Читать онлайн Если женщина хочет..., автора - Келли Кэти, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Если женщина хочет... - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Если женщина хочет... - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Если женщина хочет... - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Если женщина хочет...

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

На первый взгляд казалось, что Николь Тернер занята рабо­той. Ее темная головка склонилась над письменным столом, а на подвижном лице не было озорной улыбки – значит, в данный момент Николь не обменивалась шутками со своей ближайшей соседкой, такой же беспечной Шарон Уилсон. Тем не менее инс­пектор отдела претензий мисс Синклер, сидевшая на возвыше­нии, внимательно следила за ней. Эта девушка была сущим нака­занием. Николь Тернер умудрялась выглядеть серьезной даже тогда, когда замышляла очередную шалость, которая могла вы­звать переполох в самом востребованном отделе лондонской стра­ховой компании «Копперплейт Иншуренс». Как было в тот раз, когда она перевела стрелку на часах за спиной мисс Синклер. В результате служащие ушли на ленч на полчаса раньше. Естест­венно, во время перерыва Николь перевела стрелку обратно, и в результате ленч составил полтора часа вместо часа. После этого мисс Синклер решила не спускать с нее глаз.
На столе Шарон Уилсон зазвонил телефон, и девушка сняла трубку.
– Добрый день. Отдел претензий, – проворковала она.
– Эта старая сука все еще следит за мной, как коршун? – про­звучал в трубке голос Николь. Она находилась в метре от подру­ги, но знала, что беседы между сотрудниками отдела действуют на мисс Синклер, как красная тряпка на быка.
Шарон подняла взгляд:
– Да. Она смотрит прямо на тебя.
– Ладно, черт с ней. Послушай, я только что получила сооб­щение по электронной почте от моего друга Баккарди Кинга. Один из его приятелей женится и сегодня вечером устраивает в «Красном попугае» мальчишник. Если хочешь, можем пойти вместе.
– Пойти на мальчишник? – не веря своим ушам, переспроси­ла Шарон.
Николь позволила себе улыбнуться.
– Баккарди приглашает всех своих подружек. Обычай прово­дить мальчишник исключительно в мужской компании безна­дежно устарел.
– О'кей, – весело сказала Шарон, обожавшая Николь без па­мяти. За три года совместной работы ее жизнь стала гораздо весе­лей.
Николь положила трубку и вернулась к своей электронной почте.
«Привет, Би Кинг!
С удовольствием схожу с тобой в «Красный попугай» Как на­счет небольшого маскарада? Я не переодевалась с самого Хеллоуина Помнишь, я тогда пришла в ночной клуб в костюме мумии, для ко­торого использовала туалетную бумагу? Но почему-то вышибалы из клуба не увидели в этом ничего смешного и обвинили меня в краже рулона бумаги. У людей совершенно нет чувства юмора! Встретим­ся в восемь.
Николь».
Четверг был идеальным днем для выхода в свет. По четвергам к Николь приезжала бабушка, так что можно было не беспокоить­ся о том, кто станет присматривать за пятилетней сестренкой.
Ровно в шесть часов Николь встала, вынула из-под стола джин­совый рюкзачок и пошла в туалет, громко топая ботинками вы­сотой до колена и не обращая внимания на гневные взгляды мисс Синклер.
Шарон следила за подругой с завистью. Николь было наплевать на мнение окружающих. Она ничуть не смущалась, когда шла за покупками и обнаруживала, что ей не хватает денег рас­платиться. Однажды они бежали к автобусу, и Николь упала в лу­жу на глазах у тридцати человек. Шарон умерла бы со стыда а Николь только юмористически застонала, потому что весь перед ее джинсов в обтяжку был мокрым.
– Люди подумают, что я описалась, хотя мы еще и не начинали пить!
В пять минут седьмого Шарон сделала вид, что заработалась и не заметила времени, быстро прибрала стол и поспешила в туалет. Николь была там. Она уже успела тайком выкурить сигарету и достала свой скудный набор косметики.
Сравнив их отражения в зеркале, Шарон, завидовавшая подру­ге, только уныло вздохнула. Николь была настоящей красавицей. Ее кожа цвета кофе с молоком сияла даже тогда, когда у Николь был язык на плече. Половину ее треугольного личика занимали огромные янтарные глаза, раскосые, как у тигра. Единственной косметикой, которой она пользовалась, была яркая помада, по­тому что губы достались ей в наследство не от отца-индуса, а от матери и были узковаты.
Зато волосы Николь по праву могла считать своей гордостью – ее спину окутывало сверкающее темное облако. Фигура тоже не подкачала. Высокая, стройная как тростинка, ноги от ушей… Черная мини-юбка из полихлорвинила, в которую Николь уже успела облачиться, только подчеркивала это.
Но Николь была лучшей подругой на свете, и завидовать ей не имело смысла.
– Ну что, споем вечером? – спросила Николь, стаскивая с се­бя белый свитер, который она носила на работе, и натягивая ро­зовую майку, перед которой был расшит мерцающими звездами.
– Ты же знаешь, что я не умею петь! Неужели ты хочешь, чтобы я срамилась на глазах у всех?
– Ну пожалуйста, спой со мной! – взмолилась Николь.
Она с раннего детства обожала петь и даже сама писала песни, но только для собственного удовольствия. Обычно она пела в каких-нибудь забегаловках под караоке и очень любила, когда друзья весело махали ей пивными бутылками и подбадривали криками. Но кто-то непременно должен был подняться с ней на помост. Иначе она чувствовала себя глупо.
– Ну что, готова? – спросила Николь.
– Еще минутку. – Шарон сражалась с тушью, пытаясь выгля­деть как Синди Кроуфорд.
– Ладно. Тогда я позвоню маме.
Николь быстро набрала номер на мобильнике, и мать взяла трубку после первого гудка.
– Алло, мам, сегодня я приду попозже, о'кей? Я знаю, ты со­биралась играть в бинго, но должна была прийти бабушка…
– Надеюсь. Она не звонила.
Наступила пауза. Впрочем, Николь к ним привыкла.
– Я позвоню ей и уточню, – предложила она. – Нельзя ос­тавлять Памми одну, а с собой ты ее тоже не можешь потащить.
– О'кей… Ох, звонят в дверь! Я открою.
Николь услышала стук трубки и голос бабушки. Хотя та про­жила в Лондоне сорок лет, но говорила с сильным акцентом, представлявшим собой смесь кокни и ирландского. Прошло не­сколько минут, прежде чем мать снова взяла трубку:
– Бабушка здесь, поэтому я ухожу. До вечера.
В трубке раздались короткие гудки, и Николь убрала телефон в рюкзак. Теперь за малышку можно было не беспокоиться. Пам­ми нуждалась в присмотре, а ее мать, как ни прискорбно, не всег­да оказывалась на высоте.
– По коням! – весело сказала Николь.
По мнению Дикки Вернона, администратора группы «Братья Вэл», «Красный попугай» в Кэмдене был не лучшим местом для встречи. В этой пивнушке для молодежи, с компьютерными иг­рами и разноцветными презервативами в туалете, было очень громкое караоке. Впрочем, Дикки приходилось бывать в местах и похуже. Как жаль, что не оправдались надежды на его лучшую находку, сладкоголосую Мисси Маклафлин! Эта девушка была настоящим сокровищем. Если бы она сделала карьеру, Дикки до конца жизни катался бы как сыр в масле; ему больше не при­шлось бы просиживать штаны в жутких старых клубах, разыскивая новую Селин Дион. Одна независимая студия звукозаписи проявляла к Мисси большой интерес, пока Дикки не зарвался и не потребовал прибавки. Теперь он не повторил бы этой ошибки. Когда фирма отказалась повысить сумму, у Мисси сдали нервы. Теперь она была матерью годовалого малыша, жила в Абердине и пела на свадьбах и похоронах.
Дикки приехал в «Красный попугай», чтобы встретиться с владельцем маленького магазина звукозаписей, который обещал познакомить его с рок-группой каких-то старшеклассников. Па­рень опаздывал; смертельно скучавший Дикки решал кроссворд в «Дейли стар» и пил виски. Включили караоке, и два пьяных типа, напоминавшие регбистов, затянули «Пурпурную дымку». «Джим­ми Хендрикс наверняка перевернулся в гробу», – подумал Дикки.
Он не обращал внимания на участников вечеринки, по очереди сменявших друг друга, пока не зазвучал старый хит Эли Грина «Давай останемся вдвоем». Пели два голоса – один высокий и невыразительный, второй низкий и богатый. Низкий голос за­полнил зал и перекрыл царивший в пивной шум.
Дикки поднял глаза и обнаружил, что на возвышении стоит высокая смуглая девушка. Именно она производила эти невероятные звуки. На вид ей было лет двадцать, но ее грудной, сексу­альный голос был голосом зрелой женщины. Смертельно усталой разведенной женщины, по горло сытой виски, наркотиками, мужчинами и бедами. Если бы Дикки не видел певицу своими глазами, он поклялся бы, что ей лет сорок пять, что она курит одну сигарету за другой и что у нее усталые прищуренные глаза. В ее голосе слышались страсть, опыт, возбуждение и сила. Невозможно было поверить, что он принадлежит стройной девушке с гладким личиком, в котором было что-то кошачье, раскосыми янтарными глазами и профилем индийской принцессы. Дикки следил за этим подвижным лицом и чувствовал, что у него встают дыбом волосы. Он нашел ее. Свою звезду. Свой счастливый билет.
Когда песня кончилась, публика громко захлопала, и девушки весело раскланялись.
– Спойте еще! – крикнул им какой-то парень. – А лучше спой одна, Николь!
Обычно «Власть любви» звучала на караоке, как вой собак на полную луну, но у этой Николь выходило по-другому. Она тща­тельно выводила каждую высокую ноту, в нужный момент фор­сировала звук, а когда требовала музыка, легко переходила на пиано. Дикки блаженно улыбался, следя за певицей во все глаза. Он был обязан поговорить с ней! Эта девушка родилась звездой. Но он слишком много выпил и, должно быть, неважно выглядел. Нужно было отлучиться, в туалет, слегка привести себя в порядок, а уже потом идти к ней. Иначе никто не поверит, что он управляет солидной фирмой. Эта займет у него всего пару минут.
Николь села на место и стала обмахиваться меню. Она чувст­вовала себя счастливой и усталой. Самое приятное осталось по­зади, можно было собираться домой.
Рядом с Николь сидел будущий новобрачный, надевший пи­ратскую шляпу и заклеивший один глаз. Слева от него возвыша­лась надувная резиновая кукла с черными колготками на голове. Новоявленный жених обнял Николь и пьяно улыбнулся ей. Пос­ле одержанной ею победы лицо Николь светилось, глаза мерца­ли. Она была ослепительна.
– Чего бы ты хотела, если бы могла получить что угодно? – спросил парень, привлекая Николь к себе и вдыхая прозрачный аромат ее духов.
Николь усмехнулась. Она прекрасно знала, что на уме у жени­ха. Парень еще не нагулялся. Свадьба должна была состояться через два дня, и он явно собирался как следует отметить оконча­ние холостой жизни. Неужели этот тип считает, что она согласит­ся? Он был абсолютно не в ее вкусе, а кроме того, вдребезги пьян. Тьфу…
– Так чего бы тебе хотелось? – ухмыльнулся парень, явно решив, что дело на мази.
– Я хотела бы иметь собственное жилье! – внезапно выпали­ла Николь. – Собственную квартиру, куда я могла бы приходить и уходить в любое время и где была бы абсолютно свободна.
– Эгей! – завопил жених. – У меня имеется своя квартира, и именно туда мы сейчас отправимся. Там есть выпивка и все ос­тальное…
– Я имела в виду вовсе не это, болван!
Николь стукнула его по руке, остатки пива пролились на брюки, и жених истошно завопил. Николь тут же вскочила и послала Шарон воздушный поцелуй.
– Я делаю ноги, – сказала она, не обращая внимания на отча­янно ругавшегося новобрачного.
Дикки Верной вернулся из туалета. Теперь он был больше по­хож на администратора восходящей звезды – слава богу, в туале­тах еще торговали маленькими зубными щетками и тюбиками с пастой. Он зачесал назад свои темные волосы, подошел к участ­никам мальчишника и стал искать взглядом смуглую девушку. Но она исчезла.
Николь заперла входную дверь и прошла в уютную маленькую гостиную. Там сидела мать, завернувшись в клетчатый шотланд­ский плед, и смотрела телевизор. Перед ней стояла кружка с ча­ем, а на коленях лежал пакетик попкорна.
– Привет, дорогая, – сказала она, не отрываясь от экрана.
– Привет, ма.
Николь опустилась в выцветшее розовое кресло у камина и взяла программу телевидения. Это была картина семидесятых годов с участием Голди Хоун. Ее мать любила Голди Хоун. Младенчес­ки нежные светлые волосы и слабая улыбка делали ее саму немно­го похожей на Голди. Разница заключалась в том, что слабость кинозвезды была наигранной, а Сандра Тернер, добрая и ужасно наивная, действительно была совершенно не приспособлена к жизни. Она оказывалась беспомощной, когда возникали пробле­мы с деньгами, не любила ссор и привыкла к травяным таблет­кам, с помощью которых лечила нервы. Мужчины обожали ее, но лишь до тех пор, пока не убеждались, что она не притворяется.
Если бы Николь не начала с детства сама ходить за продуктами и платить за них, маленькая семья Тернер просто не выжила бы. Но Николь никогда не жаловалась. Она яростно защищала свою бедную мать и никому не давала сказать о ней ни одного плохого слова. Их было всего трое, однако они были семьей, и Николь всыпала бы по первое число всякому, кто осмелился бы утверж­дать обратное. Она знала, что матери было трудно воспитывать ее в одиночку. С Сандрой встречались многие мужчины, но Николь была уверена, что создать семью она могла бы только с отцом Памми. Он был хорошим человеком, но что-то не заладилось, и женщины семьи Тернер вновь остались одни.
Фильм прервался рекламным клипом, и Сандра ожила.
– Как прошел вечер? – спросила она, повернувшись к дочери.
– Отлично, мама. А как ты? Выиграла? Лицо матери просияло.
– Сто фунтов, дорогая! – ликующим тоном объявила она. – Теперь я сделаю перманент и куплю себе туфли. Я видела на рын­ке очень симпатичные. Сделаны под Версаче.
– Рада за тебя, ма, – сказала Николь, думая о том, что пора гасить свет. Они и так задолжали за электричество. – Я валюсь с ног. – Она нагнулась и поцеловала Сандру. – Бабушка, конеч­но, спит в моей постели?
Мать закусила губу, как маленькая девочка, застигнутая на месте преступления.
– Я немного запоздала, а она ненавидит возвращаться домой на такси после одиннадцати. Ты можешь спать со мной, – с го­товностью предложила она.
Николь зашла на кухню, убедилась, что все выключено, и под­нялась на второй этаж. Пройдя мимо собственной крошечной спальни, она заглянула в детскую. Там было царство Барби. Ни­коль покупала своей маленькой единоутробной сестре все аксес­суары, которые появлялись в продаже. Она тихо подошла к кро­вати и с любовью посмотрела на спящую девочку. Пухлые щечки и растрепанные светлые волосы делали пятилетнюю Памми на­стоящим ангелом. Николь обожала ее. Она со стыдом вспомнила слова, сказанные ею пьяному новобрачному на мальчишнике. Да, ей хотелось бы жить отдельно от всех, быть хозяйкой себе са­мой и ни за кого не отвечать. Но она ужасно тосковала бы по Пам­ми. И по матери. Что бы бабушка ни говорила о Сандре, та была хорошей матерью и делала для них с сестрой все, что могла. Те­перь за нее отвечала Николь. Вот и все.
Памми разбудила Николь в половине седьмого. Она забралась на кровать и начала щекотать старшую сестру. Усталая Сандра только натянула на себя одеяло.
– Иди сюда, негодница! – зарычала Николь, затащила изви­вавшуюся ужом Памми под одеяло и сама начала щекотать ее, причем с куда большим успехом.
– Пусти! Пусти! – кричала довольная девочка.
– Нет, тебя поймал тигр! – рычала Николь. – Р-р-р, я люблю по утрам есть маленьких девочек! Я голоден, р-р-р…
Порычав еще немножко, она отпустила Памми, села и поежи­лась от холода. Потом надела халат матери и пошла готовить за­втрак.
В семь сорок пять обе были умыты, одеты, сыты и готовы к вы­ходу. Николь отнесла бабушке чай.
– Спасибо, милая, – сказала Рини Тернер, садясь в посте­ли. – Ты такая славная девочка…
– Жаль, что я не застала тебя вчера вечером, – ответила Ни­коль. – Но мы увидимся в воскресенье. Не забудь перед уходом разбудить маму. Сегодня ей на работу к десяти.
Бабка недовольно фыркнула, но Николь пропустила это мимо ушей. Рини и Сандра были полными противоположностями, ба­лансировать между ними было нелегко. Рини не одобряла, что Николь вынуждена вместо матери заботиться о Памми, а Сандра злилась на мать за язвительные отзывы о ее случайных кавалерах.
– Что из того, что иногда я встречаюсь с мужчиной и выпиваю с ним стаканчик-другой? Если у меня дети, это еще не значит, что я должна жить как монахиня! – огрызалась она.
– Ничего себе монахиня! – бросала в ответ Рини.
Николь терпеть не могла, когда бабушка ругала Сандру. Хотя мать была слегка не от мира сего, она выбивалась из сил, чтобы нырастить их с Памми.
Отведя сестричку в детский сад, Николь побежала на останов­ку, чтобы успеть на рейс семь пятьдесят пять. Девять остановок девушка стояла, но потом освободилось место на втором этаже. Автобус ехал по западному Лондону, а она сидела и через науш­ники слушала Уокмена. Эти моменты в автобусе и метро достав-ляли ей удовольствие. Толпа не мешала. Николь нравилось, что даже в таких условиях можно оставаться самой собой, слушать музыку и ни с кем не разговаривать.
В страховой компании царило характерное для пятницы воз­буждение: еще несколько часов – и начнется уик-энд! В буфете все делились планами, как пройдутся по магазинам, а вечером куда-нибудь выберутся. С чашкой чая и сандвичем Николь уселась за столик и мельком заглянула в газету, которую кто-то оста­вил на соседнем стуле. На следующей неделе Львам предстояла большая удача. «Будьте готовы к сногсшибательной новости. Ни и коем случае не пропустите свой шанс, но не делайте ничего сго­ряча».
«Самой сногсшибательной новостью было бы увольнение с работы», – подумала Николь и достала еще одну сигарету, хотя курить не хотелось. В дверях буфета появилась Шарон. Ее лицо горело от возбуждения.
– Угадай, что случилось! – воскликнула она, подбежав к сто­лику Николь.
– Нам дали отгул? – спросила Николь. – Мисс Синклер переехал автобус? Ты обручилась с Леонардо Ди Каприо?
Шарон упала на стул рядом с подругой и протянула ей малень­кую, изрядно засаленную карточку.
– «Дикки Вернон, администратор», – прочитала Николь. – Что это значит?
– Вчера он слышал тебя в «Попугае». Этот человек – админи­стратор какой-то известной группы, и, представь себе, он хочет с тобой встретиться! – Шарон чуть не подпрыгивала на стуле. – Он считает, что у тебя прекрасный голос и что ты сможешь стать поп-звездой!
Николь засмеялась:
– Настоящий дурдом! Взгляни на мой гороскоп. Он говорит, что я ничего не должна делать сгоряча.
– Сгоряча? – переспросила Шарон. – Думаешь, тебя уже за­втра включат в «горячую десятку»? Черта с два!
Николь еще никогда так не волновалась. Когда она снимала целлофан с пачки «Ротманс», у нее дрожали руки. Нужно сосре­доточиться, иначе она будет пищать, как кукла, которая говорит «мама», когда ее дергают за ниточку. Она сделала глубокую за­тяжку и слегка успокоилась. Отлично. Все-таки никотин знает свое дело.
Но дороге Дикки говорил о маленькой уютной студии звукоза­писи, принадлежавшей его приятелю, и Николь представлялось, что ее везут ни больше ни меньше, как в легендарную «Эбби Роуд». Вместо этого она оказалась в облупившемся старом доме, напоминавшем сарай. Студия выглядела так, словно ею не поль­зовались с шестидесятых годов, а оборудование было еще древ­нее и казалось позаимствованным в музее. Хуже всего, что сам Дикки особого доверия не внушал. Однако владелец студии ей понравился – в этом худом старике не было ничего угрожающе­го. И на том спасибо.
– Ты не должна курить, – сердито сказал Дикки, увидев, как Николь потянулась за очередной сигаретой.– Это плохо для го­лоса. Ни одна настоящая звезда не курит.
«Плохо дело, – подумала Николь, гася сигарету. – Как же я тогда смогу петь?»
Дикки вдруг куда-то исчез, но через минуту снова вернулся в студию.
– Все готово, – слегка задыхаясь, сказал он. – Осталось толь­ко одно. – Верной небрежно протянул Николь лист бумаги. – Тебе нужно подписать это. Чтобы все было законно и официаль­но. – Другой рукой он протянул ей ручку.
Николь пробежала глазами листок, и у нее приподнялся уго­лок рта. Неужели этот малый считает ее дурой? Да, она согласилась поехать с ним на студию, но это еще не значит, что она слепо подпишет договор, обрекающий ее на вечное рабство. Может, Дикки считает, что она в «Копперплейт Иншуренс» заваривает чай? Конечно, пост у нее был не слишком высокий, но она имела дело с людьми, претендовавшими на получение страховой сум­мы, и знала законы. Кроме того, она сталкивалась с процентами явно чаще, чем сам Дикки, и знала, что пятьдесят процентов – это настоящий грабеж.
Николь сразу стало ясно, что приход сюда был ошибкой. Если она хочет стать певицей, то должна поискать какой-нибудь дру­гой способ. Она сложила листок и сунула его в сумочку. Дикки смотрел на нее, открыв рот.
– Что… – наконец выдавил он.
– Я ничего не подписываю без разрешения своего поверенно­го, – лучезарно улыбнулась Николь. – И думаю, что попытка за­ставить человека что-то подписать, не объяснив сути дела, ква­лифицируется как «оказание давления».
Она помахала рукой худому старику за стеклянной перегород­кой и крикнула:
– Спасибо, не надо!
– Так нельзя! – завопил пришедший в себя Дикки. – Ты не можешь просто взять и уйти! Я вложил в тебя время и деньги, я договаривался…
Николь покосилась на него и пошла к двери.
– Из-за тебя я оторвал людей от дела, черножопая сучка! – за­орал Вернон.
Вот оно. Недаром этот Дикки ей сразу не понравился. Да как он смеет?! Николь гордилась своим индийским происхождением и цветом кожи, хотя об Индии знала очень немного. Она гневно обернулась. Ей очень хотелось ударить Дикки, однако гордость заставила остановиться. Верной мог вести себя как подонок, но она этого делать не собиралась.
– Дикки, когда я стану знаменитой, ты вспомнишь, что мог иметь к этому отношение. – Она бросила на него надменный взгляд. – Но тебя сгубила жадность. А знаменитой я стану, мо­жешь не сомневаться!
Николь отбросила длинные шелковистые волосы и размашис­то вышла из студии. Она станет знаменитой. В глубине души она тала это всегда. Дикки сделал одно хорошее дело: показал ей, что она хочет стать знаменитой певицей. Она скрывала это от себя много лет, но Вернон помог ей понять, что она на это спо­собна и хочет этого. Николь почувствовала, что в долгу перед ним. Что ж, может быть, она пошлет ему билет на свой первый концерт.
Шарон была в бешенстве.
– Подонок! – бушевала она. – Я знала, что это добром не кончится! Я поеду и убью его собственными руками! Нет, я по­прошу это сделать моего брата!
– Не трать время понапрасну, – ответила Николь. – Лучше помоги мне кое-что найти. Во-первых, мне нужна демонстраци­онная запись. Узнай, где это можно сделать подешевле. Во-вто­рых, я должна знать, кому ее отправить. Шарон, пораскинь моз­гами. Мы наверняка знаем какого-нибудь человека, который разбирается в таких вещах!
Девушка, которая снимала квартиру вместе с троюродной се­строй Шарон, была знакома с инженером аудиозаписи, который слегка ухаживал за ней. Тот знал, кому следует посылать кассеты, но предупредил Шарон, что звукозаписывающие компании по­лучают триллионы демонстрационных аудиокассет.
– Думаю, они не глядя отправляют их в мусорное ведро, – сказал он.
Николь пожала плечами:
– Попытка не пытка.
Оказалось, что дешевле всего сделать запись в разгар ночи. Две недели спустя Николь, Шарон и троюродная сестра Шарон Илей-на в два часа ночи пришли на студию «Си-борг». Инженер при­гласил аккомпанировать Николь четверых музыкантов. Николь страшно нервничала и даже прошептала Шарон, что музыканты наверняка никудышные, раз они ради заработка согласились иг­рать посреди ночи. Деньги Николь сняла со своего счета в банке и до сих пор жалела, что потратила их на такую эфемерную вещь.
– Замолчи, иначе они все уйдут! – прошипел инженер, кото­рого звали Томми. – Знаешь, какие они обидчивые?
Смущенная Николь закурила. Никто на нее не покосился. На­оборот, в «Си-борге» косились на некурящих; музыканты, инже­нер и даже регистраторша дымили вовсю. За долгие годы здеш­ние стены приобрели коричневый налет и пропитались смолой.
Первый час стал для Николь настоящим адом. Она привыкла к караоке, песни собственного сочинения пела только у себя в спальне, и музыканты, казалось, не проявили к ней никакого инте­реса. Может, напрасно она послушалась совета Томми и стала петь чужие песни вместо своих собственных? Инженер сказал, что главное – это голос и что такая демонстрационная запись будет более убедительной.
Направляясь в туалет во время перерыва, Николь злилась на себя за то. что надела розовые джинсы в обтяжку и туфли на высоких каблуках. У Николь распирало живот, потому что прибли­жалась менструация, и пояс джинсов врезался в нее, как струна в сыр. Зачем вообще ей все это понадобилось? Должно быть, она рехнулась. Может, просто сказать им всем, что у нее ничего не выходит, и с миром отправить по домам?
– Николь! – окликнула ее Шарон, влетевшая в туалет следом за ней. – Ну разве не здорово? О боже, они все влюбились в тебя! Я только что подслушала, как парень, который играет на бас-ги­таре, говорил Томми, что у тебя фантастический голос, и спра­шивал, не понадобится ли тебе группа!
Николь выпрямилась и устало заморгала. От яркого света лю­минесцентных ламп болели глаза; веки воспалились от толстого слоя туши.
– Что они сказали ?
– Что ты просто чудо! Что у тебя есть все звездные качества! – радостно воскликнула Шарон. – Я сама могла бы сказать им это, но хорошо, что они так думают, правда?
Николь слушала ее вполуха и смотрела на свое отражение в зеркале. Глаза усталые, на щеках лихорадочный румянец… Звезд­ные качества? Ничего себе!
– Шарон, та ярко-красная помада при тебе? – спросила она. – Я оставила сумочку внизу, а выгляжу как ходячий труп.
Шарон порылась в сумке размером с мешок Сайта-Клауса и нашла нужный тюбик. Николь дрожащей рукой нанесла на губы толстый слой помады. Алое прекрасно смотрелось на ее смуглом личике с сияющими янтарными глазами. Сексуально и в то же время таинственно.
– Пошли! Сейчас я задам им жару! – широко улыбаясь, сказа­ла она.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Если женщина хочет... - Келли Кэти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324252627282930313233

Ваши комментарии
к роману Если женщина хочет... - Келли Кэти


Комментарии к роману "Если женщина хочет... - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100