Читать онлайн Лучшие подруги, автора - Келли Кэти, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучшие подруги - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучшие подруги - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучшие подруги - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Лучшие подруги

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Наступила середина мая. До экзаменов оставалось две недели, и Джесс жила в ожидании катастрофы.
– Какой сумасшедший придумал устраивать экзамены в июне, когда такая хорошая погода и каждый нормальный человек уходит в летний отпуск? – обратилась Стеф к подруге.
Расстроенная, уставшая от переживаний Джесс не знала, что ей ответить. Она должна была еще так много повторить, а время неумолимо таяло. Ей пришлось даже отказаться от посещения в выходные приюта для животных. Занятия в школе превратились в настоящий кошмар, да и дома поджидал не меньший кошмар. Так можно было и свихнуться.
Люди по-разному справляются со стрессами. Стеф, которая сейчас встречалась с Заком – она познакомилась с этим парнем несколько месяцев назад на вечеринке у Мишель, – как-то отстранилась от лучшей подруги и теперь забрасывала сообщениями по мобильному телефону не Джесс, а своего парня. И еще Стеф начала покуривать, хотя Джесс считала, что это не стоит тех усилий, которые приходилось Стеф тратить на то, чтобы ее мать не учуяла запаха табака.
– Она тебя убьет, если узнает, – предупредила Джесс. Мать Стеф была довольно демократичной женщиной, но она была убеждена, что курение ведет к употреблению наркотиков, а она оторвала бы дочери голову, если бы узнала, что та принимает наркотики. – И кроме того, курение вызывает рак.
Но Стеф не волновали долговременные последствия курения.
– Фотомодели курят, – возразила она Джесс.
Джесс бросила на подругу сердитый взгляд:
– Ты говоришь сейчас, как Саффрон. Стройность и красота не спасут от рака.
– Знаешь, оставь эту тему для школьного диспута, – огрызнулась Стеф. – Обещаю, я брошу.
Для Джесс слово «рак» уже больше не являлось только предупреждением о вреде курения. После того как прошел первый месячный курс химиотерапии, Джесс навестила Салли у нее дома. Салли очень похудела, лицо было опухшим, исчезли волосы.
– Волосы стали выпадать, и мы решили их сбрить, – пояснила Салли и добавила веселым тоном: – А Дэнни и Джеку нравится моя новая прическа.
Джесс почувствовала себя неловко. Салли явно была очень больна, так зачем же притворяться, что все в порядке? Хотя взрослые всегда притворяются. Вот и ее собственная мать притворяется перед всем миром, что в доме Бартонов все нормально. Значит, вранье – это просто неотъемлемая часть взрослой жизни. Тогда зачем ей в детстве так настойчиво внушали, что надо обязательно говорить правду? Джесс очень не хотела, чтобы ей кто-то врал. Ей хотелось, чтобы родители были честны друг с другом и с ней, чтобы они говорили ей правду обо всем – и Салли тоже.
Джесс как-то подслушала разговор родителей, хотя в последнее время они очень редко разговаривали друг с другом, и из этого разговора она поняла, что рак поразил уже и какие-то другие органы бедной женщины. Стоя за дверью кухни, Джесс слышала, как мать плачет, но она знала, что отец не обнимет ее и не успокоит.
Отец продолжал спать в комнате для гостей, завтракал еще до того, как мама спускалась на кухню, и каждый вечер подолгу задерживался в школе. Мама притворялась, что она ничего не имеет против этого.
А мама допоздна смотрела телевизор, лежа в постели, и пила очень много кофе. Папа целиком занял себя планами строительства; сразу после экзаменов рабочие должны были приступить к строительству нового спортзала, и отец отвечал за это. Он часто встречался с архитекторами и подрядчиками, что, наверное, было хорошо, поскольку в доме царила не такая напряженная атмосфера, если кого-то из родителей не было дома. Но по вечерам мама всегда бывала дома, она не хотела участвовать ни в каких вечерних мероприятиях, пока дочь не сдаст экзамены.
Джесс предпочла бы, чтобы обоих родителей постоянно не было дома. Она боялась, что в один из дней они пригласят ее в гостиную и сообщат о том, что разводятся. Все же даже такая напряженная атмосфера была лучше, чем развод.
Теперь, едва мама пыталась заговорить с ней, Джесс удалялась к себе в комнату, ссылаясь на то, что очень занята. Она не хотела больше слышать никаких плохих новостей.
Именно поэтому Джесс решила после школы заниматься в городской библиотеке. Сначала у нее была мысль пользоваться школьной библиотекой, но по вечерам поезда из Корка в Данмор ходили редко, поэтому Джесс остановила свой выбор на библиотеке, находившейся в центре Данмора.
Когда ровно за две недели до экзаменов Джесс пришла сюда после обеда во вторник, в городской библиотеке было очень много читателей. Похоже, предэкзаменационная лихорадка охватила весь город. За столами, разложив перед собой книги, сидело множество учеников. Достав из сумки пенал, учебники и блокнот, Джесс оставила сумку в шкафчике и проследовала в зал.
Она выбрала место в конце зала, села за стол и тоже разложила перед собой книги. Закрыв глаза, Джесс решила начать с того учебника, до которого дотронется наугад: это оказался учебник истории. Ей нравилась история, но программа была настолько обширной, что она не успевала до экзаменов повторить весь материал.
Оглядев зал, Джесс увидела людей, которые пришли в библиотеку, чтобы просто почитать в свое удовольствие. И ей вдруг так захотелось сейчас лежать на своей кровати с интересной книгой, не думая о приближающихся экзаменах. Во время летних каникул, которые начинались через месяц, она будет целыми днями валяться в постели… ну и еще посещать приют для животных.
И вдруг Джесс заметила, как к ней приближается какая-то темная фигура. Приглядевшись, она узнала в ней того парня из поезда.
– Привет, – поздоровался он.
– Привет, – механически ответила Джесс. Она вспомнила, что его зовут Оливер. – Ты пришел заниматься? – Она тут же отругала себя за этот вопрос. А зачем еще приходят в библиотеку? Чтобы поплавать?
– Да, мне осталось сдать два экзамена. – Оливер опустился на стул рядом с Джесс.
«Господи, это что же такое происходит?» – подумала Джесс. Ведь такие шикарные парни, как он, даже не смотрят на таких невзрачных девчонок, как она. А Оливер действительно был очень симпатичным: светлый «ежик», как у того футболиста, по которому сходили с ума все девушки, спортивная фигура, но никаких уродливых мускулов, как у «качков». Лицо приятное, умное и выразительное, глаза, как бы говорящие сами по себе. Наверняка у него имелась подружка-ровесница. Джесс видела его в школе в компании парней из футбольной команды, а возле них вечно крутились поклонницы.
– А ты тоже готовишься к экзаменам? – спросил Оливер.
– Да, думаю, здесь это получится плодотворнее, чем дома. – И это была чистая правда. В той атмосфере, какая царила в их доме, вообще невозможно было сосредоточиться.
Оливер бросил взгляд на учебник истории.
– История мне нравится, но в этом году я больше налегал на другие предметы.
– На какие? – поинтересовалась Джесс, ловя себя на том, что ей с ним вовсе не так уж и трудно общаться.
– Физика, химия и прикладная математика. Вообще-то я собираюсь поступать в университет. А у тебя какие планы?
Девушка, сидевшая за соседним столом, бросила на них недовольный взгляд, призывая говорить потише.
– Еще не знаю, – прошептала Джесс.
– Черт, здесь толком не поговоришь, – прошептал в ответ Оливер. – Кстати, очень хочется пить. Может, выпьем кока-колы?
– Давай, – ответила Джесс таким тоном, словно подобные предложения со стороны парней были для нее обычным делом. Она стала торопливо собирать вещи, но пенал с грохотом упал на пол, что вызвало очередной недовольный взгляд девушки за соседним столом.
Оливер поднял пенал, и они направились к шкафчикам, чтобы забрать свои вещи.
Уже на улице Оливер спросил, куда бы она хотела пойти.
– Мне нравится местечко за городской ратушей, – сказал он. – Там хорошая музыка.
– Никогда там не была, – призналась Джесс.
– Правда?
Джесс смутилась.
– У меня здесь нет друзей, а одна я не могу никуда пойти, – объяснила она. Джесс не стала рассказывать, как однажды зашла в кафе возле дома Салли, но, почувствовав себя очень неуютно в одиночестве, быстренько убралась оттуда.
– А я давно живу здесь, – сообщил Оливер, когда они отошли от библиотеки, – поэтому знаю всех. Когда переезжаешь, не так быстро заводишь новых друзей.
Джесс согласно кивнула.
– А где ты раньше жила? – спросил Оливер.
Пока они шли в направлении ратуши, Джесс рассказала, как они жили на Гартленд-авеню и как тяжело ей было оставлять Стеф и других друзей.
– Стеф… это та блондинка, с которой вы всегда вместе в школе?
Этот вопрос Оливера опустил Джесс с небес на землю. Так вот оно в чем дело! Оливера интересует вовсе не она, а Стеф.
– Да, Стеф Андерсон. – Джесс грустно кивнула.
– А вы со Стеф ходите на дискотеку в «Киллиан»?
– Да, ходим, но Стеф приходит со своим парнем, Заком, – ответила Джесс, намеренно подчеркнув последние слова. – Знаешь, у меня совсем нет времени на кока-колу, – неожиданно заявила Джесс, развернулась и направилась назад к библиотеке. «Ну и наплевать, что это выглядит очень некрасиво», – подумала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Если ему нравится Стеф, то пусть сам с ней разговаривает, а не пытается подобраться через подругу. Какая несправедливость! У Стеф есть парень, и Оливер тоже положил на нее глаз, а вот у нее никого нет.
– Эй, Джесс, подожди!
Ага, значит, он знает ее имя. Ну, все понятно: если пытаешься подобраться к девушке через ее лучшую подругу, то надо все-таки знать имя этой подруги.
– Джесс, подожди, что случилось?
Если бы на Джесс не навалилось разом столько неприятностей – дома… Салли… а вот теперь еще и это, – она бы не остановилась и ушла. Но сейчас она почувствовала жгучее желание выговориться.
– Знаешь, я не хочу, чтобы меня использовали для того, чтобы познакомиться со Стеф, – выпалила Джесс, оборачиваясь и сверкая глазами. – Если хочешь пригласить ее на свидание, то сам и приглашай. И не рассчитывай, что я буду выполнять за тебя всю черновую работу.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Оливер, демонстрируя неподдельное удивление.
– Сам знаешь, – огрызнулась Джесс. – Все эти твои вопросы насчет дискотеки… Могу дать тебе номер ее телефона, и сам с ней разговаривай.
– Джесс, ты не поняла, меня не интересует Стеф. Я просто подумал, что если вы вместе ходите на дискотеку, я мог бы встретиться там с тобой, вот и все. Я просто не решился пригласить тебя.
– Ты хотел пригласить меня? – изумилась Джесс.
– Тебя. – Оливер пожал плечами. – Поэтому я и заговорил с тобой в библиотеке, предложил выпить кока-колы. Но если ты не хочешь…
– Нет… то есть да, я с удовольствием пойду с тобой…
На какое-то мгновение оба смутились.
– Прости, – пробормотала Джесс, – я подумала, что ты… прости…
– Ладно, все в порядке. – Оливер улыбнулся, и Джесс, не удержавшись, улыбнулась в ответ. – Так хочешь кока-колу?
Джесс кивнула:
– Да.
Они продолжили путь, и Джесс поймала себя на том, что бросает украдкой взгляды на Оливера. Конечно, он не такой красивый, как Йен, но кто вообще мог сравниться с Йеном? «Красавчик», как называла Йена Джесс, был брюнетом, а Оливер светловолосый, с мужественным, умным лицом. Джесс не могла представить себе, чтобы Оливер вел разговоры о всяких модных штучках, но зато вполне могла представить, как они вместе смеются или идут в приют и помогают животным. Йен, конечно, не был способен на такое, это Джесс знала точно. Саффрон рассказывала, что Йен обожает ходить по пабам и клубам, несмотря на то что еще несовершеннолетний. А Джесс совсем не интересовали клубы.
– Мы долго не задержимся, – пообещал Оливер, – я ведь понимаю, что тебе нужно заниматься.
Джесс рассмеялась:
– Меня уже тошнит от этих занятий. Давай не пойдем назад в библиотеку.
В серых глазах Оливера вспыхнули огоньки.
– Согласен!
Позже, этим же днем, Эрин и Лиззи встретились возле дома Ричардсонов. Эрин принесла с собой целую кипу журналов, а Лиззи – цветок в горшке и пакет вкусных итальянских пирожных. Они обе навещали Салли в больнице, но посещение дома – совсем другое дело, особенно теперь, когда стало известно, что болезнь уже поразила кости Салли и надежды на выздоровление не осталось совсем.
Лиззи поинтересовалась у Клэр Морган, какие теперь у Салли перспективы, и Клэр, вздохнув, ответила, что облучение может замедлить развитие болезни и уменьшить боли.
– Замедлить, но не вылечить? – спросила Лиззи.
Клэр кивнула.
– Но как же химиотерапия? Она бессильна против рака костей?
– Лиззи, я не онколог, а сейчас в этой области много новых разработок. Я не знаю, какое еще лечение предложат врачи, но у Салли прогрессирующий рак. Не исключено, что единственное, чем они могут сейчас помочь, – это снять болевой синдром.
Накануне Эрин и Лиззи случайно встретились в супермаркете и решили, что будет хорошо, если они навестят Салли вместе.
– А как надо разговаривать с человеком, который умирает? – спросила Лиззи.
– Я надеялась, что ты мне это скажешь, – ответила Эрин.
У самой двери дома Ричардсонов Эрин выразила свое восхищение цветком, который принесла Лиззи.
– А я не знала, что ей принести, вот и решила захватить журналы. Подумала, что они развлекут ее, но до меня только сейчас дошло, что в них во всех модные осенние наряды и новые прически. А значит, журналы могут напомнить Салли о том, что она потеряла волосы в результате химиотерапии и что у нее может не быть шансов дожить до осени и носить такие наряды.
– Нет, с журналами ты здорово придумала, – успокоила Эрин Лиззи. – В нашей клинике я видела многих больных, и в основном они не желают, чтобы к ним относились как-то по-особому. Ведь если бы Салли лежала в постели после операции аппендицита, ты же принесла бы ей журналы?
– Да, пожалуй, ты права, – согласилась Эрин и подумала: «Если бы это действительно была операция аппендицита». – Как у тебя дела, Лиззи?
– Все нормально, – машинально ответила Лиззи, но тут же поправилась: – Нет, на самом деле не все нормально. Но то, что происходит у Ричардсонов…
– Я тебя понимаю. Это же настоящая трагедия, перед которой наши глупые проблемы – ничто.
– Ты права, поэтому когда я думаю о том, какие у меня проблемы… – Лиззи не стала их перечислять, слишком уж они были банальными. Свадьба Дебры; у Майлса новая женщина, а у нее никого нет; утомительное одиночество… Да, все эти проблемы можно было решить малой кровью. А вот Салли…
Некоторое время обе женщины молчали, затем Лиззи вздохнула и напомнила, что не могут же они весь день стоять перед дверью. Хочешь не хочешь, но надо идти в дом и разговаривать с Салли так, словно над ней и не витает тень смерти.
Если кто-то в доме Ричардсонов и выглядел больным, так это Стив. Эрин вспомнила, что в тот день, когда они познакомились, Салли назвала своего мужа красавчиком блондином. И вот теперь Эрин потрясло, что красота Стива исчезла, а перед ней было осунувшееся лицо и впалые щеки.
– Приятно видеть вас обеих, – сердечно поприветствовал женщин Стив, обнимая их. – Я только что приготовил чай для Салли, может, вы тоже выпьете?
– Конечно, – кивнула Эрин. – Я тебе помогу.
– Нет, не надо. – Стив сейчас был похож на человека, дошедшего до последней черты. – Я прекрасно справлюсь сам. – Он произнес эти слова так, словно то было магическое заклинание, которое он постоянно повторял, надеясь, что оно поможет.
Лиззи никогда не поднималась на второй этаж дома Ричардсонов, но там оказалось так же красиво, как и в остальной части дома. Даже лестничную площадку Салли обустроила с любовью. На маленьком столике стоял горшок с кремовой орхидеей, а всю стену занимали семейные фотографии в самых разнообразных рамках. Это была стена счастливых семейных воспоминаний, и Лиззи почувствовала, что ей больно смотреть на нее.
– Привет, дорогая, к тебе пришли Лиззи и Эрин, – торжественным тоном провозгласил Стив, открывая ногой дверь в спальню, поскольку в руках он держал поднос с чаем. Женщины, стоявшие позади него, обменялись тревожными взглядами и проследовали за Стивом в комнату.
– Лиззи, Эрин, как хорошо, что вы пришли! – воскликнула Салли, садясь на постели. На нее было жалко смотреть; да, это была Салли, но только очень постаревшая. Исхудала она до такой степени, что даже зубы выглядели чересчур большими для ее изможденного личика. Голова Салли была укутана розовым шарфом.
Если Эрин и Лиззи и были потрясены увиденным, они ничем это не выдали. Но даже в больнице, где люди и вообще выглядят плохо, Салли выглядела лучше. А уж здесь, дома, контраст с былой Салли был просто ужасающим, и подругам стало совершенно ясно, как далеко зашла ее болезнь.
Лиззи опустилась на стул рядом с кроватью и ласково обняла Салли.
– Салли, дорогая, ну как ты?
Эрин устроилась в кресле по другую сторону кровати и взяла Салли за руку.
– У меня все в порядке, – бодрым тоном ответила Салли. – Стив, дорогой, спасибо за чай.
Пока Стив расставлял на прикроватном столике чашки и разливал чай, никто не произнес ни слова. Протянув чашку жене, Стив ласково погладил ее пальцами по щеке и вышел из спальни. Только услышав его удаляющиеся шаги, Салли заговорила:
– Я хорошо себя чувствую. Понимаю, в это трудно поверить, но это так. Я смогу справиться с болезнью, потому что обязана справиться ради Стива и мальчиков. – На ее губах появилась печальная улыбка. – Если бы у меня не было мужа и детей, то я, наверное, обозлилась бы на весь мир и на Бога за то, что он сотворил со мной такое. Но я должна быть сильной ради Стива и детей.
У Эрин, которая в этот момент передавала Лиззи чашку с чаем, задрожали руки.
– Ох, Салли, я просто не знаю, что тебе сказать, – призналась она.
Салли пожала плечами:
– А никто не знает. – Она улыбнулась, но в ее улыбке уже не было обаяния и теплоты, присущих прежней Салли. – Я хотела, пока не выпадут все волосы, сделать короткую стрижку и перекраситься в блондинку, но не успела. Всегда хотела быть блондинкой и вот упустила последний шанс.
Лиззи и Эрин невольно улыбнулись.
– Не так уж и хорошо быть блондинкой, – сказала Лиззи, дотрагиваясь до завитков своих белокурых волос. – Можешь мне поверить.
– А каково быть рыжей? – спросила Салли у Эрин.
Лиззи отметила про себя, что в голосе Салли появился какой-то надлом, которого она не слышала прежде.
– Да тоже мало хорошего, – ответила Эрин. – Так что оставайся, какая есть.
Подруги сменили тему, они стали вспоминать, как познакомились. Лиззи вспомнила, что впервые увидела Салли, когда та пришла в клинику с Дэниелом, в то время он был еще совсем крошкой.
– Я тогда подумала: какая молоденькая, совсем девчонка, а уже двое детей. Ты ведь выглядела очень молодо, я просто не поверила, что тебе уже тридцать и даже с хвостиком.
– Я пользовалась специальным кремом для кожи. Им пользовалась еще моя мама, и у нее была очень молодая кожа. Она говорила мне, что если буду пользоваться им каждый день, то у меня и в пенсионном возрасте будет кожа, как у ребенка.
«Пенсионный возраст». Эти слова буквально повисли в воздухе. У Салли не было шансов дожить до пенсионного возраста. Эрин взяла Салли за руку и крепко пожала. Ужасная болезнь вплеталась в разговор на любую, даже самую отвлеченную тему.
Когда Эрин и Грег говорили про болезнь Салли, Грег назвал все происходящее кошмарным сном. Неудачное сравнение, потому что после самого кошмарного сна все же приходит пробуждение.
– Вы ведь знаете, что моя мама умерла от рака груди, когда мне было двадцать лет? Стив никогда ее не видел, и это меня очень огорчало, – рассказывала Салли. – Я понимаю, жизнь – сложная штука. Вот почему мы со Стивом всегда ценили то, что имели. Я знала, как опасен рак груди, но никогда не думала, что такое случится со мной. Считала, что это несчастье не может поразить мою семью дважды. Да и вообще мне рано было волноваться. Ведь маме было сорок восемь, когда она заболела.
Эрин подумала о своей матери, настоящей матери. Шеннон сейчас сорок пять или сорок шесть. Интересно, как она? А бабушке около семидесяти. Здорова ли она?
– Но ведь твоя мама всегда с тобой, правда? – ласково проговорила Лиззи. – Моя мама тоже умерла, но она всегда живет в моих мыслях и воспоминаниях.
– Это верно. – Салли согласно кивнула. – Меня волнует, что мальчики еще очень маленькие… будут ли они помнить меня? Я прожила с мамой двадцать лет, а у них не будет этого времени. Я, например, не помню, что происходило, когда мне было три или четыре года. Как же они запомнят?
Эрин понимала, что ей сейчас ни в коем случае нельзя расплакаться. Ведь заплакать должна была бы Салли, но Салли хранила спокойствие, а вот Эрин душили подступившие слезы.
Эрин подумала, что желание заплакать может быть вызвано еще и беременностью… и не сдержалась, все же заплакала.
Салли протянула ей салфетку.
– Не плачь, Эрин, – умоляюще попросила она. – Я ведь не плачу. То есть поначалу я плакала, а сейчас, похоже, уже не способна плакать. Я ничего не могу изменить, но обязана быть сильной. – Салли обвела взглядом подруг. – Вот вам ирония современной жизни. Мы считаем себя хозяевами жизни, думаем, что можем все поменять – работу, место жительства, образ жизни, – но есть вещи, которые нужно принимать такими, какие они есть, и мы ничего не можем поделать с этим.
Салли сделала еще один глоток чая, для этого ей потребовалось поднести чашку к губам двумя руками.
– И я просто обязана держаться ради семьи. Стиву одному с детьми придется очень тяжело. Я не могу оставить его с воспоминаниями, как страшно я умирала. Ведь надо оставлять после себя что-то хорошее, правда? Еще до повторного сканирования костей я почувствовала, что метастазы разрастаются. И все же надеялась, что смогу с этим справиться. А когда врачи сказали мне правду, мне показалось, что я очутилась в безвоздушном пространстве. Я не могла дышать. В больнице мне давали транквилизаторы, и я была как зомби. Наверное, мне и сейчас нужно хоть изредка принимать транквилизаторы, но я не хочу находиться в таком состоянии. Мне нужно ясно понимать, что происходит. А морфий одурманивает, я видела маму в таком состоянии, это ужасно.
– Чем мы можем тебе помочь? – спросила Лиззи.
– Приходите ко мне, это отвлекает меня от мысли о том, что я умираю, – медленно проговорила Салли. – Обычно люди боятся раковых больных. Так было с моей мамой. Ее друзья не знали, что делать, поэтому держались подальше от нее, считая, что от их визитов все равно никакой пользы. А ей хотелось видеть людей. Но те, кого она хотела видеть, не приходили. И я их понимала. Что можно сказать умирающему человеку?
– Но ты не умираешь! – воскликнула Эрин. – Всегда есть надежда.
– Я умираю, – спокойно произнесла Салли. – Мы все умираем. И мне лучше умереть раньше, ведь лечение может лишь оттянуть конец, а я не хочу умирать в муках.
Глядя на еще больше побледневшее лицо Салли, Лиззи пообещала:
– Мы обязательно придем.
Выйдя из дома, они направились к машине Лиззи.
– Тебя отвезти домой? – предложила Лиззи.
Эрин покачала головой:
– Спасибо, но я, пожалуй, пройдусь. Хочу подышать воздухом.
– А как ты себя чувствуешь? Я имею в виду твою беременность?
– Хорошо, но очень устаю, – призналась Эрин. – Когда я работала в Бостоне на двух работах, мне казалось, что ничего не может быть утомительнее, но теперешняя усталость ни с чем не сравнима, а я ведь даже не работаю. – Она замолчала, подумав, что ее усталость – это ничто по сравнению с болезнью Салли.
Лиззи улыбнулась:
– Помню, когда я была беременна Джо, я каждый вечер ложилась спать в восемь часов. Даже рыдала от усталости. Бедняжка Майлс, он просто очумел, когда понял, что такое иметь дело с беременной женщиной.
– Ну я пока еще не рыдаю от усталости, – засмеялась Эрин, но тут же осеклась. – Послушай, Лиззи, это, наверное, плохо – смеяться, когда Салли так больна, да?
Лиззи согласно кивнула.
– А знаешь, о чем я подумала? Если бы мне сообщили такую ужасную новость, как Салли, я бы непременно повидалась со своими родными, – продолжила Эрин уже грустно. – Иногда бывает, что родные встречаются только на похоронах. Это неправильно. И Грег говорит, что не надо ждать, пока что-то случится. Так что я решила отыскать своих родных и рассказать им о ребенке.
– Это замечательно! – обрадовалась Лиззи, обнимая Эрин.
– Мысль повидать родных появилась у меня, когда я узнала о беременности. Мне кажется, что этот ребенок совершенно изменит наши отношения. – Лицо Эрин просветлело. – Даже не знаю, почему я раньше не хотела иметь детей. Боялась, наверное. А боялась потому, что не знала, какая из меня получится мать.
– Ты будешь прекрасной матерью, – заверила Лиззи. – А пока не найдешь своих родных, я буду заменять их тебе. Кто-то же должен присматривать за тобой, следить, чтобы ты как следует отдыхала и не забывала принимать таблетки, содержащие железо.
Эрин очень тронули эти слова. А Лиззи, обняв на прощание подругу, села в машину.
Подъехав к дому, Лиззи заметила перед ним машину Дебры.
– А я думала, что ты сегодня в утреннюю смену, – первое, что сказала дочь, когда Лиззи вошла в кухню. Дебра, не дожидаясь матери, приготовила себе чай, отыскала завернутые в фольгу шоколадные бисквиты. На ней были дорогие замшевые брюки и зимний белый свитер. – Я тут уже давно торчу, специально пораньше ушла с работы.
– Помнишь Салли Ричардсон, владелицу салона красоты? Так вот, у нее рак, она умирает. Да поможет ей Бог. Я ее навещала.
– Это тот самый салон, с бело-розовыми полосатыми шторами? – спросила Дебра.
Лиззи кивнула.
– Все это так печально. У Салли муж и двое маленьких детей. Просто не представляю, что они будут делать без нее.
– Мужчины чаще, чем женщины, вступают в повторный брак, – небрежно заметила Дебра, протягивая руку за очередным бисквитом. – Я читала об этом статью в газете. Но даже если бы что-то случилось с Барри, я бы это пережила. Жизнь-то продолжается. Послушай, значит, она не сможет к свадьбе привести в порядок твои ногти?
Лиззи непонимающе посмотрела на Дебру:
– При чем тут мои ногти? Они у меня в порядке.
– А вот мать Барри сделала отличный маникюр, да и макияж тоже. – Дебру даже обидело то, что мать не слишком серьезно относится к самому важному в жизни дочери событию.
– Да кто будет смотреть на мои ногти?
– Не скажи. – На хорошеньком личике Дебры появилось раздраженное выражение. – Люди обязательно будут разглядывать тебя, потому что ты моя мать. Ну ладно, это, наверное, не единственный салон красоты в городе. Но я приехала не по этому поводу. Кузен Барри устраивает мальчишник перед свадьбой, и я рассчитывала, что это будет в Корке. Оказывается, нет, в Дублине. Пятнадцать одиноких парней в Дублине! Я просто в ярости. Я сказала Барри, что мы так не договаривались. А он ответил, что это не его вина. Представляешь? Не его вина. Мальчишник в честь его свадьбы, а он не может сказать свое слово. – Дебра сложила руки на груди. – Мужчина должен уметь настоять на своем и не быть слабовольной тряпкой…
– Суть брака совсем не в этом, – оборвала дочь Лиззи. – Мне вообще не нравятся эти дикие мальчишники, когда бедного жениха раздевают и привязывают к дереву. Но тебе придется позволить Барри и его друзьям делать то, что они хотят.
– Ну уж нет, – возмутилась Дебра. – Я не хочу, чтобы он участвовал в таком мальчишнике.
– Ничего, все пройдет, и ты скоро забудешь об этом, – попыталась успокоить дочь Лиззи.
– А я-то думала, что ты меня поймешь, – обиделась Дебра. – Вот Рита понимает.
Лиззи подумала, что Рита полностью находится под влиянием Дебры и скажет на белое черное, если так будет угодно Дебре.
– Тогда почему бы не сказать Барри, что тебе не нравится эта затея, но все же позволить ему самому принимать решение? – предложила Лиззи. – В конце концов, зачем тебе сейчас ссоры? До свадьбы осталось меньше двух месяцев.
– Ох, мама, – в отчаянии простонала Дебра, – ты, оказывается, совсем не знаешь мужчин! – Она сняла со спинки стула свою замшевую сумочку. – Мне пора, потом поговорим.
Лиззи в одиночестве осталась на кухне, размышляя о том, почему, когда Дебра злится на Барри, все шишки достаются матери. Она прибралась на столе, раздумывая, что бы приготовить на ужин. Как ни странно, Лиззи не испытывала чувства голода. Она всегда отличалась хорошим аппетитом, и даже душевная травма на него не повлияла, но вот именно сегодня есть ей почему-то совсем не хотелось.
Взяв газету, Лиззи вышла во внутренний дворик, села на железную скамейку и подставила лицо еще теплым лучам вечернего солнца.
Ее сад находился в прекрасном состоянии, не зря же все выходные Лиззи проводила в саду, занимаясь прополкой, посадкой и пересадкой растений. Но сейчас даже гордость за прекрасные результаты своей работы не отвлекла Лиззи от печальных мыслей. Странно, но чужие несчастья заставляют людей осознавать, какие они счастливые. Лиззи вспомнила, что когда ее дети были маленькими, в автомобильной катастрофе погиб их сосед, оставив жену с двумя детьми, которым еще не было и десяти лет. И вот тогда Лиззи, очень устававшая от капризов Дебры и проказ Джона, внезапно почувствовала благодарность за то, что она имела.
Лет десять назад у одного из знакомых Майлса лопнул семейный бизнес, он обанкротился и в результате этого лишился дома. Лиззи, когда-то завидовавшая этому человеку, который не считал каждый доллар, как они с Майлсом, почувствовала огромное облегчение от того, что им с Майлсом не грозит потеря работы. Конечно, со временем и благодарность, и облегчение забылись: стерлись в памяти и овдовевшая мать двоих детей, и обанкротившийся мужчина. А ведь следовало бы помнить об этом. У любого в жизни может произойти трагедия.
Лиззи вздохнула. Дебра, наверное, еще слишком молода, чтобы понять это, да и все мысли у нее сейчас заняты предстоящей свадьбой. Вероятно, поэтому у нее так притупилось чувство сострадания, поэтому она так груба с матерью. Да, конечно, все дело в этом…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лучшие подруги - Келли Кэти


Комментарии к роману "Лучшие подруги - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100