Читать онлайн Замри, умри, воскресни, автора - Кайз Мэриан, Раздел - ДЖЕММА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.7 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кайз Мэриан

Замри, умри, воскресни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ДЖЕММА

4
Знаете, написать книгу не так просто, как кажется. Сначала мой редактор (мне нравится это сочетание: «мой редактор») заставила меня переписать огромные куски, чтобы сделать Иззи «теплее», а Эммета — «более человечным и не таким ходульным» — вот нахальство! Потом, когда я все это исполнила, чтобы угодить «моему редактору», — а времени на это ушла целая уйма, весь август и почти весь сентябрь, — какой-то еще редактор (уже не «мой редактор») изучил рукопись и прислал мне восемь миллионов вопросов: Что такое «хомут»? (Это — про воротник.) «Мармосет» — реальный ресторан или вымышленный? Откуда у меня разрешение цитировать Джорджа Майкла (в смысле — «Папа — перекати-поле»)? Да еще и перефразировать?
Потом мне надо было вычитать верстку, проверяя каждое слово, чтобы в нем не было орфографических ошибок, — я это делала до тех пор, пока у меня перед глазами маленькие черные буковки не пустились в хоровод.
Признаюсь, учитывая, какой мне выплатили аванс, грешно жаловаться; когда Жожо сообщила мне, что это будет шестьдесят тысяч, я чуть не умерла от радости. Шестьдесят тысяч! Фунтов стерлингов! Я бы с радостью продала ее за четыре пенса, поскольку издаться — это уже награда; а вместо того мне предлагают полтора моих годовых заработка да плюс к тому еще и чистыми, поскольку в Ирландии доход от «творческой деятельности» налогами не облагается.
Мое воображение, и в лучшие-то времена подверженное лихорадке, от мысли о таких бабках по-настоящему разыгралось: я решила, что брошу работу и целый год буду путешествовать по свету. Жуткую машину поменяю. А еще поеду в Милан и скуплю всю «Праду».
Потом я спустилась с небес на землю и напомнила себе, что богатство свалилось на меня благодаря несчастью моей матери. После Нового года ей придется съезжать из этого дома, а полученный мною аванс позволит выбирать между сараем и лачугой.
Еще я была довольно много должна Сьюзан, и, когда я спросила ее, в какой форме она хочет вернуть свои деньги, она сказала, что сильно поистратилась на мебель и домашние мелочи и хотела бы перекинуть на меня оплату некоторых счетов. (Поскольку отец у Сьюзан был скупердяй, ее отношение к деньгам, по-моему, зиждется на духе противоречия.)
— Карточку выбери сама, — сказала она. — Мне все равно.
Я выбрала одну из ее кредитных карт и пообещала пополнить счет, по которому она уже на две тысячи ушла в минус.
Пообещала, но еще не сделала, поскольку на конец ноября я еще не видела никакого аванса. Третью часть мне должны были выплатить сразу по заключении контракта, но они так проваландались, что это произошло лишь месяц назад. Еще одна треть полагалась мне «по сдаче», и треть — по выходе книги. Я думала, что «сдача» состоялась в конце июня, но у издательства на этот счет имелся свой взгляд. Для них «сдача» наступила тогда, когда доработанная сто раз рукопись их наконец устроила, а это произошло всего две недели назад.
Мы в конце концов выбрали новое название. Предложенные мною «Ванильный папа» или «Марс» атакует» все забраковали. Временно утвердили «Шоколад — от слова „шок“, но потом кто-то в издательстве предложил „В погоне за радугой“, и на этом все успокоились. Кроме меня: на мой взгляд, это просто красивая фраза. И все равно день, когда привезли эскиз обложки, стал для меня великим днем. Акварель в мягких тонах, с преобладанием голубого и желтого — размытое изображение девушки с глазами человека, потерявшего кошелек. Но на обложке стояла моя фамилия. О!
— Мам, взгляни-ка!
Даже мама пришла в волнение. Она уже не была такой жалкой и растерянной, как в первые месяцы после ухода отца. Папины планы относительно «окончательного финансового урегулирования» ее совершенно изменили: она разозлилась, и это пошло ей на пользу. Вот чудеса.
Звонок от отца, что Колетт в положении, — которого я так страшилась, — все не поступал. Но летом мы получили от него письмо, в котором он сообщал, что, как только истечет предусмотренный законом год раздельного проживания, он немедленно возбудит в суде дело о продаже дома. И с того момента мы с мамой будем вроде как жить здесь из милости. И еще кое-что изменилось: в первое время после его ухода мы с мамой воспринимали его отсутствие как нечто временное, как если бы в нашей жизни возникла пауза — просто кто-то нажал на пульт. Но после этого письма надо было готовить маму к неизбежным переменам: не можем же мы так жить до бесконечности.
Это оказалось нелегко: мама заливалась слезами и то и дело заболевала — то ложно, а то и взаправду, — но потом она как будто смирилась с тем, что мне тоже нужно жизненное пространство, и с конца лета я стала по три-четыре ночи в неделю спать у себя. Я по-прежнему общалась с ней намного больше, чем общаются со своими матерями большинство тридцатилетних женщин, но для меня это все равно была небывалая свобода.
Мама вгляделась в размытый портрет на обложке.
— Подразумевается, что это ты?
— Нет, только фигурально.
— Я только хотела сказать, что цвет волос у нее другой. И вид уж больно растерянный.
— Как у человека, чей отец только что бросил маму, да?
— Как у человека, который вспомнил, что не выключил газ, или не может припомнить какое-то трудное слово. К примеру, «мумифицирование». И она думает: ну… то, что делали с египетскими фараонами, когда они умирали, прежде чем положить в пирамиду… Начинается на «м», прямо вертится на языке, ну как же, как же?..
Я вгляделась. Мама права. Вид у девушки был именно такой.
— Тебе надо показать ее Оуэну, — лукаво проговорила она.
О существовании Оуэна ей было известно: я их даже познакомила. И как ни странно при том, что мама крайне недоверчиво воспринимала все, что могло отнять меня у нее — скажем, мою работу, — Оуэна она одобрила. «Не беспокойся, — предупредила я, — это у нас ненадолго». Наши встречи — я намеренно не называю их «отношениями», это было бы сильно сказано, — продолжали оставлять странное, зыбкое ощущение, словно мы в любой момент могли разругаться и больше никогда не встретиться. Но мы продолжали общаться, с энтузиазмом переругивались, это длилось все лето и начало осени. Да и сейчас, в середине ноября, вопрос еще не был снят с повестки. Будь наши «отношения» предметом продажи, они бы уже попали в секцию уцененных товаров — по причине утраты товарного вида.
— Оуэн… — Я пожала плечами.
— Не делай вид, что он для тебя ничего не значит, — рассердилась мама. — Он моложе тебя, он разобьет тебе сердце, но ты все равно выйдешь за него замуж.
— Замуж? Ты в своем уме?
Мы встретились взглядами, потом мама сказала:
— Я бы тебя попросила не задавать таких вопросов, не забывай: словом тоже обидеть можно.
Я улыбнулась. Порой мама внушала мне надежду. Честное слово.
— Я же тебе говорю, Оуэн — это временный вариант, на безрыбье, он продержится ровно до того момента, как за дело возьмутся профессионалы.
Но мама была твердо убеждена: он тот, кто мне нужен.
— С ним ты чувствуешь себя собой.
Да, но только не той «собой», какой хотелось бы. Не милой и любезной Джеммой. Неважно. Он:
1. Очень хорош в постели.
2. Хм-ммм… прекрасно танцует. З.Ах…
— Уж я-то в моем возрасте кое-что в любви понимаю, — заметила мама.
Я ничего не ответила. Было бы слишком жестоко.
— Вы, девчонки, вечно ищете своего единственного, но ведь единственные разные бывают. Зачастую вы просто не отдаете себе отчета, что это именно тот, с кем вы в данный момент встречаетесь. Я знаю одну женщину, которая встретила своего единственного, когда плыла к кавалеру в Австралию. На корабле она завела флирт с симпатичным парнем, но оказалась так зациклена на своем австралийце, что проглядела настоящую любовь. Она попробовала склонить австралийца к женитьбе, но потом образумилась. К счастью, тот, второй, остыть не успел. А еще я знаю одну девушку…
Я перестала слушать. Выйти за Оуэна? Вряд ли. Как я могу выйти замуж за Оуэна, если я еще не рассталась с надеждой вернуть Антона? И Оуэн об этом прекрасно осведомлен, больше того — он мои планы одобряет. (Он вернет себе Лорну, я верну себе Антона и мы все вместе отправимся в отпуск на какие-нибудь острова. Мы часто это обсуждали.)
Мама все говорила и даже начала оживляться, что меня вполне устраивало, поскольку избавляло от необходимости поддерживать разговор и давало возможность немного подумать. Я чувствовала определенную неловкость, поскольку, кроме Оуэна, хотела показать обложку еще одному человеку — Джонни Рецепту. Я считала, что это будет правильно: он в курсе моих дел; и, когда я еще ездила к нему регулярно, он очень поддерживал мои литературные планы.
В последнее время я стала видеть его реже, поскольку маме уже не требовалось столько лекарств. Но в тот момент, как мой флирт с Джонни начал обретать более осмысленные черты, я дала себе труд подумать. Я хоть и не совсем в себе, но сохранила остатки разума и поняла, что моим парнем является все же Оуэн. Вопреки нашим взлетам и падениям, вопреки тому, что я никогда не считала наши отношения прочными, я решила, что, пока они продолжаются, должна вести себя с Джонни прилично — как взрослый человек, не как эгоистка, и все в таком духе.
Джонни, по-видимому, рассуждал аналогично, поскольку в следующий же раз, как я приехала к нему в аптеку, он спросил:
— Как твой не-кавалер? Я зарделась.
— Хорошо.
— Все встречаетесь?
— Да.
— А-а! — Прозвучало многозначительно.
Он не сказал, что хочет задеть чьи-то чувства, но смысл был ясен. Он просто был гордый человек. И по обоюдному молчаливому согласию мы сделали по шагу назад. Кроме того, нас больше не объединяла изоляция от внешнего мира. Я теперь жила полной жизнью, и, хотя я понимала, что это глупо, у меня было такое чувство, словно я его бросила.
Время от времени, когда мы с Оуэном шли куда-нибудь выпить, я видела Джонни, он всегда улыбался, но никогда не подходил. Однажды мне показалось, что он был с девушкой. Точнее, он был в большой компании, но стоял к ней ближе, чем к другим. Симпатичная, с крутой «выщипанной» стрижкой, и надо признать, я даже заревновала — возможно, впрочем, просто позавидовала ее классному прикиду. Правда, в следующий раз он уже был без нее, так что не исключено, что она мне померещилась.
По большей части я вела себя очень хорошо: я уважала наше с ним решение. Как-то раз, когда мне потребовалось в течение одной недели несколько раз брать для мамы лекарства, я даже ездила в другую аптеку.
Но периодически я все же находила повод повидаться с Джонни — я ведь не Махатма Ганди, в конце-то концов. Он был для меня как творожно-клубничный торт в морозильнике — запретный плод, но это не значит, что время от времени я не сдавалась перед натиском голода, который всегда обуревает меня перед менструацией. Те же чувства, что заставляют меня периодически открывать дверцу морозильной камеры и съедать весь торт целиком, заставляли меня теперь изобретать повод для визита к Джонни и покупки целого флакона какого-нибудь препарата, к примеру, цинковой мази. Но уезжала я всегда неудовлетворенная. Джонни оставался любезен, даже разговорчив, но никакой дрожи я больше не испытывала — потому что он был порядочный человек со здоровой долей самоуважения. Но, полагаю, никто не идеален в этом мире.
— Мам! — Я прервала ее рассказ об очередной женщине, не разглядевшей своего единственного прямо у себя под носом — он выплясывал перед ней в. боевой раскраске. — Тебе в аптеке ничего не нужно?
Она задумалась.
— Нет.
— А ты не думала увеличить дозу антидепрессантов?
— Вообще-то, я думала ее снизить на пару миллиграммов.
— А-а. Хорошо.
Ну и черт с тобой, я все равно поеду.
Эхинацея, решила я. Это вполне можно купить, тем более в это время года. В аптеке Джонни встретил меня улыбкой. Не забудьте: улыбался он всем, даже старику с псориазом по всему телу.
— Сегодня какая отрава? — спросил он.
— Эхинацея.
— Простудилась?
— Да нет… Профилактика.
— Разумно. Черт!
Он стал в деталях расписывать дозировку, форму выпуска, предлагая на выбор микстуру или капсулы, с витамином С или без витамина С, пока я не пожалела, что не назвала чего-то попроще.
— Ты сейчас очень занят? — спросила я, рассчитывая, что он отвернется от своих полок и поговорит со мной.
— О да! Последние полтора месяца перед Рождеством для нас самая жаркая пора.
— И у меня тоже. А как твой брат?
— Поправляется. Помаленьку. Замучили его физиотерапией.
Я пару раз вздохнула, потом сказала: «Ой!», как будто о чем-то вспомнила, и вытащила из сумки эскиз обложки.
— Я подумала, может, тебе захочется взглянуть.
— Что это? Обложка твоей книги? — Он оживился и поднял на меня совершенно счастливые глаза. — Поздравляю!
Он, наверное, лет сто изучал обложку, а я изучала его. Знаете, а он и вправду очень симпатичный. Умные глаза, красивые блестящие волосы. Вообще-то, имея доступ ко всем этим средствам, глупо было бы не иметь блестящих волос…
— Хорошая, — наконец изрек он. — Очертания как бы смазанные, но выражение скорби схвачено. Очень эффектно. С нетерпением жду, когда смогу ее прочесть.
Меня что-то кольнуло, но я в тот момент не стала разбираться в своих ощущениях.
— Но название? — спросил он. — Мне казалось, выбрали «Шоколад — от слова „шок“?
Это было его предложение.
— Мне «Шоколад» нравился, — сказала я, — но рекламщики решили по-другому.
— Что ж, не всегда получаешь то, что хочешь.
Я придумываю или он действительно имел в виду что-то еще? А как он на меня смотрел в этот момент! И не была ли это та самая дрожь?
Мне показалось, что да, но я поспешила раскаяться и, смущенная, распрощалась.
— А эхинацея? — прокричал он вслед.
Еще в августе, когда отдел рекламы «Докин Эмери» прислал мне вырезку из «Книжных известий» с упоминанием моего контракта (интересно, Лили видела?), я выписала их себе в надежде, что там еще что-нибудь про меня напишут. Я детально изучала каждую страницу, но ничего не обнаруживала, зато в ноябре набрела на заметку о Лили. В ней говорилось, что рождественские продажи идут неважно.
«Из розницы поступают известия о „крайне низком“ уровне продаж книги Лили Райт „Кристальные люди“. Автор прошлогодней сенсации книжного мира „Колдуньи Мими“, Райт, по мысли издательства, должна была стать хитом предрождественских продаж, но не попала даже в первую десятку. Цена на книгу была снижена с первоначальных 18.99 фунтов до 11.99 в сети книжных магазинов „Уотерстоунз“, а в отдельных точках и до 8.99. Руководитель отдела сбыта „Докин Эмери“ Дик Бартон-Кинг сказал в этой связи, что издательство „изначально позиционировало эту книгу как подарочное издание и ожидает существенного роста продаж в последние две недели перед Рождеством“.
Примерно в то же время я напала на рецензию на книжку Лили в газете — с недавних пор я и рецензии читаю. Там говорилось, что «Мими» была восхитительной книжкой, а в этой нет ни занимательного сюжета, ни изюминки, которые могли бы завоевать автору новых поклонников. Напротив, после этой книги от нее отвернутся и старые. Какой это для нее удар!
Ладно, честно признаю: я была довольна.
Как-то в декабре, вернувшись с работы, я обнаружила на кухонном столе небольшую коробку.
— Я ее потрясла, — сообщила мама, — мне кажется, там книги. Открой. На. — Она протянула мне ножницы.
Я вскрыла печать и увидела шесть экземпляров «Радуги» — выглядели совсем как настоящие. У меня подкосились коленки, и пришлось сесть, чтобы прочесть сопроводительную записку.
— Это всего лишь корректура, — пояснила я. — В тексте еще могут быть орфографические ошибки, и обложка без тиснения. Их печатают и рассылают специально для рецензий.
— Но это же все равно книга! — взволнованно проговорила мама.
— Да.
Моя книга обрела вид книги! От осознания этого факта я испытала странное чувство. Я принялась листать страницы, и меня пробила внутренняя дрожь. Тут я поняла, что со мной тогда было в аптеке; в моей книге, страница за страницей, описывалась история любви Иззи к Уиллу, то есть моей — к Джонни. Господи, какая же я дура! Когда я писала книгу, я так сосредоточилась на том, чтобы не обидеть маму, что совершенно упустила из виду всех остальных. В первую очередь — Оуэна. Правда, я не думала, что наше общение продлится так долго — ведь он не отказался от своей привычки убегать посреди разговора, и мы только и делали, что ссорились. Но теперь книга закончена, Оуэн все еще здесь, а мой герой-любовник имеет своим прототипом совершенно другого мужчину. Оуэн особенно чувствителен к деталям, он прекрасно помнит, что я много времени провожу в аптеке — по крайней мере проводила до недавнего времени.
И даже когда я по воле редактора вносила изменения и исправления, я рассматривала эту работу как какое-то упражнение, а не как текст, который когда-нибудь будет опубликован и доступен для прочтения. Как я могла быть такой идиоткой?
А как же Джонни? Он же наверняка себя узнает; и решит, что я в него влюблена. Или была влюблена. Не исключено, что он и так это знает, но все равно, какой ужас…
Это же живые люди, им будет больно. Может быть, есть способ подавить это в зародыше? Но как? Я не знала, что делать с Оуэном. С Джонни было попроще: можно дать ему книгу и как-нибудь отшутиться. Правда, я подозревала, что этим можно только все ухудшить; лучше пусть идет как идет.
Охваченная страхом, я думала о том, есть ли способ все остановить. Потом открыла еще одно послание — конверт с чеком. Астрономическая сумма, первый платеж от издательства.
Я уставилась на цифры: тридцать шесть тысяч фунтов стерлингов. Черт! Они прислали вместе первую и вторую порции, за вычетом десяти процентов Жожо.
Похоже, назад пути нет.
Я решила, что лучшим способом уберечь Оуэна от душевных ран будет не давать ему книгу как можно дольше; он все равно ничего не читает. Это меня успокоило, я почувствовала, что ситуация под контролем. Но тут я совершила ошибку: пошла в туалет, а мобильный с собой не взяла.
Я услышала звонок и щелчок голосовой почты, но потом вдруг заговорила мама:
— Какую тут кнопку нажать? Здравствуй, Оуэн. Как поживаешь, мой дорогой? Сегодня у нас потрясающие новости. Джемма получила первые экземпляры книги. Конечно, ты можешь рассчитывать на один, ей же шесть штук доставили. А кроме того, ей прислали кучу денег. Но это, наверное, секрет.
Я выскочила из ванной — но она уже закончила разговор. — Оуэн тебе звонил по этой штуке, — сказала мама, не замечая моей паники. — Он сейчас приедет взглянуть на книгу.
Я в отчаянии уставилась на нее. Она никогда не подходит к моему мобильному, что с ней сегодня случилось?
Может, Оуэн еще и не приедет. Он такой ненадежный!
Но на сей раз Оуэн явился в рекордно короткое время и в невероятном возбуждении ворвался в дом.
— Круто! — Он провел пальцами по моей фамилии на обложке. — Симпатичная обложка.
— Тебе не кажется, что у этой девушки такой вид, будто она не может вспомнить какое-то трудное слово? — спросила мама.
Оуэн вгляделся повнимательнее.
— Я бы сказал, у нее лопнуло колесо, а домкрата нет.
И она пытается кого-нибудь остановить, чтобы помог.
Ну, почему у него все всегда сводится к автомобилям?
Он протянул мне книгу.
— Подпишешь?
— Это только гранки. Там полно ошибок.
— Тем более.
Ладно. Все равно я влипла. Не выбраться теперь. Я нацарапала: «Оуэну от Джеммы, с любовью», — и отдала ему книгу, нервно прибавив:
— Главное, помни: это беллетристика. Там все выдумано, ничего настоящего.
— Бутылочку портера, Оуэн? — искушала мама. Она уже покупает ему портер!
— Да, Оуэн, останься, выпей.
— Нет, спасибо, миссис Хоган, я лучше поеду домой и почитаю.
Он ушел, а я подумала, что никогда его больше не увижу.
Самое странное, что Оуэн, всегда такой чувствительный, что обижается на самые невинные вещи, воспринял книжку совершенно спокойно.
Он позвонил на другой день.
— В пятницу приглашаю тебя на ужин, надо отметить. Пойдем во «Времена года».
«Времена года» я любила больше жизни. (Он их ненавидел, говорил, что во всей этой роскоши ему нечем дышать.) Хороший знак.
— Ты уже прочел? Понравилось?
— Обсудим за ужином. — Но ясно было, что прочел.
— Ну?
— По-моему, великолепно. Конечно, поцелуев многовато, а трупов маловато, но зато очень смешно. Готов спорить, этого работягу Эммета ты с меня срисовала. Надо было сделать ссылку: «Прототипом является Оуэн Диган».
Я вяло рассмеялась. Мне теперь никогда не отмыться.
— А этот парень из аптеки — он тоже с меня списан?
— Вот. — Я протянула ему сверток в подарочной упаковке. — Я купила тебе «Феррари». Игрушечную, — поспешила добавить я, чтобы он не лопнул от волнения.
Он развернул подарок и пришел в бурный восторг.
— Красная! — Потом немного покатал ее по полу: — Вжжжж! Ррррр!
Тут машинка ткнулась в ботинок ручной работы на ноге американского бизнесмена, и метрдотель попросил Оуэна прекратить свои забавы. Тогда он вернулся к столику и сказал:
— Я тут подумал…
Эти ужасные слова.
— Мы уже с тобой это обсуждали, — устало проговорила я.
Дабы по-настоящему отметить твой гонорар, мы с тобой вдвоем должны поехать отдохнуть. Есть одно местечко, я читал, курорт на острове Антигуа. Там полно водных развлечений, а главное — все включено. Даже напитки задаром, а это, между прочим, первоклассная выпивка, не какая-то местная бормотуха, от которой мозги набекрень. Мы должны съездить, Джемма, нам это пойдет на пользу. Ну, и нашим… типа… отношениям.
— Хочешь сказать, станешь учиться виндсерфингу, накачавшись халявными коктейлями? — Ни за что в жизни не стану платить ни за какой отдых вдвоем с Оуэном. Все до единого пенса потрачу на мамин переезд. Не собираюсь транжирить эти деньги на себя. Я себя знаю: стоит начать — уже не остановлюсь.
— Моя девушка зашибла гонорар, и что она мне подарила? Вот эту машинку? — сказал Оуэн, после чего мы погрузились в угрюмое молчание. По крайней мере — он, а я сидела просто в молчании.
— Это огромное достижение — издать книгу, — в конце концов изрек он. — Ты должна это отметить, тем более что и деньги есть. Ты должна сделать что-то приятное себе. Я знаю, ты за маму беспокоишься, но жизнь ведь продолжается!
Никак не поймешь: то ли он эгоист, каких мало, то ли и вправду любит меня.
— Хорошо, принеси буклет, но учти: поедем только на неделю.
Оуэн пришел в восторг.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты наконец начинаешь себя вести, как нормальный человек.
Это будет этапная веха. Я поеду в отпуск. Оставлю маму на целую неделю без своей опеки. Жизнь, кажется, налаживается.
— А если нам удастся пережить вместе неделю и не поубивать друг друга, то мы должны будем пожениться, я так считаю, — объявил Оуэн.
— Класс! — Я знала: этому не бывать.
— Я только что сделал тебе предложение, ты не поняла?
— Поняла. Спасибо.
— До сих пор я ни одной девушке предложения не делал. Если честно, я ожидал большего энтузиазма, чем твои «Класс» и «Спасибо».
— Жизнь — это тебе не кино.
— Ах, вот оно что. Но ты все-таки скажи: аптекарь с меня списан?
— Нет. — Врать я была не в силах.
— А с кого?
— Оуэн, — снисходительно проговорила я, — я намного старше тебя. У меня до тебя было несколько романов, и в каком-то смысле все они стали прототипами этого образа.
— Оставь свой менторский тон. Не настолько ты меня старше. И готов спорить, у меня романов было не меньше твоего.
Последовал спор о том, кто спал с большим числом партнеров, и тема Джонни Рецепта плавно рассосалась. В конце концов, когда выяснилось, что у меня связей было больше, мы жутко поругались, но это уже не имело никакого значения…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан



Такой скучный,что сил нет дочитать.Про Джемму еще можно читать,2 части осилила,а об остальных вообще не читабельно:сухая ежедневная хронология ничем не примечательных событий,длинные одно-двусловные диалоги ни о чем.Не тратьте время.
Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриангандира
1.04.2013, 10.28





Ну,Макси... и сюда спам затащила)))
Замри, умри, воскресни - Кайз МэрианШокированная
23.04.2013, 18.53





Та же петрушка, что и с "Суши для начинающих" - чем дальше роман от сладкой сказки, тем ниже оценки и злее комментарии. А роман отличный. Нелегкий, но во многом жизненный, и язык хорош. Вот только структура двух первых частей слегка подкачала - психологически легче, когда много маленьких глав, чем немного, но больших. Тем не менее - 10/10
Замри, умри, воскресни - Кайз МэрианЛюдмила
28.08.2014, 19.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100