Читать онлайн Поцелуйте невесту, милорд, автора - Кэбот Патриция, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэбот Патриция

Поцелуйте невесту, милорд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

К счастью, достопочтенная мисс Бейн не присутствовала в ту минуту, когда спустя полчаса Джеймс придержал дверь, пропуская Эмму перед собой. Поскольку от зрелища, открывшегося по ту сторону двери, голубые глаза мисс Бейн позеленели бы от зависти.
Дом Эммы совершенно преобразился. Разбитый лиможский сервиз, конечно, не появился вдруг, как по мановению волшебной палочки. Даже Джеймс Марбери, привычный к тому, что его поручения беспрекословно выполняются, не мог бы приказать осколкам фарфора воссоединиться.
Но стол, застланный скатертью, столь безупречно белой, что Эмма сразу догадалась, что ею никогда не пользовались, был накрыт на две персоны великолепным сервизом с монограммами графа. Тарелки, блюда, чашки, блюдца, чайники — все было из кремового фарфора, и каждый предмет украшал красно-золотой герб графа Денема. В отблесках пламени сверкали хрустальные бокалы, мерцало узорчатое серебро. В высоком графине искрилось рубиновое вино, белые завитки свежего масла, казалось, ожидали, когда их намажут на золотистые, хрустящие рогалики, еще теплые после духовки.
Но это было еще не все. Далеко не все. Медные сковороды, подвешенные на крючьях к потолочным балкам, сияли как никогда прежде. Собственно, Эмма даже не представляла, что они способны так сиять, такими закопченными они ей достались, побывав в употреблении у миссис Пек. В камине пылало приветливое пламя, которое против обыкновения не дымило. Видимо, кто-то — конечно же, не лорд Денем — привел в порядок дымоход, отличавшийся капризным нравом. Над огнем кипел котелок, наполняя крохотный дом восхитительными ароматами, совершенно непохожими на обычный запах отсыревшей собачьей шерсти.
Камердинер лорда Денема, помешивавший содержимое котелка, при их появлении поднял голову и сказал, отложив в сторону деревянную ложку:
— Добрый вечер, леди Денем. Могу я взять вашу накидку?
Застыв на месте, Эмма с трудом верила своим глазам. Хотя чему она так удивляется? В конце концов, лорд Денем известен своим пристрастием к хорошей еде и вину. И в конце концов, это их свадебный ужин. В самом деле, не могут же они есть отдельно именно в этот вечер из всех вечеров? Разумеется, нет, если хотят убедить судью Риордана, да и всех остальных, что их брак будет продолжаться и после того, как Эмма получит свои десять тысяч фунтов.
Но надраенные до зеркального блеска сковородки? Прочищенный дымоход? Великолепный фарфор, с которым лорд Денем, по-видимому, путешествовал и который не поленился доставить по ухабистой дороге в ее дом?
Нет, такого она не ожидала. Право, это чересчур.
— Ч-что… — неуверенно произнесла Эмма, не зная, как отнестись к происходящему. Конечно, это всего лишь Робертс, которого она знала почти столько же, сколько Джеймса, и сам Джеймс, занятый в данную минуту тем, что закрывал за ними дверь. Джеймс, ставший ее мужем, хорошо это или плохо, или, как сказал судья Риордан, в радости и в горе.
К счастью, Джеймс взял инициативу в свои руки.
— Подними голову, Эмма, — скомандовал он, ловко развязал ленты шляпки и, сняв ее с головы Эммы, передал вместе с накидкой Робертсу. — Ты, должно быть, очень устала, — сказал он, мягко подтолкнув ее к стулу, стоявшему перед одним из приборов. — Садись. Выпей это.
Он налил немного вина в хрустальный бокал и протянул ей. Эмма поднесла бокал к губам и выпила содержимое, не ощущая вкуса. Впрочем, зная графа, она не сомневалась, что это изысканное и немыслимо дорогое вино. Ее мысли продолжали крутиться вокруг сковородок и дымохода. Сколько же времени им понадобилось, чтобы навести такой блеск? Наверняка Джеймс помогал. Не мог же Робертс совершить все эти чудеса в одиночку.
— А теперь, Эмма, — сказал Джеймс, пока его камердинер накладывал на ее тарелку нечто, похожее на жареную картошку миссис Мактавиш, — мы с тобой должны серьезно поговорить.
Эмма уставилась на горку дымящегося картофеля на своей тарелке. Запах был восхитительным.
— Тебе не понравится то, что я собираюсь сказать, — начал Джеймс, — но тут уж ничего не поделаешь. Я знаю, как ты привязана к своим ученикам. Но боюсь, тебе придется сделать небольшой перерыв в занятиях. Выслушай меня, пожалуйста, прежде чем возражать.
Но Эмма если и собиралась что-то сказать, то только поблагодарить камердинера Джеймса, положившего на ее тарелку жареного голубя. Слова, однако, замерли у нее на устах при виде птицы, от одного взгляда на которую текли слюнки. Никогда ей не удавалось приготовить такое сочное и аппетитное мясо.
— Если мы намерены заняться аннулированием брака, — говорил между тем Джеймс, — нам придется отправиться в Лондон вдвоем. Мой поверенный знает, как ведутся подобные дела. Вероятно, понадобится твоя подпись, и потом, будет гораздо проще разобраться с документами при твоем непосредственном участии, чем пересылать их по почте. Не дай Бог, еще затеряются. Я не слишком верю в почтовое сообщение с островом. Насколько я понял, в плохую погоду паром не может пристать к берегу по нескольку недель кряду.
Эмма кивнула, хотя слушала вполуха. Казалось, ее голова потеряла способность разумно мыслить. Вместо того чтобы сосредоточиться на словах Джеймса, она вспомнила, как миссис Пек по их прибытии на остров предложила Эмме и Стюарту услуги своей поденщицы — для тяжелой работы, как она выразилась. Но Эмма вынуждена была отказаться. У нее не было денег, чтобы заплатить за какую бы то ни было помощь по хозяйству. К тому же, как сказал Стюарт, им полезно носить воду и колоть дрова. Честный труд, сказал он, сделает их ближе к Богу.
Насчет последнего Эмма не могла судить. Но она совершенно точно знала, что ее ладони очень быстро сделались шершавыми и мозолистыми.
Сегодня впервые с тех пор, как она поселилась в этом доме, он был вычищен и прибран кем-то другим, а не ею.
— Я предлагаю, — продолжил Джеймс, — незамедлительно отправиться в Лондон. Скажем, завтра. И пробыть там не менее трех месяцев. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы получить причитающуюся тебе сумму и начать оформление бумаг, необходимых для аннулирования брака. А чтобы ты не беспокоилась об учениках, мы могли бы на время твоего отсутствия нанять преподавателя… Эмма?
Эмма оторвала глаза от тарелки и посмотрела на Джеймса.
— Что, милорд?
В его вопросительном взгляде сверкнули веселые искорки.
— С тобой все в порядке?
Эмма тряхнула головой, но это не помогло. С тем же зачарованным видом, с которым она созерцала содержимое своей тарелки, она теперь уставилась на Джеймса… на мужа, поправилась она. Ведь теперь он ее муж.
Впрочем, нет. Это понарошку.
Но как же трудно помнить об этом, глядя на его лицо и видя его рот, который совсем недавно с такой властной настойчивостью прижимался к ее губам! Кто бы мог подумать, что Джеймс Марбери так замечательно целуется? О, разумеется, у него никогда не было недостатка в женском обществе, но Эмма всегда считала, что это из-за его привлекательной внешности и солидного банковского счета. Откуда она могла знать, что под его невозмутимым обликом бьется такое страстное сердце?
А может, все это проделки ее собственной пылкой натуры, склонной, как часто отмечал Стюарт, к физическому проявлению чувств?
Однако постепенно смысл слов, которые произносили губы Джеймса, губы, способные вызывать в ней такие шокирующие ощущения, начал доходить до сознания Эммы. В Лондон. Он хочет, чтобы она поехала в Лондон.
С ним.
Завтра.
— Это совершенно исключено, — выпалила Эмма, прежде чем успела сдержаться.
Робертс, вернувшийся к очагу, где кипело на огне загадочное варево, замер, не донеся ложку до котла. Джеймс приподнял брови.
— Эмма, — рассудительно сказал он, — если ты немного подумаешь, то поймешь, что это наиболее разумный план действий…
— А кто будет заниматься с детьми, пока меня не будет? — требовательно спросила она. То ли вино прояснило ей голову, то ли начал проходить шок от возвращения в прибранный дом, но Эмма вдруг снова стала самой собой.
Правда, она не совсем понимала, что у Джеймса на уме.
— Я знаю, как ты относишься к своим ученикам, — терпеливо произнес он. — Вот почему я предложил нанять учителя на то время, пока тебя не будет…
— Это может занять несколько месяцев, — возразила Эмма. — Я бы не сказала, что нас засыпали предложениями, когда умер последний учитель. Такая глушь не слишком привлекает дипломированных преподавателей. А я не могу уехать, пока мы не найдем подходящую замену.
Как ни странно, она ощущала нечто похожее на страх. Но чего ей бояться? Не Джеймса же, в самом деле? И уж точно не Лондона.
Нет, это не страх. Просто она не может бросить детей. Они в ней нуждаются. Ведь, кроме нее, у них никого нет.
— Ты не понимаешь, — произнесла она с ноткой отчаяния. — Детям необходима эта школа. Для многих из них это единственное место, где они чувствуют себя нужными…
— Разумеется, — сказал Джеймс. — Именно поэтому Робертс и вызвался тебя заменить, пока мы не найдем учителя.
Робертс выронил ложку. Однако если слова хозяина и явились для него полной неожиданностью, никак больше это не выразилось.
— Я был бы счастлив, миледи, — невозмутимо вымолвил он и направился за чистой ложкой.
Эмма, совершенно ошарашенная, обмякла на стуле. Да, она боится, и бесполезно это отрицать. И не за детей. Понимает ли Джеймс, чего он от нее хочет? Чтобы она вернулась в Лондон? Нет, он просто не понимает, о чем говорит.
Или понимает? Может, это связано с неожиданным желанием этого нового, изменившегося Джеймса исправить причиненную ей несправедливость? Скорее всего.
Но если его планы включают воссоединение Эммы с семьей, лучше ему сразу забыть об этом. Потому что она никогда этого не допустит. Год назад, отвергнутые всеми, они со Стюартом покинули Лондон, ясно осознавая, что никогда туда не вернутся. Эмма, во всяком случае, поклялась, что если вернется, то только когда докажет, что ее родные ошибались и их мрачные пророчества относительно будущего ее брака не сбылись. Если она вернется в Лондон, пообещала она себе, то только как обожаемая супруга введенного в сан священника… и с выводком из полудюжины детишек в качестве зримого доказательства их счастливой совместной жизни.
И вот теперь она вернется как вдова нищего викария, хуже того, как бездетная вдова. Нет, еще хуже: как бездетная вдова, которая вышла замуж за кузена собственного мужа, богатого и знатного, олицетворяющего собой тот гип мужчины, который ей и прочили в мужья с самого начала. Тот тип мужчины, с которым она не собиралась связывать свою судьбу, ибо всегда утверждала, что выйдет замуж только по любви и только за человека, разделяющего ее решимость сделать этот мир лучше.
Что, увы, означает, что она не сможет объяснить своим друзьям и родственникам, почему она изменила своим убеждениям и вышла замуж за Джеймса. Даже если она скажет, что сделала это только ради того, чтобы получить деньги, которые она намерена потратить на благотворительные цели, они пожелают знать, откуда взялись эти деньги и почему убийца Стюарта счел нужным оставить ей наследство, что, несомненно, вызовет неудобные вопросы. И в первую очередь насчет того, что послужило причиной смерти Стюарта.
А этого Эмма обсуждать не собиралась. Ни с кем.
— О! — воскликнула она, когда эта мысль пришла ей в голову. — Джеймс, я не могу! Честное слово, я не могу вернуться в Лондон. Это слишком ужасно.
Граф Денем, видимо, ожидавший чего-то в этом роде, быстро нашелся:
— Но я не могу оставаться здесь, Эмма. В Лондоне меня ждут срочные дела.
Эмма удивленно заморгала. Срочные дела? Ну конечно же, ему нужно вернуться в Лондон. Ведь он приехал сюда за останками своего кузена, и теперь, когда стало ясно, что он их не получит, зачем ему оставаться на острове.
В самом деле, зачем?
— В таком случае, — отозвалась Эмма, ощутив вдруг непонятное разочарование, — ты должен ехать.
Странно, что она так расстроилась. Это же замечательно, что он уезжает! Тогда ей не придется жить в вечном страхе, как бы не открылась правда о том, что произошло в ту ужасную ночь, когда умер Стюарт.
Более того, если Джеймс уедет, ей не придется больше смотреть на этот рот, вспоминать о поцелуе в замке Маккрей и постоянно ловить себя на мыслях о том, что бы она почувствовала, поцелуй он ее во второй раз.
Да, так будет лучше. Он уедет в Лондон, а она опять… Она опять останется одна.
— Насчет меня можешь не беспокоиться, — заявила Эмма, призвав на помощь все свое мужество, когда Джеймс помедлил с ответом. — Со мной все будет в порядке.
— Не будь смешной, Эмма, — сказал Джеймс, опомнившись от шока, вызванного ее очевидным стремлением от него избавиться. — Я не допущу, чтобы моя жена — сколько бы ни продолжался наш союз — жила одна. Ты поедешь со мной в Лондон, и я не желаю больше слышать об этом ни слова.
Страх Эммы стал еще более ощутимым. Вернуться с ним в Лондон? Но это означает часы, проведенные вместе с ним в карете… хуже того, ночи в шикарных гостиницах, где они будут останавливаться по пути. Кто знает, сколько она продержится, прежде чем любопытство — насчет того, что случится, если они снова поцелуются, — толкнет ее на повторный эксперимент?
— Но…
— Кроме того, — продолжил Джеймс, оставляя без внимания ее вялую попытку возразить, — если ты останешься здесь, судья Риордан поневоле обратит внимание на нашу… не совсем нормальную супружескую жизнь. Я вовсе не уверен, что он это одобрит. Он может даже…
— Придержать деньги, — тихо закончила за него Эмма. Джеймс прав. Это как раз то, что судья Риордан сделает. — Но, Джеймс, где я остановлюсь в Лондоне? Моя семья… боюсь, они… Видишь ли, то, как мы расстались…
— Я отлично понимаю, что твои отношения с родственниками оставляют желать лучшего, — сказал Джеймс, благоразумно умалчивая о своем вкладе в то, чтобы они стали таковыми. — Я думал об этом и пришел к выводу, что, учитывая все обстоятельства, нам лучше всего поселиться в доме на Парк-лейн…
— С леди Денем? — ахнула Эмма. — О нет, Джеймс! Я этого не вынесу!
Лорд Денем растерялся. Эмма с некоторой досадой отметила, что даже растерянное выражение ему к лицу.
— Неужели моя мать казалась тебе таким чудовищем? — удивился он-. — Признаться, я всегда считал, что вы неплохо ладите.
— В том-то все и дело! — воскликнула Эмма. — Леди Денем всегда была так добра ко мне. — Пожалуй, добрее, чем она того заслуживала. Ведь Эмма не приложила никаких усилий, чтобы отговорить племянника графини от такого рискованного предприятия, как поездка на забытые Богом Шетленды. — Мне не хотелось бы вводить ее в заблуждение относительно… истинной природы нашего…
— …союза, — закончил за нее Джеймс невозмутимым тоном. — Я понимаю, куда ты клонишь. Представляю, в какой она придет восторг, узнав, что я наконец женился. К тому же она всегда питала к тебе теплые чувства…
Эмма вдруг обнаружила, что смахивает с ресниц слезы, хотя и не понимала, с чего это она пришла в такое плаксивое состояние. Она всегда обожала мать Джеймса, доводившуюся Стюарту теткой. Леди Денем, которую Эмма знала почти всю свою жизнь, обладала добрым сердцем и щедрой душой…
Но достаточно ли она великодушна, чтобы простить свою невестку за прегрешение, которое та совершила полгода назад?
— Может, — начала Эмма, стряхивая украдкой слезы, повисшие в уголках глаз. Она надеялась, что Джеймс не заметил этой неожиданной вспышки эмоций или принял ее за признак женской слабости и недостаток уверенности в себе. — Может, нам не стоит говорить ей… ну, ты понимаешь. О нашем браке. Мне не хотелось бы ее обманывать… Она такая замечательная. Я не хочу, чтобы она плохо думала обо мне. — «Хуже, чем она уже думает», — добавила она про себя.
— Пожалуй, — согласился Джеймс и, поскольку Эмма не выдвинула больше никаких возражений, бодро кивнул: — Значит, решено. Завтра мы отправляемся в Лондон.
И потянулся к графину, чтобы долить ей вина, с таким будничным видом, словно они только что договорились позавтракать беконом, а не ветчиной.
В замешательстве Эмма бросила взгляд на Робертса, убиравшего в буфет остатки еды. Глядя на него, никто бы не сказал, что за последние часы произошло что-либо выходящее за рамки обычного, словно его хозяин каждый божий день сочетался браком с нищими вдовами.
Как же она завидует самообладанию Робертса! Если бы она могла держаться с такой же невозмутимо)! отрешенностью! Увы, это невозможно. Ведь только вчера ее больше всего беспокоило, как отучить непутевого петуха от ночных прогулок. А теперь, в полном соответствии со сложившейся традицией, полоса неудач достигла точки, где на нее обрушилось такое множество проблем, что она просто не знала, с чего начать. Причем то, что она завтра отбывает в Лондон, было наименьшей из них.
Как пережить свадебную ночь — вот первое, с чем нужно разобраться.
Ибо, как отметила Эмма, уже становилось довольно поздно, а Джеймс не выказывал никаких признаков того, что собирается возвращаться к миссис Мактавиш. Что еще более удивительно, она не могла вспомнить, попросил ли он Мерфи подождать. Если тот ждет снаружи, то наверняка уже заснул. И с их стороны непозволительная нелюбезность не предложить бедняге даже чашку чаю.
А если он не ждет снаружи, то как прикажете это понимать?
— Разве мы не должны, — сказала Эмма с наигранным оживлением, — пригласить мистера Мерфи на чашечку чаю, прежде чем он отвезет вас обоих назад в гостиницу?
Она поздравила себя с тем, как тонко сформулировала вопрос. Вежливо, но с намеком.
Последовавший ответ, однако, заставил ее сердце учащенно забиться.
— Я отослал Мерфи ужинать к Мак-Юэнам, — сообщил лорд Денем, вытащив из кармана кисет и трубку и набивая ее табаком. — Там ему будет удобнее ждать, пока освободится Робертс и они оба вернутся в город.
Эмма прикусила губу, переводя встревоженный взгляд с хозяина на слугу.
— Но… — Ее глаза сделались совершенно круглыми. — Но ты же не собираешься ночевать здесь, Джеймс?
Однако тот, откинувшись назад на стуле и раскуривая трубку, всем своим видом демонстрировал намерение поступить именно так.
— Неужели ты думала, что я останусь на эту ночь в гостинице, Эмма? — сказал он, явно забавляясь. — Между прочим, судья Риордан снимает там комнату. Боюсь, ему покажется странным, что новобрачные проводят свадебную ночь порознь. Ты не возражаешь, если я закурю?
Отвлекшись на последний вопрос, Эмма поспешно замотала головой, хотя все ее мысли пришли в смятение. Джеймс проведет еще одну ночь в ее доме? Но не может быть, что он собирается… неужели он считает…
Но взглянув на его мужественную фигуру, расположившуюся в кресле Стюарта, маловатом для его более крупного кузена, Эмма сказала себе, что она просто смешна. Конечно же, он будет спать на диване, как и прошлой ночью. Не может быть, что у него на уме что-нибудь другое. В конце концов, их союз носит чисто формальный характер. Разве он не предложил аннулировать брак почти одновременно с предложением руки и сердца?
Разумеется, он имеет в виду диван. Какие могут быть сомнения?
Однако как только Эмма убедила себя в этом, воспоминание о том поцелуе — пропади он пропадом! — смешало все ее мысли. А что, если он захочет поцеловать ее на ночь? Конечно, она может подставить ему щеку. Но что, если по какой-либо причине он промахнется и вместо щеки поцелует ее в губы? Такое случается. Что, если на нее накатит такое же безумие, как тогда в замке Маккрей? Вдруг этот поцелуй снова вызовет в ней неудержимую и безрассудную жажду…
Чего? Признаться, Эмма не совсем понимала, чего она так жаждет. Хотя, нет, понимала, но эта мысль была слишком постыдной, чтобы ее принять. Ибо она лишний раз подтверждала то, что Стюарт всегда о ней говорил: она слишком легкомысленна по натуре. Право, она должна обратить свои помыслы на более возвышенные предметы, чем телесные наслаждения.
Какой, однако, ужас, что поцелуй мужчины — особенно такого, как Джеймс Марбери, — способен возбуждать в ней столь сильный чувственный отклик.
Пожалуй, ей лучше лечь спать пораньше, пока Робертс не ушел. Маловероятно, что, пока он здесь, возникнет вопрос даже о самых целомудренных поцелуях на ночь. К тому же в его присутствии она не ответит на поцелуй Джеймса, как тогда в замке… не дважды же за один день!
Эмма решительно поднялась — так резко, что чуть не опрокинула бокал с вином, но, к счастью, Робертс успел его вовремя подхватить, — и сказала:
— Поскольку завтра нам предстоит длинный день, я хотела бы лечь. Спокойной ночи, милорд.
Она протянула правую руку графу, который поспешно вскочил на ноги.
— Но еще слишком рано, — произнес он с озадаченным видом.
— Да, — согласилась Эмма. — Но здесь, в сельской местности, я привыкла вставать с петухами. — Во всяком случае, пыталась в тех редких случаях, когда петух не убегал. — Спокойной ночи, милорд. И спасибо за очаровательный ужин. Ну и за то, что вы… женились на мне.
Хотя последние слова прозвучали странно даже для ее собственных ушей, Эмма говорила от души. Просто замечательно, что лорд Денем на ней женился, и ей хотелось, чтобы он знал, что она ценит его хлопоты… Но вместе с тем она хотела — нет, должна — сохранить определенную дистанцию. Иначе ей будет очень трудно совладать с тем непостижимым влечением, которое она начала к нему испытывать. Ну почему, почему она не может обратить свои мысли на более возвышенные материи, что так легко удавалось Стюарту?
Джеймс, бросив на нее очередной озадаченный взгляд, взял ее руку, но вместо того чтобы крепко пожать, поднес к губам — удивительно романтичный жест, как отметила Эмма, пульс которой залихорадило от прикосновения его теплых губ, для человека, известного тем, что он руководствуется головой, а не сердцем.
— Спокойной ночи, Эмма, — сказал Джеймс. В отблесках яркого пламени, полыхавшего в очаге, он казался красивее, чем когда-либо. Словно произошло нечто, что смягчило его черты, разгладило резкие складки у рта и придало нежности взгляду, обычно холодному и расчетливому.
Впрочем, лицо графа не выражало ничего, кроме искренней заинтересованности в ее — Эмма не могла найти более подходящего слова — благоденствии.
— Отдохни хорошенько, — сказал Джеймс, обдав теплым дыханием се пальцы. В свете камина его глаза казались янтарными, как у кота. Впрочем, скорее, как у тигра. Эмма однажды видела тифа в частном зоопарке, куда ее сводил Джеймс, утверждавший, что зверь совсем ручной. Но Эмма тогда не чувствовала себя в безопасности, как и сейчас, глядя в глаза Джеймса и ощущая прикосновение его губ.
Поспешно выдернув руку из его хватки, она хрипло выдохнула:
— Прошу меня извинить. — И выскользнула из комнаты, которая вдруг показалась ей слишком душной.
Но если она рассчитывала найти покой и уединение в своей спальне, то горько ошиблась. О, покоя было вполне достаточно. Но уединения? Отнюдь.
Ибо посередине ее постели лежала дворняжка Уна, восторженно завилявшая хвостом при виде Эммы. Гордой мамаше, видимо, не терпелось продемонстрировать хозяйке восьмерых крохотных щенков, только что появившихся на свет и еще блестевших от слизи, оставшейся после путешествия по родовым путям, значительная часть которой уже успела впитаться в постельное белье и матрас.
Эмма, далекая от того, чтобы радоваться по поводу случившегося, прижала ладонь ко рту, созерцая беспорядок и с упавшим сердцем гадая, где, скажите на милость, она будет теперь спать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот Патриция



Понравилось,необычно и интересно.
Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот ПатрицияЮлианна
29.11.2011, 16.32





хороший роман
Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот Патрицияkatolina100
7.05.2013, 7.47





Знаете, почему то я стала читать книги, где много комментов. Поэтому не сразу рискнула прочитать этот роман, всего с 2мя комментами. Роман достойный, хоть и не шедевр, сюжет не избитый, ГГня адекватная, как многие пишут без розовых соплей, местами нудновато, в целом, стоит читать!
Поцелуйте невесту, милорд - Кэбот Патрициякатя
29.09.2014, 8.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100