Читать онлайн Замри, умри, воскресни, автора - Кайз Мэриан, Раздел - ЛИЛИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.7 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кайз Мэриан

Замри, умри, воскресни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЛИЛИ

18
Больше недели я жила в уверенности, что у нас с Антоном все кончено. Я держала это сокровенное знание в себе, и это было похоже на спрятанный под кроватью пистолет — он беспрерывно тебя тревожит, но сделать отчаянный шаг ты не решаешься.
Мое убеждение, что мы исчерпали время для налаживания нормальной жизни, подкреплялось моим прошлым опытом — не собственным, а родительским. Я знала, что худшее уже произошло и продолжает происходить каждый день. Мы с Антоном считали себя не такими, как все, мы думали, превратности любви нас не коснутся, но в действительности мы были самая обыкновенная пара, просто двое людей, не сумевших справиться с грузом проблем.
И тем не менее, когда я сказала Антону, что ухожу, я была поражена его реакцией. Я считала, он, как и я, отдает себе отчет: мы оба понимаем, что все кончено, но продолжаем плыть по течению в ожидании удобного момента для разрыва. За месяцы, прошедшие после нашего переезда, мы настолько отвыкли разговаривать друг с другом, что я была искренне убеждена, что нас больше ничто не связывает. И я не сомневалась, что он спокойно даст мне уйти, выразит сожаление, что у нас так ничего и не вышло, но тут же добавит, что, учитывая обстоятельства, мы еще продержались на удивление долго.
Но он был совершенно обескуражен.
В тот вечер, уложив Эму спать, я взяла в руки пульт и, ничего не объясняя, выключила телевизор.
Антон посмотрел на меня с удивлением.
— Что такое?
— Ирина сказала, мы с Эмой можем пожить какое-то время у нее. Думаю, не стоит с этим тянуть. Я бы завтра и переехала.
Я уже начала произносить заготовленную тираду о том, что он может видеться с ребенком, когда ему будет угодно, но сделать это не удалось: Антон вышел из себя.
— Ты о чем? — Он больно схватил меня за запястье. — Лили! — набросился он. — Лили! Ты что?
— Я ухожу, — неуверенно проговорила я. — Я думала, ты сам понял.
— Нет! — Он был в неподдельном ужасе.
Он умолял. Упрашивал. Забрал у меня из сумки ключи и загородил спиной дверь, хотя я и не собиралась уходить прямо сейчас.
— Лили, пожалуйста! — задыхался он. — Я тебя прошу… Я умоляю! Подумай как следует.
— Антон, я только и делаю, что думаю.
— Ну, хоть до утра подожди. Выспишься — тогда и…
— «Выспишься»? Да я уже полгода как не сплю.
Он закрыл рот рукой и невнятно что-то проворчал; я уловила только «пожалуйста» и «господи».
— А как ты себе представлял нашу дальнейшую жизнь? — спросила я.
— Я думал, дела пойдут. Я думал, они уже начали выправляться.
— Но мы больше даже не разговариваем.
— Это оттого, что мы потеряли дом, мы пережили горе. Но я думал, мы приходим в себя!
— Мы не приходим в себя. Мы никогда не придем в себя. Нам вообще не надо было быть вместе, это с самого начала было ошибкой и должно было закончиться очень плохо. Мы всегда это знали.
— Я — нет.
— Ты упорно видишь только положительную сторону, но правда состоит в том, что наша совместная жизнь — это катастрофа, — напомнила я. — Посмотри, во что мы превратили нашу жизнь. Нам открывались прекрасные возможности, но мы все растеряли. — Я сказала «мы», но на самом деле имела в виду себя. Этого можно было и не говорить, Антон достаточно умен, чтобы понять, что я имею в виду.
— Нам просто не везло, — уперся он.
— Мы были самонадеянны, высокомерны и глупы. (Ты был.)
Это потому, что мы решили купить дом на деньги, которые наверняка должны были получить? Что в этом самонадеянного? Здравый смысл, помноженный на невезение, вот как я это воспринимаю.
— А я это воспринимаю как безрассудство и неоправданный риск.
Он всем телом привалился к двери.
— Это все из-за твоего детства, из-за того, что отец профукал дом, где вы жили. Это наложило на тебя неизгладимый отпечаток.
Я промолчала. Пожалуй, он прав.
— Ты на меня злишься, — сказал он.
— Совсем нет, — возразила я. — Надеюсь, со временем мы станем добрыми друзьями. Но, Антон, мы плохо влияем друг на друга.
Он посмотрел на меня, выражение у него было убитое, и я потупилась.
— А как же Эма? — спросил он. — Наш развод на ней плохо отразится.
— Я это и делаю ради нее. — Я вдруг вспылила. — Эма — моя главная забота. Я не хочу, чтобы она росла, как я. Я хочу, чтобы у нее была уверенность в завтрашнем дне.
— Ты на меня злишься, — повторил Антон. — Очень злишься.
— Да нет же! Но если все время будешь это повторяться и впрямь разозлюсь.
— Я не виню тебя за то, что ты злишься. Я готов себе пулю в лоб пустить, что довел вас до такой жизни.
Я решила не придавать этим словам значения. Что бы он сейчас ни сказал, своего решения я не изменю. Нашей совместной жизни пришел конец, это ясно, и я чувствовала, что нам надо расстаться, что злой рок так и будет нас преследовать, пока мы не искупим свой грех перед Джеммой.
Когда я ему это сказала, он взорвался.
— Это все предрассудки! В жизни так не бывает.
— Нам не суждено было быть вместе, я всегда знала, что это плохо кончится.
— Лили…
Можешь говорить и делать что угодно, это не имеет никакого значения, — сказала я. — Я все равно ухожу. Вынуждена уйти.
Он униженно замолчал, а потом спросил:
— Раз уж ты так решила, могу я тебя кое о чем попросить?
— О чем? — с сомнением спросила я. Надеюсь, у него хватит такта не просить прощального подарка в виде секса в той или иной форме.
— Эма… Я не хочу, чтобы это происходило у нее на глазах. Может, попросим кого-нибудь взять ее, пока ты… — он замолчал, потом с трудом выговорил: — собираешь веши?
Он тихо заплакал, а я смотрела на него и недоумевала. Почему это для него такая неожиданность?
— Конечно. Я Ирину попрошу.
После этого я легла спать. Все оказалось намного сложнее, чем я предполагала, и лучше поскорее с этим покончить. В темноте я слышала, как Антон тоже лег, прижался ко мне лбом и прошептал:
— Лили, пожалуйста!
Но я лежала неподвижно, как краб, и в конце концов он отодвинулся.
Утром я позвонила Ирине, она приехала, кивнула Антону с выражением, отдаленно напоминающим сострадание, и увезла Эму. Тогда я стала уговаривать Антона выйти на улицу. Я не хотела, чтобы он болтался по квартире с глазами больной собаки, ходил за мной из угла в угол, неотрывно смотрел на меня, как он обычно смотрит свою порнуху. Я не получала удовольствия от происходящего, а от его жалобного вида мне делалось совсем худо. Он смотрел, как я сложила три сумки, не пропустив ни одной детали, и все повторял: «Не желаю в этом участвовать». Но когда я стала безуспешно стаскивать с верхней полки шкафа портплед, он проворчал: «Только не убейся, ради бога», — и помог мне.
— Может, лучше тебе уйти из дома, пока я собираюсь? — предложила я.
Но Антон наотрез отказался. Все силился меня отговорить, вплоть до последней минуты. Даже сажая меня в такси, сказал:
— Лили, это временно, правда?
— Это не временно. — Я посмотрела ему в глаза. Надо было, чтоб он наконец понял. — Антон, пожалуйся, свыкнись с этой мыслью, потому что это — навсегда.
Машина тронулась, унося меня в новую жизнь, и, хоть это и звучит жестоко, я впервые с момента нашей встречи освободилась от чувства вины.
Я слишком долго жила с этим чувством. Избавление от него принесло мне радостное облегчение, и чуть ли не с того мгновения, как я ушла от Антона, жизнь начала налаживаться. Я сразу нашла работу — через одно агентство, — стала писать рекламные тексты, не выходя из дома; и это был позитивный сигнал, в котором я так нуждалась.
Квартира у Ирины была большая и тихая. Я работала утром, пока Эма была в прогулочной группе, и вечером, уложив ее спать. Если мне требовалось освободить для работы дневные часы, недостатка в няньках я не испытывала: к нам регулярно приезжали папа с Поппи, да и с Ириной Эма чудесно ладила. Думаю, славянская четвертушка у Эмы нашла отклик в славянской натуре Ирины, и та воспринимала круглую детскую мордашку как идеальную площадку для демонстрации новейшей продукции «Клиник». Я пыталась ее остановить, но просить без эмоций у меня не получалось. Я вообще не умела ничего делать бесстрастно.
Новая жизнь мне нравилась. Мирная, без драматических поворотов, почти без событий. Соседей я почти не видела; такое впечатление, что во всем доме жили мы одни.
Даже погода (она была просто никакая) — и та меня умиротворяла. Бесцветное небо и мягкий, неподвижный воздух не требовали какой-либо реакции с моей стороны. Прогулки по близлежащему Риджентс-парку не вызывали у меня никаких эмоций.
Надежд на творческую работу я не питала. После всех ударов и разочарований писать было не о чем, и меня вполне удовлетворяли пресс-релизы и буклеты. Никаких грандиозных планов у меня не было, как не было и представления о нашем будущем; я жила одним днем. И мне нравилась неприметность моего существования. До недавних пор все у меня происходило с размахом — книги, договоры, дома, — и сейчас я была счастлива, что все это уменьшилось до весьма скромных размеров.
В одном Антон был прав: я злилась на него за безалаберное отношение к деньгам. Но после того как я ушла, моя злость словно бы перешла к кому-то другому; я знала, что злюсь, знала, что это на мне плохо отражается, но я этого не чувствовала. Я чувствовала лишь радость оттого, что стала хозяйкой своей судьбы.
Нельзя сказать, что каждый день давался мне одинаково легко. Случались жуткие моменты, как, например, тот день, когда русская подружка Ирины, Катя, пришла в гости со своим очаровательным полугодовалым мальчиком, кареглазым Войчеком; он был похож на Эму. Это сходство навело меня на мысль обо всех тех детях, которые могли бы родиться у нас с Антоном, но уже никогда не родятся. О тех братишках и сестренках, которые уже были у Эмы в параллельном мире, но мы с ними никогда не встретимся. В душе у меня поднялось нечто ужасное, но прежде чем печаль меня окончательно скрутила, Катя, глядя на Эму, произнесла (все с тем же славянским акцентом): «У этого ребенка чудная кожа», — и этим отвлекла меня от горестных мыслей. Неужели Ирина опять пробовала на ней кремы? Для сужения пор? На этом креме она была просто помешана и всем его навязывала с евангелическим упорством. Да, сердито призналась она, она намазала мордашку моей дочери «едва заметным», как она выразилась, слоем крема. Под дальнейшим нажимом она призналась, что воспользовалась еще и тональным кремом, и от возмущения я позабыла про свои печали.
— Один день переходил в другой, и все они были похожи друг на друга как две капли воды. Часто я задумывалась о нашем будущем, особенно о будущем Эмы. Я пристально следила за ней, готовая уловить малейшее отклонение от нормы. Иногда, слыша поворот ключа в двери, она широко распахивала глаза и выдыхала:
— Антон?
Во все же остальном все шло своим чередом.
Она всегда была крепким ребенком, и, возможно, ее коренастое телосложение свидетельствовало и об эмоциональной устойчивости. Я должна была признать, что разлад в нашей семье не вызвал у Эмы никакого потрясения. Но я боялась, что она все копит в себе, а значит, лет в тринадцать все проявится и она начнет таскать вещи из магазинов и нюхать клей.
Единственным моим утешением было то, что я поступила, как считала лучше для ребенка, а я понимала, что материнство и чувство вины всегда идут рядом.
Эма жила отдельно от отца, но виделась с ним часто. Чуть не каждый день, после работы, он водил ее гулять в парк, а по субботам она у него ночевала. После первых нескольких визитов мне стало тяжело видеть его убитые горем глаза, и я попросила Ирину отдавать и забирать у него Эму без моего участия. К великому моему облегчению, Ирина не возражала. Договоренность действовала исправно, пока в один прекрасный день, недели через три после нашей разлуки, Ирина не ушла в ванную в самый неподходящий момент. Пришлось мне самой открыть дверь.
— Лили? — Антон был поражен, увидев меня. Точно так же, как для меня было шоком видеть его. Он всегда был худой, но за те дни, что я его не видела, превратился в скелет. Правда, я и сама-то сейчас на фотосессию бы не подошла. (Если бы не щедрое обращение Ирины с кремом для сужения пор, мне бы, наверное, потребовалась пересадка головы.)
Эма пробежала мимо меня в глубь квартиры, и уже через несколько секунд до меня донеслись вступительные аккорды «Маугли».
— Не ожидал тебя увидеть… — сказал Антон. — Послушай… — Он порылся в кармане куртки и достал письмо. Такое мятое и затертое, как будто он его там месяц таскал. Он регулярно приносил мне почту, но это было какое-то особенное письмо, я сразу поняла. — Это от меня. Я хотел передать в руки, чтобы быть уверенным, что ты его получила. Сейчас ты его читать не захочешь, но когда-нибудь потом…
— Отлично, — безжизненным тоном сказала я, не зная, как поступить. Мне хотелось прочесть сразу, но интуиция подсказывала, что не надо. Так и не опомнившись от потрясения, я попрощалась, закрыла за ним дверь, потом прошла в свою спальню, убрала письмо в тумбочку, понадеявшись, что скоро о нем забуду.
Я стояла у окна и все еще ощущала удары сердца каждой клеточкой своего тела, когда Антон вышел из подъезда. Когда Ирина была на посту, я не позволяла себе и украдкой на него взглянуть, но сегодня порядок оказался нарушен, и я осталась смотреть. Он шел по тротуару, а в нескольких метрах от входной двери вдруг остановился, и плечи у него заходили ходуном, как от смеха. Я с обидой уставилась на него и подумала: над чем это он смеется? Меня эта встреча расстроила до мозга костей, а ему, значит, весело? И тут до меня дошло, что он не смеется, а плачет. Я в ужасе отступила назад, мне казалось, я сейчас умру от горя.
На восстановление душевного равновесия у меня ушел весь вечер и четверть бутылки водки. Но потом все опять стало хорошо. Я понимала, что это не может пройти безболезненно. Мы с Антоном были влюблены, у нас был ребенок, и с первого момента нашей встречи мы были очень близкими друзьями. Когда чему-то хорошему (настолько хорошему) приходит конец, это всегда ужасно. Но настанет день, когда боль утихнет и мы с Антоном опять будем друзьями. Надо только подождать.
Я понимала, что в один прекрасный день моя жизнь в корне изменится, наполнится чувствами, и друзьями, и смехом, и красками, и совершенно новыми людьми. Я была почти твердо уверена, что в ней найдется место и другому мужчине, и другим детям, другой работе и дому. Я не имела представления, каким образом я совершу этот переход — от моей бесцветной сегодняшней жизни к насыщенной и яркой, которая уже рисовалась мне в воображении. Я знала только, что эта новая жизнь придет. Но сейчас до нее еще далеко, все, что будет, случится с другой Лили, я туда пока не спешу.
Я была настолько пассивна во всем, что даже не чувствовала никакого раскаяния, нещадно эксплуатируя щедрость Ирины, которая мало того, что пустила нас жить, так еще и с Эмой нянчилась. В обычной ситуации я бы мучилась, планировала уехать при первой возможности и всякий раз, включая свет, чувствовала бы себя бессовестной дармоедкой. Иногда я и деньги у нее занимала — зарабатывала я как-то неравномерно — и даже не стыдилась этого. Ирина неизменно молча протягивала деньги, за исключением единственного случая, когда я пришла с очередной безмятежной прогулки в парке и сказала: «Ирина, банкомат мне опять денег не дал. Ты меня не выручишь до получки?»
Она ответила:
— Почему у тебя нет денег? Ты же на прошлой неделе получила чек.
— Мне надо было отдать тебе долг, потом я купила Эме велосипед, ведь у всех девочек велосипеды есть, потом я водила ее в парикмахерскую и делала стрижку, как у девочки Доры из «Затерянного города». У всех девочек такая прическа, а у нее — нет. Не годится!
— А теперь тебе не на что ее кормить, — подвела черту Ирина. И хитро добавила: — Обвиняешь Антона, что он не умеет обращаться с деньгами, а сама не лучше.
— А я и не говорила, что я лучше. Ничего не могу поделать, так меня воспитали. Лишнее доказательство того, что нам с Антоном нельзя жить вместе.
Она вздохнула и махнула на жестяную банку от печенья.
— Бери сколько хочешь. — Потом протянула мне открытку. — Тебе письмо.
Я с удивлением посмотрела на картинку: три американских медведя-гризли стоят в ручье, на фоне сосен и шикарного ландшафта. Похоже на Канаду. У самого большого медведя в лапах зажат огромный лосось, средний ловит в воде рыбу, а маленький держит в лапах трепещущую рыбешку. Я перевернула открытку, снимок назывался «Медведи-гризли на запруде». Но кто-то — с почерком Антона — зачеркнул официальное название и надписал: «У Антона, Лили и Эмы сегодня рыбный день». К великому своему удивлению, я расхохоталась.
И еще там было написано: «Думаю о вас обеих. С любовью, А.».
В этом был весь Антон, веселый, умный и сумасшедший, и мелькнула радостная мысль: начинаются приятные воспоминания. Я наконец подхожу к черте, откуда я смогу оглядываться назад на наше прошлое и не испытывать ожесточения.
Весь день я ходила счастливая.
Через несколько дней почта принесла открытку с изображением Берта Рейнольдса — красавец-мужчина, любимец женщин, и усы роскошные. Антон написал: «Увидел — и подумал о тебе». Я опять рассмеялась. Будущее внушало большие надежды.
Я стала ждать новых открыток, и вскоре принесли очередную, на сей раз — с китайской вазой, на которой были нарисованы люди, чашки и еще много чего. Подпись гласила: «Ваза эпохи Мин с изображением чайной церемонии», но Антон это зачеркнул и написал: «Антон, Лили и Эма, ок. 1544, пьют чай после головокружительного шопинга». Я перевернула открытку и разглядела, что за фигурками даже сумки просматриваются.
Я повернулась к Ирине и сказала:
— Я тут подумала… Когда Антон сегодня придет за Эмой, я с ним сама разберусь.
— Очень хорошо.
Когда я открыла ему дверь, он даже не удивился, что это я. Он просто воскликнул:
— Лили! — Как будто обрадовался, что видит меня.
Выглядел он намного лучше, чем в нашу предыдущую встречу, уже не такой выжатый и измученный. Вернулась его сияющая, жизнерадостная аура; он явно шел на поправку. Мы оба шли.
— А где сегодня Ирина? С ней ничего не случилось? — спросил он.
— Нет, ничего. Просто… знаешь… Я готова… Уже пора… Антон, спасибо за открытки, они такие смешные, ты меня очень рассмешил.
— Прекрасно. И хорошо, что я тебя застал, хочу тебе кое-что передать.
Он протянул мне конверт, и я тут же со стыдом вспомнила о письме, убранном в комод, — я его так и не прочла.
— А что это?
— Бабки, — сказал он. — Целая куча. Я вернулся в рекламу, и бабки теперь ручьем текут.
— Правда? — Это окончательно убедило меня в том, что врозь нам лучше.
— Купи что-нибудь красивое себе и Эме. Я тут прочел, «Ориджинс» новые духи выпустил… Только себя обязательно не забудь!
Глаза его снова светились, и я почувствовала такое влечение, что чуть было не заключила его в объятия. На этот раз я себя сдержала, но мне недолго оставалось сдерживаться. Скоро мы сможем обниматься, как друзья.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан



Такой скучный,что сил нет дочитать.Про Джемму еще можно читать,2 части осилила,а об остальных вообще не читабельно:сухая ежедневная хронология ничем не примечательных событий,длинные одно-двусловные диалоги ни о чем.Не тратьте время.
Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриангандира
1.04.2013, 10.28





Ну,Макси... и сюда спам затащила)))
Замри, умри, воскресни - Кайз МэрианШокированная
23.04.2013, 18.53





Та же петрушка, что и с "Суши для начинающих" - чем дальше роман от сладкой сказки, тем ниже оценки и злее комментарии. А роман отличный. Нелегкий, но во многом жизненный, и язык хорош. Вот только структура двух первых частей слегка подкачала - психологически легче, когда много маленьких глав, чем немного, но больших. Тем не менее - 10/10
Замри, умри, воскресни - Кайз МэрианЛюдмила
28.08.2014, 19.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100