Читать онлайн Если женщина хочет..., автора - Келли Кэти, Раздел - 33 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Если женщина хочет... - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Если женщина хочет... - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Если женщина хочет... - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Если женщина хочет...

Читать онлайн


Предыдущая страница

33

Динки первой услышала звонок в дверь и начала лаять.
– Ты у меня великолепный сторож, – улыбнулась ей Вирджи­ния.
Открыв входную дверь, она увидела стоявшую на крыльце по­жилую пару с двумя чемоданами. Женщина тяжело опиралась на палку, ее тонкое лицо было бледным от усталости.
– Ну, слава богу! – с облегчением сказал мужчина. – Мы не смогли дозвониться до вас по телефону и испугались, что вы бро­сили этот бизнес.
Вирджиния увидела в руке мужчины путеводитель трехлетней давности, в котором Килнагошелл был назван «очаровательным, слегка старомодным убежищем, где можно забыть о суете и на­сладиться знаменитыми завтраками Маргарет Делаханти и заме­чательными обедами ее мужа Джаспера».
– Мне ужасно жаль, – искренне сказала Вирджиния, – но теперь это частный дом. Пансион давно закрылся.
У обоих вытянулись лица, а женщина чуть не потеряла сознание.
– О нет! – простонал мужчина. – Извините… Мы должны были позвонить… Моника, тебе плохо? – с тревогой спросил он, когда женщина слегка пошатнулась.
– Войдите, – решительно сказала Вирджиния. – Оставьте чемоданы здесь. Никто их не украдет. Выпейте чаю, а я тем вре­менем позвоню в пансион миссис Иген и узнаю, есть ли там сво­бодные места.
– Большое спасибо, – сказала Моника, и муж помог ей прой­ти в прихожую.
Вирджиния провела их в гостиную с высоким потолком и вы­цветшими обоями, которая осталась почти такой же, как была прежде. Привезенная Вирджинией мебель стояла на старом цве­тастом ковре, который лежал здесь, должно быть, еще с тридца­тых годов. На окнах висели красивые шторы из голубой узорча­той ткани, но бархатная бахрома на них почти вылезла.
– Здесь все по-прежнему! – воскликнула Моника, обведя комнату взглядом.
– Да, я мало что изменила после своего переезда… Кстати, меня зовут Вирджиния Коннелл.
– А мы – Эдмунд и Моника Харрис, – ответил мужчина. – Большое спасибо за приглашение. В последнее время Моника неважно себя чувствовала, и я боюсь, что просто не довез бы ее обратно.
Вирджиния пошла заваривать чай и вернулась через десять минут с чайником и пирожными, которые испекла для благотво­рительного базара в поселке. К ее облегчению, теперь Моника выглядела намного лучше, хотя и была смущена тем, что достави­ла хозяйке хлопоты и оторвала от дел.
– Не стоит беспокоиться, – любезно ответила Вирджиния, разливая чай. – Так, значит, вы уже бывали здесь?
– Мы приезжали сюда в свадебное путешествие, и я никогда не могла его забыть. На самом деле это был даже не пансион, а скорее дача, где можно было за плату пожить с друзьями. Такая семейная обстановка, и еда удивительно вкусная, – грустно до­бавила Моника. – С тех пор мы останавливались в лучших оте­лях мира, но ни один из них и в подметки не годился Килнагошеллу.
– Это все здешняя атмосфера, – подхватил Эдмунд. – Ее не купишь ни за какие деньги.
На мгновение Вирджиния подумала о пансионе миссис Иген с невыразительным фасадом, облупившимися воротами и не­сколькими чахлыми геранями^в пластмассовых горшках, укра­шавшими вход. Окна всегда были задернуты крахмальными тю­левыми шторами, а в палисаднике стоял прибор для отпугивания кошек, который должен был отучить бедных животных справлять нужду на заросшем мхом клочке газона миссис Иген. В таком до­ме могла царить только атмосфера скуки и скаредности.
Внезапно она повернулась к Монике и Эдмунду.
– Знаете, я не очень к этому готова… но почему бы вам не ос­таться здесь на ночь? Бесплатно, потому что лицензии у меня нет. Впрочем, – улыбнулась она, – инспектор пансионов не по­казывался здесь уже лет сто.
Стоило сказать это, чтобы увидеть, как осветились их лица.
– Это было бы чудесно! – со слезами на глазах ответила рас­троганная Моника.
– У меня есть новости, – сказала Вирджиния на следующий вечер, позвонив Джейми.
– У меня тоже, – весело ответил он. – Мама, ты первая!
– Нет, – с тревогой возразила Вирджиния. – Я твоя мать, и я волнуюсь. Говори первым, иначе я десять минут буду думать, что новости у тебя плохие и что ты собираешься совершить круго­светное турне, выступая в клубах мужского стриптиза, или что-нибудь в этом роде.
– Мама! – воскликнул шокированный Джейми.
– А что? Говорят, за это очень неплохо платят, – поддразнила его Вирджиния. – Ну, рассказывай.
– Наверно, Лори позвонит тебе позже и сам обо всем расска­жет, но мне не терпится сообщить, что между ним и Барбарой все кончено.
– Кончено? – поразилась Вирджиния.
– Кончено! Помолвка расторгнута, и я не могу сказать, что расстроен. Я уже позвонил Доминику и Салли, но ты сделай вид, что ничего не знаешь, ладно?
– Ох, бедный мальчик… – Вирджиния ужасно расстроилась при мысли о том, как страдает ее средний сын.
– Бедный мальчик?! Черта с два! Ему крупно повезло!
– Я с тобой абсолютно согласна, но Лоренс наверняка пере­живает. Когда кто-то тебя бросает, это ужасно. Ты испытываешь сильную душевную травму.
– Мама, ты все поняла с точностью до наоборот, – сказал Джейми. – Помолвку расторгла не она, а он! Очень возможно, что Барбара позвонит тебе, будет рыдать и просить вмешаться…
– Пусть только попробует! – Рот Вирджинии плотно сжал­ся. – Это лучшее, что Лоренс сделал за много лет.
– Пожалуйста, повтори ему эти слова!
– Ладно. Только не буквально. Мы должны его беречь. Кто бы ни разорвал помолвку, это всегда сильное потрясение.
– А какая новость у тебя?
– Я собираюсь снова превратить Килнагошелл в пансион.
– Отлично, мама! – воскликнул Джейми. – Ты будешь чудес­ной хозяйкой… Слушай, мне пора бежать. Вечером встречаюсь с приятелями. Скоро позвоню. Счастливо.
Вирджиния повесила трубку и улыбнулась. Джейми был опти­мистом. Ничто не могло его смутить. Если бы она сказала, что со­бирается открыть бордель, его реакция была бы точно такой же. Его беспечное «отлично, мама» заставило Вирджинию со смехом вспом­нить о том, что сама она провела бессонную ночь, обдумывая эту идею. В конце концов Вирджиния рассердилась на себя и пошла в спальню, сообщив Динки, что ее хозяйка полная идиотка, ко­торая не умеет даже кроссворды разгадывать, не говоря о содер­жании пансиона. Но когда наутро Вирджиния проснулась бод­рой и исполненной энтузиазма, она передумала. Килнагошелл был создан для того, чтобы в нем жило множество людей. Сам бог велел снова превратить его в пансион, и она решилась на это. Вирджинии не терпелось все обсудить с Мэри-Кейт, но она не хотела занимать линию на случай, если позвонит Лоренс. Зво­нить ему самой и вести себя как наседка не следовало. Скажет сам, когда созреет.
Он позвонил после девяти.
– Здравствуй, Лоренс… – мягко начала Вирджиния.
– Джейми уже сказал тебе, да? – тут же спросил он.
– Как ты догадался? – виновато спросила Вирджиния.
– Ты заговорила таким сочувственным тоном, что я сразу все понял.
– Хочешь поговорить об этом?
– Да нет… Просто она сводила меня с ума. Мама, Барбара вы­ходила замуж не за меня, а за зубного врача. Ей очень хотелось стать женой дантиста, вот и все.
Вирджиния решила, что ей лучше помалкивать.
– А ты как поживаешь, мама? Все еще играешь в гольф с тем симпатичным вдовцом?
– Мимо, – вздохнула Вирджиния. – Если что и было, то сплыло.
– Что случилось?
– Он все еще любит свою жену, – просто сказала Вирджиния.
– Ох, мама, извини… Жаль. Он мне понравился. Он бы тебе подошел.
– Маловат немножко, – попыталась пошутить она.
– Не переживай. Наверняка найдется такой, который окажет­ся тебе впору.
– Думаю, мое время ушло.
– Не будь пессимисткой, – указал Лоренс. – Я не унываю и тебе не советую.
– Подожди-ка… – Сердце Вирджинии вдруг дало сбой. – Ты хочешь сказать, что не осудил бы меня, если бы я действительно нашла подходящего человека? Ты не подумал бы, что я предала твоего отца?
Лоренс от души рассмеялся.
– Если бы кто-нибудь из нас стал возмущаться тем, что ты с кем-то встречаешься, папа спустился бы с небес и отодрал его до полусмерти!
Вирджиния успокоилась.
– Да, наверно… Твой отец был неповторим, – грустно доба­вила она. – Я никогда не найду второго такого же.
– Правильно. Поэтому не надо никого с ним сравнивать. Главное, не горюй, мама. Поживем – увидим.
Как только Лоренс повесил трубку, Вирджиния позвонила Мэри-Кейт. Услышав о ее планах, та так обрадовалась, словно мысль снова сделать Килнагошелл пансионом принадлежала ей самой.
– Я знала, что этим кончится! – весело воскликнула она. – Замечательно! Именно это вам и требуется. Мало того, это требу­ется Редлайону: изысканная деревенская гостиница с особой ат­мосферой.
– Я не сказала «гостиница», – встревожилась Вирджиния.
– Деревенская гостиница! – стояла на своем Мэри-Кейт. – Это совсем другое дело. Красивая, элегантная, со своей атмосфе­рой, но без джакузи… Скажите-ка, – внезапно спросила она, – когда вы собираетесь ее открыть?
– Я пока об этом не думала… А что?
– Мы еще не нашли подходящего места для свадьбы Дельфи­ны. Что, если отметить ее в Килнагошелле? Подумайте, Вирджи­ния. Мы мобилизуем всех, чтобы подготовить помещение, а деньги за аренду пойдут на необходимое переоборудование. По-моему, прекрасная мысль!
– О боже, Мэри-Кейт, – покачала головой Вирджиния. – Вы не женщина, а настоящее стихийное бедствие.
Когда в понедельник Лидия зашла в кабинет, Сэм сразу поня­ла: что-то случилось. Ее секретарша была девушкой веселой, не­принужденной и пользовалась любой возможностью, чтобы по­болтать с начальницей. Даже рассказывала о своей личной жиз­ни, хотя Сэм никогда не спрашивала, с кем она встречается. Но сегодня Лидия была на себя не похожа. «Наверно, она нездоро­ва», – подумала Сэм, привычно просматривая почту.
– Все в порядке? – спросила она, когда Лидия принесла кофе.
Секретарша кивнула и односложно ответила:
– Да.
Не приходилось сомневаться, что это была ложь, но у Сэм бы­ли другие заботы. Интересно, как поведет себя Стив Пэррис пос­ле возвращения в Лондон, свою вотчину? В Лас-Вегасе они ни разу не оставались наедине. Поблизости всегда находились дру­гие делегаты, а также шишки из «Титуса», от которых Стив пред­почитал не отходить ни на шаг.
Утро тянулось томительно медленно. Плохое настроение Ли­дии расползалось по кабинету, как туман. Наконец терпение Сэм лопнуло.
– Я собираюсь перекусить. Пойдешь со ной? – спросила она. Испуганное лицо Лидии делало ее похожей на утку, которой предложили бесплатное путешествие в духовку.
– Ладно, – наконец пробормотала она.
В крошечном итальянском кафе Сэм для отвода глаз заказала что-то с соусом песто. Голода она не испытывала, но ей нрави­лась Лидия, и хотелось привести девушку в чувство. К счастью, подталкивать Лидию не пришлось; секретарша сама начала раз­говор.
– Я чувствую себя виноватой, – пробормотала она, глядя в тарелку.
– Почему? – непринужденно спросила Сэм.
– Потому что я попросила отдел кадров перевести меня к кому-нибудь другому, а теперь жалею об этом.
Изумленная Сэм ахнула:
– Перевести к другому? Но почему? Лидия понурилась.
– Потому что в последнее время мне стало трудно с вами ра­ботать, и я не могу этого вынести. А ведь еще недавно вы были совсем другой! – чуть не плача, воскликнула она. – Все говори­ли, что характер у вас трудный и немного стервозный, но я так не считала. Конечно, вы много работали, но это потому, что жен­щинам всегда приходится работать больше, чтобы их признали. Я понимала это и восхищалась вами. В последнее время у меня все валилось из рук. Вы набрасывались на меня так, словно я ка­кая-нибудь неумеха! Это было несправедливо…
Сэм стало ужасно стыдно. Какое право она имела вымещать на ком-то свое дурное настроение?! Обвиняла Стива, а сама делала то же самое…
– Лидия, мне очень, очень жаль, – серьезно сказала она, по­гладив девушку по руке. – Но в последнее время со мной дейст­вительно что-то происходит. Я сама не знаю, смогу ли продол­жать здесь работать. Я устала. „Устала от необходимости принимать жесткие решения, устала работать день и ночь и не иметь ника­кой личной жизни… Из-за этого я становлюсь человеком, кото­рый мне не нравится. – Она сухо рассмеялась. – Который нико­му не нравится.
Лидия вытаращила глаза.
– Не обижайтесь, но это полный бред, – решительно заявила она. – Мне вы нравитесь. И очень многим в «Титусе» тоже. Вы прямой человек, не любите подлиз и всегда справедливы.
– Лидия, ты очень добра ко мне, хотя в последний месяц я была настоящей стервой. И все же я думаю, что мне нужно уйти. Только, пожалуйста, пока никому не говори об этом.
– И не собиралась, – обиженно ответила Лидия. – Но я ду­маю, что вы сошли с ума. У вас такая блестящая карьера…
– Блестящая карьера, но ни одного друга, потому что я пре­вратилась в неприступную крепость, – уныло ответила Сэм. – В мисс Смит, запершуюся в своем кабинете на пятом этаже. Ли­дия, жизнь – это нечто большее, чем высокое жалованье и хоро­шая пенсия. Ко времени выхода на пенсию у меня не будет сил на то, чтобы ее тратить. Нет, я всерьез думаю выйти из игры.
– Это называется «бросить крысиные гонки»? Меньше рабо­тать, меньше зарабатывать, но зато радоваться жизни? Лично меня это не привлекает, – буркнула Лидия.
– Да, но тебе всего двадцать три, а мне сорок. Я почти всю свою жизнь трудилась как проклятая, а что получила взамен? Отдель­ный кабинет и личную секретаршу, которая хочет уйти, потому что со мной невозможно работать.
– Извините, – пробормотала Лидия.
– Тебе извиняться не за что, – твердо ответила Сэм. – Это моя вина, и я еще раз прошу прошения. Спасибо за то, что тебе хватило смелости сказать об этом. Лидия засмеялась.
– Это было нелегко, – призналась она. – Вы не похожи на исповедника. Ладно, хватит об этом. Уйдете вы или нет, а свое за­явление из отдела кадров я заберу.
Они вернулись на работу в половине третьего. После разговора и двух бокалов вина Лидия развеселилась. Сэм тоже казалась ве­селой, но это была только видимость. На самом деле она была в ужасе. Оказывается, люди шарахались от нее как от чумы.
Сэм вернулась домой рано и сразу же позвонила Хоуп. Та пек­ла печенье, а дети помогали покрывать его глазурью.
– Милли, не ешь все! – услышала Сэм голос Хоуп. – У тебя заболит живот!
– Не заболит! – упрямо ответила Милли.
– Теперь ясно, что розовая глазурь привлекательнее зеленой, – пробормотала Хоуп.
Несколько минут сестры болтали о всяких пустяках.
– Можно задать тебе один вопрос? – внезапно выпалила Сэм.
– Конечно.
– Как бы ты определила саму себя?
– Ничего себе вопрос! Для ответа требуется написать целый философский трактат! – засмеялась сестра. – «Твоя подлинная сущность: определи и обоснуй». Именно такие темы для сочине­ний по английскому нам давала мисс Марш.
Сэм хмыкнула:
– Мисс Марш следовало преподавать не литературу, а при­кладную психологию. Но я имела в виду нечто другое.
– Что же?
– Ну… – Сэм замялась, пытаясь найти нужные слова. – Я всег­да выражала себя в работе. Когда я занималась маркетингом, это определяло мою сущность: специалист по маркетингу.
Хоуп прервала ее:
– Это была не твоя сущность, а твоя работа… Милли, положи ложку! Нельзя есть столько варенья, тебя затошнит!
– Да нет, именно сущность. Для меня это было одним и тем же. Работа была моей сущностью. А вот ты, например… Твоя сущность – это мать и жена.
– Гм-м… В последнем я сомневаюсь, – небрежно бросила Хоуп.
– О'кей, ты мать и подруга, работаешь на полной ставке в экс­курсионном бюро, встречаешься с людьми, ходишь веселиться в клуб макраме, убираешь помет за курами, которые несут нату­ральные яйца, и печешь печенье с глазурью… – Сэм сделала пау­зу. – В тебе множество граней. В то время как я – деловая женщина и ничего больше. Я свела всю свою жизнь к работе, а этого недостаточно. Когда я уйду в отставку, от меня ничего не оста­нется. Как от шара, из которого выпустили воздух.
– Ты что, решила уйти в отставку?
– Нет, но я не могу заниматься этим до конца своей жизни. Я просто сгорю. А что меня ждет потом? Пенсия, шикарная квар­тира, две кошки, куча никому не нужной деловой одежды и язва желудка.
– Ну, не переживай. До этого еще далеко. Сэм вздохнула и промолчала.
– Это все Морган, верно? – спросила Хоуп. – Я думала, это уже прошло. Ты никогда не переживала из-за мужчин.
– Тут другое, – печально ответила Сэм. – Я никогда не меч­тала о будущем ни с одним из них. Даже с Карлом. Нам было хо­рошо, но мне и в голову не приходило думать о чем-то большем, чем несколько свиданий или уик-эндов. Я не заглядывала даже на месяц вперед. Кто знает, что случится через месяц? Но с Мор­ганом все было по-другому… – Даже звук его имени причинял Сэм боль. – Я никогда не думала, что захочу жить с мужчиной постоянно, но встреча с Морганом заставила меня передумать. А я все испортила… Ну, давай! Скажи, что я сама во всем винова­та, – мрачно добавила она.
Хоуп вздохнула.
– Как будто я имею право давать тебе советы в таких делах… Я, одинокая женщина с двумя маленькими детьми, шестью кура­ми, семейством крыс на заднем дворе и… – Хоуп остановилась, раздумывая, не настало ли время сказать, что она беременна.
– У тебя все еще есть крысы?
– Во всяком случае, кто-то продолжает шастать у бука и по ночам пугать кур. Перестань киснуть, Сэм. Это на тебя не похо­же.
– Я сегодня весь день такая, – призналась Сэм. – Кажется, мне пора бросить эту работу.
– Вот и хорошо, – сказала Хоуп.
– Хорошо? Я думала, ты будешь в шоке.
– С какой стати? Если тебе не придется вкалывать с утра до но­чи, мы будем чаще видеться. Эта проклятая работа убивает тебя.
– Ох… – Сэм была совершенно уничтожена. Она считала, что Хоуп гордится сестрой, сделавшей блистательную карьеру, как мать, которая любуется своими отпрысками, достигшими высо­кого положения в обществе. Но теперь стало ясно, что единст­венным человеком, который гордился этим, была она сама…
– Сэм, я гордилась бы тобой в любом случае, – сказала Хоуп, словно подслушав ее мысли. – Ты ничего не должна мне доказывать. Я знаю, что ты умная, талантливая и все прочее. Ты уже до­казала это, а теперь можешь начать новую жизнь.
Сэм захлопала глазами и потянулась за бумажной салфеткой. – Мне действительно хочется начать новую жизнь, – выдави­ла она. – Но я никому не могла об этом сказать. А ты стала муд­рой, сестренка…
Хоуп от души рассмеялась.
– Спасибо. Я всю жизнь считала себя идиоткой, не способной что-то сделать без чужого совета или понукания, но в последние месяцы начала понимать, что это не так: Просто мне не хватало уверенности в себе. Дельфина шутит, что нам с ней следовало бы создать телефонную справочную службу «Советы старой тетушки».
– Тогда я потратила бы на тебя целое состояние, – улыбну­лась Сэм.
– Не торопись выписывать чек. Человек, который не сумел наладить собственную жизнь, едва ли имеет право давать про­фессиональные советы другим, – грустно ответила Хоуп.
– Слушай, почему бы вам с Мэттом не помириться? Ты же знаешь, что вы не можете жить друг без друга. Так скажи ему об этом и перестань разыгрывать Снежную Королеву, когда гово­ришь с ним по телефону.
– Я не разыгрываю Снежную Королеву, – возразила Хоуп. – Это он строит из себя черт знает кого. Я с самого начала пыталась сказать ему правду, но он меня не слушал.
– В нем говорила гордость. Он был оскорблен, – настаивала Сэм. – Извини, – спохватилась она. – Кто бы говорил…
– Мы с тобой два сапога пара, правда? – усмехнулась се­стра. – Кстати, скоро он прилетит и на неделю заберет детей в Бат. Мне ужасно не хочется расставаться с ними так надолго. Он доставит их обратно утром в субботу. Это день свадьбы Дельфи­ны, на которую, кстати, приглашают и тебя. Милли будет одной из двух девочек, которые должны нести шлейф невесты. Я только боюсь, как бы она не стукнула свою подружку букетом по голове.
– Передай Дельфине мою благодарность. – Сэм была трону­та. – По-твоему, мне следует прилететь?
– Конечно. Я буду так рада видеть тебя… – Хоуп вдруг поня­ла: теперь или никогда. – Сэм, только не убивай меня. Я должна тебе кое-что сказать.
– Что?
– Я беременна. Последовало долгое молчание.
– Сэм, это ребенок Мэтта, – наконец не выдержала Хоуп. – Я говорила тебе, что между мной и Кристи ничего не было.
– Прости, милая. Это чудесно, но… А Мэтт знает?
– Нет.
– Хоуп, ты обязана сказать ему! Он имеет право знать, как бы вы ни относились друг к другу.
– Скажу, – ответила Хоуп. – В свое время.
Николь обвела взглядом вестибюль «Титус Рекорде» и порази­лась происшедшей перемене. Нет, вестибюль остался прежним. Изменилась она сама. Впервые придя сюда несколько месяцев назад, она нервничала, стеснялась и чувствовала себя в этом мире чужой. Теперь она была здесь своей – восходящей звездой, у которой должен был вот-вот выйти сингл и о которой было на­писано множество хвалебных статей.
– Привет, Николь, – сказала Лидия, спустившаяся, чтобы провести ее к Сэм.
– Привет, Лидия, – улыбнулась Николь.
Проходя мимо регистраторши, она заметила, что девушка смот­рит на нее с завистью. Ничего удивительного: благодаря афишам кошачье личико Николь с высокими скулами было известно всем и каждому.
– Теперь ты настоящая знаменитость, – сказала ей Шарон вчера вечером, когда они ездили осматривать квартиру. Обе были поражены, увидев у станции метро огромный плакат с изображе­нием Николь.
– Это значит, что ты не хочешь жить со мной? – недовольно спросила Николь.
Щарон уставилась на нее во все глаза, а потом вдруг залилась слезами.
– Просто я никогда не думала, что это случится, – всхлипы­вала она, – а сейчас ты стала звездой и все такое…
Николь обняла ее.
– Во-первых, я еще не звезда, – улыбнулась она, – а во-вто­рых, мы договорились, что будем жить вместе, еще тогда, когда пришли работать в «Копперплейт». Теперь наша мечта сбылась.
– А как же Дариус? – с тревогой спросила Шарон.
– Иногда он будет оставаться, – лукаво улыбнувшись, отве­тила Николь. – Когда мы ему это позволим.
– Привет, Николь. – Спокойная и элегантная, как всегда, Сэм поцеловала свою новую звезду в щеку. – Ну что, готова?
Они пешком дошли до маленького ресторана неподалеку, и Николь обрадовалась, когда Сэм заказала рыбу и чипсы.
– Мне то же самое, – улыбнувшись, сказала Николь офици­анту, который при виде ее застыл на месте. – До чего же приятно есть нормальные вещи, – призналась она Сэм. – А то на ленчах в шикарных ресторанах все пытаются заказывать блюда, о кото­рых я и не слышала.
– Это предусмотрено этикетом, – фыркнула Сэм. – Если ты хочешь казаться светским человеком, то должен заказывать все самое странное, спрашивать, в какой части того или иного моря поймана рыба и где росли деревья, из оливок которых сделано масло для соуса.
– А рыба и чипсы выдают, что мы простые смертные! – рассмеялась Николь.
– Просто мы и так светские люди, так что нам притворяться не нужно, – ответила Сэм. – Я знаю одну очень известную и бога­тую звезду, которая всюду заказывает «Кровавую Мэри», бифштекс и чипсы. Это ей нравится, и она плевать хотела, что о ней подумают. Они с удовольствием поели, а потом Николь приступила к делу. – Вы помните мою бабушку Рини и разговор о деревне, в которой живет ваша сестра? Сэм кивнула.
– Так вот, выяснилось, что бабушка действительно родилась там, но по ряду причин никогда туда не возвращалась, – осторожно сказала Николь. – Думаю, ей хотелось бы оказаться в Редлайоне. Мне хочется сделать сюрприз ей и маме. Сама я полететь туда не могу из-за сингла и всего прочего, но была бы рада отправить их в Ирландию. Все расходы за мой счет. Вы не могли бы организовать это?
– Ох, как красиво… – Когда Сандра Тернер увидела квартиру, купленную Николь, на ее глаза навернулись слезы. Гостиная, из большого окна которой был виден Тауэр, казалась светлой и просторной – возможно, благодаря отсутствию мебели.
– Тут будет еще красивее, когда доставят мебель, – с тревогой сказала Николь – она очень боялась, что мать и бабушка будут разочарованы.
Рини Тернер молчала. Она прошлась по апартаментам, поджав губы, вышла на маленький балкон, заглянула на небольшую кух­ню с плитой из нержавеющей стали и придирчиво осмотрела ван­ную, пристроенную к хозяйской спальне. Нормально вела себя только Памми, которая сразу схватила трубку домофона и теперь делала вид, что звонит своим школьным подружкам.
Вернувшись в гостиную, Рини присела на побитый старый ди­ван – один из немногих предметов мебели, оставшихся от преж­них владельцев. Дом был построен всего два года назад, но за это время жильцы успели привести обстановку в полную негодность.
– Тебе придется все перекрасить, – сказала Рини, обводя взглядом серо-бурые стены.
– Я знаю, – ответила Николь. – Бабушка, но тебе нравится? Представь себе, как тут будет, когда ремонт закончится. Кроме того, это хорошее вложение средств, – быстро добавила она, ис­пугавшись, что бабка скажет что-нибудь неодобрительное. – Ну, как твое мнение?
Рини посмотрела на внучку с удивлением:
– Чудесно, детка. Я чертовски горжусь тобой. Разве это не само собой разумеется?
Николь широко улыбнулась.
– А я решила, что тебе не понравилось…
– Я член семьи, – сердито ответила Рини, – и имею право высказать свое мнение. Если бы кто-нибудь другой посмел кри­тиковать нашу Николь, я бы ему всыпала по первое число! – фыркнула она.
Николь от души посочувствовала этому несчастному. Она хо­рошо знала бабкин язык.
– Бабуля, ты прелесть! – сказала она, обнимая Рини. – Что бы я без тебя делала?
Они обсудили, в какой цвет окрасить стены, а через час верну­лись к Рини. Мать и бабка отправились на кухню готовить обед, а Николь повела Памми в парк. Там она полчаса качала девочку на качелях, после чего обе пришли домой довольные.
Николь бесшумно открыла дверь, и Памми тут же устремилась в спальню для гостей, где бабушка хранила ее игрушки и книжки. Вешая пальто в шкаф, Николь невольно прислушалась к голо­сам, доносившимся с кухни.
– Не плачь, Сандра, – говорила Рини. – Ты сама знаешь, что так и должно быть.
– Знаю, – всхлипывала мать. – Я сделала все как надо. Сама сказала ей, что хотела, чтобы она жила отдельно. Но вдруг она подумала, что я ее выставляю? Я буду так скучать по ней…
Николь открыла дверь. Ее глаза подозрительно блестели.
– Мама! – всхлипнула она и бросилась в объятия Сандры.
Они плакали, вцепившись друг в друга, пока несклонная к сан­тиментам Рини не заставила их разойтись, дав хорошего шлепка каждой.
– Поплакали? Успокоились? Ну а теперь выше нос! Такой день нужно отпраздновать.
– Да, – сказала Сандра, вытирая слезы тыльной стороной ла­дони. – Извини, Николь, я не знала, что ты меня слышала.
Николь сняла с крючка кухонное полотенце и протянула один конец матери. Вторым концом она воспользовалась сама.
– Мама, ты меня не выставляла, – сказала она, когда смогла говорить. – Если хочешь, я останусь жить с вами. А эту квартиру можно будет сдавать…
– Глупости! – хором ответили Рини и Сандра.
– Твоя мать не идиотка, которая не способна жить без посторонней помощи, – добавила Рини. – Это я виновата, что у тебя сложилось такое впечатление. Я ничего не могла с собой поде­лать, – грустно призналась она. – Мне хотелось защитить Сан­дру, а кончилось тем, что я стала слишком ее опекать. И ты вела себя так же. Мы с тобой решили, что одна Сандра не справится. Нам хотелось быть необходимыми, а это ни к чему хорошему не ведет. – Рини пристально посмотрела на внучку. – Тебе пора расправить крылья, детка. И твоей матери тоже. Никто не гово­рит, что мы не будем скучать по тебе, но теперь у тебя своя жизнь, и с этим ничего не поделаешь.
– Ключи останутся у тебя, – срывающимся голосом добавила Сандра. – Я надеюсь, что ты будешь приходить хотя бы раз в не­делю, чтобы выпить чаю.
Они все еще вытирали слезы и сморкались, когда по лестнице спустилась Памми, таща за собой плюшевого медведя-панду рос­том с нее саму.
– Бедная малышка! – воскликнула Николь, посадив ее себе на колени. – Умираешь с голоду, да?
Памми кивнула.
– И Панда тоже, – заявила она. – Я сказала ему, что мы бу­дем пить молоко.
Напряжение тут же исчезло, и за обедом все смеялись и шути­ли. Рини поддразнивала Николь Дариусом.
– Когда ты пойдешь знакомиться с его мамой и папой, я дам тебе взаймы свои белые перчатки! – пошутила она.
Николь поморщилась:
– Будешь дразниться, не получишь подарок на день рожде­ния.
– Лучше не напоминай! – простонала Рини. – До него еще две недели. А с чего это ты вдруг заговорила о подарке? – подо­зрительно спросила она.
– Потому что об этом подарке ты должна знать заранее, – ус­мехнулась Николь.
Она покопалась в сумке, вынула оттуда билеты, буклет с опи­санием туристического маршрута и протянула их бабушке. Рини взглянула на брошюру и ахнула.
– Путешествие в Ирландию! Три авиабилета до Дублина, от­туда до Керри, потом семь дней в отеле «Красный лев» в… – У нее сорвался голос.
– В Редлайоне, – подсказала Николь, взволнованно следя за лицом бабушки. – Я думала, тебе будет приятно вернуться туда. Я знаю, что твои родные давно разъехались, но разве тебе не хо­чется побывать на родине и забыть все плохое?
Рини молчала целую вечность. Только невидящим взглядом смотрела на брошюру.
– Прости, я не хотела тебя расстраивать, – быстро сказала Николь, испуганная тем, что ее план провалился и что она, желая доставить бабушке удовольствие, совершила ужасную ошибку. Но когда она попыталась забрать у нее буклет, оказалось, что Рини вцепилась в него, как клещ.
– Ох, Николь, – еле слышно прошептала она, – ты что, за­глянула мне в душу? Знаешь, твоя прабабка это умела. У нее был дар предвидения, но она помалкивала об этом, потому что боя­лась приходского священника. Должно быть, этот дар передался тебе. Я мечтала об этой поездке много лет.
– Нет у меня никакого дара, бабушка. Я слепая, как летучая мышь, – пошутила Николь, у которой гора упала с плеч. – Я про­сто подумала, что на твоем месте вернулась бы, чтобы дать отдо­хнуть призракам прошлого.
– Но здесь только три билета, – нахмурилась Рини. – Для меня, твоей матери и Памми. А что же ты, Николь?
– Я не могу, – объяснила внучка. – Через две недели выхо­дит мой сингл, и я буду летать с ним по всей стране, задрав хвост. Но вы прекрасно обойдетесь без меня. Сэм Смит из «Титуса» ле­тит туда на свадьбу и возьмет вас с собой. Честно говоря, это она помогла мне все устроить.
– Мама, тебе действительно хочется вернуться? – спросила Сандра.
Лицо Рини чудесным образом помолодело: внезапно исчезли все морщины – следы нелегкой жизни.
– Я буду счастлива повидать родные края, – сказала она.
Когда поздно вечером Сэм позвонила сестре, расстроенная Хоуп собирала вещи Милли и Тоби для путешествия в Бат.
– Я тебя не разбудила? – весело спросила Сэм. Два бокала вина, выпитых за обедом, сделали свое дело.
– Нет, – ответила Хоуп. – Просто я что-то устала сегодня. Этот ребенок решил поиграть в футбол. Милли и Тоби так не ля­гались… Как дела?
– Потрясающе! – заявила Сэм. – Я все-таки сделала это!
– Что именно?
– Уволилась. Сегодня. Поговорила с Джулианом Рубеном – президентом «Титуса» – и сказала ему, что больше не могу.
– Вот это да… – Других слов у Хоуп не нашлось.
– Он был очень мил и уговаривал меня остаться. Это было чрезвычайно лестно, но я сказала ему, что компания тут ни при чем. Просто мне нужна перемена. Хоуп, я устала от этой крыси­ной гонки! И кое-что придумала. Я собираюсь создать собствен­ную консультационную фирму. Совсем небольшую. Черт побери, я же специалист по менеджменту и смогу давать людям советы, как выбраться из тупика! По-моему, работы тут непочатый край. – Ну что ж, – сказала Хоуп, – решать чужие проблемы ты мастерица.
– Да, решать проблемы! – подтвердила счастливая и ожив­ленная Сэм. – Я понимаю, что бизнес это рискованный, но раз­ве я не привыкла рисковать? У меня просто гора с плеч свалилась! Знаешь, Хоуп, я даже не подозревала, что так хочу изменить свою жизнь.
– Но тебе ведь понадобятся деньги, – заметила практичная Хоуп.
– У меня есть сбережения. Кое-что вложено в ценные бумаги. Но это не главное, Хоуп! Дело в другом. Я хорошо зарабатывала, могла семь раз в неделю обедать в дорогих ресторанах и класть деньги в сейфы швейцарских банков, но не была счастлива.
– А Морган? – внезапно спросила Хоуп. – Разве связь с ним не входила в твои долгосрочные планы счастливого будущего?
Радость Сэм тут же померкла. Хоуп попала в ее больное место. Сэм не знала, сможет ли быть счастлива без Моргана, но делать было нечего. Она не видела Бенсона с того рокового дня после церемонии вручения «Лимона», когда они поссорились насмерть. Он принял решение, и тут Сэм была бессильна.
– Морган остался в прошлом, – сказала она. – И тебе это безразлично?
– Нет. Но у меня нет выбора. Это от меня не зависит. Впро­чем, кто бы говорил? На себя посмотри. Разве ты сделала хоть один шаг к примирению с Мэттом?
– Это совсем другое дело, – возразила Хоуп.
– Почему?
– Потому!
– Ты так и не сказала ему о ребенке. Почему, Хоуп? В конце концов он все равно узнает. Что ты будешь делать, когда в суббо­ту Мэтт прилетит за детьми? Спрячешься за диван, чтобы он не увидел твой живот?
– Нет, – сказала Хоуп. – Я вообще с ним не увижусь. Попро­шу Дельфину отвезти малышей в аэропорт. Я еще не готова к то­му, чтобы увидеться с Мэттом.
– Потому, что ты беременна и не знаешь, как ему об этом ска­зать? Или потому, что не хочешь, чтобы он вернулся? – мягко спросила Сэм.
– Я поняла, что ты собираешься стать великим разрешителем чужих проблем, но не начинай с меня, – с досадой сказала Хо­уп. – Да, конечно, я хочу, чтобы он вернулся, однако сейчас мне не до того, чтобы просить прощения или кого-то прощать.
Черт побери, она была беременна, нуждалась в том, чтобы о ней заботились, и не собиралась переживать из-за того, что поду­мает Мэтт…
– Извини, Хоуп, я не хотела тебя расстраивать, – сказала Сэм.
– На меня просто действуют гормоны, – пробормотала Хоуп.
– Когда ты была беременна Милли и Тоби, они на тебя не действовали.
– Действовали. Просто я этого не показывала, – огрызнулась Хоуп. – Но теперь поумнела и не собираюсь сдерживаться. Пусть все знают, что у меня плохое настроение!
– Если хочешь, я сама поговорю с Мэттом… – начала Сэм.
Вопль Хоуп напугал ее.
– Нет! Не смей! Это моя жизнь, и я сама разберусь с ней!
– Я только хотела помочь… – пролепетала Сэм.
– Помоги сначала себе. Позвони Моргану – это будет самая лучшая помощь.
–Не могу.
– Еще как можешь, –решительно сказала Хоуп. – Перестань переживать из-за меня и займись своими делами, ладно?
Выходя из магазина мягкой мебели в Килларни, Вирджиния была очень довольна собой. Плетеные шнуры цвета сливочного масла прекрасно подойдут к шторам в гостиной, и комната будет смотреться совсем по-другому. Последние несколько недель в Килнагошелле кипела лихорадочная работа, но теперь дом был полностью готов к свадьбе Дельфины. Благодаря усилиям Пи-Джея и искусству дизайнера Шоны шесть спален для гостей были восстановлены в прежнем блеске. Шона обладала потрясающим умением покупать хорошие ткани и обои по дешевке, что было немаловажно, так как Вирджиния не могла потратить на отделку все свои сбережения.
Вирджиния неторопливо шла по главной улице, наслаждаясь теплом и царившей вокруг суетой. Если бы она была более вни­мательной, то сумела бы избежать встречи с Гленис и Ричардом Смарт, которые шли навстречу и громко препирались.
Вирджиния столкнулась с этой сладкой парочкой у книжного магазина.
– Прошу прощения… Ох, здравствуйте, Гленис и Ричард, – сказала она.
– Ба! – Глаза Гленис угрожающе заблестели. – Да это же миссис Коннелл!
– Как всегда, рада видеть вас, – сказала Вирджиния, не сумев совладать с предательски приподнявшимися уголками рта.
– Я зайду в магазин, – буркнул Ричард.
– Только недолго! – бросила ему вслед Гленис.
Она недовольно смерила взглядом высокую и стройную собе­седницу. Элегантный белый льняной костюм делал Вирджинию похожей на героиню сериала «Домой из Африки»; Гленис же па­рилась в плотном красном блейзере, трещавшем по всем швам. – Давно видели Кевина? – спросила она. – На прошлой неделе мы играли с ним в гольф, – сказала Вирджиния, наслаждаясь ситуацией. Было ясно, что Гленис все еще злится на нее из-за Кевина. Но теперь Вирджиния видела в Бартоне только друга и больше не переживала из-за этого. Так что пусть миссис Смарт бесится сколько влезет.
– Чему вы смеетесь? – гневно спросила Гленис. – Бедная Урсула мертва, а вы, миссис Коннелл, бесстыдно кокетничаете с несчастным вдовцом, который еще не успел прийти в себя после ее смерти. И вы смеете называть себя безутешной вдовой? Это просто смешно!
Вирджиния могла бы пропустить ее шпильки мимо ушей и продолжить прогулку, но тут Гленис добавила:
– Должно быть, вы не любили мужа, если бедняга еще не ус­пел остыть в могиле, а вы уже готовы прыгнуть в постель к друго­му мужчине!
Упомянув о Билле, она допустила роковую ошибку. Глаза Вирд­жинии вспыхнули. Она выпрямилась и смерила Гленис ледяным взглядом.
– Вы когда-нибудь слышали поговорку. «Не осуждай челове­ка, пока не побывал в его шкуре»? – негромко и вежливо спроси­ла она. – Гленис, вы никогда не были вдовой. К счастью для вас. Вы сами не знаете, о чем говорите. Вы обращаетесь с Ричардом как с половой тряпкой…
Гленис хотела ее прервать, но Вирджиния властно подняла руку: – Вы свое сказали, теперь моя очередь. Я очень любила своего мужа и уважала его. В отличие от вас, – мстительно добавила она. – Билл умер, а я жива, но это не значит, что я не любила его. Злобные и ожесточенные люди вроде вас мешают очнуться тем, кто потерял любимых. Они хотят, чтобы мы горевали вечно. Вы не желаете, чтобы осиротевшие люди были счастливы, потому что это сразу покажет, что в вашей собственной жалкой и нич­тожной жизни нет ни капли счастья. Кевин Бартон – мой друг, только и всего. И молите бога, чтобы с вашим Ричардом ничего не случилось. Ибо вы не знаете, что вам грозит.
Оставив Гленис стоять с отвисшей челюстью, Вирджиния по­вернулась и царственно поплыла дальше. В кафе ее ждала Мэри-Кейт.
– Вы никогда не угадаете, с кем я столкнулась, – спокойно сказала Вирджиния, садясь за столик и кладя на свободный стул свои покупки. – С Гленис Смарт и ее бедным Ричардом.
– И она попыталась нокаутировать вас прямо на тротуаре? – пошутила Мэри-Кейт, жестом попросив официантку принести две чашки чая.
– Попыталась, – сказала Вирджиния. – Изо всех сил. Конеч­но, не физически, но до этого было недалеко.
Мэри-Кейт широко раскрыла глаза.
– Господи, я только пошутила… С вами все в порядке? Не­ужели эта дрянь посмела? Что она сказала?
– Успокойтесь, – ответила Вирджиния. – Она дала мне по­нять, что я шлюха, если осмеливаюсь смотреть на Кевина Барто-на, и что я ни капельки не любила Билла.
Шокированная подруга ахнула так громко, что сидевшие за соседними столиками удивленно обернулись. Вирджиния с улыб­кой похлопала ее по руке:
– Все нормально, клянусь вам. Я прочитала Гленис лекцию о том, что значит быть вдовой, и она поджала хвост. Признаюсь, мне давно хотелось сказать этой мадам пару теплых слов, и нако­нец я доставила себе такое удовольствие.
– Вы неповторимы! – с восхищением воскликнула Мэри-Кейт. – Я бы в такой ситуаций наверняка растерялась, но вы хо­лодны, как огурец. Вы сильная женщина!
– Я всегда была сильной, – спокойно сказала Вирджиния. – После смерти Билла я лишилась этой силы, на за последний год благодаря таким людям, как вы, мне удалось ее вернуть. Не знаю, что бы я делала без вас, Мэри-Кейт, Вы – моя спасительница.
– Глупости. Вы сами себя спасли. – Внезапно Мэри-Кейт рассмеялась. – Не натравить ли вас на Полину? Она получила приглашение на свадьбу Дельфины, позвонила мне и оставила на автоответчике сообщение, смысл которого сводится к следующе­му: «Черта с два!»
Вирджиния фыркнула.
– Держу пари, она нарочно позвонила тогда, когда вас не было. Потому что боялась вашего гнева.
– Да уж, – мрачно сказала Мэри-Кейт. – Если она не переду­мает, Дельфина будет в отчаянии. Она твердит, что это дело По­лины и что мать не сможет испортить ей настроение, но, конеч­но, это не так. Дельфина очень чувствительна.
Принесли чай, и некоторое время обе задумчиво молчали. На­конец у Вирджинии созрел план.
– Вы говорили, что Полина очень религиозна…
– Каждое воскресенье стоит у дверей церкви первой.
– А если пригласить на свадьбу всех самых благочестивых лю­дей прихода – вроде мисс Мэрфи, которая ухаживает за церков­ными цветами? Если они придут, Полине станет стыдно, и она просто не сможет не последовать их примеру… Стоп! – Мозг Вирджинии лихорадочно заработал. – Давайте позовем на свадьбу отца Мактига! Он милый человек, и я точно знаю, что ему очень жаль Дельфину, которая не может венчаться в церкви.
– Ну, вы просто дьявол! Обе рассмеялись.
– Полина не знает, что ее ждет. Когда все жители деревни ска­жут ей: «Увидимся в субботу», она приползет к дочери на коленях!
Николь и Дариус прощались с Сэм, Рини, Сандрой и Памми в зале ожидания аэропорта Хитроу-1. Объятиям и поцелуям не было конца. Памми, которая все утро лучезарно улыбалась Дариусу, сейчас чуть не плакала, потому что хотела остаться с ним и Николь.
– Ты летишь с мамой. В Ирландии тебе очень понравится, вот увидишь. – Высокий Дариус присел на корточки, пытаясь уте­шить ее.
– Там нас ждут удивительные приключения, – загадочно ска­зала Сэм. Общение с Милли научило ее, что маленьких девочек легче всего успокоить, пообещав им что-нибудь интересное.
Памми перестала сосать леденец.
– Какие приключения? – спросила она, бесхитростно глядя на Сэм снизу вверх.
Сэм рассмеялась.
– Ты пошла в Николь! Твоя старшая сестра тоже задает только правильные вопросы.
– Я жалею, что вы уходите из «Титуса», – грустно сказала ей Николь.
– Знаю. – Сэм пожала плечами. – Но я не могла поступить иначе. А у тебя есть прекрасный администратор Боб Феллоус и главное – твой поразительный голос. Так что все будет хорошо.
Николь улыбнулась.
– Вы забыли упомянуть Дариуса, – сказала она, взяв Гуда под руку.
– Это и так ясно – я знаю, что он присмотрит за тобой. И жду, что ее сингл займет первое место в десятке, мистер Гуд, – шутли­во-начальственным тоном сказала Сэм.
– Так и будет, можете не беспокоиться, – уверенно ответил Дариус и сжал маленькую руку Николь.
– Ты присмотришь за ней, правда? – строго спросила его Рини.
– Бабушка, все будет в порядке, – заверила ее Николь. – Я хо­чу, чтобы ты получила удовольствие.
– Получу… – У Рини сорвался голос.
– Ну, нам пора, – объявила Сэм, не любившая долгих прово­дов и лишних слез. – Скорее прощайтесь, и идем.
Она провела остальных через турникет. Дариус и Николь маха­ли вслед, пока все четверо не скрылись из виду.
– Надеюсь, все будет благополучно, – со слезами на глазах сказала Николь.
Дариус привлек ее к себе и поцеловал так крепко, что команда игроков в гольф, возвращавшаяся в Ирландию из Португалии, устроила им овацию. Николь смущенно засмеялась.
– Сэм Смит позаботится о них, – сказал Дариус, когда они по­шли к выходу. – Сэм можно поставить во главе космической программы, и через сутки там все будет работать как часы. Не беспокойся ни о чем, любимая.
Николь широко улыбнулась ему:
– Я и не беспокоюсь.
На обратном пути оба молчали – они были слишком возбуж­дены. Ожидание чего-то небывалого заставляло их блаженно улыбаться и крепко держать друг друга за руки. Дариус предло­жил пообедать где-нибудь в ресторане, но Николь сделала глубо­кий вдох и призналась, что уже заказала ленч на дом.
– Тебе понравится, – сказала она, глядя на Дариуса своими чудесными тигриными глазами, и Гуд почувствовал, что его серд­це тает от любви.
Как только Николь приняла решение, она начала с удовольст­вием готовиться к тому, что должно было случиться. Дариус лю­бил тайскую кухню, поэтому Николь нашла ресторанчик, торго­вавший навынос, и договорилась, что заказ доставят в половине первого. Утром она обошла квартиру, привела ее в порядок, по­всюду расставила свои любимые желтые герберы и застелила кровать девственно белым бельем, которым еще ни разу не поль­зовалась. Она вздрагивала при мысли о том, как будет лежать на этих простынях, прижавшись к обнаженному телу Дариуса. По­купать вино Николь не стала, не желая, чтобы ее ощущения и па­мять были затуманены алкоголем.
Входя в дом, Николь ощущала непривычную неловкость. Да­риус тоже больше не казался пьяным от счастья: он явно нервничал.
– Пойдем, я покажу тебе ванную! – пробормотала Николь. – Я купила новую крышку для туалета. Она прозрачная, а внутри плавают золотые рыбки!
Ванная была гордостью Николь; оформляя ее, она дала волю фантазии. Стены были малиново-розовыми, кафельный пол – аквамариновым, пушистые полотенца – золотисто-желтыми, а над раковиной красовалось огромное зеркало в стиле Сальвадора Дали, окруженное лампочками.
– Я всегда мечтала о таком зеркале, – прошептала девушка, глядя на их отражение.
Смуглая и изящная, Николь казалась маленькой по сравне­нию с высоким блондином Дариусом. Она прижалась к нему спи­ной, запрокинула голову и заметила, что Дариус слегка успоко­ился. Его ладони легли на ее тонкую талию.
– Ты уверена? – негромко спросил он. Николь кивнула его отражению в зеркале.
Дариус бережно повернул ее лицом к себе и коснулся губами щеки. Сначала его губы были нежными, но когда Николь обвила руками его шею, их поцелуй стал жадным и страстным. Дариус неловко расстегнул пуговицы ее джинсовой рубашки, и его губы прочертили огненную дорожку вдоль сексуального маленького розового лифчика, купленного специально для этого случая.
Ласки Дариуса заставляли Николь стонать от желания. Никог­да раньше она не ощущала ничего подобного. Немногие встречи, которые у нее были с неопытными и неумелыми мальчиками, не шли ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. От наслаждения по ее спине бежали мурашки.
– Это чудесно, милый, – вздохнула Николь. – Но оставь что-нибудь и мне!
Она рванула рубашку Дариуса с такой силой, что пуговицы по­сыпались на кафельный пол, и начала гладить и целовать его грудь. Николь было мало покорно отдаться ему; она хотела, чтобы Да­риус задохнулся от наслаждения так же, как задохнулась она са­ма, когда его губы коснулись ее сосков. Ей хотелось сорвать с них обоих одежду и…
Они так и не добрались до спальни и белых простыней. Вместо кровати они упали на новый, с иголочки диван и стащили друг с друга остатки одежды. Казалось, их ласки продолжались несколько часов, но на самом деле прошло лишь несколько минут, потому что дольше влюбленные просто не выдержали бы. Когда Дариус осто­рожно снял с нее розовые кружевные трусики, Николь обхватила его ногами, как акробатка, и привлекла к себе, умирая от желания.
– Николь, – простонал он, – не торопись…
Сам Дариус явно торопиться не собирался. Николь много чи­тала о любви и о том, как мужчина может доставить максималь­ное удовольствие своей партнерше, но чтение – это одно, а ре­альная жизнь – совсем другое. Только когда она подумала, что вот-вот взорвется, Дариус овладел ею.
Боли не было. Только острое наслаждение в момент оргазма, распространившееся по всему телу со скоростью курьерского по­езда. Они яростно вцепились друг в друга, и Николь кричала от страсти, пока судороги не утихли. Лишь после этого она почувст­вовала, что Дариус наконец дал себе волю.
Николь никогда не ощущала такой любви и нежности… Тай­ские блюда стыли на кухне, но никто из них не чувствовал голода. Сытые любовью, они лежали обнявшись на диване, утомленные и счастливые, и Николь хотелось, чтобы это длилось бесконечно.
– Я рада, что дождалась тебя, – прошептала она.
– Я тоже, – пробормотал Дариус и поцеловал ее в ключицу.
Николь блаженно улыбнулась. Так вот что имели в виду беско­нечные статьи, посвященные сексу… Прекрасная, совершенная любовь! Она была несказанно счастлива, что дождалась такого мужчину, как Дариус. Впервые в жизни Николь была рада тому, что последовала советам бабушки.
Когда в шесть часов вечера путешественники сели в автобус, ожидавший их в аэропорту Керри, все были измучены. Рини и Сандра не разговаривали дру с другом после очередной стыч­ки – Рини заявила, что розовое шифоновое платье, которое Санд­ра надела в дорогу, абсолютно неуместно. Памми потеряла самую любимую из четырех Барби, которых она везла в сумке, и Сэм пришлось ее утешать.
Только теперь она поняла, почему Николь такая взрослая. Если этой девушке приходилось быть судьей в постоянных се­мейных распрях и одновременно заботиться о младшей сестре, ничего удивительного, что она рано созрела.
Автобус ехал среди изумрудно-зеленых полей, освещенных зо­лотым вечерним солнцем. Наконец они добрались до Редлайона.
– Я и не думала, что здесь так красиво! – воскликнула Сан­дра, когда шофер свернул на извилистую улицу с домиками пас­тельных цветов. Рини и Сандра во все глаза смотрели на окна-фонари, висячие корзины, переполненные летними цветами, и людей, сидевших за столиками на деревянных козлах у пивной «Вдова Мэгуайр», из глубины которой доносился медовый голос Кристи Мура.
– Я бы не узнала это место, – наконец сказала Рини. – Когда я уезжала отсюда, это был бедный маленький поселок где-то на краю света, а теперь… он стал красивым и процветающим.
Она не сводила повлажневших глаз с тщательно отреставриро­ванных домов на главной улице. Старое здание суда, которое при ней стояло наполовину разрушенным, превратилось в роскош­ный ресторан, облупившаяся почта стала агентством по торговле недвижимостью, возле которого стояли две шикарные спортив­ные машины. Женщина в дорогом брючном костюме запирала дверь и одновременно говорила по мобильному телефону.
Коттеджи у горбатого моста тоже было невозможно узнать. Во времена юности Рини этот район пользовался дурной славой. На прохожего мог упасть кусок черепицы; здесь жили самые горькие пьяницы деревни, громко бранившиеся ночами напролет. Те­перь старые дома превратились в очаровательные коттеджи с эр­керами и припаркованными рядом красивыми автомобилями.
– А это владения Мэри-Кейт, – сказала Сэм, показав на ухо­женную аптеку, в витрине которой красовались изделия фирмы «Ланком». – Я уверена, вы ее полюбите. Она большая шутница. Нам нужно будет провести вечер во «Вдове». Конечно, если удастся заказать столик в самый разгар туристского сезона. С тех пор как у Беллы Мэгуайр появился этот симпатичный молодой бармен из Калифорнии, тут яблоку упасть негде. Половину туристов со­ставляют женщины, и они требуют остановить автобус здесь, чтобы полюбоваться на красавчика Эллиота.
– Сандру хлебом не корми, только дай на кого-нибудь полю­боваться, – проворчала Рини.
Сэм испугалась, что ссора возобновится, но Сандра только хи­хикнула и показала матери язык.
– Я не любуюсь на молодых мужчин, – весело ответила она. – Только на своих сверстников.
– Ну, тогда я сама полюбуюсь на вашего Эллиота, – хмыкну­ла Рини. – Из меня еще песок не сыплется.
Сэм возвела глаза к небу. Она не могла понять эту пару. Может быть, это нормальные отношения между матерями и дочерьми? Кто его знает…
Когда они подъехали к отелю, Рини громко ахнула. В ее время такая махина ни за что не окупила бы себя. «Да, все по высшему классу», – подумала Сэм, когда швейцар в форме с галунами по­мог им внести багаж. Она надеялась на знакомство с неким мис­тером Кристи Де Лейси и не сомневалась, что этот тип надолго запомнит их встречу…
– Мистер Де Лейси сегодня здесь? – небрежно спросила Сэм, когда в регистратуре оформляли их документы.
Администраторша заерзала на месте.
– Э-э… нет, – наконец неловко ответила она. – Управляю­щий нездоров.
Сэм попыталась сохранить беспечный вид, но поклялась до­копаться до истины. Тут явно что-то произошло. Причем очень неприятное для Кристи.
Она оставила вещи в номере, проверила, как устроились ос­тальные, и отправилась на встречу с Хоуп. Накануне Сэм позво­нила сестре и, не подумав, предложила пообедать в отеле. Но Хо­уп ответила, что скорее умрет с голоду.
– Извини, – поморщилась Сэм. – Тогда у «Вдовы»?
– Всегда готова, – радостно ответила Хоуп, которая за неделю до боли стосковалась по Милли и Тоби и была счастлива, что сестра наконец приехала.
Вскоре они встретились у пивной. Увидев округлившийся живот Хоуп, Сэм чуть не заплакала.
– Хоуп, милая, ты должна рассказать Мэтту! Он любит тебя. Все будет хорошо. Вы должны помириться ради ребенка.
– С помощью ребенка брак не склеишь, – заявила Хоуп, вы­тирая слезы. – Это нечестно и по отношению к ребенку, и по от­ношению к его родителям.
– Ну, в таком случае я умываю руки, – нахмурилась Сэм. – Пойдем. Бедняга водитель уже думает, что он не попадет домой к ужину.
– Отпусти его, – посоветовала Хоуп. – Я сама отвезу тебя. По крайней мере, это даст мне возможность объяснить осталь­ным, почему я не пью.
– Как будто они не знают, что ты беременна, – криво усмех­нулась Сэм.
– Не знают, – уперлась Хоуп. – Я очень тщательно выбираю, что надеть.
– Всю жизнь обвиняла меня в упрямстве, а сама упрямее ос­ла! – с сердцем ответила ей сестра.
– Сэм, с приездом! – громко крикнула Дельфина, когда Хоуп и Сэм наконец вошли в пивную.
Вирджиния, Мэри-Кейт, Дельфина, Гизелла и Мэй заняли большой стол рядом с баром.
– Это ваш прощальный вечер? – спросила Сэм Дельфину, когда все обнялись и расцеловались.
– Да, – вздохнула Дельфина. – Не могу дождаться субботы.
– Осталось всего полтора дня, – сказала Мэй, помахивая бу­тылкой шампанского, присланной Беллой.
Вечеринка удалась на славу. Шел первый час ночи, когда Хоуп подвезла Сэм к отелю. Сэм чувствовала себя уставшей, хотя вы­пила совсем немного.
– Завтра я привезу к тебе своих гостей, – пообещала она се­стре.
– Мы устроим ленч в саду, – сказала Хоуп. – Там сейчас хо­рошо. Куры сидят за загородкой, так что по дорожкам можно хо­дить, не боясь вляпаться в дерьмо.
Сэм засмеялась.
– Никогда не думала, что услышу от тебя такие слова!
– Я теперь деревенская, – усмехнулась Хоуп. – Вот только базилик у меня не растет, хоть плачь. Салат и капуста – на загля­денье, но когда доходит до трав, я совершенно беспомощна.
Сэм поцеловала ее в щеку.
– Больше никогда не говори мне, что ты беспомощна. Ты выживешь где угодно. Не просто выживешь, – поправилась она, – но будешь жить припеваючи. Мы, женщины семейства Смит, нигде не пропадем!
Обняв сестру на прощание, Хоуп задумчиво вырулила на подъ­ездную аллею «Красного льва». После катастрофы с Кристи она так и не вернулась сюда. Господи, как глупо было рисковать счас­тливым браком ради такого пустяка, как флирт с Де Лейси!.. Да, она скучала, а Мэтт был так погружен в себя, что не обращал на нее внимания, но она не имела права заходить так далеко. Она просто не подумала. Как Милли, решившая прыгнуть в лужу. Ради секунд­ного удовольствия этот ребенок забывал обо всем, в том числе и о последствиях. Пятилетней девочке это было простительно, но женщина, которой должно было исполниться тридцать восемь, была обязана иметь голову на плечах…
Хоуп стиснула зубы и запретила себе плакать. Она не может позволить себе такую роскошь. Ей нужно быть сильной.
Мэтт не понимал, как тяжело приходится с двумя маленькими детьми, пока не прожил неделю с Милли и Тоби в снятой им квар­тире. Одно дело провести с малышами несколько часов, дожида­ясь возвращения Хоуп из магазинов и зная, что после этого все будет нормально, и совсем другое – кормить, одевать и развле­кать их изо дня в день без всякой помощи со стороны и надежды на разрядку. Впервые Мэтт проникся уважением к жене. Ничего удивительного, что после переезда в Редлайон Хоуп так хотелось иметь досуг. Она, работающая мать с многолетним стажем, вне­запно оказалась в сельской глуши, где никого не знала. Естествен­но, ей было тяжело и одиноко. Маленькие дети очаровательны, но с ними чертовски трудно.
Мэтта выводила из себя привычка Милли критиковать все, что бы он ни сделал. Он привык считать Милли папиной дочкой и злился, когда та по десять раз на дню говорила: «А мама делает это не так». В результате Мэтт узнал, что он не так надевает нос­ки, не так наливает молоко в кашу и не умеет мыть детям голову так, чтобы вода не попадала в глаза. Но это, как выяснилось, были еще цветочки. На второй день Милли достала из холодильни­ка банку с маринованными овощами и съела больше половины. Оставшееся она вылила в унитаз и радостно смотрела туда, пока в ванную не заглянул перепуганный отец.
– Меня тошнит! – сообщила счастливая Милли, показывая на унитаз. – Я теперь большая девочка. Как мама.
Когда до Мэтта дошло, что это значит, он громко ахнул.
Сэм знала, что Хоуп убьет ее. «Не вмешивайся», – несколько раз предупреждала она. Но Сэм знала, что иногда следует дове­рять инстинкту. Хоуп любила Мэтта и нуждалась в нем. В то же время Сэм понимала, что ее упрямый и не слишком любимый зять обожает жену. Но эти два осла уперлись и стояли насмерть.
Утром накануне свадьбы Сэм почувствовала, что пора дейст­вовать.
Сначала она позвонила Дэну в агентство Джадда, и тот с удо­вольствием дал ей номер телефона Мэтта.
– Я советовал ему не валять дурака и помириться с Хоуп. Я же вижу, что без нее он несчастен. Но разве этого болвана можно в чем-нибудь убедить?
– Можно. Теперь или никогда! – решительно заявила Сэм. Телефон звонил целую вечность. Наконец запыхавшийся Мэтт взял трубку.
– Я уже думала, что тебя нет, – сказала Сэм.
– Я одевал Тоби, а Милли тем временем добралась до гутали­на, – пожаловался Мэтт. – Теперь ее голубые замшевые туфли стали черно-синими, а пол на кухне еще хуже.
– Да, с ней не соскучишься, – согласилась Сэм. – Мэтт, на­верное, ты догадываешься, почему я звоню, – добавила она, как обычно сразу беря быка за рога. – История слишком затянулась. Есть одна вещь, которую тебе следует знать…
– Ты о том, что Хоуп беременна? – прервал ее Мэтт. Впервые в жизни Сэм лишилась дара речи.
– Откуда ты знаешь? Она никому не говорила…
– У Милли появилась новая игра. Она разыгрывает утреннюю тошноту, – объяснил Мэтт.
– Ох… Ну и что ты собираешься с этим делать? – спросила Сэм.
– Перестань разговаривать со мной свысока! – тут же завелся Мэтт. – Я не собираюсь выслушивать твои поучения… – Он резко оборвал себя. – Извини. Это уже было. Заезженная плас­тинка, правда? Мы только и умеем, что ссориться.
– Да, ты прав, – вздохнула Сэм. Действительно, какой смысл ссориться с зятем, если она звонит, чтобы помирить его с Хоуп?
– Знаешь, я люблю ее.
Эти простые слова тронули Сэм до глубины души.
– Знаю, – сказала она. – И я тоже. Наверно, поэтому мы с тобой и ссоримся. Никак не можем ее поделить. – Она сделала паузу. – С Кристи у нее ничего не было. Он флиртовал с Хоуп, а ей это льстило, вот и все. Если бы она не была такой наивной и неопытной, то сразу отправила бы его куда подальше.
– Наверное, так и есть, – признал Мэтт.
– А ты тоже хорош! – продолжила Сэм. – Притащил ее в Керри и бросил… К счастью, она сумела прижиться, но не благо­даря тебе.
– И это тоже верно, – уныло ответил Мэтт. – Я так увяз в своих проблемах, что совсем забыл о ней. Считал, что она всегда будет покорно ждать меня… Я понимаю, это не оправдание, но так труд­но мне не было ни разу в жизни.
– А как сейчас?
– Я возвращаюсь, – просто сказал Мэтт. – Честно говоря, она и не подозревает, как нужна мне.
У Сэм защипало глаза.
– А что будет с твоей работой? Хоуп полюбила Керри, она не захочет уезжать. Как ты сможешь свести концы с концами?
И тут Мэтт изложил ей свой план.
– И зачем тебе понадобилось платье с тридцатью обтянутыми шелком пуговицами?! – с шутливым отчаянием воскликнула Хоуп в субботу, неловко вдевая пуговицы в крошечные петли.
– Я хотела, чтобы Юджин помучился вечером, когда будет их расстегивать, – усмехнулась Дельфина, длинные рыжие кудри которой падали на спину, еще больше затрудняя задачу Хоуп. – Понимаешь, он должен хоть как-то пострадать, чтобы завоевать меня. Все смелые кельтские рыцари страдали ради того, чтобы прикоснуться к красивой девушке.
– Он уснет еще до того, как доберется до середины твоей спи­ны! – фыркнула Мэри-Кейт, зашедшая в розовую спальню Килнагошелла, где собрались четыре члена клуба макраме. – Вирд­жиния предлагает перекусить, потому что до банкета еще несколь­ко часов.
– Если я что-нибудь съем, платье треснет, – сказала Дельфи­на. – Я хочу выглядеть стройной и девственной, когда Эдди ска­жет: «Благословляю брак Дельфины Юстасии Лавинии Райан и Юджина О'Нила…»
– Дельфины Юстасии Лавинии? – с ужасом переспросила Хоуп.
– Когда моя сестрица была беременна Дельфиной, она читала множество любовных романов, – объяснила Мэри-Кейт. – Дель­фина и понятия не имела, что, если бы не я, Полина назвала бы ее Мэрилин Скарлетт.
Хоуп расхохоталась так, что уже не могла застегивать пуговицы.
– Дельфина тоже не сахар, – возразила племянница. – Вчера даже регистратор загса хихикал. А попробуйте в десять лет прийти в школу с таким имечком! Когда у нас с Юджином появятся дети, у них будут простые и красивые имена. Вроде Мэри или Тома.
– Не знаю… – мечтательно произнесла Хоуп. – В последнее время мне нравится имя Розали. Или Рори. Вообще все име­на на «Р».
Дельфина и Мэри-Кейт многозначительно переглянулись.
– Для будущего ребеночка? – не выдержала Дельфина. Хоуп уставилась на подруг и поняла, что они все знают.
– Ну, от вас ничего не утаишь! – пробормотала она.
– Выливать вино в горшок с несчастным цветком – еще не значит хранить тайну, – сказала Дельфина.
– А то, что вы не выпили на прощальном вечере Дельфины ни одного бокала шампанского, окончательно выдало вас, – доба­вила Мэри-Кейт. – И хотя я знаю, что вы любите шоколад, но это­го недостаточно, чтобы так располнеть.
Хоуп не то всхлипнула, не то засмеялась от облегчения.
– И давно вы все знаете?
– Целую вечность, – улыбнулась Дельфина. – Не плачь. Я не для того полчаса красила тебе ресницы, чтобы ты все испортила.
– Мэтт знает? – мягко спросила Мэри-Кейт.
– Вы не лучше Сэм! – с отчаянием воскликнула Хоуп. – Она только и твердит об этом.
– Нужно сказать. Он скоро прилетит с детьми. Ты поедешь в аэропорт? – спросила Дельфина.
– Их встретит Сэм, – избегая смотреть подругам в глаза, про­бормотала Хоуп.
– Ладно, – сказала Мэри-Кейт. – Дельфина, ты сама терпеть не можешь, когда вмешиваются в чужие личные дела. Вот мы и не вмешиваемся.
– Я терпеть не могу, когда вмешиваются в мои личные дела, – проворчала Дельфина. – А это совсем другая история.
– Бэби-сандвичи! – объявила Вирджиния, появившись в две­рях вместе с Динки.
– Это что, заговор? – нахмурилась Хоуп. – А «бэби-сандвичи» – пароль?
Вирджиния закусила губу.
– Я только имела в виду, что срезала с хлеба корку, – объяс­нила она. – Я правильно догадываюсь, что тайна вышла наружу?
– Осталось только дать объявление в местной газете, – криво усмехнулась Хоуп. – Да, я беременна. Нет, Мэтт не знает. Нет, я не хочу говорить ему. Но да, скажу. В конце концов.
– Вот и отлично, – улыбнулась Вирджиния. – Кому чаю?
Сэм увидела Милли раньше, чем зятя. Девочка бежала, потря­хивая косичками, и разыскивала взглядом мать.
– Милли, привет! – крикнула Сэм.
Племянница налетела на нее, как маленький вихрь, и броси­лась в объятия тетки.
– А где мама? – выдохнула она.
– Мама тебя ждет, – прошептала Сэм ей на ухо. – Она помо­гает тете Дельфине готовиться к свадьбе.
– Я буду подружкой невесты! – радостно пискнула Милли. – У меня есть платье! Оно у папы в чемодане!
– Привет, Сэм.
Сэм спустила Милли на пол и поздоровалась с зятем. Обычно они прохладно улыбались друг другу, но сегодня веселый Мэтт тепло поцеловал ее в щеку.
– Принарядились, мистер Паркер? – хихикнула Сэм. – Ни­как новый костюм?
Мэтт хитро улыбнулся.
– День сегодня особый. Я должен выглядеть как можно лучше.
– Тетя Хэм… – донесся снизу голосок Тоби. Сэм подхватила его на руки и крепко поцеловала.
– Пора ехать, а то опоздаем. Тоби, хочешь сесть за руль?
– Нет, я! Нет, я! – завопила Милли.
Что-то Сэм долго едет из аэропорта, – сказала Хоуп, посмотрев на часы.
– Без паники, – успокоила ее Вирджиния, Церемония на­чнется только через час.
– Я знаю, но Милли никогда не простит мне, если не сможет нести шлейф, – уныло ответила Хоуп. Она смотрела в окно кабине­та, не в силах дождаться, когда увидит свою машину, на которой Сэм уехала в аэропорт. – Кажется, еще какие-то гости, – сказа­ла она, когда из такси вышла группа людей, обремененных чемо­данами. Трое высоких русых молодых людей, темноволосая жен­щина и маленькая девочка с ярко-рыжими кудрями стояли на аллее и оглядывались по сторонам. – Похоже, кто-то новенький.
Вирджиния подошла к окну.
– О боже! – воскликнула она. – Это мои! Глазам своим не ве­рю… Они даже не намекнули, что собираются приехать! – Вирд­жиния выбежала навстречу трем своим сыновьям, невестке и ма­ленькой внучке. – Что же вы меня не предупредили? – восклик­нула она.
– Это был сюрприз. Мы хотели отпраздновать твое превраще­ние во владелицу пятизвездочного пансиона, – сказала Салли.
– Инспекторов еще не было, – ответила счастливая Вирджи­ния, обнимая всех по очереди.
– Но свои звездочки ты получишь в любом случае, – уверен­но сказал матери Доминик.
– А что тут, собственно, происходит? – спросил Лоренс, гля­дя на мельтешивших вокруг нарядно одетых людей.
– Свадьба. Моя подруга Дельфина выходит замуж, – ответи­ла Вирджиния. – Вы приехали как раз вовремя. Ох, а вот и Юд­жин с Эдди! Пора начинать церемонию. Скорее бы приехала Сэм! Милли должна нести шлейф. Она убьет нас всех, если опоздает.
– Эта маленькая куколка могла бы ее заменить, – сказала Мэри-Кейт, вынося из дома поднос с бокалами шампанского.
Элисон благосклонно посмотрела на собравшихся вокруг взрослых и тут же выпустила волосы дяди Джейми.
– Мы не хотим мешать, – смущенно пробормотала Салли. – Я не знала, что свадьба назначена на сегодня…
– Чем больше народу, тем веселее! – крикнула Дельфина, вы­сунувшись из окна спальни. – Я невеста, – без всякой нужды доба­вила она. Никого другого в венке из белых цветов тут не было.
Полина Райан еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале пассажирского сиденья. Губная помада не размазалась, зубы бы­ли не испачканы, и все же ей казалось, что что-то не так. Посмот­рев на юбку, Полина внезапно поняла, в чем дело. На ней был си­ний костюм, купленный пять лет назад для свадьбы дальней род­ственницы. Хотя она изо всех сил пыталась подавить чувство вины, это ощущение не покидало ее. «Нет, все-таки следовало надеть что-нибудь новое», – сердито подумала она.
Синий костюм казался вполне приличным вплоть до послед­ней недели. Но затем люди начали подходить к ней на улице и го­ворить, как они польщены приглашением на свадьбу Дельфины, какой славный человек Юджин и как замечательно, что свадьбу решили устроить в Килнагошелл-хаусе. Полина, которая в конце концов все же решилась почтить свадьбу своим присутствием, была совершенно сбита с толку. По ее мнению, такого брака сле­довало стыдиться и для подобного мероприятия синего костюма было больше чем достаточно. А теперь все – от мисс Мэрфи до Беллы Мэгуайр – весело говорили ей, что она должна гордиться Дельфиной и что они не знают, как следует одеться, потому что погода может испортиться в любой момент.
В конце концов ей стало казаться, что синий костюм никуда не годится, но наступила пятница, и было уже поздно что-то предпринимать. Она не могла тайком прошмыгнуть в бутик Люсили: весь поселок тут же понял бы, что мать невесты не удосу­жилась вовремя купить себе новый костюм. Такого унижения Полина бы не перенесла.
– Красивый дом, правда? – заискивающе сказал ее муж, подъ­езжая к Килнагошеллу по извилистой, усаженной деревьями ал­лее.
Фонси ненавидел ссоры. Ах, если бы у него хватило характера возразить Полине! Он бы с удовольствием сказал жене, чтобы она прекратила дурить и что он пойдет на свадьбу любимой доче­ри независимо от того, где эта свадьба состоится. Но Фонси был тихим человеком и побаивался жены.
– Ничего, – ворчливо ответила Полина, глядя на изящный фасад, над портиком которого пышно цвели плетистые розы.
Фонси остановил машину и вылез. Ему ужасно хотелось по­скорее обнять Дельфину. Он любил дочь до самозабвения и счи­тал Юджина отличным парнем. Конечно, Полина не знала, что он знаком с будущим зятем, иначе она взбесилась бы… Фонси громко хлопнул дверью автомобиля. Он был сыт по горло.
– Я иду к Дельфине! – заявил он.
Если бы с ней заговорил автомобиль, Полина изумилась бы меньше. Фонси всегда делал то, что хотела она, а сейчас она хоте­ла смешаться с толпой и посмотреть, кто пришел на свадьбу. Но Фонси прошел в дом так уверенно, словно был его хозяином.
Полина обогнула угол, прошла в сад и застыла от удивления. Там собралась половина Редлайона. Стоял прекрасный летний день. Люди смеялись, беседовали и радовались жизни. Тут же, к ужасу Полины, находился и отец Мактиг, над чем-то весело сме­явшийся со своими прихожанками. Грудь Полины раздулась, как у рассерженной лягушки, и так же внезапно опала. Что она могла сказать? Он человек бога, он знает правила. Конечно, он не при­шел бы сюда, если бы думал, что Дельфина будет навеки прокля­та небом, если выйдет замуж за разведенного Юджина.
– Полина! – заметив ее, зычно крикнул он. – Идите сюда! А мы уж думали, что мать невесты слишком занята, чтобы прово­дить время с нами, простыми смертными!
Слабо улыбаясь, Полина подошла к гостям, которые дружно поздравили ее со столь важным событием.
– Не могу дождаться, когда увижу ее платье… – мечтательно вздохнула мисс Мэрфи. – Миссис Коннелл говорит, что она по­хожа на сказочную принцессу. Неужели это так? Наверно, вы очень довольны!
Все глаза устремились на Полину, и та на мгновение ощутила неловкость. Знают ли они, что мать невесты была против этой без­божной свадьбы? Нет, наверно, не знают. Небрежно помахав ру­кой, как это делала королева Елизавета по телевизору, Полина вздохнула.
– Довольна – не то слово. Я просто счастлива! Отец Мактиг перевел дух и улыбнулся.
– Я знал, что так и будет. – Его глаза лукаво блеснули. – А те­перь познакомьтесь с нашими гостями из Лондона – Сандрой, Рини и Памми Тернер.
– Чудесно выглядишь, Дельфина, – сказал Фонси, глядя на красавицу, которой стала его единственная дочь. Ее бледно-кре­мовое, расшитое золотом платье было великолепным, и Дельфи­на, кудри которой сияющей волной ниспадали на плечи, дейст­вительно казалась сказочной принцессой.
– Мне очень жаль, но твоя мать здесь. Извини, что я не засту­пался за тебя, – сказал он, глядя в пол.
– Пустяки, папа, – сказала Дельфина, нежно поцеловав его в щеку. – Ты здесь, и это самое главное. Ты выведешь меня к гостям?
– Мама! – завопила Милли, вбегая в вестибюль Килнаго-шелл-хауса. Ее платье было застёгнуто только наполовину. Сэм не смогла сделать это как следует на тесном заднем сиденье ма­шины.
– Милли, радость моя! – Счастливая Хоуп подхватила дочку на руки. – Я боялась, что ты опоздаешь. Тетя Дельфина уже готова.
Она повернула Милли к себе спиной и застегнула ей пугови­цы. Потом прикрепила шпильками к ее волосам венок из кремо­вых роз и вручила дочери букет.
– Готова?
Сияющая Милли кивнула.
Хоуп посмотрела в зеркало, чтобы проверить, насколько ужас­но она выглядит в жакете и брюках цвета аметиста. Брюки были слишком тесными, и Хоуп пришлось расстегнуть пуговицу. Ос­тавалось надеяться, что они не свалятся в самый ответственный момент, явив миру поразительно элегантное сочетание длинных панталон и дешевых носков.
– А где Тоби? – спросила она Милли.
– Он с папой.
– С папой? Как сюда попал папа?! – громко ахнула потрясен­ная Хоуп.
– Приехал на свадьбу. Разве меня не приглашали? – раздался голос Мэтта. Он стоял в дверях, освещенный солнцем. Волосы Мэтта были острижены слишком коротко, он выглядел усталым, но ничто не могло испортить его безупречную красоту. На нем был выходной костюм и тот самый галстук, который Хоуп пода­рила ему в Бате на сорокалетие. Он был так хорош, что Хоуп захо­телось броситься в его объятия и остаться там навсегда.
– Мэтт! – радостно воскликнула Дельфина, спускаясь по лестнице под руку с отцом. Замыкала шествие Мэри-Кейт. – Пре­красно! Ну что, все готовы?
Говорить было некогда. Милли пристроилась за тетей Дельфиной, Мэтту и Хоуп пришлось поспешно спуститься в сад и занять свои места.
Музыканты из фольклорного ансамбля, игравшего в пивной «Вдова Мэгуайр», грянули свадебный марш Мендельсона, стран­но звучавший в исполнении скрипки, аккордеона и бодрана . Но Дельфине и Хоуп казалось, что они никогда в жизни не слышали более сладких звуков. Дельфина смотрела на своего дорогого Юджина, который гордо стоял рядом с Эдди в мятом костюме. Хоуп держала Мэтта за руку и была абсолютно счастлива. – Я люблю тебя, – прошептал он, наклонившись к ней.
Хоуп крепко стиснула его руку. Все ее тревоги и гнев бесслед­но исчезли.
– Ну пожалуйста… – с трудом выдавила она, боясь распла­каться.
Вирджиния стояла рядом со своими родными. Маленькая Элисон мирно спала у нее на руках.
– Как ты это сделала? – спросил изумленный Джейми. – Эта девчонка буквально извела нас!
– Элисон знает, что теперь она с бабушкой. – Вирджиния улыбнулась малышке и погладила ее рыжие кудри.
Когда Юджин наконец наклонился и крепко поцеловал Дель­фину в губы, у всех выступили слезы на глазах. Даже Полина не удержалась и полезла в сумочку за бумажной салфеткой.
– Возьми мою, – сказала Мэри-Кейт, передавая пачку сест­ре. – Рада, что пришла?
Полина трубно высморкалась, что, видимо, означало «да».
– Вот и отлично. А теперь пойдем в дом. Мать невесты обяза­на присматривать за угощением. Мы же не хотим подорвать твой авторитет, правда?
– Как жаль, что с нами нет Николь, – сказала Рини, поднося к глазам салфетку. – Ей бы тут понравилось.
– Да уж, – согласилась Сандра, обмахиваясь сумочкой. – А те­бе-то самой нравится?
– Нравится? – повторила Рини. – Не то слово! Я счастлива. Кстати, я поговорила с этим симпатичным священником и ска­зала ему, что моя семья давно уехала отсюда, но я хотела бы най­ти своих родственников. Он обещал помочь мне. Кто знает, а вдруг что-нибудь получится?
Пока Юджин и Дельфина обнимались и целовались с гостями, Мэтт отвел Хоуп в маленький садик за домом. Сэм с надеждой посмотрела им вслед, взяла Милли и Тоби за руки и предложила поискать Динки.
– Почему ты вернулся именно сегодня? – спросила Хоуп, все еще крепко держа Мэтта за руку.
– Потому что наконец поумнел, – ответил Мэтт. – Ты не по­веришь, как я тосковал по тебе.
Хоуп вспомнила о своих бессонных ночах, о мучительных ме­сяцах, когда она считала, что больше никогда не будет счастлива.
– Поверю. Я тоже тосковала по тебе. Думала, ты больше не вернешься. Но умолять тебя я не могла. Сам понимаешь…
– Я долго не понимал этого, – признался Мэтт. – Наверное, все дело в том, что я считал тебя прежней Хоуп, которой и в голо­ву бы не пришло повысить голос. Хоуп, которая при малейшем намеке на ссору просила прощения даже тогда, когда не была ви­новата. Честно говоря, я думал, что ты любишь его и поэтому не звонишь мне каждые пять минут и не умоляешь вернуться.
– Ох, Мэтт… – Хоуп повернулась к нему лицом. – У меня с Кристи ничего не было. Я флиртовала с ним, вот и все, но не су­мела вовремя дать ему понять, что это просто флирт. Я не любила его. Он ничего для меня не значил. Но рисковать из-за этого на­шим браком я не имела права. Я была набитой дурой.
– Ты ни в чем не виновата. – Мэтт нежно погладил ее по ли­цу. – На самом деле я все это знал, но моя гордость страдала. Я не понимал, как ты могла решиться причинить мне боль и почему не умоляешь меня вернуться…
Хоуп покачала головой.
– Если бы я умоляла тебя вернуться, ты решил бы, что измена была, и возненавидел бы меня. Ты должен был простить меня сам, – серьезно сказала она.
– Когда я начал думать об этом, то многое понял, – ответил Мэтт. – Я вел себя недопустимо. Когда мы переехали сюда, я все бросил на тебя, а сам погрузился в свои проблемы. И они оказа­лись мне не по плечу.
– Кстати, ты никогда не говорил мне о трудностях с кни­гой, – сказала Хоуп. – Если бы я знала об этом, то пойяла бы, почему с тобой так…
– Трудно жить? – Мэтт поморщился. – Мне не хотелось при­знаваться тебе. Я много лет считал себя способным на все, а ока­залось, что это не так. Признаться в своем бессилии было бы слиш­ком унизительно. Извини. В результате я стал полным ублюдком. Я забыл о тебе и детях. – Его глаза были полны боли. – Меня убивала мысль о фиаско! Я боялся, что ты скоро обо всем узнаешь, и не мог этого вынести. Я притащил тебя в незнакомое место, предоставил осваиваться в одиночку, а сделать свою часть дела так и не сумел.
– Мэтт, никакого фиаско не было. – Глаза Хоуп сияли. – Я люблю тебя и горжусь тобой. Конечно, ты не совершенство, ну и что? Я и сама не совершенство! – засмеялась она.
– Знаю. Но я забывал о тебе, а это непростительно. Клянусь, это больше не повторится. Особенно теперь. – Он бережно по­ложил руку на выпуклый живот Хоуп.
– Это твой ребенок! – выпалила она.
– Я знаю, – ответил Мэтт. – Знаю, что ты ничего не позволи­ла бы себе с другим мужчиной. Я должен был сразу понять это. Но, увидев тебя с ним, я почувствовал себя полным неудачни­ком, окончательно пал духом и решил сбежать от всего. В том чис­ле и от тебя. – Он понурился. – Если бы я тогда не впал в де­прессию из-за своего романа, ничего этого не случилось бы.
– Но… – Хоуп была сбита с толку. – Как ты узнал, что я бере­менна?
– Во-первых, благодаря Милли. Она считает, что утренняя тошнота – признак каждой взрослой женщины, – усмехнулся Мэтт.
Он рассказал про маринованные овощи, вылитые в туалет.
– А во-вторых… – Мэтт запнулся. – Ты только не сердись, но вчера Сэм позвонила мне. Мы говорили о многом. В том чис­ле и о твоей беременности.
Хоуп возвела глаза к небу.
– Господи, я несколько месяцев умоляла ее не вмешиваться…
Поразительно!
– Сэм любит тебя.
– Меня поражает не то, что она позвонила. Я удивлена тем, что вы смогли побороть взаимную неприязнь и поговорить.
– Смогли. Между прочим, она прекрасно управляется с детьми. Когда они увидели ее в аэропорту, то просто взбесились от радости. А присматривать за ними тяжело. Не знаю, как ты справляешься, – сказал он. – Думаю, нам придется взять няню, чтобы было кому за­ботиться о малышах, если мы куда-нибудь отправимся.
Хоуп растерянно уставилась на него.
– Какую няню? Куда отправимся? О чем ты говоришь? Мы еле сводим концы с концами, у нас нет денег даже на бэби-ситтер. Ты что, решил вернуться в агентство?
– Это долгая история, – вздохнул Мэтт. – Видишь ли, Адам выздоровел, а я успел побыть боссом и понял, что теперь мне бу­дет трудно работать под его началом. Поэтому я решил уйти. Сло­жись обстоятельства по-другому, мне осталось бы только одно: открыть собственное агентство.
Хоуп пропустила мимо ушей слова об обстоятельствах и встревожилась. Для этого же понадобится целое состояние! Откуда его взять?
– Так чего же ты хочешь?
Мэтт едва сдерживался, чтобы не расплыться в улыбке.
– Сейчас я тебе все объясню. Ты уже знаешь, что мой роман пека закончился провалом. Но когда я жил в Бате и тосковал о те­бе, то начал для собственного удовольствия писать юмористичес­кий роман. Конечно, это не высокая литература, но работал я с увлечением.
Хоуп все еще хлопала глазами, не понимая, куда он клонит.
– Так вот, Дэн убедил меня послать роман литературному аген­ту. Я подумал, что он рехнулся, но все же сделал это. Честно гово­ря, я был уверен, что мне даже отвечать не станут. Но как раз в тот день, когда Милли разыграла утреннюю тошноту, я начал про­сматривать почту и нашел там письмо от моего агента… – Он на­конец улыбнулся: ему очень нравилось произносить эти слова: «мой агент». – Так вот, агент буквально умолял позвонить ему, потому что я забыл указать в письме номер своего телефона. Я по­звонил, и… Ты не поверишь, но рукопись ему очень понравилась и он уже отправил ее на просмотр издателю! Они предложили мне четверть миллиона долларов за три книги… Хоуп, я добился своего! Теперь я писатель. У меня получилось!
– Ох, Мэтт… – простонала Хоуп. – Это чудесно. Я так гор­жусь тобой! – Она обняла мужа и крепко поцеловала его.
– Так что теперь мы оба при деле, – пошутил Мэтт, похлопав жену по животу.
– Есть еще одна вещь, – внезапно заволновалась Хоуп. – Я бы хотела остаться в Редлайоне. Это очень важно для меня. Как ты думаешь, мы сумеем это устроить?
– Покинуть этот оазис творчества?! – воскликнул Мэтт. – Ни за что на свете!
Николь впервые поняла, что ее жизнь бесповоротно измени­лась, когда в среду во второй половине дня она вышла из дома и увидела толпу фотографов. По крайней мере пятнадцать человек подняли в воздух камеры и защелкали затворами как сумасшед­шие. Николь инстинктивно обернулась, пытаясь понять, кого они снимают. Но за ее спиной не было никакой суперзвезды в тем­ных очках, пытавшейся сохранить инкогнито. Причиной этого массового психоза была она, Николь Тернер!
– Николь, что вы почувствовали, когда узнали, что ваш пер­вый сингл стал номером один? – крикнула женщина-репортер, державшая в одной руке диктофон, а в другой огромную сумку. – Вы позвоните Лорелее? Или ваша вражда все еще продолжается?
Николъ сунули под нос еще несколько диктофонов. Ошеломленная Николь захлопала глазами. Но тут к ней на вы­ручку пришла Айсия из офиса Боба Феллоуса.
– Николь сейчас вернется, – объявила она и, схватив Николь за руку, отвела ее в сторону. – Мы все утро пытались дозвонить­ся до вас и оставили множество сообщений на мобильнике.
– Я только что его включила, – призналась Николь, которая все утро отсыпалась после изнурительного турне. Раньше для этого возможности не было. – Когда я вышла и увидела этих людей, у меня челюсть отвисла…
Айсия пожала плечами:
– Не знаю, как они раздобыли ваш домашний адрес. Мы ра­зослали сообщение о завтрашнем утреннем телешоу; наверно, это и вызвало их интерес.
– Но почему они приехали? Сингл вышел только в понедель­ник, его еще нет в чартах. Почему они говорят, что сингл стал хи­том номер один?
Айсия гордо улыбнулась. Не напрасно она трудилась день и ночь…
– Данные о продаже невероятные, – сказала она. – За два не­полных дня было продано пятьдесят тысяч. Это просто фантастика! Если так пойдет и дальше, первое место в чартах вам обеспечено. Как и рекорд по количеству продаж. А теперь улыбнитесь, примите соответствующую позу и скажите им, что вы в восторге от такого ус­пеха. Только, ради бога, не упоминайте Лорелею! Она тоже наш клиент.
– Сука… – негромко пробормотала Николь.
– Победителю нужно быть великодушным. Сингл Лоре леи тоже вышел в понедельник, но он продается только в квартале, где живет ее мать.
Николь позволила себе усмехнуться. Поделом этой твари!
Она попозировала фотографам, а потом Айсия сказала, что у них еще есть время ответить на четыре-пять вопросов. Николь улыбалась и всем говорила, как она взволнована. И тут грянул ро­ковой вопрос.
– Вы наполовину индианка, но никогда не говорите о своем происхождении. Не хотели бы вы забыть о половине своей крови и стать белой? – спросил один журналист.
Айсия ахнула, но Николь оказалась во всеоружии.
– Я никогда не видела своего отца, – просто сказала она. – Поэтому я ничего не знаю об индийской культуре, но хотела бы узнать. Я горжусь тем, что наполовину индианка. Так гораздо ин­тересней жить. – Она улыбнулась репортерам улыбкой в сто ты­сяч ватт.
– Интервью окончено, – объявила Айсия и повела Николь к ожидавшему их лимузину. – Вы держались молодцом, – с вос­хищением сказала она. Николь пожала плечами.
– Когда-то об этом должны были спросить. Посмотрим, что выйдет. Я советовалась с Дариусом, мамой и бабушкой. Стыдиться нам нечего. Кто знает, может быть, мне удастся когда-нибудь найти своего отца. Я была бы рада.
Айсия уставилась на нее. Сомневаться не приходилось: Ни­коль Тернер сильно отличалась от обычных девушек с хорошими голосами. К счастью, в лучшую сторону.
– Отлично. Что у нас дальше? – Айсия сверилась с пере­чнем. – Два интервью для прессы, четыре для радиостанций, ра­ботающих в ночное время, а потом придется нарядиться и вечером отправиться на премьеру фильма. Стилисты приготовили для вас кучу платьев. Ну что, поехали?
– Да, – ответила Николь, не переставая улыбаться. Ее сингл прекрасно продавался. Разве это не чудо? Она поняла, что никогда не забудет этот день. Даже если не займет первое место в «горя­чей десятке».
Николь обвела взглядом скромную гардеробную студии.
– Вы уверены, что ничего не хотите? – спросила красивая де­вушка, в обязанности которой входило доставлять артистам все, что душе угодно.
Николь, помнившая ужасные истории о певцах, которые сво­ими требованиями сводили окружающих с ума, тепло улыбну­лась девушке.
– Единственное, что мне нужно, – это чай с лимоном и ме­дом – для горла. Конечно, если не трудно, – вежливо сказала она.
Красивая девушка вздохнула от удовольствия. Если бы все они были такими… Когда к ним приезжала эта стерва Лорелея, она требовала для себя четыре гардеробных, шесть бутылок «Круга» в каждую и обед с рыбой из дорогого ресторана, который был нужен ей только для того, чтобы тыкать в него окурки. Никто не рас­страивался из-за того, что сингл Лорелеи с треском провалился.
Дариус, не замеченный обеими, стоял в дверях и смотрел на Николь с гордостью. Она была невероятна! Потрясающая красо­та, ангельский голос и поразительная доброта. Нет, сомневаться не приходилось: эта девушка станет суперзвездой. Николь пони­мала, что ничего не добьется, если начнет разыгрывать из себя примадонну. В отличие от большинства артистов, с которыми Дариусу приходилось работать, она знала, что карьера рок-певи­цы предполагает тяжелый труд, преданность делу и профессио­нализм. Казалось, почти все дебютантки были убеждены, что подняться наверх можно только одним способом: с помощью вы­зывающего поведения, грубости, невозможных требований и рас­тущих аппетитов. Дариус на собственном опыте убедился, что эти требования – свидетельство чудовищного самолюбия – могут привести только к краху.
Айсия первая заметила его.
– Ну разве она не прелесть? – шепнула девушка, выходя из гардеробной.
– Прелесть, – согласился Дариус, заставив Николь поднять глаза и радостно улыбнуться.
– Ты здесь! – воскликнула она, быстро вскочила с кресла, вта­щила Дариуса в комнату и заперла дверь. – Я соскучилась!
Дариус ездил в Швецию с новой группой, которая записывала альбом с лучшими тамошними звукорежиссерами, и не видел Николь целую неделю.
Они обнялись и стали жадно целоваться.
– А я-то как соскучился… – хрипло пробормотал Дариус, при­жимая к себе Николь так крепко, словно боялся, что она исчезнет.
– Нет, я больше!
Николь положила голову ему на грудь. Это было так приятно… Она прожила невероятную неделю. Ее сингл побил все рекорды для дебютантов, но бесконечные интервью, выступления и раз­дача автографов заставляли Николь еще сильнее мечтать о тихом вечере с Дариусом. Они сидели бы в обнимку на ее новом диване и разговаривали, а потом легли бы в ее большую кровать и заня­лись любовью.
– Тебя ждет Боб Феллоус. Сэм подъедет позже, – сказал Да­риус. – Она ужасно гордится тобой. И я тоже, – нежно добавил он. – Милая, ты будешь настоящей звездой.
– Пообещай мне одну вещь, – сказала Николь.
– Все, что хочешь.
– Ты и тогда останешься со мной?
– Клянусь.
«Удивительно, сколько барахла может накопить человек всего за несколько месяцев!» – думала Сэм, таская картонные коробки по лестнице. Она привела в порядок свой письменный стол и те­перь ломала голову, где все это разместить дома.
– До завтра, – сказала Лидия на прощание. – И не забудьте принарядиться.
На следующий вечер были назначены торжественные прово­ды. Сэм не помнила, когда в последний раз ей устраивали такой праздник.
Поднявшись в квартиру, она проверила электронную почту и обрадовалась, обнаружив послание Хоуп.
«Привет, Сэм!
Надеюсь, что у тебя все хорошо. Мы живем замечательно. Мэтт в прекрасной форме, на следующей неделе собирается лететь в Лон­дон подписывать договор с издателем. Думаю, вы встретитесь. Вирджиния и Мэри-Кейт составят ему компанию до Дублина – они решили слетать в Германию, изучить тамошние пансионы и по­нять, к чему следует стремиться Вирджинии. Мэри-Кейт говорит, что не может этого дождаться: у нее не было отпуска несколько лет. Вирджиния убеждена, что в Мэри-Кейт говорит гордыня, раз она все эти годы была уверена, что Редлайон без нее рухнет!
На время отсутствия Вирджинии мы присмотрим за Динки, чему очень рада Милли. Она умирает от желания иметь собаку, а янет уверена, что следует заводить ее до рождения ребенка. Говорят, собаки ревнуют людей к младенцам. Кстати, Мэтт тоже хочет завести собаку. Причем обязательно мальчика, чтобы восстано­вить равновесие полов. Последнее сканирование показало, что я рожу девочку (нам нравится имя Розали; что ты об этом дума­ешь?), и он говорит, что трое на двое – это нечестно.
Сегодня вечером едем обедать с Юджином и Дельфиной. Они вер­нулись из свадебного путешествия, и Дельфине ужасно хочется по­хвастаться своим загаром. Еще одну хорошую новость я узнала бла­годаря любезности Дельфины. Представь себе, Кристи Де Лейси вы­гнали из отеля взашей! Дельфина сказала по телефону, что перед самым твоим приездом у него вышла безобразная сцена с подружкой какого-то постояльца. Пошли слухи о судебном процессе, и владель­цы уволили его. Впрочем, меня это ничуть не удивляет.
Как поживают Рини, Сандра и Памми? Все здесь полюбили их и говорят, что они должны приехать еще раз. И мы с нетерпением ждем Николь. Ну разве неудивительно, что ее сингл все еще воз­главляет список? Его постоянно крутят по местному радио, и единственная трудность, которая ждет здесь Николь, – это невозможность прогуляться по улице из-за толпы зевак, жаждущих посмотреть на знаменитую землячку. (То, что здесь родилась не она, а ее бабушка, для них роли не играет.)
Позвони скорее. Я не слышала тебя целую вечность.
Любящая тебя Хоуп».
Сэм улыбнулась и выключила компьютер. Слава богу, все кон­чилось для Хоуп благополучно. Ах, если бы она могла сказать о себе то же самое… Сэм взяла на руки Табиту и поцеловала ее. Ни­чего, у нее есть кошки и новая компания. Самое главное сей­час – быть все время занятой.
Накормив кошек, она решила зайти в «Гринвич Эмпориум» к Фелисити и Джорджу. Они высоко оценили идеи Сэм относи­тельно того, как сделать бизнес выгодным, и стали первыми кли­ентами ее новой фирмы.
Сэм взяла свои заметки, положила их в чемоданчик и вышла из квартиры. Вечер был теплый. Открывая калитку, Сэм ин­стинктивно посмотрела на дом Бенсона. Щит исчез. Дом был продан. Интересно, где сейчас Морган?
Хотя был четверг, Джордж и Фелисити сбивались с ног. Пого­ворив о бизнес-плане пятнадцать минут, хозяева сказали, что им пора бежать, потому что почти все столики заказаны заранее.
– Останьтесь и поешьте, – сказал Джордж. – Графин крас­ного?
Сэм ела салат и читала свои записи, останавливаясь только для того, чтобы сделать глоток вина. Ресторан был наполнен главным образом парочками, смотревшими друг другу в глаза. Фелисити и Джордж махали Сэм каждый раз, когда проходили мимо, но от этого она чувствовала себя еще более одинокой.
Сэм подумала о событиях последних недель, и на ее глаза на­вернулись слезы. В ее деловой жизни произошла настоящая ре­волюция, но личная жизнь не претерпела никаких изменений. Что бы она делала без Спайк и Табиты? Кошачье обожание дела­ло ее жизнь более-менее сносной. Когда Сэм ощущала уныние, она брала на руки Табиту и гладила полосатую кошечку, пока не появлялась возмущенная Спайк и не начинала требовать свою долю нежности.
– О боже! – ахнула Фелисити, оказавшаяся рядом с бутылкой и штопором.
Сэм подняла глаза и увидела, что Фелисити стала такой же ро­зовой, как вино в бутылке, которую она несла. Сэм знала только одного человека, который оказывал такое же влияние на хозяйку ресторана. Оглянувшись, она увидела Моргана, который стоял в проходе между столиками и смотрел прямо на нее. Сердце Сэм заколотилось, как у марафонца на финишной прямой. Морган загорел и казался отдохнувшим, как будто только что сошел с са­молета, прилетевшего из жарких стран. На нем были всегдашние потрепанные джинсы и тонкая голубая рубашка, обнажавшая часть мускулистой груди, которую Сэм иногда видела во сне. Во­лосы были короче, чем обычно, но назвать его стрижку модной не решился бы никто. А вот лицо осталось прежним. Крючкова­тый нос придавал ему сходство со средневековым конкистадо­ром; узкие, темные, как патока, глаза смотрели на нее в упор. Сэм нисколько не удивилась бы, если бы он превратился в конную статую крестоносца с мечом в руке. – Можно сесть?
Она только слабо махнула рукой. Это не было грубостью; про­сто Сэм не могла найти слов. Наконец голос вернулся к ней.
– Как вы поживали? – спросила Сэм, зная, что говорит ба­нальность. Но она была слишком ошеломлена его появлением, чтобы придумать что-то оригинальное.
– Плохо, – заявил он. – Чертовски плохо. И все из-за вас. Пара, сидевшая за соседним столиком, обернулась. Сэм мол­чала, как немая.
– За этим я и пришел сюда. Чтобы рассчитаться с вами, мисс Смит. – С этими словами он внезапно опустился на колени. Те­перь на него уставились все. В наши дни мужчины не так часто становятся перед женщинами на колени – а если и становятся, то уж никак не в ресторане.
У потрясенной Сэм расширились глаза.
– Понимаете, она виновата кругом! – громко обратился Мор­ган к публике, которая перестал» притворяться, что ест, и с лю­бопытством следила за происходящим. – Она постоянно подка­лывает меня, командует мной и считает, что я отвратительно оде­ваюсь. Но несмотря на все перечисленное, а также на то, что она, кажется, считает меня самым коварным соблазнителем со времен Казаковы и ревнует к каждому столбу, я все же схожу по ней с ума.
Сэм окончательно потеряла дар речи и даже не делала попы­ток прекратить это нелепое представление.
– Вы меня поняли? – спросил Морган пару за соседним сто­ликом.
– О да! – с восторгом воскликнула женщина. – У нее власт­ный характер, и все равно она вам нравится.
– Не то чтобы очень, – задумчиво сказал Морган, – но я люб­лю ее. Так что попробую как-нибудь справиться с ее недостатками.
– Ах! – разнеслось по всему ресторану.
– Но пусть не слишком командует! – упрямо сказал мужчина за соседним столиком.
– Пусть, – согласился Морган. – Только чуть-чуть, чтобы мы могли побороться и решить, кто из нас главный. Естественно, это я, потому что я мужчина. А потом… – он посмотрел на Сэм пламенным взглядом, который мог бы спалить все скатерти в ресторане, – мы сможем помириться. И это будет замечательнее всего! Примирение – самая приятная вещь на свете, правда? – спросил Морган, придвигаясь к ней. – Староват я для таких ве­щей, – добавил он, услышав хруст собственных коленок. – Сус­тавы не выдерживают.
– От суставов очень помогает жир из печени трески, – посо­ветовала женщина из-за столика с другой стороны.
– Вы хотите помириться? – спросил Морган.
Он был так близко, что Сэм ощутила мятный запах его дыха­ния и тут же вспомнила их первую встречу.
– Извините меня за то, что я приревновала вас к Мэгги, – прошептала она.
– Мэгги чудесная девушка, но искренне считает, что можно влюбиться в своего отчима. Что лично для меня очень неудобно и совершенно неприемлемо, поскольку этим отчимом являюсь я сам, – сказал Морган. – Она делает это, чтобы позлить Вэл. А вы вошли в самый неподходящий момент.
– Извините… – снова пролепетала Сэм.
– Перестаньте извиняться, – велел Морган. – Я к этому не привык.
Потом он наклонился и поцеловал ее так крепко, что каждый дюйм тела Сэм затрепетал от желания. Они оторвались друг от друга только тогда, когда услышали аплодисменты.
– Представление окончено, – сказал Морган, с трудом под­нимаясь на ноги. Взяв Сэм за руку, он заставил встать и ее. – Мы идем домой мириться.
– И не возвращайтесь, пока не поженитесь! – крикнул какой-то пожилой мужчина.
Морган распахнул дверь, и они вышли на улицу, сопровождае­мые аплодисментами и криками «браво!».
– Зачем вы это сделали? – пробормотала Сэм, чувствуя, что сердце ее колотится как сумасшедшее.
– Чтобы с помощью шока заставить вас кое-что понять. Если бы я встретил вас на улице, вы держались бы чопорно и офици­ально, как подобает образцовому директору-распорядителю.
– Нет, не держалась бы, – возразила она.
– Непременно держались бы. – Морган сделал глубокий вдох. – Конечно, мне следовало сказать о своих чувствах гораздо рань­ше, но я все никак не мог решиться, хотя меня влекло к вам с пер­вой встречи. Вы ворвались в мою жизнь, как разъяренная фурия, маленькая белокурая динамо-машина, которая вырвала из розет­ки штепсель моей стереосистемы и оставила на моей голени си­няк размером с дыню. – Он приподнял штанину и продемон­стрировал пострадавшее место.
– Врун, – проворчала Сэм. – На мне были эспадрильи, и мне было больнее, чем вам.
– Так вам и надо!
Морган обнял ее плечи, и Сэм не оставалось ничего другого, кроме как прислониться к нему.
– Вы не похожи ни на одну из женщин, с которыми мне при­ходилось встречаться, – сказал Морган.
– Это хорошо или плохо?
– Хорошо, – ответил он.
Они перешли улицу и остановились у дома Сэм, рядом с быв­шим домом Моргана.
– Не могу поверить, что вы его продали, – вздохнула она.
– Я его не продал. Снял с торгов. Решил поселиться здесь. Ес­ли сумею найти подходящего человека, который жил бы со мной.
По спине Сэм побежали мурашки.
– Я нашел ваше письмо с извинениями, – добавил Бенсон. – Кто-то сунул его в ящик стола. Думаю увеличить его и вставить в рамку.
Сэм засмеялась.
– Знаете, мисс Смит, для деловой женщины, которая должна быть хладнокровной и принимать взвешенные решения, вы слиш­ком вспыльчивы, – продолжил Морган. – Когда в тот день вы явились на вечеринку Мэгги, то сильно поторопились с вывода­ми. Решили, что я старый волокита, хотя я всего лишь предоста­вил дом своей падчерице.
– Но вы ведь так и не сказали мне правду, – возразила Сэм. – Если бы я знала факты, все было бы по-другому.
– Тогда я только что развелся и несколько месяцев излагал суду факты, – пожал плечами Морган. – Мне это надоело. Я решил стать мистером Икс и держаться от женщин на расстоянии пушеч­ного выстрела. Что я и делал, пока в мой дом не ворвалась злю­щая соседка, которая не оставила от моего плана камня на камне.
Сэм чувствовала, что на ее лице расцветает идиотская улыбка. И знала, что лучится от счастья.
– Но Мэгги… Сэм, как вы могли допустить такую ошибку? Не­ужели вы и впрямь думали, что такое возможно? Она же ребенок!
– Знаю, – пробормотала Сэм. – Но я начинала думать, что вы никогда не сделаете первого шага. Я была подавлена тем, что мне уже сорок, и… – У нее сорвался голос. Она поняла, что до сих пор не признавалась в этом ни одному человеку. Но Моргану мож­но было сказать все.
Бенсон повел ее по дорожке к своему дому.
– Рискну утверждать, что я единственный человек на всем белом свете, который знает, что за этой внешностью железной леди скрывается домашняя кошечка с нежной душой.
– Я не домашняя кошечка! – тут же взвилась Сэм. Морган улыбнулся и открыл дверь.
– О'кей, тогда дикая кошка. С виду белая и пушистая, но со страшными когтями.
– Если еще раз назовете меня белой и пушистой, пожалее­те! – шутливо пригрозила она.
Морган поднял обе руки, показывая, что сдается.
– Пойдемте, я хочу вам кое-что показать.
Морган провел ее в столовую, где не было никакой мебели, если не считать стоявшей в углу стереосистемы. Увидев ее, Сэм прыс­нула со смеху.
– Вот! – весело сказал Морган. – Именно тут все и началось. Он притянул Сэм к себе и наконец крепко поцеловал ее. Это было прекрасно, как во сне. Сэм прижалась к Бенсону и закрыла глаза, наслаждаясь близостью его тела. Он целовал ее так жадно, словно она могла исчезнуть в любой момент.
– Прости меня за то, что отнял у нас столько времени, – вздохнул Морган, наконец оторвавшись от ее рта. – Мы сделали глупость. Мне следовало не темнить и все рассказать тебе с само­го начала. Но я злился на то, что ты не веришь мне. Я даже решил уехать, чтобы забыть тебя, но не смог.
– Тс-с… – Сэм приложила палец к его губам. – Давай смот­реть не назад, а вперед, – сказала она и на этот раз поцеловала его сама.
– Пообещай мне одну вещь, – пробормотал Морган, уткнув­шись лицом в ее пушистые волосы:
– Обещаю. Какую?
– Никогда больше не пинаться!




Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Если женщина хочет... - Келли Кэти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324252627282930313233

Ваши комментарии
к роману Если женщина хочет... - Келли Кэти


Комментарии к роману "Если женщина хочет... - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100