окончательно придет в себя и сможет пообедать с мужчиной, которому нравится. А пока ей хочется оплакивать мужчину, которому она не нравится.
Подъехав к дому, Ханна почувствовала, что страшно ус­тала. Сказывалось утреннее похмелье, большой объем рабо­ты и присутствие рядом Джиллиан с мрачной физиономией. Кроме того, весь день она заставляла себя не думать о Фе­никсе, что было нелегко.
Ей удалось найти место для парковки рядом с домом, так что на этот раз не пришлось идти несколько кварталов. Было холодно даже для января, она поплотнее запахнула свое красное шерстяное пальто, входя в калитку, – и останови­лась. Казалось, кто-то перенес в их садик целую цветочную лавку. По меньшей мере, пятнадцать букетов: огромные ли­лии, розы разных оттенков, другие цветы… А посреди всего этого великолепия сидел Феликс, притулившись на крылечке и дрожа от холода в своей кожаной куртке и джинсах.
– Не хотел вваливаться в. контору, вот и ждал тебя здесь, – сказал он, стуча зубами.
– Бедняжка ты мой, – машинально воскликнула Ханна, кидаясь к нему. – Ты совсем замерз. Неужели ты принес все эти цветы?
Он кивнул.
– Хотел показать, как сильно тебя люблю. Я ведь знаю, что ты обожаешь цветы. Не знал, какие выбрать, вот и купил псе подряд.
– Ты здесь давно?
– Всего с полчаса. Я же знал, что ты скоро придешь домой. Я могу войти?
Пока он сидел с чашкой кофе, сдобренным виски, и ото­гревался, Ханна внесла цветы в квартиру, смущенно погля­дывая на изумленных соседей. Когда букеты (их оказалось двадцать) были водворены в квартиру (большая часть оказа­лась в ванной комнате, так как у Ханны не имелось такого количества ваз), она села рядом с Феликсом на диван.
– Не ожидала снова тебя увидеть, – мягко сказала она. Было трудно сердиться на человека, который только что подарил тебе двадцать букетов цветов и о котором к тому же целый день думала.
– Я хотел доказать тебе; что я вполне серьезен, Ханна, – сказал Феликс, беря ее за руки и обращая на нее всю притя­гательную мощь своих красивых глаз. – Я так по тебе ску­чал… Ты мне нужна, ты должна это понять!
– Я знаю, – ответила она, закусив губу, чтобы не запла­кать. – Я тоже скучала Феликс. Просто я не могу тебе по­зволить еще раз меня обидеть…
Он поцеловал ее, и ей показалось, будто она вернулась домой после долгих лет на чужбине. Поцелуй был нежным, ласковым и любящим, совсем непохожим на те страстные поцелуи, которыми они обменивались в постели. Ханна за­крыла глаза, испытывая великолепное чувство умиротворе­ния.
Затем к ее пальцу прикоснулось что-то холодное. Она от­крыла глаза и увидела, что Феликс надевает ей на безымян­ный палец золотое кольцо с бриллиантом.
– Ты ведь выйдешь за меня замуж, Ханна? – спросил он. – Скажи, что выйдешь!
Этого Ханна ожидала меньше всего. Она не могла отвес­ти глаз от обручального кольца. У нее никогда не было ниче­го подобного.
– Какое красивое… – прошептала она. И действительно, кольцо великолепно смотрелось на ее изящной руке.
– Так как? – спросил Феликс.
Лицо Ханны просияло, карие глаза засверкали, как будто господь посыпал их звездной пылью, и она произнесла:
– Да!
На этот раз поцелуй был страстным, но Ханна прервала его, чтобы предупредить Феликса насчет того, что она сдела­ет с ним, если он снова оставит ее.
– Я не собираюсь проходить через это еще раз! Ты меня слышишь? – громко спросила она.
– Конечно, дорогая, – пробормотал он, расстегивая пу­говицы на ее блузке.
– Я серьезно, Феликс. Если ты еще раз позволишь себе сбежать – все, конец! Как бы я тебя ни любила, я не позволю тебе испортить мне жизнь.
Ни за что, дорогая! – торжественно провозгласил он. – Никогда. Я обещаю, что никогда больше не причиню тебе Поль. Я слишком тебя люблю. Давай покажу, как сильно.
Через несколько часов, насытившись сексом и плотно поужинав, Ханна лежала, тесно прижавшись к Феликсу, и наслаждалась ощущением .его тела рядом с собой. Только вчера квартира казалась ей голой и сиротливой. Теперь это был дом – теплый, радостный и уютный. Она подвинулась еще ближе к спящему Феликсу. Подумать только, они по­молвлены!
Ей не терпелось поскорее все рассказать девочкам. Лиони и Эмма будут в восторге. Конечно, кое-какие вопросы еще предстоит решить. Например, где они будут жить. Она знала, что Феликс в основном работает в Англии, но послед­нее время все чаще его приглашают в сериалы в Ирландию. А это означало, что они могут жить здесь. Если необходимо, он всегда сможет куда-то ездить. Ирландия – настоящая Мекка для иностранных актеров и музыкантов, он будет чувствовать себя здесь, как дома. Ему понравится.
На мгновение она с сожалением вспомнила Дэвида Джеймса. Приятный человек и даже сексуальный, если поду­мать. В него легко влюбиться, и он явно неравнодушен к ней. Но разве его можно сравнить со страстным красавцем Фе­ликсом? Феликса Андретти вообще ни с кем нельзя срав­нить. И он принадлежит ей.
«Цветы такие красивые… – сонно подумала Ханна, умудрившись забыть, как мечтала хотя бы об одном букете в свой день рождения неделю назад. – Но ведь Феликс не знал, – тут же оправдала она его. – На будущий год все будет иначе…»
Лиони положила трубку. Ханна не отвечала, хотя она звонила уже пятый раз с семи часов, и Лиони начала беспо­коиться. Обычно самая большая оптимистка среди них, Ханна показалась ей раздавленной своей неудачной любо­вью – вернее, отсутствием оной. «Такая же раба любви, как и мы все!» – мрачно подумала Лиони. Интересно, а мужчины так же мучаются из-за любви, как и женщины? Наверное нет. Они не станут тратить драгоценное время на терзания по поводу отсутствия партнерши или беспокоиться, что боль­шой размер ноги может отпугнуть кого-то.
Последний вопрос стал с некоторых пор камнем пре­ткновения для Лиони. Ей хотелось купить модные выходные туфли, но в процессе беготни по магазинам выяснилось, что таковых девятого размера не существует.
Раньше ее этот вопрос не волновал. Она вообще была крупной женщиной, а это означало большие ноги. Но рань­ше она покупала туфли только на низком каблуке, и никаких проблем не возникало. Однако общение с роскошной публи­кой в Вайле все изменило. Там все женщины, независимо от роста и габаритов, старались одеваться модно. Вот и Лиони решила, что ей тоже не стоит прятать свои размеры за бала­хонистыми одежками и сапогами на низком каблуке. Отныне она будет одеваться элегантно, ходить в парикмахерскую, а не красить волосы самостоятельно, надев резиновые пер­чатки, чтобы окончательно не загубить руки, и носить туфли на высоких каблуках! Хотя такие туфли больше седьмого раз­мера ей не попадались. Дальше шла лишь старушечья обувка.
– Не желает мадам посмотреть вот эту модель? – спро­сил продавец в последнем магазине, держа в руке пару сандалий, в которых только на Гималаи взбираться.
«Он будет очень рад, если мадам еще к тому же купит теплые панталоны, утепленные рейтузы и цветастый перед­ник, – проворчала про себя Лиони. – Черт побери, мне же сорок три, а не восемьдесят!»
Она вышла из магазина с парой уличных туфель, которые выглядели как любая другая пара уличных туфель в ее гарде­робе – простые, черные, не способные возбудить ни одного мужика. К тому же они были слегка тесноваты, но она соби­ралась их растянуть.
Лиони вздохнула и в очередной раз набрала номер Хан­ны. Никакого ответа.
– Мам, ты уже слезла с телефона? Я хочу позвонить Сюзи! – прокричала Мел.
– Да, – ответила Лиони и отправилась на кухню гото­вить ужин.
Она нарезала уже почти всю курицу, когда из колледжа явился Дэнни, явно в плохом настроении. Лиони пришла к такому выводу, потому что обычно они с Мел начинали ругаться минут через десять, сегодня же скандал начался сразу, как только он появился в дверях.
– Ты не можешь одновременно говорить по телефону и смотреть телевизор! – орал Дэнни. – Я хочу смотреть «Звездный путь», а не это дерьмовое мыло!
– Пошел к черту, свинья! – прошипела Мел.
– Сама пошла к черту! – завопил брат.
«Вот тебе и преимущества частного образования», – подумала Лиони, когда детки перешли на более крепкие выра­жения. Она крикнула, что если они не прекратят, то могут сами готовить себе ужин.
Через пару минут в кухню влетел Дэнни, явно потерпев­ший поражение в борьбе за пульт дистанционного управле­ния. С Мел иногда невозможно было сладить.
– В чем дело? – спросила Лиони.
– Ни в чем! – заявил он, нашел в буфете пакет чипсов, сел за стол и начал громко хрустеть.
Лиони подрумянила кусочки курицы на сковородке и добавила туда грибы. Запах жарящегося мяса наполнил комнату, и Пенни, перестав выпрашивать чипсы, переместилась поближе к Лиони, напрасно надеясь, что кусок курицы спрыгнет со сковородки прямо ей в рот. Наконец Лиони по­ставила посудину в духовку и принялась отмерять рис. Тут Дэнни решил открыть карты.
– Помнишь экзамен, который я сдавал в прошлом месяце?
– Да, – с отсутствующим видом произнесла Лиони. Она уже давно поняла, что лучше делать вид, будто ты слушаешь вполуха. Если ты насторожишься, Дэнни может передумать и ничего не рассказать.
– Ну, так я его завалил. И мой преподаватель сказал, что, если я не сдам еще хоть один экзамен, меня не переведут на четвертый курс.
Лиони едва не стало плохо. «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы этого не произошло!» – взмолилась она. У нее было несколько знакомых, которые совсем растерялись, потому что их детки на третьем курсе, когда учиться стало труд­нее, вылетели из колледжа. Пожалуйста, только не Дэнни!
– Звучит скверно, – заметила она как можно спокой­нее. – Он это серьезно или просто пугает тебя?
Дэнни подумал:
– Думаю, серьезно. В моем классе никто больше не завалил этот экзамен.
Сердце Лиони упало.
– Почему же ты завалил? – спросила она, стараясь при­дать этому вопросу невинный оттенок и не казаться перепу­ганной родительницей.
– Мне досталась ферментация, а я этот раздел ненавижу Я ненавижу весь этот гребаный курс.
На этот раз Лиони не одернула его. Всему свое время.
– Ферментация – сплошная математика, а я ее терпеть не могу. Вообще в микробиологии слишком много связа­но с математикой. Я уже думаю, может, мне податься в меди­цину?..
– Дэнни, послушай, – перебила Лиони, – если тебе сейчас не нравится курс, возможно, это потому, что у тебя ничего не выходит. Почему бы не засучить рукава и меся­чишко как следует не потрудиться? Можно попросить о до­полнительных занятиях. Вот если снова провалишься, тогда и будем думать, как поступить. Ты можешь еще раз пройти этот курс или специализироваться в чем-то другом – в меди­цине, например. Тебе ведь нравилась вирусология, так?
Она понимала, что говорит в сто раз спокойнее, чем себя чувствует, но сейчас главным было убедить Дэнни, что он может справиться.
– Не унывай, сынок. Нет ничего такого страшного, с чем бы мы не справились без паники. Ты уже взрослый, понима­ешь, что в жизни всякое бывает. У тебя хорошая голова, и ты не позволишь, чтобы один раздел курса лишил тебя шанса на образование. – Она улыбнулась и взлохматила ему волосы, как часто делала в детстве. – Только подумай, в каком шоке будет твой преподаватель, когда ты лучше всех сдашь экза­мены!
Дэнни ухмыльнулся:
– Это точно. Хотел бы я видеть его физиономию, если у меня получится. У Тима прекрасные конспекты, я в выход­ные сделаю с них ксерокопию. Правда, я хотел поехать с ре­бятами в Гэлуэй завтра утром… Ну ладно, придется отло­жить. Блин:
Бросив на столе пустой пакет, Дэнни направился к теле­фону. Лиони надеялась, что Мел закончила разговор, потому что еще один скандал мог нарушить хрупкое перемирие. Чув­ствуя себя совсем разбитой, она опустилась на стул и поло­жила голову на руки. Вот в такие минуты она жалела, что рядом нет Рея или кого-нибудь еще. Но всякий раз, когда случался кризис, она оказывалась безнадежно одинокой.
В таких случаях Лиони всегда верила своему инстинкту. В данный момент она понимала, что ругать Дэнни бесполез­но. Он ужасно хотел с ней поделиться, но боялся, что она рассердится; поэтому она и решила обращаться с ним, как со взрослым, который сам несет за себя ответственность. А может, правильнее было бы наорать на него за то, что он провалил экзамен, и заявить, чтобы он забыл о карманных деньгах, пока не исправит оценки?..
Лиони потерла виски, чувствуя приближение мигрени. Шаги в холле заставили ее вскочить на ноги. Она не хотела испортить весь эффект своих воспитательных усилий, позво­лив Дэнни увидеть, как она роняет слезы за кухонным сто­лом. Она бессмысленно заглядывала в духовку, когда в кухню вошла Эбби с учебником грамматики французского языка.
– Что на ужин? – спросила она, усаживаясь на стул и подбирая под себя ноги.
– Курица с грибами, – ответила Лиони.
– Мне обязательно ее есть? – закапризничала Эбби. – Я хочу печеного картофеля.
– Да, обязательно! И сегодня у нас рис, так что картошки в меню нет.
– Мам, никто не должен есть то, что ему не хочется. Мясо – это убийство, – добавила она, немного подумав.
– Мясо стало убийством для тебя только в самое послед­нее время, – заметила Лиони, решив, что сегодня вечером для поддержания сил ей наверняка понадобится бокал вина. – Между прочим, во вторник ты ела сосиски.
Эбби фыркнула:
– А нельзя мне вегетарианский бургер?
– Дорогая, я уже приготовила ужин. Если ты хочешь ве­гетарианские котлеты, надо было сказать раньше. К тому же я не собираюсь весь вечер торчать у плиты и готовить вам всем разные блюда. Здесь вам не «Макдоналдс»!
Эбби ничего не сказала, но надула губы и ушла. Лиони закрыла глаза и сосчитала до десяти. Последнее время с Эбби стало очень трудно, особенно когда дело касалось еды. Она пила огромное количество воды – видимо, чтобы кожа стала чище, – и постоянно капризничала за столом. Теперь она настаивала на фруктах и каше на завтрак, отказываясь от лю­бимых сандвичей Дэнни с беконом, хотя раньше их обожала. Лиони тратила огромные деньги на экзотические фрукты, потому что Эбби как-то заявила, что хочет манго на завтрак.
Но потом она передумала, и дорогой фрукт сгнил в холо­дильнике.
Лиони с тоской вспоминала те чудесные дни, когда они ели все, что бы она перед ними ни поставила. У Эбби всегда был отличный аппетит, даже слишком, поскольку она обо­жала десерты, особенно шоколадный крем. Лиони с тревогой наблюдала, как дочка набирает вес, и с ужасом думала, какой-нибудь жестокий ребенок начнет издеваться над ее фигурой и она потом всю жизнь будет ощущать себя толстой.
Однако Лиони прекрасно понимала, что если бы она по­советовала Эбби не слишком налегать на десерты, бедняжка бы решила, что собственная мать считает ее чересчур тол­стой. Поэтому она придерживала язык и старалась готовить здоровую пищу в надежде, что Эбби потеряет свою детскую пухлость. И чем быстрее это бы произошло, тем лучше.
Но, похоже, Эбби сама догадалась о связи десертов с лишним весом. Во всяком случае, ее новый рацион благо­творно сказывался на фигуре. Долгие годы она была значи­тельно массивнее, чем Мел, но теперь эта разница стреми­тельно сокращалась. Конечно, у нее до сих пор не было такой тонкой талии, как у сестры, но она стала значительно стройнее. Лиони надеялась только, что она не перебарщивает с диетой. Обе девочки еще росли и нуждались в протеине, витаминах и минералах. «Надо поговорить с ней об этом», – решила она.
За ужином Дэнни все смел за десять минут, Мел же деликатно отправляла в рот по маленькому кусочку, читая жур­нал, который тайком положила на колени. Лиони ненавидела, когда кто-то читает за столом, если все едят вместе.
Эбби ела медленно, непрерывно передвигая еду по тарел­ке, пока Лиони не велела ей счесть все.
– Я знаю, ты стараешься не переедать, Эбби, – начала она, – но ты все еще растешь, и твое тело нуждается в пита­тельных веществах. Ты слишком молода для диет, – предупредила она. – Можно есть разумно, но нельзя вообще не есть. Если я куплю тебе поливитамины, ты станешь их при­нимать?
– Наверное, – недовольно ответила Эбби и отложила вилку.
Лиони знала, ей надо промолчать, но не смогла сдержаться.
– Абигейл, перестань капризничать и ешь! – сказала она значительно резче, чем собиралась.
– Прекрати указывать мне, что делать! – взвизгнула Эбби. – Я не ребенок! Перестань обращаться со мной, как с маленькой. Флисс и папа никогда так не делают!
Все удивленно посмотрели на нее. Эбби никогда не зли­лась, никогда. Но сейчас она была в ярости.
– Ненавижу эту ужасную еду и тебя ненавижу за то, что заставляешь меня ее есть! – выкрикнула она в лицо мате­ри. – Когда ты поймешь, что я не такая, как ты? Я другая, совсем другой человек! А не ребенок, черт побери!
– Эбби, что с тобой?.. – только и смогла прошептать Лиони – так потрясла ее выходка любимой дочери.
Но Эбби уже невозможно было остановить.
– Это мое тело, и я могу делать с ним все, что вздумает­ся! – заявила она. – Ты не понимаешь, каково мне прихо­дится. Никто не понимает!
Она резко отодвинула стул и выбежала из комнаты.
– Гормоны, – со знанием дела произнес Дэнни.
– Мне надо позвонить Луизе насчет домашней работы, – сказала Мел и исчезла.
Была их очередь мыть посуду, но Лиони слишком расстроилась и не произнесла ни слова. Что с ними со всеми происходит?
Рагу из курицы – какой-то кошмар! Особенно когда его готовит мама, с оливковым маслом и так далее. Уж от него-то точно растолстеешь. И рис вряд ли годится. «Надо заглянуть в книгу, узнать, сколько в нем калорий», – решила Эбби, стоя в ванной комнате, и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем начать. Она не собиралась кричать на маму, но так уже вышло. Важно было, чтобы мать не догадалась, что на самом деле происходит. К счастью, она поверила, что Эбби так много пьет для улучшения кожи. На самом же деле так легче было вызвать у себя рвоту.
Хуже всего дело обстояло в школе. Эбби всегда брала с собой яблоко, иначе в пустом животе начинало дико ур­чать. Однажды такое случилось на уроке истории. К счастью, у мисс Паркер был такой громкий голос, что ее рассказ про Ленина почти заглушил урчание в животе Эбби. Но в какой-то момент Мел странно посмотрела на нее.
Ей следовало быть осторожней с Мел, как бы она чего не заподозрила. С близнецами так бывает часто – они видят то, чего не замечают другие.
И надо будет потом извиниться перед мамой. Она терпеть не могла ее огорчать, но сейчас другого выхода не было.
Закончив, Эбби села на пол в ванной и прислонилась к стене. Желудок болел, горло горело. Чувствовала она себя ужасно. Когда она смахнула со щек слезы, звякнул нефрито вый браслет, который Флисс прислала ей из Китая, где они с Реем были во время медового месяца. Эбби его обожала. Такой красивый… И Флисс такая добрая – всегда знает, что ей хочется, даже спрашивать не приходится. «Флисс бы меня поняла, – мрачно подумала Эбби. – А вот мама ни за что не поймет!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мужчины свои и чужие - Келли Кэти

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627282930

Ваши комментарии
к роману Мужчины свои и чужие - Келли Кэти


Комментарии к роману "Мужчины свои и чужие - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100