Читать онлайн Кража, автора - Кейн Андреа, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кража - Кейн Андреа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.96 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кража - Кейн Андреа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кража - Кейн Андреа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кейн Андреа

Кража

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Фаррингтон-Мэнор 25 декабря 1874 года
— Я просто лишился рассудка, раз согласился на это, — закончил Эрик свою речь, застегивая рубашку и хмуро оглядывая себя в зеркале.
— У тебя не было выбора, дорогой. — Бриджит положила щетку для волос на туалетный столик и обратила к нему свои золотисто-карие глаза, полные сочувствия.
— Ведь мы оба знали, что когда-нибудь Ноэль спросит об этом.
— Нет, мы не знали.
Эрик встретил настороженный взгляд жены.
— Возможно, мы и знали. Но я все же молил Бога, чтобы этого не произошло… Она ведь все еще ребенок, Бриджит, Знаешь, что она сейчас делает? Ходит взад-вперед по гостиной, ожидая, когда можно будет развернуть пакеты с рождественскими подарками.
— Но возможно, она ждет совсем другого — новостей, которые ты обещал сообщить ей в день ее восемнадцатилетия, — мягко поправила мужа Бриджит. Она пересекла комнату, подошла к мужу и обняла его за талию. — Я так же боюсь этого разговора, как и ты, Эрик. Но Ноэль — больше не дитя. Мы не можем защитить ее от правды, знать которую она хочет сама. Более того, мы ведь никогда не нарушали данного ей слова. И не имели права сделать это теперь.
Если бы то, что удалось выяснить, не так огорчало… Он привлек Бриджит к себе, прижался губами к рыжевато-каштановым волосам, ища утешения, которое могла даровать только его жена.
— Что бы Ноэль ни говорила о своем равнодушии, то, что она узнает, больно ранит ее сердце. Но ты права. Я обещал сказать ей правду и сделаю это.
— Меня беспокоит, что она предпримет. Ноэль затаилась, заслышав шаги родителей, подлетела к двери и остановилась, лицо ее было полно ожидания.
— Мама, папа, веселого Рождества! — выкрикнула она, пылко обнимая их.
— Веселого Рождества и с днем рождения, — ответила Бриджит, ощущая волну гордости и любви, захлестнувшую ее. Неразрывные узы, связавшие их четырнадцать лет назад, с каждым днем крепли.
— Не могу поверить, что тебе уже восемнадцать» — ворчливо добавил Эрик, взъерошив волосы дочери. — Я тоже не могу, — призналась Ноэль, одаривая его улыбкой, которая осветила, казалось, всю комнату. -
— Где твоя сестра? — спросил Эрик, ища глазами Хлою. У них было заведено, что младшая усаживалась рядом с горой подарков, предназначенных Ноэль в день ее рождения, чтобы помочь сестре развернуть пакеты и коробки. А в августе, в день рождения Хлои, Ноэль помогала ей. — Она у себя, — ответила Ноэль, переводя взгляд с отца на мать. — Она оставила нас одних на какое-то время. — Хлоя знает, что мы собираемся обсуждать? — спросила Бриджит.
— Да. У нас с Хлоей нет секретов друг от друга, мама. Знала Хлоя и о нашей договоренности, и, откровенно говоря, именно она побуждала меня задавать папе неприятные вопросы.
— Вот даже как! — Эрик изумленно поднял брови. — Значит, ты попросила Хлою убедить тебя действовать решительно?
— Не совсем так, — улыбнулась Ноэль. — Если честно, то я намеревалась провести собственное расследование. Хлоя убедила обратиться к тебе. Даже в семь лет она была практичнее меня.
— Благодарю Бога за это, — заметил Эрик — Будь Хлоя такой, как ты, я бы давно сидел в сумасшедшем доме. Ноэль с трудом подавила смех:
— Мне остается только радоваться, что мы такие разные и твой рассудок вне опасности.
С этими словами Ноэль закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и стояла, пожирая родителей глазами.
Эрик отвернулся от дочери и уставился в окно.
— Мне не хочется говорить об этом.
— Но мы обещали, Эрик, — мягко напомнила Бриджит. Ноэль ждала продолжения разговора. — Я хочу знать все, — сказала девушка, решительно тряхнув головой. — Пожалуйста, будьте честными со мной. Скажите мне правду, я я все забуду и никогда не заговорю об этом. Я слишком люблю вас, чтобы причинить вам боль.
— Дорогая, речь идет не о том, что ты причиняешь боль нам, — начала Бриджит. — Больно станет тебе. Мы не сомневаемся в твоей любви, как, надеюсь, и ты не сомневаешься в нашей. Но именно наша любовь и тревога за тебя вызывают у нас стремление защитить тебя от малейших страданий.
Ноэль нежно положила руку отцу на плечо:
— Нет нужды защищать меня. Во всяком случае, теперь. Он не может причинить мне боль, папа — Я для этого слишком сильна, мы вместе слишком сильны. Но я долгие годы думала об этом. Возможно, у меня есть кузены и кузины, тетки или дядья, о чьем существовании я ничего не знаю.
— У тебя их нет, — огрызнулся Эрик. — У этого сукина сына не было ни сестер, ни братьев. К тому же он бездетный, если не считать тебя. Мои люди после долгих розысков
подтвердили этот факт.
— Понимаю, — ответила Ноэль после долгой паузы. — Так скажи мне все, папа… пожалуйста!
Коротко кивнув, Эрик молча повернулся, подошел к письменному столу и, открыв ключом нижний ящик, извлек из него тонкую папку. Затем, не раскрывая ее, повертел в руках. Наконец открыл и, глядя на страницы, которые уже выучил наизусть, начал:
— Его имя Франко Бариччи… — Он сделал паузу, все еще не отрывая взгляда от исписанной страницы. — Ему сейчас пятьдесят четыре года. У него есть дома и земельные владения в Италии, Франции, Испании и Англии и соответственно вымышленные имена для каждой страны. Он сделал своей профессией обольщение юных девушек, соблазнив которых присваивал себе их состояние, и это объясняет его богатство и наличие недвижимости во всех этих странах… Лиз встретила его, когда он был на вершине успеха, но эта встреча не принесла ему прибыли, и с ней у него возникли непредвиденные осложнения. Она не только не имела состояния, что было для него уже достаточно печально. Если ты помнишь, это было как раз а тог период. когда удача в делах временно изменила мне, а у нее хватило .наглости зачать от него ребенка и сообщить ему об этом. Нет нужды говорить, что он не пожелал ждать, пока дела у ее брата пойдут на лад. В тот день, , когда Лиз сообщила ему о ребенке, она видела его в последний раз. Глаза Ноэль округлились от изумления:
— Но ведь Лиз говорила тебе, что он оставил ее из-за своей жены и семьи…
— У него не было ни жены, ни семьи. Он все это придумал, чтобы не отягчать себя нежеланным отцовством. — Эрик швырнул папку на стол. — Можешь сама прочитать все, что удалось разузнать моим доверенным лицам. Для того чтобы установить все эти грязные подробности жизни Бариччи, потребовалось именно пять с половиной лет — срок, на который мы с тобой договаривались. Да, он продолжает свою, с позволения сказать, деятельность.
— Где он сейчас?
Наступило молчание — нежелание Эрика говорить было почти физически ощутимым; стало трудно дышать. Наконец он выдавил из себя:
— В Англии. Он владеет картинной галереей в Лондоне. Кажется, он проводит там по нескольку месяцев в году. Включая и этот месяц.
Ноэль взяла папку и склонилась над бумагами.
— Право же, он был настоящей гадиной, верно? — ска — зала она, прочитав внимательно все. . — .
— Не только был, но и остался, — поправил Эрик, — Он ведь не умер, Ноэль. — Он многозначительно посмотрел на дочь. — И я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.
Ноэль подняла голову и взглянула на отца, отметив про себя непривычную жесткость его тона.
— Я настаиваю на этом, Ноэль, — повторил Эрик. — Он самый гнусный негодяй из всех, кого я знаю. И более того, он потерял право на тебя в тот самый день, когда бросил Лиз да и судя па всему, он ничуть не раскаивается. За все восемнадцать лет он ведь не сделал ни одной попытки разыскать тебя. — Эрик внезапно замолчал, подошел к Ноэль и приподнял ее лицо за подбородок; — Я не хочу сделать тебе больно, девочка. Но обещай мне, что не будешь пытаться отыскать его.
Ноэль даже высунула кончик языка, обдумывая свой ответ. Разумеется, ей было очень любопытно повидать этрго человека… Медленно она перевела взгляд на папку, потом снова подняла глаза на отца, взгляд которого выражал мольбу, и в глубине ее сапфировых глаз он прочел согласие, которое далось ей нелегко
— Обещаю, папа, не искать е ним встречи.
— В любом случае в глазах лапы это будет значить, что ваша встреча все же возможна. И папа придет в ярость.
Хлоя заправила прядь выбившихся из прически блестящих каштановых волос за ухо. Она была мила и изящна, светясь чистой красотой тринадцатилетней девочки-подростка. Сидя на краю постели старшей сестры, Хлоя с беспокойством поглядывала на нее.
— Папа ничего не узнает, если ты мне поможешь, Хлоя, ну пожалуйста! Я не нарушу обещания, данного папе. Право, не нарушу. Ты же знаешь, я всегда держу свое слово.
— Нет, ты просто ищешь лазейку, чтобы достигнуть своей иели.
Ноэль не могла спорить с сестрой — ее правота была очевидна. Ее взгляд задумчиво блуждал по покрывалу.
— Я бы предпочла сказать папе все прямо. И попросила бы его свозить меня в Лондон, хотя бы взглянуть на этого Бариччи. Но если я это сделаю, он взорвется. Они с мамой и так не спускают с меня глаз уже целую неделю после нашего разговора. — Она упрямо вздернула подбородок. — Хлоя, мне нужно его увидеть. Я не буду с ним разговаривать, я просто хочу увидеть его, чтобы все те пороки, о которых я услышала, обрели плоть А сегодня единственный день, когда я могу это сделать. Ведь — мама и папа уедут из Фаррингтон-Мэнор довольно надолго.. Хлоя нахмурилась: — Только в том случае, если тебе удастся убедить их, что тебе нездоровится, а иначе придется ехать с нами, выслушивать. проповедь прадедушки и раздавать еду беднякам его прихода.
— Вот это-то и заставляет меня чувствовать себя виноватой. — Лицо Ноэль выразило раскаяние. — Надо будет солгать маме, но я еще и не смогу помочь прадедушке.
— Ну, помочь прадедушке смогу и я, — возразила Хлоя, и ее черные, как у отца, обсидиановые глаза сверкнули решимостью.
Ноэль улыбнулась, вспомнив веселые деньки, проведенные с прадедом, который был не только блестящим викарием, но и замечательным мастером, из-под рук которого выходили презабавные куклы-марионетки. Сколько раз ее лень рождения заканчивался спектаклем театра марионеток!
— Я ведь подвожу прадедушку? — спросила она тихо. — Ввожу в заблуждение маму и папу — и все ради чего?
— Думаю, — возразила ей Хлоя, — прадедушка понял бы тебя лучше всех остальных. И знаешь, что бы он сказал? «Ноэль, Господь дарует тебе этот день. Благодаря ему в душе твоей воцарится мир, и это поможет тебе лучше служить Всевышнему.
— Как тебе удается всегда быть такой разумной? — У меня есть хорошая наставница — ты. — С шаловливой гримаской Хлоя вскочила с места. — Полотенца готовы. Ложись в постель. Сейчас все устроим.
Прошмыгнув в ванную комнату, она взяла из таза с горячей водой три полотенца, быстро отжала их и принесла в спальню.
— Положи теперь по полотенцу на лоб, лицо и шею. Держи, сколько вытерпишь. А я быстро приведу маму. Одного взгляда на тебя, прикосновения ладони будет достаточно, чтобы поверить в лихорадку,
— Хлоя, — Ноэль схватила сестру за руку, — я чувствую себя ужасно из-за того, что заставляю тебя лгать.
Лицо младшенькой было воплощением невинности:
— А кто говорит о лжи? Я просто скажу маме, что ты пожаловалась на недомогание, что ты выглядишь так, будто у тебя температура, и что ты горячая на ощупь.
— Благодарю тебя, — прошептала Ноэль.
— Но будь осторожна. Не делай глупостей. И возвращайся домой прежде, чем приедем мы. — С этими словами изобретательная Хлоя стала прикладывать полотенца.
— Сделаю все, как ты говоришь, — шептала Ноэль, храбро принимая горячие припарки. Мозг Ноэль уже лихорадочно работал:
— Я придумала замечательный план, как заставить Грейс сопровождать меня.
— Грейс? — Брови Хлои изумленно взметнулись вверх при упоминании этой мощной, крепко сколоченной и свирепо опекающей сестру горничной. — Почему, ради всего святого, ты хочешь взять ее с собой?
— Мне нужна спутница, что-то вроде дуэньи. Это единственный способ сесть на поезд, не вызвав подозрений.
— Она никогда на это не согласится.
— О! Согласится! Я скажу, что делаю это ради папы.
— Не могу больше ждать. Потом расскажешь мне все в подробностях. У нас мало времени, — почти выкрикнула Хлоя.
Ноэль кивнула и глубоко втянула воздух, задержав дыхание, когда третье полотенце легло ей на шею.
Железнодорожный вокзал в Пуле был заполонен людьми, ждущими утреннего поезда в Лондон. Январский день, пасмурный и холодный, заставил многих пассажиров, особенно тех, кто ехал с маленькими детьми, дожидаться поезда в замшелом приземистом одноэтажном строении.
Однако Ноэль, подавив сопротивление Грейс, вышла из здания и поспешила встать как можно ближе к ограде, отделяющей платформу от путей, на которых вот вот должен был появиться поезд. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, плотнее запахивая плащ и моля Бога, чтобы поезд пришел вовремя. Но вокруг никто не волновался: деловые люди, опиравшиеся на свои трости, лениво, листали страницы лондонской «Тайме» и время от времени бросали взгляд на карманные часы, а дамы весело болтали, зорко следя за своими резвящимися отпрысками. И уж конечно, ни один из пассажиров не испытывал лихорадочного волнения, сжигавшего Ноэль.
— Вы уверены, что подарок, который хотите сделать лорду Фаррингтону, можно найти только в Лондоне? — в двенадцатый раз спрашивала хмурая Грейс, поправляя завязки шляпки.
Ноэль со вздохом ответила утвердительно в двенадцатый раз.
— Булавку для галстука для папы я видела в Лондоне на Риджент-стрит. В нашей глуши такую не купишь.
— И все же это худо — уезжать в отсутствие родителей.
— Но ведь это для папы, Грейс! — И Ноэль снова принялась убеждать строптивую женщину, нажимая на ее ахиллесову пяту — особую привязанность к хозяину. — Я хочу, чтобы этот день его рождения был особенным, чтобы запомнился надолго. Я помню, как он восхищался этой булавкой.
— Очень хорошо. Раз уж это для лорда Фаррингтона… — Со снисходительным кивком Грейс сложила руки на обширной груди и умолкла.
Но унять подозрительность Грейс и развеять ее сомнения — это малая толика того, что стояло на ее пути. Она еще не выиграла битву! Как минимум надо сесть в вагон первого класса этого чертова поезда и катить в Лондон. На месте они должны быть через каких-нибудь четыре часа. Потом найти этого Бариччи, а затем сесть на поезд в Пул и нанять карету, которая должна преодолеть последние пять миль, отделяющие ее от Фаррингтон-Мэнор.
Если вся семья уедет из деревни хоть одной минутой раньше, чем обычно в такие наполненные пустой дни, родители прибудут в Фаррингтон-Мэнор раньше её .и тогда узнают, что Ноэль не было дома.
И уж тогда гнев отца обрушится на ее голову.
Ноэль нервно разглаживала складки своего мягкого синего платья. Она тщательно продумала все свои действия. В документах, которые собрал отец, было ясно указано местонахождение художественной галереи. Это в одном квартале от Риджент-стрит, в самом центре Лондона. Ее план был крайне прост. Она войдет туда с видом скучающей светской девицы и небрежным тоном спросит, кто тут мистер Баричей, потом внимательно рассмотрит его, чтобы понять, что это за человек, и покинет галерею. Перед этим она остановится у модного магазина мужской одежды и аксессуаров на Риджент-стрит и купит булавку в подарок отцу. Должно хватить времени, чтобы добраться до вокзала и сесть на последний дневной поезд в Пул.
Вдруг воздух наполнился лязгом и шипением, оповещавшими о прибытии поезда. Ноэль улыбнулась — все в ней трепетало в предвкушении триумфа. До Лондона было рукой подать.
— Похоже, что мы едем одни, — заметила Грейс, когда ей удалось поместить свои тучные телеса на сиденье с высокой спинкой.
— Ноэль кивнула; оглянувшись, она заметила, что остальные четыре места оставались пустыми.
— Тебе это должно понравиться. Теперь можешь вздремнуть. Ты ведь ворчала, что я слишком рано подняла тебя сегодня.
— Я не могу слать в поездах. Они Слишком шумные, — ворчливо возразила Грейс.
Но едва поезд тронулся, она уже. мирно похрапывала, откинувшись на мягкое сиденье.
Ноэль принялась смотреть в окно на опоздавших пассажиров, почти на ходу входивших в вагоны. Она вздохнула с облегчением, когда наконец станция осталась позади, Слава Богу, они уже в пути!
Минут через двадцать ей стало скучно. Поерзав на своем сиденье, Ноэль вытащила из кармана накидки специально захваченные в дорогу, чтобы скоротать время, роман и колоду игральных карт. Но читать она не смогла — была слишком возбуждена, не удалось и играть в пикет — не будить же Грейс, которая крепко спала, свесив голову на свою мощную грудь. Оставалось только смотреть из окна вагона на скудный пейзаж и умирать от скуки.
Она принялась рассеянно листать страницы романа, когда поезд через полтора часа наконец сделал остановку в Саутгемптоне. Пассажиров, садившихся на поезд, здесь оказалось значительно больше, чем в Пуле. В основном это были деловые люди в цилиндрах. К вагонам второго класса направились несколько семейств, тащивших за собой детей.
Внимание Ноэль привлек мужчина, стоявший на платформе чуть поодаль. В нем было что-то жутковатое. Возможно, это из-за огромного роста и мощного телосложения. Но вероятнее всего, его выделяла манера держаться: он стоял прямо и неподвижно, независимо заложив руки в карманы плаща. Казалось, будто спину его поддерживает жесткий каркас. Возвышаясь над всеми, он из-под полей цилиндра оглядывал толпу.
Ноэль невольно вытянула шею, чтобы разглядеть его получше. Однако ей удалось рассмотреть только его жесткий и решительный подбородок и рот с полными плотно сжатыми губами. Все остальное скрывал его чертов цилиндр, закрывающий большую часть лица.
Будто почувствовав на себе ее взгляд, он повернул голову, но Ноэль поспешно отвела глаза. С трудом, но ей все же надо отогнать от себя мысли о мрачном и непроницаемом незнакомце, потому что сегодня се интересовал только Бариччи.
Вдруг по ее спине пробежали мурашки — возможно, уже сегодня она увидит человека, давшего ей жизнь. Она гадала, что почувствует, когда впервые он предстанет перед ее взором, он, конечно, не узнает, кто она. Но она его узнает. Ее отец был прав: Бариччи — негодяй. Но еще хуже вела себя Лиз. Теперь, когда Ноэль стала взрослой, окруженная любовью близких ей людей, она могла беспристрастно судить о женщине, родившей ее, и размышления о матери скорее вызывали в ней чувство изумления, нежели боли и обиды. Как эти могло случиться, чтобы женщина отвергла собственное дитя, отказалась взять ребенка на руки, не пожелала его кормить. Ради всего святого, как это могло случиться? Этого Ноэль не могла понять. Но несчастье обернулось для нее благословением Божьим, потому что благодаря ему ее родителями стали Эрик и Бриджит.
Размышляя о том, : что пережил ее дорогой отец, Ноэль сжимала кулаки. Иногда поздно ночью она лежала в постели без сна, вперив взгляд в потолок, и заново переживала все горести, которые испытал Эрик в те несколько лет, что последовали за смертью Лиз. В то время она была слишком маленькой, чтобы понять его горе. Боль и страдания, причиненные ему Лиз, Ноэль простить не могла.
А что, если встреча с Бариччи заново всколыхнет бурю в ее душе? Возможно. Но Ноэль готова была пойти и на это.
Внезапно дверь купе открылась, и вошел тот самый человек, которого она заметила на„платформе.
— Доброе утро, дамы. — Он приподнял шляпу и усмехнулся, заметив, что Грейс крепко спит.
— В таком случае доброго утра вам, леди, — поправился он, и его взгляд встретился с глазами Ноэль, когда он небрежно бросил шляпу на скамейку.
— Доброе утро, — ответила Ноэль, не в силах отвести от него взгляда. Пульс ее учащенно забился.
Вероятно, он был самым необычным, самым импозантным мужчиной, какого ей довелось встречать в жизни. Он не был красив. Слишком твердый подбородок, слишком сурово сдвинутые брови. Волосы цвета воронова крыла были не по моде слишком длинны. Их пряди косо падали на широкий лоб, а серые глаза, представлявшие разительный контраст с черными волосами, искрились зеленоватыми и темно-желтыми крапинками. Порой в них возникал удивительный калейдоскоп красок, придававший глазам изменчивость и особую выразительность. Жесткие линии вокруг рта свидетельствовали о силе характера, но, когда он улыбался, в его лице появлялось что-то мальчишеское, будто ему был известен какой-то редкостный и заманчивый секрет, тайной которого мог наслаждаться только он один.
Улыбка, с которой он вошел в купе, вдруг потускнела, а проницательный взгляд буквально пронизывал Ноэль, он оглядывал ее с головы до ног. Оглядывал пристально, почти нагло.
Наконец с довольным видом он занял место напротив девушки, коснувшись коленями ее ног.
— Прошу прощения, — обратился он к ней. Его голос звучал уверенно и повелительно — под стать внешности. Его богатый оттенками глубокий баритон вливался в сознание Ноэль, будто теплый мед.
— Пожалуйста, — ответила она, и ее сердце забилось так часто, что ей трудно было говорить. Она облизнула пересохшие губы кончиком языка и задала первый пришедший ей на ум вопрос: — Вы едете в Лондон по делам?
— Совершенно верно. А вы? — Он улыбнулся и перевел взгляд с Ноэль на Грейс, издававшую весьма неблагозвучный и отнюдь не аристократичный храп. Затем на небольшую корзинку с хлебом и сыром, которую Грейс поставила под скамейку. — Вы отправляетесь в город, чтобы пройтись по магазинам?
— Более или менее, — ответила она смущенно. Мысленно Ноэль ругала себя — никому из людей, с которыми она до сих пор общалась постоянно, прежде не удавалось смутить или запугать ее. Она не лезла в карман за словом, и ее никак нельзя было обвинить в недостатке светскости. Так почему же, оказавшись рядом с этим человеком, она повела себя как маленькая дурочка?
— Если вы будете смотреть на меня столь пристально, я буду вынужден спросить вас: чем обязан? — насмешливо протянул он.
— Пожалуйста, не делайте этого, — поторопилась возразить. Ноэль, — В противном случае мне придется ответить вам, дав честный ответу, я, вероятно, просто, умру от смущения.
Из его груди вырвался хрипловатый смешок:
— Я этого не допущу. Вы слишком милы, чтобы позволить вам умереть. Лучше я сменю тему и спрошу ваше имя.
— Мое имя леди Ноэль Бромли. А ваше? — Эшфорд Торнтон.
— Эшфорд Торнтон? — Глаза Ноэль расширились от любопытства. — Вы родственник Пирса Торнтона, герцога Маркхема?
— Честно говоря, да. Он мой отец.
— О, ваши родители — удивительные, замечательные люди! — сказала Ноэль пылко. — Я и выразить не могу, сколько добра они сделали для прихода моего прадеда и для бедных детей этого прихода.
— Благодарю вас. Не могу с вами не согласиться. Они действительно редкие люди. — Эшфорд Торнтон отвесил ей легкий поклон: — Как, впрочем, и ваши. Что касается упомянутого прихода, то моим родителям удалось сделать там много полезного лишь потому, что ваши отец и мать помогали им. — Вы знаете моих отца и мать?
— Я лично с ними не знаком, но, конечно, мне известно имя Бромли. Полагаю, вы дочь графа и графини Фаррингтон.
— Верно, — с гордостью согласилась Ноэль. — И они самые лучшие люди на свете, лорд… — Она запнулась, недоуменно хмуря брови. — Прошу прошения, я не знаю вашего титула. Представляясь, вы не назвали его.
Ноэль была немало наслышана о герцоге Маркхеме, в частности, о том, как лет тридцать пять назад непочтительно отзывался он о своем титуле, и теперь ее охватило, приятное волнение.
— Значит, вы не желаете принимать ни одного из титулов вашего отца? — спросила она, подаваясь вперед. — Как и он, вы избегаете общества и недолюбливаете дворянство?
Зубы Эшфорда Торнтона блеснули в улыбке:
— Боюсь, мне придется разочаровать вас. Нет, я не стыжусь своего происхождения. И не избегаю общества, подобно отцу. Что же касается моего титула, то извольте. По правде говоря, у меня их несколько: граф Тремлетт, граф Чарзбрау, а также виконт Ренвик и, наконец, барон Холсбери. Что вы предпочтете?
Ноэль вспыхнула:
— Вы смеетесь надо мной!
— Нет, только поддразниваю, — уточнил, он.
— В таком случае я вас прощаю, — парировала Ноэль, стараясь быть язвительной. — Лорд Тремлетт, — .добавила она колко.
— Ах да, вы привержены правилам хорошего тона!
— Приходится, Этой весной родители начали меня вывозить в свет. Поэтому я должна знать, как обращаться со знакомыми джентльменами.
— Разумная предусмотрительность. — Он снова дерзко оглядел ее с головы до ног. — Но простите мою нескромность, едва ли вам следует беспокоиться о соблюдении формальностей. При вашей красоте для мужчин не важно, как вы к ним обратитесь. Они падут к вашим ногам и станут лизать вам ручки.
— Действительно? — Ее глаза сверкнули. — В таком случае мне тем более следует проявлять осмотрительность. Лизать руки — удел собак, а лежать на полу положено коврам, а не людям.
Граф откинул голову на спинку скамьи, и заразительно расхохотался:
— Блестящее замечание! Так скажите мне, леди Ноэль, что вы собираетесь дать обществу в свой первый сезон в Лондоне? Точнее говоря, что собираетесь получить от него?
Ноэль посерьезнела:
— Откровенно говоря, я об этом не думала. Мои мысли занимали другие, более важные для меня вопросы.
Он не стал настаивать на более подробном ответе. Но глаза его неотступно следили за ней. . — Я обидел вас, сказав о вашей красоте?
— Разумеется, нет, женщина, утверждающая, что не выносит комплиментов, лгунья.
— А вы не выносите лжи?
— Совершенно верно. — Ноэль пожала плечами. — Мне приятно слышать, когда обо мне говорят, что я красива. Но было бы еще приятнее, если бы во мне находили и другие достоинства. Например, быстрый ум и острый язык. Впрочем, я способна и действовать быстро. Мой отец говорил, что я скороспелка, когда я была еще ребенком. — Она улыбнулась, как бы подтрунивая над собой. — Откровенно говоря, он выражался и порезче. И был прав. Все четырнадцать лет я держала своих родителей в постоянном напряжении. — Четырнадцать лет?..
Видя его изумление, Ноэль пояснила:
— Родители удочерили меня в четыре года. И с тех пор я прошла путь превращений от сущего бесенка до, как меня называет теперь отец. Бури. Никто не хотел пускать меня к себе на порог, и если бы не мои родители…
Лорд Тремлетт смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Ноэль смущенно заерзала на сиденье:
— Пожалуйста, не жалейте меня, милорд — Я давно перевернула эту страницу своей жизни. И благодаря маме и папе у меня не осталось даже шрамов.
— Я и не думал вас жалеть, — возразил он. — Уверен, что большинство людей, отказавших вам от дома, были слепцами, как и большинство мужчин, с которыми вы встретитесь в этом сезоне. Все они видят только внешнее, не давая себе труда заглянуть поглубже. Глупые люди.
Ноэль почувствовала, что сердце ее переполнено благодарностью и теплотой.
— Благодарю вас за эти слова. Похоже, что вы унаследовали от родителей способность сострадать. — Она посмотрела на него вопросительно, хотя и с некоторой долей иронии: — А чем вы занимаетесь?
— Вы имеете в виду работу или удовольствия? Ноэль вспыхнула:
— Я вовсе не хотела копаться в вашей личной жизни. Просто хочу сказать, что вы не производите впечатления праздного человека, который ищет развлечений.
— Слово «развлечение» предполагает и женщин?.. Граф подался вперед и смотрел на нее в упор, опираясь локтем о колено и положив подбородок на руку, — поезд тряхнуло, и он оказался настолько близко к ней, что она смогла разглядеть его густые дрогнувшие ресницы.
— Мне приятно видеть, как в ваших глазах загораются искры, и они начинают сверкать, как сапфиры, — сказал он очень тихо, откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди. — Но, отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что я и в самом деле не люблю праздности. Мне не очень удается и роль землевладельца. И потому я работаю — не на земле, но ради земли. Точнее сказать, ради многих землевладельцев. Я занимаюсь расследованиями.
— Расследованиями? Вы сыщик?
— Боюсь вас разочаровать. Я занимаюсь поисками краденой земельной собственности, слежу за тем, чтобы жертвы получали компенсацию за украденное у них. — Вы на службе у компании Ллойдов
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
?
— Да, я часто выполняю заказанную ими работу. Но не только ими. Предпочитаю быть свободным. Например, я специализируюсь на розыске украденных картин.
— Вы живете в Лондоне?
— Иногда. У меня там городской дом. Кроме того, у меня есть небольшое поместье недалеко от Саутгсмптона. — Губу Тремлетта слегка скривились в улыбке. — Я его купил, а не унаследовал от отца.
— Вы очень горды.
— Таким меня воспитали. Ну что, достаточно ли я удовлетворил ваше любопытство?
Лицо Ноэль погрустнело.
— Я не собиралась подвергать вас допросу. Когда несколько минут назад я называла вам черты своего характера, то забыла упомянуть любопытство
— Я и не чувствую, будто меня подвергли допросу. И подозреваю, что вы не перечислили еще множество своих отличительных черт. Но готов побиться об заклад, что среди них нет ни одной, которая бы заставила скучать в вашем обществе, леди Ноэль Бромли.
— И думаю, вы бы выиграли.
— Обычно так и бывает.
Внезапно Ноэль пришла в голову забавная мысль, и она спросила:
— Вы играете в азартные игры, милорд?
— Зависит от того, какие это игры, какие ставки и какой выигрыш сулят, — ответил он, ослепляя ее улыбкой.
— Я имею в виду пикет. Никакого риска. К тому же это прекрасное развлечение в дороге. И, я полагаю, заодно мы могли бы и подкрепиться.
— Вы повергли меня в изумление. — Бровь графа приподнялась.
Ноэль указала на корзинку с провизией, поставленную Грейс под скамью.
— Вы, очевидно, проголодались, — сказала она просто. — Я вижу, что вы с собой не захватили ничего, кроме газеты.
— Выглядит заманчиво.
— Прекрасно. — Ноэль извлекла из кармана накидки игральные карты. — Я захватила их с собой в надежде на то, что мы с Грейс поиграем в карты в дороге, но к сожалению…
Последовал быстрый взгляд на безмятежно спящую горничную.
— К сожалению, у вашей горничной свои представления о том, как лучше коротать время в пути, — заметил граф.
— Итак, мы играем. — Ноэль взглянула на карты. — Ставки будут ничтожными, а выигрыш может оказаться значительным — столько сыра и хлеба, сколько вы способны съесть, плюс приятная беседа,
— Замечательно. А что выиграете вы? Ведь у вас тоже должен быть стимул.
— Я согласна без стимула.
Тремлетт в задумчивости потер подбородок:
— А куда вы собираетесь отправиться в Лондоне? Ноэль смутилась:
— Мне надо зайти в магазин на Риджент-стрит, а потом еще в одно место…
— Вы собираетесь остановиться в городе?
— Нет, — ответила Ноэль, откашливаясь. — Мне надо вернуться в Пул сегодня же вечером.
— В таком случае в Лондоне у вас будет мало времени, и вы не захотите терять ни минуты. — Он дождался ее кивка и продолжал: — Как вы собираетесь добираться до Риджент-стрит от вокзала?
— Полагаю, в наемном экипаже. Право, я не, подумала об этом…
— Я отвезу вас. Разумеется, если проиграю. Экипаж будет ожидать меня у вокзала Ватерлоо, оттуда я еду на Риджент-стрит. Вернее, в полутора кварталах от этой улицы. У меня назначено несколько деловых свиданий на сегодня, и начну я с художественной галереи Франко.
Глаза Ноэль округлились от удивления:
— И я собираюсь туда. Мне надо там кое-кого повидать и… — Она умолкла.
— Мне казалось, вы говорили о Риджент-стрит.
— Да, мне надо купить подарок папе ко дню рождения. А уж потом — галерея.
— Прекрасно. — Тремлетт казался очень довольным. — Теперь каждый из нас заинтересован в выигрыше. Если выиграю я, вы наполните мой желудок едой. Если же выиграете вы, я обеспечиваю вам транспорт. Согласны?
Ноэль бросила смущенный взгляд на Грейс.
— Не беспокойтесь о вашей горничной, — сказал граф, прочитав ее мысли. — Она не откажется от любезности с моей стороны.
Ноэль помахала картами в воздухе:
— Будем тянуть карты или я их сдам?
— Будем тянуть. — Казалось, он вот-вот взорвется смехом. — Сдающий имеет преимущества. Вы полагаете, я этого не знаю?
— Я просто хотела проверить, насколько компетентен в игре мой противник.
Через полтора часа, когда поезд с пыхтением и свистом выезжал с вокзала в Бэсингстоуке, Ноэль набрала столько очков, что стало ясно; граф побит и посрамлен.
— Вот итог нашего соревнования, милорд. Если, конечно, вы не пожелаете сделать еще одну попытку, — поддразнила она графа, наслаждаясь его изумлением.
Эти слова вызвали у него снисходительную улыбку, он сложил карты и передал ей колоду.
— Нет, благодарю вас. Опытный игрок всегда знает момент, когда следует выйти из игры.
— А как насчет вашего желудка?
Позволив себе эту невинную колкость, Ноэль наклонилась, извлекла корзинку с припасами и поставила на освободившуюся теперь скамью рядом с графом.
— Когда я проигрываю, то бываю ужасно злой. Зато когда выигрываю, становлюсь на удивление благородной и щедрой. Поэтому приглашаю вас разделить со мной трапезу. — Она склонила головку и без тени насмешки пригласила: — Пожалуйста! Говоря откровенно, вы оказали мне огромную услугу, что не дали умереть от скуки. Одно это заслуживает награды.
Внезапно прежнее ощущение скованности, которое она уже испытала в обществе лорда Тремлетта, снова охватило ее. Заерзав под его пристальным взглядом, Ноэль пыталась понять, о чем он сейчас думает. Однако взгляд графа смягчился, и он одарил ее своей снисходительной улыбкой;
— Ну как я могу отказаться от такого предложения?
— Разумеется, не можете. — Ноэль занялась приготовлениями к трапезе, спасительной возней, которая отвлекала ее от созерцания импозантной внешности графа Тремлетта. Он почему-то слишком будоражил ее воображение… казался ей слишком… слишком сильной личностью.
Со смущенным вздохом она принялась жевать свой хлеб с сыром.
— Мы уже почти в Лондоне, — сказала она вслух, выглянув в окно.
— Точнее, будем там, через полчаса, — согласился граф Тремлетт, проследив за ее взглядом. — И мой экипаж доставит вас прямо на Риджент-стрит, а потом в галерею Франко.
Ноэль нахмурилась:
— В этом нет необходимости, граф. Мы с Грейс можем дойти пешком от магазина мужской одежды до галереи.
— Но ведь мы договорились, что мой кучер доставит вас и вашу горничную, куда вам будет угодно. И никаких но… Я провожу вас туда. А как только вы кончите ваши дела, мой кучер доставит вас и вашу горничную на вокзал Ватерлоо.
Глаза Ноэль широко раскрылись:
— А что будете делать вы?
— Именно то, что и собирался. Мне надо посетить несколько мест, побывать на нескольких встречах поблизости от галереи Франко. Мой кучер успеет вернуться за мной задолго до того, как я закончу свои дела. А вы окажетесь в Пуле задолго до того, как вас хватятся.
Ноэль вздрогнула и спросила:
— Откуда вы знаете, что я рассчитываю .вернуться до того, как меня хватятся?
— Это просто. Вы отправились искать подарок для отца. Естественно, вы хотите, чтобы это стало для него сюрпризом. А иначе, зачем бы вам потребовалось мчаться в Лондон с расчетом вернуться обратно в тот же самый день?
Ноэль почувствовала напряжение во всем теле, неловкость и беспокойство. Она привыкла одерживать победу в тех случаях, когда ей приходилось прибегать к хитроумным уловкам, острый ум помогал ей видеть людей насквозь. Но в случае с Эшфордом Торнтоном все обстояло иначе. Ее пугала проницательность графа.
— Вы очень проницательны, милорд, — сказала она, тщательно подбирая слова.
— Я достаточно проницателен, чтобы понять: я расстроил вас, — отозвался он, опираясь на подлокотник и внимательно следя за малейшими изменениями в ее лице. — Вам не о чем беспокоиться. Вашей тайне ничто не грозит, и это касается всех ваших дел.
— Вы часто посещаете галерею Франко? — неожиданно для себя выпалила Ноэль, стараясь избавиться от неловкости и попутно получить информацию о галерее Бариччи, В ответ он пожал плечами:
— Иногда. Я люблю смотреть на произведения малоизвестных художников. Конечно, в надежде на то, что они недолго останутся таковыми. Во всяком случае .после того, как их. картины выставили в галерее Франко.
— Лицо Ноэль выразило крайнее изумление. Так он выставляет талантливых, но малоизвестных художников? Это было для нее неожиданностью. Эта лиса Бариччи помогал художникам, борющимся за жизнь и признание, выставить свои работы? Она никак этого не ожидала. Так вы хотите сказать, что в галерее Франко я найду именно это? — спросила она, ожидая получить подтверждение. — Картины неизвестных художников?
— Гм… — Брови Тремлетта вопросительно изогнулись. Он продолжал с аппетитом жевать хлеб с сыром, потом спросил. — Это ваш первый визит в галерею?
— Да.
— У вас есть особая причина посетить ее? Его прямой и испугавший ее своей проницательностью . вопрос привел Ноэль в замешательство и лишил дара речи.
— Что вы имеете в виду? — беспомощно спросила она.
— Я понимаю, что подарок отцу — сюрприз, поэтому вы тайно покинули дом. Но если так спешите вернуться, зачем вам тратить драгоценное время, чтобы заглянуть в галерею, а затем стремительно мчаться обратно домой? Значит, у вас есть весьма веские причины для такого визита. '
— Есть. Я должна увидеть… — Ноэль осеклась и нервно провела кончиком языка по губам. — Мне надо увидеть, мне надо найти в галерее одного человека… — Она с трудом втянула воздух и приготовилась дать объяснение: — Видите ли, милорд, моя ситуация до известной степени щекотливая…
— Миледи!
Восклицание Грейс и ее неловкие попытки сесть прямо лишили Ноэль дара речи. Грейс свирепо воззрилась на незнакомца:
— Кто этот джентльмен, с которым вы беседуете? Ноэль не знала, смеяться ей или плакать.
— Доброе утро, Грейс, — приветствовала она свою горничную, но в голосе ее не было ни радости, ни теплоты. — Как мило, что ты проснулась. Джентльмен, с которым я беседую, граф Тремлетт. Лорд Тремлетт, позвольте представить вам мою бдительную горничную Грейс.
— Доброе утро, мадам, — приветствовал граф Грейс, слегка наклонив голову. Ситуация его явно забавляла. — Рад познакомиться с вами. Я такой же пассажир, как и вы, и еду в Лондон. Леди Ноэль была так добра, что предложила мне разделить с ней трапезу. Надеюсь, это не наша болтовня разбудила вас?
— Я никогда не сплю в поездах. Я только дремала.
Она переводила недоверчивый взгляд с полупустой корзинки с едой на свою подопечную, а потом на лорда Тремлетта. Глаза Грейс подозрительно сузились, и эти щелочки говорили о том, что она-то понимает: нечто неподобающее произошло прямо у нее под носом.
— Ваше место в этом купе? — спросила она, все еще оглядывая подозрительно графа.
— Это верно. — Вполне вежливый тон графа давал, однако, понять, что Грейс даже в роли рыкающей львицы не может его запугать. Ноэль эта ситуация вполне устраивала.
— Где вы сели на поезд? — не унималась Грейс. — Должно быть, в этот момент я смотрела в другую сторону.
— Я сед в. Саутгемптоне, — ответил граф, галантно не заметив ее неуклюжей лжи. — Ваше купе оказалось последним в первом классе, где оставались свободные места, — заключил граф.
— А во всех остальных купе оказались пассажиры-мужчины? — продолжала допрос Грейс. — Ведь вы могли бы поменяться местами с какой-нибудь пассажиркой-леди.
— Там все места заняты мужчинами или целыми семьями. Я проверил, — прервал ее допрос граф.
— Я хотела бы посмотреть сама.
— Грейс! — Ноэль готова была провалиться сквозь землю или даже умереть
— Все в порядке, миледи. — Тремлетт одарил ее своей сногсшибательной улыбкой и повернулся к горничной: — Уверяю вас, мадам, я говорю правду. — Он взял свою газету и, небрежно развернув ее, приготовился читать. — Отныне обещаю не беспокоить вас. Вы даже можете сделать вид, что меня здесь вовсе нет.
Ноэль бросила на свою горничную ледяной взгляд.
— Кстати, — продолжал Тремлетт, просматривая заголовки. — В благодарность за восхитительный и неожиданный ленч я распоряжусь, чтобы мой кучер отвез вас и леди Ноэль в город, куда вы пожелаете, а потом доставил назад, на вокзал. Таким леди, как вы, не следует доверяться наемному экипажу.
Последнее замечание графа, как и явное недовольство Ноэль, по-видимому, возымело действие на неумолимую Грейс, и она начала оттаивать.
— Это очень любезно с вашей стороны, милорд, — с неохотой выдавила она, и ее напряженная поза утратила неумолимую жесткость. — Я согласна, леди Ноэль действительно не годится разъезжать в наемном экипаже.
— Ни одной из вас не годится, — последовал галантный ответ.
Намек на то, что и ее рассматривали как леди, а не как прислугу, вызвал у Грейс прилив гордости, и она выпятила свою обширную грудь, а щеки ее зарделись румянцем.
— Мы благодарны вам за ваше галантное предложение, сэр, — заявила она. — Мы с леди Ноэль решили его принять, — С этими словами она чопорно сложила руки на коленях и добавила: — Я рада, что вам понравились хлеб с сыром.
— О, это было великолепно, — заверил ее Тремлетт. — Я получил огромное удовольствие. По правде говоря… — последовал беглый взгляд на Ноэль, — не могу припомнить другого такого случая, когда бы путешествие по железной дороге было столь приятно, как сегодня.
Почувствовав внезапно возникшее в купе напряжение, хотя не уловив его причины, Грейс искоса бросила взгляд на Ноэль, но так ничего и не поняла.
— Читайте свой роман, миледи, — скомандовала она не настолько опьяненная лестью спутника, чтобы вовсе потерять бдительность. — Как верно заметил граф, мы скоро будем в Лондоне.
Ноэль кивнула, открыла книгу и усилием воли заставила себя вперить взгляд в страницу.
И только когда поезд, пыхтя и дребезжа, приблизился к. вокзалу Ватерлоо, на одно мгновение глаза Эшфорда Торнтона встретились с глазами Ноэль.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кража - Кейн Андреа



Это продолжение двух романов из разных серий-"Последний герцог" и "Рождественский подарок".Здесь встретились дети г.героев предыдущих историй.Приятно было с ними опять встретится и узнать их дальнейшую судьбу.Роман хороший.Мне очень понравился. Андреа Кейн замечательный автор.Все ее г. герои никогда не презирают и не ненавидят друг друга.И всегда присутствуют приключения и детективная линия.Читайте ее романы-не пожалеете!
Кража - Кейн АндреаЛюбовь
11.11.2012, 22.56





Роман очень понравился. Советую прочесть. Хотя есть некоторые повторы слов и действий героев в любовных сценах. Жаль что я сначала не прочитала роман "Последний герцог", тогда бы сюжет для меня был бы более понятен и завершён. Буду читать и другие романы Андреа Кейн!
Кража - Кейн АндреаИрина
27.07.2013, 0.50





При чтении этого романа засыпала и раз 10 клевала носом в книгу. Интрига избитая , сюжетная колея заезжанная. Мне не понравилось. Дочитала по диагонали из принципа.
Кража - Кейн АндреаВ.З.66л.
23.06.2014, 12.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100