Читать онлайн Партнеры? Любовники? Супруги?, автора - Келли Дорси, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли Дорси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.63 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли Дорси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли Дорси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Келли Дорси

Партнеры? Любовники? Супруги?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Кончилось тем, что Раст заставил себя пригласить Люси на свидание, как предлагала Беатриса, хоть и не верил в успех предприятия. В свидании с Люси не было никакого смысла.
Ранним утром, когда зимнее солнце просочилось в открытую дверь, он остановил ее в прихожей. На ней было пальто — не его тулуп, — и она держала на руках закутанную Стрекозу. Они собирались гулять.
Не желая увидать болезненную настороженность в ее глазах, он представил дело так, что ей, мол, необходимо познакомиться с местной публикой. «Ты здесь живешь, и я подумал, что пора бы тебе сходить в трактир Беатрисы. Она тебе понравится. Такая язва!»
Как он и ожидал, она сдвинула брови, в глазах вспыхнул оттенок страдания. Люси скользнула по нему взглядом; похоже, она, как и Беатриса, видит его насквозь.
— Ты приглашаешь меня на свидание? С этой своей прозрачностью нужно что-то делать, подумал он. Но продолжал игру. Небрежно пожал плечами.
— Просто небольшой ранний ужин. Велика важность.
Ему редко приходилось изображать святую невинность, так что мастерство его было весьма сомнительно. Но он не отчаивался: глядел в потолок с таким видом, будто ее ответ для него ничего не значит. Он знал только одно — он хочет провести время с Люси где-нибудь вне ранчо. Хоть в кабине грузовика. Мимо будет бежать белая полоса тротуара, она уютно устроится рядышком с ним…
Когда он думает о сегодняшнем дне, а не о том, что произойдет или не произойдет в конце года, все складывается хорошо.
— Э-э… не знаю. В какое время? — Она спряталась за Стрекозу; Раст видел, что она ищет предлог для отказа. Как будто время имеет какое-то значение!
— Ты поедешь со мной, Люси, — приказал он. Ему надоело хитрить. — Я хочу, чтобы ты поехала. Будь готова к пяти часам.
— А… что надеть? — Она опять сдвинула Стрекозу на бедро. Он понимал, что ребенок становится тяжелее с каждой неделей.
— Что надеть? Черт его знает, — машинально ответил он. — Что хо… — и осекся. Для него она будет хороша даже в попоне, но он догадывался, что для женщины эти вещи важны. Ковбой почесал подбородок, пытаясь взвесить достоинства и недостатки всех этих женских финтифлюшек, но тема была выше его разумения. Наконец он объявил:
— Вполне подойдет то, в чем ты сейчас.
Она изумилась.
— Кроссовки, джинсы и майка?
— Да. Прекрасно. — Он нахлобучил шляпу, тронул носик Стрекозы, чем заработал вопль признательности, и двинулся в кабинет. Хватит про тряпки, ему нужно работать. К тому же согласие Люси на свидание получено.
— Раст! — окликнула она, и он круто обернулся. — Со Стрекозой посидит Фрици, я буду готова к пяти.
Не само это заявление, а тихая, застенчивая улыбка заставила его остановиться. Он почувствовал, что и его лицо расползается в улыбке. Он Люси нравится, хотя иногда бывает груб! Он зашагал легко, как по воздуху. Какой сегодня прекрасный день! Ради таких дней стоит жить!
Он действительно нравится Люси!
Трактир Беатрисы как будто из фильмов пятидесятых годов, подумала Люси, когда Раст втолкнул ее в стеклянную дверь и тонкий колокольчик возвестил об их прибытии. Вывеска древней закусочной, изображавшая летящую лошадь, сразу уносила воображение в другое время. Если бы сам Джеймс Дин
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
стоял здесь, привалившись к стойке, с прилипшим к губе окурком и выражением праздной чувственности на лице, Люси не очень бы удивилась. На белых стенах вперемежку висели рекламные плакаты, воловьи рога метра полтора в разлете, поделки из макраме. Зал был заполнен наполовину: небрежно одетые ковбои в грязных сапогах, семьи с двумя-тремя детьми, несколько подростков.
В связи с приближающимися праздниками над стойкой свисала громадная гирлянда, утыканная сосновыми шишками, наполняя воздух запахом свежести. На каждом столе красовались букетики остролиста в зеленых вазочках, перевязанные красными бархатными ленточками.
Разряженная женщина с копной рыжих волос на голове и ярко-красной помадой на губах бросилась к ним навстречу.
— Раст, как я рада тебя видеть! — провозгласила она.
Он буркнул приветствие, а она накинулась на Люси:
— Здрасьте, здрасьте, наконец-то вы добрались до нашего заведения!
— Люси, это Беатриса, хозяйка, — представил он. Беатриса вытерла руку о фартук и протянула Люси. Длинные ногти были накрашены в тон помаде.
— Рада познакомиться, дорогуша, — сказала она. — Садитесь. Будете ужинать? У меня полно всякой еды, а года два назад я раздобыла такого шеф-повара! Чанг — просто волшебник! Рекомендую его фирменное блюдо. — Она провела их к пустой кабинке, шагая, как маршал во главе парада. — Вот это мой лучший столик. Люси, я так рада, что ты смогла прийти.
— Рада познакомиться, — пролепетала Люси. Она пролезла за столик, посмотрела на Раста и заметила, что он чувствует себя неловко. Было видно, что Люси ждали — но почему? Раст говорил о ней с Беатрисой?
— Может, пока кофе, дорогуша? — обратилась к ней Беатриса. — Он очень крепкий, но хороший, правда, Раст?
— Густой, как нефть, — буркнул он. — И на вкус такой же.
Но хозяйка не слушала.
— Сейчас принесу меню, — прокричала Беатриса, скрылась, но тут же вернулась и вручила Люси пластиковое меню и дымящуюся кружку кофе. — Выбирай не спеша. Не обязательно брать фирменное блюдо, Чанг приготовит все, чего твоя душенька пожелает.
Раст кашлянул.
— А мне кофе?
Беатриса нахмурилась, как будто он прервал ее на середине важной дискуссии.
— У меня же не десять рук, Раст. Люси, подать тебе молоко и сахар?
— Да, пожалуйста. — Люси улыбнулась, чувствуя, как ее охватывает беспричинное веселье. — У вас так уютно. Я чувствую себя как дома. Как будто я сто раз тут бывала.
Беатриса выпрямилась, сияя.
— Ты и вправду очень милая. — И с тем ушла.
— Какая она приветливая, — сказала Люси. — Неудивительно, что люди сюда заходят.
— У нас тут не бог весть какая конкуренция. — Раст взял меню и хмуро в него уставился.
— Пожалуйста. — Беатриса уже вернулась; она принесла Люси молочник, сахар и ложку. — Обычно в кувшинчиках мы подаем молоко, но для тебя я нашла в холодильнике свежие сливки.
— Зачем же столько хлопот? — запротестовала Люси.
— Что ты, какие хлопоты! Я в один миг обернусь и принесу ваш заказ.
— Беа, — настойчиво сказал Раст, — принеси мне кофе, пожалуйста.
Беатриса уставилась на него так, будто он только что появился.
— Господи! Вы, мужчины, с каждым днем становитесь все настырнее! Раст Шефилд, ты ходишь сюда добрых пятнадцать лет и раздаешь приказы, как какой-нибудь президент. Нет, ты когда-нибудь такое видела? — Наклонившись к Люси, она заговорщически зашептала:
— Удивительно, как мы их еще терпим, а? — Она издала печальный вздох и покачала головой. Люси хихикнула, уткнувшись в кружку.
— Не знаю, в чем дело, — пожаловался Раст, но здесь каждый может получить кофе, хотя бы и такой скверный, но я — никогда.
Люси смеялась уже открыто.
— Может, причина в твоей яркой индивидуальности?
Он хрюкнул, а она развеселилась еще больше, потому что видела: этих двоих связывает симпатия. Ей здесь нравилось; нравилась Беатриса с ее простоватыми манерами. Она не могла отделаться от мысли, что Кеннет сразу же возненавидел бы Беатрису — та была слишком шумной, слишком вызывающей. Он обозвал бы ее «заурядной», но не вслух — он прошептал бы оскорбительное замечание Люси на ухо, а с Беатрисой был бы вежливо-холоден.
Нет, нужно двигаться дальше. Люси посмотрела на Раста. Насколько приятнее его открытость! На такого мужчину можно положиться, осторожно заключила она. Поймав себя на этой мысли, Люси почти с благоговением отметила, что она далеко ушла от прежних страхов перед отношениями мужчина — женщина. Она выздоравливала.
Им подали фирменное блюдо — жаренная на гриле свинина, покрытая соусом, с печеной картошкой и отварной капустой брокколи.
Беседа вертелась вокруг зимних пастбищ и проделок Стрекозы. Общая привязанность к ребенку создает между ними прочный мост, с удовольствием подумала Люси. Раст проявлял к ней такое внимание, как будто, кроме них, в трактире никого не было. Его взгляд говорил, что она красива и желанна.
Поужинав, Люси горячо похвалила Беатрису, а та всучила ей банку смородинного варенья, в то время как Раст столь же решительно подталкивал Люси к двери.
— Больше не держись как чужая, — сказала Беатриса. — Заставляй этого старого койота Раста почаще тебя сюда приводить.
— Заткнись, Беатриса. — Раст тащил Люси к двери.
— М-гм. Я всегда говорю: если слышишь скворчание, значит, на кухне что-то жарится. Она нарочито уставилась на руку Раста, по-хозяйски лежавшую на спине Люси. — Побыстрее приходите снова, оба!
— Кое-кто мог бы приходить и почаще, если бы ему подавали хоть кофе, — крикнул он, уходя.
Было темно, на чистом небе ярко светились тысячи звезд. Из боковой двери высунул голову низкорослый азиат в поварском колпаке и, улыбаясь, помахал рукой. Люси ответила: она догадалась, что это Чанг, шеф-повар.
Перед грузовиком Раст проскочил вперед, распахнул дверцу и помог ей сесть, даже ремень сам пристегнул, а потом подоткнул грубое пальто, которое ей одолжила Фрици. В его обращении была чарующая старомодная почтительность.
Похоже, не сработал план держаться от него на расстоянии, но Люси об этом не жалела. Ее согревала мысль, что Расту захотелось пригласить ее на свидание.
— Холодно? — Он завел мотор.
— Мне нет, а ты, если хочешь, включи печку. Он покачал головой.
— Музыку?
— Конечно! Хочу чумовой рок! Он поднял брови, стрельнул в нее взглядом она хихикнула, и он развеселился, Салон наполнила нежная музыка.
— Люси, ты подарила мне прекрасный вечер. — Он замолчал, усиленно соображая. — Э-э… то есть я хотел сказать, все… было очень мило. Ты… это… общительная.
Она расхохоталась.
— Общительная! Раст, ты стараешься вести светскую беседу?
Он жалобно моргнул.
— Не получилось, да? Думаешь, адвокат должен быть красноречивее?
— У тебя все получается замечательно. — Она, улыбаясь, устремила на него любопытный взгляд, а он ошеломленно уставился на нее. — Мм… может, ты лучше будешь смотреть на дорогу?
— Что? Ах да. — Он послушался, но то и дело поворачивался к ней. Люси втайне наслаждалась теплом, лившимся из его глаз, и отвечала ему таким же взглядом.
— Может, лучше я поведу? — невинно предложила она.
— Нет. Так у меня хоть руки заняты.
Повисло напряженное молчание.
За окном луна тронула бледным светом столбики оград, они поблескивали и уносились в темноту. Вдоль дороги мчались шары, перекати-поля, словно пляжные мячики.
— Можно я у тебя кое-что спрошу? — Голос был низкий и хриплый. — Вчера, когда я тебя целовал…
— Давай не будем об этом, хорошо? — Она шумно вздохнула.
— Когда я тебя целовал, — настойчиво повторил он, — мне показалось, что тебе это нравилось?
Берегись, Люси, сказала она себе. Она не сомневалась, что Раст затащил бы ее к себе в кровать, если б мог. И все же он не из тех, кто способен причинить боль.
— Конечно, нравилось, — осторожно ответила она. — Но это всего лишь поцелуи, ничего больше.
— Тебе со мной… спокойно, да?
— Ты мне нравишься, — снизошла она, все еще сохраняя вежливый, безликий тон. — Ты… общительный. — Вот так. Это его остудит.
— Почему?
— Что — почему?
— Почему я тебе нравлюсь? Она попыталась увильнуть:
— Парень, ты же неспроста стал адвокатом. Ты не бросаешься на кость, как голодный пес, у тебя повадки домашнего любимца.
— Отец говорил то же самое, — отозвался он. — Он считал, что мне подойдет карьера адвоката. Он не ошибся, но работать на ранчо я люблю гораздо больше. Итак, почему я тебе нравлюсь?
— Ладно, — со вздохом сказала Люси. — Сдаюсь. Ты мне нравишься, потому что ты добрый и…
— Добрый? — изумился он.
— Да. Ты взял к себе дочку брата, не задавая вопросов. Большинство мужчин отказались бы.
— Не мог же я вышвырнуть за дверь дочь Тома!
— Конечно, нет. Потому я и говорю, что ты добрый. И ты очень внимателен к ней. Он фыркнул.
— Она же совсем кроха.
— Я видела, как ты работаешь с лошадьми.
Нельзя быть терпеливее. — Я терпеливый? Не смейся. Я все время выхожу из себя.
— Ты ворчишь, — мягко сказала она, — а это разные вещи.
— Ворчу. Пожалуй, с этим можно согласиться. Еще что?
Пряча улыбку, она подумала, что он хотел бы слышать, какой он мужественный, красивый и сексуальный.
— Ты вежливый, — подкинула она новую мысль, отчасти зная, как его уколоть, но отчасти и всерьез. — Ты никогда не грубишь. Хотя размеры у тебя внушительные, свою силу ты направляешь только на то, чтобы защитить слабых.
У него дрогнули уголки губ.
На миг наступило молчание, и тут Люси поняла, что же в нем самое поразительное.
— Мне нравятся твои глаза, Раст. — Она смотрела в окно невидящим взглядом. — Я люблю в них смотреть, они такие красивые — шоколад с корицей. И взгляд твердый. Ты настоящий мужчина.
Она медленно повернула голову и вгляделась в темный профиль. Он хочет знать, что она в нем нашла? Ну что ж, она скажет.
— Когда я смотрю в твои глаза, я вижу честность, надежность. Ты мне очень нравишься, Раст. По правде говоря, я схожу по тебе с ума. Я без ума от тебя.
Как так вышло, Господи, неужели я это сказала?! Люси обескураженно уставилась на свои руки, изумляясь, как могло у нее вырваться признание. Она чуть не застонала.
Искоса взглянув на Раста, она увидела, что и он изумлен: на шее бьется жилка, челюсти сжаты. Он свернул с шоссе, резко затормозил — из-под колес взметнулись струи грязи, — остановился под раскидистым дубом и выключил мотор.
Движением пальца он освободил себя и ее от ремней и сжал в объятиях. В темноте сверкнули голодные, пугающие глаза.
— Я не могу больше ждать… не могу. Вчерашняя Люси испугалась бы этого натиска — но теперь она была другая, прилив возбуждения захватил и раздавил ее, как мчащийся табун лошадей. Сердце бешено колотилось, и, все забыв, она кинулась к нему на шею и прильнула всем телом. Она вдыхала его неповторимый запах — запах ручьев, дубов, травы. Она неистово целовала его.
В его поцелуях не было вчерашней нежности, это была атака дикаря, сексуальный штурм, требовавший такого же ответа.
Раст не сдерживал клокотавшего в нем желания. Жестокая дрожь сотрясла все тело. Из глубины горла вырвалось низкое рычание, Люси в ответ крепче обвила его шею, он прижал ее к себе, чувствуя, как мягкие груди греют его грудь.
Не отрывая губ, он стянул с ее плеч пальто, для этого пришлось на секунду отстраниться, но она сразу же к нему вернулась и вплела пальцы в его волосы. Шляпа давно уже скатилась и потерялась — он не замечал.
Дрожащими пальцами он начал расстегивать блузку, и когда она его не остановила, его сердце воспарило. В одно мгновенье он раздвинул края одежды и расстегнул лифчик. Когда рот завладел розовым соском, она откинула голову назад.
— Расти, — шептала она, вороша густые кудри. Потрясенный голос говорил о том, что она раньше не знала этого наслаждения; он затрепетал, услышав свое имя, сорвавшееся с ее губ. В лунном свете она была как сладчайший, ароматный персик; он только сейчас понял, до чего силен его голод. — Раст, остановись. — На этот раз голос звучал совсем иначе. Она уперлась руками в его грудь. — Я знаю, что ты меня хочешь. Я тоже хочу. Но ничего не получится.
— Почему? — Окаменевшее тело не желало останавливаться.
— Потому что… потому что я ясно вижу конец. Оно приближается… время.
В тишине он слышал биение их сердец.
— Какое время? — Но он знал. Знал. Тонкий, одинокий плач раздался где-то глубоко внутри. Как он будет жить без нее, когда их отношения закончатся? Каждый день вылезать из кровати, скакать к стадам, работать с лошадьми, держать на руках Стрекозу — и знать, что Люси больше в доме нет, что она не ждет его… Сердце тяжело стукнуло еще раз. Люси наконец оттолкнула его, и неуверенность, появившаяся в его лице, помогла обоим остудить жар. В следующий момент она опустила глаза и привела в порядок одежду. С пронзившей его тоской она отвернулась к окну и стала смотреть в никуда. Грудь поднялась в последнем глубоком вздохе, и руки бессильно упали на колени.
Его пронзило сожаление. Момент был упущен.
— Значит, нет? — спросил он, зная ответ.
— Нет. — Голос был разбитый, далекий. Он понимал, что, если бы ей было все равно, она не выглядела бы такой потерянной. Странным образом ее боль успокоила его. Без слов он накинул на нее пальто, пристегнул ремни и включил мотор.
Прошло несколько недель. Стрекоза подрастала, как степная трава, и уже ковыляла по дому и по двору, а стоило ненадолго выпустить ее из виду, как лезла под ноги лошадям. Раст был очень доволен, что Люси свозила ее к детскому врачу на осмотр и прививки.
Расту открылась горькая истина: Люси Донован никогда не станет его женщиной. Ее невообразимое богатство, ее глупая фантазия о выставочном ранчо привели бы к тому, что он не сдержал бы слово, данное отцу.
— Обещайте, — звучал в ушах голос Говарда Шефилда. — Никогда не продавайте ранчо. «Лейзи С» должно остаться в нашей семье. Поклянитесь.
Спустя годы мечта отца стала и его мечтой. И как и другие ковбои, о которых он говорил Люси, Раст не примет подобных перемен, он скорее согласен разориться.
Единственный способ воплотить мечту, не нарушить данное слово — это выкупить долю компаньонки. Компромисса быть не может. Ей придется уйти.
Признав это, Раст обнаружил, что, если раньше ему было трудно держать руки подальше от Люси, теперь это стало невыносимо трудно.
Он хотел остановить ее в прихожей, прижать к стене, хотел целовать ее, проникнуть языком в рот.
Ночью он хотел упасть вместе с ней на один матрас, оставив в комнате слабый свет, чтобы можно было всю ее рассмотреть, каждую выпуклость и впадину обнаженного тела. Он хотел скользить пальцами по сияющей коже. Он хотел ее. Он хотел.
В смертельном упорстве одолеть желание он взвалил на себя еще больше работы. Бульдозеры, экскаваторы и трактора вгрызались в залежи гипса, вода отводилась на луга соседа, еще одна компания брала гравий из карьера на переработку.
За это работники немилосердно издевались над ним, но Раст стоически терпел насмешки: гравий приносил столь необходимые деньги.
К несчастью, Раст обнаружил, что может не достичь цели. С самого начала он рассчитал, какой ему требуется ежемесячный доход, открыл банковский депозит и потом изредка проверял баланс. В последнее время он раскрывал свой гроссбух каждый день, словно за ночь какая-нибудь фея могла залететь в офис и обронить крупный вклад на его счет.
Неужели он обманулся? Неужели он этого не осилит?


Пришло Рождество и принесло Люси столько радости, сколько она в жизни своей не видела. В детстве мать непременно вручала ей подарок, всегда один и всегда практичный. В 10 лет это была настольная лампа. «Чтобы делать уроки», — объяснила мать. В 14 — шерстяной свитер. «Чтобы не мерзнуть в интернате». В 18 лет Люси было объявлено, что она уже не ребенок и можно покончить с глупыми хлопотами по обмену подарками.
В Сочельник Люси увидела, как Фрици прилаживает к каминной полке четыре чулка из грубой красной шерсти; белыми нитками на них были вышиты имена: Раст, Фрици, Стрекоза, — и на последнем, к своему удивлению, она прочла: «Люси».
— Фрици, откуда это? — в восторге воскликнула Люси. Она ткнула пальцем в свой чулок, на котором была вручную вышита сценка — Санта и санки с игрушками.
— Я трудилась над ними по вечерам, — отмахнулась экономка, а Люси вспомнила, что не раз видела вязанье в скрюченных пальцах старухи.
— Какая прелесть, — выдохнула Люси, довольная без меры, — и как много работы! — Она порывисто обняла толстуху. — Спасибо! У меня никогда в жизни не было рождественского чулка.
Фрици попыхтела, но потом широко улыбнулась и обняла се в ответ.
— Это семейная традиция Шефилдов, а ты не знала? Мы дарим друг другу подарки.
Люси подумала о красиво упакованных подарках, которые хотела ночью положить под елку. Раст притащил трехметровую ель, установил ее в гостиной и ушел, предоставив Люси и Фрици украшать ее. Сейчас она была обвешана красными шарами, серебряными звездами и гирляндами, сохранившимися от прошлых лет. Приуныв, Люси спросила:
— Значит, я должна положить что-нибудь в эти чулки?
— Не волнуйся, дорогуша, ты же не знала. На следующий год положишь.
Не ответив, Люси вышла из комнаты. У себя она достала со шкафа коробку, набитую подарками, разложила их на кровати. Для Стрекозы она купила три нарядных платьица, но они не влезут в чулок! К счастью, есть еще слоник, он подойдет. Она его завернула в блестящую зеленую бумагу и перевязала красной ленточкой. Еще подойдет маленькая серебряная расческа и щеточка для волос.
Она отложила в сторону новый фартук и шелковую блузку для Фрици, а взяла полосатый флакончик духов и пакетик ее любимых специй — их можно засунуть в чулок. Наконец для Раста у нее была красная клетчатая рубашка-ковбойка и шапочка в форме головы вола. Шапка подойдет, к тому же, если ее немного сжать, она становится похожа на кепку его любимой футбольной команды.
Люси облегченно вздохнула. Слава Богу, у нее нашлись вещи маленького размера. Как бы она себя чувствовала, если бы не поддержала семейную традицию?! Можно надеяться, это станет и ее традицией.
Поздно ночью, когда в доме все стихло, она на цыпочках спустилась по темной лестнице, положила большие подарки под елку, а с маленькими подошла к чулкам.
В камине еще светились угли, окрашивая комнату в красные и янтарные тона. Чулки топорщились от подарков, и Люси восхищенно вздохнула. Витая золотая ленточка свисала с ее чулка, и она с трудом удержалась от того, чтобы заглянуть в него. Она вдруг ощутила себя ребенком в кондитерской лавке, представив, как бы чувствовала себя, если бы в детстве кто-нибудь набил для нее подарками чулок и повесил его на камин. Только на миг ее кольнуло сожаление, но оно не затмило радость.
Люси тихонько разложила подарки и вернулась в спальню; напевая, почистила зубы, надела ночную рубашку и нырнула под одеяло. Радостное изумление сохранилось до утра.
— Счастливого Рождества, — с кожаного кресла подал голос Раст, держа в руках огромную коробку с непомерным шелковым бантом. Принимая ее, она почувствовала себя такой счастливой, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Еще ночью начался дождь, он стучал в окно гостиной, а на диване, где она устроилась рядом с Фрици, было тепло и уютно.
В честь праздника Люси надела белую блузку, свитер винного цвета и черные слаксы. С ушей свисали соблазнительные серьги-елочки, и Стрекоза в них с восторгом вцепилась. Смеясь, Люси ее оторвала и посадила на пол вместе со слоником из подарочного чулка.
Стрекозу нарядили в белые ползунки с танцующими эльфами, Фрици облачилась в длинное хлопковое платье с рисунком из дубовых листьев. Только Раст был в своей обычной синей рубахе и джинсах, правда чистых и тщательно отутюженных. Черные ботинки сияли, волосы были приглажены щеткой.
— Спасибо, — сказала Люси, принимая подарок. Коробка была тяжелая, Люси с удовольствием ощутила, как она давит на колени. — Интересно, что там? Большущая коробка. Новое одеяло? Или комбинезон?
— Собралась открывать? Ну уж нет, — поддразнил ее Раст. — Не получишь, пока не отгадаешь. — И он сделал вид, что отбирает подарок. Сегодня его манеры смягчились, видимо в честь праздника. Люси не стала доискиваться причины, просто радовалась его теплому взгляду.
— Нет! — взвизгнула она и дернула коробку к себе. Они возились в игре «тяни-толкай», пока не победила Люси.
— Открой же, Бога ради, — усмехнулась Фрици. Развязав бант, Люси сняла белую крышку и увидала желтовато-коричневый овчинный тулуп. Быстренько надела — точно ее размер!
— Совсем как твой! — воскликнула она, радостно оглядывая себя в зеркало: пальто ниже колен, с накладными карманами и большим белым воротником. Замечательно.
— Я же сказал, что тебе нужно свое. Перчатки и шапку я засунул в чулок.
— Грандиозно, — объявила Фрици. — Тебе в нем будет тепло и уютно.
— А теперь ты открывай свой. — Люси подождала, пока Раст открыл коробку, вынул красную фланелевую рубашку и вышел в соседнюю комнату примерить.
— Мне нравится. У меня никогда не было красной рубашки. — Он улыбался, поглаживая себя по груди. Рубашка была застегнута на все пуговицы и заправлена в штаны.
— Теперь у тебя праздничный вид, — заметила Люси. Жаль, что ей нельзя тоже погладить его по груди. — Я рада, что она подошла. Красный цвет тебе идет.
— А тебе… идет коричневый. — (Она еще не сняла тулуп и в ответ на комплимент закатила глаза.) — Тебе не жарко?
— Как жареной индейке, — ответила Люси и с сожалением дала себя раздеть. Оба посмеялись, глядя друг на друга. — Это мое лучшее Рождество, торжественно сказала она им обоим. — Спасибо за то, что сделали его таким необыкновенным.
Раст пожал плечами; она видела, что он и смущен, и доволен ее серьезным тоном. Фрици поцокала языком и стала суетливо складывать коробки, украдкой вытирая глаза.
Над своими подарками Фрици охала и ахала, потом вручила Люси канцелярские принадлежности и несколько книг в твердом переплете. Раст весь день проходил в красной рубашке, а усевшись смотреть футбол, надел кепку. Стрекозе больше всего понравилось рыться в горе упаковочной бумаги и лент. Раст в шутку нацепил ей на голову магазинный бант; через секунду ее внимание привлекла очередная блестящая упаковка, и она забыла о банте.
Люси хихикнула и встретилась глазами с Растем.
— Стрекоза сама как подарок.
— Она и есть подарок, — сказал он и посадил девочку себе на колени.
А Люси подумала, что для нее самым драгоценным подарком был бы Раст с ребенком.
Несколько недель спустя, уже в новом году, Люси ввалилась на кухню с горой покупок и остановилась возле Раста и Гарриса, которые стоя пили кофе.
Раст освободил ее от двух сумок, Гаррис взял третью.
— Где пожар? — спросил он.
— Мы даем праздничный ужин, — весело объявила она. — До вечера надо много всего сделать. Убирайтесь, — скомандовала она, махнув рукой. — Оба. До пяти часов не появляться. Скажите всем работникам, что мы их приглашаем.
Раст и Гаррис переглянулись.
— Ужин? В честь чего?
Люси издала измученный вздох-стон, как это умеют делать только женщины.
— Ей-богу, Раст! Сегодня же день рождения Стрекозы! Ей исполнился год, забыл? А теперь — кыш!
Вопреки приказу он пришел на кухню в четыре и застал жуткий содом: большие кастрюли с тушеным мясом, горки салата, мука. Мукой было засыпано все: столы, черный свитер Люси, рыжая головка Стрекозы. Завернутые подарки с бантами были свалены в углу стола. Они тоже были присыпаны мукой.
Пустой манеж стоял, задвинутый в угол, а девочка ползала по полу среди игрушечного изобилия — зверюшки, детская посуда, кубики. В ее кулачке совершенно неуместно был зажат нож для чистки картофеля. Перешагнув через игрушки, Раст разжал пальчики и вынул острый нож. Вместо него он вложил в ручку плюшевого пуделя; тот пискнул. Люси обернулась.
— А, это ты, Раст. Еще рано, зачем ты пришел? Я пеку пирог, Фрици уехала в город за подарком. Она оставила мне рецепт, — Люси ткнула белым пальцем в карточку, — и я спешу, потому что нужно освободить духовку для мяса. Целый день трудились.
Она остановилась, чтобы перевести дух. Раст подавил желание спросить, приходилось ли ей раньше что-нибудь печь.
— Похоже, у тебя все схвачено, — дипломатично сказал Раст и ткнул пальцем в стопку шутовских шляп и лент для праздника. Он прикинул, что, если она в четыре часа в такой запарке, нужно дать ей еще хотя бы полчасика. Он мигом сымпровизировал:
— Гаррис не уверен, что к пяти они закончат натягивать проволоку. Нельзя ли нам прийти в пять тридцать?
Он был вознагражден облегченной улыбкой.
— В самый раз. — Она принялась быстро вбивать в миску яйца. Мирная домашняя сцена тронула какую-то струну в душе Раста — и все же по силе это было несоизмеримо со страхом потерять половину наследства. А при мысли о том, что она сделает с его ранчо, у него стыла в жилах кровь. Любой уважающий себя ковбой пришел бы в ужас.
Люси, закусив губу, месила тесто. Неужели уже шесть месяцев она живет у него в «Лейзи С»? С ее приездом здесь все чудесным образом изменилось. Звенящее пустотой здание она превратила в семейный дом.
А ведь могло быть и так: Люси и Стрекоза мать и дочь и готовятся отпраздновать день рождения. А он — папа.
И муж.
Реальность холодно и безжалостно схватила его за глотку. Он взвалил на себя столько работы, что она его доконает. Ничей он не отец, не муж, черт бы всех побрал. В последнее время ему и передохнуть было некогда, он вставал до рассвета, вечерами работал в кабинете, пока не слипались глаза.
Раст решительно вышел из дому. На пороге он остановился, хозяйским взглядом окинул строения, землю, лошадей и скот.
Его цель была все та же, пусть достижение ее отодвигается на некоторое время. Но почему-то стала казаться сомнительной причина, заставлявшая его идти к этой цели. В последнее время ему представлялось, что он уже давно так много работает по совсем другой, абсолютно другой причине.
Юбилей прошел весело. Стрекоза восседала за столом на высоком стульчике и с восторгом принимала всеобщее восхищение. Она перемазалась мясной подливкой, крошки пирога и шоколад застряли у нее в волосах. Все смеялись и дарили подарки, самоделки, вроде белого барашка, которого Гаррис вырезал из дерева; мужчины нестройным хором пропели ковбойский вариант поздравления. За прошедшие месяцы Люси научилась без труда менять Стрекозе памперсы, оберегать ее от опасностей и печь печенье. Глубоко спрятанный материнский инстинкт вырывался на поверхность, когда она утыкалась носом в пушистую головку или чувствовала у себя на шее пухлую детскую ручонку.
— Э-эй! — закричала Стрекоза, вскинув руки к небу. — Мамамамма! Мамамамама!
— Нет, вы слышали? — воскликнула Фрици и повернулась к Люси. — Ребенок сказал «мама»!
— Это ее первое слово, — оторопел Раст.
— А ты думал, будет «корова» или «лошадь», — сказал Гаррис.
Люси ничего не сказала. Она хотела бы быть ее мамой, хотела иметь право так называться. Она стала усиленно оттирать пальчики Стрекозы, испачканные мороженым.
— Мамамама, — верещала над ухом Стрекоза. — Мамамамама. Люси замерла.
— Она думает, что вы ее мама, — сказал Гаррис.
— Конечно, она думает, что ты ее мама, — возвестила Фрици. — Ты ее кормишь, нянчишься с ней, любишь ее. Ты и есть ее мама, Люси.
Как бы в ответ на это Стрекоза обхватила Люси за шею, требуя, чтобы ее вынули из стульчика. «Мамамама».
Люси машинально взяла девочку на руки и прижала к себе. Непонятно почему ее глаза устремились к Расту. Он застыл, не донеся вилку до рта; она не могла понять выражение его лица.
У нее вдруг задрожал подбородок и глаза наполнились слезами. Она быстро пересадила Стрекозу к Фрици на колени и вышла, стараясь идти обычным шагом, а не бежать.
В прихожей она схватила с вешалки первое попавшееся пальто — это оказался тулуп Раста, набросила на плечи и выбежала, тихо прикрыв за собой дверь. Уже темнело, солнце трепетало над горизонтом, как баскетбольный мяч, готовый упасть в корзину. Она шла, не замечая дороги, ей нужно было остаться одной, подумать. Люси брела опустив голову, и ноги сами принесли ее на поляну. Под укрытием нависающих ветвей дуба она остановилась. Не раздумывая, поставила ногу на выступ ствола, подтянулась и, перебираясь с ветки на ветку, добралась до широкой развилки, которую нашла еще в детстве. Потускневшие золотые лучи с трудом пробивались сквозь подступающую синеву сумерек. Такой несчастной и одинокой она не была еще никогда в жизни.
Какое-то движение под деревом привлекло ее внимание, и она посмотрела вниз. Внизу стоял Раст и смотрел на нее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли Дорси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Эпилог

Ваши комментарии
к роману Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли Дорси



Очень милая история)тронула))
Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли ДорсиКсения
26.10.2011, 16.16





Очень хороший роман!!!
Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли ДорсиЕвгения
4.11.2012, 23.40





скучно
Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли Дорсиправда
5.11.2012, 14.45





и мне скучно
Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли ДорсиМарго
15.02.2013, 21.56





Затянуто,медленно разворачиваются действия,а за постельные сюжеты смешно..
Партнеры? Любовники? Супруги? - Келли ДорсиГалинка
11.07.2014, 21.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100