Читать онлайн Если женщина хочет..., автора - Келли Кэти, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Если женщина хочет... - Келли Кэти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Если женщина хочет... - Келли Кэти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Если женщина хочет... - Келли Кэти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Кэти

Если женщина хочет...

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Вирджиния терялась в догадках. Почему Джейми назвал Бар­бару властной? Девушка была очень тихой и очень послушной.
В отличие от высоких Коннеллов, Барбара была маленькой, с белой кожей и длинными светлыми волосами, романтическими волнами падавшими на спину. Картину довершало личико сер­дечком, пухлый алый ротик и большие голубые глаза. Было ясно, почему Лоренс влюбился в нее до безумия. Рядом с рослыми сы­новьями Вирджинии Барбара выглядела настоящей Дюймовоч­кой.
– Выпьете чаю? Должно быть, вы устали с дороги, – вежливо сказала Вирджиния, когда их познакомили.
– Только если это не трудно, – ответила Барбара. Вирджиния заметила, что Джейми возвел глаза к небу.
– Ничуть, – сказала она, смерив сына сердитым взглядом. Вирджиния отправилась на кухню, за ней побежала Динки – маленькая белая собачка, которую она недавно нашла в придо­рожной канаве. Поскольку никто не предъявил на нее права, Вирджиния зарегистрировала собачку и купила ей красивый ошей­ник. Теперь если бы кто-то захотел забрать у нее Динки, это мож­но было бы сделать только через суд.
– Ма, как поживаешь? – спросил Джейми, тут же опустив­шись в старое кресло у буфета и перекинув длинные ноги через ручку. «Как он похож на Билла», – с любовью подумала Вирджи­ния. Только Билл был крепче сбит, в то время как Джейми был высоким и угловатым, с каштановыми волосами, падавшими на озорные голубые глаза. В двадцать пять лет он все еще выглядел мальчишкой. «А вот Лоренс по сравнению с ним кажется уста­лым», – с тревогой подумала Вирджиния. Со стороны их с Джей­ми можно было принять за близнецов, но при более пристальном взгляде было видно, что глаза Лоренса окружены морщинками, а новая прическа в стиле «я хочу встретиться с управляющим бан­ком» ему не идет.
Вирджиния решила, что непременно спросит Лоренса, как об­стоят дела с его практикой, как только они останутся наедине. Ей не хотелось смущать сына в присутствии Барбары.
Барбара сидела на кухонной табуретке, как птичка на насесте, и осматривалась по сторонам. Динки, которая до сих пор привет­ствовала веселым лаем всех, включая почтальона, подошла и по­нюхала подол длинной черной юбки Барбары с вежливостью гер­цогини, встречающей старинную подругу.
– Ой, собачка! Какая славная… – пролепетала Барбара и по­спешно подобрала юбку, как будто Динки была свирепым волко­давом, оскалившим клыки.
– Вы не любите собак? – спросила Вирджиния, готовая при необходимости отправить Динки на место. Не всюду ведь так от­носятся к собакам, как в семье Коннелл.
– Ах нет, очень люблю, – проворковала Барбара, но юбку не отпустила.
Динки покосилась на Вирджинию, словно хотела сказать, что гостья говорит неправду.
– Конечно, она любит собак! – вмешался встревоженный Ло­ренс. Казалось, он боялся, что его любимая подружка не пока­жется кому-то святой.
– Динки, ко мне, – велела Вирджиния. Может быть, Барбара просто нервничает…
Динки, продолжая вести себя как настоящая леди, подошла и послушно села у ног хозяйки. И оставалась там, пока Барбара про­странно объясняла, почему она любит деревню. Вирджиния все больше мрачнела и думала о том, зачем Барбара пользуется таким темным карандашом для губ и проводит контур, не имеющий ни­чего общего с настоящими очертаниями ее рта. Может быть, та­кова последняя мода?
После двадцатиминутной речи Барбары Вирджиния поняла, что представления подружки Лоренса о сельской жизни ограни­чиваются телевизионными «мыльными операми» и соревнова­ниями на звание самой нарядной дамы, где она дважды чуть не получила первый приз.
– В Леопардстауне ты выглядела на миллион долларов! – улыбнулся Лоренс, накрыв ее маленькую кисть своей большой ладонью.
– Знаете, у меня где-то есть снимки, сделанные профессио­нальным фотографом, – самодовольно добавила Барбара.
«Может быть, она просто пытается произвести хорошее впе­чатление», – благодушно думала Вирджиния.
После чая она отправила молодежь на прогулку, решив, что с такими безупречно накрашенными ногтями, как у Барбары, все равно нельзя чистить овощи, и осталась наедине с Динки.
– Ну, что ты о ней думаешь? – спросила Вирджиния собачку. Та положила розовый нос на лапы и серьезно уставилась куда-то вверх. «Я не в восторге», – говорил этот взгляд.
Спустя полтора часа Джейми задал матери тот же вопрос, ког­да она позвала его в столовую помочь накрыть на стол. Но отве­тить Вирджиния не успела, потому что из гостиной донесся голос Барбары – они с Лоренсом только что вернулись с прогулки.
– Почему этой собаке позволяют жить в доме? – властно спросила Барбара, переставшая притворяться куколкой.
Вирджиния остолбенела.
– Я тебе говорил! – усмехнулся Джейми. – Может показать­ся, что она воды не замутит, но на самом деле этой девице палец в рот не клади.
– Это очень славная маленькая собачка, – принялся уговари­вать подружку Лоренс.
– По-моему, собакам место на улице, – безапелляционно за­явила Барбара. – И вообще, тут все нуждается в переделке. Не знаю, как твоя мать может здесь жить. В нашей спальне сыро. На стене огромное влажное пятно…
Вирджиния больше не могла этого слышать. И не взорвалась только потому, что Джейми прижал ее спиной к стене.
– Да как она смеет?! – задохнулась мать. – Как она смеет? Несносный Джейми только рассмеялся.
– Натрави на эту девицу Динки. Пусть загрызет ее насмерть, – предложил он.
– Я не подпушу к ней собаку. Бедное животное отравится.
За обедом Барбара снова попыталась притвориться Дюймо­вочкой, даже позвала Динки и предложила ей кусочек хлеба. Но эта собака была не дура. Она сидела у ног хозяйки и оказывала ей моральную поддержку. Вирджинии было не до любезностей. Она с трудом сдержалась, когда Барбара начала говорить, что уже по­любила Килнагошелл-хаус и что ей очень нравятся выцветшие шторы, которые Вирджиния не захотела менять. Только ради Ло­ренса она ничего не сказала Барбаре. Если он любит эту девушку, то слова матери все равно ничего не изменят. При известной доле везения вскоре он сам поймет, что с женщиной, которая на лю­дях притворяется киской, а наедине с ним превращается в фурию, не стоит иметь дела.
Утром Барбара встала рано и долго принимала ванну, исполь­зовав весь запас горячей воды. После завтрака она предложила Вирджинии прогуляться, но та поняла, что подобного испытания просто не выдержит. Сославшись на неотложные дела в поселке, она надела шляпку и предложила оставшимся совершить коллек­тивную экскурсию без нее.
Мэри-Кейт с удовольствием оставила вместо себя Отиса и про­вела Вирджинию в свой уютный кабинет, чтобы выпить кофе и отведать принесенного Вирджинией печенья.
– Неужели я превратилась в старую ведьму, которая ненави­дит своих невесток и подружек сыновей? – чуть не плача, вос­кликнула Вирджиния. – Я знаю, что свекрови – это бич божий. Говорят, в Италии даже существуют специальные курсы, где ма­терей учат не вмешиваться в супружескую жизнь их сыновей.
– Но, кажется, вы прекрасно ладите с женой своего старшего сына, – заметила Мэри-Кейт.
– Вы имеете в виду Салли? – Вирджиния шмыгнула носом и достала платок. – Да, но это совсем другое дело!
– Вот именно. Она милая, добрая, и вы ее любите. А эта Бар­бара ведет себя как настоящая стерва, и поэтому она вам не нравит­ся. И все же я боюсь, что вам придется смириться с ней.
Эти слова сильно расстроили Вирджинию. .
– Я хочу одного – чтобы мои мальчики были счастливы. Что­бы они женились на милых и добрых женщинах, которых я могла бы любить. Больше мне ничего не нужно.
– А я хочу мира во всем мире и крупного выигрыша в лотерею. Но поскольку ни того ни другого не будет, придется жить без это­го, – промолвила мудрая Мэри-Кейт. – А вдруг Лоренс устанет от нее и бросит? Мужчины всегда бросают женщин. Наверно, по­дружек у него хватало.
– Боюсь, что тут дело серьезное, – мрачно ответила Вирджи­ния. – Барбара из тех женщин, которые успокаиваются только тогда, когда надевают на палец кольцо с бриллиантом и назнача­ют день венчания.
Мэри-Кейт задумалась.
– Да, это тяжелый случай. Придется попросить Дельфину убе­дить какую-нибудь из ее бедовых подружек устроить Лоренсу ночь любви и отвлечь его от Барбары. Это поставит крест на ее матримониальных планах.
Вирджиния засмеялась.
– Только вам могла прийти в голову подобная мысль! Какой вы аптекарь? Вы настоящий Макиавелли. Или президент какой-нибудь гигантской корпорации.
– Можно поступить проще. Поставить Барбару на место и за­явить Лоренсу, что он женится на ней только через ваш труп.
Вирджиния знала, что ее подруга шутит, но все же покачала головой:
– Нет, я не хочу поддерживать легенду о злобных свекровях. Меня тошнит, когда я слышу об ужасных женщинах, обращаю­щихся со своими невестками как с крепостными, а с сыновьями как с избалованными принцами. Не хочу присоединяться к этому братству.
– Тогда учитесь натужно улыбаться, – посоветовала Мэри-Кейт.
Они допили кофе и стали прощаться, как вдруг Вирджиния вспомнила еще одно преступление Барбары.
– Вы не поверите, – хмуро сказала она, – Барбаре не нравит­ся Динки!
Мэри-Кейт театрально прижала руку к груди.
– Ну все! Сейчас я принесу винтовку. Эту женщину нужно ос­тановить!
– Тьфу на вас! – рассмеялась Вирджиния. Но ее чувства юмора хватило ненадолго.
Вечером Лоренс повез их обедать в ресторан при местном пя­тизвездочном отеле.
– Лори, должно быть, твой зубоврачебный кабинет – настоя­щее золотое дно, – заметил Джейми, поморщившись от здешних цен. – Пожалуй, мне тоже следовало бы стать дантистом. С жа­лованьем учителя тут делать нечего.
– Мы хотели, чтобы этот вечер запомнился надолго, – сказал Лоренс, улыбнувшись Барбаре и получив лучезарную улыбку в ответ. – Потому что у нас есть важная новость. Мы с Барбарой решили пожениться!
Вирджиния не знала, кого это объявление потрясло больше – ее или Джейми. Каким-то чудом она сумела улыбнуться, поздра­вить их и поцеловать Лоренса. Барбаре она послала воздушный поцелуй, потому что прикоснуться к этой женщине было выше ее сил. Впрочем, Барбара этого не заметила, потому что притворя­лась сияющей от удовольствия.
Но когда Вирджиния присмотрелась к будущей невестке, она увидела, что большие бледно-голубые глаза Барбары холодны, как зимнее небо перед снегопадом.
– Ну, что слышно о свадьбе года? – поинтересовалась Салли, когда Вирджиния позвонила ей спустя неделю.
Вирджиния волей-неволей рассмеялась. По крайней мере, у нее есть одна невестка, с которой она нашла общий язык.
– Лучше не напоминай! Посмотрим, что ты запоешь, когда она проведет у тебя уик-энд. – Было известно, что Барбара и Ло­ренс собираются вскоре посетить Лондон. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Я и так слишком много думаю об этой прокля­той Барбаре. Когда мне не спится, я скриплю зубами и придумы­ваю слова, которые хотела бы сказать ей… Но зато, – гордо про­молвила Вирджиния, – я сделала то, что собиралась сделать много лет. Позвонила в местный клуб и записалась на курсы гольфа! За­нятия начнутся через неделю.
– Фантастика! – воскликнула Салли.
Вирджиния подозревала, что Салли обрадовалась бы даже в том случае, если бы речь шла о курсах воздушной эквилибристи­ки. Любой признак того, что Вирджиния выходит из оцепенения, казался ее невестке обнадеживающим.
– Наверно, потом я испугаюсь. Стара я для таких вешей.
– Чушь! – твердо сказала Салли. Ее свекровь улыбнулась:
– Врушка ты, вот кто. Обе рассмеялись.
– Тренер спросил, занималась ли я когда-нибудь спортом. Я ответила, что в юности играла в кэмойдж, и он сказал, что это прекрасно. Тогда я напомнила, что в последний раз держала в ру­ках клюшку сорок лет назад, но он все равно сказал, что это пре­красно. Потому что меня не придется переучивать.
– По крайней мере, ты знаешь терминологию, – откликну­лась Салли.
– За долгие годы жизни с любителем гольфа не освоить эту терминологию могла бы только глухая, – заявила Вирджиния. Она нарочно не сказала «за долгие годы жизни с Биллом», и все равно пришлось вытирать слезы.
Тренером гольф-клуба Святой Цецилии был грубоватый и не­приветливый мужчина лет сорока с лишним, явно вставший се­годня не с той ноги.
– Почему клуб носит имя святой Цецилии? – вежливо спро­сила Вирджиния, когда они шли из помещения клуба к малень­кой площадке, где ей предстояло получить первый урок.
– Не спрашивайте меня, – фыркнул Финтан О'Риордан. – Я пришел учить вас играть в гольф, а не читать лекцию по истории!
«Считай до десяти», – приказала себе Вирджиния.
– Мой муж играл в гольф. Это его клюшки, – сказала она, до­ставая одну из них.
– Она для вас длинновата, – буркнул тренер. – Женщины играют более короткими клюшками, чем мужчины.
Вирджиния смерила его взглядом. Ростом он был меньше ее, но наверняка играл мужской клюшкой.
– Теперь следите за мной, – сказал Финтан и продемонстри­ровал несколько ударов. «Билл послал бы мячи дальше», – гордо подумала Вирджиния. Муж всегда говорил, что удар у него силь­ный.
Финтан показал Вирджинии, как держать клюшку, а потом только тяжело вздыхал или злобно рявкал, раздраженный ее ту­постью. Через десять минут Вирджиния поняла, что с нее довольно.
– Скажите, Финтан, у вас много учеников? – небрежно спро­сила она. – Лично я в этом сомневаюсь. Потому что если вы так собираетесь учить меня играть в гольф, то я скорее откушу себе ногу, чем приду к вам во второй раз!
– До сих пор на меня никто не жаловался, – ответил обижен­ный Финтан. – А вообще-то я не обучен дублинским тонкостям.
– Может быть, я и прожила в Дублине тридцать лет, но роди­лась и выросла в Трали. А ни одна уроженка Трали не позволит себя оскорблять человеку, которому она платит за уроки.
– Если бы вы сказали об этом раньше, я бы обращался с вами как с местной, – проворчал Финтон.
– Значит, местные имеют у вас преимущество? – борясь со смехом; спросила Вирджиния.
– Может быть. Но цена одна, – отрезал О'Риордан.
Когда урок закончился, они вернулись в клуб – большое ста­рое здание с оплетенной плющом дверью и просторной террасой.
– Хотите зайти в бар, познакомиться с остальными членами клуба? – спросил Финтан, вспомнивший о хороших манерах.
«Нет, – собиралась ответить Вирджиния. – Не хочу ни с кем знакомиться и объяснять, что я вдова, что мой муж умер полтора года назад и что я сбежала, потому что не могла видеть те места, где мы жили с ним».
– С удовольствием, Финтан, – вместо этого храбро ответила она.
Гольф-клуб Святой Цецилии был старомодным не только сна­ружи, но и внутри. Вирджиния вымыла руки в симпатичном жен­ском туалете, оклеенном темными псевдовикторианскими обоя­ми, и подкрасила губы перед зеркалом в золоченой раме с резны­ми херувимами. Причесавшись, она стянула волосы бархатной лентой. Что ж, неплохо… Красивые глаза орехового цвета, выгну­тые брови, взгляд спокойный и уверенный, кремовая рубашка-поло и чуть более темные брюки. Вполне приемлемо. Только один стаканчик, а потом она освободится, уползет к себе в нору и сно­ва останется одна.
Вирджиния поднялась на несколько ступенек и очутилась в клубной гостиной, комнате с темными панелями и плотными шторами винного цвета.
– Что будете пить? – спросил Финтан.
– Минеральную воду, пожалуйста, – ответила Вирджиния, оглядываясь по сторонам. Кроме молодой барменши и пары мужчин в углу, которые довольно мрачно пили виски в углу, в баре никого не было.
– Сегодня утром стадион закрыт, – сказал Финтан, заметив ее взгляд. – Санитарный день.
– Угу, – ответила Вирджиния, поняв, что знакомиться ей не с кем. Вот и отлично.
Она сделала глоток воды и откинулась на спинку стула. О'Ри­ордан был не из болтливых, и это ее вполне устраивало. Вирджи­ния стала бы разговаривать с ним лишь в случае крайней необхо­димости.
Допив стакан, она собиралась договориться с Финтаном о дате следующего урока, но тут в бар вошел высокий мужчина с седы­ми волосами до плеч и здоровым загаром (полученным явно не в мартовском Керри). Он кивнул Финтану и вежливо улыбнулся Вирджинии, окинув ее быстрым проницательным взглядом. Вирд­жиния отметила, что он красив и хорошо сохранился, что далеко не всегда бывает с мужчинами старше шестидесяти лет. Ни ного брюха, ни красных от виски щек. Просто стройный мужчи­на с морщинистым лицом, римским носом и умными дружелюб­ными глазами.
– Кевин! – воскликнул О'Риордан с облегчением, которое испытывает утопающий при виде спасательного круга. – Идите сюда и познакомьтесь с Вирджинией!
Кевин протянул руку, но не успел открыть рот, как Финтан продолжил речь, на удивление длинную для него:
– У вас очень много общего. Вирджиния учится играть в гольф, и она – единственная вдова на всю округу. А Кевин – вдовец. Надо же, какое совпадение!
Ясные карие глаза Вирджинии встретились с добрыми серыми глазами Кевина Бартона, и оба тут же рассмеялись.
– Вирджиния Коннелл, единственная вдова этого прихода и будущий игрок в гольф, – с улыбкой сказала Вирджиния, пожав ему руку, которая оказалась теплой и сильной.
– Кевин Бартон. Всегда к вашим услугам, – улыбнулся он. – Вдовец и тоже будущий игрок в гольф. Учусь уже давно. Говорят, первые тридцать лет – самые трудные.
Вирджиния снова рассмеялась.
– Финтан наверняка скажет вам, что самое трудное – это пер­вый урок. Не думаю, что я произвела на него сильное впечатле­ние.
– На Финтана никто не производит впечатления, – ответил Кевин. – Ему все лето приходится быть вежливым с посетителя­ми, а в остальное время он дает волю своему вздорному характе­ру, чтобы компенсировать даром потерянное время. Нельзя же быть вежливым всегда!
Они опять засмеялись, и Вирджиния вдруг почувствовала бла­годарность к Финтану. Едва ли ей было бы так легко с Кевином, если бы он представил их более церемонно.
– Как вам понравился первый урок? – спросил Кевин. Вирджиния состроила гримасу.
– Ужасно, – призналась она. – Мой муж Билл был заядлым игроком в гольф и хотел научить меня. Но я неизменно отказыва­лась. И теперь знаю почему. Потому что я безнадежна.
Кевин ободряюще улыбнулся:
– В первый раз так бывает со всеми. Мне понадобилось не­сколько лет, чтобы прилично ударить по мячу.
Беседа становилась все оживленнее. Оказалось, что Кевин знал прежних хозяев Килнагошелл-хауса – он несколько раз обедал там с женой Урсулой.
– Чудесное место. И хозяева были милые люди. Но постепенно возраст брал свое, и им стало трудно содержать такой большой дом.
– А ваша жена играла в гольф? – спросила Вирджиния.
– Да. Причем замечательно, – грустно ответил Кевин. – Мы, часто играли вместе.
Они разговаривали больше часа. Вирджиния выпила еще один бокал «Шардонне» и почувствовала приятное легкое опьянение. – Знаете, почему мне так легко с вами разговаривать? – вне­запно спросила она. – Потому что я могу говорить о муже и знаю, что вы меня поймете. Вы не попытались сменить тему, когда я сдуру упомянула о нем. Не стали бормотать: «Все там будем» и лихорадочно придумывать, что сказать еще. Это большое облег­чение. Сыновья боятся упоминать при мне имя отца, чтобы я не расстроилась. Только невестка понимает меня и говорит о Билле непринужденно.
Дома, в Дублине, она ни за что не сказала бы этого. Там она за­стегивалась на все пуговицы и пыталась быть прежней Вирджи­нией Коннелл, воспитанной, изящной и сдержанной.
– Понимаете, люди считают, что так лучше, – ответил Ке­вин. – Они не бесчувственные. Просто думают, что вы скорее излечитесь, если не будете говорить об умершем. Со мной проис­ходит то же самое. Никто йе желает слышать о том, что мы с Ур­сулой мечтали после выхода на пенсию совершить круиз. Они ду­мают, что это очень грустно и что я никогда не забуду свое горе, если буду продолжать говорить о ней.
– Мы тоже хотели отправиться в круиз, – тихо сказала Вирд­жиния. – Но это и в самом деле очень грустно. Думать о том, что ты собирался сделать, и знать, что не сделаешь этого никогда. Билл умер, и всем планам пришел конец. – У нее выступили сле­зы на глазах. – Нельзя отправиться в круиз в одиночку.
Ладонь Кевина легла на ее руку. Это прикосновение было доб­рым и успокаивающим.
– Но вы можете учиться гольфу, – сказал он. – А я с удоволь­ствием покажу вам окрестности. Конечно, Керри не Средизем­ное море, но мы что-нибудь придумаем. Двое старых друзей всег­да помогут друг другу.
– Но мы не старые друзья, – напомнила Вирджиния. Лицо Кевина осветила удивительно обаятельная улыбка.
– Я думаю, после этой беседы мы станем чертовски хороши­ми друзьями, – сказал он.
Когда Вирджиния пришла домой, на автоответчике было со­общение от Салли.
– Я позвонила только для того, чтобы узнать, как прошел урок, – сказал веселый голос невестки. – Я буду весь день дома, так что позвони мне, когда выпадет свободная минутка.
Вирджиния смотрела на телефон так, словно он обвинил ее в намерении бросить семью. Доминика, Лоренса и Джейми – их с Биллом. Господи, что она делает?! Болтает, флиртует… Да, флир­тует с мужчиной, хотя единственным мужчиной в ее жизни был Билл, а он умер!
Вирджиния скомкала принесенную с собой афишу клуба, где значился благотворительный женский турнир, а также приводи­лись часы работы стадиона. Как она могла весело и откровенно болтать с совершенно незнакомым человеком? Билл умер, и в мире больше не осталось радости. Смеяться и забыть о нем даже на минуту было изменой. Смеяться с другим мужчиной час с лиш­ним было чудовищной изменой!
Вирджиния села на нижнюю ступеньку большой резной лест­ницы Килнагошелл-хауса, закрыла лицо руками и заплакала.
На следующий день ей принесли записку.
«Позвоните мне, если хотите сыграть легкую партию в девять лунок. – Почерк у Кевина был крупный и разборчивый. Он со­общил свой номер и закончил словами: – Я не настаиваю. Позво­ните, если захочется».
Вирджиния не позвонила, а ночью ей приснился сон. Она ви­дела вдалеке Билла, но никак не могла до него добраться. Утром Вирджиния проснулась такой разбитой, словно накануне вско­пала огород. Чувство вины за вчерашнюю непринужденную бесе­ду с Кевином давило на грудь, как жернов. Чтобы искупить эту вину, она встала рано и пошла к восьмичасовой мессе, надеясь, что знакомые слова, сказанные подслеповатым отцом Мактигом, проникнут в ее душу и вернут прошлое. Однако после смерти Бил­ла месса перестала ей помогать. Она читала молитву механичес­ки, слова легко слетали с ее языка, но в них не было никакого смысла. Они не могли успокоить ее раньше и не помогали теперь.
Вирджиния вернулась домой разбитая и, пытаясь заглушить чувство вины, стала с остервенением выбрасывать барахло из сарая, стоявшего на заднем дворе. К середине дня она устала до изнеможения, и больше всего на свете ей хотелось провести ве­чер дома. Но она заранее обещала Мэри-Кейт и Дельфине схо­дить с ними во «Вдову», так что пришлось одеваться, подкраши­ваться и брать такси.
Киснуть на глазах у Мэри-Кейт было нельзя, поэтому Вирд­жиния выпила бокал вина и съела рыбный пирог, которым сла­вилась «Вдова».
– Желаю вам успешно освоить гольф, – сказала Дельфина, когда Вирджиния поведала им о своих приключениях.
– Значит, вы познакомились с Кевином Бартоном? Он всегда казался мне очень симпатичным мужчиной, – небрежно броси­ла Мэри-Кейт.
– Он такой и есть, – так же небрежно ответила Вирджиния. Она подняла глаза, увидела, что Мэри-Кейт улыбается, и вспых­нула. – А что?
– Ничего, – невинно ответила Мэри-Кейт.
Мэтт смотрел на пустой экран своего «ноутбука». Экран отра­жал свет лампочек, свисавших с потолка просторного чердака; курсор весело подмигивал ему. Как всегда, в комнате было тихо: разговаривать здесь не разрешалось. Сегодня утром были заняты лишь два стола из семи. За одним из них сидела пожилая писа­тельница, которая сказала Мэтту на кухне, что заполняет налого­вую декларацию и хочет сделать это в спокойной обстановке. Второй стол занимал Сиаран Хедли-Райан, что-то лихорадочно строчивший. Он просиживал здесь каждое утро с девяти до часу; при этом его пальцы ни на секунду не останавливались. Каза­лось, он не знал ни творческих простоев, ни приступов неуверен­ности в себе.
Мэтт смотрел в окно на голый, унылый пейзаж. Утро было ужасное: ветер гнул сосны и хлестал росшие у ворот рододендро­ны. «Чтобы у человека начался творческий простой, нужно сна­чала написать хоть что-нибудь», – тоскливо думал Мэтт. А он за все эти месяцы не написал ни одной приличной строки.
Прекрасная лирическая книга, о которой он так долго мечтал, роман, после опубликования которого все литературные светила становились бы в очередь, чтобы пожать ему руку, отказывался принимать форму. Впрочем, нет: кое-что у Мэтта получалось. Сценарий третьеразрядного телефильма, который никто не смот­рит. Его страдающий от депрессии герой сбежал со страниц пло­хого научно-фантастического романа. Мэтт был заядлым читате­лем и знал разницу между барахлом и хорошей книгой. Как ни больно было признаться, но по сравнению с романами Салмана Рушди его книга была барахлом. У него не хватало смелости ска­зать Хоуп о том, как страшно целый день смотреть на экран и ви­деть на нем лишь несколько беспомощных фраз, которые на сле­дующий день кажутся еще хуже.
Как ни горько, но Мэтт понимал, что он не писатель. Состав­лять тексты рекламных объявлений и писать романы – это прин­ципиально разные вещи. Если человек играет на фортепиано, это вовсе не значит, что он умеет играть на скрипке. Да, кое-что об­щее есть, но если ты прекрасно делаешь что-то одно, то совсем не обязательно сумеешь сделать другое.
Это было больно, очень больно. Но больнее всего было другое. Он возомнил, что может писать, и заставил Хоуп и детей пере­ехать с ним в Керри. Бросил работу, дом, друзей, а все ради чего?
– Кофе? – одними губами произнес Сиаран, внезапно ока­завшийся рядом.
Мэтт благодарно кивнул. Что угодно, лишь бы оказаться по­дальше от этого злобно подмигивающего курсора!
Спустившись на кухню, Сиаран наполнил две кружки кофе и сел за стол, добродушно поглядывая на Мэтта. Он ни за что не сказал бы человеку, что тот бездарен. Сиарану доводилось видеть людей, в которых просыпался скрытый талант, – их пальцы так и летали по клавишам, а в ушах звучала ликующая музыка. И дру­гих, которые годами мечтали о том, что в один прекрасный день начнут писать; людей, которые отказывали себе во всем, чтобы провести неделю в знаменитом редлайонском Центре творчест­ва. Но, оказавшись на большом чердаке, они обнаруживали, что это не так легко, как кажется, и что слова из себя приходится тя­нуть клещами. Слова, которые не ложатся на бумагу и никогда не увидят света.
Мэтт не был похож на первых; он выглядел типичным пред­ставителем второй группы – подавленным неудачником, совер­шившим большую ошибку и не знающим, как в ней признаться.
– Как дела? – осторожно поинтересовался Сиаран.
– О'кей, – так же осторожно ответил Мэтт. – Все о'кей. На самом деле я еще обдумываю сюжет.
– Конечно, – серьезно сказал Сиаран. – Это очень важно.
Он начал размешивать кофе, размышляя о том, что нельзя об­думывать сюжет и при этом ничего не писать. Бедный Мэтт… Сиарану было жаль и Мэтта, и его милую тихую жену. Оставалось надеяться лишь на то, что Паркер вовремя опомнится. Он много раз видел, как Хоуп тащила в деревню двух малышей. Было ясно, что всем троим здесь смертельно скучно. Они были похожи на сосланных. Сейчас Хоуп работала несколько дней в неделю; ви­димо, больших денег у этой семьи не было. Мэтту следовало снять­ся с якоря и вернуться домой. Сиаран видел множество похожих примеров и знал, как разъедает душу творческое бессилие.
– Финула просила пригласить вас к нам на следующей неделе. У нас будет небольшая вечеринка, – непринужденно сказал он.
– Мы с удовольствием придем, – сказал Мэтт. Что угодно, лишь бы развеять тоску. Может быть, он хотя бы на мгновение сумеет забыть о том, что потерпел неудачу.
Спустя неделю Мэтт гнал машину по шоссе со скоростью, ко­торую Хоуп считала смертоубийственной. Но просить его ехать помедленнее было бессмысленно – это только заставило бы его поддать газу.
Хоуп вцепилась в сиденье так, что побелели костяшки, сжала губы и посмотрела назад. Тоби спал в своем детском сиденье, а Милли улыбалась от уха до уха. Скорость ее не пугала. Она, как и отец, предпочитала езду с ветерком и при каждой возможности кричала: «Быстрее, папа!»
Они возвращались из экспедиции в Килларни, куда ездили за покупками. Милли тряслась от радости при виде своих новых ту­фелек из небесно-голубой замши. Но Хоуп особого восторга не испытывала, потому что небесно-голубая замша и коттедж «Крон­шнеп» не имели между собой ничего общего. Как удалять грязь с замши? Мэтт был счастлив, потому что купил новый триллер и пару журналов по вычислительной технике. Тоби был счастлив, потому что это было его обычное состояние. А Хоуп ворчала и сердилась, потому что она не купила ничего, кроме всяких пустя­ков. Она собиралась приобрести что-нибудь дешевое, но наряд­ное для вечеринки у Финулы, но, как на грех, в магазинах ничего подходящего не оказалось.
Пытаясь отвлечься от дороги, Хоуп начала перебирать в уме, что ей надеть, и быстро забраковала половину своих нарядов. «Су­ществует четкая связь между одеждой и неприязнью», – сделала вывод она. Чем меньше тебе кто-то нравится, тем лучше ты дол­жен быть одет при встрече с ним. В таком случае у нее лишь один выход: позвонить в Милан Донателле Версаче и попросить сроч­но прислать ее последнее творение. Если бы у нее был хоть ма­лейший повод не идти на эту проклятую вечеринку! Увы, такого повода не было. Сослаться на то, что некому сидеть с детьми, она не могла: Финула настояла, чтобы детей привезли с собой и уло­жили в спальне для гостей.
– Думаю, они не проснутся, пока мы не соберемся домой, – весело сказал Мэтт, сообщив Хоуп об этом плане.
Когда в восемь часов вечера машина Паркеров остановилась у дома Финулы и Сиарана, все члены семейства были облачены в свои лучшие наряды. Мэтт был неотразим в костюме от Пола Сми­та, который он надевал всего несколько раз. Костюм дополняла серая рубашка без галстука, получалось что-то очень стильное и в то же время непринужденное. Хоуп знала, что ей никогда не удастся добиться того же эффекта. Поэтому она махнула рукой на непринужденность и надела маленькое черное платье из «Некст», которое было тесновато в талии еще при покупке и за это время просторнее не стало. Дополняли наряд жемчужные серьги, высо­кая прическа, тонкие черные колготки и классические замшевые «лодочки». Все журналы мод в один голос кричали, что малень­кое черное платье – это безошибочный выбор. Хоуп, которая была вынуждена надеть под него неудобное стягивающее белье, оста­валось надеяться на то, что журналы правы.
Сиаран встретил их у дверей и сразу повел в спальню для гос­тей, где можно было уложить детей.
– Прислать к вам Финулу на помощь? – спросил он, уводя Мэтта.
Хоуп улыбнулась и покачала головой. В последнее время она пришла к выводу, что Сиаран очень симпатичный человек. Она не выносила только Финулу.
Конечно, Милли не собиралась ложиться спать без стакана молока, воды и нескольких походов в ванную. Когда дети нако­нец уснули, было уже почти девять. Вечеринка была в разгаре, но уставшей Хоуп было не до веселья.
– Дорогая, рада вас видеть. Как дети, уснули? – спросил зна­комый голос.
Хоуп показалось, что интонации Финулы стали еще более ма­нерными. Ничего удивительного. Впрочем, Финула пыталась произвести впечатление. Это означало, что она будет говорить с французским акцентом, упоминать имена шапочно знакомых ху­дожников с таким видом, словно это ее близкие друзья, и притво­ряться, что каждый вечер ужинает с шампанским. Все это было тошнотворно. Через десять минут Хоуп захотелось уйти и лечь.
Впрочем, Финула тоже, очевидно, была сыта Хоуп по горло.
– А теперь вы должны познакомиться с моей сестрой, Присциллой Хедли-Кларк, – сказала она.
Присцилла была более стройным и менее претенциозно оде­тым вариантом Финулы, но питавшим ту же страсть к красному лаку для ногтей, обилию бижутерии и псевдоаристократическо­му акценту.
И все-таки после Финулы Хоуп показалось, что говорить с Присциллой намного легче.
Дизайнер по интерьеру, Присцилла тоже любила упоминать знаменитых людей, с которыми ей довелось работать, но, по крайней мере, она не делала каждые несколько минут многозна­чительных пауз. И, в отличие от сестры, слушала слова Хоуп.
– Должно быть, трудно бросить все и переехать, – заметила Присцилла, узнав о переселении Паркеров в Керри.
– Я скучаю по друзьям, хотя успела завести здесь хороших зна­комых.
– Очевидно, вы имеете в виду Финулу, – с уважением кивну­ла Присцилла.
Хоуп не стала ее поправлять.
– Мы пробыли здесь всего несколько месяцев, но у меня такое чувство, словно я жила здесь всегда. Это место засасывает тебя.
– А вы здесь не скучаете? – спросила Присцилла. – Деревня кажется мне немного пресноватой. Должна признаться, я люблю городскую жизнь.
Хоуп подумала и поняла, что в последнее время она не скуча­ла. Два раза в неделю она работала у Эрвина, и хотя эта работа цодходила к концу, безработица ей не грозила. Дельфина сказа­ла, что бухгалтерии отеля срочно требуется помощница на не­полный день. Ее светская жизнь тоже наладилась. Хоуп регуляр­но встречалась с Мэри-Кейт и Дельфиной за кофе, раз в неделю они с Мэттом ходили к кому-то и гости, плюс клуб макраме, где можно было чувствовать себя непринужденно и говорить обо всем на свете. Конечно, она скучала по Сэм, но они звонили друг дру­гу через день, не обращая внимания на счета. Им было очень важ­но поддерживать связь.
– А мне здесь нравится, – сказала Хоуп, удивившись собст­венным словам. – Тут испытываешь удивительное чувство… общ­ности, что ли. Это замечательно. Похоже на большую семью, где ты знаешь всех и каждого. «
Присцилла хмыкнула.
– Финула прожила здесь десять лет, но говорит, что все еще чувствует себя здесь чужой.
Хоуп с трудом сдержала улыбку.
– Ну, не всем удается адаптироваться к местным условиям, – пытаясь быть вежливой, сказала она.
– Но Финула всегда легко адаптируется, – стояла на своем Присцилла. – Она говорит, что здесь просто люди очень недру­желюбные.
В конце концов Хоуп сбежала от Присциллы и заговорила с Мэй, своей подругой по клубу макраме. Ни Мэй, ни ее муж Такеси не были художниками, но их пригласили сюда, потому что Та-кеси занимал ответственный пост на фабрике компьютеров. Финуле нравилось, когда на ее вечеринках встречались представите­ли искусства и промышленности.
Домой они приехали в час ночи.
Как ни странно, дети даже не проснулись, пока их несли из ма­шины в кровать. Хоуп стаскивала с себя чертовски неудобное белье, когда в спальню влетел Мэтт. Его глаза горели от возбуждения.
– На автоответчике сообщение от Дэна! – воскликнул он. – Представляешь, у Адама Джадда был сердечный приступ. Сейчас все в порядке, опасность ему не грозит, но он не сможет руково­дить агентством минимум шесть недель. Так вот, Адам попросил Дэна выяснить, не смогу ли я вернуться и заменить его, пока ему не станет лучше!
Хоуп ахнула, а Мэтт засмеялся от радости, которую был не в силах скрыть. Он возвращается! Он еще на коне. Агентство Джадда нуждается в нем. Ну и что ж, что он не сумел написать роман века. Зато от него по-прежнему зависит судьба компании!
Мэтт обнял жену, прижал к себе ее полуобнаженное тело, и Хоуп почувствовала, что он возбужден. Но муж захотел ее только пото­му, что соскучился по работе. Сообщение о том, что он нужен, нажало на какую-то тайную кнопку, и он включился. Кончилось тем, что они упали на кровать и занялись любовью, но, когда Мэтт уснул, Хоуп долго лежала с открытыми глазами. Почему ей было достаточно Мэтта, а Мэтту всегда требовалось что-то еще? Он хотел от жизни чего-то большего, а с нее хватало его любви…
На следующий день Мэтт развил бешеную активность. Он зво­нил по телефону, посылал сообщения по электронной почте, за­казывал билет на самолет… «Как в старые времена», – подумала Хоуп. Возбужденный мыслью о том, что он необходим, Мэтт вос­парил в небеса; его энтузиазм оказался заразительным. Дети, не знавшие, что он уезжает на шесть недель, радостно скакали во­круг. Хоуп тоже пыталась быть веселой, но на самом деле ей было очень грустно. Во-первых, оттого, что он улетал. Во-вторых, от­того, что он был так рад этому.
Днем они все вместе поехали в аэропорт. До Милли наконец дошло, что ее любимый папочка улетает, она сидела позади и ре­вела всю дорогу до Килларни. Это напомнило Хоуп их прибытие в Керри.
– Не выходи, – сказал Мэтт, когда они припарковались. Блед­ное, расстроенное лицо Хоуп заставило его ощутить чувство ви­ны. Он решил, что ей будет трудно прощаться в многолюдном аэропорте, а потом тащить двух хнычущих ребятишек обратно в машину. Намного легче попрощаться прямо здесь. Он крепко сжал руку Хоуп, надеясь, что жена все поймет.
Но Хоуп поняла только одно: Мэтту так не терпится улететь, что он не хочет дать ей возможность как следует попрощаться. Когда он наклонился поцеловать ее, она ответила ему холодно, едва коснувшись губами щеки.
– Счастливо, – еле слышно сказала она.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Если женщина хочет... - Келли Кэти

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324252627282930313233

Ваши комментарии
к роману Если женщина хочет... - Келли Кэти


Комментарии к роману "Если женщина хочет... - Келли Кэти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100