Читать онлайн Бесценная, автора - Кей Мэнделин, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бесценная - Кей Мэнделин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бесценная - Кей Мэнделин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бесценная - Кей Мэнделин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кей Мэнделин

Бесценная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Либерти бросила взгляд на молоток-колотушку на двери особняка Дэрвуд-Хаус. Ей почему-то пришел на ум роман с продолжением популярного романиста Чарлза Диккенса. Она так долго смотрела на дверь жилища Эллиота, что ей показалось, будто перед ней, словно Джекоб Марли перед Скруджем, появится Ховард. Представив себе лицо своего бывшего благодетеля, Либерти усмехнулась. Узнай Ховард, что она в эти минуты стоит на пороге дома Эллиота Мосса, более того, что собралась замуж за этого человека, наверняка умер бы во второй раз.
Если Либерти и колебалась, идти или не идти сюда, решимости в ней заметно прибавилось после того, как утром в прихожей она обнаружила на стуле бесчувственное тело Карлтона Ренделла. Ее всю передернуло от одного только его непристойного вида — лицо одутловатое, рот открыт, как у младенца. Наверняка накануне вместе со своими беспутными дружками провел ночь где-нибудь за карточным столом или в борделе, похваляясь перед девицами, как ему наконец-то повезло в жизни. Карлтон ничуть не сомневался, что Либерти согласна выйти за него замуж. В конце концов, он поставил ее перед выбором: или замужество — или судебная тяжба. И то и другое было для нее сродни смертному приговору.
При воспоминании об этом Либерти решительно взялась за колотушку.
Всего через несколько мгновений дверь ей открыл сам Эллиот. Загораживая собой дверной проем, словно лев, ринувшийся на защиту своей территории, он окинул ее тем же хищным взглядом, что и накануне в помещении аукциона.
— Доброе утро. — Вот и все слова, что нашлись у нее в эти мгновения.
Эллиот обернулся и посмотрел через плечо на уже немолодого дворецкого — тот поначалу замешкался, а потом, оправив сюртук, бросился исполнять свои обязанности.
— Не волнуйтесь, Уикерс, я сам как-нибудь справлюсь. Дворецкий в растерянности застыл на месте.
— Прошу прощения, ваша милость. Мы с поваром обсуждали меню. — Он с легким осуждением покосился на Либерти. — Я никак не ожидал, что к нам в столь ранний час пожалуют гости.
Губы Эллиота изогнулись в чуть заметной улыбке.
— А вот я ждал, — заверил он дворецкого. — И не надо беспокоиться. Я сам провожу даму в кабинет.
Судя по всему, Уикерс, ответивший легким кивком, был либо слишком хорошо вышколен, либо уже привык к эксцентричным выходкам хозяина. Поэтому воздержался от каких-либо комментариев по поводу своего полного неудовольствия, что хозяин сам открывает дверь, причем в столь неурочный час.
— Как вам будем угодно, сэр. Надеюсь, вы не станете возражать, если на обед будет подана лососина?
Эллиот продолжал испытующе смотреть на Либерти.
— Ничуть, Уикерс. Благодарю.
Он подождал, пока дворецкий скроется за дверью в дальнем конце холла, после чего отступил в сторону, давая Либерти возможность войти и обозреть внутреннее убранство дома.
— Рад вас лицезреть.
— Я не слишком рано? — спросила она, переступая порог.
— Отнюдь. Я как раз закончил перечитывать контракт, — ответил Эллиот и в очередной раз испытующе взглянул на гостью. — Надеюсь, у вас все в порядке?
— Можно сказать, что да. Карлтон и его мать постоянно куда-то ездят. Такое впечатление, что они вообще не замечают моего присутствия.
Медленным движением Либерти откинула с лица вуаль и посмотрела в глаза Эллиоту. И тут же сама удивилась, с каких это пор она научилась с таким завидным спокойствием воспринимать его близость. Его волосы, не то чтобы совсем темные, а скорее каштановые были влажны. Если она не ошибается, Эллиот встал рано, чтобы поупражнять тело. Скорее всего, утром он уже успел совершить верховую прогулку. Он производил впечатление человека, с величайшим тщанием относящегося ко всему, что касается собственной персоны, будь то гардероб или финансовые проекты. Либерти приятно было это заметить.
Неожиданно она обратила внимание, что возникшая между ними пауза затянулась, и поспешно оглянулась по сторонам, ища глазами, что могло бы стать предметом для продолжения разговора. Взгляд наткнулся на большую мраморную статую посреди просторного холла.
— Какая изумительная вещь! — воскликнула она. — Ховард неизменно приходил от нее в восторг!
— Благодарю вас. Это одна из моих любимиц. — С этими словами Эллиот махнул рукой куда-то в сторону дверей. — Насколько я понимаю, вы ограничены во времени. Поэтому могу вручить вам контракт прямо сейчас. Но, если не возражаете, мы могли бы обсудить его в библиотеке.
Понимая, что пути к отступлению нет, Либерти набрала полную грудь воздуха и решительно шагнула вперед.
— Вы позволите взять у вас плащ? — предложил Эллиот и протянул руку.
Либерти медленно расстегнула пряжку.
— У вас наверняка дельные адвокаты, коль вы сумели столь быстро составить контракт.
— Я им плачу за то, чтобы они были дельными.
— Тем не менее наверняка им стоило немалых трудов вовремя завершить столь кропотливый труд.
— Насколько мне известно, никто из них не пожаловался на загруженность. Деньги, мисс Мэдисон, — самое действенное средство в этом мире.
Либерти вручила ему плащ и проследовала в библиотеку.
Прозвучавшая в его голосе ожесточенность пробудила в ее душе сочувствие и симпатию. Постепенно она начала подозревать, что Эллиот Мосс — удивительный человек, которого этот мир явно недооценил и с которым довольно несправедливо обошелся. Вот почему он теперь демонстративно сторонится светского общества, отгородился от него, возведя между ним и собой высокую стену, добровольно заперся в полном одиночестве в своей башне из слоновой кости. В некотором роде он возвел цитадель и готов бросить вызов любому, кто попытается его выманить или в нее вторгнуться. Где-то в глубине души у нее возникло некое ощущение, причем довольно болезненное, которое Либерти определила для себя как сочувственное понимание. Но, как прекрасно ей самой известно, это — чувство одиночества. Осознание того, что Эллиот Мосс ужасно одинок, что он, как и она, неприкаянная душа, потрясло Либерти. Она многое умела делать, а особенно хорошо ей удавалось заботиться о близких — да и не очень близких — людях.
И вот теперь, словно вновь обретя смысл существования, Либерти порывисто направилась по коридору в библиотеку. Сделав всего несколько шагов, она обернулась.
— Странный вы человек, Дэрвуд. Казалось, он воспринял ее укоризненную реплику как комплимент.
— Что ж, мне это уже не раз приходилось слышать, — ответил он. — Думаю, в этом-то и заключается секрет моей притягательности.
— И несомненно, залог вашего успеха, — добавила Либерти, чувствуя, как ее покидает напряженность. Эллиот Мосс умел расположить к себе. В его обществе Либерти не раз чувствовала себя так, будто только что совершила важное научное открытие или обнаружила редчайшую находку. И хотя вторая половинка ее «я» упорно отказывалась поддаться обаянию этого человека, победа была явно не на ее стороне. Эллиот наделен редкостным даром моментально пресекать все ее робкие возражения. К примеру, его предложение пройти с ним в библиотеку должно было привести ее в ярость. Однако Либерти восприняла его как единственно доступный ей путь к спасению. Будь у нее шанс честно признаться Дэрвуду, что, по-видимому, она не сумеет добыть для него заветный Арагонский крест и остаться при этом его невестой, она бы почувствовала себя триумфатором, одержавшим победу не в одном сражении.
Эллиот вежливо придержал для нее дверь, ведущую в библиотеку.
— Как я понимаю, вы намерены рассказать мне, как Карлтон вел себя после того, как мы с вами расстались, или же я должен выкурить из вас это признание.
Выкурить? Либерти нахмурилась. Как, однако, неблагородно с его стороны вновь намекнуть ей на ту злосчастную сигару.
— Не слишком учтиво с вашей стороны.
— Боюсь, это для меня характерно. И не пытайтесь, пожалуйста, сменить тему разговора.
С этими словами Эллиот распахнул дверь в свой кабинет, расположенный позади библиотеки. От Либерти не укрылась решимость в его голосе. Он не собирался смягчать интонацию, пока не добьется от нее того, что ему нужно.
— Что ж, — отозвалась Либерти, несколько разочарованная его холодностью, — в таком случае вы должны знать, что Карлтон вознамерился публично унизить меня своим донельзя распущенным языком и порочными манерами. Сегодня утром я в очередной раз обнаружила его в бессознательном состоянии у нас в холле. От него несло как от пивной бочки. Я более чем уверена, что предыдущую ночь он провел со своими дружками и что они занимались исключительно тем, что отпускали мерзкие шуточки в мой адрес.
Эллиот вопросительно посмотрел на нее. Либерти сумела разглядеть золотистые крапинки в его глазах — они искрились, словно неверное пламя свечи. Эллиот тем временем пристально изучал ее лицо.
— И вам это неприятно? — произнес он, наконец пропуская ее впереди себя в кабинет..
Как только дверь за ними захлопнулась, Либерти повернулась лицом к своему спутнику.
— Разумеется. Кому приятны оскорбления?
— Мне понятны ваши чувства.
— Неужели? Мне почему-то показалось, накануне вы совершенно меня не поняли. Ведь вы даже не попытались хотя бы как-то сгладить тот неловкий случай на аукционе. Подозреваю, вам доставляет удовольствие, когда обо мне распускают слухи. Признаюсь честно, мне трудно поверить, будто вам понятно, отчего я так зла на Карлтона. Его преступление еще хуже, чем ваше.
— Черт вас побери! Как вы смеете сравнивать меня с этим ублюдком и кретином! В конце концов, я предложил вам взаимовыгодную сделку. Карлтон же обыкновенный распутник и пьяница. Пошел в своего дядюшку!
— Значит, вы уразумели мою проблему. Уж коли я посвятила вас в такие подробности, наверняка они выводят вас из себя.
— Нет, меня раздражает другое — то, с каким упорством вы пытаетесь доказать, будто я ничуть не лучше Хаксли, а мое отношение к вам не превосходит его.
В утреннем свете Либерти внимательно всмотрелась в лицо Дэрвуда. Окажись сейчас рядом с ними Карлтон, она не смогла бы поручиться за его безопасность.
— Но ведь я, милорд, согласилась на ваши условия!
На какое-то мгновение его глаза сузились, рассматривая ее в упор. Затем Эллиот глубоко вздохнул, словно пытаясь избавиться от застрявших где-то в горле слов.
— Верно, согласились.
— Я доверилась вам, а не Карлтону. Как вы понимаете, в конце концов я нашла в вас нечто такое, что оправдывает мой выбор.
— Постараюсь не обольщаться столь высоким мнением о моей персоне.
— Ах, прекратите Дэрвуд. Можно подумать, вы не видите, что я действительно отношусь к вам с величайшим уважением. Просто мне думается, некоторые ваши суждения несколько устарели, и я не могу удержаться от соблазна немного просветить вас на сей счет.
— Что ж, буду ожидать этого момента с тем же воодушевлением, с каким ожидают визита к дантисту.
— Уверяю вас, я не причиню вам боли, — рассмеялась Либерти.
Эллиот провел ладонью по лицу.
— Что ж, мисс, пожалуй, я готов с вами согласиться. Однако, если вы закончили свою просветительную лекцию на тему о своих слабостях, позвольте мне кое-что показать вам.
С этими словами Эллиот подошел к сейфу, стоявшему в дальнем конце библиотеки. Открыв его, он извлек обтянутую бархатом большую шкатулку. Судя по тому немногому, что довелось увидеть по пути в библиотеку и кабинет, вкусы Эллиота довольно эклектичны, решила Либерти. Что, собственно, ее почти не удивило.
Огромные комнаты служили отличной характеристикой его натуры. Пока они шли в библиотеку, Либерти сумела разглядеть некоторые из покоев дома, причем каждый был выполнен в особой цветовой гамме. Холл поражал строгим сочетанием черного и белого, главной же его достопримечательностью служила мраморная греческая статуя. Гостиная выдержана в приглушенных тонах пурпура, библиотека — главным образом голубого. Кабинет декорирован в сдержанных коричневых тонах. Либерти перевела взгляд с письменного стола на изящные книжные шкафы, а затем на персидский ковер. Правда, ковер розоватых оттенков казался коричневым. Внезапно Либерти поймала себя на мысли о том, что пытается представить, какие еще роскошества таятся под крышей этого просторного особняка. Интересно, а какие цвета такой человек, как Эллиот Мосс, мог выбрать для спальни? Почему-то Либерти живо, словно наяву, представила себе лакированную мебель красного дерева и ярко-красные шторы. В следующее мгновение лицо ее залил румянец под тон воображаемому ковру на полу.
Эллиот, вернувшись в кабинет, поставил на широкий письменный стол бархатную шкатулку и указал на замок:
— Если желаете, можете открыть. Либерти недоверчиво посмотрела на него:
— И они все там?
— Да, их около сорока. Некоторые из них миниатюрны. Когда они не будут помещаться в шкатулку, я закажу другую.
— Нет-нет, я не то имела в виду. Почему-то подумала, что вам захочется выставить хотя бы часть ваших сокровищ на всеобщее обозрение…
— Для этого они слишком дороги, — возразил Эллиот. — Боюсь, не смогу оставить их без присмотра там, где их «легко могут украсть.
— Нет-нет, я отнюдь не призываю вас… Мне подумалось, их можно поместить под стекло и любоваться. А главное, не нужно беспрестанно открывать и закрывать сейф.
— В этом нет ни малейшей необходимости. Я прекрасно знаю, как они выглядят.
— Но разве вам не хочется, чтобы их увидели и другие люди?
— Они принадлежат только мне, — сухо заключил Эллиот, давая понять, что продолжение разговора бессмысленно.
Однако Либерти не так легко обескуражить.
— Разумеется, с этим никто не спорит. Но у меня не укладывается в голове: зачем собирать коллекцию и держать ее в сейфе?!
— Потому что эти вещи вечны.
— И это для вас более важно, нежели их красота или ценность?
— Со временем красота может померкнуть, ценность — снизиться, но кресты из благородных металлов и драгоценных камней вечны. Даже огонь не способен уничтожить их.
— И все-таки я отказываюсь понимать, какой толк обладать, как вы выражаетесь, вечностью, если обладатель лишен возможности наслаждаться своим сокровищем вечно?
Вместо ответа Эллиот открыл замок.
— Я отнюдь не утверждаю, что не склонен наслаждаться ими. Кстати, наслаждение есть составная часть обладания.
Эта сентенция словно приоткрыла для Либерти щелочку в потайные уголки его души. У этого скопидома жажда обладания распространялась, по всей видимости, на все стороны его бытия. Так что ничего удивительного, что между ним и Ховардом разгорелось соперничество. Неутолимая жажда обладания алкала в крови и у того и у другого.
Либерти, с трудом отведя взгляд от склоненной головы Эллиота, переключила внимание на инкрустированные драгоценными камнями кресты. Длинным пальцем он провел по краю сверкающего бриллиантами Мальтийского креста. Либерти, не в силах отвести взора, внимательно наблюдала за ним. Эллиот тем временем погладил указательным пальцем массивный рубин. Нежно ласкал драгоценный камень, и от этого зрелища Либерти стало немного не по себе, по всему ее телу словно жар разлился. Подушечкой пальца Эллиот ластился, касаясь острия граней, и Либерти затаенно зажмурилась. Дэрвуд же, словно понимая, какое воздействие производят на нее его колдовские пассы, одарил ее проникновенным взглядом, способным растопить айсберг. Наконец, оторвав глаза от его рук, Либерти набрала полную грудь воздуха.
— Они действительно… впечатляют, — согласилась она. Эллиот выбрал из шкатулки массивный крест и вложил ей в руку.
— Это Дагмарский крест. — Холод металла контрастировал с теплом его пальцев. — Говорят, внутри его заключены частицы креста, на котором распяли Христа.
— Вы верите в это? — спросила Либерти, рассматривая крест, а заодно руку Дэрвуда, такую загорелую на фоне ее ладони.
Вместо ответа Эллиот обвел пальцем вокруг своего сокровища и покачал головой.
— Если собрать все частицы, о которых говорится, будто они подлинные, из них можно было бы возвести крест, который дотянется до луны.
Затем он взял с ее ладони крест. Либерти тотчас ощутила в руке легкую дрожь, Эллиот же вместо Дагмарского креста вложил ей в руку другой. С первого взгляда Либерти узнала его — это был египетский анкх, легко узнаваемый по особым округлостям. Привлекала его таинственная история.
— Неужели это крест самой Клеопатры? — спросила она наугад.
Эллиот кивнул:
— Подарок от Марка Антония. Судя по всему, полководец подпал под чары легендарной египетской царицы.
Да, в этом весь Эллиот — о чем бы ни шла речь, он обязательно переведет разговор на любовную тему. Однако Либерти сумела выдержать вызов, который прочла в его зеленых глазах.
— Понятно. Как я подозреваю, дар соблазнительницы был столь велик, что сам римский император оказался у ее ног. Неудивительно, что он преподнес ей столь ценный подарок.
— Вы так считаете?
— А как же иначе?
— Подозреваю, ему было приятно видеть, как его подарок покоится в ложбинке на ее груди.
Либерти стоило немалых усилий сохранить невозмутимый вид.
— Судя по всему, так оно и было. Насколько мне известно, египетская царица обожала откровенные наряды с обнаженной грудью. Что давало ему прекрасную возможность любоваться ее прелестями.
Эллиот улыбнулся:
— Смею предположить, все зависело от того, какой длины была цепочка на шее вышеназванной дамы.
Что за наглец! Либерти поспешно вернула злополучный крест в шкатулку.
— А это откуда? — Она указала на небольшую серебряную подвеску, надеясь в душе, что с этим украшением не связана никакая скабрезная история.
— Этот из Персии, — ответил Эллиот. — Как известно, там почитали Агурамазду, божество, боровшееся против хаоса, тьмы и зла. Для персов крест символизировал собой упорядоченность жизни.
— То есть это не христианский символ?
— Отнюдь, — ответил Эллиот и выбрал небольшой бронзовый крест, украшенный причудливой гравировкой. — Например, вот этот из Африки. Его изготовили мастера древнего кенийского племени. Кстати, уже сам металл представляет немалый интерес. Дело в том, что в той части Африки ни меди, ни олова нет, что наводит на мысль о хорошо развитых торговых связях, возможно, с Финикией.
Заинтригованная, Либерти воззрилась на замысловатый рисунок.
— Он несет какой-то таинственный смысл или выполнен как украшение?
— Смысл, конечно, и немалый, — ответил Эллиот, буквально пронзив ее взглядом. — Для африканского племени, изготовившего этот крест, четыре его луча символизировали четыре стороны света. Слияние же их олицетворяло — как, впрочем, и везде — плодородие. А вот, например, к этому, — и Эллиот указал на дырочки, пробитые на всех четырех лучах, — скорее всего прикреплялось какое-то более крупное украшение. Не исключено, что к нему полагался пояс целомудрия или что-то в этом роде.
Либерти сердито поджала губы.
— Ну кто бы мог подумать! — воскликнула она, но, заметив в глазах собеседника лукавый огонек, поспешила перевести взгляд на сокровища в шкатулке. — Однако, как я понимаю, самые крупные кресты христианские? Верно?
— Совершенно верно. Самые внушительные экземпляры этой коллекции христианские кресты. Ведь крест — символ христианской веры, поэтому вполне естественно, что мастера изготавливали с такой любовью, — пояснил Эллиот и умолк. — Как, например, Арагонский крест, — добавил он.
— Именно это я и хотела бы с вами обсудить, — произнесла Либерти, пробежав пальцами по граням крупного изумруда, после чего, выбрав украшенный топазами и опалами крест, принялась вертеть его в руке. — Я немало размышляла над тем, говорить вам это или нет, однако, как мне кажется, с моей стороны будет несправедливо, если я этого не сделаю. Я лично составила каталог библиотеки, а также всех личных вещей Ховарда. Это одно из многих дел, которые я выполнила по его поручению, после того как он нанял меня в компаньонки леди Ренделл. Я аккуратно вела записи до самого последнего момента, и мне на глаза ни разу не попался ни сам Арагонский крест, ни упоминание о нем. Подозреваю, что Ховард его продал.
— Вряд ли. В противном случае мне бы стало об этом известно.
— Я и не предполагала, что вы такой всеведущий, милорд, — отозвалась Либерти, опуская глаза. — Надеюсь, мне не придется сделать вывод, что вам известно буквально обо всем на свете?
— Когда дело касается Арагонского креста, то так оно и есть. Случись так, что Ховард решился бы продать свое сокровище, меня бы известили.
— И все-таки мне почему-то кажется, что креста в его, коллекции нет. Как только что вам сказала, я его никогда не видела.
— Может статься, он просто ускользнул от вашего внимания?
«Он понятия не имеет, какую глупость только что высказал», — подумала про себя Либерти.
— Нет, будь крест на месте, я бы наверняка об этом знала.
— Карлтон уже признался мне, что ему не известно местонахождение этой вещицы.
— Вы разговаривали с Карлтоном?
— Разумеется. Предложил купить у него крест буквально в тот же день, когда умер Ховард.
— Он не говорил мне.
— С какой стати он должен с вами это обсуждать? Мне доподлинно известно, что крест не появился ни в одном реестре имущества покойного.
— Это потому, что его там нет, — заключила Либерти; указав на бархатную шкатулку, молвила: — Я хотела взглянуть на вашу коллекцию исключительно с целью убедиться в своих предположениях. Не исключено, что я имела возможность видеть Арагонский крест, но, должно быть, он был внесен в реестр под другим названием. Однако теперь, посмотрев вашу коллекцию, я понимаю, что такого быть не может.
— В коллекции Ховарда около пяти тысяч наименований, и это исключая его библиотеку. — Эллиот продолжал настаивать на своем. — Откуда вам известно…
— Семь тысяч триста тридцать шесть, — уточнила Либерти. — Семь тысяч триста тридцать семь, если считать набор из солонки и перечницы Людовика Четырнадцатого раздельно.
Если Эллиота и поразила сделанная ею поправка, то внешне он не выказал своего восхищения.
— Вижу, вы действительно вели скрупулезный учет. Либерти кивнула.
— У меня неплохая память, — пояснила она. — Так что, будь Арагонский крест действительно в библиотеке, я непременно бы его обнаружила.
Эллиот промолчал в ответ на ее замечание, и Либерти ничего не оставалось, как переключить внимание на рубины и сапфиры, которыми был украшен массивный серебряный египетский крест.
Повисло напряженное молчание, однако вскоре Либерти ощутила руку Эллиота на своей ладони.
— А что, если я все-таки осмелюсь предположить, что крест на своем месте?
Либерти с трудом поборола желание стряхнуть его руку.
— Боюсь, вы меня не поняли. Стоит мне хотя бы раз посмотреть на вещь, и я ее уже никогда не забуду.
— Почему же? Я вам верю.
— Более того, инвентарной книги просто не существует в природе. Согласна, где-нибудь завалялся какой-нибудь черновик, но гроссбух, если можно так выразиться, хранится у меня в голове. Ну вот: Шекспир, «Буря», рукописная копия. Номер в перечне: семьсот сорок два, номер полки «М» шестьсот восемьдесят три, точка, два. Вот так-то!
— Что ж, впечатляюще, — согласился Эллиот. Либерти одарила его победным взглядом, в котором читалось нечто вроде «я же вам говорила!».
— Я просто пытаюсь втолковать вам, что креста в коллекции нет. И вряд ли он когда-либо был.
— А если он спрятан?
— И каким же образом? Если это действительно, как вы утверждаете, столь ценная вещь, то почему же Ховард не хранил вкупе с остальной коллекцией у себя в библиотеке? Ведь более надежное место невозможно себе представить!
— И тем не менее я склонен полагать, что крест находится именно в библиотеке. Спрятан в надежном месте. Нам остается только найти его.
— Но это же просто смешно! С какой стати было его прятать?
— Ховард обожал подобные игры, Либерти.
Эллиот в упор уставился на нее, после чего обошел письменный стол и потянулся к верхнему ящику. Одно движение руки, и сработала невидимая постороннему глазу пружина. Откуда-то выдвинулся потайной ящик, из которого Эллиот извлек сложенный в несколько раз листок.
— Я получил это вскоре после его смерти.
— Что это? — Не зная, что и думать, Либерти взяла у него из рук листок.
— Читайте, — негромко велел Эллиот.
Либерти на мгновение встретилась с ним взглядом, после чего развернула лист. Увидев перед глазами так хорошо знакомый ей неразборчивый почерк Ховарда, она почувствовала, как у нее затряслись руки. Показалось, будто он третьим присутствует в кабинете.
— Это рука Ховарда, — произнесла она растерянно.
— Совершенно верно, — подтвердил Эллиот. Мрачные нотки в его голосе тотчас навели ее на дурные подозрения. Внимательно она вчитывалась в письмо.
Дэрвуд, надеюсь, до вас уже дошло радостное известие о том, что я умер, а мое тело предадут земле. Уверен, вы сожалеете лишь об одном — что не сыграли никакой роли в моей кончине. Кажется, все мои усилия к достижению бессмертия оказались напрасны. И в конце жизни ничто уже не могло меня спасти. Все, что мне досталось, — это холодная могила, а еще более холодное осознание того, что уношу с собой горечь и озлобленность на меня не одного человека.
Лишь то служило мне утешением, что моя миссия еще не выполнена до конца. У меня есть нечто такое, что вы желали бы иметь. Более того, вы страстно мечтали об этом, и я уверен, что верная Либерти не допустит, чтобы это нечто попало к вам в руки.
Сложись все иначе, и нас с вами могла бы связать дружба. Поднимите за меня бокал и признайте, хотя бы на этот раз, что я был вашим самым достойным соперником.
Вечно ваш
Хаксли.
Читая, Либерти ощутила, как на глаза навернулись предательские слезы.
— Мне о письме ничего не известно.
— Я подозревал.
Либерти заставила себя взглянуть на собеседника:
— Так вот почему вы сделали мне предложение?
— Именно поэтому.
— Ясно…
— Позвольте вам не поверить.
— Нет-нет, мне действительно понятно. Ховард использовал меня в качестве орудия мести по отношению к вам, а теперь вы жаждете возмездия, используя меня. Почему-то при этом никто не спросил моего согласия на участие в этом поединке.
Эллиот присел на край стола и взял обе ее руки в свои.
— Вы заблуждаетесь. Все отнюдь не так.
— Неужели? Признайтесь честно, способны ли вы сказать мне, что не горите желанием поступить наперекор завещанию Ховарда?
— Либерти, я понимаю вас. Вы были искренне к нему привязаны, однако взгляните правде в глаза: Ховард ведь только тем и занимался, что втягивал людей в свои игры. — Эллиот на мгновение умолк. Он по-прежнему крепко сжимал ее руки, не давая ей вырваться из его цепкой хватки. Выражение его лица стало холодным, почти суровым. Либерти не сводила с него зачарованного взгляда, наблюдая за его лицом и догадываясь, как внутри его борются самые противоречивые чувства. — Я не хотел бы, Либерти, чтобы вы помогли Ховарду одержать победу. И если вам кажется, что он использовал вас в своих целях, то у вас, можно сказать, развязаны руки.
— А разве вы занимаетесь не тем же в собственных целях?
— Я по крайней мере пытаюсь быть с вами предельно откровенным и воспринимаю наши отношения как обоюдовыгодные. Ховард же оставил вам один-единственный выбор, и то, надо сказать, просто чудовищный!
— Вы намекаете на то, что, для того чтобы защитить его деловые интересы, я должна выйти замуж за Карлтона?
— Разумеется. Иначе зачем он так распорядился?
Его слова потрясли Либерти до глубины души. На протяжении нескольких недель она упорно отказывалась смотреть правде в глаза, признать, что Ховард нарочно составил завещание таким образом, чтобы ей ничего другого не оставалось, как выйти замуж за Карлтона. Наверняка он отдавал себе отчет в том, что это замужество погубит ее. Пренебрег ее интересами во имя своих корыстных целей и зная, что ранит ее в самое сердце. А ведь она любила его! И вот теперь оказывается, что ее нежная привязанность мало что значила для Ховарда.
Внезапно ей стало все безразлично, вернее, у нее не осталось сил, чтобы переживать по этому поводу. Подняв глаза на Эллиота, Либерти различила в его взгляде, устремленном на нее, неподдельную нежность. Она готова была расплакаться.
— Ну почему судьба ко мне так жестока?
— Неправда. Вам претит мысль о браке с Карлтоном Ренделлом, а ему претит мысль о браке с вами. Впрочем, он круглый дурак.
При этих словах Эллиот пожал ее руку, и Либерти невольно сделала шаг ему навстречу.
— Скажите, какой мужчина, если он, конечно, в своем уме, отказался бы от вас?
— Эллиот, я…
Дэрвуд притянул ее к себе и, прежде чем Либерти успела сообразить, что происходит и что последует затем, крепко обнял ее.
— Вы же не станете это отрицать, Либерти. Я почувствовал это с первой же встречи.
— Я, право, не знаю, о чем вы…
— Всякий раз, когда смотрю на вас, я страстно вас желаю. — Эллиот медленным движением положил ее руку себе на грудь, а сам обнял ее за талию. — С того самого дня, с первой минуты, когда я увидел вас на аукционе вместе с Ренделлом, я возжелал вас и с тех пор пребываю как в бреду.
— Но мы ведь виделись не так уж часто, и всякий раз я была с Ховардом!
— Какая разница. Я хочу вас, Либерти. Я страстно желаю только вас. И ни за что не поверю, будто вы об этом не догадываетесь.
— Нет, я…
Его руки обвили ее талию.
— Неужели вы не почувствовали, что всякий раз, как оказывался с вами рядом, я уже ни о чем не мог думать? Я не мог выбросить из головы мысли о вас по нескольку дней.
Его слова подозрительно напоминали ей собственные потаенные мысли.
— Эллиот!..
— Скажите это еще раз, — прошептал он. — Мне нравится, как вы произносите мое имя. Приятно слышать его из ваших уст.
Он наклонил голову, и теперь его лицо было всего лишь в нескольких дюймах от ее лица.
— Прошу вас, не надо думать, будто…
— Ах, моя милая Либерти. Вижу, вы еще не готовы сделать признание.
— Мне не в чем признава…
Он не дал ей договорить, прижав палец к ее губам.
— Не волнуйтесь. Вот увидите, я добьюсь от вас этого признания, хотите вы того или нет. Кстати, не могу дождаться дня, когда наконец — если позволите так выразиться — вы признаетесь мне в своих чувствах как на духу.
Либерти отвела от лица его руку.
— Не дождетесь!
— Уверяю, я сделаю все для того, чтобы вы забыли Ховарда! — воскликнул Эллиот. — Более того, чтобы забыли абсолютно обо всем!
— Не бывать этому!
Тогда он улыбнулся ей лукавой улыбкой искусителя. Она покорила и сокрушила Либерти. Ей ни разу не доводилось видеть, как Эллиот улыбается, и потому ей показалось, будто мир вокруг замер. Пол у нее под ногами почему-то заходил ходуном, а сердце в груди затрепетало. Все ее существо с восторгом ответило на его призывный взгляд.
— Моя дорогая мисс Мэдисон, прошу вас, не надо меня недооценивать. В конце концов, Картлон Ренделл может от вас отказаться, — прошептал он, обдав ее горячим дыханием. — А я никогда!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бесценная - Кей Мэнделин



Нудновато и тягодумно. Пороблемы коллекционирования не затрагивают и не вызывают интереса, так же как и финансовые заморочки. Прочитала только для того, что бы не стопориться на этом названии при просмотре библиотеки.
Бесценная - Кей МэнделинВ.З.,65л.
10.04.2013, 13.51





Пыталась уловить хоть какой-нибудь смысл, но так и не смогла. Все нелогично и неправдоподобно, да еще и неинтересно.
Бесценная - Кей Мэнделиннадежда
31.07.2013, 19.16





А мне понравилось.
Бесценная - Кей МэнделинНАТАЛЮША
22.07.2014, 11.45





очень даже интересная книга. мне понравилось. чувства, что пережили главные герои хорошо отражены!
Бесценная - Кей Мэнделинлиана
10.06.2016, 12.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100